Я пытаюсь дописать Зимнего. Получается не очень. Вот вам Адам.

— Ну что, успех? — спросил я у Серы, которая сейчас следила за переноской Стали.

— Полагаю, да. Для сотворения сего чуда мы задействовали почти всех Серафимов, кроме тех, которых лучше прямо сейчас не отвлекать, но да, Стали Внизу не осталось.

— Вот и хорошо. Ничего необычного не произошло, пока я там был?

— Хм? Нет, ничего, насколько я знаю. А что, должно было?

— Ну, я просто я надеялся, что ещё один Искупившийся Грешник окажется здесь, и у меня даже был на это один кандидат, но раз уж она не появилась то, должно быть, в этот раз никого достойного не нашлось. Немного жаль, но увы…

И тут, словно Сам Господь ожидал от меня подобных слов, перед нами двумя на секунду вспыхнул столб света — и тут же погас, оставив после себя фигуру вознесшейся души. Точнее, искупившейся.

— Что? Где я? Как?.. — тут же вскочила с земли Кармилла Кармайн собственной персоной. Она обзавелась крыльями и нимбом, её общая цветовая палитра стала светлее, но в целом она осталась почти той же самой, что и несколькими часами ранее.- Ты? Что это за гнусные фокусы?! Я… Я на Небесах?.. Что всё это значит?!

Тут я не выдержал и рассмеялся. Серьезно? Она и впрямь искупилась? Когда я устраивал тот спектакль то, признаться, не особо рассчитывал на положительный исход, но смотрите, она здесь! Всего-то надо было отказаться от своей власти и пожертвовать собой ради дочерей! Это почти смешно, но хей, если Божественный Суд счел это достаточным для её Искуплениия, то кто я такой, чтобы противиться этому?

— Это значит, что ты искупила свои грехи и теперь достойна ступить в Рай! Мои искренние поздравления!

— Засунь свои поздравления себе в задницу! Где мои дочери?! Я должна их увидеть! Немедленно! — любящей матери, впрочем, на этот факт оказалось глубоко плевать — ну, или она в состоянии шока, всё ж таки смерть дело отнюдь не веселое.

— Эм… Ваши дочери ведь Грешницы? Простите, но, боюсь…

— Да, конечно, я провожу вас к ним буквально через минуту, только уточню их точное местоположение, — прервал я Серу, положив ей руку на предплечье и подмигнув.

— Что… Адам, ты уверен, что это… уместно?

— Я думаю, это необходимо.

Вскоре я открыл портал к, я так понял, её уже бывшему головному офису, а там… картина маслом — Битва под Сталинградом. Нет, серьезно, я большую концентрацию Грешников в одном месте видел только на концертах Лилит. И все они самозабвенно сражались. Кто против кого сражался было не совсем понятно, но если мне нужно было угадать, то у нас тут бывшие подчиненные Кармиллы занимаются дележкой власти, пока её дочери с горсткой верных лейтенантов забаррикадировались внутри и активно отстреливаются от остальных.

И да, все вокруг так заняты раздачей пиздюлей, что даже не заметили нашего появления.

— ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! — впрочем, громоподобный окрик Кармиллы мигом это исправил: все моментально замерли, уставились в нашу сторону, и тут же охуели. Ещё бы, не каждый день твоя начальница-Грешница возвращается из мертвых с крыльями и нимбом.

— Ма-Ма-Ма-Ма-Мадам Ка-Кармайн? — раздалось из толпы.

— А кто ещё, Мать Тере… — но тут её прервал выстрел и прилетевшая ей прямо в лоб пуля — которая, впрочем, её даже не пошатнула, лишь беспомощно отскочила и упала не землю. — Что за… КТО ЭТО СДЕЛАЛ?! ¡Ven aquí, te arrancaré el pene!

— Бля, народ, это реально она! И она теперь Экзорцистка! Съебываем отсюда пока можем! — раздалось из толпы, которая тут же ударились в истеричную панику и начала разбегаться кто-куда, да так резво, что уже через полминуты вся округа натурально вымерла. Я даже удивился, они ведь во время Чистки такой прыти не показывали.

Кармиллу такая прыть, похоже, тоже сбила с толку. Впрочем, ненадолго: она быстро решила, что дочки важнее, и тут же устремилась к зданию.

Ворота перед ней распахнулись сами — точнее, их открыли засевшие внутри Грешники, — и вскоре я мог наблюдать, как ошарашенные дочери оказались в объятиях мамы.

— Мам, это правда ты?

— Да, Одетта, мама здесь, я жива… Сама не знаю, как, но я здесь.

— Ох… — обе дочурки обняли её, а затем та, что с очками, задала вполне закономерный вопрос. — Мам, а почему ты теперь ангел?

— Я… Что? — Кармилла отстранилась и, судя по всему, только сейчас осознала, что тело её претерпело весьма значительные изменения. Она неверяще распрямила крылья и ощупала их, выдернула одно перышко, прошипела от боли, а затем подняла руки над головой и начала ощупывать свой ореол. Даже сняла его и покрутила перед собой, осматривая. Затем обернулась ко мне со смесью недоумения и недовольства. — Что всё это значит?

— Я ведь уже сказал: ты искупила свои грехи и получила право ступить в Рай. Ну то есть перестала быть Грешницей.

— Это… Стоп, это что, возможно?

— Ну, как бы, да. Мы сами узнали о том, что это возможно, вот прямо совсем недавно, и теперь пытаемся сообразить, как конкретно это работает.

— Всемогущие Небеса чего-то не знают?

— Мы не всемогущие, к сожалению. Будь это иначе, и Ада никогда не существовало бы, равно как и всего остального пиздеца, отравляющего Мироздание. Ебучий Люцифер с его блядским Плодом… В любом случае, мадам, вы стали сто семьдесят четвёртым Грешником за всю историю гребаной Вселенной, которому удалось искупиться и вознестись из Преисподней на Небеса, с чем я вас искренне поздравляю!

— Эм… Это… — Кармилла явно не нашлась, что на это сказать, поэтому она сфокусировала внимание обратно на ореол в её руках, как будто на нем были выгравированы ответы на её вопросы. — …Как?

— Как ты искупила свои грехи? Честно — не знаю точно. Знаю только, что надо загладить свою вину, не владеть рабами и умереть от ангельской силы или стали.

— А умирать обязательно? — спросила одна из дочерей.

— Да хрен его знает, говорю же — мы сами пока не определили все условия. Мы работаем над этим.

— Вот как… — пробормотала Кармилла.

— Хех… Кто бы мог подумать, мам, что оно все так обернется… — произнесла вторая дочь (я без понятия, как их вообще зовут). — Хотя, пожалуй, если и есть… была в Аду Грешница, достойная Небес, то это ты.

— Брось, не нужно нести чепухи. Сюда я попала за дело, и то, как я здесь существовала, едва ли меня хоть как-то оправдывает.

— Ну, небесные придурки решили иначе, так что… Я… Я просто рада, что ты теперь будешь счастлива.

— И я тоже, мам…

— Так, не поняла, почему это вы говорите так, словно я собираюсь куда-то уходить?

— А? Но ведь… Ты же теперь ангел, и… Тебе ведь теперь полагается жить в Раю, нет?

— Вы что, думаете, что я вас двоих брошу прозябать здесь, а сама буду попивать коктейли на Небесных Пляжах? — я с трудом удержал смешок. — Ну уж нет! Без вас двоих никакие Небеса никогда не станут мне Раем! Так что даже не надейтесь от меня избавиться, ясно?

— Брось, мам, мы обе не маленькие, а ты заслужила отпуск. Мы тут не пропадем, особенно учитывая, что небесные придурки каким-то образом полностью очистили Ад от всей Ангельской Стали.

— Чудо рук Архитекторов Мироздание, буквально. Ну и мои девочки помогали, да.

— Ага… — на меня странно покосились. — В общем, мам, бросай все это и живи в своё…

— И слышать ничего не желаю! Я остаюсь здесь, с вами! Баста! Без вас двоих ноги моей не будет на Небесах, ясно? — да, вот это я понимаю — материнская любовь. Не то что некоторые… — Ты ещё здесь?

— Естественно, я ещё здесь, мне с тобой надо поговорить.

— Ты правда ожидаешь, что я буду дружески болтать с собственным убийцей?

— Да куда ты денешься, красавица? Тем более, что речь пойдет в том числе о судьбе твоих дочерей. Так что дружески или нет, но мы с тобой поболтаем.

— Кхм… — Кармилла зыркнула на меня недобрым взглядом, но поняв, что на меня это не произвело никакого впечатления, что-то прикинула в уме и пошла на попятную. — Ладно, поболтаем. Ты… Ты ведь не собираешься никого убивать? — и многозначительно обвела взглядом помещение, где по углам забились её подчинённые.

— Не волнуйтесь так, сеньорита, День Истребления закончился, так что я по Соглашению не могу нападать первым. Впрочем, если тут есть суицидники, которым надоела их после-жизнь, пусть выстрелят в меня, я с удовольствием изничтожу их окончательно. — я показательно помотал головой, словно в поисках желающих. — Что, желающих сдохнуть окончательно нет? Ну и ладно.

— Разве ангелы могут угрожать смертью?

— Если бы не могли, я бы не угрожал.

— Что же, логично, — Вознесшаяся закатила глаза и пошла куда-то вглубь здания. Я с её дочурками последовал следом.

***

Мы оказались в личном кабинете Кармиллы. Кажется, в сериале она тут перед Оверлордом Зестиалом исполняла песню про любовь к семье или о чем она там пела. Сейчас, впрочем, она не собиралась петь, вместо этого она рассматривала своё отражение в зеркале. Я молча сидел на первом попавшемся стуле и наблюдал, пока её дочурки попеременно переключали своё внимание с мамули на меня.

— …Ты знал, что это произойдет, не так ли? — внезапно обратилась она ко мне.

— Я не знал, но у меня было подозрение, что если я тебя скажем так, подтолкну в правильном направлении, то, возможно, у тебя получится.

— И откуда, позвольте поинтересоваться, возникло такое подозрение? Не думаю, что мы были знакомы да и я, откровенно говоря, никогда не была достойным представителем рода людского.

— Разве это имеет значение? Впрочем, если вам хочется знать, то я какое-то время наблюдал конкретно за вами, — что, к слову, правда, я и впрямь сподобился понаблюдать за ней какое-то время, и, знаете, она показалааь мне дамой адекватной, даже, в каком-то смысле, мягкой. Ну, по меркам Ада, если на тебя напал какой-то придурок, а ты в ответ только слегка отмудохал его и бросил на улице вместо того, чтобы оттащить его в свой персональный данжеон и начать пытать его в лучших традициях Маркиза де Сада, особенно если ты Оверлорд, то ты уже можешь претендовать на звания милосердного.

— И чем же я могла вас заинтересовать? Хотя, дайте угадаю: Ангельская Сталь и оружие из неё? — тут же доказала она, что мозги имеет и даже умеет ими пользоваться по назначению.

— Верно. У вас, к слову, был второй по величине запас Стали во всем Аду, что достаточно впечатляющее достижение.

— В смысле «второй»? А у кого тогда был первый?

— У Сатаны.

— А, ясно… — она взяла бутыль с чем-то явно алкогольным, покосилась на меня, а затем приложилась к содержимому. — Вы, значит, решили разоружить Ад, узнали про меня, решили, что у меня есть какой-то шанс, и устроили этот фарс?

— Ну, в общем, да. В лучшем случае я бы позволил спастись достойной душе, в худшем — избавил бы Вселенную от мрази.

— Я сейчас тебя должна поблагодарить, что-ли?

— Нет, конечно, я прекрасно знаю, насколько это всё… некрасиво, так что любви и понимания я не ожидаю.

— И правильно делаешь, — она прошла мимо меня и устроилась за своим столом. — Ладно, чего тебе от меня надо, как тебя там?..

— Адам, — на секунду она не удержала удивление, но лишь на секунду. — А нужна мне от тебя помощь и сотруднтчество.

— И чем же я могу помочь Небесам? И, что важнее, зачем мне вам помогать? — сразу приняла она вид суровыц и деловой, чем меня несколько позабавила.

— Помимо того, что Небеса — это буквальный оплот Света и Добра и, следовательно, помогать нам дело априори благое? Как насчет благополучия ваших дочерей?

— Угрожать мне вздумал?! — тут же ощетинилась женщина.

— Эм, вообще-то я имел ввиду, что помогая мне, вы сможете устроить благополучие своим дочкам… — смутился я, осознавая, что мог бы подобрать слова поделикантней. — Простите, надо было выразиться чуть понятней.

— Хм… Ладно, прощаю. Я так понимаю, под благополучием вы имеете ввиду Искупление?

— Совершенно верно. Как я уже упоминал, мы недавно узнали, что Искупление Грешников возможно, а потому хотим начать это дело организовывать. Не все Наверху, знаете ли, в восторге от того, что мы уничтожаем человеческие души, пусть даже это и души всяких мразей.

— Ага… А я вам нужна потому, что я наглядный пример того, что даже Оверлорд способен искупить себя, и потому из меня получится отличный пример, который сможет убедить хотя бы некоторых Грешников, что идея Искупления это не просто mierda total?

— Приятно иметь дело с умной женщиной, вы сами всё прекрасно поняли! Да, я хочу, чтобы вы стали примером для заблудших душ, который поможет им прийти к Свету!

— Хм… А как к этой идее отнесется Королевская Семья?

— Королевская Семья на всё согласна, а Морнингстар-Младшая даже будет курировать наш совместный проект как официальный представитель Инфернальной Власти.

— То есть вы с ними уже договорились? Это потому Лилит сначала исчезла, а потом вернулась и теперь шатается по другим Кругам?

— Ну, не только поэтому, но да, — не стал вдаваться я в подробности. — Мы ещё только продумываем программу реабилитации, но если вы согласитесь нам помочь, то тем самым окажете огромную услугу для всего Мироздания, в том числе для ваших дочек.

— Не надо пытаться манипулировать мною моими дочерьми.

— Манипулировать? Я всего лишь указываю на то, что если вы смогли Вознестись, то и они смогут, просто с нашими объединёнными усилиями им будет легче это сделать.

— Ага, верно, — неопределенно махнула она рукой и вздохнула. — …В это всё довольно сложно поверить. Это все реально? Это же не какая-то хитрая манипуляция?

— Нет, все правда, все реально.

— Угу… — она тяжело вздохнула, явно пытаясь собраться с мыслями. — …Так что конкретно вы от меня хотите?

— Ну, пока ничего особого, для меня это такая же неожиданность, как и для вас, так что… полетайте, что ли, над вашей территорией, пусть народ на вас посмотрит.

— Я бы сперва хотела побыть со своими дочерьми.

— Да пожалуйста, торопиться нам некуда. Я пока оставлю вас.

— Что, даже сделку со мной оформлять не будете?

— Помилуйте, голубушка, какая ещё сделка? Мы не демоны, душами не торгуем, нафиг оно надо? Ладно, я к вам завтра зайду. Чао-какао!

И я открыл портал на Небеса. Что же, похоже, у нас появилась козырная карта, которая сможет сделать нашу миссию чуть-чуть по-проще. Ладно, что-то я замаялся, надо бы отдохнуть немного…

***

Ангел ушел через портал, а Кармилла Кармайн, Оружейная Баронесса Ада… теперь уже бывшая, судя по всему… устало вздохнула и откинулась в своем кресле. Она, конечно, крепкий орешек, жизнью была бита, и не единожды, но всё произошедшее конкретно выбило её из колеи. В последний раз она чувствовала себя такой потерянной сразу после своей смерти… что, пожалуй, вполне уместно и даже иронично.

Кто бы мог подумать, что она станет ангелом? Она! Из всех Грешников Ада! Ей почти хотелось сорваться на истеричный смех. Серьезно, что это за бред? Она всего-то разорвала все свои контракты и отдала свою голову на отсечение, только чтобы её дочери выжили! Неужели Господь (или кто там за это отвечает) и впрямь решил, что этого достаточно, чтобы она могла искупить все свои грехи?

Херня! Не могло этого быть достаточно! Уж себе-то она никогда не лгала: сделки, которые она со своей семейкой проворачивали при жизни, в общем и целом делали мир хуже. Она убеждала других в обратном, но она прекрасно понимала, что это была не более, чем ложь. Так что она не была сильно удивлена тому, что оказалась в Аду. Заслужила. Полностью. Точка.

Так почему у неё теперь крылья и нимб?

Это какой-то трюк? Обман Небес? Она бы не удивилась, но… Она чувствовала внутри себя силу. Раньше это была сила нечестивых контрактов, сила, которую она отнимала у закрепощенных душ. Теперь же…

Кармилла подняла ладонь и зажгла огонек. Пламя было не зеленным, но золотым. Сила, которая пришла на смену, была ей знакома: такую же силу она ощущала, когда касалась Ангельской Стали. Только если раньше она ощущалось как что-то неприятное, почти обжигающее, то теперь… Теперь она казалась чем-то родным и близким.

…Нет, это не может быть простым трюком — если бы она оставалась простой Грешницей, то такая сила попросту сожгла бы её изнутри. К тому же Небеса могли быть жестокими, но чтобы они столь нагло и откровенно врали? Да и ради чего? Чтобы дать Грешникам ложную надежду, а потом растоптать? Нет, они не настолько жестоки, не настолько лицемерны… Или всё-таки?..

— Кармилла? — знакомый голос вырвал её из раздумий. — Ты ли это?

— Зестиал! — тут же погасила она свой огонек и вскочила с места. — Я… Да, это я, просто… Кажется, я искупила свои грехи… Как-то…

Древний — пожалуй, один из древнейших ныне существующих Грешников, — осторожно подошёл к ней. Выражение его нечеловеческого лица всегда было трудно читать, но в этот раз только слепой не увидел бы на нём крайнюю степень удивления.

— Дошли до меня вести, что пала ты от руки Архангела, что Экзорцистами командует.

— Так и есть, я… я умерла от его меча. А потом я… оказалась на Небесах…

Зестиал подошел почти вплотную и заглянул ей в глаза. И увидел там что-то, что было ведомо лишь ему одному.

— Это ты… Воистину, это ты… Поведай мне, что случилось…

И она поведала. Про то, что случилось в День Истребления, про Архангела и его сделку, про то, как она очнулась среди облаков, как её привели обратно и о чем она разговаривала с тем, кто представился Адамом.

— Немыслимо… Случилось немыслимое… Но доброе. Я сердечно поздравляю тебя с перерождением, моя старая подруга! — Кармилла и сама не заметила, как оказалась сидящей на диване, а Зестиал рядом и держа её за руку. — Уже многие века сушествую я в этой тюрьме без решёток, и уже давно и думать забыл о том, что смогу когда-либо узреть чудо… Но вот оно, прямо предо мной!

— Ты… Не думаешь, что это какой-то обман? — спросила она о беспокоящем её вопросе.

— Небеса не лгут, Кармилла. Не потому, что не могут, а потому, что им нет никакого резона во лжи. Они считают себя выше подобной грязи, и имеют на то все основания. Я слышал об Отце Человечества. Он жесток, он излишне самовлюблен, но он не лжив. Он не стал бы заниматься таким обманом, не стал бы давать ложную надежду, даже в насмешку над ненавидимыми им обреченными. Так что будь спокойна — все слова его правдивы.

— Что же, если ты так говоришь. Но… Что мне теперь делать?

— Зачем задавать столь очевидные вопоосы со столь простыми ответами? Разве не ясно? Из Ада есть дорога в Рай! Для всех, кто обречен прозябать в сей скорбной яме, есть надежда из неё выкарабкаться! Сии благии вести надлежит рассказать всем, а после указать, куда и как карабкаться. Ежели одна из нас смогла выбраться, значит, и другие могут! Нам нужен лишь маяк, что осветит нам путь, и, похоже, сия роль уже уготована тебе.

— Мне? Я… Не знаю, Зестиал… Всё это так внезапно и я… Я ещё даже от своей второй смерти не отошла! Я же только вчера строила планы по продаже крупной партии оружия, а теперь происходит… всё это! Даже для меня это чересчур, Зестиал!

— Понимаю. Нужно время, чтобы новая реальность улеглась в твоей голове. Меня это касается не меньше. Мне оставить тебя в компании дочерей, или…

— Останься, Зестиал. Просто… Побудь рядом. Пожалуйста. Хотя, если у тебя есть другие дела…

— Желание дорогого друга важнее любых дел.

***

Если и было хоть какое-то преимущество в том, чтобы быть шлюхой Валентино, так это в том, что тебе не нужно беспокоиться о поисках надежного убежища на День Истребления. Каким бы ублюдком он не был, даже он не был настолько бессердечным, чтобы бросать своих работников на растерзание Экзорцистам. Даже если ты крупно облажался несколько раз подряд прямо непосредственно перед Днем И, и вообще ты его нахуй бесишь, он не оставит тебя без укрытия. Он, скорее всего, самолично грохнет тебя из Ангельского ствола, но ты, по крайней мере, точно не умрешь от того, что тебе негде было спрятаться. Это условие даже выделялось отдельным пунктом в каждом контракте каждого его работника, и зачастую именно этот пункт был решающим фактором, почему к Валентино вообще хоть кто-то шел на службу, несмотря на его откровенно отвратительную репутацию. Многие предпочитали жизнь в сексуальном рабстве смерти от копьев Экзорцистов. Некоторые потом меняли своё мнение на прямо противоположное…

Энжел Даст пока что ещё не вошел в число тех, кто сам бы с удовольствием броситься в смертельные объятия Экзорцистов, но с каждым годом эта идея потихоньку казалась ему всё более привлекательной. Впрочем, накануне Дня И это не помешало ему забиться в выделенную Валом комнату, как миленькому.

Забился он туда не один — вместе с ним была его старая подруга Черри Бомб. Её тут, по идее, быть не должно, ведь это убежище было только для работников Валентино, к числу которых Черри не относилась, но Энжелу было похер. Ему пришлось отлизать там и тут, чтобы никто точно не доебался до лишней демоницы, но хэй, в конце концов, для чего ещё нужны друзья, если не для помощи друг-другу?

Валентино, к огромному счастью Энжела, предпочитал проводить День И строго в компании остальных Ви, в отдельном убежище. В его комнате было всё, чтобы с комфортом переждать окончание Чистки — жратва, наркота, питье, телек с видиком… В общем, Энжел, как и многие счастливчики в бункере, воспринимал этот день как оплачиваемый выходной. Так что он просто расслаблялся в компании своей подруги.

— М-м-м-м, Черри, ты становишься всё лучше и лучше в этом. Не думала о том, чтобы заниматься этим профессионально?

— Не, нахер, я делаю это только для тебя.

— Эх, такой талант теряется… Впрочем, мне же лучше, я ведь, получается, твой эксклюзивный клиент.

— О, да, будь благодарен, сученыш!

— Я благодарен, милостивая госпожа! М-м-м, чуть сильнее… Да, вот так… М-м-м, у тебя на удивление нежные руки…

— Специально для тебя лосьоном намазываю. Или ты предпочитаешь погрубее?

— Не, мне и на съемках грубости хватает. Ладно, пожалуй, хватит, а то я усну ещё. Спасибо за массажик, пупсик.

— Всегда пожалуйста, чувак. Ну-с, че делать будем? Вроже ты хотел мне какую-то видюху показать.

— Ага, точняк, тебе понравится. Называется…

Энжел, однако, не договорил: внезапно мигнула какая-то вспышка, и он почувствовал себя как-то странно.

— Энжел, что стряслось?

— Не знаю, я… — Энжел рефлекторно схватился за горло, ещё не до конца осознавая произошедшее, глубоко вдохнул, и… вдруг осознал, что ошейник, который много лет стягивал его шею, просто взял и… исчез.

Энжел вдохнул ещё раз, полной грудью. Ошейник, что много лет удавкой сдавливал ему горло, к которому он давно привык и перестал замечать, просто взял и исчез — и сразу же стало легче дышать.

Контракт… его больше… нет?

— Контракта больше нет… — неверяще пролепетал Энжел.

— Что? Серьезно?

— Серьезней некуда.

— Бля, Энжел, поздравляю! Ты свободен! — на радостях Черри обняла друга и чуть не придушила.

— Погоди, это не очень хорошо!

— В смысле, блядь, «не очень хорошо»?! Ты умом тронулся на радостях ил че?

— Не, в смысле, само по себе это хорошо, ясное дело, вот только… Если он разорвался. то, значит, Валентино сдох.

— И че?

— Ну, во-первых, сейчас полным ходом идёт Чистка…

— …Бля… — до неё дошло. — А во-вторых?

— А во-вторых, раз уж Вал сдох, то все его контракты разорваны, а значит…

Тут в дверь кто-то начал долбится.

— Даст, сука, открывай, я тебя ебать буду, и тебе это НЕ понравится!

— …а значит, что теперь каждый сам за себя.

— Ну ёб твою… А я уже настроилась на день расслабона… — проворчала Черри и полезла за своими бомбочками.

— Ага, я тоже, — Энжел достал свой томиган и проверил его. — Ну, будем надеяться, что никто из местных долбоёбов не вскроет внешнюю дверь и не приманит сюда крылатых сучек, к такому хардкору я пока ещё не готов.

— А уж я-то как не готова! Ну че, отжарим сучек?

— Отжарим не по-детски!

***

Энжел сам не понял, как, но он каким-то образом умудрился объединить вокруг себя половину всего бункера, в основном актеров и членов съемочной группы, с которыми он работал. Вторая половина украсила своими внутренностями стены, пол, потолок, и почти всех оставшихся в живых.

— Ух… Ух… Ну че, это всё?

— Погоди-ка, босс… — раздался голос, задам выстрел. — Вот теперь точно всё!

— Ага, круто, заебись… — выдохнул Энжел. — Хей, кто-нибудь в курсе, когда там Чистка кончится? Хотелось бы свалить отсюда прежде, чем тут всё начало вонять…

— Э, босс, Чистка уже час как кончилась.

— Да ладно? Это же сколько мы тут пиздились?.. А че это вы меня боссом кличите?

— Так, это, потому что вы теперь босс, босс?

— Э, с хуя ли? Я на это не подписывался…

Тут он почувствовал чью-то руку на своём плече. Он скосил глаза — это была Черри.

— Ты отлично справился, босс, если бы не ты, нас бы всех тут положили.

— Да, босс, ты самый пиздатый!

— Ты мне всегда нравился, босс, хоть ты порой и козлил безбожно, но хей, кто тут не без греха? — все дружно рассмеялись.

— Валентино сдох — туда ему и дорога, уебку! Да только его место скоро кто-нибудь да займет, и я бы предпочел, чтоб это сделал ты, Даст.

— Точняк! Ты у нас самый четкий, хоть и шлюха, тебе мы доверяем…

Энжел Даст стоял, пришибленный, и слушал, как все эти люди говорили разные слова с примерно одинаковым смыслом. И смысл был прост: им нужен вожак, и они хотят видеть своим вожаком именно его.

С хуя ли? Он не знал. Нет, конечно, тут все были его коллегами, с которыми он периодически общался, что-то для них делал вне работы, как-то им помогал… неужели этого было достаточно, чтобы они решили, что именно за ним следует идти?

Оказывается, да, было.

Энжел смотрел на довольно впечатляющую толпу, которая смотрела на него с надеждой, и вдруг его осенило.

Он, как и многие другие, мечтал о свободе, но в другом месте, в другой ситуации он, пожалуй, не знал бы, что ему делать с его свободой, обрети он её вновь.

Но сейчас? Сейчас он смотрел на всех тех, кого он знал не один год, на тех, кто был готов пойти за ним… да куда угодно! И впервые за очень и очень долгое время Энжел знал, чего именно он хочет и что ему надо делать.

Он поставил чудом уцелевший стол и, поднявшись на него, задвинул речь.

— Окей, ребята, слушайте сюда! Мы все здесь шлюхи, лохи и пидоры, которых имели во все щели как только можно. И знаете, что? Меня это заебало! А вас это заебало? — послышался гул одобрения. — Вот именно. Но Валентино теперь сдох, и это значит, что у нас появился ещё один шанс устроиться в этой жизни! Его территории, его студии, его притоны — всё это сейчас будет стоять бесхозным, но это ненадолго. Скоро весь Пентаграмм прочухает, что Вал скопытился, и придет оттяпать кусок от его наследия. Так вот, они все могут пойти на хуй! Возможно, даже на наш! Мы горбатились на сраного Валентино столько лет, и у нас больше прав на его добро, чем у кого бы то ни было! Поэтому мы сейчас соберемся, пойдем, заберем себе столько, сколько сможем! Хотя, черт, а чего мелочиться-то? Давай-то сразу займем его место! Нас слишком долго ебали все, кому не лень, пришла наша очередь ебать всех остальных! Займем место Валентино, и заживем для себя! Не будем повторять всю ту херню, что была у него! Трахаться будем с кем хотим, а не с кем скажут! Никаких навязанных фетишей! Нормированный рабочий график с выходными, отпусками и больничными! И, самое главное — нахуй гуро!

— ДА! НАХУЙ ГУРО!

— Отлично! Раз уж мы все выразили согласие, то собирайтесь, девочки, мы идём нагибать и ебать!

***

Вельвет пялилась на свои руки отсутствующим взглядом. Золотистые браслеты исчезли от посторонних глаз, но она могла видеть их ясно. Они сжимали её запястья, давили своим весом — не сильно, но ощутимо, постоянно напоминая о себе и о той сделке, что они воплощали.

Её таки посадили на рабскую цепь. Ну и что, что нацепили не ошейник, а кандалы? Та же хуйня!

И кто посадил? Блядский Глава Экзорцистов! Ебанный ангел! Тот, перед кем она никогда не посмела бы выёбываться. Она могла сколько угодно пиздеть о том, что готова на хую их вертеть, но правда была банальной — она боялась ангелов до усрачки. Видеозаписи с каждого Дня Истребления были слишком показательны. И потому, когда она столкнулась с их главарем лицом к лицом, она только и могла, что вымаливать пощаду, как последняя сучка. И послушно дала посадить себя на поводок.

Но, по крайней мере, она всё ещё живая. В отличие от…

Вельвет не смела оторвать взгляд от браслетов, не смела взглянуть на останки Валентино. Картина его экзекуции всё ещё стояла перед её глазами, эхо его предсмертной агонии всё ещё звучало в её ушах. А ещё был запах. О, этот отвратительный запах… Вонь трупов в Аду была такой же повседной, как вонь помойки, но вонь тех, кого грохнули Ангельской Сталью, была намного, намного хуже. Среди Грешников ходила наполовину шутка, наполовину теория о том, что так пахла уничтоженная душа, и поскольку все души в Аду дерьмовые, то и запах они выдавали соответсвующий.

Этот проклятый запах не оставлял никаких сомнений в том, что Валентино не выжил.

Вельвет давилась всхлипами и соплями, едва сдерживаясь от того, чтобы позорно разреветься. Валентино был ей… ну, «друг», пожалуй, слишком громкое слово. «Дорогой деловой партнер», пожалуй, более уместно. Она ему доверяла, причем сильно, но она прекрасно отдавала себе отчет в том, что, сложись судьба чуть иначе, и была бы она одной из его дешевых ручных шлюх. Тем не менее, судьба сложилась так, что он был ей достаточно дорог.

А теперь он мёртв. Прям совсем мёртв.

Какой-то шум отвлек её от переживаний. Шум шел с той стороны, где лежал труп Валентино. Переборов себя, Вельвет заставила себя повернуть голову в ту сторону.

Это был Вокс. Он что-то причитал, стоя над телом своего любовника. Вельвет не могла разобрать ни слова, да и, в принципе, ей было похуй.

— Вокс… — позвала она. Демон Телевидения умолк и повернулся к ней. — Почему ты не спас нас? Почему не забрал отсюда вместе с собой? — Вельвет хотела, чтобы это прозвучало обвинительно, но голос её надломился.

— Потому что я не могу перемещать с собой других! — заорал ТВ-головый. — Блядь, это… Как же это… Су-у-у-у-у-ука-а-а! — его экран покрылся помехами, свет в комнате замерцал, погас, и врубилось аварийная красная подсветка. — А ты-ы-ы!.. Зачем ты согласилась на сделку с этим мудилой?

— Зачем… Зачем? Зачем?! Уебок, я жить хотела! — апатия, шок и кататония резко исчезли, уступая место гневу — только чтобы через секунду тот сменился истерикой. — Ты хоть, блядь, представляешь, какой это был кошмар?! Этот мудила разрезал Вела напополам, а затем начал, блядь, играть со мной, как ебаный кот с пойманной мышкой! Я-Я думала, что сдохну… А когда он предложил тот контракт, я… я ухватилась за него, как за сраную соломинку! Я… Я просто хотела жи-и-ить…

Демоница обняла себя за плечи, завалилась на пол и, ничего не стесняясь, начала рыдать навзрыд. Пережитый ужас оказался для неё чересчур тяжким испытанием.

— Ладно, ладно, прости, я просто… Блядь, хули я тут оправдываюсь? Мне самому хуево! Блядь… Блядь… Я это так не оставлю! Нет уж, хер им! Я отомщу им за это!

— Кому, ангелам?

— А кому, блядь, ещё?! Эти крылатые ублюдки слишком долго мнили себя хозяевами вселенной! Заебали! Все, это война! О, да, как гребаная Лилит хотела, пока её не перекупили, как дешевую шлюху!

— Ты ебнулся? Ты как собрался с ними воевать? Говорят, их даже магия не берет!

— Я что-нибудь придумаю. Когда-то считалось, что человек не сможет летать, как птица, но это не помешало Братьям Райт изобрести ебанный самолет. Кто сказал, что я не смогу изобрести способ усиливать Грешников, аки Лилит со своими песенками, а? Ха-ха-ха! — «Похоже, потеря любовника сорвало Воксу крышу» — закралась к Вельвет в голову светлая мысль, следом за которой тут же пришла мысль о том, что рядом с неадекватным Воксом находиться чревато проблемами. — Так что давай, вставай, Вель, ты поможешь мне осуществить месть!

— Но… Но ведь контракт… Я… Я обязана прекратить с тобой сотрудничество.

— А, да, это проблема… Впрочем, небольшая. Сотрудничество мы прекратим, вместо этого ты будешь служить мне. Служба ведь это не сотрудничество, верно?

— Вокс, стой, что ты… — но экран с гипнотизирующей картинкой уже был прямо перед глазами Вельвет, а её голова оказалась зажата в чужих руках, и пальцы удерживали её глаза открытыми. — Вокс, прошу, не надо…

— Надо, Вельвет, надо! Неужели ты не хочешь отомстить за Вала? Не хочешь поквитаться за этот унизительный контракт? И я точно знаю, что ты не хочешь оставаться совсем одна! Ну же, Вель, ты меня знаешь, ты можешь доверять мне всей своей душой… 

А пока Вельвет безуспешно пыталась вырваться из стальной хватки ТВ-Демона, никто из них не заметил, как тени позади него сгустилась в женскую фигуру и та положила свою невесомую руку на его затылок. Вокс не обратил внимания ни на то, что его экран загорелся ярче, ни на то, что Вельвет как-то слишком быстро сдалась, ни на едва слышимое хихиканье прямо за его спиной…