Начало https://boosty.to/boloto/posts/38283e03-9f50-49e4-819e-9d6d5ec2dce6?share=post_link

Снилась какая-то кутерьма: обозы, повозки, запряженные шестиногами, толчея на дороге. Он стал искать выход из города, но везде была стена. И тут издалека донёсся знакомый гул. «Прячьтесь! Бегите!» — закричал Рау, но над ним лишь смеялись. «Это сон», — сказал себе Рау, и картинка пропала. Теперь перед ним стоял разъярённый двузуб и твердил: «Ты виноват в том, что я ничего не слышу. Это из-за тебя я потерял ухо». Хищник клацнул клювом и поскакал к нему, гулко ударяя копытом и низко наклонив однорогую голову, но Рау оттолкнулся от земли и взлетел. Парил над туманной равниной, будто эльф, и был счастлив, как никогда в жизни. «Не хочу просыпаться», — прошептал он и тут же проснулся.

Сначала он не понял, что не так. Было тихо и уютно, потрескивал костёр, и неподвижными изваяниями сидели поблизости эльфы. Щебетали птицы, и мутными точками просвечивали сквозь туман звёзды. И тут пришло осознание: Полнолуние закончилось, а с ним и передышка. Он проспал наступление темноты.

Не сразу он заметил зависший над ивой огромный бутон тюльпана, украшенный луноцветами. Летающий дом! «Облачная Тень вернулась», — обрадовался он и хотел встать, но не смог пошевелиться. Его точно связали по рукам и ногам. «Искатель!» — попытался позвать он. Тщетно. Он был полностью обездвижен, хотя всё видел и слышал.

Вот они, друзья, совсем рядом, но не знают, что ему нужна помощь. Несколько минут он провёл в кошмаре, будто погребённый заживо. Не удавалось произнести ни слова. Дышалось с трудом. Ему повиновались только глаза, и он, вспомнив, что говорила Тень о минералах, уцепился взглядом за ярко-горящий сиреневый камешек и начал мысленно упрашивать его: «Позови Искателя, прошу тебя. Я один не выберусь».

Камешек на миг погас и покатился к эльфам, по пути задевая другие камешки. Рау уже задыхался, когда вдруг Искатель повернул голову, глянул на минералы и с тревожным возгласом бросился к нему. Хранитель подбежал следом, и вдвоём они отвели лесную ворожбу, просто держа над ним ладони. Оцепенение отпустило его. Искатель сказал:

— Прости. Я не знал, что Лес настолько коварен. Жаль, что твой учитель задерживается — Тень никого не видела на дороге.

— Она здесь? — вскричал Рау, но тут же сник, понимая, что Тень потеряна для него навсегда.

— Уже нет, — ответил Искатель. — Забудь о ней. Теперь наша задача — дождаться твоих спутников.

— Не таков мой учитель, чтобы ехать сейчас у всех на виду. Тень могла их не заметить, — предположил Рау, запрещая себе думать о плохом. Времена наступили опасные. Если Мегаро погиб, то и для него всё кончено. Прощай тогда и эльфы, и музыка, и далёкая страна. Друзья тоже это понимали, но надеялись на лучшее. К тому же они верили в гадание Облачной Тени, а оно говорило, что с учителем Рау всё в порядке.

Эльфы сидели рядом с ним — Хранитель слева, Искатель справа, и сдерживали натиск Леса. Ни слепота, ни боль, ни оцепенение не могли добраться до Рау, и Лес злился. То и дело выползали из травы ядовитые пауки и змеи, которых обычно даже на болотах не увидишь, и эльфы отгоняли тварей палками. «Только бы не напустил разбойников», — молил судьбу Рау, зная, что от разбойников их маленький отряд не отобьётся.

А однажды Лесу надоели игры, и он решил припугнуть своего служителя изощрённой пыткой. Для этого он выгнал со дна реки двух подводных скрипней, и оба эльфа покинули свой пост, чтобы заговорить хищников. Рау, оставшийся без присмотра, будто наблюдал со стороны, как собственной рукой достаёт из сапога кинжал, направляет его себе в лицо, потом приставляет к шее и с силой проводит остриём. Его рукой двигал кто-то невидимый, а Рау не сопротивлялся. Искатель еле успел отобрать у него кинжал. Но царапина осталась.

Если бы кто-то сказал Рау, что прошло всего два часа, он бы не поверил — эти часы показались ему неделей. Противостояние с Лесом вышло нешуточным, и все вздохнули с облегчением, когда Рау сообщил, что слышит шаги животных и голоса людей — теперь ему безоговорочно верили. А вскоре и эльфы услышали приближение всадников.

Рау напряжённо вглядывался в серую дымку. Вот и настало время оплатить ещё несколько месяцев жизни. Он много раз пытался представить себе этот момент, гадал, как выглядит мудрец. Почему-то думал, что тот принадлежит к горной народности, важный, с пышными сединами и длинной белой бородой, носит синюю мантию со звёздами и остроконечную шляпу, как волшебник из сказки, а разговаривает мудрёными фразами. Дряхлый, наверно, и ходит с клюкой. Ну как такому передавать проклятие?

То, что Мегаро терпеть не может эльфов, тоже могло подпортить ситуацию. Если Рау всё-таки отдаст монету — в чём он сам сильно сомневался — то, по идее, дальше они всей компанией должны отправиться в страну за облаками. Но если Мегаро начнёт рассуждать, что эльфы такие и сякие…

Всадники были уже в полусотне шагов, когда Рау наконец увидел их. Могучую фигуру Мегаро он сразу узнал — тот ехал на медведе чуть помельче Ве, а его товарищ, одетый в крестьянскую одежду, восседал на жирной сухопутной рыбе с плоской спиной. Животное лениво переступало своими короткими кривыми лапами и волочило по песку широкий хвост. Ездовые рыбы, невысокие и медлительные, будто нарочно созданы для пожилых и больных всадников — нет более покладистого и безопасного зверя, чем сухопутная рыба. И озеро переплыть может, случись оно на пути, да и сбруя рыбе не требуется.

Они подъехали и остановились. Рау увидел, что спутнику Мегаро на вид лет девяносто, и он ничуть не похож на мудреца из сказочной книги: ни мантии, ни шляпы, ни белой бороды, а вместо пышной шевелюры обыкновенная лысина. Высокий рост, жилистое телосложение и прямая спина говорили о крепком здоровье, и он, как и Мегаро, принадлежал к равнинной народности — борода у него не росла. Лицо старика, худое и морщинистое, было самым обыкновенным, из тех, что с трудом запоминаются. «Никогда бы не подумал, что это мудрец, если бы встретил его в толпе», — подумал Рау.

— Приветствуем тебя, учитель Одинокого Странника, и тебя, мудрец из далёкого города, — поклонился им Искатель. — Я — Искатель Стрел, а это — Хранитель Огня. — Тот тоже склонился в приветствии. — Мы охраняли Странника, пока вы были в пути. Он очень стойко держался.

— Привет и вам, — сказал Мегаро, спрыгнул на землю и уставился на Рау змеиным взглядом.

— Это мои друзья, — объяснил Рау. — Они пригласили нас троих к себе на остров погостить немного, — и показал большим пальцем через плечо на летающий дом. — А насчёт монеты не беспокойся, они в курсе.

— Моя оплошность, — сказал Мегаро, — надо было отрезать тебе язык.

— Мы действительно хотим помочь вам в ваших исследованиях, — вмешался Искатель. — Каждый, кто ищет управу на монеты — наш друг. Эльфийские мудрецы предоставят в ваше распоряжение все тайные свитки.

— А это отличная идея! — вступил в беседу старик и пришпорил рыбу, подгоняя её поближе к костру. — Раз уж старина Мегаро не спешит меня представить, позвольте представиться самому: меня зовут Ахтаур. Я всю жизнь прослужил в Академии Города Серых Камней, читая лекции студентам. Из-под моего пера вышло девять книг. — Голос его был звучным, сильным и никак не мог принадлежать дряхлому человеку.

Рау с поклоном произнёс:

— Рад тебя видеть, рео Ахтаур. И очень надеюсь, что ты передумаешь.

Медведи между тем снюхались, и Рау узнал в ездовом животном Мегаро ту самую курносую медведицу. «Хорошо, что Ве не будет один», — подумал он. Рыба принялась скусывать и жевать грибы, растущие под ногами. Ей не было никакого дела до людских проблем.

Эльфы переглянулись и пошли к берегу. Рау отчаянно посмотрел на Искателя, но тот лишь кивнул ему, подбадривая, и Рау опустился на колени, чтобы не рухнуть в костёр. Оставшись без поддержки, он мгновенно ощутил на себе давящую власть Леса.

Старик довольно проворно для своих лет спешился, хлопнул рыбу по спине, и та вприпрыжку потрусила к реке, на ходу распуская плавники. Было слышно, как она бултыхнулась с обрыва. Отпустив животное, мудрец Ахтаур дал всем понять, что возвращаться не собирается. Он сел у костра напротив Рау и выжидательно протянул руку ладонью вверх.

— Рео Ахтаур, подумай, прошу тебя.

— Я уже подумал, мой мальчик. Я думал семьдесят лет. Если бы не твой наставник, я бы сделал это давным-давно. Давай монету.

— Я не могу. Знаешь ли ты, что такое Зов? Это жуткая боль. Это страх. Это когда тебя убивают твоими же руками. Вот я сейчас говорю с тобой, а боль пожирает моё тело.

— Так отдай мне поскорее монету, и освободишься. А Зову Леса как раз будет посвящена моя следующая работа, и мне нужен собственный опыт.

— Такой опыт никому не нужен, — возразил Рау. — Это страдание. И если бы только Зов! После каждой монеты нужно возвращаться в Чёрный Лес. Ты знаешь, какие там водятся чудовища?

— Видимо, знаю, раз уж ты изучал их по моей книге, — самодовольно ответил старик.

— Я не только по книге изучал. Я каждый день чувствую щупальце верёвочника на своей шее. У меня навсегда остались шрамы от когтей крестовика. Рео, брось эту затею! Ты почтенный старик, тебе ли идти в Лес?

Мегаро откровенно скучал. Он грыз соломинку, разглядывал собственные ногти и наконец заявил:

— Ещё одна минута в таком же духе, и я отдам ему свою монету. У меня их много. После этого мы с ним идём в Лес, а ты катишься на все четыре стороны.

— Не дави на него! — возмутился Ахтаур. — Мальчик боится причинить мне зло. Но это мне не повредит, а наоборот, поможет! Только так я получу возможность изучать Лес изнутри. А иначе разве я найду средство от проклятия?

— Рео, я… — Рау охнул и растянулся на покрывале.

— Странник, я не могу тебе помочь, — неожиданно раздался голос Искателя, — но мудрец прав.

Рау приподнялся, опираясь на локти, и сквозь насланную Лесом муть увидел, что Мегаро железной хваткой держит эльфа за плечо, не пуская к нему. И Рау решился. Почти вслепую он нашарил в рюкзаке монету — круглую, подобранную у озера, ему было слишком плохо, чтобы тратить время на поиски квадратных, и твёрдо сказал:

— Рео Ахтаур, я передаю тебе монету не для того, чтобы спасти свою шкуру, а чтобы ты нашёл средство от проклятия. Пожалуйста, найди его поскорее. А я сделаю ради этого всё, что в моих силах.

И положил монету в раскрытую ладонь мудреца.

Мир словно вспыхнул. Боль и тоска исчезли в тот же миг, и Рау ощутил небывалый прилив сил. Нечто подобное он испытал в Лачуге после битвы с верёвочником, когда блуждал по деревне то ли во сне, то ли наяву, но тогдашняя восторженная лёгкость не шла ни в какое сравнение с тем, что было сейчас.

Состояние, охватившее его, было как полёт, как музыка, как долгожданная свобода после темницы, как обретение чего-то очень важного, словно сбылась давнишняя и заветная мечта. Он знал, что впереди вечность, которую никто не отберёт, и ради этих минут стоило жить. Рау без тени сомнения знал, что бессмертен. Если бы его попросили описать это чувство, он бы не нашёл слов, потому что все они были слишком обыденными.

Ахтаур беседовал с Мегаро и Искателем, но Рау не слышал их. Туман перестал быть преградой для его глаз, и он увидел, как серебристой звёздочкой улетел Хранитель, не попрощавшись. Полукружье Луны обрело чёткие очертания. Каждого зверя, каждое деревце до самого горизонта он мог рассмотреть как вблизи. Он с грустью смотрел, как Ве и его подруга бредут бок о бок всё дальше и дальше от реки, и знал, что больше никогда их не увидит.

Ему открывались прежде неведомые знания и тайны, и тут же бесследно забывались. Это продолжалось недолго — около десяти минут, а потом начались странные вещи. Сознание оставалось ясным, но словно разделилось надвое: одна часть наблюдала, как Мегаро и Искатель тянут вниз за верёвку летающий дом, а другая смотрела яркие, но короткие видения, что-то вроде живых картинок или очень ярких снов. Было их ровно три.

Первое видение ему не понравилось, потому что в нём он увидел себя. Он лежал на траве, а вокруг него сидели эльфы, и один из них пел медленную песню. Его лица он не видел, но голос казался знакомым. «Что это за песня?» — спросил Рау, и эльф, прервав пение, ответил: «Последняя Колыбельная. Её поют умирающим, чтобы уход из жизни был лёгким».

Второе видение захватило его. Он снова, как в старые добрые времена, ехал на своём шестиноге, подгоняя его: «Вперёд, Ше! Мы должны увидеть рассвет!» — а вокруг росли невиданные цветы, и лианы вились по стволам исполинских деревьев. Ше сбежал под гору, лес расступился, и они оказались на краю земли. Под обрывом клубились белоснежные облака, а из-за горизонта поднимались в ясное зелёное небо оба солнца.

О третьем видении он решил пока никому не рассказывать.

Воодушевление постепенно сходило на нет, и к Рау возвращалось обычное настроение, но ощущение собственной силы осталось. Захотелось даже пройтись по мокрой траве колесом — жаль, куролесить не было времени. Он залез в дом по верёвочной лестнице через нижний люк вслед за Мегаро и Ахтауром, Искатель отвязал верёвку, присоединившись к ним в воздухе, и они поднялись высоко над землёй. У Рау захватило дух. Наконец-то сбылась его давняя мечта!

Мегаро разглядывал его с любопытством, и Рау напустил на себя отстранённый вид. Наверняка учителю знакомы переживания, через которые прошёл сейчас его ученик, но если он хочет, чтобы Рау заговорил о своём опыте, то не дождётся. Делиться не хотелось ни с кем. Из-за правого плеча аристократа снова торчали две рукояти — стало быть, подобрал свой меч. Рау вспомнил о рюкзаке и, заглянув под лавку, обнаружил там свои пожитки. То ли Искатель позаботился, то ли Мегаро. Рау мысленно обозвал себя беспамятным.

Изнутри летающий дом представлял из себя уютную беседку с круговой лавкой и люком в полу, закрытым на время полёта. Имелись и боковые двери, но через них можно было войти только поставив дом на землю, иначе нарушалось равновесие. Механизм крепился под крышей и выглядел как небольшой, размером с сову, клубок металлических трубок разной толщины, в котором то и дело вспыхивали маленькие лиловые молнии.

Управление, однако, шло снизу. Один из пассажиров — в данном случае Мегаро — крутил и двигал стальные рычажки, выступающие из наклонной крышки высокого и узкого деревянного ящика, расположенного перед скамейкой возле боковой дверцы и соединённого с механизмом тонкими стальными трубками, идущими по стенам. Для противовеса с другой стороны под лавкой стоял ещё один ящик. «Интересно, где спрятаны живые минералы? — задумался Рау. — В механизме или под рычагами? Хорошо бы научиться управлять этой штукой».

Летел дом бесшумно. Разговорам мешал только встречный ветер, и эльф закрыл четыре из шести окон стеклянными заслонками. Стало тише и теплее. Ахтаур не смотрел в окно — для него это был, судя по всему, далеко не первый полёт. Он вытащил из кармана стопку мелко нарезанных бумажных листков на дощечке чуть крупнее ладони, повернул к себе луковицу луноцвета, висящую на стене, и начал что-то записывать угольным стержнем.

Мегаро было всё равно, что там за окнами — он лишь поглядывал на рычаги и вполголоса советовался с эльфом насчёт направления. Зато Рау глазел на проплывающую внизу туманную равнину как на диво дивное, вертел головой, высовывался то в одно открытое окно, то в другое, и Мегаро один раз даже дёрнул его за капюшон, усаживая на место.

— Что, нравится летающий дом? — смеясь, спросил Искатель.

— Не то слово. Я ведь с детства мечтал на нём покататься, да не удавалось.

— Я же тебе говорил — жизнь не закончилась.

— Что ты почувствовал в момент передачи монеты? — внезапно спросил Ахтаур, оторвавшись от записей.

— Не помню, — смутился Рау. Вопрос застал его врасплох, и ему совсем уж не хотелось откровенничать при Мегаро.

— У тебя случилась потеря памяти?

— Я вспомню и потом расскажу, — ответил Рау настырному старику. — Когда прилетим. А то вдруг упущу что-нибудь важное.

— Постарайся вспомнить как можно больше подробностей. Это нужно для науки.

— Кстати, — сказал Мегаро, подошёл к мудрецу и отобрал у него монету. Просто залез рукой к нему в карман и отобрал. — Потом верну. А то ещё наворочаешь дел на заоблачном острове ради науки.

— Насколько я понимаю, передача монеты другому служителю Леса не идёт в счёт?

— Абсолютно не идёт. Так что жди Зова. Впрочем, сомневаюсь, что он настигнет тебя в ближайший месяц.

— Меня через сутки настиг, — тихо сказал Рау.

— По моим наблюдениям, тут ещё и возраст играет роль, — ответил Мегаро.

— Совершенно верно! — подтвердил мудрец. — Об этом говорится в древних рукописях. Есть один трактат неизвестного книжника…

Искатель положил на колени кантиэль и начал наигрывать. Рау вскоре перестал понимать беседу Мегаро и Ахтаура — они говорили слишком умными словами, цитировали по памяти каких-то великих мудрецов, рисовали на бумаге сложные схемы и порой принимались спорить, но победителем выходил всегда Мегаро.

Музыка была понятней, хоть и без слов. Рау поклялся, что при первой же возможности научится играть на кантиэле, даже если ему жить осталось месяц.

Летающий дом поднимался всё выше и выше, пролетел в одну из ячеек фиолетовой сетки, и вскоре внизу было сплошное синевато-белое поле, состоящее из облаков. Луна сместилась ближе к горизонту, и её мягкий свет, льющийся сбоку, создавал на облаках причудливые узоры из теней. Этот бы полёт, да чуть пораньше! До монеты. Рау смотрел в окно, слушал игру Искателя и вспоминал свои недавние видения, и в тот момент, когда ему показалось, что он смог увязать их все три воедино, музыка стихла, и Искатель сказал:

— Вот мы и дома. Все эльфы Острова Звёздных Тайн будут рады видеть вас у себя в гостях. Ромирие умолчала о том, что вы служители — чем меньше народу знает об этом, тем лучше. Вас будут приветствовать как мудрецов, которые ищут управу на проклятие Чёрного Леса. Но ведь так оно и есть?

— Ромирие, — шёпотом повторил Рау, выглянул в окно и замер.

Парящий в воздухе необъятный остров, освещённый Луной и множеством огней на своих берегах, являл собою настолько умопомрачительную картину, что даже Мегаро уважительно замолчал. Ахтаур быстро делал наброски в своей тетради, пока дом не подлетел к острову. А у Рау вообще перехватило дыхание: он просто смотрел, стоя у открытого окна, и запоминал каждую деталь. Ему хотелось сохранить этот остров в своей памяти.

— Не упади, Странник, — предостерёг эльф. — Мы ещё далеко от берега.

— Меня Рау зовут.

— Побудь пока Странником. Дорожные имена дарят удачу.

Рау пролез между лепестками и спустился по гладкому стеблю, как по канату. Спать в цветке ему понравилось: ковёр из тычинок был мягче любой перины, а высокие оранжевые лепестки, почти смыкающиеся наверху, дарили чувство безопасности.

Ночь коснулась и этого чудесного края, но здесь она почти не ощущалась. Здесь светился каждый второй цветок и каждая третья зверушка, а ещё росло множество тонких деревьев, которые целиком излучали жёлтый или оранжевый свет. Но больше всего Рау нравилось разноцветное растение-паутинка, которое искрилось тут и там кружевной занавесью — почти такой же, какую мама выращивала дома на окнах, только та была зелёная и не светилась.

Лес покрывал большую часть острова, но многочисленные поляны и коралловые дворцы встречались повсюду. Ахтаур и Мегаро почти безвылазно сидели в Книгохранилище с местными мудрецами, выходя лишь к трапезе. Рау тоже с удовольствием почитал бы эльфийские книги, но не сейчас. Те несколько дней, что оставались до вылазки, он целиком посвятил общению с эльфами и созерцанию природы, слушал песни, запоминал стихи и совершенно не думал о будущем. Здесь, за облаками, сам воздух был целительным, воспоминания об ужасах Чёрного Леса притупились, чудовища казались сном, и лишь изредка снова чувствовался на шее холод стального щупальца, и Рау тогда встряхивал головой, чтобы прогнать накатившее удушье.

Эльфы были как дети — они с восторгом подхватили игру в дорожные прозвища, и теперь компанию ему составляли Забытая Нота, Зелёный Лист и с десяток других парней и девушек со смешными именами. Как их зовут по-настоящему, они наотрез отказались говорить. Заметив, что люди с трудом запоминают их лица, они нарочно стали менять цвет волос и от души веселились, когда Рау или Ахтаур путали их. Мегаро не путал, но и общительностью не отличался.

В смене цвета особенно отличались девушки — им ничего не стоило придать своим волосам небесно-зелёный, пурпурный или ярко-голубой оттенок. Видя изумление гостей, эльфийки покатывались со смеху. Забытая Нота превзошла своих подруг: её длинные, до земли, волосы переливались всеми цветами сразу, да ещё и светились. Попробуй оторви взгляд от такого чуда! А уж как хотелось прикоснуться… Но однажды, стоило Рау подойти к ней чуть ближе, Нота с лукавой улыбкой упорхнула на верхнюю ветку белоствольника и с тех пор старалась не показываться ему на глаза.

Беззаботность летающего народа передалась и Рау, и он целыми днями ходил по склонам мьелльской горы вместе с новыми друзьями, слушал музыку и легенды, только в играх не участвовал. Эльфы постоянно во что-нибудь играли, но для Рау любая игра была сейчас в тягость, даже настольная, и он просто смотрел, как они резвятся и догоняют друг дружку на земле и в воздухе. Эльфийки поражали его своей красотой, но он поглядывал на них лишь украдкой — боялся спугнуть.

Целыми днями… А дней было так мало! Рау не успел оглянуться, как наступил последний. Завтрашним утром предстояло отправиться на летающем доме в обратный путь — Искатель обещал, что их довезут их до самой опушки. И до Лачуги бы довезли, но ни один механизм не мог приземлиться в Лесу: стоило чуть сбавить высоту и приблизиться к древесным кронам, как хищные лианы выбрасывали ветви и мгновенно оплетали корпус, сминая его в щепки и разрывая пассажиров на куски. Только птицы да быстрые эльфы могли безнаказанно летать над Чёрным Лесом.

Все скалы на летающих островах были искусственными. Эльфы выращивали их из кораллов разного цвета, придавая жилищам удивительные формы, и в сочетании со светящимися растениями эти скалы-дома являли собой зрелище столь красивое, что невозможно было отвести глаз. Их создатели будто и не слышали о симметрии, которая так полюбилась людям. Жёлтые, изумрудные, лиловые башни, соединённые мостами из цветущих лиан, имели природные очертания, но вместе с тем несли на себе незримую печать руки зодчего. Дворцы возвышались над лесным покровом, одноэтажные дома скрывались под густыми кронами, а круглые ажурные арки с надписями украшали входы в подземелья.

Подземные ходы пронизывали весь летающий остров. Их никто не охранял — в стране за облаками, похоже, вовсе не было запретов — и Рау, спустившись под землю в первый раз, два часа просто ходил по коридорам, вырезанным в толще самоцветов, и рассматривал стены. Если бы его спросили, где красивее — на поверхности острова или внутри, он бы не смог выбрать. Вечные лампы в нишах озаряли полупрозрачный камень изнутри, и детали рельефного узора отражали свет миллионом искр, а цветные картинки, порождённые природой, складывались в образы.

Здесь, в глубине, располагались все нежилые помещения: и мастерские, и кухни, и склады, и тренировочные площадки, а также крохотные озера с проточной тёплой водой, соединённые с горячим источником. Сеть коридоров и ярусов походила на лабиринт, но благодаря множеству выходов Рау ни разу не заблудился. Наверху все озёра наполнялись от ледяных ключей — особо не наплаваешься. Эльфам-то любой холод был нипочём, но гостям больше пришлись по душе тёплые подземные купальни. Даже умываться и мыть руки люди ходили в нижний ярус — от ледяной воды верхних водоёмов можно было легко получить простуду.

Но на вкус эта вода была чудесной. Выйдя наверх, Рау нашёл родник и напился. Из кустов выпрыгнул светло-зелёный четырёхлапый фотелли — так эльфы называли светящихся пушистых зверьков с длинной мордочкой и двумя торчащими треугольными ушами, — и от света его густой шерсти на траве заиграли блики. Задорно тявкнув, фотелли подбежал к Рау и упёрся передними лапами ему в колено. В огромных круглых глазах отражались сонмы блестящих точек, а лохматый хвост мёл землю, как помело. Рау погладил зверька, и тут на поляну вышел его хозяин.

— Как отдохнул? — спросил Зелёный Лист.

— Спасибо, отлично! — поблагодарил Рау. — И почему вы не спите в цветах?

— Привыкли к домам из мьелля. Мы связаны с ними. Кораллы дарят нам долгую жизнь и быстрый полёт, а наше присутствие делает их легче воздуха. Если эльфы надолго покинут остров, он рухнет. Как настроение? Может, потренируемся? — и эльф бросил ему учебное копьё с тупым наконечником. Фотелли прыгнул в безопасное место и с любопытством начал следить за битвой людей… то есть, эльфа и человека.

С полчаса они отрабатывали приёмы боя — что бы там ни говорил Мегаро, эльфы почему-то настаивали, чтобы Рау освоил именно копьё, а не меч — а потом Зелёный Лист внезапно прекратил тренировку со словами:

— Хватит, а то устанешь, — и отсалютовал ему копьём. — Приходи на лужайку возле водопада, завтрак уже готов.

Рау действительно устал — эльф оказался строгим учителем и не давал ему спуска. Но чувство голода ещё не появилось, и от завтрака на поляне в компании друзей Рау решил отказаться.

— Спасибо за урок. Я лучше пройдусь по острову — хочу посмотреть на землю с обрыва.

— Туда опасно ходить одному, — покачал головой Зелёный Лист. — Лес может выкинуть любую штуку. Пойдём вместе, я присмотрю за тобой.

Что-то не складывалось в этой фразе. Ведь эльфы не знали, что Рау недавно передал свою первую монету, и Лес скоро снова призовёт его! Может, Искатель всё-таки поделился со своими, или старик разболтал? Рау решил не уточнять, и они зашагали вниз по склону. Фотелли семенил рядом, похожий на большой незрелый луноцвет.

— Ну, как тебе наш остров?

— Да я будто в сказку попал! Тут всё замечательное, от самой маленькой травинки до самого большого камня.

— А что больше всего понравилось?

— Как тебе сказать, — смущённо усмехнулся Рау, глядя в сторону. — Кстати, не знаешь, почему девушки от меня шарахаются?

— Искатель предостерёг их, что ты разбиваешь сердца. Лучше поговорим о чём-нибудь другом. Например, о живых минералах, — и он наклонился, чтобы поднять оранжевый шарик.

— Они здесь такие же, как и внизу? — спросил Рау, но ответа не последовало.

Зелёный Лист выпрямился и отступил в заросли. Рау слышал об эльфийском искусстве маскировки и не удивился, когда очертания его товарища полностью растворились в полутьме, однако ощутил лёгкую тревогу, словно и вправду остался один. Фотелли тоже куда-то пропал, и Рау окликнул его хозяина:

— Эй, приятель! Куда ты запропастился? Хватит шутки шутить.

Никто не ответил, и Рау вновь кольнула обида — он слишком хорошо знал, каково терять друзей. Что Нийр, что Кайр кинули его в самый неподходящий момент — именно тогда, когда он нуждался в поддержке, и оба раза это был удар. Конечно, эльф и другом-то стать не успел, и наверняка просто испытывает его, но всё равно по спине пробежал неприятный холодок.

— Зелёный Лист, — негромко позвал Рау, вглядываясь в кусты. — Ты где?

Заметно потемнело. Вокруг верещали горностаи, квакали двулапы и пели ночные птицы — обычные, земные, и Рау, похолодев, осознал, что стоит на берегу реки, окружённый туманом, а рядом чернеет остывшее кострище. Ни эльфов, ни заоблачного острова не было — лишь белые от росы ивы подрагивали ветвями от лёгкого ветерка да светились искрянки и маки, маленькие и бледные после эльфийского великолепия. Меч Мегаро торчал из земли, как дорожная веха, а рядом валялся рюкзак на скомканном покрывале. Словно и не было медведя, встречи с эльфами и битвы с двузубом.

— Искатель, — беззвучно проговорил Рау, борясь с надвигающейся паникой и озираясь по сторонам. Он знал, что никто не ответит.

Над рекой пролетел ветерок. С деревьев посыпались крупные капли. Рау с тоской глянул на реку, над которой ползли облачка тумана, потом оглядел себя. Он снова был в порванной домашней одежде и броне из рыбьей шкуры — эльфийский дорожный костюм с бахромой, который ему подарили на острове, пропал бесследно. Получается, всё было сном?

«Монета!» — вспыхнула мысль, и Рау бросился к рюкзаку проверить, на месте ли она. Что, если, старик Ахтаур тоже привиделся ему, и дань Лесу ещё не отдана? Все монеты лежали на месте, но почему-то Рау принял эту новость равнодушно — свалившееся одиночество было хуже. В сто раз хуже. Значит, никого из них на самом деле нет — ни Облачной Тени, поющей мелодичные баллады под кантиэль, ни Хранителя Огня, скрывающего горькую тайну, ни беззаботных и весёлых Ноты и Листа. И Искателя тоже нет.

Он бросил рюкзак и прикоснулся к влажной от росы рукояти, но не взял меча — на равнине было так тихо и спокойно, что оружие казалось ненужным, а от одиночества железом не отобьёшься. Он прошёлся немного по белёсому полю, мимо высоких круглых ив. Желтые грибы маячили повсюду, но о том, чтобы собрать их, он больше не думал. Всё стало бессмысленным.

Промокший от многодневного тумана плащ ничуть не спасал от холода, и Рау зябко поёжился. Он чувствовал себя брошенным, покинутым. Сейчас бы разозлиться как следует, сбить палкой пару стеблей — обычно это помогало, но тоска и страх сковали его настолько, что каждое лишнее движение давалось с трудом.

Ухнула сова. Зверьки притихли, и Рау замер в нехорошем предчувствии. Заныло под ложечкой, как в минуты опасности, и захотелось убежать отсюда сломя голову, хотя вокруг было на удивление спокойно.

Тихий шелест позади заставил его обернуться. В свете Луны блеснул тонкий, почти невидимый стальной прут, и Рау обдало холодом. Не успел вспомнить название, а тело уже само метнулось к оружию. Меч! Отбиться можно только мечом. Как он мог забыть, что под покровом ночи лесные хищники расползлись по всей равнине?

Но в этот миг зашелестело со всех сторон, стальным частоколом взметнулись щупальца, две струны крепко обвили запястья Рау, ещё одна захлестнула ноги, и он упал на спину. Спутанный живой проволокой так, что не дёрнуться, он лежал и смотрел, как над ним нависает мутно-жёлтый глаз величиной с кулак. Ни наставления Мегаро, ни воспоминания о пустоши у водопоя в Чёрном Лесу на ум не пришли, мысль была одна — смерть.

Лязгнули зубы. Тусклый глаз моргнул, смыкая верхнее и нижнее кожистые веки, как заслонку, и верёвочник медленно вытянул вперёд ещё одно щупальце. Не в силах закричать, Рау заворожённо следил, как оно, удлиняясь и мерно покачиваясь, приближается к его горлу. Хищник будто играл с жертвой. Когда ледяной металл коснулся кожи, Рау с коротким стоном попытался вырваться, но верёвочник лишь усилил хватку, ещё туже стянув онемевшие конечности. Щупальце дважды обвило шею пленника и начало её сдавливать. Боль, мрак и удушье навалились одновременно, Рау забился в судорогах…

И проснулся. На этот раз по-настоящему. Он сел в постели, но тут же снова лёг, потому что от пережитого кошмара закружилась голова. Ну конечно, это был сон, а разговор из сна в точности повторял позавчерашнюю беседу во время тренировки. Из открытого окна доносилось успокаивающее пение птиц и мелодичные голоса эльфов. Низкая кровать с чистыми простынями, мягкий свет, льющийся из широкого дверного проёма, уютный уголок с причудливой коралловой мебелью — всё это было ему знакомо. Рау вспомнил, где находится, и облегчённо вздохнул. Но небольшое сомнение холодило душу: а вдруг сон продолжается?

Этот невысокий одноэтажный домик, оплетенный ягодной лианой и разноцветной паутинкой, предназначался для гостей. Веранда, расположенная вровень с землей, плавно переходила в лес, так что было непонятно, где заканчивается комната и начинается природа. Стены и крыша, выращенные из оранжевых и белых кораллов, пропускали свет снаружи, а деревья были частью интерьера, прорастая внутри помещения, как колонны, и возвышаясь кронами над крышей. И красиво, и диковато — как в жилище древних, о которых написано в истории.

Рау был один. Каждому из гостей отвели отдельную комнату, и своих товарищей он почти не видел — как и Искателя. Пять дней, как пьяный, просто проводил время среди эльфов, слушал их песни, смотрел на девушек да отрабатывал с Зелёным Листом фехтовальные приёмы, но сегодня, после того сна, что-то изменилось. Отдышавшись, от встал и спустился по каменной леснице вниз — умыться, а заодно как следует охладить голову под искусственным водопадом, чтобы прогнать мерзкое ощущение.

Но вода не помогла, дышать было по-прежнему трудно. Разозлившись, Рау схватил тренировочную палку и с мокрой головой выбежал из дома. Сделал несколько движений в воздухе, потом отшвырнул палку и принялся разминаться. Сбивать красивые эльфийские травы не хотелось.

— Привет! — услышал он голос Искателя. Эльф каждый день приходил проведать его, но беседы были короткими: остальное время Искатель проводил в Книгохранилище с Ахтауром и другими мудрецами.

— Привет, — кивнул Рау, на секунду оторвавшись от избиения воздуха.

— Там ребята стол накрыли. Пойдёшь завтракать?

— Не хочу, — процедил Рау и сделал подсечку воображаемому врагу.

— Чего такой злой?

— Я не злой, Искатель. Мне просто… — он чуть не сказал «плохо», но вовремя спохватился, — надо собраться с мыслями. — Рау встал, растирая руки. — Знаешь, я, наверно, пройдусь по острову. Дойду до обрыва, я там ещё ни разу не бывал.

— Ранто. Здесь я дома, и ты можешь звать меня по имени. Ладно, пошли прогуляемся. Я всё равно хотел тебе кое-что рассказать.

— Чёрт, всё как во сне! Не хватало ещё, чтоб ты исчез, как Зелёный лист. Мне всякая чертовщина снилась: будто он, как обычно, обучал меня драться на копьях, и вдруг исчез, а я… — Рау замялся.

— Расскажи, — предложил Ранто, но он только отмахнулся.

Они спускались по склону горы, и Рау в который раз подивился, какие ровные и удобные на острове тропинки. Лес, хотя и дикий, выглядел ухоженным: нигде не валялся бурелом и не торчали острые сучья, а любое место, куда ни глянь, казалось созданным для прогулок и отдыха. Ни одного металлического растения в заоблачном краю не росло.

Поначалу шли молча. Здесь тумана не было, и сквозь тёмный узор ветвей виднелось чистое фиолетовое небо со звёздами. Сверкающие дети ночи так и не возобновили свой танец — даже здесь, в счастливом краю, они оставались неподвижными с наступлением вечной ночи. Трое светящихся фотелли — два зелёных и один розовато-белый — с весёлым тявканьем перебежали дорогу путникам. Рау замедлил ход, проводил их глазами, ругнулся дрыном и зашагал вдвое быстрее.

— Странник, ты в порядке? — спросил Ранто, догоняя его.

Рау остановился как вкопанный и спросил в лоб:

— Это всё по правде происходит, или я опять сплю?

— По правде, конечно! — засмеялся эльф, но тут же посерьёзнел. — Чёрный Лес коварен, и даже на летающих островах нельзя укрыться от его власти. Недавно ты передал свою первую монету, и он вновь призывает тебя.

— Я уже не знаю, чему верить. Со мной чёрт знает что творится. Вот куда делись те четыре дня, о которых я ничего не помню? Мегаро ушёл, оставил мне меч и велел ждать. Потом медведь пришёл, и я уснул. Когда засыпал, всё было красным от заката, а когда проснулся, стояла ночь, — вспоминал Рау, переступая через мелкие камешки и отводя рукой зелёные ветки. — А потом вы пришли. И сказали, что солнце сгорело семь дней назад. А у меня выходило, что три. Где я был всё это время? Меня что, Чёрный Лес лишил памяти?

— Навряд ли, — ответил Ранто, идущий за ним. — Скорее всего, ты действительно проспал четверо суток. И, думаю, Лес тут ни при чём. Вполне может статься, что это учитель навёл на тебя долгий сон. И медведя он прислал, уж в этом-то можешь не сомневаться.

— А то, что мне всякая чепуха снится, тоже его работа? — и Рау машинально прикоснулся к шее, будто смахивая что-то.

— Нет. Это Лес говорит с тобой. После каждой монеты нужно возвращаться за новой, таков порядок.

— После каждой, — глухо повторил Рау. — Сколько людей я должен отравить проклятием?

— Свернём направо, — внезапно предложил эльф. — Здесь есть более интересное место, чем обрыв.

— Ты мне рассказать что-то хотел, — напомнил Рау, но послушно свернул с тропинки.

— Да. Это очень важный разговор, но перед этим ты должен своими глазами увидеть подземный источник — чтобы у тебя не было сомнений в моих словах. Туда неблизкий путь, мы успеем всё обсудить. Тебя ведь что-то беспокоит?

— Ещё бы, — хмыкнул Рау. — Ты не знаешь, что вообще с миром творится? Куда солнца делись? Если так и дальше пойдёт, растения перестанут плодоносить. Каково сейчас людям в темноте? Там, между прочим, остались мои родные. Я как представлю, что вся дрянь из Леса по равнине расползётся…

— Не расползётся, она без Леса жить не может.

— Она на свету дохнет, а света-то и нет! — возразил Рау. Под ногами что-то сверкнуло, и он увидел живой минерал. За всеобщим великолепием острова он как-то и не замечал эти прозрачные, знакомые с детства шарики. Интересно, как они не скатываются с обрыва?

— Говорю тебе, брось об этом беспокоиться. Такое невозможно. Поверь. На моём веку ни одна тварь не выходила за пределы Леса, а живу я очень давно. Дольше, чем Тень и Хранитель, вместе взятые, а они не вчера на свет появились.

— Чёрт. Это сколько же ты всего знаешь? А я с тобой, как с ровесником, запанибрата, — смутился Рау.

— Всё нормально! — улыбнулся тот. — Мы не бываем старыми… почти никогда. Старость приходит лишь к немногим из нас и считается болезнью.

— Нам бы так. А кто ты по ремеслу?

— За долгие годы эльф успевает освоить многие ремёсла, — уклончиво ответил Ранто. — А твою тревогу за родных я понимаю. Но скоро солнца вернутся на небо, я уверен. И всё будет как прежде. Спрашивай, о чём хочешь, нам идти ещё целый час.

— Да мне всё интересно. Про мудрецов ваших, например. Про них столько говорили, а я ни одного не видел. Они что, вообще из Хранилища не выходят? Какие они — в шляпах и мантиях? Молодые или древние? На наших похожи? Ну что ты надо мной смеёшься, сам разрешил спрашивать что угодно.

— Сегодня вечером будет прощальный ужин, соберётся большая компания, и мудрецы тоже придут. Вот и узнаешь, какие они! А насчёт вопросов ты меня не так понял — или я не так выразился? Я думал, может, ты хочешь спросить о себе самом. Вдруг с тобой что-то происходит, чего ты сам не понимаешь?

— Лучше песню о Златоцвете учить. Мне всего несколько куплетов осталось запомнить.

— Песню так песню, — легко согласился Ранто и стал декламировать четверостишия, делая паузы. Рау повторял их мысленно, потом вслух, и так они добрались до высокой арки входа в подземелье, украшенной самоцветами. В отличие от других арок эта была закрыта воротами.

Эльф подошёл к ним, прикоснулся ладонью, что-то пошептал, и створки с тихим гулом разъехались, открывая тёмный подземный ход. Стены состояли из простой каменной кладки, довольно грубой, и Рау почему-то вспомнил Лачугу. Её ведь, по преданию, тоже построили эльфы, и смотрелась она так же мрачно.

— Что, не по-эльфийски выглядит? — спросил Ранто, заметив его сомнения. — Зато построено на века. На острове нет ничего старше этого коридора.

— Темно-то как, — проговорил Рау, моргая.

— Не бойся оступиться, тут ровная дорога, — сказал эльф и многозначительно добавил: — Дальше будет светлее.

Они оставили ворота открытыми и начали спускаться. Постепенно темнота сгустилась, и Рау пришлось идти вслепую. Шагов Ранто он не слышал — эльфы ходят бесшумно, но тот время от времени подавал голос.

— Справа от тебя стена, можешь касаться её рукой. Скоро придём, немного осталось.

— Как в Чёрном Лесу, — отозвался Рау. — Я там пытался идти без луноцвета — жуть, если честно. Меня и на полминуты не хватило.

— Здесь по-другому. Темнота, она тоже разная. В Лесу она от огня, а здесь от воды.

— Это как?

— В Лесу она скрывает чудовищ, а здесь — охраняет свет, — ответил Ранто. — Ты сам всё поймёшь, когда увидишь. Сейчас помедленнее, впереди два поворота.

Чем ниже они уходили, тем глуше звучали их голоса. Эхо совсем пропало. Камень на полу словно порос каким-то мхом, отчего идти было мягко, как по ковру, и стены стали шершавыми. Рау пожалел, что не сорвал какой-нибудь светящийся цветок, чтобы рассмотреть коридор получше, но кто же знал, что Искатель выкинет такую шутку. Пройдя повороты, они увидели полоску жёлтого света, выбивающуюся из-под массивных и широких ворот, и остановились.

— А теперь береги глаза, будет очень ярко, — предупредил эльф, подошёл к воротам и произнёс на языке книжников отмыкающее слово. Теперь Рау явственно расслышал его: — Никсеорта!

Створки разъехались, и Рау зажмурился от ослепительных лучей, хлынувших в коридор. Пришлось прикрыть глаза ладонями и отвернуться к стене, чтобы не ослепнуть — он никогда в жизни не видел такого яркого света. Что бы ни находилось по ту сторону ворот, оно было ярче любой молнии.

— Вы что, солнце сюда приволокли?

— Лучше, — таинственно ответил Ранто. Он не торопил его и терпеливо ждал, стоя рядом.

Когда ломота в глазах прошла, Рау сделал нерешительный шаг и почувствовал прохладу, ворвавшуюся в коридор одновременно со светом. Эльф первым вошёл в освещённый грот и кивком головы позвал Рау за собой. Помещение было огромно и почти полностью залито светящейся водой, лишь по краям его окружал зелёный берег, покрытый цветами. По поверхности воды бежали мелкие волны. Гулко раздавались удары падающих капель. Где-то тихо журчал поток. Ворота закрылись, и Рау подошёл ближе к воде.

Дышалось в гроте легко и свободно, дурной сон почти забылся, и Рау, запрокинув голову, разглядывал неровный, словно источенный временем, купол из тёмного мьелля красных, синих и зелёных оттенков. Цвета складывались в причудливый узор, как прожилки на малахите. Грот, хотя и не отличался уютом, обладал особой, суровой красотой. Рау отметил про себя, что будь помещение отделано светлым камнем, находиться тут с открытыми глазами было бы невозможно: слишком уж сильный свет исходил от подземного озера. Прикинув размеры каменного зала, он покачал головой — среди людей ни один строитель не смог бы создать такой большой купол без колонн-подпорок.

— Красиво. А потолок не рухнет? Тут же три полёта стрелы в поперечнике, — сказал Рау и поразился, какое сильное в пещере эхо.

— Нет более надёжного материала, чем мьелль, — в голосе эльфа послышалась сдержанная гордость. — Но я привёл тебя не для того, чтобы похвастаться работой древних зодчих. Посмотри вниз!

Рау опустил глаза и прищурился: золотое сияние казалось нестерпимым. Приглядевшись, он понял, что светится не сама вода, а что-то очень большое на дне, и чем дольше он вглядывался в эту вещь, тем сильнее его охватывало странное чувство, будто всё это уже когда-то было: и грот, и ледяная вода, и каменные своды пещеры. Предмет излучал тёплый жёлтый свет и имел форму гранёного шара.

— Узнал? — спросил Ранто.

— Что это — луноцвет?

— Почти, — с едва заметным смешком ответил эльф и сказал в сторону: — Надо было взять сюда кантиэль.

— Подожди, или это… Да быть не может! — воскликнул Рау, и эльф прочитал нараспев:

— На островах, на островах, где неизвестно слово «страх»…

— Так вот он какой, — благоговейно прошептал Рау. — То-то мне это место сразу показалось знакомым! Если бы ты знал, сколько я всего передумал после вашей с Хранителем песни. Так хотел спросить, что же такое Златоцвет, но почему-то боялся. И представить себе не мог, что он хранится на Острове Звёздных Тайн.

— Весь Златоцвет очень большой, — вздохнул эльф, — и пришлось его разделить на части, чтобы сберечь. На каждом острове хранится одна из его частиц, но когда-нибудь они все воссоединятся… Теперь ты знаешь нашу тайну. Пожалуйста, не говори о ней ни с кем, кроме эльфов. Даже со своими друзьями Мегаро и Ахтауром.

— Обещаю. Спасибо, Искатель. Даже не знаю. Я не ожидал, что ты доверишь мне такие знания. Но всё-таки, что же он такое? Растение? Живое существо? Звезда?

— И то, и другое, и третье. В своё время ты узнаешь всё. А сейчас важно одно: ты видел его своими глазами и знаешь, что он не выдумка. И он тоже тебя видел.

— Как это? — Рау с трудом оторвался от созерцания светила, скрытого водой, и посмотрел на Ранто.

Эльф стоял у самой кромки воды, освещённый золотыми лучами, и не щурился, словно давно привык к нестерпимо яркому свету.

— Он живой. Чёрный Лес — не единственная сила в мире. Несколько раз именно Златоцвет отводил от тебя смерть. И он всегда будет оберегать тебя, каким бы долгим ни было твоё путешествие.

— Отводил?

— Вспомни моменты, когда тебе невероятно везло.

— Ах, ну да, разбойник. Я же чисто случайно его убил. Мегаро с монетой подвернулся опять же вовремя, кабы не он — гореть мне на костре. Да и вы трое мне встретились тогда, когда очень нужна была помощь.

— Вот видишь! Златоцвет бережёт тебя, и дальше будет беречь. Самое главное забыл? Ты не хотел никому передавать монету, и появился мудрец, который принял её добровольно. Мало кому выпадает такое везение.

— А ведь правда! Об этом я не подумал.

— Жизнь не закончена, — повторил Искатель свои же слова. — И никто не знает, что будет дальше. Просто помни, что ты не один. На твоей стороне очень могущественная сила.

Рау вновь посмотрел на золотой многогранник и заметил, что тот мерцает плавными вспышками. Это напоминало биение сердца, и Рау вдруг почувствовал, что Ранто говорит правду. Златоцвет действительно был живой, и Рау ощутил его притяжение. Он приблизился к озеру, стараясь не мять цветы, опустился на колени и погрузил руку в ледяную воду.

— Не вздумай пить, — строго сказал Ранто.

Рау покачал головой и пару минут просто дышал необычайно чистым воздухом, наполненным ароматом цветов и той особой свежестью, которая бывает лишь во время грозы. Впервые с начала долгой ночи он осознал, насколько соскучился по солнечному свету. То, что покоилось на дне подземного озера, дарило самый настоящий солнечный свет, хоть и скрытый под толщей воды. Но потом руку свело от холода: вода разве что не затвердевала, как в Зимнем краю. Рау встал и спросил:

— А тебе Златоцвет помогает?

— Конечно, — улыбнулся Ранто. — И мне, и Мегаро, и Ахтауру, и всем, кто противится проклятию Чёрного Леса. Но людям о нём лучше не знать.

— Почему? Мне, например, было бы легче, знай я заранее, что кто-то на моей стороне. Про Чёрный Лес я слышал с детства, меня им родители пугали. А оказалось, что не все тайные силы — враждебные.

— Златоцвет принадлежит эльфам. Когда-то давно люди отреклись от него и предали забвению, и с тех пор он согревает только нас. Не говори им, прошу. Для них эти знания бесполезны.

Они помолчали. Рау, задумавшись, смотрел то на Златоцвет, то на Ранто. «Эльфы коварные, они бьют в самое сердце. Затрагивают самое лучшее, что в тебе есть, и оставляют тебя ни с чем», — почему-то вспомнились слова Мегаро. Нет, учитель неправ! Не может Искатель Стрел быть коварным. Но, похоже, пропасть между эльфами и людьми гораздо глубже, чем кажется. И виноваты в этом не эльфы.

— Ладно, идём обратно. А то здесь холодно, не хватало тебе ещё простудиться перед вылазкой, — и Ранто направился к воротам.

Рау бросил последний взгляд на Златоцвет и пошёл за эльфом, лишь сейчас обратив внимание, что одежда его спутника — зелёная, а не серая, как казалось наверху; бахрома же, которой эльфы отделывают рукава на локтях, штанины ниже колен и края широкого воротника в форме ромба, лежащего на плечах, как накидка — не чёрного цвета, а переливается красными и жёлтыми искрами на тёмном фоне. Эти изменения произошли лишь здесь, в лучах древнего светила. Рау глянул на свою одежду — бахрома искрилась точно так же, но стоило выйти в тёмный коридор, как блеск пропал.

Ворота закрылись за ними, и начался долгий путь наверх во мраке. После просторного помещения звуки приглушились, воздух стал теплее и суше, и Рау, сам того не желая, опять вспомнил, как пробирался один по Чёрному Лесу — только запаха сушёной хвои не хватало для полной картины. Он поймал себя на том, что уходить от Златоцвета не хочется. Страх и удушье начали подбираться снова. Умом он понимал, что верёвочника здесь нет и опасаться нечего, но тело помнило всё и ждало нападения.

— Надо было светильник какой-нибудь сорвать, — посетовал он, бредя вдоль стены. — Неужели вы и в такой кромешной тьме видите?

— В кромешной нет, — откликнулся Ранто, — но здесь она, во-первых, не кромешная, а во-вторых, она охраняет свет. Он очень яркий, и необходима тьма, чтобы его лучи не выбились наружу. Время Златоцвета ещё не пришло. И он слишком горячий, поэтому его жар должна сдерживать ледяная проточная вода.

— А как вы его обратно доставать собираетесь, когда время придёт? Он же здоровенный! — спросил Рау первое, что пришло в голову, лишь бы не молчать. Спасался болтовнёй от бархатной тишины.

— Ох уж эта крестьянская практичность, — засмеялся Ранто. — Златоцвет способен делиться и на более мелкие частицы, так что не переживай. Лишь бы это время вообще когда-нибудь настало!

— Слушай! — Рау вдруг осенила догадка. — А наши солнца уж не частицы ли Златоцвета?

— Нет. Его части всегда выглядят как огранённые сферы, а солнца продолговатые. Не спрашивай о солнцах, даже мы, эльфы, не знаем, что они такое. Они появились уже после Златоцвета и не по нашей воле.

— Дела, — протянул Рау. — А почему коридор такой длинный?

— Скоро выход. Видишь свет?

Они вышли из подземелья, и Ранто закрыл ворота запирающим словом. Рау послышалось что-то вроде «листэ».

— Теперь — на поляну. Не знаю как ты, а я проголодался, — объявил эльф. — Надеюсь, Мегаро нам что-нибудь оставил.

Они свернули на узкую тропинку, заросшую по краям высокой, в человеческий рост, шёлковой травой, и пошли обратно вниз по склону. Пение птиц и россыпь светящихся цветов принесли облегчение, но лишь на миг — когда длинный шёлковый колосок скользнул по шее Рау, он яростно отмахнулся и вырвал былинку с корнем, а потом сел на траву. Воспоминание о предутреннем сне словно только и ждало этого прикосновения, чтобы нахлынуть с новой силой.

Ранто, шедший впереди, видимо, почувствовал что-то, а может, услышал. Он вернулся к Рау и выжидательно посмотрел на него.

— Ты иди, а я ещё поброжу, — ответил тот, борясь с накатившей мутью.

— Ты с утра ничего не ел.

— Не хочу.

Ранто быстро подошёл к нему и, присев рядом, протянул к нему руку, но Рау отбил её ладонью.

— Что с тобой? — нахмурился эльф.

— Прости, — сквозь зубы пробормотал Рау, глядя в землю. Воздуха опять не хватало, и дыхание участилось. — Мне с утра что-то не по себе. Наверно, Лес чудит.

— Точно Лес? Может, что другое? Рассказывай, — потребовал Ранто.

— Да всё со мной в порядке.

— Кого обмануть хочешь? Странник, если ты чем-то болен — избавляться от хвори нужно сейчас, пока ты среди эльфов, потом не до того будет. Просто скажи, что у тебя болит.

— Да в том-то и дело, что не болит ничего, — Рау прислонился спиной к дереву и сдавленно проговорил: — Прости, Искатель. Мне ужасно стыдно.

— Ты не виноват, — мягко сказал Ранто. — Боли нет — уже хорошо. Так что с тобой творится-то?

— Помнишь, я про верёвочника рассказывал? Так вот я после него как порченый. Он мне снится чуть ли не каждую ночь, и наяву мерещится — как он меня душит своей проволокой. Стоит оказаться в темноте, и всё снова наваливается. Вот сейчас травинка за ворот попала — а мне показалось, что это щупальце. Я даже твою руку принял за…

— Это не Лес. Я помогу, мы же умеем избавлять не только от боли. Жаль, что ты сразу не рассказал, — и эльф попытался притронуться к его шее, но не тут-то было: Рау тут же вскинул руку в защитном жесте. — Потерпи, — велел Ранто, — я не собираюсь тебя душить.

Рау закрыл глаза и позволил к себе прикоснуться, мысленно повторяя, что Искатель — не враг, но всё равно вздрогнул. Пальцы Ранто были тёплыми и твёрдыми, в них чувствовалась сила. Наваждение прошло почти сразу, и Рау был готов поклясться, что видел, как на землю падает стальной прут и стремительно уползает прочь.

— Как ты это делаешь? — Рау встал и покрутил головой. Удушья не было, тяжкий гнёт пропал, и мир снова заиграл всеми красками. — Думал, никогда не отпустит, а ведь прошло же.

— Я забрал воспоминание, — ответил эльф. — Больше оно не будет тебя тревожить.

— Но я всё помню.

— Забрать воспоминание — не значит отнять память. Я забрал только то, что мучило тебя.

— Но разве это возможно?

— Как видишь.

— Всё-таки люди не ценят эльфов!

— Нас никто не ценит, — сказал Ранто, и они направились к поляне.

* * *

На вечерней пирушке собралось много народу, едва ли не весь остров. Эльфы не стали утруждать себя установкой столов и лавок — сидели полукругом на большой поляне. Вина не подавали, но прочие напитки и блюда были такими вкусными, что Рау позабыл даже о Чёрном Лесе. Собственно, вино на островах и не росло, и Рау решил, что эльфы вообще не пьют.

Разноцветные фотелли и ручные птицы с длинными перьями на хвостах крутились поблизости, выпрашивая еду. Костров не жгли — их с успехом заменяли огненные цветы, большие и яркие. После угощения принесли музыкальные инструменты, и начались песни, но той самой, которую так любил Рау, так и не прозвучало.

— О чем тебе рассказывал мудрец? — тихонько спросила Забытая Нота, сидевшая рядом с ним.

— Какой мудрец? — не понял Рау.

— Ранто — один из величайших мудрецов нашего народа, — пояснила эльфийка. — Он помнит древние времена и владеет особыми знаниями. Беседовать с ним — большая честь.

— Ничего себе! — Рау поглядел на Искателя, беспечно перебирающего струны кантиэля в компании других музыкантов. — А кажется таким простым.

— Я, наверно, тоже кажусь простой? — лукаво улыбнулась она. — А ведь я принцесса.

Рау не нашёлся, что сказать, только бросил на неё восхищённый взгляд. Он как-то не обращал внимания, что половина девушек здесь ходят в коронах — думал, это обычное украшение для волос.

— А Зелёный Лист, который учил тебя — принц. Но Ранто ни разу не делился с нами секретами, а с тобой поделился.

— Он водил меня к подземному источнику, — сказал Рау, мельком глянув на Мегаро и Ахтаура, что-то обсуждаюших на другом краю поляны с темноволосым эльфом в шляпе и мантии. — Туда, где хранится Златоцвет.

При этих его словах Нота просияла:

— Я знала, что ты один из нас! — На это Рау только вздохнул, а эльфийка продолжала: — Искатель Стрел — один из немногих, кто видел Златоцвет во времена его славы. Если бы ты слышал, как он поёт о нём! Но сегодняшний вечер не подходит для этой песни.

— Почему? — искренне удивился Рау. — Она же лучшая!

— Не для всех. Твой учитель терпеть её не может, и мы решили не обижать его.

— Его обидишь, — фыркнул Рау. — А что ему песня-то не нравится?

— Не знаю. Просто он пригрозил, что при первых же её звуках начнёт во всю глотку петь боевой марш Отряда Стальных Мечей.

— Не думал, что он тоже петь умеет, — сказал Рау, и они с Нотой рассмеялись. — Я бы с бОльшим удовольствием послушал, как поёшь ты. У тебя даже прозвище музыкальное!

— Скажу по секрету, — подмигнула девушка, — это не прозвище. Нота — моё настоящее имя. А забытой я назвала себя, чтобы не разбивать ничьих сердец.

Она гордо отвернулась и встала, и её невообразимо длинные волосы веером взметнулись перед Рау, обдав его цветочным ароматом и на миг лишив разума. Нота вышла к музыкантам, шепнула что-то Искателю Стрел, и величайший мудрец забренчал весёлый и разухабистый мотивчик. Мелодию подхватили остальные музыканты, и Нота запела. Песня была особенная: одну строку пела Нота, а следующую — все хором. Рау не знал слов и подпевать не мог, и ему оставалось только вместе с остальными хлопать в ладоши на последнем слоге каждого куплета.

Давным-давно в стране равнин —

Ужели так давно?

Жил во дворце король один,

Какой — а всё равно!

В большом дворце совсем один,

Ни повара, ни слуг.

И в огороде властелин

Толкал тяжёлый плуг.

Работал в поле целый день

Сиятельный король,

Не знал такого слова: «лень»,

Раз надо — так изволь!

Плохая жизнь у короля!

Но он не унывал,

Он песенку: ля-ля-ля-ля! —

Всё время напевал!

Потом на короля напали драконы, но он их победил и заставил работать в огороде: пахал на них. Потом пришли разбойники и хотели захватить дворец, но король победил и разбойников. А однажды мимо пролетала эльфийская принцесса и попросила воды, и храбрый король, который не боялся ни драконов, ни разбойников, был сражён красотой девушки. Он попросил принцессу остаться навсегда в его королевстве, но она устроила ему испытание из трёх загадок…

Эльфы, похоже, не умели сочинять короткие песни. Ранто изображал короля, Нота — принцессу. Сине-голубое переливчатое платье до пят подчёркивало изящество её хрупкой фигуры, и девушка сама казалась цветком. Истинная принцесса! Мелодия менялась, но через каждые несколько куплетов повторялся рефрен: «Ужели так давно? Но нам-то всё равно!»

Рау от души смеялся над приключениями непобедимого короля, и даже порадовался за него, когда в конце песни король и принцесса таки сыграли свадьбу. Шуточная баллада напомнила ему деревенские вечеринки, когда в его жизни не было ни монет, ни чудовищ, ни разбойников. Ну, зато и эльфов тоже не было.

* * *

Летающий дом донёс их почти до опушки Чёрного Леса, темнеющего вблизи, как стена. Место было незнакомым — Рау никогда не заходил в такую даль. Здесь по-прежнему стоял туман. Эльф-сопровождающий посоветовал им всегда держать в кармане живые минералы для связи с новыми друзьями, потом пожелал удачи (обняв на прощание из всех троих одного Рау) и увёл дом в небеса.

— Он прав, — засуетился Ахтаур. — Нужно набрать минералов.

— Я в эту ерунду не верю, — заявил Мегаро.

— А я эту ерунду проверю, — парировал мудрец. — Мальчик, принеси-ка старику горсть камешков, пока они ещё попадаются. А то чем ближе к Лесу, тем их меньше.

Рау сошёл с дороги и принялся искать светящиеся шарики, шевеля траву копьём, но попадались одни жёлтые грибы. Поразмышляв с секунду, он сорвал несколько грибов и положил в рюкзак. Потом надёргал новых луноцветов и положил туда же — не помешают. Холод пробрался под одежду — Рау, как и его спутники, был одет легко, потому что в Чёрном Лесу, по выражению Мегаро, не замёрзнешь, скорее жарко будет. Дорожный костюм, броня из шкуры сухопутной рыбы, сапоги и плащ — вот обычная одежда лесного путешественника. Бахрому аристократ объявил вне закона и запретил ученику напяливать на себя эти «эльфийские цацки» — хотя бы в Лесу.

Ночь, туман и холод потихоньку оказывали своё пагубное влияние на природу. Цветы ещё не начали вянуть, но их сияние поблёкло. Увидев хлебное дерево, Рау обнаружил, что многие плоды испортились. Луна так и не заходила с тех пор, медленно распрямляясь в прямую полосу, а звёзд с земли вообще не было видно.

Под ногами сверкнуло что-то ярко-синее, и Рау положил камешек в карман. Он шёл параллельно дороге, выискивал минералы и думал о том, чего не рассказал никому, даже Ранто — о своём третьем видении. Почему-то не хотелось о нём рассказывать, словно эта тайна принадлежала не ему одному. Кому ещё? Он не знал. От вина или с недосыпу может примерещиться что угодно, но здесь было другое. Все видения отличались чёткостью и яркостью, без капли той неопределённости, которая сопровождает сны, а третье врезалось в память особенно сильно, хотя и длилось от силы двадцать секунд.

Он видел странное неуютное помещение с прямыми стенами и ровным белым потолком, множество гладких шнуров, луноцветы, торчащие из стен, разбросанные по полу непонятные вещи. За необычного вида столом сидел темноволосый худющий парень чуть моложе Рау и тоскливо смотрел в раскрытую книгу без страниц, которую держал поперёк, а откуда-то из-за двери звучал недовольный женский голос: «Рауль, сколько можно сидеть за компьютером? В воскресенье твой отец возвращается из Мадрида, а ты до сих пор не нашёл работу...»

От раздумий его отвлекла неожиданная находка. В его кармане лежало уже семь цветных шариков, когда он обнаружил большую вмятину на поле: трава превратилась в ровную площадку, словно тут выспалось семейство шестиногов. Любопытство заставило его вынуть луноцвет и посветить, чтобы осмотреть этот участок повнимательнее, и он чуть не присвистнул, увидев чёткие края вмятины: не только траву, но и саму влажную землю кто-то вдавил на пару вершков — не вырыл, а именно вдавил.

Такого Рау ещё не видел. Он махнул рукой своим спутникам, и те направились к нему. Пока они добирались, он вышел на середину площадки, пооглядывался — вмятина была плоская, длинная, слегка треугольной формы, и всё это выглядело дико и несуразно: кому понадобилось вбивать землю вниз, да ещё в виде кривого треугольника? И вдруг обмер. Он понял, что напоминают ему эти неровные очертания — это был след. Широкий трёхпалый след длиной в два человеческих роста, и вёл он ИЗ Леса. Стало быть, эльфы ошибались, а догадки Рау были верны.

Лесная нечисть выбралась-таки наружу и расползлась по всей равнине.

Между первой и второй перерывчик небольшой. Пока пишется 29 глава, хочется сказать несколько слов.

Есть некоторые, которые пишут со скоростью пьяной улитки. Дорогие читатели, которые следили за развитием событий, не бросали медлительного автора, писали комментарии, помогали исправлять нестыковки и просто читали мою книгу — огромное вам спасибо! Вы не представляете, как мне важна ваша поддержка, и что значит для меня «Рау».

Как начиналась эта сказка?

Жила-была маленькая, спрятанная от мира соцсеть, где население состояло из админа да автора этих строк. Админу понадобилось протестировать, как себя ведут длинные посты — сворачиваются или не сворачиваются, и автор в порыве энтузиазма нащёлкал двумя пальцами: «Тихим погожим вечером по узкой тропинке ехал верхом на шестиногом ездовом животном молодой крестьянин, а за спиной его в тканевом чехле торчала обычная деревянная палка…»

В следующем абзаце выяснилось, что крестьянина зовут Рау — случайное попадание пальцами по клавишам — и что он на четвертушку эльф. Знаете, как бывает: тыкаешь по буквам от нечего делать, и получается связный текст. Тестирование прошло успешно, пост послушно свернулся в трубочку, и тут бы про него и забыть.

Но на следующий день автору захотелось узнать, что было дальше, и результатом явился второй длинный пост, а на третьем начал проклёвываться сюжет. Тут даже админу стало интересно, и он поставил лайк. (Первый лайк, который получил «Рау»!!! Эх, надо было заскринить...) Ну и пошло-поехало.

И вот наконец-то первая книга готова. Если она когда-нибудь доберётся до бумажной версии, то в ней целиком будет текст послесловия, написанного одним из читателей.

Благодарю Евгения за такую шикарную рецензию!