Друзья вернулись из Наровчата полными
впечатлений.

И невольно (в который раз) завязался разговор о лукавстве евразийской идеологии, различиях между казовой ее стороной и изнанкой.

Напоказ нам предлагается романтизация монголоидной расы, постоянно звучат речи об историческом сосуществовании России и Азии, далее перечислять поленюсь, все слышали. Но то и дело проступает из
всей этой благости несколько иная подоплека.

Девушка, что на памятнике выше, воительница Нарчатка, от которой и пошло название Наровчат.

В XIII столетии в нынешних Пензенских землях находилось мерянское царство Мурунза. Столица ее, известная ныне археологам как
Золотаревское городище, была пунктом Великого Шелкового пути и представляла собой защищенную крепость. Крепость была защищена валами, крепостными стенами, рвами, и контролировала переправу через реку Суру.

В 1237 году каназором мерян (подробно разбирать этнический состав обитателей крепости мы здесь не станем) был Пуреш.

По дате мы уже поняли, что к городищу подошли орды Батыя.

Сопротивление мерян (мокши тож) было мужественным и отчаянным. Археологические раскопки показали ковёр из человеческих костей, покрывавших крепость и посады, особенно – главную площадь.
Тела монголы не дали предать погребению, город сожгли. Словом, всё как обычно.

Сражение вошло в историю как Золотарёвская битва. После взятия крепости монголы срезали с тел убитых воинов правые уши. Для, так сказать, учёта. Было насчитано 27 тысяч.

Смекнув, что такие доблестные воины могут ему пригодиться, Батый поставил Пурешу условие. Либо он с оставшимся войском присоединяется к походу Батыя в Западную Европу, либо остальные поселения ждёт та же участь.

Никому не пожелаем такого выбора. Сил для дальнейшего сопротивления не было. Сцепив зубы, Пуреш присоединился к Батыю, но не смирился в душе с его властью. Души погибших взывали к иному.

В Силезии Пуреш вступил в тайные переговоры с Генрихом Благочестивым. Но Батый, что-то вызнав, действовал на опережение. Меряне были зарезаны во сне. Общую участь разделили и каназор и его
сын Атямас.

Весть о гибели отца и брата достигла вскоре его единственной дочери – Нарчатки. Не зная, как образовать женский род от слова каназор, мы далее будем называть девушку просто княжной.

Средневековье знает не так уж мало примеров препоясанных мечом жен.

Юная Нарчатка сумела собрать и вдохновить сопротивление агрессору. Она собрала войско, небольшое, после всех потерь. Для больших сражений силы были слишком неравны. Но княжна избрала тактику партизанской войны. Она знала свои леса и дороги. Монголы боятся лесов.
Скоро они начали бояться и Нарчатку. Они не могли предугадать, когда и где она ударит по тылам. Где ждать засад.

Нарчатка трепала монгол до 1242 года.
Тут уже дело дошло до сражения, при неравных силах. Когда предрешенный исход боя приблизился, княжна не пожелала сдаться презренному врагу. Она развернула коня к реке, бросившись в самую стремнину.

И казалось бы. Белую расу евразийцы не любят, это известно. Но если вам так хороши азиаты, так вот же вам азиатка. Можно ли не восхититься образом юной девушки, несколько лет успешно воевавшей Батыя?

Имя ее не забылось, чтимо потомками.

Но в противопоставлении Нарчатка – Батый любой евразиец, с профессора Д. начиная, мгновенно выберет сторону Батыя.
Сторону кровожадного агрессора, а не сторону защитницы родной земли.

Сомневаетесь? Можете проверить.
Зажмите в угол подвернувшегося евразийца и, постаравшись не очень его пугать (эти сторонники насилия обычно народец по жизни хлипкий и опасливый), попросите растолковать вам, кого тут надлежит одобрить.

Совсем недавно один публичный евразиец заявил, что в нашей стране должен быть орден Чингизхана, который показал где раки зимуют этим всем русским князьям «с их тупыми понтами», ну на Калке-то. (Что на Калке Был Батый, и даже еще не совсем Батый – претензия не ко мне).

После этого вы думаете, у них найдется доброе слово для героической мокшанской девушки?

Их идеология – всегда на «пути левой руки», как откровенно признался профессор Д. Даже в Иване Грозном их интересует не Либерея, не Казань, и не Стоглав, а лишь опричники и пытошники.

Правда я не знаю, как они увязывают любимые Молоди при
любимом Иоанне со своим заордынством – мне понять непросто. Но это только потому, что я мыслю в логических категориях. Они и тут извернутся. Скажут, к примеру, что разведка донесла Грозному, что Девлет не настоящий «чингизид»: проверенные люди не обнаружили синего пятна на его филейной части. А Грозный действовал в интересах настоящих пятнастых чингизидов. Другой вариант: он был не Девлет, а де Вле, переодетый иезуит. Впрочем, зачем я им подсказываю?