Если бы у неё спросили, в какой момент всё пошло не так, Селина не задумываясь ответила, что её жизнь перевернулась с ног на голову сразу после знакомства с наставницей. И изменилась та, стоит заметить, не в самую лучшую сторону.

Иногда у Ели возникало навязчивое ощущение того, что она чёртова Гретель из известной сказки братьев Гримм. Эльдора же вполне смогла бы примерить на себя роль ведьмы-людоедки. Жила она, конечно, не в сахарном доме, но всё-таки посреди леса, подобно сказочной злодейке. Да и характер у неё был такой, что в наличие крыльев за спиной верилось с трудом: упрямый и несговорчивый. Стоило лишь Эльдоре вбить себе что-то в голову, как про попытки переубедить сразу можно было забить.

Весьма красочным примером было становление Селины её ученицей. Старушка, уставшая от одиночества, вцепилась в неё словно клещ и начала соблазнять сперва сладкими речами, а после и самой магией, без капли стеснения демонстрируя волшебные фокусы разного уровня сложности и торжественно обещая, что у неё получится даже лучше. И Ель, разумеется, не смогла устоять, о чём теперь жалела всей своей порядком подгнившей душонкой.

Конечно, к последним событиям Эльдора не имела совершенно никакого отношения, но Селина искренне не понимала, кого ещё можно обвинить в произошедшем. Не судьбу же, в конце концов! Ухватив эту мысль за хвост, ведьма недовольно наморщила нос. Последние события подозрительно сильно напоминали ей костяшки для игры в домино, сперва аккуратно выставленные друг за другом, а после будто специально задетые и падающие одно за другим. А Блум, Брендон и даже она сама казались ей чёртовыми бабочками, по неосторожности попавшими в паутину и увязающими в ней лишь сильнее. Хотя Брендона иначе как бабочкой-переростком не назовёшь.

Селина возвела глаза к потолку и прижалась затылком к стене. Руки болезненно покалывало, намекая на то, что верёвки, крепко удерживающие запястья, мешают нормальной циркуляции крови. Карие глаза смотрели на натёртую кожу почти философским взглядом. Как там говорят? Чему быть — тому не миновать? Или, может: если судьба даёт тебе пощёчину, подставь вторую щёку?

Лестница гадко заскрипела, торжественно оповещая Селину о прибытии очередного нежеланного гостя. Девушка прикрыла глаза, максимально доходчиво демонстрируя своё нежелание разговаривать.

Мужчина замер на расстоянии нескольких футов, и Ель была вынуждена признать, что не сможет долго удерживать на лице маску безразличия. Магическая сила, волнами расходящаяся во все стороны, казалась пугающей и, что ещё хуже, подавляла. Вероятно, будь у неё чуть меньше самоуважения и гордости, она бы уже валялась в ногах у этого придурка и молила о пощаде. Вот только их у неё было с избытком.

— Ты сказала, что в доме будет двое каких-то отщепенцев, — холодный тон мага пробирал почти до самых костей.

Вместо ответа, Ель нехотя открыла глаза и выгнула левую бровь в немом вопросе. Не отщепенцев, конечно, но... Блум и Брендон, как раз двое. Или у магов другая математика? Эльдора ни о чём таком ей не рассказывала.

— Специалист-недоучка и гадалка, — маг резко тряхнул головой, и его чёрная шляпа чуть сбилась набок. — Так какого чёрта мы потеряли связь с Думаном?

Селина недовольно поджала губы. Ну ей-то откуда знать, серьёзно. Она заперта в этом подвале по меньшей мере несколько часов, а часть времени и вовсе проспала из-за магического воздействия. Не сдержав обречённого вздоха, Ель упёрла взгляд в противоположную стену. Нестерпимо хотелось сказать что-то ядовитое, но цена за несколько саркастичных слов могла оказаться несоизмеримо высокой. А раз озвучить то, что вертится на языке всё равно нельзя, остаётся лишь помалкивать.

— Я задал вопрос, — Селину резко подняли над полом и встряхнули, словно тряпичную куклу. Зубы неудачно стукнулись друг о друга, и челюсть закололо от боли.

— Мне нечего ответить, — девушка провела языком по зубам, пытаясь понять является ли металлический привкус плодом её уставшего воображения.

Возможно, этот самый Думан просто являлся полным неудачником, раз не смог справиться с двумя людьми, не способными оказать достойного сопротивления. В то, что специалист смог бы в одиночку победить мага, обладающего подобной силой, ей верилось с трудом. Точнее, вообще не верилось.

Селина мысленно поблагодарила Бога, что придурок, держащий руку в опасной близости от её шеи, не умеет читать мысли. Умереть молодой явно не входило в её топ-двадцать планов, которые жизненно необходимо выполнить до двадцати лет.

Когда Ель самым грубым и неприятным образом перенесли на первый этаж и бросили прямо под ноги, предположительно, главарю их сомнительной компании, та стиснула зубы, сдерживая рвущийся с языка поток ругательств. Знали бы эти маги, как сильно ей хотелось озвучить все свои мысли о происходящем.

— Надеюсь услышать от тебя адекватные объяснения, — процедил маг и без единой капли уважения ткнул Селину в плечо носком обуви. — Если, конечно, тебе дорога твоя жалкая жизнь.

Позволив себе небольшую поблажку, ведьма весьма красноречиво закатила глаза. Впрочем, показывать средний палец она всё же не рискнула.

— Мне казалось, что тот, четвёртый, прекрасно умеет отличать правду ото лжи, — Ель насмешливо фыркнула. — И если бы я пыталась обвести вас вокруг пальца, он сразу сообщил об этом.

— Согласен, ты сказала правду — в доме действительно было лишь двое, — мужчина окинул собеседницу презрительным взглядом. — Но ты умолчала о том, что твоя подружка способна сжечь весь город дотла, если захочет.

На мгновение Селина округлила глаза от удивления, но поспешила взять себя в руки, чтобы не выдать истинных эмоций. Блум — и всю Гардинию? Несмотря на то, что слова мага вызывали у неё некоторые сомнения, привести подходящие контраргументы было несколько затруднительно. Память услужливо подкинула воспоминание о пугающих и явно нечеловеческих жёлтых глазах, которые, казалось, были способны заглянуть даже в самые дальние уголки людской души. Тот взгляд до сих пор снился ей в кошмарах. И если есть хотя бы один шанс, что с четвёртым магом решил расправиться тот, кому эти самые глаза принадлежали, Ель могла ему лишь посочувствовать. Магу, конечно же.

— Я сама не знала, что она на такое способна, — молчать было нельзя, поэтому девушка решила обойтись полуправдой. Были догадки, но не стопроцентная уверенность, именно так. — Земные ведьмы никогда не могли похвастаться сильной магией. И если та история про земных фей правдива, то вы лично разобрались с главной причиной этого.

А вот о том, что Блум не с Земли, да и в целом ведьмой стала лишь из-за одной досадной ошибки, магам Чёрного круга лучше не знать. Как и о том, что руку к сокрытию её сил приложили ни много ни мало — земные феи. Причём, не какие-то низкоранговые, а Сибилла с Морганой собственной персоной.

Селине даже не пришлось прикладывать усилия, чтобы найти о них информацию в книгах и записях Эльдоры. Подумать только, последняя королева земных фей и одна из её ручных старших фей. Хуже подспорья и не представить. Если маги Чёрного круга заподозрят Блум пусть даже в мимолётной и случайной связи с их заклятыми врагами, тут же заявятся по её душу. А причина — в лице внезапно пропавшего с радаров напарника — у них уже и без того имеется.

— Огрон, — маг, притащивший Ель из подвала, бросил свою чёрную шляпу на стол и, расслабленно откинувшись на спинку дивана, сделал какой-то странный жест рукой.

— Понял, — коротко ответил Огрон, прекрасно поняв, что тот имел в виду, и Селина сделала вывод, что угадала и этот рыжий высокомерный мужик действительно глава Чёрного круга.

К сожалению, про этих четверых магов Эльдора не делала вообще никаких записей, очевидно опасаясь, поэтому информацию ей приходилось собирать по крупицам.

— Ситуация изменилась, ведьма. Мы сказали, что не тронем тебя и твою подругу, если Думан разберётся без каких-либо препятствий.

— И какие у вас условия… теперь? — Ель запнулась. Взгляд второго мага, казалось, мог прожечь её спину насквозь. Да и в целом, эта ситуация, в которой она не могла следить за обоими мужчинами и была вынуждена то и дело поворачиваться спиной к одному из них, по меньшей мере напрягала.

— Магия девчонки и голова специалиста, — глава Чёрного круга сказал это настолько безразличным тоном, что Ель сразу поняла: дальнейшего диалога не будет. Это не деловое предложение, не попытка добиться уступок от другой стороны, а просто констатация факта. — А твоя жизнь послужит гарантом.

Мысленно Селина скривилась так, словно съела несколько лимонов, а после решила заесть всё это дело солью. Гарантом? Её жизнь-то? Если бы у неё отсутствовал инстинкт самосохранения, та уже расхохоталась в лучших традициях Хелены Бонем Картер, вжившейся в роль Беллатрисы Лестрейндж. Ситуация, и без того казавшаяся самым дном, оказалась даже хуже, чем ей казалось поначалу. Вот и на что ей теперь надеяться? Она даже не знает, что конкретно произошло между Брендоном, Блум и Думаном и в каком все трое состоянии. Да ещё и магию Блум потребовали... Хуже и придумать трудно.

Смотря на знакомый с детства дом, Селина впервые не испытала ничего, кроме разъедающего душу и внутренности сожаления, граничащего с отчаянием. Ей было противно даже смотреть на него, а от осознания того, что ей придётся подойти к чёртовому порогу и исполнить роль приманки, становилось мерзко уже от самой себя. Словно в подтверждением этих мыслей Селина ощутила, как к горлу начинает подступать тошнота.

В окне мелькнул силуэт Брендона, и хотя тот довольно быстро скрылся из виду, Ель почувствовала, как по рукам пробегаются мурашки. Она не знала как, но парень явно продолжал наблюдать за ней.

Огрон вышел без малейшего колебания и ступил на выжженный газон, оставляя позади Селину и двух магов. Ель мгновенно соотнесла его удручающее состояние со словами мага о том, что Блум способна сжечь дотла весь город.

— Выходите, живо, — слова были сказаны с ленивой интонацией, но настолько высокомерным тоном, что у Селины не осталось сомнений, что глава Чёрного круга считает их все надоедливыми жуками. — Я в любом случае попаду в дом. От вашей расторопности зависит лишь переживёт ведьма эту ночь или нет.

На несколько минут улицу окутала мёртвая тишина. Не было слышно ни птиц, ни ветра. Наконец, за дверью раздались приглушённые голоса, и та открылась. Брендон, полностью игнорируя присутствие магов, сосредоточил всё своё внимание на Селине.

— Где Думан? — нетерпеливо воскликнул мужчина в плаще. Другой маг, тот, который присматривал за Селиной в подвале, недовольно поморщился. Взаимоотношения в их команде явно оставляли желать лучшего. Ель честно пыталась вспомнить его имя, но то было упомянуто лишь один раз — и то вскользь. То ли бьякуган, то ли ятаган... Может, Атаган?

— В доме. Живой и невредимый, — специалист смотрел на противников исподлобья. Он более чем трезво оценивал сложившуюся ситуацию. При нынешних вводных шанс на победу был нулевым.

Внезапно парень вздрогнул и бросил взгляд через плечо, а после прижался к дверному косяку, пропуская Блум вперёд.

Ель разом помрачнела. Питерс и до этого выглядела как худая бледная моль, но она впервые видела подругу в настолько отвратительном состоянии. Казалось, менее чем за сутки, которые прошли с их последней встречи, девушка заметно потеряла в весе. Осунувшаяся, стоящая на заметно дрожащих ногах, с накинутым на плечи пледом, лишь ухудшающим впечатление. Магическое истощение — и к целителю не ходи за подтверждением. Но самым худшим было не это. Селина опустила голову, не имея ни сил ни желания встречаться со взглядом этих чёртовых жёлтых глаз.

Блум лениво потянулась, абсолютно наигранно и демонстративно, давая понять, что, вопреки отвратительному физическому состоянию, она не просто не чувствует себя изнурённой, а наоборот полна сил и энергии. Да и второй посыл, вложенный в это действие, был ясен, как день: в агрессивно настроенный магах ей не виделось никакой опасности.

Не добившись нужного результата — а не смутиться от подобного несоответствия было довольно трудно, Питерс окинула всех настолько показательно укоризненным взглядом, что сравнение с жуками показалось сущей мелочью. Кем бы не было существо, взявшее контроль над телом Блум, в его понимании маги Чёрного круга были даже не тараканами, а тем, что от них осталось, когда новая туфля не заметила лишнюю переменную на своём пути.

— Пока что живой и невредимый, Огрон.

Селина вздрогнула и вскинула на подругу всполошенный взгляд. Обычно таким тоном говорят о прогнозе погоды на неделю, а не о чьей-то жизни.

— Но если ты будешь делать глупости, то я с радостью исправлю это недоразумение, — Блум растянула губы в фальшивой улыбке и чуть склонила голову на бок, сверкая своими жёлтыми глазами.

Тон одновременно сладкий, словно патока, и высокомерный. Снисходительный, но в тоже время жёсткий, почти жестокий. Совершенно не похожий на тот, каким Блум говорит обычно, и это кажется не просто непривычным — совершенно чуждым. Да настолько, что Ель почувствовала, как земля пытается уйти из-под ног. Люди просто не могут говорить так. Да вообще никто не может.

— Не припомню, чтобы называл своё имя, — спина Огрона выглядела как камень — такая же крепкая от напряжения. — Но раз уж тебе оно известно, может, и сама представишься?

— Это ничего не даст, — девушка сделала неопределённый жест рукой, а цвет её глаз, казалось, потемнел на несколько оттенков. — Итак, что именно тебе нужно?

Сказала так просто, словно ничего особенного не происходит. Будто она понятия не имеет ни о награде, назначенной за голову Брендона, ни о том, что Селину держат в заложниках и вообще перед ней не маги, кроваво расправлявшиеся с земными феями на протяжении десятилетий, и по итогу их победившие, а кучка старшеклассников-задир, напрашивающихся на созыв педсовета.

Селина с тщательно скрываемым злорадством наблюдала за тем, как перекашивает лицо Брендона — всё сильнее с каждым звучащим словом. Да, чёрт возьми! Ведьма почувствовала, как внутри разгорается ликование — она не единственная, кто успел распрощаться с духовным и ментальным равновесием. Заложница, ходячая мишень и одержимая — лучше команды и не придумаешь!

В какой-то момент стало ясно, что драки избежать не получится, и маг со шляпой вцепился в руку Селины с такой силой, что та явственно услышала неприятный хруст. Боль накатила мощной волной, и ведьме пришлось прикусить собственный язык, чтобы не начать стенать. А ей хотелось.

Блум — существо смотрящее её глазами — не упустила этот момент и нехорошо прищурилась, бросив любые попытки скрыть собственное раздражение. Воздух вокруг заметно нагрелся и дышать стало в разы тяжелее, но Ель вместо испуга испытала лишь облегчение от осознания того, что на её жизнь нынешней Блум, оказывается, не так уж и плевать.

Брендон же наблюдал за происходящим как будто бы со стороны. Точнее, буквально со стороны, опёршись о дверной косяк и вынужденно взяв на себя роль обычного зрителя. Отрешиться от происходящего и воспринимать всё как очередной спарринг сокурсников в Красном фонтане оказалось тяжелее, чем ему казалось поначалу, но это ни шло ни в какое сравнение с тем, какие усилия ему приходилось прикладывать, чтобы сохранять на лице маску безразличия.

Специалистов с первых дней учёбы учат весьма простым вещам: если невозможно продумать стратегию и победить с помощью хитрости, просто бросайся в гущу событий и иди напролом. Проще говоря: делай, что угодно — главное добейся хоть какого-то результата. И Брендон был полон решимости следовать этому правилу и во время боя с Думаном, и сейчас. Даже зная, что шансы совершенно не равны. Даже понимая, что…

Левую руку — от запястья и почти до самого локтя — полоснуло фантомной болью. Это являлось насмешкой и напоминанием одновременно. То существо… Брендон даже мысленно не мог заставить себя называть его именем Блум. Оно, как Брендон и думал, оказалось чертовски злопамятным и не спустило с рук ту выходку, а проснувшись, первым делом решило помочь уяснить простую истину: кто из них и чем именно является в пищевой цепочке.

Впрочем, ожог был исцелён меньше чем через минуту — существо от чего-то не хотело причинять ему серьёзный вред, но вот всю палитру непередаваемых ощущений ему оставили — в назидание. Болело так, что хотелось закинуть в рот целую горсть самых эффективных обезболивающих из лазарета Красного фонтата. Интересно, если он снова провернёт этот трюк с ударом по шее, будет ли то существо столь же великодушным? Или в этот раз от него действительно останутся лишь угольки?

Увидев, что Огрон более не намерен играть в гляделки, Брендон рефлекторно сделал шаг вперёд, но брошенного через плечо взгляда существа и мелькнувшей в жёлтых глазах ярости оказалось достаточно, чтобы пригвоздить его к месту.

— Видимо, по-хорошему ты не поймёшь, — Огрон сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию, и подал сигнал другим магам.

— Мне кажется, что ты слишком много болтаешь, — девушка демонстративно зевнула и поправила соскользнувший с худых плеч плед. — Убей её уже, а то у меня уши завянут.

На лужайке повисла оглушительная тишина, и все взгляды скрестились на лениво разминающей шею Блум.

— Ну что это за взгляды? Слова стоит подкреплять действиями, Огрон. С каких пор убийцы с огромным послужным списком ведут переговоры? Если хотел поиграть в кошки-мышки, перед тем как убить, то сразу говорю, что я пас.

Глаза Селины наполнились ужасом с той же скоростью, что и иссохшая река после прорыва дамбы. Понимание того, что Блум не шутит было всё равно что пощёчина.

Над головой Ели послышалось довольное хмыканье, и рука мага, до того державшая её за локоть, резво взлетела вверх — к шее. В голове ведьмы проскочила мысль о том, что тот вряд ли имеет привычку колебаться и жалеть своих жертв. А после раздался тошнотворный хруст.

Брендон шумно выдохнул, когда безжизненное тело повалилось на траву, и сжал кулаки с такой силой, что костяшки почти полностью потеряли цвет. Хотелось броситься на мага с голыми руками и попытаться свернуть шею хотя бы одному из трёх.

— Ну? Так же гораздо интереснее, — бледные девичьи губы растянулись в хищной усмешке. — Как там говорится? Око за око?

— Блять! Гантлос!

Огрон запоздало обернулся. Пламя с жадностью поедало кожу Гантлоса, словно умышленно игнорируя одежду на маге. Та специально создавалась с учётом частых битв с волшебными существами и обладала более чем впечатляющей защитой от огня, поэтому тот факт, что устойчивый к магии материал полностью пропустил действие заклинания действительно выбивал из равновесия.

Звуковой барьер, предусмотрительно поставленный Гантлосом вокруг всего дома и придомовой территории, задрожал, реагируя на состояние поддерживающего его мага. Брендон отвернулся, чтобы не видеть происходящее. С одной стороны он был рад, что получил ответ на один из своих вопросов и что им удастся обойтись без лишних свидетелей, но с другой эти крики…

Когда третье защитное заклинание подряд не смогло потушить пламя, а попытка поглотить чужую магию с треском провалилась, Огрон обернулся к Блум с единственным намерением: убить любой ценой. Без подпитки магией от колдующего любое заклинание рано или поздно прекратит своё действие.

А потом, словно очередная спичка из чёртового коробка, вспыхнул третий маг. И это привело Огрона в самое настоящее бешенство.

Магическая атака, которая и здорового телом человека сбила бы с ног, для Блум могла оказаться вполне смертельной. Приняв на себя весь урон, Брендон попытался убедить себя в том, что эти слова — незыблемая истина. Несколько мгновений спустя, обнаружив себя на пару метров левее и с парочкой новых ран в довесок, специалист выругался сквозь зубы, но тем не менее упрямо поднялся на ноги.

Жёлтые глаза, смотрящие прямо на Брендона, пылали ничем неприкрытой злостью. Специалист криво усмехнулся — реакция была ожидаемой. Но можно было и поблагодарить для приличия.

— Забирай своих ручных псов и проваливай! — потеряв последние крохи терпения, девушка сорвалась на крик. Магия, и без того плохо поддающаяся контролю, начала расходиться волнами во все стороны.

Когда пламя начало лизать ступни Огрона, маг попытался снова попытался поглотить чужое волшебство, но огонь, словно имевший собственное мнение по этому поводу, лишь жадно оскалился и начал напирать с удвоенным рвением.

— Сумасшедшая сука! — почти выплюнул маг и вцепился в своих местами горящих помощников, стремясь убраться как можно дальше от этого места.

Дождавшись момента, когда маги Чёрного круга окончательно истаят в воздухе, девушка медленно выдохнула, пошатнулась и рухнула на колени. Из носа беспрерывным потоком потекла кровь, а перед глазами заплясали тёмные пятна. Казалось, в сознании её удерживало лишь собственное упрямство.