18+ | Предназначено для личного ознакомления и не является пропагандой.

Запрещено копировать и распространять в любых форматах (DOC, PDF, FB2 и т.д.) Лица, нарушившие этот запрет, несут полную ответственность за свои действия и их последствия.

Проект: Bestiya

▬▬▬▬▬||★||▬▬▬▬▬

— Спасибо.

Едва успев сесть, Линг Шинру почти сразу же поклонился в знак благодарности, а затем начал протирать тело влажным полотенцем, лежащим в чаше и одеваться. Места, где были наложены банки, слегка жгло. Он безразлично осмотрел кожу, на которой могли остаться шрамы, и начал застегивать пуговицы.

Старик, который сидел напротив Линг Шинру и к которому он обратился, не произнёс ни слова. Прошло несколько месяцев с начала лечения, но не было видно никаких улучшений. Хотя сам Линг Шинру ничего не говорил, старик, казалось, чувствовал себя неловко. Возможно, его родители или родственники подгоняли старика за его спиной.

Сам он не был особенно обеспокоен этим, потому что в какой-то мере уже смирился со своей проблемой со зрением.

Ему поступали предложения пересадить чужие глаза, но сама мысль о том, что части чужого тела находятся в его организме, вызывала у него отвращение, и он отвергал эти предложения без раздумий.

Жить с одним глазом было приемлемо. Конечно, были неудобства, о которых он даже не задумывался, когда у него было два глаза, но, за исключением того, что к концу дня он чувствовал себя более уставшим из-за перенапряжения одного глаза, это было не так уж сложно.

Более того, прошло уже несколько месяцев. За это время он испробовал всё, кроме пересадки, но состояние глаза не улучшилось. Различие между кремово-белым и слоновой костью казалось смехотворным.

Реабилитация, лечение, лекарства — всё, что касалось его глаза, казалось ненадёжным и бесполезным.

Тем не менее, Линг Шинру не стал настойчиво отказывать людям, которые продолжали искать различные методы лечения. Это не было связано с надеждой. Если было всё равно, делать это или нет, он не хотел проявлять упрямство и показывать свою искривлённую душу.

Приведя в порядок свою одежду, Линг Шинру открыл раздвижные двери.

Обычно в этом месте сидел Юрий и ждал его, но сейчас место было пусто.

В начале его лечения Юрий был там. Видя тень на двери, Линг Шинру представил себе его, сидящего прямо и смотрящего на двор.

Однако затем он услышал, как кто-то, проходящий мимо с тяжёлой ношей, заставил его подняться со словами:

— Я помогу Вам.

Тень, исчезнувшая с двери, больше не вернулась.

Хотя он отсутствовал уже довольно долго, Линг Шинру предположил, что тот, возможно, занялся чем-то ещё, кроме обещанной помощи.

— Тогда я пойду. Увидимся на следующей неделе.

Попрощавшись со стариком, Линг Шинру вышел наружу.

На мгновение его охватило чувство растерянности: где искать его в этом огромном доме? С другой стороны, он подумал, стоит ли вообще его искать? Если подождать на месте, он в конечном итоге сам вернётся.

Однако, несмотря на такие мысли, Линг Шинру решил пройтись, поскольку у него всё равно не было никаких дел. Просто прогуляться, возможно, будет неплохой идеей.

* * * * *

Найти Юрия в этом огромном родовом доме оказалось не слишком сложной задачей. Его было легко найти, просто спросив у нескольких человек про иностранца. Хотя на этот раз ему пришлось расспросить больше людей и сделать это несколько раз. Узнав где он находится, он поспешил туда, опасаясь, что Юрий мог уйти, но он всё ещё был на том же месте.

Линг Шинру увидел спину Юрия, сидящего прямо на пне, и замедлил свои шаги. Рядом с Юрием сидела пожилая женщина. Открытая крышка большого глиняного кувшина у каменной стены намекала на то, что она пришла сюда, чтобы что-то положить, возможно, с помощью Юрия в переноске тяжёлой поклажи.

Бесшумно подойдя к ним сзади, Линг Шинру наклонил голову, чтобы лучше рассмотреть их. Пожилая женщина родом из Тибета начала работать в доме семьи Линг ещё до его рождения. Хотя она давно переехала сюда, в её речи всё ещё сильно ощущался тибетский акцент, что затрудняло понимание, если не привыкнуть к её манере речи. Линг Шинру знал, что Юрию было трудно понимать её, учитывая то, что он говорил только на стандартном китайском языке, хотя и весьма хорошо для иностранца.

Кроме того, старая женщина не говорила на стандартном китайском языке, а только на тибетском или местном диалекте, что делало просмотр телевидения и вовсе невозможным для неё без посторонней помощи с переводом. Всё это говорило о том, что между ними никто не мог вести осмысленного диалога. Однако Линг Шинру вскоре кое-что понял и кивнул.

Юрий уже не раз удивлял его своей способностью каким-то образом вступать в разговор даже с теми, чью речь он не понимал.

— Итак, когда мне было уже за пятьдесят, мой старик наконец умер. Этот старый дурак всё время играл в маджонг и постоянно был в долгах, из-за этого создавая всем трудности. А потом просто помер. Ну и хорошо, что помер, старый дурак.

— Вы играли с дедушкой в маджонг и хорошо ладили?

— Я вышла за него замуж, когда мне было восемнадцать, и сколько лет прошло... сорок лет я только и делала, что гасила его долги, от чего спина согнулась и кости высохли. Когда я была девушкой, мне говорили, что я красива, но потом встретила того, из-за кого много страдала, а когда он умер я быстро состарилась.

— И даже после свадьбы он относился к Вам как к красавице.

— Мой старик, знаешь, был похож на тебя в юности. Глаза у него были очень добрыми. Он привлекал многих женщин, но никогда не изменял мне... Хотя какой толк… он всё равно однажды упал на улице и умер. Хорошо, что умер, хорошо!

— Понимаю. Он ушёл.

Линг Шинру замер, скрестив на груди руки, и просто смотрел на их спины.

Обычно всё происходило именно так.

Издалека могло показаться, что они мило беседуют, но на самом деле Юрий не понимал её слов, лишь иногда улавливая знакомые термины и на основе этого строил догадки о содержании разговора. Это было очень забавно.

Линг Шинру слегка усмехнулся и сел на низкую каменную стену. Он решил ещё послушать их разговор и посмеяться.

Старая женщина долго сетовала на свою жизнь. Похоже, ей просто хотелось поговорить с кем-то, вне зависимости от того, понимал ли её Юрий или нет.

Поскольку она работала в доме семьи Линг уже очень давно, Линг Шинру был знаком с её историей.

Она прошла через много трудностей.

Когда-то давно она покинула родной край, выйдя замуж за мужчину, гораздо старше её, и уехала с ним далеко от дома. Из-за мужа, одержимого азартными играми и накапливающего долги, она не знала покоя ни днём, ни ночью, постоянно работала. В результате и тело, и душа её высохли, и она каждый день ругала мужа. Тот, из-за своей мягкости, уходил, бормоча что-то, и снова шёл играть в азартные игры. Так и проходили их дни.

Потом однажды, без каких-либо предзнаменований, муж упал на улице, ударился головой и умер. Детей у них не было.

Так закончилась их семейная жизнь, и случилось это более десяти лет назад.

— Говорят, что враги из прошлой жизни становятся супругами в этой жизни. Старик, действительно, был моим врагом. О, несчастье... Лучше бы он умер, когда я была моложе и красивее. Тогда я могла бы встретить другого человека и жить с ним......... Из-за этого старика, что за жизнь я прожила, проклятый старик...

Пожилая женщина долго жаловалась, и будто исчерпав слова, теперь выплёвывала ругательства, как жалобу. Смотря на каменную стену, прогреваемую жёлтым солнцем, она устало бормотала:

— Ах ты, враг мой...

Рядом с ней сидел Юрий, молча наблюдая за ней. Вдруг он тихо сказал:

— Вам, наверное, не хватает Вашего мужа.

Женщина как будто поняла его слова и замолчала.

На самом деле, она не поняла. Слова Юрия больше не доходили до неё. Она просто погрузилась в воспоминания о прошлом и снова пробормотала скорее самой себе:

— Только мучил меня, старый, проклятый...

Юрий тихо сжал её руку. Старая женщина, не осознавая, кто держит её руку, продолжала ругать своего мужа, а слёзы текли по её морщинистому лицу.

— Ах, негодяй, ах, негодяй, — бормотала она снова и снова.

Линг Шинру тихо наблюдал за ними, а затем встал. Он думал посмеяться над ситуацией, но смеха не возникло.

Он не сопереживал женщине, но чувствовал, что жизнь может быть обманчиво сложной. На сердце легло нечто тяжёлое, хоть это и не было неприятным или отталкивающим чувством.

Только спустя некоторое время Линг Шинру осознал, что это было из-за Юрия, а не из-за старушки.

Почему так?

Ответ пришёл после ещё более глубоких раздумий.

Юрий действительно вёл разговор.

Хотя история звучала как нелепый монолог, он, очевидно всё понимал. Слушая не только слова, но и то, что находилось за ними...

Он, казалось, всегда видел внутренний мир других людей лучше, чем они сами, и разделял с ними их истории.

* * * * *

— Всё в порядке?

Горячее полотенце, опускающееся на его веки, как обычно, остановилось в положении, где оно едва касалось кожи. Лишь убедившись в ответе Линг Шинру, полотенце окончательно опустилось на его глаза.

Несмотря на то, что он уже проверил температуру своей рукой, Юрий обязательно спрашивал у него, прежде чем накрывать его полотенцем. Затем он спокойно клал на него свою руку.

Рука, добавляющая вес горячему полотенцу, как обычно, какое-то время оставалась на месте, а затем начинала аккуратно массировать, как будто поглаживая веки. Это ощущение оказалось приятнее, чем ожидалось.

Ощущение тепла и расслабления распространялось не только на глаза, но и на всё тело, снимая усталость. Это так понравилось Линг Шинру, что теперь каждый раз после душа он сразу ложился рядом с Юрием, положив свою голову ему на колени.

Хотя руки Юрия были грубоватыми и шероховатыми, движения, которыми он массировал вокруг глаз Линг Шинру, были нежными и заботливыми, как будто он ласкал и успокаивал его душу.

Это было как отражение самой сути Юрия Гейбла: за безразличным и суровым лицом скрывались спокойные и мягкие чувства, словно вода.

— Тебе понравилось свидание с бабушкой Мэй?

Чувствуя расслабление и медленное снятие напряжения, Линг Шинру с улыбкой тихо спросил его. Рука, массирующая глаза, на мгновение замерла, но затем, сопровождаемая коротким «да», снова начала приятно двигаться.

Старушка, закончившая долгий рассказ о своих бедах, взяла Юрия за руку, и они вместе пошли обратно тем же путем, по которому пришли. Линг Шинру, не найдя подходящего момента, чтобы вмешаться, держал небольшую дистанцию и неспешно шёл за ними, наслаждаясь прогулкой.

Юрий заметил, что Линг Шинру их догоняет, но когда он легким жестом руки показал, чтобы он продолжал, тот спокойно донёс пустой кувшин старушки до конца. Во время пути старушка продолжала говорить, а Юрий изредка кивал на её слова. Их странный диалог выглядел иногда как комедия, что заставляло Линг Шинру тихо смеяться, но старушка с плохим слухом не оборачивалась и лишь Юрий, смущенный, изредка оглядывался.

— Ты понял хотя бы половину из того, о чём говорила бабушка Мэй? — спросил Линг Шинру, но ответа не последовало.

Линг Шинру лишь тихо усмехнулся.

— Бабушка Мэй и её муж были парой с большой разницей в возрасте, и они не очень ладили. Её муж каждый день уходил играть в маджонг, накапливая долги, а бабушке Мэй приходилось изо всех сил работать, чтобы выплачивать их. Каждую ночь в их доме раздавались крики и плач бабушки Мэй о том, что она больше не может так жить...

Хотя Линг Шинру был совсем маленьким, он однажды услышал её плач. Он помнил, как широко раскрыл глаза от испуга, когда крики раздались в ту ночь.

— И вот, однажды этот дедушка умер. Возвращаясь с рынка, он споткнулся о камень и неожиданно умер. Человек, который казался вполне здоровым, внезапно умер, поэтому все были ошеломлены и поспешно приступили к похоронам, но ни у кого не было сильного горя и сожалений.

— ……….

— Не потому, что этот дедушка был плохим человеком, а потому, что он был уже очень стар. Между ним и бабушкой Мэй была разница почти в двадцать лет, и к тому моменту ему было уже за семьдесят. Сейчас семьдесят лет — это всё ещё возраст, когда можно быть активным, но тогда это было не так, — добавила он.

На эти похороны лично Линг Шинру не ходил. На похороны её мужа послали работников, чтобы выразить соболезнования, но никто из семьи Линг лично туда не пошёл. Однако он слышал разговоры, когда сотрудники сплетничали и рассказывали подробности.

Все понимали, что старик был уже стар, и ожидали, что он умрёт рано или поздно. Но всё равно было тяжело слышать, как Мэй так сильно плакала.

— ...все эти годы, она страдала и горевала из-за этого старика. Ты думаешь, ей всё ещё его не хватает? — спросил Линг Шинру.

«Вам, наверное, не хватает Вашего мужа», — вспомнил он спокойный голос Юрия.

Юрий тихо ответил:

— Да. Она всё время продолжает говорить о нём, потому что скучает. Если кто-то продолжает говорить о человеке после его ухода, это значит, что этот человек по-прежнему дорог и его не хватает...

Линг Шинру замолчал.

Юрий тихо продолжил, мягко массируя его глаза:

— Она прожила с человеком, который был намного старше, и каждый момент, проведённый с ним, был драгоценным и таким мимолетным... Наверное она сожалела, что они не смогли полностью насладиться тем временем вместе.

Она сожалела, что не смогла по-настоящему насладиться этими моментами. Она злилась на мужа, который тратил это время впустую, и на себя за то, что тратила время зря. Но теперь всё это осталось в прошлом. Такова её жизнь.

Прошло некоторое время в тишине.

Внезапно, Линг Шинру стало любопытно, какое у него лицо за этим тёплым полотенцем, которое заслоняло его взгляд.

Но в то же время он как будто уже знал, какое оно.

У него было обычное, спокойное выражение лица, но в опущенных глазах и слегка поджатых губах была печаль за бабушку Мэй, пусть и скрытая за спокойной внешностью.

И вдруг.

Без всякого предупреждения и без всякой причины, просто внезапно.

Ах, да. Вот он, этот человек. Вот такой он.

Это чувство было весьма неожиданным.

Это было очень новое ощущение.

Хотя Линг Шинру уже знал, каким человеком был Юрий Гейбл. Он знал, что он не был таким холодным, каким казался на первый взгляд, а наоборот, был очень эмоциональным, добрым и чутким человеком.

И всё же, несмотря на то, что он уже знал это, в этот момент это осознание вдруг стало осязаемым.

От чего-то сердце защемило.

— Минуточку.

Юрий, заметив, что полотенце остыло, снял его с глаз Линг Шинру и опустил в миску с горячей водой, чтобы снова его нагреть.

Как и ожидалось, он спокойно и без какого-то выражения на лице выжимал воду из полотенца. Линг Шинру задумчиво смотрел на него.

— Кстати... мистер Гейбл, на сколько ты старше меня?

Этот вопрос, о котором он раньше не задумывался, неожиданно всплыл в его голове. Юрий, аккуратно складывая полотенце, небрежно покачал головой:

— Двенадцать. Тринадцать лет. Примерно так.

— .......старший дядя.

— С того момента, как Вы родились, я всегда был старше Вас, мистер Линг Шинру.

Равнодушно произнеся это, Юрий снова положил полотенце на его глаза. Темнота снова заслонила его вид. Обычно это ощущение приносило ему комфорт и уют, но в этот момент оно казалось каким-то странным и тревожным.

— Когда Линг Шинру станет намного старше, пожалуйста, иногда вспоминайте обо мне, — шутливо произнёс Юрий, слегка улыбаясь.

Это была лишь шутка без особого смысла, затем он сказал сменив тему вопросом:

— Не слишком горячо?

Возможно, через несколько дней, когда Линг Шинру вспомнит об этом разговоре он скажет: «Я действительно сказал такое?»

Потому что для него это было просто разговором без всякого значения.

— …..

Но ведь когда вспоминаешь про человека это означает, что ты скучаешь по нему и хочешь увидеть…

«Когда Линг Шинру станет намного старше…»

…..тогда его, вероятно, уже не будет в этом мире.

«…пожалуйста, иногда вспоминайте обо мне»

— …..

Линг Шинру крепко сжал губы, его сердце стало тяжёлым.

Чувство, которое поднималось в груди, быстро охладело. Как бы это описать? Это было как...

— Разве можно знать, кто умрёт раньше?

Его голос, вырвавшийся неожиданно, показался ему самому каким-то резким.

Рука Юрия, которая массировала его глаза, на мгновение замерла, но вскоре последовал спокойный ответ.

— Но всё же, по возможности, надо идти по порядку. Это естественно.

— Естественно? Что в этом естественного?

Внезапно он стал ненавидеть свой возраст.

Ему становилось всё более тревожно из-за жизни, которая, как он считал, продлится ещё долгие годы, по крайней мере, на десяток лет дольше, чем у Юрия.

Когда Линг Шинру с явным недовольством посмотрел на Юрия, который до этого момента выглядел нормально, последний удивился, пытаясь понять, почему у него так внезапно испортилось настроение.

— .......очень горячо?

— Не горячо.

— Больно? Я слишком сильно надавливаю?

— Не больно. Ты нажимаешь в самый раз.

Линг Шинру, который говорил таким тоном, будто ему на самом деле было жарко и больно, смотрел вверх на Юрия с некоторой растерянностью, но не сказал ничего лишнего. Он подумал, что, возможно, своими словами он случайно затронул какое-то болезненное воспоминание, о котором не знал.

Молча отдаваясь его ласке, Линг Шинру внезапно заговорил снова.

— Мистер Гейбл, тебе нравятся молодые люди?

— Мне?

На этот неожиданный вопрос последовало недоумение. Однако Юрий после краткой паузы серьёзно обдумал его и сказал:

— Я никогда не думал об этом, но если подумать о настоящем моменте, это не совсем неправильно, — добавил Юрий, — хотя мне не кажется, что «молодые люди» — это мой вкус.

Услышав его ответ, Линг Шинру казалось немного успокоился.

Однако его настроение всё равно оставалось плохим. Он чувствовал тревогу, беспокойство и даже тошноту.

— …мне нравится тот, кто мог бы остаться со мной надолго....

Эти слова вырвались у Линг Шинру сами по себе. Как будто он говорил во сне, не осознавая этого.

После короткой паузы Юрий ответил:

— Правда?

После чего вновь наступила длительная тишина.

Возможно, Юрий подумал о ком-то, с кем Линг Шинру мечтал остаться надолго…. но так и не остался.

И только потом он догадался, о ком Юрий, вероятно, мог думать в данный момент.

Нет.

По крайней мере, в данный момент он не думал об этом человеке. Возможно, Юрий думает о том мужчине чаще, чем сам Линг Шинру.

Линг Шинру собирался сказать, что это неправда, но слова застряли в горле. Если это не так, что ещё он мог сказать?...

Он снова замолчал, а Юрий мягко поглаживал его.

Его руки, которые тёрли полотенце, прикрывающее глаза, время от времени касались его волос. Точнее, он не столько гладил, сколько играл с несколькими прядями волос, застрявшими на кончиках пальцев.

Эти прикосновения ему не были неприятны. Ощущение лёгкого щекотания волос обычно было приятным. Но сейчас это ощущение почему-то нервировало. Ему хотелось схватить ту руку, которая то касалась, то отстранялась от его волос.

— Мне нравится тот, кто мог бы остаться со мной надолго, — вновь пробормотал Линг Шинру.

Это было больше похоже на разговор с самим собой, чем на обращение к Юрию.

Казалось, будто неустойчивое сердцебиение, глубоко похороненное в его сердце, вновь поднималось на поверхность, напоминая о человеке, которого он когда-то вынужден был отпустить. Это были эмоции, которые сбивали Линг Шинру с толку.

Он глубоко вздохнул. Наполнив свои легкие воздухом, он пытался подавить чувство беспокойства, которое медленно просачивалось из глубин его сердца.

Медленно, медленно он выдохнул. Кажется, его неустойчивое сердцебиение начало успокаиваться.

— Вы в порядке? — прозвучал низкий голос сквозь полотенце, закрывающее его глаза.

Голос был спокойным, но в нём чувствовалась лёгкая нотка беспокойства. Несмотря на то что Линг Шинру явно не показывал своего волнения, Юрий заметил его мимолетную неуверенность.

Заботливый голос доносился от кого-то рядом с ним. От человека, находящегося прямо рядом с ним. Постепенно его сердце успокоилось. Он чувствовал его ногу под своей головой и его руку, лежащую на глазах. Юрий был рядом.

Линг Шинру тихо выдохнул.

— Всё в порядке, — шёпотом пробормотал он.

Юрий внимательно посмотрел на него, а затем, словно успокоившись, снова начал мягко касаться его.

Ощущая эти нежные, заботливые прикосновения, Линг Шинру на некоторое время погрузился в молчание и наконец прошептал, словно испустив вздох:

— Да, мне нравится тот, кто мог бы остаться со мной надолго... и если я полюблю такого человека, я никогда не позволю ему уйти.