Это спин-офф и продолжение Чёрного Гарри.
Граждане, если кому-то сильно не нравится, что я пишу больше одного фанфика, который вам понравился - то тут уже проблема точно не во мне.
Поэтому попрошу поделиться реакцией и комментариями.
Мне и без того сейчас ну очень тяжело, давайте не усукаблять ситуацию.
__________________________
__________________________

Голос у Хранителя был странным – потусторонним. Величественное существо – дракон, склонило голову, чтобы смотреть на меня своими жёлтыми змеиными глазами. Мне было не очень комфортно, но это ерунда – это терпимо!

– Ты ищешь того же, что ищут все, – сказал Дракон, – силы?

– Сила у меня уже есть.

– Бессмертия?

– Нет, я ищу и не его, – пожал я плечами, – я ищу понимания происходящих событий. То, которое недоступно мне.

– Хрффф… – рыкнул дракон, всматриваясь в меня. Впрочем, сейчас через него говорило другое существо – дракон не умел говорить, поэтому голос его транслировался в мозги, словно галюцинация. А рычал он сам.

– Необычно. Что же ты хочешь узнать, смертный?

– Моё появление здесь изменило судьбы многих. Время слилось, объединившись в целое.

– Как при использовании хроноворота, – кивнул Дракон, – всё это уже произошло. Время нельзя изменить, все события, которые ты хочешь изменить – уже изменились.

– Вот то-то и оно, – я сложил руки на груди, – я не понимаю. Пожалуй, я не понимаю ничего в том, что происходит.

– Ты чужой. Этому миру. Этой реальности. Твои действия были очень грамотными и привели тебя к победе – но это не победа мальчика Гарри Поттера. Которым ты был.

– Часть меня.

– Он не часть тебя, – рыкнул дракон, – в этом твоя беда.

– То есть как? – удивился я, – я не понимаю…

– Неужели ты слеп, тёмный маг? Гарри Поттер имел свою судьбу, предначертанную ему. Ты другой человек, который подавил его – ты не он. Вы два разных человека в одном теле – и пока ты живёшь – он в коме. Он ничего не может сделать – его судьба нарушена. Что бы ты ни сделал, ты нарушишь судьбу. Нельзя просто влезть и изменить столь важную историю, как история Гарри Поттера – у этого мальчика великое будущее. Могло бы быть, но ты испортил всё.

Я нахмурился.

– Ты хочешь сказать, что я не Гарри Поттер? Верно?

– Дошло наконец, ваше ушастое племя всегда было тугодумами, – фыркнул дракон, отчего я нахмурился, – ты не можешь украсть судьбу другого человека и стать им. Появившись здесь – ты подавил прошлого себя – Гарри. Его душа сформировалась цельной.

– То есть, – я потёр виски, – что бы я ни сделал – я нарушу судьбу Гарри Поттера, и приведу к катастрофе?

– Нет, не к катастрофе. Ты можешь убить Волдеморта – но ткань реальности такова – что потянешь за одну торчащую нить, желая её убрать – и всё полотно реальности начнёт расползаться. Рухнет карточный домик, даже если сдвинуть чуть-чуть одну карту.

Я сел. Хранители снова перевозбудились – когда Ансельм стал министром магии и убрал Корнелиуса Фаджа – всё это тёмный лорд на пенсии сделал одним днём – и был назначен ВРИО министра магии – и вот тут снова начались проблемы.

Я сидел на материализованном кресле, массируя виски.

– Скажи мне… что мне делать? – в отчаянии спросил я, – моё появление в этом мире было неправильным – оно нарушило судьбу. Оно убрало Гарри Поттера… оно разрушило его жизнь и его будущее.

– Верно, – согласился хранитель, глядя на меня через глаза дракона, – такова уж судьба, ты должен её принять.

– И что? Исчезнуть? Раствориться в воздухе? – воскликнул я, – я же… Я так не могу!

Дракон фыркнул.

За что я люблю говорить с ХРАНИТЕЛЯМИ, так это за то, что в их распоряжении – бесконечное количество времени. Более того – эти трансцедентные существа – вообще не факт, что имеют своё физическое воплощение – но именно они говорят устами пророков – этот потусторонний голос – из той реальности, где обитают они.

Они великая тайна для нашего мира – и в то же время – хранители не боги. Они никому не помогают, никого не слушают, им глубоко наплевать, кто справа там, кто слева. Они выступают в роли только защитников времени, и подозреваю – что одновременно во множестве реальностей, а не только в нашей. Кто они такие – никто толком не знает – кроме того, что они посылают пророчества и иногда исправляют временные искажения и парадоксы – а ещё с ними связаны маховики времени.

Я сидел на попе ровно и думал. С самого начала я взял за основу то, что я Гарри Поттер – пробудивший душу, котрая вселилась в это тело до его рождения, и я называл себя Гарри Поттером без всяких обиняков и проблем.

Соблазнял его подругу Гермиону, не считая себя ДРУГИМ человеком, точнее, эльфом. Реализовал те возможности, которые перед ним были – но которые он не реализовал сам.

И вот выясняется – что чудо-юдо-вселенец – это не просто так. Нельзя влезть, выпнуть отсюда владельца тела, и наворотить дел. В прошлый раз там что-то наделал Волдеморт – из-за чего нам с Гермионой пришлось перепрожить четыре года детства – и это было… прекрасно! Я с наслаждением прожил свою юность ещё раз – и сделал бы так тысячу раз, чёрт побери! Это мечта. Но…

– Мне нельзя быть Гарри Поттером? – уточнил я.

– Если упростить для твоего понимания, ушастый, то да.

– Как это сложно…

– Понять линии судьбы – удел немногих, – фыркнул громадный дракон.

– И что же мне сделать?

– Уйди. Оставь Гарри Поттеру его юность и его жизнь.

– Кхм… – я задумался, – бросить всё? Семью?

– Это не твоя семья. Это семья Гарри, ты лично изначально не имел никаких прав на его наследие, ты не тот человек, что и он.

– Чёрт… – я нахмурился, – чёрт-чёрт-чёрт…

– Он не придёт, он занят.

– Мне нужно умереть…

– Не умереть. Ты так и не понял сути волатильности причинно-следственных связей. Ты не можешь быть Гарри Поттером. И человеком, который украл чужую судьбу – у тебя два выхода – или вселиться в тело до его рождения – и снова побыть ребёнком, или занять место взрослого человека, лишившегося своей судьбы.

– То есть?

– Того, чей сосуд судьбы опустел – в ком больше нет событий и предначертанного, – пояснил он, – того, кто не должен никак повлиять на мир. Не должен был – ты можешь изменить мир, стать человеком – но ты как нить, которая пытается переплестись с другой нитью, слиться в единое целое. А это создаёт разрыв в ткани реальности – такого быть не должно. Это дефект.

– То есть я должен…

– Либо вплестись в ткань своей нитью – или той, что оборвалась. Заполнить пустоту.

– Я вроде бы понял, – стукнул я по ладошке кулаком, – это как в книжке. Можно допридумать что делал герой, которого из сюжета выкинули – но нельзя изменить то, что сделал главный герой и другие, чья судьба уже написана.

– Это сравнение некорректно. Ты можешь влиять на мир – но это право даётся лишь тогда, когда ты полноценен. Не тогда, когда ты берёшь себе чужую судьбу – если из истории выкинуть главного персонажа – то то, что предначертано ему – не случится. Не будет обязательным, не станет. Именно поэтому вы не нашли новых крестражей. Именно поэтому, сколько бы ты ни старался, как ни был близок к Волдеморту – всякий раз тебя что-то останавливало. Ты мог бы убить его на кладбище, ты мог бы победить его позднее – но ему всякий раз сопутствовала аномальная удача. И будет – потому что ты не Гарри Поттер. Не тебе предначертано его победить. Как бы ты ни старался.

Это было… логично.

– Значит, пока я не уступлю место Гарри – победить Тома будет невозможно?

– Да. Судьба мальчика предначертана – одному из них суждено пасть от руки другого.

– Чёртовы судьбы… Ну ладно, – я поёрзал на кресле, – тогда мне нужно уйти из этой реальности, изменить историю – не будет свадьбы с Гермионой. Не будет моих детей. Не будет Нимфадоры.

– Они останутся, – сказал Дракон, – но если вернуть историю к изначальной – то ты прав, всего, что ты сотворил не будет. Но у Гарри Поттера есть своя судьба – у него. У его детей. Твои действия разрушили не только судьбу противостояния с Волдемортом, но и всё будущее, которое должно было быть.

– Хорошо, – я поднял руки, – вернёмся к тому, с чего начали. Помнится, я пробудился в тот момент, когда Гарри Поттер хлобыстнулся лбом об поручень Ночного Рыцаря, перед третьим курсом.

– Верно.

– Но если бы Том…

– То, что Том придёт в дом и отправит тебя в небытие внутри Гарри Поттера – было предначертано.

– Хорошо. Мне нужно перепопасть, я понял. Жаль, я уже стал привязываться к жене и детям. Они ведь не просто умрут – они просто… не случатся. Лайон, Джеймс, Дорея…

– А сколько детей Гарри Поттера не появились на свет, благодаря тебе? Двое, Джеймс, Лили и Сириус Поттеры, – оскалился дракон, – тоже два мальчика и девочка.

– Фак. Ну ладно, уговорил. Но тогда… – я нахмурился, – попасть в младенца или попасть во взрослого человека? Что я сохраню помимо памяти?

– Душу. Всю свою силу, кроме, конечно, алтаря. И свою палочку. И я вижу твои мысли – ты хорошо выбрал момент и личность идеальна. У неё не было вообще никакой судьбы.

– Палочку? Значит, палочка Дракона И Феникса…

– Она трансцедентна. Она выше перемещений в реальности – ты взял для её создания существ невообразимой мощи, чьи останки сохранили огромную силу. Такую, которую ты сам ещё не можешь понять – хранитель времени и вечное существо, насмехающееся над временем… Твоя палочка часть тебя самого, твоей души – она появится в твоей руке, когда ты этого пожелаешь. А теперь…

– Эй, можно как-то…

Но дракон развернулся ко мне задницей и его хвост уже летел в меня.

Твою то мать!

Удар. Темнота на мгновение, и вот я падаю уже на каменную кладку.

Чёрт, как неудобно то!

Позвольте представиться – Златопуст Локонс! В момент, когда он стёр себе всю память и личность – и стал пациентом дурки – причём, пожизненным. Так как не только стёр память, но и стал идиотом параллельно – сломанная палочка сломала ему мозг, и он всю жизнь провёл с умом трёхлетнего ребёнка.

Вот я больно ударяюсь о камни – было бы больно, если бы моя душа в этот момент не влетела – а мой дух был крепче человеческих пределов. Примерно. Это китайская методика культивации ци – дающая и прочность, и силу, и выносливость, и неземную красоту, и долголетие. Если люди жили до пятисот-семисот лет, достигнув примерно десятого уровня – человеческого предела – то Тёмный Эльф, имеющий другую структуру души – намного живучей. Если предельный уровень человека десять – то мой – около двадцатого – и каждый последующий сложнее и разрыв с предыдущими всё больше – так что двадцатый уровень развития – это не вдвое больше, чем десятый. Это в сто раз больше.

По меркам людей – я обладаю мифическим, почти божественным духовным началом – мощь которого позволяет творить невообразимую магию, быть красивее, умнее, прочнее, и игнорировать даже Аваду Кедавру.

Прошлый директор Хогвартса, Диппет, возглавлял Хогвартс больше трёхсот лет, осилив китайскую методику культивации – и был на пятом-шестом уровне развития, примерно. То есть прожил где-то триста пятьдесят-четыреста лет.

Не знаю точно.

Итак, я почувствовал свой дух – тёмного эльфа, существа неизмеримо лучше человека – и всё равно очень своеобразного. Я мог бы развиваться по многим духовным дисциплинам – что местные англичане считают «врождёнными талантами», но имел только три – парселтанг, метаморфию и легилименцию. Метаморфию я развивал слабо – но она была очень полезна. Парселтанг тоже пару раз помог, легилименция… она запрещена, но иногда – особенно с маглами и в бизнесе вообще – очень полезна.

Я очнулся, поняв, что лежу на каменной крошке, а Гарри Поттер – заходит в дверь, за которой его ждёт Василиск. Ну нет, василиск – существо пятого класса опасности – его не каждый взрослый убьёт – что было в голове у Поттера, когда он на него полез? А, да… я же обладаю памятью до начала третьего курса – то есть помню. Слабоумие и отвага!

Меня словно током подбросило – я почувствовал существо – змей был там, и он был очень сильным противником. Дамблдор, хороняка, правильно всё рассчитал – мальчик победит его просто потому что Сама Судьба не даст ему проиграть. Мальчик не может умереть от василиска – поэтому Гарри – его супероружие – неспособное проиграть никому, кроме Реддла. Никто не может его убить, сама судьба вмешается и даже василиск – проиграл Поттеру, потому что Поттер в буквальном смысле – читер, у него что-то вроде авторского произвола в читах – он выкрутится из любого дерьма, которое должно его убить. Дамблдор это понимает и использует.

Я рыкнул зло. Дамблдор… Мудак, конечно – но человек он хороший. Он слишком мало дал Поттеру для того, чтобы ТАК использовать! Ни личных уроков, ни тренировок, ни культивации ци – ничего. Просто надежда, что он победит всех силой судьбы.

Я разозлился и вскочил. Рядом стоял веснушчатый мальчик, рыжий Рон Уизли – и тупил в мою сторону.

– Э…

– Заткнись, – взмахом руки заставил его отлететь и укрыл коконом щита-пузыря. Моя палочка как по волшебству появилась в руке – и я почувствовал её. Я и без того сильный – а эта палочка – это как Гриндевальд и Бузина – она мощнейшая и не уступает Бузинной по мощи и эффективности, ещё и превосходит её по многим параметрам. Проявленность магии, например.

Проявленность – это свойства магии воплощаться в жизнь. Проявленность – отвечает за то, насколько легко воплотить в жизнь сложную волю – и чем больше она – тем эффективнее магия. Например, обычной палочкой обычный волшебник может починить чашку разбитую – а я могу заставить своей палочкой разбитый в хлам автомобиль собраться воедино, или даже починить магические артефакты – включая все их чары вернуться на место. Это проявленность магии.

Я пошёл в сторону большой круглой двери, вокруг которой были змеи. Мальчишка рыжий побежал в мою сторону:

– Ты не пройдёшь!

– Слушай, Гендальф рыжий, твоего друга там харчит василиск! ОТКРОЙСЯ, – прошипел я на парселтанге.

Дверь начала открываться, и вскоре распахнулась. Я рывком вышвырнул рыжего подальше назад и оглушил. Нечего Рону погибать – на него суперброня героя не распространяется. И вошёл в неё – в Тайную Комнату.

Хм… А ведь сейчас я выглядел как Гилдерой Локхарт. А ещё мальчики разгадали его секрет – и мне нужно сделать так, чтобы это не ушло дальше – иначе меня уничтожит общество. А мне не хотелось бы чужие грехи на себя брать.

Посреди тайной комнаты лежала Джинни Уизли и Гарри о чём-то говорил с Томом – вскоре Том прошипел кодовую фразу и статуя слизерина открыла рот, из которого выползла змея. Василиск – громаднейшая змеюка – чудовище, король змей. Размеры у него конечно – моё почтение – морда размером с кабину грузовика.

Гарри Поттер тут же отвернулся и уставился на меня.

– Ты!

– Заткнись, Поттер. Мы с тобой ещё поговорим о твоём безрассудстве.

– Кто здесь? – призрак Тома Реддла повернулся в мою сторону.

– Гилдерой Локхарт! – улыбнулся я фальшивой улыбкой Локхарта, – и я всех спасу! Ну, во всяком случае, всех, кроме тебя, Том.

Змей выполз окончательно и бросился на нас – я же уже действовал – взмах палочки и змея врезается в мощный псевдоматериальный щит. Голова её отклоняется в сторону и два жёлтых глаза смотрят на меня – я почувствовал мощную духовную магию. Василиски и другие существа используют только ДУХ как основу своей силы. Духовные навыки – это их природная магия – поэтому даже мне пришлось почувствовать озноб и онемение всем телом – на мгновение – после чего я увидел, как змей шипя, раскрыл пасть с острыми клыками и бросился на мальчика – я снова хлестнул палочкой, создавая снаряд – тварь была имунна к слабой магии – поэтому боевая трансфигурация была очень к месту – созданный мной на мгновение камень врезался в тушу василиска и снёс его в стену – василиск разъярился и забыл про мальчика – накинувшись на меня…

* * * * * *

Гарри Поттер видел удивительное – василиск бросился на профессора Локхарта – тот взмахнул палочкой и змея снесло в сторону – раздался грохот и профессор Локхарт стал двигаться совсем иначе – он рванул в сторону очень быстро, так что Гарри едва мог уследить за ним, прыгнул, прокатился по полу, чтобы не попасть под удар василиска.

Профессор послал в него заклинание, от которого у Гарри волосы зашевелились на затылке – нечто, сравнимое по силе с выстрелом пушки – заклинание ударило мимо змея и попало в стену, разрывая её и на мгновение всё вокруг заполнила пыль – Гарри упал на землю и прикрылся руками.

Василиск бросился на профессора, тот шагнул навстречу и прыгнул, взмахом руки заставил воздух ударить по василиску, и шагнув ему на нос, запрыгнул на шею. Змеюка отбросила его, но получила ранение и проклятье – профессор выглядел весьма потрёпанно, когда встал – лицо его было в крови, шикарная мантия истрёпана, на теле множество порезов – василиск в это мгновение бросился на него и укусил – клык вонзился в плечо. Профессор же только этого и ждал – Гарри почувствовал такой силы заклинание, что у него снова по спине забегали мурашки – прямо в пасть василиску было направлено заклятие, которое заставило его тело осыпаться прахом – его язык гнил заживо – василиск рывком бросил профессора в стену – но Локхарта это не вырубило!

Ударившись так, что выбил кладку – профессор быстро вскочил – и сотворил заклинание, которое подняло обломок колонны и размашистыми взмахами палочки бил василиска огромной каменюкой, весом в несколько тонн! Василиск пару ударов пропустил, но потом бросился всей своей массой на профессора.

От заклинаний профессора по всему залу распространялись вихри магии, подавляя всех вокруг – его аура, духовное начало, затапливало всё вокруг ощущением присутствия. Гарри пробил холодный пот, когда магия, разлитая в пространстве, вихрем закружилась настолько плотным, что её можно было увидеть невооружённым взглядом – она напоминала ураган из сияющей плазмы – и подчинялась Локхарту. Глаза его светились золотым светом, а палочка в руках была готова растерзать врага. Гарри испугался.

Локхарт сотворил какой-то щит, покрывший его пузырём – и василиск, ударившись о него, отскочил в сторону – профессор же, получив пару серьёзных ранений – взмахнул палочкой ещё раз и камень стал превращаться в кольца – которые обвили василиска – стянувшись вокруг него в четыре кольца. Тварь пыталась ползать – но не получалось – кольца впились в неё и не позволяли двигаться – огромный змей бился о каменную кладку, разрушил две колонны, одна из которых чуть не убила Гарри, огромные камни пролетели в сантиметре от его головы.

Локхарт показался Гарри Поттеру великим волшебником – он стоял прямо, смотрел дерзко, палочка в его руках исторгала такую магию, что у Поттера волосы вставали дыбом – он ещё раз взмахнул палочкой, заставив змея затихнуть.

Где-то на периферии происходящего оказался феникс со шляпой.

Гилдерой смахнул пылинку с мантии, которая была в пыли вся, и напоминала лохмотья, пропитанные кровью – василиск всё же укусил его, проткнув своим огромным клыком, а от блестящей мантии не осталось и следа.

– Нет! – зашипел Том Реддл.

– «///Заткнись, жалкое ничтожество!///» - прошипел Локхарт на том же змеином языке, который Гарри узнал по тихим шипящим ноткам.

– Ты! – Реддл был в ярости, – ты не остановишь меня!

– Ой, да неужели!? – выгнул бровь Локхарт, – а это что у нас такое? Крестраж?

Книжка влетела в руку Локхарта, тот усмехнулся, пошёл к василиску, точнее, тому, что от него осталось, и с размаху ударил дневником по клыку, точащему из пасти. Дневник зашипел – яд василиска попал на на обложку. Локхарт надавил и клык проткнул насквозь дневник, а вместе с тем – закричал и призрак Тома Реддла. Из дневника вырвалось тёмное нечто – похожее на череп из дыма – крестраж. Дух, кусок души – и рванул на Локхарта.

Гарри такое уже видел – но в этот раз профессор взмахнул палочкой, отправляя в дух сияющий сгусток энергии – который попал в него и раздался звон, как будто ударили в гигантский колокол – сияющий так, что резало глаза, сгусток – пронзил туманную тёмную дымку и следом раздался страшный визг – кусок души тёмного лорда начал таять. Гарри схватился за свой шрам – ему стало больно – в следующий миг тёмное нечто рвануло в его, Гарри, сторону – Поттер видел, как призрачная рожа приближалась и увидел, как Локхарт ещё раз ударил по ней заклятьем – которое напоминало множество маленьких верёвок, которые опутали дух и тот остановился – оказавшись на привязи.

– Мистер Поттер, – Локхарт посмотрел на него, – что с вами?

– Ш… шрам, – сказал неуверенно мальчик.

– Шрам? Позвольте мне взглянуть.

Дух в цепях дёрнулся, и Локхарт на него прикрикнул:

– А ну не рыпаться, тварь! Или дементорам скормлю!

Дух тёмного лорда на мгновение завис. Локхарт подошёл уверенной походкой к поттеру.

В прошлый раз он пытался вылечить его руку – но только удалил в ней все кости – поэтому Гарри попытался отползти.

– Ну что такое, Гарри, ты мне не доверяешь?

– Н… не очень, сэр.

– Как это прискорбно. А между прочим, лучше меня в колдомедицине никого не найти. Ну-ка, позволь…

Поттера охватила магия Локхарта, так, что тот не мог двинуться, и тот взмахнул палочкой. Нахмурился.

– Профессор?

– Гарри, у тебя не лучшее состояние организма. Позволь я покажу тебе то, что видят обычно колдомедики.

Он щёлкнул пальцами и вокруг них закружилось множество сияющих цифр, таблиц, диаграмм, иллюзия организма Поттера – его скелет, его органы, и иллюзия энергетических полей, это было похоже на научно-фантастическое – вокруг летали нематериальные экраны, показывавшие сотни разных параметров. Гарри завороженно смотрел на экран, показывающий его сердцебиение и на водопад цифр и таблицы, диаграммы.

– Что это, профессор?

– Заклятие визуализации. Небольшая иллюзия, которая показывает всё то, что даёт нам диагностическое заклинание, – пояснил с улыбкой Локхарт, – и вот эти параметры, – он быстро вычленил нужное, – говорят о том, что тут что-то не так. Твой шрам… в нём кусок чужой души, Поттер.

– Не может быть! – выпалил Гарри.

– Может, может… Похоже, это крестраж Волдеморта.

– Что такое крестраж?

– Это способ создать псевдобессмертие. На самом деле из всех способов – самый ущербный, опасный и нелепый. Дурак, который это придумал – от этого же и погиб, – Локхарт потёр руки, – но видимо, Волдеморт создал крестражи – и заключил части своей души в предметы и живых существ. И один из них ты.

– Профессор, – Гарри прикусил губу, – это можно убрать?

– Ну конечно! Существует немало способов – медленные, быстрые, опасные и умеренно опасные, но в любом случае – пока что это рано делать, твоя магия слишком нестабильна и душа слаба для таких… операций, – Локхарт потёр руки, – но не беспокойся – если кто-то и знает о тёмных силах – то это я. И я с радостью тебе помогу от него избавиться.

– В прошлый раз вы помогли мне избавиться от костей в руке.

– Верно, потому что они неправильно срослись. Должно быть, ты ломал эту руку и не получил нормальной помощи в больнице, – нахмурился Локхарт, падал с велосипеда?

У Гарри покраснели кончики ушей.

– Я… ну… – он совсем засмущался.

– Не волнуйся, это мне надо волноваться – всё-таки меня укусил василиск. Считается, что это в принципе невозможно пережить, – он распахнул мантию, показывая уродливую рану. Гарри съёжился. Это ему точно не понравилось.

– Вы будете жить, профессор?

– Кто знает, кто знает… – задумчиво сказал Локхарт, – хм…

Организм уже потихоньку справлялся с ядом, основной компонентой которого была магическая – поэтому он выжигал яд.

– Кхм… Жаль, у меня нет безоара под рукой, – хмыкнул Локхарт, – хотя в данном случае он бы и не помог. Только слёзы феникса могут вылечить яд василиска.

– Фоукс! – тут же увидел птицу Гарри.

– О, нет, я справлюсь сам, благодарю, о благороднейшая птица, мне уже лучше, – улыбнулся Локхарт.

Гарри закатил глаза – он красовался даже сейчас.

* * * * * *

_________

Я взмахом руки поднял в воздух Джинни Уизли и накинул стандартное диагностическое. Крестраж вытягивал её жизненную силу – магию, ци, духовную силу – и истощал. Девочка пережила серьёзнейшие проблемы – поэтому ей требовалась помощь профессионала – к счастью, такой был. Заклятий прямой передачи духовной силы не было – её можно было высосать извне, но не передать свою насильно – но были опосредованные возможности – зелье на основе крови единорога и слёз феникса – которое стоило столько, что никто не мог себе его позволить. Тогда что?

Я задумался.

– Профессор, – Гарри слегка прихрамывал, идя ко мне, – она жива?

– Конечно, но очень ослабла.

Кроме моей палочки у меня не было ни единой собственной вещи – никаких зелий и прочего.

– Как жаль, что она Уизли.

– При чём тут это? – удивился Гарри.

– Уизли утратили родовой алтарь, мистер Поттер. К сожалению. Вы ведь знаете, что такое родовой алтарь?

– Э… нет… – запнулся мальчик. Он выглядел таким… невинным и глупым. Что я сжалился.

– Тогда послушайте интересную историю, пока я буду лечить вашу знакомую, – я накинул на неё чары, чтобы ей не стало хуже, – Давным давно, в незапамятные времена, волшебники – изобрели такую штуку, как алтарь, – взмах моей палочки – и сотни камней вокруг начали возвращаться на свои места – разрушенные стены и колонны вставали на место, ещё взмах – и холодное тёмное помещение – затопил яркий и тёплый свет – под потолком сияло маленькое солнце.

– В те времена ещё не существовало магических родов – волшебники мало делили друг друга на маглорождённых и чистокровных, и жили бок о бок с маглами. Тогда то и были созданы первые алтари. Они заметили то, что волшебники из одной семьи – имеющие кровное родство – особенно родство на протяжении многих поколений – имеют магию, которая резонирует с магией их родичей. И им пришла в голову идея – а что если создать камень, который можно наполнять магией всех наших родственников, и чтобы он мог отдавать эту магию – через алтарь мы свяжем свою семью воедино.

Гарри слушал, а я продолжал колдовать – ещё взмахи палочкой заставили стены очиститься от многовековой грязи, а вода под ногами исчезла – стало сухо, свежо, и ещё взмах – каменная крошка превратилась в удобную кровать, на которую я положил девочку.

– Так появились Родовые Алтари, мистер Поттер. Алтарь – это центр, ядро семьи. Он накапливает магию из поколения в поколение, он же распределяет её – и через него же творится магия, связанная с родом. Здесь нет никаких… тайных родомагий и прочего – алтарь это артефакт, рукотворный. Но благодаря связи с волшебником – он имеет над ним власть и в то же время – даёт ему силы.

Гарри спросил:

– Как это?

– Алтарь… – я задумался, – связь с ним образуется ещё до твоего рождения, если у твоей семьи он есть. Это связь между тобой и всеми членами семьи через него. Алтарь подстраховывает тебя от магического истощения, он же даёт силы на могущественные чары в минуту опасности. Канал связи с ним – это что-то вроде трубы, по которой в тебя течёт магия из алтаря – или собирается из тебя в него – если ты ею не пользуешься – излишки, так сказать.

Гарри слушал, смотря, как преображается Тайная Комната – разруха исчезает, колонны вырастают вновь, а комната обзаводится удобной мебелью.

– Быть рождённым в магическом роду с алтарём и без него – это разные вещи, мистер Поттер. Хотя один только он не сделает тебя сильным волшебником – конечно же – но это статус, положение в обществе, алтарь – это то, что передаётся из поколения в поколение и не даёт роду угаснуть в критические для него моменты.

– Я этого не знал, сэр.

– Да, да, совершенно верно. Этому не учат в Хогвартсе – но это знает каждый чистокровный волшебник. Поэтому положение того же Малфоя значительно выше, чем у условной мисс Лавгуд, допустим – даже не учитывая их финансовое благосостояние.

Гарри мелко закивал.

– Тот, у кого есть алтарь – автоматически входит в состав визенгамота. Это важная часть нашей волшебной политики. До недавнего времени, точнее до войны с Гриндевальдом – у Уизли был собственный алтарь – а потом он оказался разрушен. Что автоматически понизило статус их семьи в волшебном мире до простых чистокровных.

– Но это несправедливо! – воскликнул наивный мальчик.

– Почему же? Это как раз логично – если у тебя нет алтаря – значит, ты утратил то, что создавали твои предки веками, наследие, а вместе с ним и статус, и положение в обществе. Например, домовые эльфы – привязываются к алтарям – и они питаются от них магией – только так они могут выжить. Если выгнать эльфа – он окажется в смертельной опасности, вскоре зачахнет и умрёт. Родам служат эльфы – это ещё один бонус от обладания такой вещью, и это не просто каменюка. Это магия, которую веками собирали предки – это… важнейшая вещь. Такая же важная, как алтарь – главное в церкви.

Гарри молча буравил взглядом Джинни Уизли.

– Мне жаль, что с Уизли так вышло – но потерять алтарь… тяжёлый удар для их семьи. Многие договора, многие клятвы, служение эльфов и многое другое – завязано на алтарь, без него – глава семьи теряет титул Лорда. Это как аристократия и просто буржуазия, понимаешь? Потерять алтарь – всё равно что потерять право быть аристократом, потерять свой статус, свой титул.

Гарри кивнул:

– Я понял, сэр. А у меня… есть алтарь?

– Хм… не знаю, тебе следует обратиться в Гринготтс и подробно узнать, какое имущество оставили тебе предки, – кивнул я согласно, – может быть, там будет родовой дом и алтарь рода. А может, и нет.

– Но почему банк?

– Гоблины – это контракторы волшебников. После прошлых восстаний они находятся под клятвами, которые связывают весь их народ через нечто, напоминающее родовой алтарь – они не могут лгать волшебникам и не могут ничего у них украсть, прямо или косвенно. Поэтому им доверяют ключевые вещи – завещания, имущество, финансы, ведение счетов и хранение сейфов, – пояснил я, – никто в здравом уме не будет доверять министерству свои финансовые дела – гоблины это универсальный поручитель волшебников для многих дел. И они имеют с этого неплохой доход.

– Я понял, сэр, – кивнул Гарри, – это конечно будет проблематично.

– Почему? – не понял я.

– Ну… я живу у родственников.

– У маглов? – выгнул я бровь, – а в чём проблема?

– Проблема?

– Ты волшебник, Гарри, – сказал я тоном, которым это говорил когда-то Хагрид, – вот и думай как волшебник! Выйди на улицу, взмахни палочкой у дороги – приедет «Ночной рыцарь», волшебный автобус. Насколько я знаю, твоя семья не то чтобы была очень богатой – но и не бедная. Возьми ответственность за свою жизнь сам, не жди, пока тебя, как куклу – возят из Хогвартса домой, из дома в Хогвартс, перемещая как неодушевлённый предмет.

– Но мои родственники… – Гарри замялся.

– Понял. Вот что, Поттер, – я склонился к нему и потрепал по волосам, – если у тебя проблема – я может быть помогу? Мне не составит труда проводить тебя до банка, заодно запудрить мозги твоим маглам-родственникам, – улыбнулся я, – где ты живёшь?

– В Суррее. Литтл-Уингинг, дом четыре, тисовая улица, – смущаясь, сказал Гарри.

– Отлично. Поттер, возьми меня за руку.

Я поднял правой рукой Джинни и прижал к себе. Девочка была одиннадцати лет – а кобылка то подросла – уже тяжёленькая. Прижать её к себе не получалось, и я перекинул её через плечо. Гарри взял протянутую руку и я аппарировал.

Сквозь защитные чары Хогвартса, прямо в больничное крыло.

– Ой! – на своём месте подскочила Поппи Помфри, – Профессор Локхарт? – она посмотрела на меня удивлённо. Ну да, видок у меня шикарный – весь в лохмотьях и крови, и лыбу давлю.

– Мадам Помфри, – кивнул я, сваливая ношу в виде девочки на кровать, – приношу свои извинения за поспешность – тут кое-кому нужна помощь.

Помфри заметила Джинни и поспешила к кровати, тут же доставая палочку. Вскоре накинула на неё диагностическое.

– Хм…

– Хорошее такое истощение, лёгкое физическое, мелкие аномалии в нервной системе, работе ЖКТ, лёгкое переохлаждение, отклонение гормонального фона от нормы, учитывая её возраст и пол, на одиннадцать процентов, несколько синяков и царапин, следы воздействия внушения – остаточные следы тёмной магии, мелкие проблемы в ментальной сфере, мелкие, но многочисленные, как после дюжины обливиэйтов, и отдельные следы проклятия контроля, которые я уже убрал.

– Вот как? – Помфри посмотрела на меня очень пристально.

– Совершенно верно, мэм. Четвёрка укрепляющего, шестёрка бодроперцового один раз, укрепляющих три месяца один раз в день шестёрку, ампулу миокорректора внутривенно один раз, шесть кубиков, мазь от порезов, корректировка гормонального сбоя и никаких зелий, влияющих на разум минимум полгода – и она будет в норме, – сложил я руки на груди.

– А с вами то что?

– О, не обращайте внимания, сущие пустяки. Василиск укусил, – улыбнулся я, – ну и несколько раз мной разбили стену. Я быстро восстановлюсь.

– А…

– А поттер в порядке, если не считать всех тех проблем, которые были у него изначально, только подвернул ногу, пока лез в тайную комнату. Я уже вернул всё на место. Умыть, одеть, и будет похож на человека.

Помфри кивнула.

– Вам нужно срочно…

– Только если у вас не завалялось слёз феникса. Другие средства от укусов василисков пока не работают, – развёл я руками, – ничего, мой организм справится с ядом, а остальное не страшно. Уже зажили царапины.

Помфри раздула ноздри:

– Не перебивайте меня! Вам нужно срочно в мунго!

– О, нет, помилуйте, у меня нет денег на такое дорогое зелье, даже если оно и есть в Мунго! Да и я не стану их тратить, само пройдёт. Видите, уже почти прошло. Рана будет долго заживать, но угрозы никакой.

– Хорошо, профессор, но будьте осторожны. Я вас перевяжу.

– Не откажусь.

…

Через полчаса в больничное крыло ввалились все – Дамблдор, Макгонагалл, Снейп, а так же профессор Флитвик, и как ни странно – Рон Уизли, которого притащил Фоукс. Мы его там просто забыли, за что он и обиделся. Я слушал причитания Помфри о том, как безрассудно мы все поступили. Она меня перебинтовала качественно – грудь, плечо, в бинтах – хорошо хоть лицо не забинтовала, был бы мумией. Лохмотья пришлось снять – помфри выдала мне халат, но вскоре я позвал домовика Хогвартса и один из малышей принёс мне одежду из локхартовских запасов. Более-менее приличная. Я переоделся.

– О боже, Гарри! – ввалилась профессор Макгонагалл вместе с табором всех остальных.

– Мистер Поттер, как вы? – Дамблдор широким шагом прошёл к кровати Поттера. Заметил меня, перебинтованного, и кхекнул, – профессор Локхарт?

– Всё в порядке, директор, все живы и относительно здоровы. Спасите нас отсюда – здесь мадам Помфри, она нас залечит!

– Указания колдомедиков следует выполнять, профессор.

– Эх, трудно с вами не согласиться, – вздохнул я.

– Гарри, а как ты себя чувствуешь?

– Я в порядке, сэр, – Гарри сидел на кровати, в одежде, а не в больничной пижаме, и повернулся ко мне, – Профессор Локхарт всех спас.

– Вот как? – Дамблдор нахмурился, лишь на долю мгновения, – профессор? Что произошло в тайной комнате?

– То, чего и следовало ожидать – слабоумие и отвага двух учеников и одного профессора, – сложил я руки на груди, поморщился от боли в плече и всё же поменял позу, – там был василиск и крестраж Тома Реддла.

От этих магических слов лицо Дамблдора мгновенно поменялось, как и поза – профессор Снейп, мрачно стоявший у кровати Поттера, сложив руки на груди – разнял их и тоже нахмурился.

– Поговорим об этом в моём кабинете, если позволите.

– Поттер в курсе, что такое крестражи, директор, – хмыкнул я, – так что можете не разводить секретность. Там был дневник Тома Реддла – по всей видимости, он попал к ученице – и кусок его души околдовал разум несчастной.

Дамблдор пристально на меня посмотрел.

– Что стало с василиском?

– Мёртв, – пожал я плечами, и тут же пожалел – плечо, пробитое клыком василиска – болело! Я поморщился, – простите, кажется, змей меня немного укусил.

– Вы победили его? – посмотрел он почему-то на Гарри.

– Профессор его убил, – сказал Поттер, – я только наблюдал.

– Вот оно как… – Дамблдор задумался, – Профессор Локхарт, вы уверены, что змея мертва?

– Абсолютно. Мертвее быть не может, лично наблюдал, как её дух угас.

– Хорошо, хорошо… – пробормотал старик, – как интересно… После пережитого вы, конечно же, оставите пост преподавателя?

– Что? – удивился я, – оставить пост? Да мне тут только-только начало нравиться, так что я и не подумаю уходить.

– А как же проклятие? – спросил доселе молчавший Северус, – вы не боитесь…

– Даже если тут и есть какое-то табу, или его разновидность в виде проклятия действия, – поморщился я, – плохой был бы из меня борец с тёмными силами, если бы я ему поддался. Так что не надейтесь, я никуда уходить пока не собираюсь.

Дамблдор чуть не икнул от удивления.

– Правда?

– Истинно так, директор. И проклятье это ваше ничего, жутковато, но ничего. Разберёмся. Кхм… Мадам Помфри, можно я уже пойду?

– Без обследования в Мунго?

– Я достаточно компетентен в колдомедицине, чтобы решить не обследоваться в мунго. Тем более вряд ли там есть специалисты по таким ранам, ничего – осталось только то, что заживёт само, хоть и небыстро.

– Ладно, – поморщилась женщина, – можете идти. И вы, мистер Поттер, тоже.

– Неужели этот год не закончился для Гарри Поттера, – язвительно сказал Северус, – на больничной койке?

– Ты уверена, Поппи?

– Да, директор, мальчик в полном порядке. Моральную усталость колдомедицина не лечит, её лечит отдых и чашка горячего шоколада. Выметайтесь!