18+ | Предназначено для личного ознакомления и не является пропагандой.

Запрещено копировать и распространять в любых форматах (DOC, PDF, FB2 и т.д.) Лица, нарушившие этот запрет, несут полную ответственность за свои действия и их последствия.

Проект: Bestiya

▬▬▬▬▬||★||▬▬▬▬▬

Больно.

Он никак не мог удержать своё сознание.

Нет, он не должен потерять сознание. Не должен потерять сознание. Ему казалось, что он кричит так громко, что барабанные перепонки готовы лопнуть. Сознание медленно ускользало, и он постепенно переставал воспринимать окружающую реальность…

Голова горела.

Жгучая боль начала распространяться из глаз в голову и, в конечном итоге, перешла на всё его тело.

У него было ясное осознание того, что его тело... часть его тела... корчится от боли и умирает.

Даже когда он был уже не в силах сохранить сознание, это понимание пришло к нему настолько отчётливо, что у него побежали мурашки по коже.

Он умирает.

Но так не должно быть.

Нет… нет…

Нужно найти источник боли и избавиться от него, пока он не уничтожил его целиком… Он должен это сделать, прежде чем яд распространится на всё его тело…

Где болит?

Болит везде.

Но среди всей этой боли есть самое мучительное место. Место, которое не давало дышать.

Руки или ноги, повреждённые внутренние органы, всё это было тщательно исследовано долей сознания, и наконец он осознал, что сильнее всего болела голова. Пылающая боль начиналась именно там. Там. В глазах. В глазах, которые умирали и кричали.

Он сжал глаза. Хотел вырвать их. Но руки, пытающиеся выцарапать глаза, были сжаты кем-то, и этот кто-то не отпускал его.

Кто ему мешает? Кто не даёт ему избавиться от этой боли?

Сквозь боль он ощущал жестокий гнев, но боль становилась настолько невыносимой, что сопротивляться было невозможно.

Глаза, глаза, им было так жарко, что он не мог этого вынести, будто горел в адском огне.

Но тут он вдруг осознал.

Только когда он нашёл самое болезненное место, он понял, что это действительно больно.

Глаза? Да, было ощущение, как будто их прокололи острым предметом. Но он может выдержать это. Это была не та боль, которая заставила бы его потерять сознание, даже если она была ужасно мучительной.

Это были не глаза.

Самая сильная боль была в сердце.

У него болело сердце.

Болел разум.

Все эти вещи – корни человека: его самоуважение, его гордость. Эта боль, пронизывала его с такой силой, будто была направлена прямо в сердце.

Гордость, которая уверенно смотрела вперёд, ни разу не подвергая себя сомнению, и его самолюбие, которое всегда скрыто пребывало внутри него, – всё в нём, что позволяло ему существовать и быть собой, сейчас было уничтожено, растоптано, высмеяно.

Это была не просто боль.

Это была горечь, душевная мука, которая сжигала его в огне гораздо более жарком, чем боль физическая.

И это его действительно убивало.

* * * * *

Врач сказал, что если бы повреждение было ещё немного глубже, то глазное яблоко пришлось бы удалить.

Хотя он заявил, что внешних шрамов не будет, но что касается зрения, он пока не мог дать окончательного ответа. Закончив консультацию с врачом, Юрий направился к Джеймсу, убедившись, что Линг Шинру крепко спит.

«Такое ощущение, что у него пытались вырвать глазные яблоки и ослепить его… и это практически случилось».

Услышав слова доктора, Джеймс сразу понял истинные намерения Риглоу. После краткого молчания он сделал вывод:

— Если доктор Байрон Парк так говорит, то, вероятно, не стоит надеяться на восстановление зрения.

— Да, верно.

Юрий коротко согласился и замолчал. Джеймс всегда был хладнокровен и рационален в своих суждениях, даже если волновался и выражал свою тревогу громкими криками, но в деловых вопросах его суждения почти всегда были правильными. И на этот раз его вывод, скорее всего, был правильным. Его умение читать ситуацию было на высоком уровне.

— Почему ты такой подавленный и поникший?

Возможно, это произошло из-за того, что в течение долгого времени они вместе делили жизнь, взлёты и падения, но Джеймс довольно хорошо читал выражение лица Юрия, которое, как говорили, было тусклым и невыразительным.

— Хотя, я понимаю, – кивнул Джеймс, похлопав по плечу Юрия, который лишь молча кивнул в ответ.

— Понятно, понятно. Как можно не испытывать дискомфорт в такой ситуации, – прошептал Джеймс, который был подавлен с тех пор как закончил разговор с адвокатом Линга и доложил обстановку Кайлу.

Это был не первый раз, когда Риглоу без колебаний растоптал драгоценного ребёнка влиятельной семьи. Да, это была не редкость, но это не облегчало разрешение данной ситуации. Джеймс покачал головой, благодарный, что подобные вопросы можно передать адвокату.

— Этому молодому человеку так не повезло. Он, должно быть, жил без каких-либо проблем и недостатков, но случайно наткнулся на такого психа и вот уже навсегда оказался инвалидом. Как жаль.

— Но... это ведь не означает, что восстановление зрения невозможно, правда? – вмешался Юрий неожиданно для себя.

Джеймс с любопытством посмотрел на него.

Юрий хорошо знал доктора Парка. Если он так говорит, значит, надежды почти нет, а вероятность успеха практически нулевая. Он является одним из лучших экспертов в области офтальмологии, и, к сожалению, вряд ли ошибается.

— …ах, если подумать, он ведь младший брат Линг Тань Юаня… надеюсь, с ним всё будет в порядке.

Возможно, Джеймс подумал, что причина, по которой Юрий отреагировал иначе, чем обычно, заключалась в том, что он был братом человека, с которым Юрий был близок.

Но в то же время Джеймс был довольно проницательным человеком, поэтому добавил:

— Нет, конечно, это не только потому, что он младший Линг Тань Юаня. Согласен, очень жаль этого молодого человека. Очень жаль.

— …

В это время Юрий терзался мыслями.

Ему следовало привезти его раньше. Нет, было бы лучше, если бы он лечился в Дар-эс-Саламе. Нет, когда он позвонил ему, он должен был заранее предвидеть эту ситуацию и разместить весь медицинский персонал в Эс-Саламе.

Несмотря на то, что Юрий знал, что он сделал всё, что мог… и что он предпринял в этой ситуации самые быстрые и правильные действия, чем кто-либо другой… он всё равно сильно сожалел и мучался из-за задержек и промедления… а ещё ощущал болезненное чувство бессилия…

Они уехали из Серенгети в Дар-эс-Салам, там Линг Шинру получил первую помощь от местных врачей, с которыми Юрий связался заранее, а затем они немедленно вылетели на частном самолёте в Берлин, после чего прямо из аэропорта были доставлены в больницу, где их уже ждали. Чтобы добраться туда, потребовалось всего несколько часов.

Он прокручивал это в голове снова и снова и понимал, что лучшего ничего нельзя было предпринять. Но почему у него так болит сердце? Он вздохнул от своей беспомощности.

— Кстати, сумасшедший второй сын связался со мной, потому что твой телефон был выключен. Он сказал тебе немедленно вернуться и найти Чон Тхэ Ина.

Ах, да... теперь он вспомнил. Чон Тхэ Ин пропал.

Юрий удивился, что совсем забыл о таком важном деле, и достал из кармана сотовый телефон. Однако телефон, который он забыл зарядить, не включился, потому что аккумулятор был полностью разряжен.

— Как это произошло? Оба брата пропали без вести.

— Нам уже подтвердили, что он не покидал пределы Серенгети. Возможно, это не имеет никакого отношения к местонахождению Чон Джэ Ина.

На самом деле, у него было такое ощущение, что вероятность этого, как раз таки, была высока, но он ничего не сказал, потому что это было всего лишь предположение.

Учитывая характер Риглоу, он, конечно, не сможет долго откладывать дела на потом, но это не значит, что он поспешит немедленно вернуться.

Хотя ссориться с ним тоже не имело смысла.

Он уже принял меры предосторожности, чтобы строго проверять людей и товары, выезжающие за пределы острова, будь то по морю или по воздуху, и он контролировал все дороги, ведущие из Бахеба в район вилл, вплоть до тупиков. Особенное внимание уделялось детальному наблюдению за виллой Аль Сауда.

Потребуется как минимум несколько дней, чтобы информация была собрана до того уровня, который нужен Юрию. Более того, роль Юрия заключалась в том, чтобы выбрать только необходимые подсказки из смеси важной и тривиальной, правдивой и ложной информации, которая так или иначе поступала, и делать выводы, используя эти подсказки, для правильного решения проблемы. Ему не нужно было находиться на месте без крайней необходимости.

...но само собой разумеется, что лучше всего было бы оставаться поблизости, так как если он вернётся слишком поздно, Риглоу может попытаться его съесть.

Да. Поиски Чон Джэ Ина идут уже больше года. Не было причин торопиться. Единственный, кто сейчас нервничает, это Риглоу.

Это было странное чувство.

— Похоже, Риглоу нервничает. Он знает, что на сбор информации уйдёт несколько дней, но он всё равно звонит тебе.

— Не говори. Сколько раз он звонил по телефону? Когда я включаю телефон, то вижу многочисленные звонки сумасшедшего второго сына.

— …Рик, кажется, сильно нервничает, – пробормотал Юрий удивлённым тоном.

Он видел это впервые. Юрий всегда считал, что у Риглоу такие чувства, как беспокойство или тревога, вообще отсутствуют. Возможно, даже сам Рик не знал, что у него есть такие чувства.

Вероятно, это всё из-за того парня. Из-за того парня, который заставил Рика выглядеть обычным человеком.

— Похоже, что вещи, которые, как я думал никогда не изменятся, меняются.

— Прекрати, а то звучит так, будто ситуация становится всё более безнадёжной и он снова теряет контроль. В тот раз он просто хотел поймать человека, который посмел его оскорбить.

Джеймс застонал и всплеснул руками. Затем, окинув взглядом Юрия, он на мгновение задумался, прежде чем произнести:

— Да, кстати, Юрий, если смотреть по датам, срок твоего контракта закончился несколько дней назад, но дело всё ещё не решено... Ты можешь просто отказаться от контракта и закончить здесь и сейчас. Что скажешь?

Джеймс серьёзно спросил Юрия, который всё ещё продолжал работать даже после истечения срока действия контракта.

Собирается ли он оставить это дело вот так?

Фактически, к этому моменту Юрий почти закончил свою работу. Он просто не мог подтвердить, что Чон Джэ Ин был в Серенгети. Но это было уже формальностью. Поэтому было бы нормально, если бы кто-то другой взял на себя это дело.

Джеймс предложил ему завершить контракт на этом этапе, если он захочет, без необходимости возвращаться в Серенгети.

Юрий на мгновение посмотрел на Джеймса, а затем медленно покачал головой.

— Это моя работа, поэтому я должен её закончить. Просто один ключевой момент пока не ясен, но это не займёт много времени. Мы можем немного подождать.

Видя, как Юрий меняет батарейку в телефоне и спокойно отвечает, Джеймс пожал плечами.

— Хорошо, если ты так считаешь... ты собираешься вернуться сегодня?

— Нет, уже поздно, и последний рейс уже улетел. Планирую вернуться первым рейсом завтра.

— Да, уже поздно, верно, – бормотал Джеймс, поднимая телефон.

— Тогда позволь мне найти для тебя отель. Будет лучше рядом с аэропортом? Или где-нибудь поблизости?

— А... нет, спасибо, я... я сам справлюсь.

Юрий на мгновение заколебался и покачал головой.

Джеймс с любопытством посмотрел на Юрия, но повесил трубку, ничего не сказав.

Честно говоря Юрию хотелось вернуться в больницу.

Теперь, когда Линг Шинру привезли в Берлин и операция была завершена, у Юрия больше не было причин заботиться о нём. Задача Юрия заключалась в том, чтобы найти Чон Джэ Ина, а другие второстепенные дела не входили в его работу. Нужен ли Линг Шинру врач или адвокат, здесь было много людей, которые могли бы помочь ему более профессионально, чем Юрий.

Так что теперь маловероятно, что Юрий когда-нибудь снова встретится с Линг Шинру, кроме как случайно. Их встреча всегда была лишь небольшой вероятностью. Сейчас это конец этой истории.

Но именно поэтому он хотел убедиться в его безопасности.

Это было похоже на те чувства, которые он испытывал тогда, когда ему пришлось покинуть его, не увидев, как он открывает глаза после того, как его вытащили из океана.

Юрий знал, что Линг Шинру пришёл в себя в палате для восстановления после анестезии, но всё же, прежде чем покинет Берлин, он хотел убедиться, что когда он проснётся, то будет в порядке. И, если возможно, он хотел бы остаться рядом с ним до завтрашнего утра, до того, как он отправится в аэропорт.

Вот только что-то заставило его немного пожалеть о том, что он только что отклонил предложение Джеймса. Возможно, стоило остаться в Берлине вместо того, чтобы вернуться в Серенгети, чтобы следить за процессом восстановления Линг Шинру...

Если бы он оставался здесь в больнице и продолжал лечение, а не уезжал обратно в Китай…

Но вскоре эти сомнения были отброшены. Зачем ему нужно было ещё наблюдать за ним, если его контакт уже закончился? Будет хорошо, если Линг Шинру, когда очнётся от наркоза, не выгонит людей, связанных с Риглоу, потому что не захочет их видеть.

Юрий взглянул на свой телефон, чтобы проверить входящие сообщения. Там было несколько сообщений от Риглоу, несколько от друзей и коллег по службе, и один звонок от Линг Тань Юаня.

Если подумать, он не связывался с ним отдельно по поводу госпитализации Линг Шинру. Конечно, Линг Тань Юань уже связался с T&R, и был в курсе всего, но, вероятно, ему просто хотелось получить более подробную информацию через Юрия.

Юрий уже собирался встать, думая, что позвонит ему по дороге в больницу , но в этот момент зазвонил телефон. Это был номер человека, о котором Юрий только что подумал.

— Я как раз думал, что мне следует позвонить тебе, Тань Юань.

— Ага, твой телефон заработал. Как ты?

Голос Линг Тань Юаня, когда он приветствовал его, был тихим и измученным, как будто он не спал несколько дней. Он даже представил его осунувшееся лицо.

— Со мной всё в порядке. Однако, как вы, наверное, уже знаете, господин Линг Шинру был серьёзно ранен.

— Да, я слышал. Ты отвёз его в больницу, да? Спасибо.

— Не за что… но что насчёт глаз…

— Да, я знаю. Я связался с больницей, чтобы узнать прогнозы.

Голос Линг Тань Юаня стал ещё тяжелее. Вероятно, он, как всегда, хотел выражать только факты, реалистично и без всякого оптимизма или пессимизма.

И результат, как и подозревали Джеймс и Юрий, казалось, был не очень хорошим.

Юрий молчал. Линг Тань Юань тоже помолчал немного, а затем вздохнул и возобновил разговор.

— Ладно. Уже произошло, что произошло. Ничего не поделаешь. По этому вопросу Риглоу уже связались с нашей стороной, так что тебе не о чем беспокоиться.

Это было типично для Линг Тань Юаня. Он не тратил эмоциональную энергию на то, что уже случилось. Нужно выждать время, наступят последствия, и эти последствия будут обсуждаться между обеими сторонами. Ни Юрий, ни Линг Тань Юань не были виновниками произошедшего. Они были полностью сторонними наблюдателями. С этим пониманием Юрий просто ответил коротко:

— А как ваш отец? Ведь он наверняка очень переживает, узнав, что его любимый сын серьёзно пострадал.

Если бы это был Линг Хо Лин, то, скорее всего, он был бы более эмоциональным и злым, чем его старший сын. Тем не менее, он всё же поинтересовался состоянием пожилого человека.

Внезапно Линг Тань Юань тяжело вздохнул. В его вздохе смешались страдания и усталость.

— Он пока не знает, потому что какое-то время отсутствовал дома, а теперь кто-то должен сообщить ему правду. Сложно сказать, как всё сложится. Проблема в том, что, когда речь заходит о чём-то серьёзном, только отец способен всё разрешить.

— ….

— Но, в любом случае, он всё равно меня не послушает, кроме того, есть кое-что, с чем я в данный момент не могу справиться, – продолжал размышлять Линг Тань Юань.

— У меня неприятности. Хотя этот парень сильно пострадал, как только он придёт в себя, то непременно впадёт в ярость и снова попытается удрать... за ним некому присмотреть, чтобы он не сделал чего-нибудь опасного. Ах, мне только что пришла в голову одна мысль.

Юрий неловко почесал затылок и взглянул на Джеймса.

Джеймс, который читал факс, почувствовал его взгляд.

— Так вот, Юрий. Может, ты мог бы мне помочь? Прошу тебя. Это лишь на короткое время. Да, всего на один месяц максимум... Лишь на это время. Потом, к тому времени, я уже сам смогу приехать.

— А... нельзя ли поручить это кому-то другому?

— Нет никого, кто заслуживал бы большего доверия, чем ты. К сожалению, таких людей у меня больше нет. Все те, кто кажутся подходящими, заняты делами, которые невозможно отложить. Сейчас у нас тут как в осином гнезде, вывернутом наизнанку…

Юрий снова взглянул на Джеймса. Джеймс, переключил взгляд с факса на Юрия и повернулся к нему. Казалось, он говорит ему взглядом: Если тебе есть что сказать, говори.

— Ты же понимаешь, что я сейчас занят работой.

— Понимаю, знаю. Но разве я не прошу тебя о помощи лишь на короткое время? Мне действительно очень беспокойно. Юрий, учитывая характер отца, только этой ситуации уже достаточно, чтобы уничтожить весь остров. И случится ещё больше бед, если с его матерью что-то произойдёт, когда она узнает…

— …..

— Кроме того, хотя такого не должно случиться, но в этой ситуации нельзя исключать появление кого-то, кто решит воспользоваться этой возможностью, чтобы похитить его или что-то в этом роде.

Слово «похитить» заставило сердце Юрия замереть. Но если разумно подумать, то такое вряд ли могло случиться. Ведь даже сейчас Джеймс уже обеспечил надлежащую охрану вокруг палаты, а Линг Шинру не тот человек, которому какой-то преступник может легко навредить.

Но вспомнив бледное лицо Линг Шинру, утратившего сознание под действием наркоза, сердце Юрия дёрнулось от беспокойства.

Он снова взглянул на Джеймса. Тот уже прочитал факс до конца и с интересом разглядывал его. Вероятно, он догадывался, о чём идёт речь в телефонном разговоре, хоть и не знал точного содержания.

Один месяц. Это не такой долгий срок... он работает над поиском уже больше года, поэтому поспешность ничего не решит в этой ситуации...

— Кроме того... это немного деликатно… дома знают, но…

Внезапно голос Линг Тань Юаня стал тише. Смешанный со вздохом, тихий голос создавал впечатление, что он собирается сказать что-то секретное, и Юрий неосознанно теснее прижал трубку телефона к уху.

— Шинру… он немного опасен, когда нестабилен.

— Опасен?

— Да, он не очень хорош в самоконтроле. Если довести его до крайности, он не только может причинить вред другим, но также может причинить вред самому себе. На самом деле, он может быть более опасным сам для себя, чем тот, кто пытается его атаковать.

Слушая Линг Тань Юаня, который рассказывал Юрию о том, как он раньше, находясь в подобном состоянии, намеренно причинял себе вред, Юрий молчал.

Внезапно перед его глазами возникло видение того, что он видел днём.

Даже получив серьёзные травмы, из-за которых он не мог пользоваться глазами, Линг Шинру кусал губы, пока они не лопнули и не разорвались, лишь бы заглушить стоны. Потому что он не хотел издавать перед Риглоу ни единого крика.

Он вспомнил эти мерцающие глаза, которые направили пистолет на этого парня, несмотря на то, что было очевидно, что он пострадает.

Речь идёт не просто о том, что он может причинить себе какой-то незначительный вред… нет, в своём стремлении к цели, он не остановится ни перед чем. И не пожалеет даже свою жизнь.

Юрий потёр свою шею.

В словах Линг Тань Юаня, должно быть, было немного преувеличения, чтобы убедить Юрия. Но это не была ложь. И он это знал.

Юрий снова взглянул на Джеймса. На этот раз он смотрел на него немного дольше, поэтому Джеймс махнул рукой, как бы говоря: «Говори как есть».

— Джеймс, могу ли я остаться здесь ещё на некоторое время? Максимум на месяц.

Джеймс словно уже предвидел этот вопрос, лишь пожал плечами, не выражая никаких особых мыслей.

— Рик постарается сделать всё, чтобы найти его, но если возникнет что-то срочное, он всегда сможет связаться с тобой, – сказал Джеймс добродушно.

Произнося это, он читал только что полученный факс. Пришло короткое сообщение от Лингов: «Нам жаль, что до этого дошло. Мы официально свяжемся с вами позже после семейного обсуждения ситуации».

В качестве постскриптума была добавлена просьба о личной защите Линг Шинру.

— Тебя попросили защищать его?

— Да, это так, – сказал Юрий, кивнув головой.

Затем он убрал руку, закрывающую телефонную трубку и ответил согласием на просьбу Линг Тань Юаня, который терпеливо ждал его ответа.

* * * * *

Линг Шинру всё ещё спал.

Юрий спросил у медсестры, не просыпался ли он, но медсестра покачала головой и сказала:

— Пройдёт некоторое время, прежде чем он проснётся, – и ушла.

Сидя на стуле рядом с кроватью, Юрий молча смотрел на него сверху вниз.

Цвет его лица ещё не был очень хорошим, но значительно улучшился по сравнению с тем, что было раньше. Совсем недавно он был бледен, словно труп, и на него было страшно смотреть.

К счастью, травмы, кроме глаз, оказались не очень серьёзными. У него было вывихнуто плечо, а сломанная лодыжка, сказали, заживёт примерно через месяц или два. Было ещё много ран, но они были ничем по сравнению с повреждёнными глазами.

Юрий тихо вздохнул.

Хотя его лицо было почти полностью закрыто повязками, оно было белым и красивым, как у фарфоровой куклы, когда он спал, ровно дыша. Юрий нахмурился, потому что его губы были повреждены и на них всё ещё оставалась запёкшаяся кровь. И тем не менее…

Какой же он красивый.

Юрий осторожно протянул руку и нежно коснулся сухой корки на губе. Затем он подумал о том, чтобы потрогать бинты, но когда его глаза остановились на ранах, из которых раньше текла кровь, он решил не трогать их и ненадолго прикоснулся к щеке.

Бороздчатая рана на губе и нежная кожа сильно контрастировали друг с другом. Юрий мягко погладил нежную щёку, как у ребёнка.

Действительно, такой молодой и красивый. Неужели теперь эти красивые глаза больше никогда не увидят свет?

Юрий вдруг подумал о том, каково это – иметь младшего брата. Будучи единственным сыном, в детстве он завидовал своим друзьям, у которых были братья, но он не был особенно одинок, поэтому не сильно переживал из-за этого.

Но вот сейчас он вдруг подумал: а каково было бы иметь младшего брата? Такого милого и любящего.

Гладя его по щеке, он внезапно замер и в следующий момент остановил руку. Тихий, хриплый голос вырвался из слегка приоткрытых губ:

— Не трогай меня. Уйди.

Один тёмный чёрный глаз уже некоторое время смотрел в потолок.

Юрий убрал руку и тихо отстранился.

Линг Шинру, который какое-то время был неподвижен, несколько раз медленно моргнул, а затем повернул голову в сторону Юрия.

Казалось, он ещё не мог осознать реальность. На его лице отразилась растерянность, словно он пытался определить, какие из беспорядочно перемешанных воспоминаний были реальностью, а какие сном.

Но это длилось лишь очень краткий момент. Почти сразу же его взгляд стал холодным и безжалостным.

— Тебя стоило убить с самого начала.

Произнеся это словно самому себе, он поднялся.

Пытаясь спуститься с кровати, он остановился, поняв, что его нога в гипсе. Он также потрогал тугую повязку, охватывающую его плечо. Наконец, он поднял руку к своим глазам, пытаясь ощупать бинты, покрывающие его лицо. Один его глаз был наглухо забинтован.

Кажется, Юрий услышал звук скрежетания зубов.Он увидел, как затряслось всё его тело, начиная с рук. Возможно, он вспомнив ситуацию, в которой пострадал. Он медленно вздохнул, а на его дрожащих кулаках вздулись вены.

Наконец, Линг Шинру поднял голову и вгляделся во мрак, поглотивший комнату.

— Сколько сейчас времени? Какой сегодня день?

— Сейчас немного больше девяти вечера. Дата не изменилась.

Линг Шинру слегка наклонился в сторону кровати. На мгновение он застыл, словно пытаясь разобраться в своих мыслях.

— Пфф…

Юрий молча покачал головой:

— Вам ещё нельзя вставать.

Взгляд Линг Шинру, казалось, был расфокусирован, но он излучал ярость.

— Пфф…

— Нельзя, – спокойно, но решительно повторил Юрий.

В ответ на это Линг Шинру медленно поднялся с кровати и, хромая, подошёл к Юрию. А затем он без колебаний сильно ударил Юрия, который неподвижно сидел на стуле и смотрел на него снизу вверх. Голова Юрия повернулась в том же направлении, что и кулак, ударивший его.

Юрий какое-то время не мог пошевелиться. Было так больно, что он не сразу смог восстановить дыхание.

Да, он просто ударил его, хотя только что лежал в кровати и, казалось, не мог двигаться.

* * * * *

— Юрий Гейбл, после того как я тебе улыбнулся, ты почувствовал себя важным? Знаешь, в моей жизни полно таких людей, как ты. Когда кто-то долго и упорно смотрит на меня, то в какой-то момент ему хочется до меня дотронуться, а если я улыбнусь, он сразу начинает чувствовать себя каким-то выдающимся и пытается заниматься нелепостями. Такие люди – не более чем насекомые.

Гнев в его голосе смешался с насмешкой, проникая в уши Юрия.

Казалось, что в глубине души он хотел верить, что есть капля правды в произносимых словах.

Юрий не ответил, а лишь молча потёр избитое лицо.

Линг Шинру, достаточно сильно ударивший человека, пытался сохранить видимость спокойствия, но после краткого момента молчания, снова начал бормотать ругательства. Потом, повернувшись, он направился к шкафу и вытащил оттуда свою куртку.

Юрий, продолжая тереть лицо, спокойно спросил:

— Куда Вы собираетесь?

Ответа не последовало. Он даже не посмотрел на него.

— Куда бы Вы ни захотели поехать: в Серенгети или обратно в Китай, — сегодня это в любом случае невозможно, потому что рейсов больше нет.

Линг Шинру, который собирался надеть куртку, нахмурился, услышав эти слова. Он посмотрел на Юрия странным взглядом, а затем направился к окну.

Панорама из номера была более впечатляющая, чем в большинстве отелей, открывая ему великолепный пейзаж ночного города.

Это не Серенгети, где по ночам темно, и не Дар-эс-Салам, где в тихом городе лишь изредка горят жёлтые уличные фонари.

Линг Шинру, который едва находился в сознании, покидая Серенгети, пристально вглядывался в ночную сцену перед своими глазами. Юрий встал со стула и подошёл к нему, остановившись в паре шагов и тоже посмотрел в окно.

— Вы первый раз в Берлине?

Услышав слово «Берлин», Линг Шинру стиснул зубы.

Место, куда ему хотелось бежать, чтобы разорвать того человека на куски, было слишком далеко от Берлина. Он был так зол, что ему казалось, будто его сердце в любой момент превратится в уголь из-за внезапно вспыхнувшего гнева, который в этот момент сжигал его изнутри. Он был слишком далеко, чтобы убить его, чтобы избавиться от этой ужасной ярости, которая, если он не убьёт его первым, поглотит его.

«Почему ты привёз меня сюда?»

Он не произнёс эти слова.

Он не мог произнести эти слова, потому что его губы дрожали. Замерев, он просто продолжал смотреть в окно. Он пошевелился только тогда, когда Юрий открыл рот.

Однако, когда Юрий захотел что-то сказать, Линг Шинру резко повернулся и схватил его за горло, жёстко прижав его к стене так, будто намеревался вдавить в неё. Юрий ударился о стену так сильно, что казалось, будто его позвоночник мог сломаться. Он застонал и выдохнул задыхаясь.

— С самого начала… — cквозь сжатые зубы послышался голос, тихо выплёвывающий слова:

— С самого начала ты мне не понравился. Да, с того момента, когда ты достал пистолет. Ты всегда вмешивался в чужие дела, бездарно пытаясь читать чужие лица и насмехаясь над людьми. У меня никогда не было к тебе ни капли симпатии. Если бы я знал, что ты будешь вмешиваться, я бы тебя уже давно убил.

Рука, сжимающая горло Юрия напряглась, словно он готов был задушить его на месте. Он стал задыхаться, лицо покраснело из-за нехватки воздуха, но прежде чем его дыхание полностью исчезло, Линг Шинру снова отшвырнул его к стене, прилагая ещё больше сил.

Хотя это было невероятно болезненно, дыхание восстановилось.

Линг Шинру, который оттолкнул кашляющего Юрия, яростно посмотрел на него, а затем обернулся, как будто больше не желал здесь находиться. Хромая, он уверенно направился к двери.

Юрий тут же подбежал к нему и преградил путь, схватившись за дверную ручку, тем самым заблокировав выход. Линг Шинру взглянул на него с яростью.

Юрий заговорил прямо:

— Мне позвонил Линг Тань Юань. Он попросил меня позаботиться о г-не Линг Шинру примерно в течение недели, пока он не пришлёт подходящего человека.

Линг Шинру, который несколько секунд пристально смотрел на Юрия, фыркнул, как будто это было смешно:

— Собака Риглоу теперь стала собакой моего брата?

Юрий не ответил.

Линг Шинру не стал продолжать разговор и попытался оттолкнуть Юрия. Однако тот упорно стоял перед дверью и не отступал. В то время как он пытался его оттолкнуть, Юрий думал, что даже находясь не в лучшей форме, ему уже сложно справиться с таким сопротивлением.

Внутри него была смесь чувств: надежда на скорейшее выздоровление Линг Шинру, но также и странные мысли о том, что хотелось бы, чтобы его состояние оставалось плохим хотя бы ещё неделю.

Линг Шинру, пытавшийся оттолкнуть Юрия, стал ещё более сердитым, когда он не подавал признаков отступления.

— Пропусти, – приказал он, глядя на него яростным взглядом.

Юрий молча покачал головой.

Линг Шинру на мгновение взглянул на Юрия и снова фыркнул:

— Я думал, ты сообразительный, но... хорошо, пусть будет так. Я скажу тебе это один раз. Если я убью тебя здесь, никто не посмеет меня осудить. Никто ничего мне не скажет. Это ничем не будет отличаться от убийства жука. И я не просто так угрожаю.

— Даже если Вы убьёте меня, – ответил Юрий сразу же после того, как он закончил говорить.

Линг Шинру замолчал.

— Конечно, Вы можете меня убить. Но даже если Вы сейчас этого не сделаете, я серьёзно беспокоюсь, что могу навлечь на себя гнев Вашего отца. В любом случае, мне нужно зарабатывать на жизнь, поэтому мне не хотелось бы лишаться средств к существованию… но дело не только в этом.

Юрий на мгновение замолчал, потому что знал, что следующие его слова только усилят гнев этого мужчины. Он вздохнул.

— Если Вы выйдете отсюда и найдёте Риглоу, на этот раз Вы наверняка умрёте. Я больше беспокоюсь о людях, которые будут шептаться за моей спиной до самой моей смерти, что я отпустил Вас, зная, к чему это приведёт. Я ничего не боюсь, но мне хотелось бы умереть мирно, прожив счастливую жизнь, а в конце её отправиться в открытое море на старой лодке и утонуть где-то посреди океана.

(И он был бы не против после смерти быть съеденным акулами, чтобы от него не осталось ни косточки.)

В общем, ему хотелось прожить жизнь без сожалений и вины.

Однако, прежде чем Юрий успел закончить свою фразу, и даже закрыть рот, в него внезапно полетел кулак. Из-за того, что за спиной была дверь, у него не было возможности отойти или избежать этого, поэтому удар получился ещё более болезненным, чем предыдущий.

Стон Юрия был заглушён резким криком Линг Шинру:

— Значит по-твоему я умру? От рук этого урода?!!

— …..

Юрий потёр лицо ладонью. Его губы порвались и из них текла кровь.

Но прежде чем он смог вытереть лицо, в него снова полетел кулак.

Грубое, возбуждённое дыхание не было его собственным, а исходило от Линг Шинру, дрожащего от ярости.

Он знал, что эти слова его очень обидят. Он терпеть не мог этого человека и его гордость и самолюбие уже были разбиты вдребезги, но он всё равно решил сказать эти слова, потому не знал, как ещё может до него достучаться, чтобы он его услышал.

В этот момент Юрию стало горько.

— Вы даже в лучшем своём состоянии не могли бы справиться с ним, а сейчас, когда Вы получили такие травмы рук, ног и глаз… как Вы можете бросить ему вызов? Но если Вы всё же хотите уйти, хотя бы подождите, пока Ваши глаза не заживут, хотя бы…

Тихий, спокойный ответ, вырвавшийся как слабый вздох, замер посреди предложения. Рука, которая тёрла лоб, перестала двигаться, когда он вздохнул.

— ...уходите после того, как Ваши глаза заживут. Я не стану препятствовать Вам, но только после того, как Вам станет лучше…

Юрий смог произнести лишь эти слова, прежде чем замолчать. Именно в этот момент он осознал то, что до сих пор не понимал.

Точно.

Линг Шинру не знает, насколько тяжело ранен. Он всё ещё не знает, насколько серьёзно пострадал. Он просто считает, что это простая временная травма.

Юрий невольно опустил глаза, потому что не мог встретить взгляд Линг Шинру.

Он считал себя способным скрывать свои истинные чувства за равнодушным лицом, но сейчас это было очень трудно. Он понял, что наличие странных эмоций делает это сложным.

Он ненадолго опустил свой взгляд на ботинки, пока не почувствовал, что ему удалось немного успокоиться, затем поднял голову.

Линг Шинру смотрел на него. Не отрывая взгляда, он смотрел на его лицо так долго и пристально, как будто пытался найти ответы.

— .....?

И тут, медленно открывая рот, Линг Шинру сказал:

— Мои глаза…

Юрий молча прикусил дрожащие губы. Линг Шинру, возможно, заметил это, потому что его взгляд, казалось, скользил по его губам.

Его тихий и медленный голос прозвучал шёпотом:

— Они не восстановятся?

Смешение уверенности с сомнением… Линг Шинру тихо убеждал Юрия ответить.

Наблюдая, как с его лица исчезает гнев и обида, и оно становится лицом без всякого выражения, Юрий замер не в силах что-либо ответить.

Было бы неразумно лгать, когда это невозможно скрыть. Юрий видел, как многие люди теряли конечности или получали другие необратимые травмы, и это не только причиняло им физическое страдание, но и оставляло в их душах разрушение. Он видел, как отчаяние и ярость вспыхивали, когда эти люди понимали истинное значение произошедшего в их жизни.

И теперь перед ним было лицо Линг Шинру, потерявшее свои чувства и выражение, ставшего лишь тенью прежнего себя.

— ...нет, это ложь.

Юрий, который предпочёл промолчать, чем лгать, но не мог найти подходящих слов, лишь мысленно прошептал:

«Нет, это не ложь. Но доктор не сказал, что один глаз совершенно непригоден для использования. А значит, он не знает этого наверняка. Может быть, всё ещё есть надежда…»

Линг Шинру молча смотрел на Юрия. Его глаз становился всё чернее.

Наконец.

<<Бах!!!>>

Ужасно громкий звук пронзил уши Юрия.

Сила вибрации была настолько мощной, что он не только услышал, но и почувствовал её.

Удар кулака по двери, которую Юрий использовал в качестве щита, был настолько сильным, что если бы Юрий не уклонился, он бы разбил ему лицо до крови.

— Ты смотришь на меня так, будто собираешься плакать?

Линг Шинру, наклонив голову в сторону, приблизил к Юрию своё лицо.

Его шепчущий голос был настолько мягким, что казался даже обманчиво дружелюбным.

Но его лицо было настолько холодным, что вызывало мурашки.

— Правда? Значит я никогда больше не смогу видеть, верно? С этого момента мне придётся жить с одним глазом всю оставшуюся жизнь? И каждый раз, когда я буду смотреть в зеркало, я буду понимать, что один мой глаз не видит и буду знать кто сделал этот глаз таким?.. Ага.

Он погладил повязку, закрывающую один глаз, и улыбнулся другим глазом, но улыбка исчезла в следующий момент. Кулак, всё ещё давивший на железную дверь, внезапно схватил Юрия за шею. Захват был настолько сильным, что ему казалось, он может сломать её в любой момент.

Он действительно собирается его убить.

Это была не злость на Юрия. Скорее, это было выражение его ярости и беспокойства, которые искали выход в этой ситуации.

В этот момент Юрий почувствовал, что действительно стоит на грани смерти. Он осознал это всем своим существом. Это чувство, когда твоё тело ощущает каждый удар, словно иглы прокалывают его. Неосознанно Юрий схватил руку Линг Шинру и попытался освободиться от его захвата, но вскоре сдался.

Это был не столько акт отчаяния или признания, что смерть неизбежна, сколько бессильное чувство, вопрошающее, что ему теперь делать?

Любимый человек, гордость, самолюбие и безупречная внешность – всё это ускользало из рук этого молодого раненого зверя, не знающего теперь, что делать.

Юрий попытался оторвать его руку, сдавливающую его горло, но уже почти теряя сознание, замер и пристально посмотрел на него.

Их взгляды встретились.

Глаза Линг Шинру, которые смотрели на Юрия, но на самом деле смотрели на что-то ещё, чего здесь не было … на объект ужасной ненависти, в этот момент внезапно вернулись к Юрию.

И тогда лицо Линг Шинру исказилось от гнева, который явно не был безрассудным. Он словно осознал, что вместо далёкого врага, прямо сейчас перед ним находится один из источников его ярости.

Юрию показалось, что рука, которая сжимала его горло, немного ослабла. И в следующий момент эта рука нанесла Юрию удар. Юрий рухнул на колени перед ним, а его голова беспомощно прислонилась к двери.

Линг Шинру посмотрел на него и хмыкнул.

С лицом, полным ярости и безумным взглядом, он медленно выговорил каждое слово:

— Ты смеешь меня жалеть?

<<Удар>>

Нога, которая ударила его, попала в поясницу.

— Ха, теперь я стану навсегда слепым из-за этого ненавистного ублюдка, а этот мелкий ублюдок будет испытывать ко мне сочувствие? Ко мне? К Линг Шинру?

Он смеялся, глядя на потолок, словно не веря в происходящее. Посмеявшись ещё какое-то время, он пробормотал:

— Это действительно смешно.

Юрий медленно сел и прислонился спиной к двери. Его лицо и тело болели. Но сильнее всего болела его душа. Он молча смотрел на Линг Шинру, который всё ещё смотрел на потолок, не обращая внимания на Юрия. Как будто он вообще больше не видел его. После короткой паузы Линг Шинру грубо проговорил:

— Не смотри на меня.

Юрий слегка опустил голову и посмотрел на плотно сжатый кулак Линг Шинру.

Ему показалось, что он вот вот начнёт плакать. Но даже после нескольких минут не было видно ни единого признака слёз. Может быть, он просто удерживал свой разум, который казался таким хрупким, будто вот-вот разлетится в дребезги.

— Я чувствую себя очень грязным, – наконец проговорил он слабым голосом.

Он швырнул Юрию куртку, которую сжимал в руке.

Когда Юрий поймал её, Линг Шинру уже волочился к кровати. Юрий, молча наблюдавший, как он залезает в кровать и укутывает себя одеялом, поворачиваясь к нему спиной, осторожно положил его одежду в шкаф и тихо сел на стул у двери.

* * * * *

— Она испугалась? Тебя? – Аннет разразилась оглушительным смехом, словно услышала самую смешную шутку в мире.

Если бы её стул не был приставлен к стене, он бы, вероятно, перевернулся.

— Что случилось? Я срочно хочу рассказать об этом Дереку. Он, безусловно, тоже рассмеётся, возможно, даже до слёз... – Аннет продолжала свой поток мыслей, но Юрий прервал её.

— Пожалуйста, перестань, – тоскливо проговорил Юрий.

Он чувствовал, что напрасно с ней поделился. Если Дерек узнает об этом, он, без сомнения, бросит все дела и тут же прибежит к Юрию, чтобы обнять его и посмеяться, указывая на него пальцем. А ещё он непременно заладит своё «Не производи равнодушного впечатления и просто улыбайся».

— Так что же всё-таки произошло? Она так и сказала, что ты её напугал? Именно это?

— Нет, нет, Аннет, – вздохнул Юрий.

Он не мог объяснить Аннет причину, почему вернулся всего через час после свидания вслепую, организованного Джеймсом.

Коллега, на пять лет старше Юрия, Аннет, была забавной и остроумной девушкой, которая очень любила подшучивать над ним. Однако она также была заботливой и доброй, и была готова в любой момент поддержать Юрия, если ему было плохо.

— О, Юрий, Mon sucre, не грусти. Единственная ошибка, которую ты допустил, заключалась в том, что ты недостаточно усердно двигал мышцами лица. Ха-ха… да-да, ты просто мало ей улыбался, – сказала Аннет, наклоняясь вперёд, чтобы нежно обнять Юрия и поцеловать его в лоб.

Она всегда была открыта и выразительна в своих эмоциях, как настоящая француженка, и часто называла Юрия «мой сладкий». А ещё, будучи очень наблюдательной, она иногда даже угадывала мысли Юрия.

Однажды она предложила, естественно лишь для того, чтобы снова подшутить над Юрием: «Если тебе не нравится «Mon sucre» (мой сладкий), то что скажешь насчёт «Mon bébé» (мой малыш)?»

Аннет поцеловала Юрия в губы и наклонила голову, нежно поглаживая его по щекам.

— Ты, мой сладкий, слишком загадочный. Словно принц из цветущего сада, но если ты не улыбаешься, то выглядишь пугающе. Ты понимаешь это?

Юрий приподнял брови с небольшим удивлением. Аннет была такой с самого начала.

Когда они впервые познакомились как коллеги и обменялись приветствиями, она на мгновение посмотрела на него и спросила:

— У Вас дома что-то случилось?

Когда он отрицательно покачал головой, то получил в ответ:

— Вы так редко улыбаетесь. Поэтому я подумала, что у Вас что-то случилось…

— Я не улыбаюсь, чтобы не казаться поверхностным, – ответил он серьёзно.

После этого Аннет на секунду замолчала, а затем воскликнула, аплодируя:

— Почему? Улыбаясь, Вы думаете, что будете выглядеть глупо? Как любопытно!

Она стала щекотать его бок, заставляя улыбнуться, но Юрий оставался серьёзным.

Хотя с тех пор, как они начали работать вместе, прошло уже некоторое время, и отношения у них стали довольно дружескими, иногда Юрию всё же не хотелось улыбаться перед ней или перед кем-либо другим на работе. С самого начала его карьеры в T&R, он всегда выглядел моложе своего возраста, что со временем, кажется, становилось только хуже. В конечном итоге, это часто приводило к тому, что его не воспринимали всерьёз, особенно при встречах с новыми партнёрами.

2,5 года назад был случай, когда одни деловые партнёры серьёзно протестовали: «Мы не станем вести бизнес с несовершеннолетними».

(Кайл до сих пор время от времени любил рассказывать об этом инциденте.)

К счастью, у Юрия были очень выдающиеся способности и очень хорошие навыки, которые помогали ему в работе. Но если бы не это... вероятно, ему было бы трудно найти работу.

Долго размышляя об этом, Юрий, наконец, выбрал день, чтобы перед зеркалом потренироваться над различными выражениями лица. В конце концов, он решил, что ему больше всего подходит невыразительное лицо, чем грубое или пугающее. И так… он не казался слишком молодым. Ему было легко оставаться спокойным и невозмутимым, так как он уже был таким с рождения.

Позднее, когда Аннет услышала о его стараниях, она посмеялась, сказав:

— Теперь они смотрят на тебя свысока не из-за твоего молодого лица, а из-за твоего опыта.

Она как будто даже не принимала его попытки серьёзно.

— Улыбнись, Юрий, я так люблю твою улыбку, – она говорила так, словно вспоминала что-то хорошее.

И хотя она была излишне игрива, Юрий всё равно любил её. Он предпочитал её улыбающееся лицо её хмурому. Ведь если тебе нравится человек, то его улыбка для тебя всегда будет приятна.

— Но вот я правда так и не поняла, почему она испугалась?

Аннет пристально вглядывалась в его лицо, а потом вдруг прошептала, видя его недоумевающий взгляд.

— Помнишь случай… когда глава сицилийской мафии предложил тебе присоединиться к его команде после завершения проекта, а ты ответил, что рассмотришь его предложение, если он не будет поручать тебе ничего, что противоречит твоим моральным принципам… возможно, он тогда разглядел в тебе что-то пугающее… но, мне кажется, таких ситуаций вряд ли будет много.

Шутя и стреляя в него словами, как из пулемета, она смотрела на Юрия. Он лишь скромно кивнул в ответ.

В тот момент, когда он попытался уйти, она схватила его за воротник.

— Есть поговорка: если хочешь умереть, умри в одиночестве, – сказала она.

Поначалу он думал, что всё, что она говорит ему о любви, называя его «мой сладкий», было лишь ложью и насмешками. Поэтому Юрий в отношениях с ней сохранял равнодушный вид. Но потом он часто слышал от Аннет, что она знает, какой он на самом деле. И когда он выходил из своего образа, она непременно замечала это и сразу же стреляла в него словами. Она подшучивала над ним, но это не были злые насмешки. Она просто была такой, и поэтому она ему нравилась.

И сейчас, когда у неё появился шанс повеселиться, она, конечно же, вспомнила о том случае с мафиози...

— Нет, я не думаю, что она испугалась моего лица, скорее, у меня просто… довольно бедная мимика…

Аннет, размышляя о словах «бедная мимика», кивнула, будто бы что-то осознав. Но что именно она осознала?

Она улыбнулась ему во весь рот и сказала:

— Нет, не так! Думаю, дело в том, что ты слишком серьёзен, когда мы с тобой не вместе.

— Это так? – спросил он.

— Ну вот смотри, сейчас ты выглядишь так, будто собираешься прыгнуть с 70-го этажа. Почему ты такой угрюмый? Тебе так понравилась та девушка?

Юрий посмотрел на потолок, словно в поиске ответа.

— Меня немного беспокоит, что я причиняю дискомфорт другим. Вот и всё. Но со мной всё в порядке, Аннет, – Юрий покачал головой, когда Аннет ласково погладила его по волосам, словно утешая.

А потом Аннет, смеясь, притянула Юрия к себе.

Она оставила лёгкий поцелуй на его щеке, а затем заговорила с внезапной игривой улыбкой:

— Прости, я просто пошутила. Ты не способен никому доставить дискомфорт. Но если ты начнёшь встречаться с кем-то, то я, вероятно, начну немного ревновать.

Юрий замолчал. Почему-то её слова показались ему какими-то значимыми. Он тихо посмотрела на неё. Вдруг Аннет широко улыбнулась.

— Я думаю, всё из-за того, что ты застенчивый… Вот видишь, это сразу видно по твоему лицу.

Аннет рассмеялась, и Юрий, который смотрел на неё своим спокойным взглядом, неожиданно тоже начал смеяться. И тогда она засмеялась ещё громче:

— О, мой сладкий. Мне очень нравится твоё улыбающееся лицо. Оно самое прекрасное в мире.

Юрий выглядел немного смущённым, но, услышав её счастливый смех, тут же покачал головой и снова засмеялся.

* * *

Встречаясь с ней, он понял, что хорошее сочетание характеров в дружбе и в любви — это две совершенно разные вещи. Это было одним из уроков, которые он постиг, общаясь с ней.

Серьёзные отношения Юрия и Аннет продлились недолго, но они не остались в плохих отношениях. В конце концов, они ещё долго оставались партнёрами по работе и сохраняли дружеские отношения даже после расставания.

Если подумать, он не связывался с ней почти год.

С тех пор, как он покинул агентство, они встречались очень редко, а иногда даже на несколько лет теряли связь. Но каждый раз, когда они встречались, им удавалось насладиться искренней улыбкой и чувством умиротворения. Это были те моменты, когда они понимали, что жизнь проходит хорошо.

* * *

Юрий несколько раз моргнул и потёр тяжёлые веки. Хотя он лишь ненадолго закрыл глаза, ему приснился сон.

Когда он посмотрел на часы, то увидел, что прошло всего около 20 минут с тех пор, как он последний раз смотрел на них. Должно быть, он на мгновение потерял сознание из-за инстинкта самосохранения и чтобы немного забыть о боли.

Повернув голову он увидел, что Линг Шинру всё ещё лежал, повернувшись к нему спиной. Ему тоже нужно было забыться спасительным сном.

Юрий встал со стула. Одеяло на кровати Линг Шинру частично соскользнуло. Если бы он перевернулся, оно бы упало на пол. Юрий тихо подошёл и поднял одеяло, чтобы снова укрыть им его тело.

Когда он разогнулся, то увидел слабый свет, пробивающийся через окно. Ночь медленно отступала.

Он не знал, сколько раз за ночь он укрывал его одеялом. Но это было, по крайней мере, больше шести раз.

Линг Шинру тоже не спал всю ночь. Его измученные тело и разум не позволяли ему погрузиться в глубокий сон. Иногда, когда казалось, что он наконец уснул, слышались его едва уловимые стоны, а иногда это было лишь дрожащее дыхание, словно чувства разрывали его изнутри.

Оба знали, что ночью они почти не спали, но ни один из них не произнёс ни слова.

Юрий потирал больную поясницу и смотрел на тусклое небо. Облака, словно собранные из красной пряжи, были похожи на волосы Аннет. Кстати, он видел сон о ней.

— .....

Юрий не мог вспомнить, когда он в последний раз смеялся. Возможно, он даже не замечал, когда это происходило, просто потому, что это не отмечалось его сознанием. Возможно, иногда он смеялся, но в последнее время было так много трудностей, что не было ни малейшего повода для радости.

— Это не имеет значения, – прошептал Юрий, глядя на Линг Шинру.

У этого молодого человека была действительно красивая улыбка, и с этого момента он не сможет больше её увидеть.

О чём он думал всю ночь, пребывая на границе сознания и подсознания, между ужасной физической болью и оглушительной яростью, которая душила его разум?

Если вдуматься, то он действительно крепкий человек, что не соответствует его внешности.

Юрий боялся предположить, насколько он страдает, потому что, испытывая мучительную физическую боль, он так же невыносимо страдал и от мук душевных.

Когда-то давно, когда он получил два выстрела в живот, это было мучительно больно. Все нервы тела будто слились в этом месте, он словно горел в огне, и даже дышать было трудно.

А что Линг Шинру?

Несмотря на то, что боль, должно быть, была невыносимой, он не принял ни одно обезболивающее и ни разу не пожаловался на боль. Вместо этого он молчаливо мучился от душевных ран.

Что-то важное для него было разрушено – гордость, самолюбие или что-то ещё?

Юрий подвинул стул и сел рядом с кроватью, прямо за его спиной, тихо наблюдая.

Прошло немного времени, не так много.

— Не смотри на меня. Твой взгляд меня раздражает, – пробормотал он тусклым голосом через плечо.

Услышав его измождённый, но чёткий голос, Юрий почувствовал облегчение. Лучше такой голос, чем слабый и унылый.

— Вы ничего не ели со вчерашнего дня. Вы голодны? – спокойно спросил Юрий.

— …..

— Вам что-нибудь нужно?

Его плечи, казалось, слегка сжались. Внезапно возникла мрачная атмосфера.

Через некоторое время Линг Шинру сел в кровати и повернулся лицом к Юрию. Он выглядел заметно измождённым, но его взгляд был более настороженным, чем вчера.

— Мне нужен пистолет, – ответил Линг Шинру.

Юрий замолчал. Он чувствовал вес оружия, которое находилось у него в кармане, и рассматривал возможности.

— Зачем? – спросил он.

— Либо выстрели мне в голову, либо выстрели себе в голову, но от кого-то из нас нужно избавиться, – сказал Линг Шинру.

— …..

Юрий задумался, встречая напряжённый взгляд Линг Шинру. Потом он тихо вздохнул и достал телефон из кармана, позвонив человеку, ответственному за охрану перед дверью палаты.

— ...да. Это Гейбл. Пожалуйста, усильте бдительность и подготовьте доверенных людей для охраны больничной палаты... нет, пока ничего не произошло. Но ситуация может измениться... да, прошу вас.

Закончив разговор и глядя на Линг Шинру, который смотрел на него подозрительным взглядом, он медленно достал из кармана пиджака пистолет.

* * * * *

Не обращая внимания на поднятые брови Линг Шинру, Юрий молча высыпал все патроны из пистолета на ладонь, оставив лишь один, после чего встал и направился в ванную комнату.

Вернувшись, он подошёл к Линг Шинру и протянул ему пистолет.

Он с недоумением нахмурил лоб и встретился взглядом с Юрием.

— Пистолет без патронов, ты издеваешься?

— Один оставил. Запомните, Ваша голова в безопасности.

Юрий схватил Линг Шинру за руку, вложив в неё пистолет и направил его на себя. Если ему нужно избавиться от одного из них, пусть сделает это таким образом.

Юрий вздохнул, встречая взгляд Линг Шинру, глаза которого удивлённо расширились. Юрий некоторое время молчал, а потом указал на свою голову и сказал:

— Всё, что Вы вчера чувствовали, весь этот гнев и стыд, всё хранится в этой голове. Её достаточно просто уничтожить.

— …..

Губы Линг Шинру дрогнули.

Он помнит вчерашний день, когда его самолюбие и гордость были растоптаны. Если он избавится от Гейбла, можно будет притвориться, словно этого никогда не было?

Нет, даже если он избавится от него, воспоминания из его собственной головы никуда не денутся. Они оба это знали.

Наблюдая, как Линг Шинру закусывает дрожащие губы, Юрий произнёс:

— Раны на губах ещё не зажили, и могут снова открыться. Не делайте этого.

Шинру посмотрел на Юрия так, будто собирался убить его немедленно. Сквозь сжатые зубы просочился его гневный голос:

— Ты хочешь посмеяться перед смертью? Или думаешь, что если будешь раздражать меня, я в тебя не выстрелю?

— Нет, это не так, – покачал головой Юрий.

Издевательство и насмешки никогда не были его стилем. Вероятно, Линг Шинру знал об этом. И всё же…

Взгляд Линг Шинру на Юрия был насмешливым, когда он медленно произнёс:

— Это так.

В следующую секунду его палец нажал на курок. Раздался лёгкий, приглушённый выстрел.

Юрий опустил взгляд и посмотрел на свою грудь, которую окрасил яркий красный цвет.

Потом он медленно поднял голову и встретился взглядом с Линг Шинру, который с удивлением смотрел на него.

— …не в голову.

— Что за..?

— Место было выбрано неверно… так непонятно, умру я или нет. Если бы я был ранен далеко от больницы, то кто знает, но если это произошло в больнице, то есть большая вероятность выжить.

— Что за... это?!

Линг Шинру закричал, бросив пистолет в Юрия. Пистолет, отскочивший от него, упал на пол.

— Краска?! Ты шутишь?! Это вообще...!!

— Выпустили пар?

Юрий провёл рукой по груди и пару раз кашлянул. Даже если это была всего лишь краска, удар был неприятным и болезненным. Но он мог его понять.

Он не хотел умирать таким образом, но и не собирался смеяться над Линг Шинру. На самом деле, он просто хотел, чтобы его сердце немного успокоилось, пусть и таким образом.

Но ему было немного грустно из-за того, что он выстрелил в него, хотя считал, что пистолет заряжен боевым патроном. И всё же, он почему-то выстрелил в то место, которое не убило бы его мгновенно…

Юрий успокоился, встал и поднял пистолет.

— Проклятье! Ты раздражаешь меня даже больше, чем Риглоу!!

Линг Шинру взбесился, как лев, ужаленный пчелой, и начал бросать в Юрия всем, что попадалось ему под руку, включая подушки и чашки. Увернувшись и перехватив всё это, Юрий отошёл от него на пару шагов и сел на стул, соблюдая дистанцию.

В конце концов, когда Линг Шинру больше нечего было в него бросить, и он просто хрипел и грозно смотрел, Юрий, который до этого момента молча смотрел на него, открыл рот:

— Даже если Вы меня застрелите, то всё равно не сможете сразу же отправиться в Серенгети. Снаружи стоит охрана, которая будет защищать Вас. Они намного опытнее в таких делах, чем я, и всех убить будет нелегко.

— Это не охрана, это слежка! Кто послал их сюда?

— Это охрана. Это люди, отобранные Риглоу, так что можете им доверять.

— Ха! Риглоу! На что они надеются?! Хотят извиниться вместо него? Я уже слепой, мне это не поможет! – закричал в ярости Линг Шинру.

Его голос звучал слабо и немного дрожал. Не поддающийся контролю гнев внезапно вспыхнул, когда усталость после бессонной ночи и напряжения наконец-то дали о себе знать. В его оставшемся глазу сверкнула тёмная ярость.

— Я больше никогда не смогу увидеть этот мир обоими глазами! И при этом я не смог нанести этому ублюдку даже одного достойного удара! Ему, наверное, было смешно видеть, что я не способен даже на это! Сколько же раз он смеялся надо мной!

Юрий знал, насколько ужасно может звучать человеческий голос, когда в нём звучит такая ненависть. Но такого звука, пропитанного столь густой враждой, он ещё никогда прежде не слышал.

— Я так сильно ненавижу этого парня, что меня тошнит от одной лишь мысли о нём! Я не могу вынести, что мы оба живём под одним небом!

Линг Шинру с размаху ударил по ножке кровати. Металлический каркас затрещал и накренился. Он продолжал бить по нему со всей силы несколько раз подряд.

Внезапно его бледное лицо исказилось.

Линг Шинру быстро закрыл рот.

— Мммм… – сдавленный голос просочился сквозь руку, закрывающую его рот.

Он закашлялся, и его вырвало.

— ………….

На самом деле рвать было нечем, потому что он ничего не ел со вчерашнего дня. Но Линг Шинру сжался от боли и его тело продолжало судорожно сжиматься, даже когда в желудке совсем ничего не осталось.

Юрий встал со стула. Он намочил чистое полотенце и вернулся со стаканом воды, а потом молча вытер грязные руки Линг Шинру. После того, как он вытер его руки, которые всё ещё судорожно сжимали живот, и вытер лицо, он передал ему стакан с водой. После этого Юрий протёр пол.

Он ничего не говорил и не проявлял никаких эмоций. Внезапно ему стало интересно, какая мимика сейчас отразилась на его лице. Он надеялся, что это не жалость.

Ему совершенно не хотелось, чтобы Линг Шинру погрузился ещё глубже в своё отчаяние.

Юрий вымыл пол, постирал полотенца и развесил их в ванной, а после взял новое полотенце и вернулся в палату, но сделав несколько шагов, он остановился.

Линг Шинру плакал.

Тихо, беззвучно.

Солнечный свет начал наполнять комнату, в которой он сидел неподвижно, словно кукла.

Лицо, покрытое слезами, оставалось неподвижным, но сцепленные руки, с выдающимися от напряжения белыми суставами слегка дрожали.

Это было самое душераздирающее зрелище, которое Юрий когда-либо видел.

Гордость, которая изначально была благородной и прочной, теперь была уничтожена и валялась на грязном полу. Он никак не мог примириться сам с собой и ещё больнее ему было от того, что всё это увидел ещё кто-то. Он был раздавлен, разбит, уничтожен. Сейчас он даже не мог прогнать его, сказав: Не подходи, не смотри, уходи…

Юрий медленно стал касаться его щеки мокрым полотенцем:

— Я дам Вам настоящий патрон позже. Так что…

…не нужно стесняться выглядеть плачевно или жалко. Не нужно надевать на себя маску, просто дайте всем этим эмоциям и боли выйти наружу. И не воспринимайте меня как человека, который хочет усугубить Ваши страдания.

Он проглотил все эти слова, потому что ему казалось, что они только усилят его боль.

Но, кажется, Линг Шинру понял невысказанное. Его дрожащие губы немного разжались.

— Ха. Вы умеете читать мысли?

Линг Шинру яростно посмотрел на Юрия. Он выглядел так, будто собирался что-то сказать, но, похоже, передумал и снова сомкнул губы.

— …..

— …..

Наступила тишина.

Юрий, вытиравший щёку Линг Шинру, увидел, что у него снова наворачиваются слёзы. Уже убирая полотенце, он вдруг посмотрел на его подбородок. На его худом лице едва заметно росла борода.

Хотя сам Юрий брился каждый день, он некоторое время просто озадаченно смотрел на это. Почему-то ему казалось это даже немного милым. Однако, если она будет расти ещё день-два, то будет выглядеть довольно неопрятно.

— Я же говорил тебе не смотреть. Мне становится плохо от твоего взгляда.

Он думал, что смотрел на него лишь мгновение, но, похоже, его взгляд задержался на нём слишком надолго, и в итоге он получил несколько резких слов.

Юрий немного опустил взгляд:

— Могу ли я сбрить бороду?

Линг Шинру посмотрел на Юрия. Сначала он нахмурился, думая, что, должно быть, ослышался или не понял, но выражение решимости мелькнуло на молчаливом лице Юрия, тем самым подтверждая, что он расслышал правильно.

— Я приготовлю немного тёплой воды.

Юрий оставил эти слова и направился в ванную комнату. Он чувствовал, как круглые глаза недоверчиво смотрят ему в спину, но решил не обращать на это внимания и пошёл за полотенцами, водой, пеной для бритья, бритвой и т. д.

Благодаря тому, что это была VIP-палата в известной больнице, она была полностью оборудована всем необходимым, включая пену для бритья и одноразовую бритву.

Юрий вернулся обратно в палату и встал рядом с Линг Шинру, который всё ещё сидел неподвижно, как кукла.

Когда к его лицу приложили полотенце, смоченное тёплой водой, рот Линг Шинру, казалось, вздрогнул, но он ничего не сказал. Юрий нанёс пену для бритья на подбородок и аккуратно начал двигать лезвием бритвы.

Скользя по пене, бритва обнажала белую и мягкую кожу.

Проведя по ней рукой, чтобы убедиться в гладкости бритья, Юрий почувствовал её мягкость.

Он двигал лезвием медленно, но уверенно.

Теперь он заметил, что на мочках его ушей всё ещё сохранялся пушок.

Юрий прекрасно осознавал, что его внешность и внутренний мир совершенно отличаются… он всё же этот парень был ещё так молод… и ему было очень жаль, что с ним произошло такое.

Сердце Юрия снова заболело, поэтому его рука, ласкающая его щёку, становилась более осторожной.

— Извращенец, – внезапно пробормотал Линг Шинру.

Когда его челюсть внезапно шевельнулась, Юрий чуть было не поранил его бритвой. Он быстро убрал лезвие в сторону и проверил, не порезался ли он. К счастью, похоже, что нет.

Юрий, у которого не было времени прислушиваться к его словам, пока он рассматривал его подбородок, выдохнул с облегчением. Но когда посмотрел на Линг Шинру, то огромный чёрный зрачок встретился с его взглядом.

— Тебе нравится прикасаться к людям, когда они спят?

Услышав насмешку в его словах, Юрий моргнул, потому что вспомнил, что действительно сделал это вчера.

Юрий почесал затылок.

Он не думал о таких вещах настолько серьёзно, чтобы считать это извращением, и, хотя он не чувствовал себя виноватым за то, что сделал вчера, всё же он не мог возражать против слов жертвы, считавшей его таковым.

— Раньше ты зачарованно смотрел на меня всякий раз, когда у тебя была такая возможность, но теперь, когда я слишком устал, чтобы даже злиться, ты просто прикасаешься ко мне, как хочешь. Тебе это так нравится? – произнёс Линг Шинру криво усмехаясь.

Юрий задумчиво помолчал некоторое время, а затем пробормотал:

— Сейчас, немного подумав об этом, да, всё верно. Не могу сказать, что мне это не нравится.

Одновременно с этими словами, лезвием бритвы аккуратно была удалена последняя пена с лица Линг Шинру.

Отложив бритву в сторону, он взял полотенце.

— В любом случае, Вы же хотите убить меня… неужели Вы не можете оставить мне немного хороших воспоминаний перед этим? Подарите мне хотя бы эту маленькую милость.

Юрий окутал лицо Линг Шинру холодным полотенцем. Взгляд Линг Шинру, который всё это время был устремлён на Юрия, немного опустился, и вскоре он закрыл глаза. Было видно, что холодное полотенце успокаивает не только его лицо, но и его душу.

Его ресницы, неимоверно длинные, угольно-чёрные, как и его мягкие блестящие волосы, а ещё у него также очень красивая форма бровей…

Юрий с некоторым сожалением убрал полотенце.

— Вот и всё.

Линг Шинру широко раскрыл глаза, наблюдая, как Юрий собирает вещи.

Глядя на Юрия, который сосредоточился на полотенцах и воде, он произнёс:

— Тогда...

— …..

— Дай мне патрон, о котором ты говорил ранее. Дай мне его.

— …..

Юрий, собиравшийся пойти в ванную, остановился и посмотрел на него сверху вниз. Линг Шинру смотрел на него своим чёрным блестящим глазом и, казалось, был готов прямо сейчас отстрелить ему голову.

— Через неделю, – равнодушно ответил Юрий.

Он думал, что, когда придёт это время, он попросит кого-то передать ему патрон, а сам поспешит в аэропорт.

— До тех пор я не могу покинуть Вас, потому что об этом меня попросил Линг Тань Юань, – добавил он, отвернувшись и игнорируя злобный взгляд Линг Шинру, который мерцал яростью.

Хотя было ощущение неловкости, которое теперь перешло в угрожающую атмосферу, всё же это было лучше, чем сидеть, утопая в унынии.

— Ты... подонок, лжец, обманщик, извращенец!

Позади него послышался громкий крик и в то же время последовал удар ногой по заднице Юрия, когда он уходил.

Он не упал, но его оттолкнуло на несколько шагов вперёд. Вода в конечном итоге разлилась по полу и его брюки оказались полностью мокрыми ниже колен.

Если подумать, у него не было с собой одежды, чтобы можно было бы переодеться. Так что ему теперь делать?

Юрий неловко опустил взгляд и вздохнул.

* * * * *

Первым появился Джеймс. Он вошёл, держа в одной руке изысканный яркий букет, а в другой — редкое винтажное вино, которое не достать ни за какие деньги. Его улыбка, тёплая и искренняя, не оставляла и тени формальности.

— Мы ведь впервые встречаемся лично, не так ли? Я – Джеймс Миллер из T&R. Вам нравится этот номер?

Поставив вино на стол, Джеймс передал букет Юрию, стоявшему за спиной Линг Шинру. Взяв букет тот всерьёз задумался, что с ним делать, учитывая, что все вазы в комнате уже были заняты цветами.

— Да, мне очень нравится. Даже неловко за такое роскошное размещение, — сказал Линг Шинру, вставая с места и протягивая руку с улыбкой, которая идеально соответствовала улыбке Джеймса.

Безупречный вид двух мужчин, смотрящих друг на друга и пожимающих друг другу руки с прекрасными улыбками, был настолько ослепителен, что Юрий на мгновение замер, глядя на них.

В следующий момент Юрий пробормотал:

— Пока я не нашёл вазу для цветов, лучше всего оставить их в ванне, – после чего направился с букетом туда.

Переезд Линг Шинру из больницы в отель произошёл в полдень.

Юрий предлагал ему остаться в больнице ещё на какое-то время, учитывая, что его состояние ещё не полностью восстановилось, но Линг Шинру с упорством отказался. Несмотря на то, что палата в больнице была лучше многих обычных комнат в гостиницах, «Больница – это всегда неприятно», – сказал Линг Шинру, добавив, что даже самый худший номер в гостинице не сравнится с обычной больницей. Юрий лишь кивнул головой, соглашаясь с этим.

В качестве представителя виновной стороны Юрий сразу же после этого позвонил Кайлу… точнее, его секретарю Джеймсу… и тот немедленно забронировал люксовый номер в сьют-отеле, находящемся ближе всего к больнице. И не остановился на этом – Джеймс прибыл через пару часов после их заселения.

— Я много слышал о Вас. Вас считают незаменимым сотрудником в T&R, – безупречно улыбаясь, сказал Линг Шинру, предлагая Джеймсу присесть.

Глядя на совершенный внешний вид Линг Шинру, который с величайшей галантностью предлагал место Джеймсу, Юрий, выходя из ванной, где он оставил букет, удивлённо расширил глаза. Он впервые видел такое выражение его лица.

«Вот оно, то выражение лица, которое младший сын семьи Линг показывает в обществе», – подумал он.

У Линг Шинру никогда не было такого лица, когда он встречался с Чон Тхэ Ином, или Риглоу… или когда разговаривал с ним, поэтому такое выражение было чем-то новым для Юрия.

Это было «красивое» выражение лица. По общему мнению он был прекрасным молодым хозяином, выросшим в хорошей семье, любимым всеми и хорошо воспитанным идеальным молодым человеком без тени недостатков.

Должно быть, он заметил взгляд Юрия.

Линг Шинру, который с улыбкой обращался к Джеймсу, внезапно повернулся к Юрию и поймал его взгляд. И в этот момент Юрий заметил, как этот взгляд мгновенно стал более холодным.

«Не смотри. Твой взгляд раздражает», – словно бы говорил он.

Юрий слышал этот упрёк сотни раз (и всё равно смотрел, поэтому исход был предсказуем).

Он сделал вид, что не заметил его, и перевёл взгляд на приветствующего его Джеймса.

Джеймс, в своём стильном костюме, словно в доспехах, излучал особую угрожающую атмосферу. Выражение его лица было безупречным, но в  глазах горело пламя.

«Судя по уровню гнева… вероятно, Кайл снова что-то устроил», – подумал Юрий.

Как и ожидалось.

— Однако, это немного неожиданно. Я думал, что Кайл Риглоу придёт лично, но оказывается, его помощник… Нет, пожалуйста, не поймите меня неправильно. Я ничего не имею против мистера Миллера. Как я понимаю, это означает, что он не явился лично из-за недовольства виновником, членом семьи которого является, и поэтому решил направить Вас? – с усмешкой сказал Линг Шинру, и улыбка Джеймса стала более напряжённой.

— По правде говоря, Кайл собирался навестить Вас лично, но прошлой ночью внезапно обострилось его хроническое заболевание. Поэтому сначала я попытался выполнить его обязанности в меру своих сил, но если этого будет недостаточно, то он обязательно встретится с Вами. Прошу прощения за это.

— Очень жаль, надеюсь, ему скоро станет лучше, – с сожалением ответил Линг Шинру, а Джеймс поблагодарил его за беспокойство.

Слушая их разговор, Юрий молчал.

Значит, Кайл опять улетел в какой-то далёкий уголок, чтобы провести ночь на книжной ярмарке или аукционе б/у книг…

Джеймс поистине вёл несчастную жизнь.

Он уже обладал несколькими квалификациями высокого уровня, которые другие пытались получить на протяжении долгих лет, и был очень талантливым человеком, который был востребован во многих областях.

Он получал заработную плату, не уступающую его уровню, у него была красивая жена и много компетентных и надёжных коллег. Возможно, среди тех, кто мало его знает, найдутся многие, кто станет крайне завидовать его положению.

Однако, если взглянуть на его жизнь со стороны, то был один фактор, который мгновенно покрывал тенью всю его блестящую жизнь — его непосредственный начальник. Жестокий начальник, который никогда не принимал его заявление об отставке, даже после того, как он подавал его несколько раз, а напротив, прикладывал усилия и делал всё возможное, чтобы удержать его рядом с собой.

Бедный Джеймс, сегодня он снова был вынужден страдать из-за Кайла.

Юрий поставил между ними заваренный чёрный чай и встал позади Линг Шинру, вскоре к нему прилетела короткая фраза Линг Шинру:

— Мне кажется, я говорил, что предпочитаю, чтобы ты стоял слева.

— Прошу прощения.

Юрий кивнул и сделал пару шагов влево. Джеймс посмотрел на них с любопытством, но, поскольку он никогда не показывал лишних эмоций, то просто промолчал, не выразив никакой реакции.

Среди самых частых фраз, которые Юрий слышал от Линг Шинру, помимо фразы «не смотри на меня», следующей была фраза «не стой справа».

«Если уж не исчезнешь, то хотя бы не появляйся в правом поле зрения. Даже периферийное попадание в зону видимости раздражает».

Линг Шинру попросил Юрия стоять слева (в слепой зоне), чтобы он не мог его видеть, Юрий молча принял это требование, но иногда забывал о нём из-за привычки стоять ближе к двери.

— По пути сюда я заехал к доктору Байрону.

Джеймс заговорил, смакуя чай, и Юрий более внимательно прислушался к разговору. Но сам Линг Шинру, будучи объектом разговора, не показал никаких признаков интереса и лишь сказал: «Действительно?», продолжая пить чай.

— Вы, вероятно, уже знаете, поэтому я скажу вам честно, что перспективы не слишком хорошие. Однако, в зависимости от того, как будет прогрессировать лечение, ситуация не такая уж безнадёжная, как может показаться.

В глазах Джеймса было немного тепла. В силу своего положения Джеймс всегда был деловым и резким, но плохим человеком он не был.

Когда он нёс хорошие новости, то сам радовался. Как и Юрий, который тоже очень обрадовался тому, что есть надежда на выздоровление.

Доктор Байрон, конечно же, старался высказываться как можно более позитивно, но это не значило, что он не говорил правды. Если он сказал так, то это значит, что надежда определённо была.

— Не такая уж и безнадёжная... – медленно повторил Линг Шинру, а затем улыбнулся, — я ценю это, спасибо.

Кратко ответив, он замолчал, закончив разговор, и допил свой чай.

Это была ирония с позиции жертвы. Юрий понял это, и, кажется, Джеймс тоже почувствовал это. Он молча посмотрел на Юрия.

— Да, кстати, есть какие-нибудь новости из Серенгети, Юрий?

— А? Нет, ситуация не изменилась.

Юрий, который стоял в правильном положении позади Линг Шинру, покачал головой.

— Понятно, – не сильно разочарованно проговорил Джеймс.

В конце концов, ситуация не была настолько критичной, чтобы оказывать давление.

Юрий на мгновение взглянул на Линг Шинру, который наклонил голову и выглядел слегка взволнованным. Возможно, это из-за Чон Тхэ Ина.

— Пока нет информации, подтверждающей местонахождение господина Чон Тхэ Ина, — обратился Юрий к Джеймсу, хотя слова его предназначались скорее Линг Шинру, — но и тревожных сигналов тоже не поступало. Скорее всего, он не пострадал — просто кто-то тщательно скрывает его следы.

Линг Шинру не проявил никаких эмоций, а Джеймс лишь кивнул, сказав:

— Понятно.

Вскоре Джеймс, кажется, догадался, о чём Линг Шинру беспокоится, и легко улыбнулся.

— Слова Юрия почти всегда верны. Он – квалифицированный специалист. Пока он здесь, Вы можете полностью доверять ему.

Только тогда Линг Шинру обернулся. Он поворачивал голову до тех пор, пока образ Юрия не появился в его зрачке, а когда его взгляд встретился с Юрием, он слегка прищурился. В его взгляде была насмешка, но Юрий сделал вид, что не заметил её:

— Конечно. Должно быть, именно поэтому мой старший брат поручил ему мою личную охрану... Пожалуйста, позаботьтесь обо мне, мистер Гейбл, — с неожиданной учтивостью кивнул Линг Шинру, заставив Юрия тут же автоматически склонить голову в ответ.

— Нет, это мне следует быть признательным...

Внешне Линг Шинру казался спокойным — даже слишком, учитывая утренние события. С самого утра в его поведении не было и тени прежней резкости, а в обращении к Юрию вновь появились почтительные интонации.

Но за этой показной сдержанностью скрывалось нечто иное. Его взгляд оставался острым, как лезвие, а в голосе звенела холодная сталь. Даже его улыбка, украшавшая это прекрасное лицо, напоминала скорее прицел снайпера — одно неловкое движение, и пуля уже пробивает лоб.

Юрий сделал шаг назад, стараясь не привлекать внимания, и взглянул в панорамное окно за своей спиной. За стеклом расстилался ночной пейзаж, но его взгляд упал не на сверкающие огни города, а на тёмную гладь воды в бассейне у самого основания здания.

Если подумать, он не смог войти в воду ни вчера, ни сегодня. В конце концов, он даже не мог окунуться в ванну, и лишь быстро принимал душ. Возможно, пока он здесь, ему придётся отказаться от плавания.

Эта мысль немного его огорчила. Сегодня вечером он обязательно попробует хотя бы принять ванную.

...о, ванна. Букет.

— Прошу прощения, я на минутку.

Юрий тихо прошептал, чтобы не мешать разговору двух людей, и быстро направился в ванную.

Ванна была практически полностью заполнена водой. Ещё немного, и она бы переполнилась.

Быстро закрыв кран, Юрий аккуратно поднял цветы, чтобы не затопить их, и, вытирая руки, тихо вздохнул.

Даже в ванной поплавать не получится. Сколько это ещё будет продолжаться?

Хотя он и не был человеком, который бы нервничал из-за злобы или враждебности других, в этот раз ему было по-настоящему тяжело.

— Трудно быть ненавидимым тем, кто тебе нравится, Аннет, – тихо прошептал он, произнося имя человека, которого здесь не было.

Если бы она была здесь, то, скорее всего, нежно шепнула бы ему: «О, мой прекрасный Юрий, ты такой глупый», а потом, утешая, поцеловала бы его в лоб.

…но сразу после этого она бы наверняка издевалась над Юрием на полную катушку.

Юрий выглянул из ванной.

Двое мужчин в комнате разговаривали о чём-то с улыбками на лицах. Они словно сошли со страниц модного журнала.

Джеймс, конечно, был человеком, который мог бы с улыбкой глотать змей, в зависимости от ситуации, но Линг Шинру показался ему ещё более удивительным. Не то чтобы он был особенно удивителен, учитывая его безупречное лицо, но всё равно это впечатляло. До утра сегодняшнего дня, до того момента, когда пришёл Джеймс, до того, как они остались наедине, Юрий никогда не видел от Линг Шинру ничего, кроме насмешек и холодности, но сейчас он смотрел на него с улыбкой, словно всегда был таким добрым и милым.

Удивительно... Ему нужно попробовать себя в актёрском деле.

Внутренне восхищаясь Линг Шинру, Юрий вздрогнул в следующий же момент, когда встретился с ним взглядом.

Глаза, которые, казалось, на мгновение вспыхнули чёрным светом, вскоре смягчились.

— Мистер Гейбл, почему Вы так на меня смотрите? Когда закончите, пожалуйста, приходите сюда, – произнёс Линг Шинру, указывая на своё левое плечо.

Юрий медленно вышел из ванной, произнося: «Да» в ответ.

У него был не только хороший нюх, но и острое чутьё.

Сейчас Юрий слышал бессловесное заявление: «Я сказал, что это неприятно. Не смотри на меня оттуда, лучше встань за моей спиной, слева, и не привлекай моего внимания».

Когда он начал двигаться обратно к своему месту без слов, в номере раздался звонок.

Звонили из лобби на первом этаже.

Юрий коротко ответил:

— Да, это так. Да, да. Подождите минутку.

Мужчины замолчали и посмотрели на него, Юрий прикрыл трубку рукой и сказал, посмотрев на Линг Шинру:

— К Вам пришёл гость. Он говорит, что его зовут Линг Фао Вэнь.

Хотя он произнёс имя так же чётко, как ему сказали по телефону, Линг Шинру нахмурился, будто это имя не вызывало у него никаких ассоциаций. Однако вскоре он, похоже, понял, кто это.

— Ах. Это мой двоюродный брат, который живёт недалеко от Берлина. Похоже, он узнал о случившемся и пришёл навестить меня.

Линг Шинру, с тонкой улыбкой, посмотрел на Джеймса.

— О, ну что ж, тогда мне пора.

Джеймс встал, собираясь покинуть номер. Поскольку разговор между ними, по сути, сводился к формальным приветствиям, а обсуждение серьёзных вопросов велось между адвокатами обеих сторон, не имело смысла его затягивать. По крайней мере, Линг Шинру не показывал желания продолжать его.

Поднявшись, Джеймс подмигнул Юрию, который как раз клал трубку после фразы: «Да, проводите его».

— Раз это родственник, у них могут быть личные разговоры. Может, тебе стоит выйти? Ты же знаешь китайский, — сказал он по-немецки.

Юрий на мгновение засомневался — действительно ли Линг Шинру не понимает? Мельком взглянув на того, кто молча наблюдал за ними, он ответил на том же языке:

— Нет, мы ведь не знаем, кто это, может быть, он опасен.

В тот же момент послышался тихий смешок Линг Шинру.

«Так он и правда понимает...», — подумал Юрий.

Что-то подобное он слышал мельком от Лин Тань Юаня — тот вскользь упоминал о выдающихся лингвистических способностях младшего брата.

— Даже если и так, это всё же близкий родственник, так что, возможно, стоило бы проявить меньше подозрений в его адрес.

— Хорошо, я понял, – сказал Юрий, ответив на упрёк человека, который не смог сразу вспомнить имя близкого родственника.

— Он не тот, кто мог бы предпринять что-то опасное. Возможно, он просто использует шанс привлечь внимание отца, показав, насколько хорошо относится ко мне.

— …..

Юрий подумал, что открытое подозрение лучше, чем открытое презрение родственника, но ничего не сказал.

Линг Шинру, словно отмахиваясь от сказанных слов, изящно улыбнулся и красиво махнул рукой.

— Похоже, мистер Миллер хотел бы продолжить разговор. Могу Вас заверить, что не произойдёт ничего, о чём стоило бы беспокоиться, даже если рядом не будет сторожевого пса, оставленного здесь, чтобы следить за мной.

Юрий замер на месте.

Он взглянул на Линг Шинру, а когда их взгляды встретились, то серьёзно заговорил:

— Слежка — это не то слово. Вы вольны действовать так, как хотите. Я здесь только для того, чтобы предотвратить возможные опасности. Никто не будет заставлять Вас делать что-то против вашей воли.

Юрий не желал, чтобы он чувствовал себя заключённым в тюрьму и никогда не стремился к этому, но… возможно ли, что это было так.

Да, бесспорно, Юрий остановил Линг Шинру, когда тот пытался вернуться в Серенгети. Но сделал он это лишь для того, чтобы не позволить ему умереть бессмысленной смертью, да, чтобы предотвратить его безрассудное самоубийство от ярости, которая лишила его рассудка. Позже он противостоял ему лишь потому, что хотел избежать усугубления ещё не заживших на теле ран...

— Я не…

Но Юрий замер на полуслове.

Он открыл рот и заморгал, а затем закрыл его. Это произошло потому, что он потерял дар речи из-за взгляда Линг Шинру, смотрящего на него.

— …..

Юрий не мог отвести от него взгляд, словно его чёрные глаза удерживали его, но потом он заметил другой взгляд, устремлённый на него.

Джеймс, который молча наблюдал за ним, легко улыбнулся.

Когда взгляд Юрия переместился, Линг Шинру повернулся и посмотрел на Джеймса, который, легко пожав плечами, с очаровательной улыбкой сказал:

— На самом деле Юрий уважает права человека. Просто он очень предан своей работе.

— Похоже на это.

— …..

Линг Шинру также ответил с улыбкой, но эта улыбка казалась какой-то формальной и холодной.

Этот человек снова был чем-то недоволен. Юрий задумался об этом, однако сейчас у него не было времени на размышления, потому что вскоре послышался звонок в дверь, оповещающий о том, что кто-то прибыл. Ему не оставалось ничего другого, кроме как уйти.

Вежливо поздоровавшись с посетителем, Юрий оставил сообщение, что будет находиться в лобби на первом этаже до конца разговора, и вместе с Джеймсом вышел из комнаты. Он также не забыл оставить ещё одного телохранителя, не знающего их языка, недалеко от номера, где он не мог слышать их разговор, но мог наблюдать за происходящим.

* * * * *

— Он такой придирчивый. Что тебе так понравилось в этом молодом человеке? – это была первая фраза, которую Джеймс бросил, как только они сели в кафе в лобби отеля на первом этаже.

Поскольку граница кафе была нечёткой, рояль стоял в неоднозначном положении, то ли в холле отеля, то ли внутри кафе. Вероятно, он всё же находился на территории отеля, потому что там играла классическая музыка, достаточно тихая, чтобы не мешать разговорам постояльцев.

— Как приятно слушать живое исполнение, – пробормотал Юрий, садясь на место и глядя в сторону террасы, где открывался вид на зелёные лужайки.

Он продолжал смотреть туда, словно забыв обо всём, даже о музыке, когда Джеймс обратился к нему:

— Так что?

— А? Не то чтобы он мне очень нравился.

— Хоть ты обычно и притворяешься равнодушным, но на самом деле люди тебе нравятся. И всё же сейчас кажется, что ты впечатлён больше, чем обычно, – сказал Джеймс, разворачивая меню, полученное от официанта.

Джеймс заказал «эспрессо» и Юрий, не глядя в меню, сказал:

— И для меня то же самое, пожалуйста.

Пытаясь сохранить безразличный вид перед Джеймсом, который смотрел на него... с некоторым замешательством Юрий ответил:

— Да, это правда... он не плохой человек.

— Хм, – пробормотал Джеймс, покачав головой.

— Я думал, что он просто избалованный мальчик, выросший в обеспеченной семье, но оказалось, что это львёнок, больше похожий на симпатичного котёнка, – добавил Джеймс и повернул голову в сторону стойки, где стоял стеллаж с десертами.

Глядя на стеклянную полку, он подозвал официанта и заказал макароны каждого вида по одному.

По поведению, которое обычно ему не было присуще, он, кажется, испытывал довольно большой стресс в последнее время.

— Тебе он не понравился?

— Ну, я не собираюсь встречаться с ним снова, поэтому какая разница, понравился он мне или нет? Но если честно, я ненавижу людей, с которыми трудно иметь дело, независимо от пола, возраста, расы, или национальности. А особенно я ненавижу немецких мужчин в возрасте 40 лет, которые увлекаются книгами, до уровня психопатов, – сказал Джеймс.

— Ах.

Юрий убрал руку от виска и жалобно посмотрел на кровеносные сосуды, выступающие на лбу Джеймса, после чего спросил о местонахождении этого 40-летнего немецкого мужчины.

— В Кордове, – ответил Джеймс, а потом добавил:

— На этот раз не так далеко.

— Да, это намного лучше, чем отправиться Перуанским рейсом в Антарктиду, как раньше, – прошептал Юрий, наблюдая за взволнованным взглядом Джеймса.

Но сказав это, он совершил большую ошибку, так как ему пришлось выслушивать жалобы и ругательства Джеймса, которые начинались со слов «Что значит, лучше?», пока им не подали кофе и десерт.

И даже пока не опустела чашка кофе и не исчезло последнее печенье. Видимо, у него много накопилось. На самом деле, очень много.

Возможно, никто не понимал Джеймса так хорошо, как Юрий. Работая рядом с ним в качестве помощника до того, как он перешёл в разведывательное агентство, Юрий всегда считал Джеймса величайшим человеком всех времён.

Этот мужчина казался хладнокровным и решительным, но была в нём какая-то странная наивность, которая заставляла его беспокоиться из-за мелочей и которой всегда пользовался Кайл, раз за разом отклоняя все его попытки уволиться.

Посмотрев на Джеймса, который пил эспрессо как воду и ел макаруны, Юрий решил пошутить:

— Может, лучше бросить работу?

— Я был бы счастлив, – ответил он.

Впрочем, с его стороны это было вполне ожидаемо.

Юрий покачал головой, представив счастливо улыбающегося Кайла, отправляющегося за очередной мечтой и Джеймса, который, должно быть, был в ярости, наблюдая за этим и зная, что ничего не может с этим поделать...

— Если он снова купит какую-нибудь странную книгу, я её сразу же сожгу.

— Разве за это тебя не уволят?

И тут произошло нечто. Внезапно Джеймс остановил руку, которой рвал на себе волосы и посмотрел на на Юрия. От его взгляда Юрий немного отпрянул.

— Да, это правда. Вот и всё!

Джеймс радостно хлопнул в ладоши и кивнул:

— Если я это сделаю, меня наконец-то уволят!

Это было задумано как шутка, но не похоже, что это закончилось шуткой.

Юрий просто пожелал Джеймсу – или Кайлу – удачи в будущем.

* * * * *

— А что насчёт тебя? Ты в порядке?

— Что?

— Я думал, что ты просто присматриваешь за сложными сыновьями богатых семей, но это оказалось не таким уж простым делом, верно?

Юрий вздохнул и машинально потёр виски.

— Да, он направил пистолет на Рика… но, в любом случае, всё не так уж и плохо...

Хотя он и старался говорить уверенно, на самом деле он был несколько неуверен в своих последних словах. Юрий всегда считал себя довольно честным и объективным, но когда начинаешь чувствовать слишком сильное расположение к кому-то, почему-то перестаёшь быть таким. К счастью, Джеймс не стал заострять на этом внимание и просто задумчиво кивнул.

— Вся проблема в сумасшедшем втором сыне. Вот почему вокруг него собираются такие плохие люди?

— Но Чон Тхэ Ин – хороший человек.

— Нет, это не вопрос человечности. Если говорить о человечности, то и Кайл не такой уж плохой. Проблема в другом. Посмотри на Чон Тхэ Ина, он сейчас в центре ситуации в Серенгети. Знаешь, сколько раз мне уже позвонил сумасшедший второй сын?

Джеймс был раздражён. Ах, действительно, конечно же, Юрий понимал его. В то же время он догадался, почему Джеймс позвал его сюда.

Возможно, он хотел подробнее обсудить ситуацию в Серенгети. Ранее они немного поговорили об этом в комнате, но, возможно, Джеймс подумал, что Юрий что-то не мог сказать из-за присутствия Линг Шинру.

Юрий медленно потёр виски и погрузился в свои мысли.

— Ситуация с Чон Джэ Ином особо не изменилась, и с Чон Тхэ Ином примерно то же самое… Я не думаю, что случилось что-то плохое. Если бы такое произошло, это было бы невозможно утаить от глаз людей. В Серенгети, кроме виллы Аль Сауда, нет никаких других мест, где их могут держать.

Джеймс кивнул.

Юрий на мгновение замолчал, посмотрев на открытый бассейн, а затем перевёл взгляд на Джеймса и задумчиво пробормотал:

— Может быть, Чон Тхэ Ин уже встретился с братом. Это просто предположение, конечно.

— Лишь бы они не встретились в потустороннем мире.

Юрий пожал плечами, отгоняя от себя ужасные мысли.

— Я не думаю, что удача Чон Джэ Ина допустит такое и не предполагаю самый худший вариант. В любом случае, скоро будут новости.

— ...если ты так говоришь, значит, так и будет.

Джеймс вздохнул и слегка смягчил выражение лица.

В работе Юрий был отличным партнёром, который работал с ним наравне. По крайней мере, когда Юрий что-то высказывал вслух, можно было считать, что это случится почти наверняка.

— Верно, ведь Чон Джэ Ин более известен своей удачей, чем гениальностью… так что надеюсь, что с ним всё в порядке... Тебя, наверное, расстраивает, что ты вынужден заниматься чем-то подобным, когда твоя работа уже почти подошла к концу?

Джеймс, который всегда планирует своё расписание по минутам, посмотрел на часы.

Юрий покачал головой:

— Всё в порядке. Единственное, что меня расстраивает — это то, что я не могу плавать, когда захочу.

— Ха-ха, да, наверное, для тебя это самая большая проблема, правда? Я заметил, что атмосфера недавно была довольно напряжённой. Этот молодой господин не даёт тебе свободно насладиться плаванием, да?

— Нет, это немного не так. В данный момент он немного груб из-за обстоятельств, но на самом деле он хороший человек.

Сказав это, Юрий задумался, не прозвучали ли его слова странно, но потом решил, что всё в порядке. На самом деле, в представлениях Юрия у Линг Шинру было много привлекательных качеств, хоть он и имел весьма придирчивый характер. Юрий не солгал.

— Хороший человек… – подняв брови, Джеймс повторил слова Юрия.

Похоже, что он не особо верил этому утверждению. Однако, Юрий, который обычно не проявлял интереса к людям, вызывал интерес, когда говорил так о ком-то. Вдобавок, хотя Юрий в целом любил людей, он не проявлял сильных симпатий к конкретным личностям, так что это заявление показалось Джеймсу любопытным. Усмехнувшись, он спросил:

— В чём именно?

Юрий на мгновение смутился. Он не мог сразу придумать, что ответить, когда его спросили, почему он считает этого человека хорошим.

После того как они встретились, Линг Шинру почти никогда не показывал перед Юрием свои хорошие качества. Он мог улыбаться ему милой улыбкой, но под ней всегда проглядывалась его настоящая сущность. Тогда почему Юрий чувствовал к нему симпатию? Ведь не только же из-за его красоты. Это был не единственный фактор. Возможно, изначально он привлёк внимание именно внешностью. Но если бы дело было только во внешности, Юрия скорее должна была привлечь его мать, которая была такой же красивой, но ещё более мягкой и невинной.

Тогда почему?

— ...он выглядит идеально, но на самом деле не идеален, – вдруг пробормотал Юрий.

Произнеся эти слова, он наконец понял, что это действительно так. Вот оно что! Это было что-то, чего он не мог осознать, пока не выразил это словами.

После этого слова продолжали вырываться из него, неуклюже и медленно.

— Он так прекрасен, что хочется находиться рядом с ним постоянно, но больше всего я волнуюсь за него и хочу охранять, потому что чувствую, что он находится в опасности… просто Линг Шинру сделает всё возможное, чтобы достичь желаемого. Он ни перед чем не остановится и не пожалеет никаких средств и методов, даже грубых… при этом он очень раним, горд и упрям.

Да, он не мог оторвать от него взгляд. Но дело было не только в том, что он не мог этого сделать, а в том, что он не хотел этого делать.

— Хмм... так это означает, что он хороший человек?..

Джеймс нахмурил брови, словно не понимая контекста, а Юрий снова погрузился в раздумья.

Действительно, то, о чем сказал Юрий, было далеко от характеристик хорошего человека. Так что же он сказал?

Юрий кивнул головой, произнеся тихие слова:

— ...да, он хороший человек. Для меня он хороший человек.

Да, так оно и есть.

На самом деле Юрий всегда так думал, но сейчас это почему-то было странно произносить, как будто эта мысль впервые пришла ему в голову.

Выражение лица Юрия, должно быть, было настолько серьёзным, что Джеймс громко рассмеялся и слегка махнул рукой:

— Какие глубокие слова, похоже, он действительно тебе нравится.

— Да, он красивый, правда? Прекрасный и милый.

Ответ Юрия был холодным, но искренним. Джеймс оценивающе посмотрел на него, а затем улыбнулся:

— Но кажется, что этот молодой господин довольно жесток и опасен?

— Да, это тоже верно, – кивнул Юрий.

— Но ты считаешь, что он всё равно милый, даже несмотря на свою жестокую сторону?..

Сердце в груди Юрия билось медленно, постепенно ускоряя темп, словно давая о себе знать. Это было как-то смущающе и приятно одновременно, и Юрий положил руку на свою грудь, чтобы почувствовать это.

— Да, это так.

На лице Юрия невольно появилась улыбка.

В этот момент он заметил, что Джеймс, всё ещё улыбаясь, поднимается с места, глядя через плечо Юрия.

— Кажется, ваш разговор уже закончился. Вы пришли проводить кузена или, может быть, выпить чашечку чая? Кофе здесь тоже не плох, но макароны просто великолепны, – сказал Джеймс, и только после этого Юрий обернулся.

Он не знал, с каких пор Линг Шинру стоял там. Он стоял рядом с человеком, который, как он утверждал, был его кузеном.

Он смотрел на Юрия своим загадочным... неоднозначным взглядом.

— …..

— …..

Их глаза встретились.

Его сердце, которое до сих пор колотилось в приятном ритме, вдруг начало биться немного сильнее. Это из-за того, что перед ним появилось прекрасное лицо, о котором он только что думал?

Юрий улыбнулся. В любом случае они бы снова встретились через несколько минут, но он был рад увидеть человека, о котором думал, в реальной жизни.

Но, к сожалению, тот не ответил ему улыбкой.

Молча глядя на Юрия, Линг Шинру нахмурился. В этот момент улыбка исчезла с лица Юрия.

Почему он выглядит обиженным?

Юрий, вскоре вернувшийся к своему обычному невыразительному лицу, задумался. Он ведь не сказал ничего обидного.

Возможно, Линг Шинру не слышал их разговор с Джеймсом. Кафе было просторным и открытым, голоса у них были не такими громкими, хотя они намеренно и не заглушали свой разговор. Но, поскольку они разговаривали уже некоторое время, возможно, он успел услышать довольно много.

Казалось, что он расстроен.

Но, оглядываясь назад, Юрий подумал, что не говорил ничего такого, что могло бы его расстроить.

Хотя… кажется, он сказал что-то о том, что он не идеален, или что-то в этом роде.

Пока Юрий терялся в догадках, к Линг Шинру вновь вернулась яркая и дружелюбная улыбка, которую он использовал при общении с другими людьми.

— Я спустился, чтобы проводить брата. Я думал, что Вы уже ушли, но, похоже, у вас было что обсудить с мистером Гейблом.

— Да, но я уже тоже собирался уходить.

Джеймс кратко обменялся прощаниями с родственником, стоявшим рядом с Линг Шинру, и после этого родственник внимательно посмотрел на Юрия.

— Значит, Вы и есть тот человек, которого послал брат Тань Юань? Вы производите впечатление надёжного человека, заслуживающего доверие. Пожалуйста, позаботьтесь о нашем Шинру. Как Вы знаете, он очень драгоценный ребёнок.

Когда Юрий в ответ протянул руку для рукопожатия и проговорил «Сделаю всё возможное», он заметил, как Линг Шинру, едва заметно повернув голову, презрительно скривил губы, но эта искра презрения быстро исчезла.

Ну вот… опять.

Взгляд Линг Шинру упал на него. Он понял, что Юрий увидел холодное презрение, которое непроизвольно проявилось на его лице, и нахмурился.

Юрий тут же отвернулся, стараясь скрыть свои эмоции. Линг Шинру же напротив, не особо пытаясь скрыть свой негативный настрой, укоризненно взглянул на Юрия.

— ...мне бы хотелось поговорить ещё, но у меня есть дела, так что, думаю, мне пора идти. Господин Линг Шинру, надеюсь, Вы скоро поправитесь. Юрий, тогда я свяжусь с тобой позже.

Джеймс, попрощавшись и с Линг Шинру, и с его родственником, оплатил счёт и ушёл. Следом за ним ушёл и улыбающийся родственник, при этом всем своим видом выражая чрезмерное удовлетворение.

После их ухода в кафе остались только двое и в воздухе зависла тишина, разбавленная тихой фортепианной музыкой.

Юрий некоторое время смотрел в том направлении, куда ушли двое мужчин, а затем перевёл взгляд на Линг Шинру. Тот смотрел на него с неодобрением. Юрий моргнул и наклонил голову.

— Раз Вы уже здесь, не хотели бы присесть ненадолго? Тут так приятно звучит фортепиано, кофе вкусный... макароны я не пробовал, но если они понравились Джеймсу, наверняка они тоже вкусные.

— …..

— ….?

Линг Шинру продолжал пристально смотреть на лицо Юрия, не отвечая.

Юрий медленно поднял руку к своему лицу и ощупал его. У него что-то с лицом? Джеймс ничего не сказал.

— Я произвожу впечатление хорошего человека? – внезапно спросил Линг Шинру.

Сказав это, он развернулся, словно высказывая своё пренебрежение ко всему — к кофе, фортепиано, макаронам… и уверенным шагом направился к лифту. Юрий торопливо последовал за ним.

— С самого начала он такой. Разве он не знает, что людям не нравится, когда о них говорят в их отсутствии, и что такие люди не вызывают доверия?

Он говорил сам с собой тихим голосом, и не казалось, что он намеренно хотел, чтобы его услышали, поэтому это было мило. И всё же, поскольку в лифте они были лишь вдвоём, его слова звучали чётко и ясно.

Юрий, словно ощущая, как его тычут в спину, поднял взгляд к потолку, словно ища поддержку.

...нет. Хоть он и говорил о нём в его отсутствие, он ведь не обсуждал его.

...хотя в его словах, возможно, звучало что-то неприятное для него, в целом он ведь говорил о нём в положительном ключе. Может быть, этот человек, который так умело читает других людей, в этот раз просто не смог этого понять…

...он не собирался сплетничать.

Пока Юрий размышлял, стоит ли извиняться за свои слова или лучше просто забыть об этом, его раздумья нарушил холодный взгляд Линг Шинру. Этот мужчина, который является гением в понимании человеческих эмоций, насмешливо произнёс:

— Лучше бы ты сплетничал, это, по крайней мере, хотя бы было забавно. Обсуждение меня в присутствии этого свиноподобного ублюдка только сделало ситуацию ещё более неловкой.

Если он назвал кого-то так, то, возможно, он имел в виду своего довольно плотного кузена, который только что ушёл?

Впрочем, он не собирался никого оскорблять или обижать, лицо Юрия выражало растерянность, когда он обдумывал, что сказать.

Когда лифт остановился на нужном этаже, Линг Шинру, уже привыкший читать выражение лица Юрия, посмотрев на него, кажется почувствовал себя немного лучше и поднял брови, выходя из лифта.

— …..

Юрий посмотрел в спину Линг Шинру, который входил в комнату, потом кивнул охраннику, стоявшему у входа, вздохнул и вошёл следом за ним.

Несмотря на то, что он ему нравился, Линг Шинру всё же был очень сварливым человеком.

Стоя перед окном, он расстёгивал рубашку и задумчиво смотрел вниз. Внезапно он повернулся и посмотрел на Юрия, который встал рядом с ним. Нахмурившись, выразив недовольство, он сказал:

— Встань слева, но не пропадай в поле моего зрения, это раздражает.

Юрий слегка кивнул и тут же отошёл на несколько шагов в другую сторону. Из-за привычки становиться рядом с дверью он иногда допускал ошибки. Юрий слегка смущённо почесал затылок. В прошлом он испытывал много неприязни по отношению к себе, но чувствовать неприязнь от того, кто тебе нравится, было очень неприятно. Он задумался и молча посмотрел туда же, куда и Линг Шинру.

Потом, словно отбрасывая ненужные мысли, он решил заговорить:

— Ваш кузен очень похож на господина Линг Тань Юаня.

Хотя он и был более крупного телосложения, но нос и форма рта были похожи. Каждый мог бы сразу понять, что они родственники. На самом деле, этот кузен казался более похожим на брата господина Линг Тань Юаня, чем молодой человек перед ним.

Линг Шинру хмыкнул.

— Мой старший брат не обрадовался бы, услышав такое. Ему не нравится этот парень. Хотя, по правде говоря, он почти никому не нравится.

Его тон был ядовитым, когда он добавил:

— Его жена вышла за него только ради денег. Он заслуживает того, чтобы его не любили. Его отношение к людям то раболепное, то высокомерное. Мне не очень нравится мой старший брат, но он всё равно лучше, чем этот отвратительный лицемерный идиот, по крайней мере, он не отталкивает меня как человек.

Юрий молчал.

По какой-то причине он внезапно почувствовал разочарование.

Это было не потому, что это напомнило ему самого Линг Шинру, который щедро одаривал безупречной и яркой улыбкой даже своего ненавистного кузена. В конце концов, он уже знал его характер, поэтому для него это не было чем-то новым.

Но в этот момент он вдруг вспомнил про странное отношение Линг Тань Юаня к своему младшему брату, которое он неявно демонстрировал, когда в редких случаях говорил о нём.

Это не было отвращением или ненавистью, но в его отношении всегда было словно какое-то замешательство и неловкость... и всё же сейчас он впервые понял, что в его отношении просматривалось что-то вроде заботливого внимания к младшему брату, чего ранее не было видно. Возможно, то чувство, которое ощутил Юрий, было верным.

Он знал, что семейные отношения могут быть разными, и что не все семьи могут быть счастливы одинаково. Но... мог ли он сказать, что они были такими же, как большинство? Почему в этой семье были такие странные отношения между близкими?..

«Мне жаль…»

Если бы Юрий был его старшим братом, то любил бы этого милого младшего брата и заботился бы о нём, оберегая. Он не понимал Линг Тань Юаня. И ему было жаль, что тот ничего подобного для него не делал, и что он никогда не был ему по-настоящему заботливым и любящим старшим братом.

Молчание Юрия было долгим и тяжёлым.

Линг Шинру, поднял взгляд и обернулся, чтобы посмотреть на Юрия. Он внимательно изучил каждую чёрточку его лица.

— Ты снова думаешь о чём-то странном.

Юрий не выказал видимой реакции, но на мгновение замер. Видимо, это также не прошло мимо внимания Линг Шинру, его взгляд стал более пронзительным.

Этот мужчина умеет читать выражения лиц, или, скорее, он считает, что умеет. Однако до сих пор он слышал о последнем лишь от немногих людей, поэтому казалось, что это, скорее, первое.

Юрий молчал, глядя прямо в лицо Линг Шинру, который его внимательно разглядывал, а потом вдруг внезапно заговорил:

— Вы уверены, что хотите это услышать?

Линг Шинру, в свою очередь, нахмурился от такого ответа. Но вскоре он уверенно поднял подбородок, готовый услышать то, что скажет Юрий.

— На самом деле, ничего особенного… я просто подумал... нет, это… это неправильно…

Юрий собирался продолжить свою мысль, но передумал и покачал головой. Казалось, что если он расскажет об этом Линг Шинру, то в ответ получит лишь насмешку. Или, возможно, он даже выразит свою неприязнь, сказав что-то вроде «кто ты такой, чтобы говорить это». Иногда лучше оставить всё как есть, и не знать некоторых вещей.

Но когда Юрий замялся, Линг Шинру пристально посмотрел на него.

— Поскольку ты всё равно уже начал говорить, то продолжай.

Линг Шинру напрягся, готовясь услышать что-то резкое, потому что предполагал, что услышит неприятные слова. Хотя он вдруг подумал, что ему не нравится мысль об этом. Он решительно посмотрел на Юрия, который с неловким выражением лица неуклюже коснулся своего затылка и резко произнёс:

— Это не имеет значения. Я просто задумался о том, что было бы, будь я Вашим старшим братом... просто задумался об этом на миг.

В момент, когда слова Юрия достигли ушей Линга Шинру, его лицо потеряло всякое выражение и на нём отразилось непонимание — никакие его предположения не подтвердились... Он никогда не мог подумать о таком... О, как было бы хорошо... Даже сейчас он мог бы ласково гладить его голову, утешая и даря заботу…

Юрий сжал пальцы, ощущая, как они начинают дрожать. Он смотрел на Линг Шинру и размышлял о том, что было сказано.

— Если слишком сильно чего-то желать, можно за это поплатиться, как говорится в одной народной сказке. Видимо, ты в детстве не очень часто читал сказки, верно?

— Я больше любил истории о смелых и надёжных героях, – ответил Юрий.

В этот момент, вместо того, чтобы волноваться, ему вдруг захотелось смеяться, и он не заметил, как его глаза начали улыбаться. Да, это было бы здорово, если бы он был его старшим братом…

Линг Шинру, похоже, не нашёл слова Юрия абсурдными. Он просто фыркнул и замахал руками.

— Я передам это старшему брату позже. Что ты жаждешь занять его положение, так что будь осторожен.

Хотя улыбка, которая появилась на его губах, была явно насмешливой, но даже эта улыбка была настолько прекрасной, что Юрий не мог не засмотреться на его губы. Как только он заметил взгляд Юрия, его улыбка тут же исчезла.

— Я говорил тебе не смотреть на меня, потому что от твоего взгляда мне становится плохо.

Юрий тут же отвёл взгляд.

— Простите, – коротко пробормотал он и опять уставился на траву за окном.

Солнце уже садилось.

Когда он был в Серенгети, на закате он часто ходил на пляж, чтобы посмотреть на небо. Небо, переливающееся красноватым цветом, всегда было настолько красиво, что завораживало взгляд.

...если бы он только мог оказаться там.

Хотя это не обязательно должно быть море, если бы он мог окунуться в воду и почувствовать, как мягкая текстура воды щекочет его кожу, то ему этого было бы вполне достаточно.

Он этого не осознавал, но когда был подавлен, его тянуло к воде ещё сильнее.

Задумавшись об этом, Юрий не сразу осознал, что его позвали.

— Юрий, – внезапно произнёс Линг Шинру.

Прошло несколько мгновений, прежде чем Юрий, смущённо, повернулся к нему.

— Да, что?...

Слышать своё имя, произнесённое его голосом, было как-то знакомо и в то же время странно. Хотя это было нечто незначительное, его сердце бешено застучало.

— Вы меня звали? – спросил Юрий, сомневаясь в том, что он действительно его позвал.

Всё ещё глядя в окно, Линг Шинру, не отвечая Юрию, задумчиво молчал, а затем коротко взглянул на него.

— Я слышал, как старший брат называл тебя так. Юрий. Тебя так называют те, с кем ты близок, верно? Мистер Миллер тоже недавно так к тебе обращался.

Юрий на мгновение взглянул на него, затем понял.

— Да, верно, – он ответил невнятно, – правда, я обычно не делаю при этом различий между тем, близки мы или нет, но, в общем, это так.

На самом деле он никогда особо не задумывался об этом, но, подумав, Юрий понял, что это действительно так. Люди, которые были долго с ним знакомы и были близки с ним, обычно звали его по имени, а не по фамилии. Вероятно, это у всех так.

Линг Шинру, слегка нахмурившись, пристально посмотрел на Юрия. Нечто неприятное и таинственное проскользнуло в его взгляде, кажется, он снова читал его мысли, но Юрий не мог понять, что именно он в них прочитал.

— Понятно... сколько времени Вы уже знакомы со старшим братом, мистер Гейбл?

Юрий сразу осознал, почему был задан этот вопрос... ударение было сделано на его фамилии «Гейбл». Это подразумевало, что между ним и Линг Шинру огромное расстояние, и ему нужно помнить об этом. Хотя не было необходимости так явно указывать на это, он всё же подчеркнул.

Юрий вздохнул, потирая шею.

— Ещё до того, как Вам исполнилось десять лет. Мы знакомы с ним с тех пор, как я начал работать в T&R.

Линг Шинру усмехнулся, повторив слова «десять лет».

— Интересно, хотя множество людей провели рядом со старшим братом десятки лет, мне кажется, что он не доверяет никому так, как Вам. Наверное, Вы действительно настоящий профессионал. Видимо, у вас очень хорошие отношения.

— Да, они неплохие. Когда Фэй приезжает в Европу, он останавливается у меня.

Да, в конце концов, это означает, что он достаточно доверяет ему, чтобы оставить у него дома своего сына.

Юрий кивнул, задумавшись о доверии Линг Тань Юаня к нему. Ему это было особенно ценно.

Но вдруг он услышал презрительное:

— Фэй? Мальчишка-неудачник?!

— ...мальчишка-неудачник? Но… ведь Фэй старше Вас на несколько лет.

— Неважно, насколько он старше, он мой племянник и поэтому всегда будет ниже меня по рангу. К тому же он на самом деле неудачник. С самого раннего детства он делал всё, чтобы не проиграть мне, но при этом он никогда не мог сравниться со мной. А ещё он никогда не подчинялся мне и лишь притворялся хорошим и послушным.

— Хм…

Юрий молча вглядывался в него.

Говорят, впечатления у всех разные. Он никогда не считал ребёнка Линг Тань Юаня неудачником. Возможно, у него действительно был сильный дух соперничества, он также обладал лидерскими качествами, но он был очень дружелюбным ребёнком. Хотя, возможно, с точки зрения ровесников, это выглядело по-другому.

Юрий просто принял это, понимая, что Фэй и Сяо Цюнь действительно сильно отличаются от своего дяди.

— Но, возможно, он немного лучше, чем дети моего второго брата, – мрачно пробормотав, Линг Шинру посмотрел на Юрия.

— …..

— Вообще-то, среди моих кровных родственников мне никто не нравится. Они все жадные и заботятся только о своей репутации.

— ...но Вы, похоже, им нравитесь.

После этих слов на Юрия устремился сердитый взгляд Линг Шинру. Юрий отвёл глаза, посмотрев вниз:

— Это легко понять, слушая их, и таким образом узнать, что они думают о Вас. Кроме того, легко понять, насколько они заботятся о Вас, насколько они доверяют Вам и любят Вас.

По крайней мере, по впечатлениям Юрия, Фей никогда не ненавидел этого младшего дядю. Видимо, из-за близкого возраста в какой-то момент между ними возникало чувство соперничества, но он никогда не выказывал по отношению к нему презрения.

Напротив, иногда он слышал от Фэя: «Представляете, младший дядя присоединился к UNHRDO! И даже занял там административную должность! Не правда ли, впечатляюще?»

или

«Сяо Цюнь сегодня видела дом младшего дяди и хотела зайти в гости, но заплакала, когда отец отругал её. А она даже пела песенку о том, что встретит красивого дядю...»

Юрий никогда не чувствовал, что они относятся к нему негативно, даже когда он слышал разрозненные реплики. Возможно, члены семьи могут испытывать трудности в общении с ним, но они не ненавидят и не презирают его.

Юрий молча продолжал смотреть вниз. Он подумал, что было бы неплохо не думать о таких сложных вещах, находясь под водой.

В этот момент заговорил Линг Шинру:

— Ты знаешь, я многим нравлюсь. Но найти тех, кто меня не любит, будет гораздо проще…

Юрий перевёл на него взгляд и увидел, как он горько скривил губы.

— Вероятно, ты никогда не задумывался о том, что проявление симпатии может быть очень неприятным… в зависимости от способа её проявления.

— Способа... Вы хотите сказать...

— Сказать, что симпатия не всегда означает одно и то же. Интерес также не всегда означает заботу, а скорее может быть простым любопытством, когда кто-то просто стремится узнать все подробности чужой личной жизни. Это может быть что угодно.

Юрий замолчал.

Казалось, Линг Шинру вспомнил что-то из своего прошлого... он прищурил глаз и вдруг, подняв голову с грозным видом, посмотрел на Юрия яростным взглядом, а потом вылил свой гнев:

— Например, ты же такой. Ты смотришь на меня, когда тебе вздумается. И хотя прекрасно знаешь, что мне это не нравится, ты всё равно продолжаешь смотреть. Ты считаешь, что это приятно, когда на тебя постоянно смотрит извращенец, представляя всякое?

На мгновение Юрий потерял дар речи, потому что не ожидал, что в него вдруг полетит стрела. Хотя он знал, что это всего лишь вопрос выражения гнева, Юрий на мгновение серьёзно задумался, а затем сказал:

— Это прозвучит как оправдание… но у меня никогда не было никаких извращённых мыслей о Вас.

Линг Шинру озадаченно посмотрел на Юрия:

— Ты не думал об этом? Не фантазировал обо мне?

— Я никогда этого не делал.

Линг Шинру, который на мгновение посмотрел на Юрия с недоумением, сказал:

— Ух ты… я действительно шокирован. Так ты говоришь, что просто смотрел на меня? Только сегодня, сколько раз я говорил тебе отвести свой взгляд?!

Линг Шинру яростно посмотрел на Юрия и, сняв с себя рубашку, грубо бросил её к ногам Юрия и выпрямился. Прикоснувшись ладонью к своей груди он сказал:

— Ты хочешь сказать, что никогда не задумывался о том, чтобы прикоснуться ко мне? Ты смотрел на меня сотни раз, и ты думаешь я мог не заметить твоего похотливого взгляда? Я по-твоему дурак, который не замечает, как пристально ты на меня смотришь?

— Это не так.

Юрий растерял всю свою невозмутимость, ужасно смутившись. Но словно не замечая этого, Линг Шинру продолжал настаивать на своём, а его взгляд становится ещё более гневным.

— Ты смеешь утверждать, что это не так?

— Да, я смотрел на Вас… и я не мог отвести взгляда, но я никогда не представлял себе такие вещи. Я даже никогда не думал об этом.

Юрий упорно высказывал свои аргументы, хотя его слова выглядели как отчаянная защита. Линг Шинру, готовый произнести что-то резкое, вдруг не нашёл слов.

Юрий серьёзно посмотрел на Линг Шинру, пытаясь облегчить дискомфорт, который тот, должно быть, испытывал. Однако он не мог сразу придумать, что сказать, поэтому на мгновение заколебался и в итоге добавил что-то слабое и неубедительное:

— В конце концов, я гетеросексуален.

— …..

— До сих пор так и было.

— …..

— Правда.

— …..

Даже несмотря на то, что это была правда, почему-то ему самому казалось, будто он лжёт. С каждым словом его уверенность уменьшалась, и, наконец, он заикнулся, словно признав своё поражение.

— ...правда, теперь у меня есть некоторые сомнения.

Он замолчал, почувствовав опустошение, как будто из него выжали последние силы.

— ……….

— ……….

В комнате воцарилась тишина.

И Линг Шинру, который собирался выразить свой гнев, но затем остановился, не закончив свою мысль, и Юрий, который пытался оправдаться, но, высказав всё это, потерялся в собственных словах… в конце концов, никто из них так и не смог высказаться.

Наконец, первым заговорил Линг Шинру:

— ...было много таких парней. Которые утверждали, что они гетеросексуальны и не интересуются мужчинами. Но, в конце концов, они все пытались меня принудить… Говорили, что я сам смотрел на них, как на объект сексуального влечения. Говорили, что из-за моей внешности они думали, что я гей, и пытались меня соблазнить, говоря мне какую-то нелепую чушь.

— …..

— В итоге они все отправились в больницу. Некоторым из них до сих пор приходится оставаться там, и, как я уже сказал, я никогда никому не проигрывал в бою... почти.

Лицо Линг Шинру почти потемнело, когда он добавил последнее слово.

Юрий сразу понял, кто был тем человеком, из-за которого он теперь добавил это слово «почти». В тот же момент он быстро, без колебаний заговорил:

— Я не стану таким. Я просто... буду лишь любоваться Вами и любить.

То, что он сказал не было чем-то плохим, но только после того, как он это сказал, Юрий замер. Сами слова не были ложью, но само признание было сделано случайно. Как-то неуклюже и неловко... Если бы Аннет это услышала, она бы устроила целую сцену — и обязательно спросила, как вообще можно было произнести признание с таким лицом.

Линг Шинру тоже смотрел на Юрия с лицом, похожим на воображаемую Аннет. Но, к счастью, его лицо, ставшее бледным и суровым, уже вернулось в своё обычное состояние. Он смотрел на Юрия с молчаливым выражением вопроса, а потом спросил:

— Ты в этом уверен?

Юрий быстро ответил:

— Да, – и кивнул.

Он и представить не мог, что с ним может случиться нечто подобное. Даже если бы он не был уверен в своей гетеросексуальности (а сейчас в этом действительно возникали сомнения), подобное никогда бы не пришло ему в голову. Сексуальные отношения, идущие против воли другого человека, никогда не были частью его фантазий.

Линг Шинру, не отводя взгляда от Юрия, тихо усмехнулся. Повернувшись, он бросил на него последний взгляд и сказал:

— Хорошо. Только не забывай об этом.

Согласно кивнув, Юрий снова ответил:

— Да, – и понял, что ситуация стала какой-то странной.

Гетеросексуальный мужчина, хоть и неуклюже, признался в своих чувствах гомосексуалисту, но его отвергли. Если бы он сказал, что ему не грустно, это было бы ложью. И всё же… когда он подумал об этом, на сердце у него стало легче.

«Хорошо», – сказал Юрий сам себе, кивая головой.

Когда он увидел, как Линг Шинру поднимает с пола и снова надевает свою рубашку, Юрий невольно с сожалением пробормотал:

— Хм…

Линг Шинру оглянулся, молчаливо спрашивая «В чём дело?»

— Не надо, – добавил Юрий.

— ......? Почему?

Линг Шинру повернулся к Юрию, застёгивая пуговицы на рубашке по одной. Юрий молча смотрел на него.

У него и в мыслях не было прикасаться к нему, или нападать на него, но этот молодой человек действительно был красив. Он настолько прекрасен, что им постоянно хочется любоваться. Если сказать что он красив, то это будет преуменьшением.

Его тело отличалось от миловидного лица. Он кажется худощавым, но на самом деле у него прекрасно развитые мышцы. Он обладает очень красивым мужским телом, вызывающим восхищение.

— ...тебе действительно достаточно просто наслаждаться видом? – спросил Линг Шинру, пытаясь застегнуть пуговицу чуть ниже ключицы.

Возможно, из-за его настроения, Юрий почувствовал некоторое веселье в этом вопросе и отвёл взгляд.

После того, как он только что сам сказал, что никогда не имел странных мыслей, почему же он чувствует себя так неловко, когда Линг Шинру смотрит ему в глаза? Чувствуя некоторую обиду и стеснение, Юрий вздохнул и пожал плечами.

— До недавнего времени так и было, да. Правда... мне очень жаль. Простите. Я постараюсь больше так не делать.

Юрий, смиренно признав свою неправоту, опустил голову и молча смотрел только на носки Линг Шинру, стоящего перед ним.

Какое жалкое зрелище. Говорить такое понравившемуся тебе человеку.

Юрий, не решался поднять голову и взглянуть в лицо Линг Шинру, стоявшему перед ним. Он проглотил горький вздох, размышляя, с каким лицом Линг Шинру смотрит на него сейчас. С раздражённым или насмешливым лицом, или что-то совсем иное.

— ….всё так же непроницаем. Но постепенно уже становится немного понятно, о чём он думает. Ну что ж, раз он не лжёт, то нет смысла читать выражение его лица, – прозвучал тихий голос Линг Шинру, словно он разговаривал сам с собой.

Юрий медленно поднял голову. И тогда он увидел это.

Линг Шинру, казалось, веселился, он даже слегка улыбался, глядя на Юрия. При этом его лицо было настолько красиво, что Юрию было трудно оторваться от этого зрелища.

Он чувствовал, что сейчас он снова скажет ему отвести взгляд, но всё же Юрий хотел хотя бы ещё чуть-чуть подольше посмотреть на него.

Линг Шинру слегка покачал головой, и, улыбаясь, сказал:

— Может быть, если бы ты не вёл себя так неприятно, ты стал бы весьма интересным и приятным жучком... В любом случае, отведи свой взгляд. Не смотри на меня.

* * * * *

В какой-то момент до ушей Юрия донёсся тихий звук. Он открыл глаза, словно проснувшись от сна, и встал. В комнате, погружённой во мрак, царила тишина тёмной ночи. Юрий посмотрел на дверь, затем надел халат и вышел.

Он прошёл через прохладную тёмную гостиную и остановился перед внутренней комнатой.

За приоткрытой дверью царила тишина, словно она старалась сообщить, насколько глубоко спит человек внутри.

Но не успел затаивший дыхание Юрий пару раз моргнуть, как изнутри снова послышался тихий звук. Этот звук был похож на дыхание раненого животного.

— …прошу прощения.

Его тихий голос казался необычайно громким в этом безмолвном ночном воздухе. В тот момент, когда тяжёлое дыхание изнутри словно исчезло, Юрий толкнул дверь и вошёл внутрь.

Привыкшие к темноте глаза, легко различали контуры комнаты. На тумбочке лежала пустая упаковка от обезболивающего, а рядом стоял пустой стакан. Юрий знал, что в той упаковке было восемь таблеток обезболивающего.

— Вам очень больно? – тихо спросил Юрий, приближаясь к кровати и наклоняясь.

Линг Шинру ничего не ответил. Он был укрыт одеялом, а его дыхание было ровным и казалось, что он действительно спит.

— Я принесу Вам влажное полотенце, – коротко сказал Юрий.

Когда он уже собирался уйти, из-под одеяла донёсся хриплый голос. Он выговаривал слова медленно, по одному. Словно даже говорить ему было очень тяжело.

— Если не собираешься дать ещё обезболивающее — проваливай.

Юрий молча посмотрел на него, а затем вышел, не сказав ни слова.

Однако когда он вернулся, то принёс с собой лишь мокрое полотенце.

Линг Шинру лежал под одеялом, его лицо было бледным и блестело от пота. В темноте казалось, будто его лицо отражает свет, словно мерцающая звезда.

Он моргнул несколько раз.

— Не трогай меня ночью... я так сильно хочу тебя убить, что почти схожу с ума.

Правильнее было бы сказать, что он хотел бы его убить, но тело не подчиняется словам и это сводит его с ума. Об этом говорили его глаза, сияющие, как у дикого зверя.

Боль немного утихала днём, пока его тело было активно, но ночью резко усиливалась. Ощущение, когда глаза казалось жжёт огнём, было невыносимым. Хотя он легко мог переносить некоторую боль, эта была настолько ужасной и мучительной, что ему хотелось потерять сознание, только бы уйти от неё. Несмотря на то, что он проглотил все обезболивающие, которые смог найти, боль не утихала, а глаза были настолько горячими, что он не мог этого вынести, мгновенно покрываясь холодным потом.

Так было каждую ночь.

Промучившись несколько часов, в какой то момент он, обессиленный, терял сознание от боли, а затем снова просыпался, измученный болью, и просто лежал в ожидании рассвета, пока не приходила утренняя дремота, смывающая воспоминания о страданиях.

И каждый раз Юрий приходил в комнату Линг Шинру, оставаясь с ним рядом, и наблюдая за тем как он пытается не стонать, стискивая зубы, и пытаясь не дать ему причинить себе вред.

— Тебе так нравится наблюдать за тем, как кто-то страдает? Наслаждаясь этими мучениями, ты пытаешься продлить жизнь страдающего человека?

— Не кусайте губы.

Боль приходила к нему прерывистыми волнами. Моменты агонии, когда глаза были затянуты дрожащими веками, чередовались с моментами, когда сознание возвращалось. Тогда он покрывался холодным потом и не мог сдерживать хриплых вздохов. И каждый раз, когда боль охватывала его, Юрий молча препятствовал Линг Шинру прокусывать губы до крови, в попытках смягчить боль. Иногда он даже вставлял свои пальцы ему в рот, чтобы предотвратить это.

После того, как очередная волна боли отступала, Линг Шинру вытягивался на кровати, переводя дыхание.

— Вкус твоей крови во рту... кто вообще хочет пробовать твою кровь?

— Протяните руку.

Юрий проигнорировал слова Линг Шинру и, взяв его за руку, быстро обтёр его влажное тело тёплым полотенцем. Обычно Линг Шинру смотрел бы на него своим угрожающим взглядом, но сейчас у него не было сил даже на это.

Всё в порядке.

Когда наступит день, он снова будет выглядеть так же ярко и весело, как и всегда, превращаясь в Линг Шинру, который широко улыбается и выглядит по-разному снаружи и внутри.

Всё, что сейчас нужно — это дождаться момента, когда невыносимая боль, лишающая его возможности скрыть своё истинное лицо, отступит.

Время, когда ночь переходила в рассвет, приближалось.

— …Тэй-хён…

Знакомое имя внезапно вырвалось из уст измученного страданиями Линг Шинру. Возможно, он даже не осознавал, что произнёс это вслух.

— Всё равно ты пойдёшь к нему... даже если я умру от боли.

Юрий молча отложил полотенце, которым вытирал его тело, в сторону и укрыл его одеялом, осторожно расправив, чтобы оно не соскользнуло.

— Он встретился со мной раньше, чем с тобой. Я полюбил его раньше, чем ты. Он тоже любил меня... не тебя.

Его голос был измученным.

Сухие губы были искусаны так сильно, что потрескались.

Независимо от того, сколько раз это происходило, гнев и разочарование снова и снова вспыхивали в его голове, заглушая все остальные мысли и чувства.

— Почему именно он? Если бы это был кто-то другой… Я не знал, что он так сильно меня заденет. Почему, Тэй-хён? Почему он, а не я?

Через какое-то время эти бессмысленные бормотания затихли.

Он замолчал.

А потом его вновь поглотила невыносимая боль.

Днём у него была подавляющая властная аура, но в такие моменты казалось, что он становится беззащитным ребёнком.

Неосознанно Юрий попытался погладить его, чтобы утешить, но быстро убрал свою руку. Линг Шинру не принимал жалости.

— Не смотри... на меня. Это... действительно неприятно. Чего ты хочешь?

— ...я ничего не хочу.

Из-под одеяла раздался тихий вздох. Возможно, это должен был быть смешок, но сейчас даже это было для него слишком утомительно, и он просто исчез в его дыхании.

— Не смеши... даже родители всегда желают получить взаимность. Чтобы ты их любил и улыбался им, когда встречаешься с ними взглядом... понимаешь, насколько это раздражает?.. так чего же ты хочешь? Я не знаю, чего ты хочешь и о чём думаешь…

Юрий ничего не ответил.

Голос Линг Шинру постепенно становился тише. Ослабленный непрерывной болью, наконец он начинал постепенно терять сознание.

Такая боль длится несколько дней. Возможно, уже завтра, или, по крайней мере, на день позже, она станет более терпимой.

Тогда, пребывая в почти бессознательном состоянии, он больше не будет высказывать свои мысли… возможно тогда, встречаясь с Юрием утром, он не будет казаться таким раздражённым.

Хотя всё это не важно, главное, чтобы он не держал всё это в себе... чтобы это не съедало его изнутри, чтобы…

Юрий нахмурился… вероятно, это не его дело.

Он смотрел в тёмное окно, сомневаясь, действительно ли за окном рассвет. Юрий немного подождал, пока его дыхание не успокоится, прежде чем тихо встать и выйти.

* * *

Здесь не было ни радости, ни горя, ни восторга, ни несчастья, ни боли.

Вода была наполнена лишь тишиной и безмятежностью. Если бы он только мог раствориться в ней.

Раньше, когда он погружался под воду, он мечтал о том, чтобы никогда не всплывать на поверхность, но со временем он перестал об этом думать. Пока он находился под водой, словно растворяясь в ней, его тело и душа становились пустыми. Словно он попадал в то место, где начиналась жизнь.

Вынырнув из воды, Юрий глубоко вздохнул. Он взъерошил волосы и посмотрел вверх. Тёмное небо только начинало освещаться рассветом.

В тот момент, когда он вышел из воды, рассеянное сознание вернулось к нему. Юрий взял полотенце, висящее на лестнице, и накинул его на плечи. В это раннее утро было довольно прохладно, но его настроение улучшилось. Как всегда после выхода из воды, тяжесть, лежащая на сердце, словно растворилась.

— Вероятно, я не смогу выжить без воды, – прошептал Юрий, вытряхивая воду из ушей.

У него было только это время, чтобы поплавать. Пока Линг Шинру спал крепким сном. Он оставлял с ним других охранников, которые дежурили в это время, но всегда оставался поблизости, чтобы быть рядом с ним, когда он проснётся.

Хотя сегодня он поплавал намного меньше обычного, он чувствовал, что этого достаточно, чтобы пережить наступающий день.

— Тогда, может быть, вернуться в комнату, – пробормотал Юрий, натягивая сандалии.

— В темноте ты выглядишь как призрак, вышедший из воды.

Юрий не почувствовал чьего-либо приближения, и когда услышал голос, который внезапно раздался сзади, вздрогнул и сжал плечи.

— Что Вы здесь делаете?

Повернув голову, Юрий изумился, увидев обладателя знакомого низкого голоса.

Когда он выходил из комнаты, этот человек спал, словно мёртвый. Он не мог представить, что человек, всю ночь страдающий от боли до потери сознания и только что уснувший, окажется здесь.

— Я проснулся от боли. Хотя она не была такой мучительной, как посреди ночи, так что можно даже сказать, что вполне терпимой.

Линг Шинру присел на шезлонг, хмурясь и прижимая повязку одной рукой. Потом он стал потирать виски большими пальцами, словно у него болела голова.

— Понятно, – сказал Юрий.

Казалось, что его боль действительно снизилась до терпимого уровня. Слава Богу.

— Вы спустились подышать свежим воздухом?

— Когда я смотрел сверху, то увидел, что тот, кто находится под водой, долго не двигается. Поэтому я решил спуститься, вдруг бы я первым обнаружил труп.

Голос был тихим, но содержание было присуще обычному Линг Шинру. Правда, когда он говорит так спокойно и мягко, даже ирония в его устах не звучит иронично.

— Тебе так нравится вода? Ты, должно быть, тоже мало спал, но всё равно предпочёл пойти поплавать... завидую. Я никогда не был так увлечён чем-то.

— ...но сейчас... Вы как раз поглощены. И днём и ночью... все мысли только об этом.

Когда Юрий тихо ответил, Линг Шинру замолчал.

Возможно, слова Юрия задели его, но, похоже, он был не в настроении показывать свой гнев, поэтому просто цокнул языком и сказал:

— Вот поэтому голова с утра такая тяжёлая…

Юрий посмотрел на свои ноги, где стекающие капли воды собирались в небольшую лужицу, а затем сказал:

— Хорошо. Раз Вы здесь, почему бы Вам не спуститься в воду и немного не поплавать? На душе станет легче, а тяжёлые мысли растворятся, как соль в воде.

— …с этими ногами? С этими глазами?

Линг Шинру прищурившись посмотрел на Юрия и протянул вперёд перевязанную лодыжку.

Только тогда Юрий понял, что сглупил и смущённо пробормотал:

— О, верно...

Линг Шинру продолжал смотреть на него, словно видел перед собой глупца, а потом добавил:

— И я уже говорил тебе, что не плаваю. Я почти утонул в детстве и больше не хочу заходить в воду. Теперь, вспоминая о том парне, который просто смотрел, как умирает ребёнок, я не знаю, где он и что делает… но я думаю, что когда найду его, то убью своими собственными руками.

Юрий молчал слушал его бормотание.

Судя по тому, что слышал Юрий, есть три человека, которых Линг Шинру собирался лично устранить: Риглоу, сам Юрий и тот парень из его детства…

— Но если это правда, что тяжёлые мысли растворяются в воде, как соль, то это действительно звучит заманчиво, – сонно пробормотал Линг Шинру, сидя на шезлонге с закрытыми глазами, как будто засыпая.

Юрий взял полотенце, которым прикрывал плечи, и стал вытирать волосы, с которых всё ещё капала вода.

— Так было с детства.

Слова выскочили неожиданно, как будто он не мог их контролировать.

— Когда я находился под водой, мне казалось, что все мои мысли растворяются. Боль притуплялась, а обидные вещи забывались. И иногда я даже чувствовал себя жителем глубин.

Возможно, изначально он был более эмоциональным человеком. Он часто проявлял страсть, мог гневаться, веселиться, радоваться… однако каждый раз, когда он погружался в воду, все эти эмоции растворялись.

Однако, даже если его эмоции протекали более умеренно и спокойно, Юрий считал свои чувства важными и всегда прислушивался к ним. Чего он действительно хочет?

Например сейчас.

— Я никогда не видел Вашей настоящей улыбки. Было бы здорово увидеть Ваше счастливое лицо.

Он хотел бы, чтобы этот симпатичный и немного жалкий молодой человек искренне, по-настоящему улыбался. Он бы хотел, чтобы он действительно был счастлив. Ему хотелось увидеть лицо, которого он никогда раньше не видел. Даже если бы он улыбался кому-то другому, это всё равно было бы хорошо.

Юрий молчал.

Он посмотрел на Линг Шинру, который, казалось, уснул, тихо вздохнул и заговорил:

— Пойдемте наверх? Здесь холодно, а Вы легко одеты.

Хотя он наверняка услышал его слова, он не пошевелился. Юрий чувствовал себя немного смущённо, но, когда подумал о том, что Линг Шинру уснул без одеяла на этом прохладном воздухе, то осторожно снял полотенце со своего плеча и накрыл его им.

Только после этого Линг Шинру слегка приоткрыл глаза.

— Неужели тебе не холодно, даже без полотенца? Забери его. Оно мокрое, и мне это неприятно.

Он снял с себя полотенце и бросил его Юрию, недовольно глядя на него .

— ...знаешь такое выражение «Разве мог бы я даже мечтать о таком»? – спросил Линг Шинру, частично перейдя на китайский язык.

Юрий вначале удивлённо посмотрел на него, но вскоре кивнул.

— Да, знаю.

— Хорошо. Тогда я скажу тебе, Юрий Гейбл: я тебя не ненавижу. Это по-своему интересно и неожиданно, но я не чувствую рядом с тобой никакого дискомфорта. Иногда с тобой бывает весело, приятно и, если говорить откровенно, ты мне нравишься больше, чем многие другие... но бывают моменты, когда у меня болят глаза до такой степени, что мне хочется умереть. В эти моменты я начинаю ненавидеть того парня, а следом и тебя тоже, и я не могу это контролировать. Я понимаю, что у тебя не было злого умысла, а скорее, ты сделал это для моего же блага, но я так чувствую, эмоции не всегда поддаются логике.

Юрий молчал.

Линг Шинру говорил спокойно и без волнения. Внезапно он вспомнил о том, как превозмогая боль и глотая слёзы, он прикусил пальцы Юрия, который пытался хоть как-то облегчить его боль.

Нахмурившись, он перевёл взгляд на пальцы, на которых был пластырь.

Потом… издав ещё один короткий вздох, он сказал:

— Но я знаю, что ты не плохой человек, и вижу, как стараешься для меня. Поэтому скажу тебе... Мечтай о чём-то для себя. Ведь моя улыбка - не то, что можно увидеть просто так.

Глядя Юрию прямо в глаза, Линг Шинру, который говорил серьёзным тоном, хотя Юрий не мог понять, шутит он или говорит серьёзно, вдруг улыбнулся.

Это была яркая красивая улыбка, которую он обычно щедро дарил окружающим.

— Ты ведь хочешь видеть не такую мою улыбку, верно?

Не эту формальную и лицемерную улыбку.

В этот момент Юрий понял одно: так же, как он знает и понимает Линг Шинру, тот знает и понимает его. Или, возможно, он даже лучше разбирается в его сердце.

— На самом деле, такую улыбку не подделаешь по желанию, —- небрежно бросил тот. Юрий пристально смотрел на него, затем едва заметно покачал головой.

— Пусть её увидит кто-то другой. Мне всё равно где.

«Мне всё равно, кто будет смотреть на эту улыбку. Даже если я не буду видеть это божественно красивое лицо. Если улыбаясь, Вы будете чувствовать себя счастливым, то мне всё равно, даже если она будет не для меня, а для того, кого Вы хотите видеть рядом с собой. Мне просто достаточно знать, что Вы улыбаетесь».

Но если он скажет ему об этом, он, вероятно, не поймёт его, поскольку хочет любыми возможными способами удержать Чон Тхэ Ина рядом с собой.

Как и думал Юрий, Линг Шинру нахмурился, словно был ошеломлён, а затем прищурился.

Он спокойно принял этот взгляд и пожала плечами.

— ...что ж. Может, если однажды у меня появится своя «вода» тогда я тоже смогу.

Увидев удивлённое выражение лица Юрия, Линг Шинру снова улыбнулся своей привычной яркой улыбкой.

— Ты ведь сказал, что когда ты под водой, все тяжёлые мысли растворяются. Если бы я почувствовал такое, то, наверное, тоже бы счастливо улыбнулся. Хотя, я не знаю, что это за чувство.

Смех исчез из улыбки Линг Шинру, и она, казалось, стала чуть холоднее.

— Да, кажется, стало прохладнее. Я замёрз, – пробормотал он, поднимаясь.

Он был одет в лёгкую рубашку и, потирая руки, оглянулся на Юрия.

— Тебе не холодно? – спросил он, глядя на него вопросительным взглядом.

Юрий, который молча смотрел на него, внезапно задал вопрос:

— Можно мне увидеть другое лицо?
— .....

— То есть... обычное. То есть такое, как сейчас — обычное выражение лица.

Юрий, обычно собранный, сейчас говорил сбивчиво, будто пытаясь понять, как исправить этот недовольный взгляд.

Линг Шинру, удивлённо посмотрел на Юрия, который говорил намного больше, чем обычно, и вдруг рассмеялся.

— Этот парень думает, что если помогает людям почувствовать себя лучше, то может быть жадным и желать большего.

— Простите. Это была неуместная просьба?

Линг Шинру нахмурился и посмотрел на Юрия, но он не отвёл взгляд.

Через некоторое время Линг Шинру ответил с недовольством в голосе:

— Смотри.

Но тон и выражение лица, казалось, говорили: «На что ты опять смотришь?», поэтому Юрий, опустив голову от разочарования, лишь спустя секунду снова подняла взгляд и услышал его слова.

— Не смотри на меня слишком пристально, и не в те моменты, когда я плохо себя чувствую. В других случаях ладно, – Линг Шинру пожал плечами, словно выражая свою щедрость.

Хорошо.

Он всё равно остаётся очаровательным, милым, даже со всеми своими искажениями. Несмотря на его гнев, было приятно видеть ослепительную живость в его глазах. Так что с того момента, как эти слова были сказаны, он продолжал смотреть на него. И хотя он знал, что в какой-то момент Линг Шинру может немного нахмуриться из-за этого, он всё равно продолжал смотреть на него.

Линг Шинру, как будто чувствуя себя неловко или смущённо, уклонился от взгляда Юрия, пристально рассматривающего его:

— Ты ведь не часто так улыбаешься, правда?

Только теперь Юрий осознал, что выражение его лица было расслабленным и он не заметил, как сам стал улыбаться…

Линг Шинру смотрел на него какое-то время, а затем развернулся и направился к зданию:

— Холодно, давай поднимемся... нужно переклеить пластырь. Он весь мокрый.

Юрий быстро последовал за ним и коротко ответил: «Да».

Но пальцы больше не болели.

* * * * *