Где-то вдалеке раздался лай собаки. Вэй Усянь в ужасе проснулся и слегка толкнул Лань Чжаня.

— Лань Чжань… Лань Чжань, где-то здесь собака.

Лань Чжань, не открывая глаз, притянул Вэй Усяня поближе к себе и сонно пробормотал:

— В Облачных Глубинах нет собак, тебе просто приснилось, спи.

Вэй Усянь уже почти снова заснул, когда услышал за дверью тихий шёпот. Он снова толкнул Лань Чжаня:

— Лань Чжань, ты слышишь? Это…

— Сычжуй, Цзинъи и Цзинь Лин, — закончил за него Лань Чжань.

— Интересно, что они там делают?

Вэй Усянь решил немного поиздеваться над юношами. Поудобнее устроившись на плече Лань Чжаня, он сказал:

— Не хочешь поразвлечься? Предлагаю их проучить, чтобы не повадно было шататься где-попало по ночам.

Лань Чжань прижал его к себе, подтянул одеяло повыше и, повысив голос, сказал:

— Раз уж пришли, входите!

Юноши ввалились в комнату и, увидев мужчин, даже не удосужившихся встать с кровати, густо покраснели, опустили глаза и забормотали:

— Хан… Хангуан…-цзюнь, учитель Вэй…

— Что вы делали у дверей Цзинши ночью? — спросил Лань Чжань. Вэй Усяню даже показалось, что в его голосе он услышал отголоски строгого тона его покойного дяди.

— Мы… мы… — мямлили юноши, явно мечтавшие провалиться сквозь пол.

Лань Чжань продолжил их отчитывать.

— Проведя неделю в Башне Кои, вы верно успели забыть правила поведения в Облачных Глубинах. Чтобы освежить вашу память, каждый из вас завтра трижды перепишет раздел о надлежащем поведении стоя в стойке на руках.

Глаза Цзинь Лина округлились, он не мог представить, каким образом можно совершить два этих действия одновременно. Сычжуй и Цзинъи послушно поклонились:

— Да, Хангуан-цзюнь.

Вэй Усянь посчитал, что парни еще недостаточно настрадались. Он поцокал языком и томным голосом заговорил:

— Ай-яй-яй, благовоспитанные юноши, гордость великих орденов, так бесцеремонно подглядывают за супругами на брачном ложе… — его палец скользил по солнечному клейму на груди Лань Чжаня. — Ладно эти двое, но от тебя, А-Юань, я такого не ожидал…

Сычжуй опустил голову, а Цзинь Лин вспыхнул:

— Мы не подглядывали! Мы… искали Фею…

«Фея…» — Вэй Усянь мелко задрожал и уткнулся лицом в грудь Лань Чжаня. Тот погладил его по плечу, продолжая сверлить Цзинь Лина взглядом.

— Ты привел собаку в Облачные Глубины? — в голосе Лань Чжаня зазвенела сталь.

— Ну всё, готовься к смерти, — хихикнул Цзинъи.

— Мы были на ночной охоте, — Цзинь Лин дерзко взглянул в глаза Лань Чжаня, — не мог же я оставить её в городе…

— В таком случае тебе следовало остаться там вместе с ней, — прервал его Лань Чжань.

Цзинь Лин задохнулся, он явно намеревался продолжить спорить, но Сычжуй пихнул его локтем в бок и покачал головой.

— Цзинь Лин, я вынужден попросить тебя покинуть Облачные Глубины, — сказал Лань Чжань. — Сдай свой нефритовый жетон.

Цзинь Лин замер. Его лицо побагровело — то ли от злости, то ли от стыда. Секунду казалось, что он сейчас выпалит что-то резкое, но Сычжуй снова толкнул его локтем. Цзинь Лин сжал зубы так, что заходили желваки, выхватил из кармана жетон и, не глядя, швырнул его в руки Сычжую. А потом развернулся и вылетел из Цзинши, хлопнув дверью так, что задребезжали створки.

Лань Чжань кивнул оставшимся юношам:

— Ступайте. Разыщите собаку, к утру её не должно быть в Облачных Глубинах.

Юноши поклонились и вышли вслед за Цзинь Лином.

***

Утром следующего дня Цзян Чэн получил письмо. Глава ордена Гусу Лань извещал о том, что его сыну исполняется полный месяц от рождения и приглашал почтить это событие присутствием в Облачных Глубинах.

Цзян Чэн несколько раз перечитал письмо, скользя глазами по аккуратным иероглифам, словно пытался найти в тексте что-то ещё, но формулировка была вежливой и совершенно обезличенной, как и полагалось документу, составленному для дюжины адресатов разом.

— Глава ордена, — в кабинет вошёл адепт и поклонился. — Ваш племянник сегодня ночью прибыл в Пристань Лотоса.

— Где он? — Цзян Чэн свернул письмо и сунул его в рукав.

— Ожидает в Главном зале.

Цзян Чэн провел рукой по лицу и встал из-за стола, ощутив, как его настроение начало стремительно портиться. Раз Цзинь Лин прилетел посреди ночи, значит, снова ввязался в неприятности, которые ему придётся разгребать.

«Когда-нибудь я точно убью этого паршивца», — подумал Цзян Чэн, выходя из кабинета.

Цзинь Лин — злой и растрёпанный — метался по залу взад-вперёд. Цзян Чэн остановился у дверей, скрестив руки на груди.

— Изволь объяснить, каким образом глава ордена Ланьлин Цзинь, отправившийся на ночную охоту в Гусу вместе с младшими Лань, оказался в Пристани Лотоса.

Цзинь Лин замер. Что-то в его лице дрогнуло. Обида, которую он старательно сдерживал, вдруг нашла выход.

— Меня выгнали из Облачных глубин.

— За что?

— Нас застали ночью… — Цзин Лин покраснел. — Возле Цзинши.

Цзян Чэн закрыл глаза и медленно выдохнул сквозь зубы, собирая по крупицам остатки терпения.

— Хочешь сказать, что вы втроём отирались под окнами спальни Вэй Усяня и его любовника? Что, скажи на милость, вы хотели там увидеть?

— Они считают себя супругами, — пробормотал Цзинь Лин.

— Мне плевать, кем они себя считают! — вспылил Цзян Чэн, по его правой руке пробежали фиолетовые искры. — Это не отменяет вопроса, какого чёрта вы там делали!

— Мы не подглядывали! — тут же выкрикнул Цзинь Лин, чем выдал себя окончательно. — Всё из-за чёртовой псины… Она сбежала, едва мы переступили порог Облачных Глубин...

— Ты ещё и собаку туда приволок? — прошипел Цзян Чэн. — С тех пор, как Вэй Усянь поселился в Облачных Глубинах, запрет на собак выбили отдельным правилом на проклятой стене. И ты удивляешься, что тебя выставили вон? Скажи спасибо, что не побили палками перед всем орденом.

Цзинь Лин сжал кулаки, явно собираясь возразить, но, поймав выражение лица дяди, передумал и молча опустил голову.

Цзян Чэн достал из рукава письмо и швырнул его в руки Цзинь Лину.

— Это принесли только что. Точно такое же письмо ждёт тебя в Башне Кои. Через неделю в Облачных Глубинах состоится пир в честь наследника клана Лань.

— Я туда не поеду!

Цзян Чэн отвесил ему затрещину.

— Ещё как поедешь! Ты уже поссорился Хангуан-цзюнем, хочешь ещё и его брату оскорбление нанести? Напомню, ты — глава великого ордена. У тебя нет права проигнорировать такое мероприятие.

Цзинь Лин надулся, комкая в руках письмо.

— Возвращайся в Ланьлин. И не смей высовываться из Башни Кои до самого пира. Кстати, где Фея?

— Осталась… в Облачных Глубинах…

Цзян Чэн с трудом сдержался, чтобы снова не ударить вздорного мальчишку, и вышел из зала.

***

День пира в Облачных Глубинах выдался на редкость ясным и солнечным. Вэй Усянь ещё валялся в постели, когда раздался тихий стук в дверь. В комнату бесшумно скользнул слуга и, оставив на низком столике две стопки одежд, так же беззвучно исчез.

Вэй Усянь лениво потянулся, подошёл к столику и застыл в недоумении, рассматривая белоснежные одеяния.

— Лань Чжань… — протянул он. — Это какая-то шутка? Почему вся одежда белая?

— Сегодняшний пир это — официальное мероприятие. По правилам Облачных Глубин, члены семьи должны быть одеты в клановые цвета.

— Но я же — не Лань! — воскликнул Вэй Усянь.

— Уверен? — Лань Чжань вздёрнул бровь в точности так, как это делал Вэй Усянь, сохранив при этом привычное отстранённое выражение лица. — Кажется, ты взял мою фамилию ещё несколько лет назад в таверне Юньпина.

— Я это не надену! Даже не надейся! — Вэй Усянь замахал руками и отступил на пару шагов назад. — Если ты не забыл, я всё ещё Старейшина Илин, гроза Поднебесной — что обо мне скажут, когда я появлюсь на людях в таком виде? Да Цзян Чэна сразу удар хватит, а Цзинь Лин решит, что я окончательно сошёл с ума.

Лань Чжань выслушал этот поток возмущений, а затем подошёл к столу и развернул одеяние, предназначенное для Вэй Усяня.

— Вэй Ин, посмотри внимательнее.

Вэй Усянь собирался выдать очередную колкость, но слова застряли в горле. Парадное ханьфу было белоснежным, как и у Лань Чжаня, но клановый узор из плывущих облаков вместо серебра был вышит чёрным шёлком.

Этот контраст выглядел невероятно дерзко, но в то же время элегантно. Чёрная вышивка словно связывала строгую чистоту Гусу Лань с мятежной душой Старейшины Илин.

Вэй Усянь заворожённо провел пальцами по узору.

— Ты… заказал это специально для меня?

— Мгм. Серебро тебе не идёт. Чёрный лучше.

— Ладно. Твоя взяла, — Вэй Усянь со вздохом забрал одежду из рук Лань Чжаня и скрылся за ширмой.

Одеяние село на него как влитое, подчёркивая стройную фигуру и широкие плечи. Когда многослойные халаты были зафиксированы широким поясом, Лань Чжань подошёл к нему со спины держа в руках белую лобную ленту с таким же, как на ханьфу, чёрным узором.

— И это тоже? — Вэй Усянь слегка повернул голову, пытаясь разглядеть ленту через плечо. — Лань Чжань, я уже согласился на белое. По-моему, это более чем достаточная жертва с моей стороны на сегодня.

— Стой смирно.

— Деспот, — беззлобно проворчал Вэй Усянь, но затих.

Прохладные пальцы коснулись его лба, аккуратно расправляя ткань. Лань Чжань завязал концы ленты на затылке, позволяя им смешаться с длинными чёрными прядями волос, собранными в высокий хвост.

Вэй Усянь повернулся к нему лицом.

— Ну как? Я выгляжу достаточно официально, чтобы никого не разочаровать?

Лань Чжань отступил на полшага назад, оценивая результат, и замер. Вэй Усянь в этом наряде выглядел ошеломляюще. Белоснежная ткань выгодно оттеняла его фарфоровую кожу и делала черты лица ещё более яркими, а чёрная вышивка перекликалась с лучащимися озорством глазами и тёмными волосами. Лобная лента придавала ему строгости, которая, впрочем, тут же разрушалась его привычной, чуть лукавой улыбкой. Он казался прекрасным, сошедшим с небес небожителем, в котором таилась опасная, манящая тьма. Светлые глаза Лань Чжаня потемнели, в них вспыхнуло такое откровенное восхищение, что Вэй Усянь почувствовал, как по коже побежали мурашки.

— Лань Чжань? — хрипло позвал он.

Вместо ответа Лань Чжань стремительно шагнул вперёд, обхватил ладонью затылок Вэй Усяня и резко притянул к себе, впиваясь в его губы глубоким, голодным поцелуем.

Тот охнул от неожиданности, но тут же ответил, вцепившись пальцами в плечи Лань Чжаня, сминая дорогую ткань его парадного ханьфу. Лань Чжань целовал его так, словно они не виделись вечность, проникая языком внутрь и заставляя Вэй Усяня стонать прямо ему в рот. Вторая рука Хангуан-цзюня легла на талию Вэй Усяня, прижимая его бёдра к своим.

— Лань… Лань Чжань, постой… — выдохнул Вэй Усянь, тяжело дыша. — Пир… Нас ждут…

— Пусть, — хрипло отозвался Лань Чжань, кусая нежную кожу у основания шеи, отчего Вэй Усянь громко и прерывисто вздохнул. Рука Лань Чжаня уже скользнула под пояс, безошибочно находя завязки нижних одежд.

— Лань Чжань… ещё немного, и мы точно не сможем остановиться…

Лань Чжань не стал слушать. Он опустился перед ним на колени, развязал пояс и отодвинул слои одежд, открывая уже напряжённый член.

Вэй Усянь шумно втянул воздух

— Ты… серьёзно? Прямо сейчас?

Лань Чжань поднял на него взгляд и у Вэй Усяня перехватило дыхание от этой картины: величественный Хангуан-цзюнь в полном парадном облачении стоял на коленях перед ним и смотрел на него так, будто это было самое естественное действие в мире. Сердце сжалось от нежности и желания одновременно.

Лань Чжань обхватил основание члена ладонью, а затем медленно, словно пробуя на вкус, провёл языком по всей длине снизу вверх. Вэй Усянь судорожно вдохнул и выругался сквозь зубы.

Горячие губы сомкнулись вокруг головки, и Лань Чжань заскользил языком по чувствительной коже, собирая первую прозрачную каплю, помассировал уздечку и взял глубже. Вэй Усянь застонал и подался бёдрами вперед.

Лань Чжань работал неторопливо, но жадно — то почти полностью выпускал, проводя языком по венам, то снова заглатывал до упора. Слюна стекала по стволу, делая скольжение ещё более мокрым и горячим. Одной рукой он придерживал Вэй Усяня за бедро, не давая ему отстраниться, а второй ласкал мошонку, слегка сжимая и поглаживая.

— Боги… Лань Чжань…ты… ах… — Вэй Усянь тяжело дышал, запустив пальцы в идеально уложенные волосы Лань Чжаня.

Каждый толчок языка, каждое лёгкое посасывание отдавалось дрожью по всему телу. Лань Чжань немного повернул голову, меняя угол, и Вэй Усянь почувствовал, как волна приближается.

— Лань Чжань… я… сейчас… — хрипло выдохнул он и попытался отстраниться.

Лань Чжань не остановился. Наоборот, он сильнее сжал его бёдра и взял ещё глубже, горло сжалось вокруг головки, язык прижался сильнее. Оргазм накрыл Вэй Усяня резко и горячо. Тело выгнулось дугой, и член запульсировал во рту Лань Чжаня, выплёскивая густые струи. Вэй Усянь издал долгий, низкий стон, чувствуя, как Лань Чжань глотает, не отстраняясь ни на миг, как его горло работает, принимая всё до последней капли. Только когда Вэй Усянь обмяк, дрожа всем телом, Лань Чжань отпустил его и, вернув одежду на место, поднялся на ноги.

Вэй Усянь поймал его за воротник, притянул к себе и поцеловал.

— После пира, — выдохнул он ему в губы. — Я верну тебе это с процентами, Лань Чжань. До утра не отпущу. Обещаю.

— Мгм, — только и смог выдавить Лань Чжань. Кончики его ушей пылали, а дыхание всё ещё было рваным.

Они наспех расправили складки на смятых шелках в попытке вернуть себе благопристойный вид. Лобная лента Вэй Усяня перекосилась, и Лань Чжаню пришлось заново её повязать. Вэй Усянь в свою очередь помог ему привести в порядок волосы, которые сам же и растрепал.

Наконец, сочтя свой внешний вид удовлетворительным, они вышли из Цзинши, хотя припухшие и зацелованные губы Вэй Усяня всё ещё выдавали их с головой.

***

Белые стены резиденции ордена Гусу Лань редко видели такое большое количество посетителей: с самого утра один за другим прибывали главы великих и малых кланов Поднебесной со своими свитами и щедрыми дарами для новорождённого наследника. Ради торжественного случая адепты даже сняли защитный барьер, окружающий Облачные Глубины.

Лань Сичэнь лично встречал гостей у ворот. Несмотря на события последних недель, Цзэу-цзюнь выглядел безупречно и приветствовал каждого с неизменным радушием и мягкой улыбкой.

Цзян Чэн и Цзинь Лин прибыли одними из последних. Они спустились с мечей у подножия горы и поднялись к воротам пешком, как того и требовали правила. Цзинь Лин шёл позади дяди насупившись и упрямо глядя под ноги. Обида на хозяев этого места всё ещё жгла ему грудь.

— Глава ордена Цзян, глава ордена Цзинь, — Лань Сичэнь приветствовал их поклоном, едва они ступили на территорию Облачных Глубин. — Мы счастливы, что вы почтили наш праздник своим присутствием.

Что-то в его голосе заставило Цзян Чэна поднять голову чуть резче, чем того требовал простой обмен любезностями. Сичэнь смотрел на него с той же безупречной, отработанной годами улыбкой, что и на всех прочих гостей, но глаза выдавали слишком пристальное внимание для случайного взгляда на гостя праздника.

— Цзэу-цзюнь, — Цзян Чэн ответил столь же сдержанным поклоном. — Поздравляю с рождением сына. Пусть его путь будет долгим и благословенным.

Цзинь Лин поспешно повторил жест дяди, пробормотав положенные слова поздравления. Сичэнь улыбнулся юноше, сделав вид, будто не замечает его хмурого вида.

— Благодарю вас. Пожалуйста, проходите внутрь, — Лань Сичэнь жестом указал на дорожку, ведущую к Главному залу.

Цзян Чэн направился в указанную сторону, ускорив шаг, лишь бы не видеть эту улыбку дольше, чем было необходимо. Зазевавшийся Цзинь Лин нагнал его только у поворота. Пройдя через внутренний двор, они свернули в галерею и лицом к лицу столкнулись с Лань Чжанем, идущим под руку с Вэй Усянем с абсолютно невозмутимым каменным выражением лица.

Цзян Чэн резко остановился и уставился на пару в белом. Цзинь Лин, не успев затормозить, врезался ему в спину.

— Хангуан-цзюнь, — ровным, лишённым каких-либо эмоций тоном произнес Цзян Чэн, слегка склонив голову.

— Глава ордена Цзян, — Лань Чжань ответил коротким кивком и перевёл взгляд на притихшего Цзинь Лина, заставив того снова уставиться в землю, а затем снова вернулся к Саньду Шэншоу.

— Цзян Чэн! — жизнерадостно встрял Вэй Усянь, явно решив разрядить обстановку раньше, чем она успеет накалиться. — Какая встреча!

Цзян Чэн задержал взгляд на белой с чёрным узором лобной ленте и презрительно фыркнул. Не удостоив его ответом, он выдержал паузу и заговорил с Лань Чжанем обманчиво вежливым тоном.

— Хангуан-цзюнь, я наслышан, о том, что дело покойного учителя Лань продолжает жить, и Облачные Глубины всё так же привержены строгим правилам и дисциплине. Признаться честно, я был несколько удивлён, когда мой племянник прилетел в Пристань Лотоса посреди ночи, внезапно осознав важность соблюдения чужих границ, — Цзян Чэн снова бросил взгляд на Вэй Усяня и усмехнулся. — Рад видеть, что вы так заботитесь о покое своего… супруга.

— Правила обязательны для всех, кто переступает порог Облачных Глубин. Без исключений, — ответил Лань Чжань, даже не моргнув. — Тот, кто ставит под угрозу покой и безопасность ордена, не может оставаться здесь.

— Разумеется, — Цзян Чэн сузил глаза, и по его пальцам, лежащим на рукояти Саньду, пробежала едва заметная фиолетовая искра. — Надеюсь, инцидент исчерпан, и гостеприимство Гусу Лань распространяется на сегодняшний пир в полной мере?

— Это зависит от поведения гостей, — невозмутимо парировал Лань Чжань.

— К слову, о правилах, — Цзян Чэн скрестил руки на груди. — Насколько мне известно, на вашей знаменитой стене послушания прибавился один весьма специфический пункт. В связи с этим не могу не спросить… Где собака?

— Её отправили в Ланьлин с торговым караваном на следующий день. К возвращению главы Цзинь, её, скорее всего, уже доставят в Башню Кои.

Цзинь Лин облегченно и шумно выдохнул, едва не подпрыгнув на месте от радости, но тут же поймал на себе тяжёлый взгляд Цзян Чэна и снова принял чинный вид.

— Вот и отлично, — с мрачным удовлетворением подытожил Цзян Чэн. — Мы пойдём в зал.

Лань Чжань и Вэй Усянь отступили на полшага, освобождая дорогу. Напряжение наконец спало, уступая место праздничному шуму, доносившемуся из Главного зала.