Ночная тьма быстро сгущалась, окутывая лес.

Вскоре в лагере наёмников вспыхнули костры, отбрасывая пляшущие тени на деревья.

Воздух наполнился запахом жареного мяса, смешиваясь с горьковатым ароматом дешевого алкоголя.

Наёмники громко смеялись, переговариваясь и обсуждая дальнейшие планы, будто происходящее было для них обычным делом.

Син и Эли лежали в высокой траве, наблюдая за лагерем уже несколько часов.

На первый взгляд, ничего полезного выяснить не удалось — охрана не ослабла, а разговоры в основном сводились к грубым шуткам и удачной сделке.

Син устало выдохнул, чувствуя, как напряжение накапливается в мышцах.

Ему начинало казаться, что просто сидеть в засаде — это пустая трата времени.

— Давай я схожу на разведку, — наконец предложил он, приподнявшись на локтях.

Эли тут же повернулась к нему, и в её глазах мелькнула тревога.

— Это слишком опасно, — возразила она, невольно понижая голос. — Если тебя заметят…

— Не заметят, — уверенно ответил Син, но девушка всё ещё смотрела на него с сомнением.

— Тогда пойдём вместе, — предложила она, пытаясь скрыть беспокойство за спокойным тоном.

Син взглянул на неё и после секундного колебания покачал головой.

— Нет. С этой штукой можно забыть о незаметности, — он кивнул в сторону копья, которое лежало рядом.

Эли нахмурилась, но ничего не сказала.

— Я думаю, тебе лучше прикрывать меня отсюда, — продолжил он. — В лагере полно людей, и если меня зажмут в пещере, выбраться будет очень сложно.

Девушка сжала древко копья, обдумывая его слова, а затем медленно кивнула.

— Хорошо… — прошептала она, но в её голосе чувствовалось явное беспокойство.

Син незаметно выдохнул.

Убедить её было легче, чем он ожидал.

— Так, каков план? — спросила Эли, не сводя с него взгляда.

— План… — он на секунду замялся, прокручивая в голове возможные варианты.

— Я пробираюсь в пещеру, осматриваюсь и выхожу.

Повисла короткая пауза.

— Ты серьёзно? Это твой план? — Эли смотрела на него так, словно не знала, то ли смеяться, то ли ругаться.

— Ну… да? — он пожал плечами.

Девушка устало прикрыла глаза, глубоко вдохнула, а затем выдохнула через нос.

— Ты хоть понимаешь, насколько это… безрассудно?

— Я просто буду действовать по ситуации, — ответил он, приводя мысли в порядок.

Эли нервно постучала пальцами по древку копья, затем покачала головой.

— Ладно, но если всё пойдёт не так, я постараюсь тебя вытащить, — тихо сказала она.

Син заметил, как она сжала кулаки.

В её взгляде не было уверенности — только беспокойство и напряжение.

— Всё будет хорошо, — сказал он, пытаясь её успокоить, но девушка лишь отвела глаза.

Проверив снаряжение, он посмотрел на неё и сказал.

— Я пошел, не дай им меня зажать.

— Хорошо, — коротко ответила девушка.

Эли наблюдала, как Син медленно полз к пещере, затаив дыхание и не отрывая взгляда от лагеря. Её пальцы крепче сжали древко копья, а сердце билось быстрее, чем обычно.

Она не могла избавиться от ощущения, что всё может пойти не так в любую секунду.

…

Тем временем Син осторожно обогнул лагерь, выбирая самые тёмные участки и быстро добрался до небольшого бокового входа, который они обнаружили раньше.

Тогда они решили не рисковать и не углубляться внутрь, но теперь ему нужно сделать это в одиночку.

Ползя по узкому туннелю, он чувствовал, как холодные стены давят на него.

Вскоре впереди замерцал слабый свет.

Добравшись до края прохода, он на несколько минут замер, вслушиваясь в тишину пещеры.

Лишь глухие капли воды нарушали мёртвую тишину.

«Есть что-то?» — мысленно спросил он.

[Всё чисто.]

[Вдалеке будет развилка. На правой дороге в конце есть люди.]

«Ладно, пора идти.»

Син глубоко вдохнул и собравшись с духом, спрыгнул в основную часть пещеры.

Каменный пол был влажным и холодным, а воздух пах сыростью и гнилью.

Парень двигался медленно, прижимаясь к стенам и стараясь не создавать ни единого звука, но чем дальше он шёл, тем сильнее становилось беспокойство.

Оно было иррациональным, липким, сковывающим тело.

Дрожь пробиралась изнутри, не из-за холода, а из-за чего-то куда более зловещего.

В груди нарастало ощущение тяжести, а в висках отдалённо пульсировала тревога. Волны страха накрывали его всё сильнее с каждым шагом.

[Там происходит что-то плохое.]

«Я чувствую.» — ответил он, стиснув зубы и двинулся дальше.

Чем глубже он заходил, тем плотнее становился воздух, густой, мерзкий и зловещий.

Он лип к коже, просачивался в лёгкие, мешая дышать.

Здесь не было прохлады, только удушающая тяжесть, словно сама пещера жила и наблюдала за ним из темноты.

Син ощущал, как страх пробирается под кожу, заползает в сознание, прорастает ледяными иглами в позвоночнике.

На секунду его пальцы дрогнули, дыхание сбилось.

Казалось, будто чьи-то невидимые руки тянулись из темноты, едва касаясь его плеч.

Каждый шаг давался ему всё сложнее, он старался пересилить страх, закравшийся в его сердце и закалить разум и тело.

Пока он шел его сердце билось ровнее, но страх не исчезал. Его разум понемногу успокаивался, но страх тела всё ещё не мог пропасть. Казалось, что если он не сбежит сейчас тогда просто станет частью этого места.

[Это тоже своего рода закалка]

«Знаю.» — ответил парень.

Факелы на стенах горели неровно, их свет трепетал, как если бы невидимые тени дышали прямо рядом с огнём.

Син одним движением тушил их, раз за разом погружая пещеру во мрак.

Пламя умирало с лёгким треском, оставляя после себя лишь тонкий след дыма, который змеился в воздухе, будто пытался сбежать отсюда.

Страх

Боль

Ненависть

Разные эмоции пронизывали воздух, впитываясь в стены, наполняя пространство тяжестью.

Чей-то отчаянный крик, застывший в камне.

Чей-то гнев, затаённый, жгучий и кипящий.

Чей-то страх липкий, удушающий, заставляющий суставы закостенеть.

Агония и нежелание множества людей отражалась в пещере.

Чем дальше он шёл, тем сильнее это ощущал.

Ветер шептал чужие молитвы и мольбы, замерзшие в темноте.

Наконец впереди замаячил широкий проход, ведущий в огромную пещеру.

Син прижался к стене, замерев в тени.

В глубине пещеры он чувствовал ужасающее количество энергии, медленно формирующей что-то непонятное.

Выглянув из укрытия, Син увидел огромный подземный зал — его размеры поражали, потолок терялся во мраке, а стены уходили далеко в темноту.

Тишина повисла в воздухе, нарушаемая лишь каплями воды, лениво стекавшими с каменных столбов.

Множество факелов висело на столбах, их пламя дрожало, отбрасывая тени, которые, казалось, шептались друг с другом.

Здесь было сыро, воздух был влажным, а лёгкий туман стелился по полу, скрывая его неровности.

В центре зала слабо поблёскивала вода — тонкие ручейки стекали по столбам, извиваясь словно живые и сливались в маленькое озеро.

Недалеко от озера стояли большие клетки.

Син замер.

Он пока не мог ясно разглядеть, что находилось в центре пещеры.

«Что рядом с озером?» — спросил Син.

[Есть пара человек. Они неподвижны... Кажется молятся]

Син медленно подошёл к столбу.

Оттуда хорошо просматривались клетки.

Они были огромные.

Старые, искорёженные, словно от частого использования.

Ржавчина разъела металл, но хуже всего было не это.

Прутья были покрыты засохшей, тёмно-бурой кровью, местами настолько густо, что она образовывала потёки, словно прутья плакали.

От них шёл тяжёлый, липкий запах разложения и сырости, впитавшийся в метал.

На полу внутри валялись обрывки одежды, грязные и мокрые.

Повсюду были разбросаны клочья волос, с влажной плотью на концах, как будто их выдрали вместе с кожей совсем недавно.

На одном из лоскутов одежды Син заметил детскую вышивку — что-то милое, когда-то яркое, теперь было заляпанное кровью.

Он невольно сжал кулаки.

Так же было несколько детский игрушек.

На прутьях были царапины. Десятки или даже сотни.

Глубокие оставленные ногтями — следы отчаянной борьбы, чей-то последней борьбы.

Грудь Сина сжалась.

Он резко поднял руку к лицу, сдавленно выдохнув, пытаясь заглушить подступивший рвотный позыв.

[Здесь были пытки.]

[Но я не понимаю… Зачем мучить обычных крестьян?]

Син сжал зубы так сильно, что в челюсти хрустнуло. Его пальцы непроизвольно дрогнули.

«Пытать... простых людей?»

«Они же не воины. Не шпионы. Не преступники. Это... это просто люди!»

[Со всеми эмоциями, пропитавшими пещеру, и тем как они концентрируются в этих клетках... я думаю, это часть ритуала]

[Очень мощного]

«Ритуал?!» — спросил Син, гнев вспыхнул в нём с новой силой. — «Значит, кто-то специально заставлял их страдать? Тянуть боль из тел и душ? Ради какой-то… ритуала?!»

Он сжал кулаки до хруста.

«Они были живыми. У них были семьи, мечты, простая жизнь... А теперь всё это материал?!»

[Таких ритуалов существует очень много. Эмоции, особенно крайние, могут стать источником силы, а если использовать ещё и тела…]

Син молча стоял несколько секунд.

Его глаза мерцали в полумраке от ярости.

Внутри закипало желание сломать всё, что было причастно к этому, но крупицы ясности заставили его остановиться.

[Ответы, вероятно, в центре зала.]

Он бросил последний, взгляд на клетки и начал двигаться к центру.

Направив потоки энергии в голову, он усилил восприятие до предела.

В его ушах каждая капля воды была громом, каждый вздох был чётко слышен, глаза сразу уловили два силуэта стоявших на коленях, рядом с озером.

Он чувствовал каждый поток воздуха и ещё более мерзкий и тяжелый запах ударил ему в нос.

Запах смерти.

От такого сильного запаха он чуть не потерял создание.

«Что тут произошло?!» — парень был в ужасе от новых ощущений.

Не выдержав он упал на землю.

Бум — раздался едва слышный удар.

Син замер, подождав немного и поняв что люди в центре были слишком заняты и не обратили внимания, он быстро спрятался за камнем.

Он был достаточно близко, чтобы видеть и слышать всё отчётливо.

В центре зала, на каменном возвышении, двое людей в мантиях стояли на коленях перед озером.

Вокруг них были выложены символы из костей и крови.

Их лица скрывались под капюшонами, а руки были воздеты к потолку пещеры.

Тихо, почти шепотом, они читали молитву, их голоса резонировали, невидимая сила быстро наполняла пещеру и тянулась к озеру:

— Мы касаемся струны, что звенит внутри плоти.

— Мы помним форму до формы, и зовём её обратно.

Син вздрогнул.

«Что за… о чём они?»

Он почувствовал, как пустота шевельнулась где-то внутри — словно часть его тела отозвалась на эти слова, словно всё его тело тянулось к озеру.

— Снимите с нас меру.

— Разомкни границы.

— Разлей содержимое чаши в новые сосуды.

[Это странно]

— Что случилось? — спросил Син.

— Пусть шаги будут чужими, но путь — наш.

— Пусть тепло будет заимствованным, но пламя — истинно.

Тьма в пещере будто сгущалась, тени на стенах начинали двигаться не в такт пламени, а как будто жили.

[Они зовут что-то. Или… кого-то.]

— Мы не берём. Мы просим.

— Мы не крадём. Мы возвращаем.

— То, что было рассыпано, снова обретёт очертание.

Син чувствовал, как пространство давит, как каждый камень в этой пещере прижимается к земле.

— Меж нарушенных границ, в месте замыслов, там где формы жрут друг друга

[Я понял] — вдруг раздался голос в его голове

[В этих словах нет силы. Они пустышки, реальны только алтарь и знаки на земле.]

«И что нам это дает?» — с непониманием спросил парень.

[По сути своей ничего. Алтарь и знаки рядом реальны и черпают откуда-то силу]

«Как это остановить?» — отбросив ненужные мысли спросил Син.

[Уже никак, осталось только убить то что появиться, пока она в своей слабейшей форме]

— …мы просим, о том, чего не должно быть, то, что есть, и то, что будет вечно.

Последние слова прозвучали как удар колокола, и на мгновение Син почувствовал резкую волну боли, прокатившуюся по его телу.

Физическую и психологическую боль множества людей.

Озеро вспыхнуло тусклым, лилово-чёрным светом и вода в начала кипеть, множество костей всплыло на поверхность.

Син замер, сердце глухо стучало в груди.

Заметив сколько людей, было убито ради этого он сжал кулаки так крепко что ногти пронзили кожу.

Двое людей в балахонах увидев результаты встали в начали истерически смеяться, сквозь безумный смех по их лицам потекли слёзы.

— Время пришло, — сказал один из них

Это была как команда и они достали кинжалы и быстрым движением перерезали себе горло.

Кровь быстро покинула их тело вместе с остатками жизни.

Высушенные трупы упали в озеро.

Сила пришедшая из неизвестного места, быстро сконцентрировалась в центре озера.

Небольшой вихрь закручивал всё жидкость и за несколько секунд образовал кокон из плоти и крови.

— Он огромный, — ошарашенно сказал Син, не успевая реагировать на события.

[Больше трёх метров]

Выйдя их укрытия парень быстро подошел к краю озера, и заметил что вся его масса была собрана в кокон.

Стоя перед ним, парень чувствовал жуткое давление.