Дорогие Друзья. Друзья, товарищи! Я так понял, что тему Чёрного Гарри я исчерпал - и впал в состояние весенней хандры. Это когда доходов нет, идей нет, ничего не прёт, тупик. И я решил закончить Чёрного Гарри, но что-то у меня не получилось. Дело в том, что как мне верно сказали - все идеи ЧГ себя исчерпали до дна, и вылизана даже мелочь - ЧГ просто исчерпался. Поэтому, начав писать дальше - я постепенно начал писать по сути новый фанфик, но основанный на Чёрном Гарри и заложенных в него идеях и лоре - но с попаданием ГГ в другого человека, и получается, каноничным Гарри Поттером, и ГГ - вообще не студент, это преподаватель Хогвартса. Так же изменился и стиль - стало меньше Я-текста, от первого лица - что расширило палитру возможностей для описания разных героев и разного вообще. Полученный результат - это уже не совсем Чёрный Гарри - но Гарри Поттер - один из главных героев фанфика. В котором тоже есть чуть-чуть эротики, но даже близко не так ядрёно, как в ЧГ, где откровенная порнуха.

Таким образом, я и продолжил ЧГ, и перезапустил, и начал писать новый фанфик - в котором, возможно даже что-то изменю в лоре. Но это не точно. Тема затравки такая - что ГГ попал в Гарри Поттера, поэтому он не может победить Волдеморта. В принципе. И никто не может - т.к. оригинальный Гарри Поттер исчез, поэтому ГГ решил масштабно заскамить историю и перепопасть в персонажа, который к лету перед третьим курсом вообще отсутствовал в каноне и никак себя не проявлял - Гилдероя Локхарта!
Да, да, легендарного борца, гений, миллиардер, аристократ, дегенерат!

Пейринг Гилдерой Локхарт \ Нарцисса Малфой.
Остальные пейринги я не придумал ещё.
ГГ берёт шефство над ГП, в какой-то мере, и вообще, он крут - но забарывать зло всё равно должен будет мальчик, так что как и Дамблдор - он может только со стороны наблюдать и влиять на события - но забороть Реддла он всё равно не может в принципе - пророчество не даёт.

Это можно считать скорее спин-оффом после окончания, но пишу я его от души, поэтому - решил выложить. В отличие от ЧГ - он будет бесплатно, потому что там была лютая порнуха с сиськами-письками и прочими непристойностями - а тут эротика в рамках приличия.

Постскриптум - у меня весенняя хандра. Страшная. Ощущение такое нахлынуло, унылое. Я устал, просто устал - реально хороший текст из себя выдавать - это выматывает изнутри, выгорание. Да ещё и время такое - послемайских праздников, на счету денег мало - сегодня посмотрел - 388 рублей. Ну это на сигареты и хлеб хватит, но не более - короче, это ещё добавляет депрессии и унылости.

Народ, хотите, чтобы автор ожил побыстрее - читайте, пишите комменты, а ещё лучше посылайте свои драгоценные донатики! Я буду очень, очень вам благодарен. Номер карты для сбора донатов я оставлю в шапке профиля - потому что указывать её каждый раз надоело.

Ну чё, сначала - выкладываю весь текст, имеющийся до конца Чёрного Гарри и первый абзац новой работы, которую я выложу уже под новым названием - "Волшебный Я!" - для тех, кто не понимает - так называлась в каноне автобиография локхарта, где он себя хвалил на трёхстах страницах.
___________________________ 

________________________________
Утро для Долорес Амбридж было несладким. Она наконец-то отошла от переживаний – первый день был самым тяжёлым в её жизни. Она ещё никогда не чувствовала себя настолько униженной! И теперь чувствовала злость – ей хотелось отомстить всем этим маленьким мерзавцам, посмевшим над ней, Долорес Амбридж, смеяться!

Прошло всего три дня – и она пила зелье, чтобы уснуть – теперь она думала, что пойдёт на урок к Поттеру и заставит его заплатить за всё – кроме него никто не мог это сделать! Это были всё его происки, она была уверена в этом!

Долорес Джейн Амбридж поднялась и принялась одеваться.

– Жирная, – пропел тоненький голосок откуда-то со стены. Она резко обернулась – там были многочисленные тарелочки с котятами, которых она так любила.

– Старая жирная жаба, – поддержал первого второй котёнок.

– Жаба, коротенькая, на маленьких ножках!

– Тумбочка ходячая!

– Бездарность!

– Плюшевая Долли, – сказал ещё один котёнок, – помнишь, как ты заложила Марту, а? Стукачка!

– Доносчица!

– Предательница!

Котята продолжали над ней издеваться. Долорес побелела и вжалась в стену. Ей было страшно.

– Вон отсюда, жирная жаба! – пискнула милая кошечка с розовой тарелки, и Долорес взбесилась – схватила все тарелки и выкинула их в окно. Она была в панике и ярости. Амбридж понадобилось ещё немного успокоительного, чтобы прийти в норму и пойти по коридору.

Она наведёт здесь порядок! И начнёт с Лонгботтомов! А ещё с издания ещё одного министерского указа об образовании и запретит тарелки с котятами! – стучала она каблуками по полу, идя вперёд не разбирая дороги.

Долорес добралась до кабинета Алисы Лонгботтом – и устроила ей разнос – за то, что та «учит девочек пошлостям» – пошлостью в данном случае были обязательные знания о месячных и зельях от них.

Алиса чуть было не прокляла розовую жабу, но сдержалась и посоветовала идти к директору, если что-то не нравится.

Амбридж была вне себя.

* * * * *

______

– Гарри, из-за тебя мы потеряли кучу баллов! – кипятился Рон уизли, когда вошёл в гостиную факультета вместе с остальными, – эта Амбридж…

– Что? – я отвлёкся от газеты, – баллы? Кому вообще интересны эти баллы?

Рон смерил меня ненавидящим взглядом. Я улыбнулся.

– Как она? Злится?

– Хуже некуда, – Рона заткнула Лаванда, и обошла его, – это просто феерия, Гарри! Настоящий цирк, бред, абсурд! Знаешь, что она сходу заявила? Что практика нам не нужна, а нам ничего не угрожает. Представляешь!?

– Представляю, – хмыкнул Гарри, – не обращайте внимание. Можете просто не приходить на её уроки.

– Что? Но это ведь профессор Хогвартса!

– Отчислить из Хогвартса может только директор. Или по решению суда за уголовно наказуемое преступление – но в этом случае вообще выгоняют из волшебного мира. Амбридж может снять с вас миллион баллов, назначить миллион отработок – но вы вольны просто сказать ей – иди нахуй, тупая жирная жаба, и не приходить на её отработки. А баллы… пусть подавится ими.

Толпа, пришедшая предъявить мне за то, что я испортил им баллы – притихла. Среди толпы были мальчишки и девчонки нашего курса.

– Но как же так, Гарри!? – спросил Рон, – мы не можем!

– А что она может? Впрочем, делайте как хотите – я в этом дешёвом цирке участвовать не желаю.

Кстати, я не был ни на одном уроке сегодня – весь день провёл в гостиной, читая книги и ведя переписку с Ансельмом и газетами. Я подобрался, отложил газету в сторону. Толпа как-то рассосалась сама собой. Ну ничего – придёт ещё время. Я поднялся и пошёл к близнецам Уизли – они наверное уже в своём заброшенном классе – занимаются зельеварением.

Я пришёл как нельзя вовремя – обустроенный ими класс – который я лично скрыл Фиделиусом – был великолепной тайной комнатой для тайных операций. Фред и Джордж колдовали над котлом.

– Ну как у вас дела?

– Ох, Гарри! Нельзя же так пугать!

– Ничего, вы не из пугливых. Хотите посмотреть прелесть?

Я бросил иллюзорный экран на стену и включил звук. И приземлился на большой диван напротив. Близнецы оторвались и посмотрели утреннюю сцену. И заржали оба, когда Долорес сошла с ума и начала громить свои тарелки с котятами.

– А ты хорош!

– Очень!

– Это так, утреннее приветствие, – я потёр руки, – слышал, она уже вызывала к себе учеников и опустилась до физических наказаний.

– Что? – спросили оба хором.

– Колин Криви попался ей – и она заставила его «писать строчки». Опасным артефактом под названием «кровавое перо», слышали о таком? Им вообще-то нельзя пользоваться, но министр даёт ей разрешение на что угодно.

– Да она с ума сошла! – воскликнул Фред, – её же за это… её…

– Никто не посадит. Ну, она так думает, – я улыбнулся, – но это было великолепно – она закапывает Фаджа с невероятной скоростью. Теперь Амбридж – мой самый ценный союзник! Хоть и временный. Я думаю, надо расширить палитру ощущений Долорес, читали газету?

Я подал им номер Дейли Мэджик, где на четвёртой странице был заголовок:

«Профессор ЗОТИ – некомпетентность или сумасшествие?».

Подробно приводилась биография Амбридж – а так же отзывы о ней среди её однокурсниц, с которыми она училась – подлая, гадкая, стукачка, и совершенно бесталанна к магии – а по ЗОТИ едва-едва натянула на минимальный проходной балл.

«Корнелиус Фадж в очередной раз демонстрирует глубины своего сумасшествия, назначая нечто подобное – учить детей!» – негодовал журналист.

– Фигасе, едва успела приехать – уже про неё пишут в газетах!

– И будут писать ещё больше. Господа, у меня есть одна жестокая, но прикольная шутка. Думаю, вам понравится. Как насчёт превращения кое-кого в розовую мерзкую жабу?

– Звучит круто. А как?

– Трансфигурацией, конечно, я же не хочу сделать из неё маледиктуса. Хотя… идея звучит неплохо, если честно. На мелкие шутки я не хочу размениваться.

– А нам не влетит?

– Нет, конечно, мы же не идиоты – так легпо попасться.

– Какого хрена она вообще преподаёт?

Мне оставалось только грустно вздохнуть.

– Долорес Амбридж – туповатая, мерзкая, от её ужимок тошнит – но именно такие люди в министерстве в почёте. Она фактически стоит выше Фаджа – безмозглого болвана – и управляет там всем – Фадж пляшет под её дудку.

– Быть не может! – воскликнули оба.

– Может. Но для нас она – подарок судьбы – нам нужно делать так, чтобы выбесить её и заставить творить дичь – она ведь никогда не будет останавливаться. Очень умна в подковёрных играх – она тупая, мерзкая, и поэтому легко поведётся на провокацию. Именно провокация нам и нужна.

– Мерлин, Гарри! Да она может натворить что угодно после такого, – сказал Джордж.

– Мне и нужно, чтобы она натворила что-то совсем неприемлемое. Поэтому её нужно довести до ручки. Я не собираюсь терпеть её в Хогвартсе целый год, хотя функцию по дискредитации министерства она выполняет идеально – её уже все ненавидят.

– Мы с тобой, Гарри, – заверили меня эти два балагура…

* * * * * * *

__________

– Ничего не понимаю, – равенкловец-четверокурсник, пришедший вместе с Луной Лавгуд, хмурился.

Мы были в одном из скрытых мест замка – скрытых с помощью моей магии – весьма мощной магии отвлечения внимания. Я сидел в кресле, закинув ногу на ногу. А дело было в том, что Гермиона – с её фантастическим уровнем прилежности и порядочности – долго возмущалась тем, как розовая жаба ведёт уроки – и предложила – точнее – захотела – организовать свой клуб изучения ЗОТИ.

И зазвала меня в качестве амбассадора, так сказать – хотя и она сама была очень серьёзной ведьмой. Прошли, прошли те времена, когда Гермиона была милой девочкой с копной каштановых волос на голове и вцеплялась в книги, только очков не хватало для полного имиджа школьной зубрилы. Теперь она была уверена в себе и своей внешности, в своих магических навыках – и начала изучение «продвинутого курса» – то есть вышла за рамки школьной программы.

Продвинутый курс начался для Гермионы с изучения теории магического резонанса и углублённого изучения рун – и всё же, магия… Магия, как бы странно это ни казалось – была в каком-то смысле как джедайская Сила – с одной стороны её изучили и понимали – но с другой – это было нечто далеко за гранью нашего понимания. Мы понимали лишь малую часть её – было бы величайшей глупостью и гордыней сказать, что кто-то хорошо понимает магию.

Она оставалась невероятной, она оставалась непознанной и великой силой – мы лишь наблюдали, делали выводы, выводили определённые… закономерности. Понимали её отчасти – но природа магии была слишком сложна для человеческого разума – то есть человек в принципе не был способен её ПОНЯТЬ. Почувствовать – да, инстинктивно – как чувствует солнечный свет или запахи – но чувство жара на коже – и теория фотонов, уходящая дальше в теорию элементарных частиц и взаимодействий, термоядерного синтеза внутри звёзд и прочем – это две большие разницы.

А мы, если сравнивать так – находились сейчас на уровне понимания средневековом. Мы наблюдали, делали выводы – в большинстве случаев изучение её сути означало прежде всего – изучение магических закономерностей. Закономерности были основой магии.

Гермиона начала изучение магии углублённо с того, что «забудьте всё, чему вас учили в школе». Нанятый репетитор – знал о магии больше меня – я был хорош в тёмной магии – но опять же, по сравнению с большинством людей и по сравнению с людьми вообще – я лучше чувствовал и понимал её, не будучи человеком.

Дикие племена с первобытным мышлением – которые спокойно могут верить в то, что человек одновременно является животным, верили в духов, всякие прочие штуки – порой гораздо лучше чувствовали магию. Потому что их мышление было таким – сформированным под её воздействием. Адаптированным для неё.

Маглы другие – их мышление немагическое – и это создавало сложности в понимании – им нужно было понять суть и структуру – чтобы поверить в это.

Я сидел в кресле и наблюдал за тем, как Гермиона собирает сторонников и начинает их учить – и думал о том, как она изменилась. Прошли годы – много лет, с тех пор, как я здесь появился – и если поначалу она была просто девочкой, очень стеснительной и милой – теперь это была уверенная в себе и магии девушка, с гордо поднятой головой, стройной фигурой, ловко орудующая палочкой – с полной уверенностью в результате и легко творящая многие чары невербально.

Я задумался, а была ли моя мама такой же, как она – в свои двадцать лет? Гермиона определённо уже могла называться молодой женщиной – от милой книжной девочки ей достался прекрасный характер, умные глаза, многое другое, но в ней что-то сильно изменилось. Я вот сидел и думал, что именно – она напоминала мне меня – каким был Гарри Поттер раньше и каким стал сейчас. Словно другой человек – но в то же время тот же самый – в ней изменилось всё и ничего одновременно. Она стала намного уверенней в себе после пережитого стресса с турниром трёх волшебников – она стала серьёзнее, сразившись с Волдемортом – она стала более спокойной и возможно, идея участия в турнире и сражения с Томом была для неё не совсем неправильной. Или даже очень правильной – я бы просто устроил там шоу и не убивая Волдеморта и кучу его последователей – сбежал к чёртовой матери. Потому что я уже понял, что с Историей шутки плохи, с судьбой тоже не пободаешься. Нельзя, например, влезть немытыми ногами в какую-либо историю и всё изменить – пророчества не для того делают, чтобы их и в грош не ставили.

Так что её участие было даже правильней, с точки зрения невмешательства в судьбу мира, который мог… подыграть Волдеморту, чтобы исправить появившийся дисбаланс – а это грозило нам скрытыми и очень серьёзными проблемами, вплоть до тех, с которыми мы не могли бы справиться…

Гермиона выглядела элегантной юной леди – как звезда телеэкранов – но при этом в ней не было той неуверенности, что свойственна девочкам школьного возраста – стыдливости, свойственной её подружкам, неуверенности детства и самоуверенности юношества.

Она прошла в магии этап даннига-крюгера – когда кажется, что понял всё на свете и теперь крут – и осознав, насколько ничтожно мало она знает – начала восхождение на вершину – обратно туда, откуда сверзилась.

С одной стороны – есть куча научных трактатов о магии – обо всяких резонансах, взаимодействиях, графиках и прочем, с другой – магия – наука наполовину гуманитарная. Искусство – а не наука – её нужно чувствовать, ибо мы волшебные существа, а не какие-то магические роботы. Чувствовать магию всем телом и духом – её и учила наставница – вызванная аж из США, знаток шаманизма, старушка-индеец. Они, индейцы, в смысле – как и древние люди – общество чувственного и духовного восприятия магии – а не разумного. Иногда в магии – даже в самой сложной – нужно уметь отключиьт голову и довериться чувствам.

Всё было бы проще, если бы магия была наукой, наподобие физики – тут энергия, тут проводник, тут бац-шмяк и у тебя заклинание такое-то. Гермиона медитировала, она изучала теорию и под руководством наставницы – изучала особое умение чувствовать магию, воспринимать её не разумом, а подсознанием – ощущать тонкие потоки волшебства вокруг – ощущать то, что разум не понимает – но чувствует.

Она стала намного уверенней в себе и своих навыках. Я же разговаривал в этом «неофициальном клубе» с другими учениками – так уж вышло, что я в Хогвартсе оказался бесполезен. Почти. И Хогвартс для меня тоже бесполезен – план минимум на ранний период жизни был сделан – я оставил потомство. Мы с Гермионой и Нимфадорой.

– Это освобождает, друг мой, – улыбнулся я ему, – тебе пока трудно это понять – но случись что со мной или Гермионой, или Нимфадорой – не произойдёт катастрофы. У семьи будет наследник, у рода тоже – алтарь не зачахнет без наследников, не рухнет то, что веками поддерживала наша семья – род. Пока у меня не было детей – я был словно скован долгом, который не имею право не выплатить – даже если это вопрос жизни и смерти – сначала ребёнок – потом умирай сколько хочешь. Мало кто в волшебном мире думает так – потому что люди эгоисты – но думать так мы обязаны. Просто обязаны и всё тут. Наследника родишь – потом свободен.

– Ну ладно, – пожал плечами равенкловец.

– Замуты чистокровных мало понятны маглорождённым, но быть чистокровным – это нести долг перед родом – перед поколениями предков. Блэки существуют уже восемь столетий – восемь столетий из поколения в поколение – Блэки продолжают род – мы просто не имеем право и свободу не иметь детей и не иметь наследников – или откладывать это на потом – когда нам будет удобно и хорошо, потому что случиться может всякое. Если бы мои родители откладывали моё рождение на послевоенное время – возможно не было бы сейчас ни Блэков, ни Поттеров. А это… это кстастрофа. Исчезновение важной части волшебного общества – многовековых традиций, рода, алтаря – это серьёзнейший проступок перед предками и перед магией.

Эрни, так звали парня, кивнул:

– Я вроде бы понял.

– Тут нет ничего сложного, – сказала Лавгуд, слушавшая в полуха наш разговор – начавшийся с вопроса, а чего это я молодым папашей заделаться решил, не успев ещё и окончить Хогвартс.

– Вот именно, – кивнул я ей, – это нормально. Хотя многие ждут до конца Хогвартса – Гермиона не захотела, да и мне было приятно скинуть с себя груз этого долга перед родом. Теперь я спокоен и главное – совершенно свободен! Ладно, продолжайте заниматься.

Розовая Жаба запретила мне заниматься с ребятами дуэлингом – дуэльный клуб – великолепное начинание – был запрещён – она истериковала. Она обиделась – и поэтому я дал ей время настояться, перед тем, как начать её бомбить. Гермиона организовала кружок по ЗОТИ – где учила младшекурсников – то есть всех вообще, но прежде всего младшеньких.

Были же нормальные учебники – а практика… Гермиона имела статус в школе. Уже очень серьёзный – она сразилась с Волдемортом и выиграла турнир – она была чистокровной – в этом никто не сомневался – более чистокровной, чем сами чистокровные – и она была великолепным дуэлянтом и в волшебстве показывала прекрасные результаты. Её трансфигурации производили впечатление на старую кошку, а Флитвик регулярно её расхваливал – что ей очень нравилось. Всё-таки она всё та же девочка, которая краснеет от похвалы.

Кстати, учёба всё же была интересной для неё и других. Этот год был последним в обязательной программе – дальше два года по желанию – учёба становилась по настоящему выматывающей. С виду казалось – что учёба простая – вот тебе заклинание, произноси. На деле Флитвик устраивал из изучения заклинаний целое шоу, он особенно старался для пятикурсников – которым ещё сдавать СОВы – на уроках у Флитвика нужно было выполнять сложные задания, порой требующие очень креативного подхода – он учил нас тому, что магия нелинейна – не существует заклинаний на все случаи жизни – и всё же, выкрутиться магией можно почти из любой ситуации.

Профессор передавал нам великолепное понимание взаимосвязи заклинаний – того, как можно используя несколько заклинаний – сделать что-то, что ни одно из них по отдельности не подразумевало – и в то же время – Флитвик учил нас очень осторожно относиться к магии. На его уроках было всегда интересно – но тяжело – много теории, главное в магии – достигнуть не понимания магии – а выработать свой стиль колдовства. При этом мы изучали на его уроках очень любопытные магические феномены и явления, и в то же время – было немало теории.

Уроки у профессора Макгонагалл только поначалу звучали как «превратите что-то во что-то другое» – если бы трансфигурация ограничивалась этим – в ней не было бы смысла как в искусстве вообще. Трансфигурация только сейчас начала расцветать как искусство управления физическим миром вокруг. Например, с первого урока в этом году мы начали учиться навыку вложения разума и воли в трансфигурированное существо – прежде всего воли, потом уже разума – воля должна была задать ему программу действия, а разум – позволил бы анализировать окружающий мир и реагировать на него, и много, много примеров – того, как с помощью трансфигурации можно решать проблемы. Самотрансфигурация – изменение своей внешности и превращение хоть самого себя в мебель, хоть другого человека – во что-нибудь, вроде хорька.

Истинный потенциал этого искусства оказался очень глубоко, мы изучили уже к этому моменту огромное количество самых разных законов, правил, ограничений, и были в трансфигурации свои священные граали – можно было с её помощью создавать мир вокруг. Те же чары на лестнице девочек – которые не давали мальчикам взбираться в их спальни – это тоже трансфигурация. Школьные доспехи – трансфигурация, движущиеся лестницы – тоже трансфигурация, а не чары. И многое другое.

Теперь стало понятней, что мастер трансфигурации – это невероятно сложное достижение – не менее сложное, чем стать мастером чар!

Другие занятия тоже выходили на финишную прямую и разгонялись особенно сильно – на нумерологии изучали уже не простенькие нумерологические расшифровки имён, а составление сложных нумерологических ритуалов. Нумерология – это вообще такая скрытая ритуалистика – формально ритуалистика была запрещена – но этот запрет не просто обходился – он игнорировался. Нумерология была про ритуалы и обряды, ритуальная магия – очень сильный её аспект, очень важный.

– А? – я поднял взгляд, – что такое, Майкл?

Парень был запыхавшимся и вырвал меня из размышлений о том, как мы изменились за последние годы. Стали взрослее – особенно Гермиона – наблюдать её превращение из милой лохматой девочки в стройную сексапильную женщину, полную уверенности и властности – было приятным занятием последних шести лет.

– Я спрашиваю, почему эту жабу нам вообще подселили? – спросил Майкл Корнер, – она же очевидно некомпетентна!

– Это политика, Майкл, интриги. Преподавание тут вообще никакого отношения не имеет. Эта жаба – мерзкая, никто не спорит – тем удивительней, что она сделала в министерстве такую карьеру. Мерзкие люди часто обладают удивительным талантом к интригам.

– Ну… ладно, – он задумался.

– Министерство хочет подмять под себя Хогвартс. Видишь ли, Майкл, наше министерство давно и надёжно сошло с ума. Хогвартс независимое учебное заведение – все школы в мире – независимы от министерств. Министерства были созданы для контроля за статутом секретности – а образование… Теоретически, над школами стоит Международная Конфедерация Магов – но в Англии министерство очень сильно старается подмять под себя независимый Хогвартс.

– Но почему? – воскликнул Корнер, – разве Хогвартс выступал против министерства?

– Хм… Интересный вопрос, друг мой. Они хотят быть Хозяевами Волшебного Мира. Хотят, чтобы не было ничего им неподконтрольного – это им невыгодно, они хотят абсолютной безграничной власти над волшебным обществом. До сих пор Хогвартс – оставался независимым – и это было основой нашего общества. Даже если министерство сходило с ума или власть в стране была шаткой – Хогвартс выступал гарантом того, что никто не будет детям промывать мозги со школьной скамьи – а это приводило к тому, что какие бы политические пертурбации не происходили – всё всегда нормализовалось. Но министерство подослало эту… мразь.

– И что, ничего нельзя сделать?

– Почему же? – я закинул ногу за ногу, – знаешь, Майкл, министерство – это бюрократия и интриги. Туда идут люди, у которых нет Силы. Идут, чтобы получить власть и положение не знаниями, а интригами – действиями против других людей. Манипуляциями. Но в нашем волшебном мире всё устроено вокруг Силы, а не юридической власти.

– Не понял, – похлопал он глазами.

– Очень просто, – пожал я плечами в ответ, – министерство бессильно против Силы. Интриги, всё прочее – бессмысленно – когда речь идёт о том, чтобы обидеть кого-то сильного. Сила – рождает власть. Магия – это сила. Министерство погрязло в своём бюрократическом мышлении – но скажем, как ты думаешь, если министр решит например избавиться от моей семьи – что будет с ним?

– Ну, это трудно представить, но думаю, ничего хорошего.

– Верно. Я приду туда, вместе с семьёй – и на следующий день у них будет новый министр. Они не могут остановить голую силу. В мире существуют интриги и дипломатия, но есть и сила. Именно она – сила – главнее. Волшебный мир – мир дикий, где действует закон джунглей – кто сильнее – тот и прав. Сильный поедает слабого. В нашем мире существует карьера в министерстве – а есть карьера в магии – изучать её. Не в Хогвартсе – за его пределами – становиться сильнее и могущественнее, тогда твой статус и положение возможно будут больше, чем у министра – как например положение Дамблдора – намного выше, чем у Фаджа.

– Ну это мне известно, – кивнул парень, – а эта розовая блядь к нам зачем влезла то?

– Потому что министерство хочет взять под контроль СИЛУ. Репутацию и могущество Дамблдора – и главное место, где выращивали поколения волшебников. Если у них удастся взять под контроль Хогвартс – он станет министерской шавкой – на уроках нам будут втирать про величие министерства – и всячески мешать развивать свои навыки и знания. Чтобы мы не становились Сильными – чтобы мы не росли и не развивались – а были слабыми – то есть подконтрольными министерству. Им нужно стадо электората – они постараются избавиться от всех продвинутых уроков, от мастеров чар, зелий, трансфигурации, от того, что сделало бы волшебников опасными для них. Они хотят создать свой мирок, мир слабых, в котором они будут сильнейшими. Но…

– Но?

– Мы им это не позволим, – улыбнулся я, – Запомни, Майкл, мир принадлежит сильным – а возможность стать таким – есть у каждого. Не нужно врождённого мегаталанта, чтобы получить титул мастера – то есть быть международно признанным волшебником. Хогвартс даёт базовые знания, и только – поэтому стать мастером можно, если обучаться у мастера или влить в это огромные деньги. Но это возможно.

– Денег нет, и мастеров, желающих брать учеников, я что-то тоже не вижу, – фыркнул он, – на словах всё легко.

– Суть остаётся, – безразлично ответил я, – мир магии – это мир самосовершенствующихся волшебников и тех, кто просто хочет прожить скучную жизнь и которому ничего этого не надо. Одни в игре – другие просто зрители. Все эти министерские интриги – рассыпаются как карточный домик – когда начинается война – когда применяют силу и знания. Истинный мир принадлежит действительно сильным волшебникам – министерство же… оно берёт числом и плетёт интриги – но оно ничего не может сделать с тем же Волдемортом – только бессильно наблюдать.

– И что делать? – философски спросил он, – никогда не понятно.

– Смотря что тебе нужно. Если хочешь жить дольше и ни во что не влипать – то стараться не высовываться и держаться как можно дальше от любых происшествий. Не отсвечивать, лучше уехать из Англии вообще – тут Волдеморт шалит. Если не хочешь быть мирным и хочется стать кем-то значимым – учиться. Искать себе наставника – искать способ выделиться.

– Это нереально, – сказал он с отвращением, – я не могу.

– Если показать талант и знания – Флитвик может пристроить к мастеру чар. То же касается других профессоров Хогвартса – ты думаешь, мастера ищут себе учеников и подмастерьев с фонариком бродя по Лютному переулку? Они все друг друга знают, так что тебя могут порекомендовать, но для этого нужно иметь выдающиеся способности. Те, у кого их не было – но были амбиции – скучковались в министерство – начали плести интриги – друг против друга, толпой они представляют определённую силу. Чистокровным проще – у них есть семья, есть накопленные знания – можно сказать, дневники, конспекты и записки мастеров магии из этой семьи, оставшиеся в наследство потомкам – это позволяет существенно развиться.

– Всё как обычно – учишься хорошо – будет тебе светлое будущее, не сумел быть выдающимся – сиди тихо и не отсвечивай, – хмыкнул Корнер.

– Именно так. Мир магии хранит много тайн – мрачных и не очень, магия вокруг нас. Мы живём в волшебном мире как рыбы в воде – чувствуя её существование, но не понимая этого – вода для нас не что-то отдельное, а просто мир вокруг – естественный порядок вещей. Рыбы не осознают воду и её существование – но они чувствуют её лучше кого бы то ни было. Не стоит относиться к ней потребительски. Магия союзник, могущественный и непостижимый – с которым мы сосуществуем – но она не инструмент, не стоит ставить себя выше магии – тогда ты не сможешь развиваться.

– Что значит выше магии? – возмутился Корнер.

– То и значит. Магия не служит тебе, Майкл, она просто существует. Как воздух вокруг нас – как время и реальность. То, что мы называем словом «магия» – это лишь собирательный образ фундаментальных сил мироздания, множества сил, разных по своей природе. И порой мы сами не понимаем, где она начинается – у магии нет чётких границ.

– Сложно, – Эрни прищурился, – что я неправильно делаю, если не могу быть таким же… в смысле, талантливым?

– Талант – это усердие плюс чуть другой взгляд на мир, – улыбнулся я, – Как у Луны, у неё есть свой стиль и поразительный талант к чарам. Министерство хочет, чтобы мы все видели магию прямолинейно – как взмахи палочкой и произнесение заклинаний для получения результата. Но она никогда не была такой – магия это труднопонимаемая штука, как философская концепция, её нельзя даже чётко выделить, понять, нельзя к ней относиться как к какому-то правилу, которое ты можешь использовать себе на пользу. Как к полномочиям. Я думаю, – я поднялся с кресла, – прежде всего нужно расслабиться. Океан – не часть рыбы, но рыба – часть океана, расслабься полностью. Освободи себя от оков разума и знаний, – я улыбнулся, – магия это не что-то такое, что находится вне тебя и омывает, словно вода – магия это нечто нематериальное – частью чего являешься ты. Почувствуй её – не пытайся её понять, осмыслить, сфокусировать взгляд, изучить… – вкрадчиво говорил я.

Майкл решил помедитировать и начал погружаться в транс. Я ему и советовал давно заняться медитациями. Корнер и Боунс правда решили помедитировать – Сьюзен – девушка очень… суровая. У неё прагматичный взгляд на жизнь – она не была совсем уж красавицей – но она хороша собой, у неё неплохие результаты в магии – и в чём-то она похожа на свою суровую тётку – Амелию Боунс.

– Расслабьтесь – магия – это не что-то одно конкретное – у чего есть имя и чёткая форма. Магия это суть бытия – оно просто есть. Мы его часть.

Ребята погрузились в настоящий транс и начали сидеть на коврике. Это не китай – тут не нужны позы лотоса и прочее руконогомашество и извернуться буквой зю, наоборот, нужно расслабиться максимально. Сьюзен расслабилась, настолько, что забыла поправиьть юбку, задравшуюся и обнажившую чертовски ровную и привлекательную ножку – отлично, степень расслабона нужная.

Я сам занялся неделю назад такой вещью, как концептуальная система магического родства – то, как человек ощущает себя, и как меняется восприятие магии со временем. Это было похоже на эзотерические практики, а не науку – и тем не менее, это давало результат. Духовное развитие… невозможно его представить без глубокого переосмысления.

На самом деле эффект от такой гипнопрактики был огромен – ведь магия – это правда не какая-то наука или просто разлитая в воздухе энергия – магия это нечто великое, и пройдя переосмысление чувств – выйдя на совершенно иной уровень взаимодействия с ней – можно стать намного сильнее.

Ребята уже вышли из транса.

– Отлично. Удалось что-то почувствовать?

– Ну как сказать… – Сьюзен мялась, – я не знаю, как это описать.

– Именно так и должно быть, Сьюзен. Никто не может описать магию. Слов недостаточно, чтобы выразить то, чем она является – магия невыразима по своей сути. Давай попробуем простейшие чары – экспеллиармус. На манекене.

Я взмахом руки заставил манекен-неваляшку на колёсиках подъехать к нам и встать рядом с муляжом палочки в руке. Манекен был грубой куклой, вроде того, на котором вешают мантии в магазинах – только из дерева, и стоял он на шесте, под которым были колёсики. Манекены-мишени идеально имитировали волшебника – на них действовали большинство заклинаний так, как надо.

– Экс…

– Стой, – прервал я её, – погрузись в своё ощущение магии. Расслабься, представь и вырази волю. Слова… лишние – слова не могут описать магию – они лишь грубое подобие, – обошёл я девушку сзади, – представь разрыв связи – оружие в руках врага – его хватка на нём – их связь, они не одно целое – оружие это концепция. Концепция использования – связь, физическая и магическая – тебе нужно разорвать её. Разорвать их физическое и магическое единство – обезоружить. Выбить то, что он использует. Представь, как мысль об этом извивается в твоих мыслях, движется, скручивается, расслабься. Ты чувствовала магию – ты знаешь, что ей не нужны никакие сотрясения воздуха…

Девушка попробовала – не вышло.

– Магия не что-то, что ТЫ используешь – ты лишь её часть, – продолжил я, – позволь себе быть единой с ней, на этот краткий миг, двигаться синхронно с ней – позволь ей завихриться внутри себя и вырваться в заклинании, направленном волей. Ну же – связь, оружие. Что-то, что есть у врага – что он использует!

Сьюзен тяжело вздохнула, прикрыв на мгновение глаза и взмахнула палочкой. Экспеллиармус вырвался из неё, ударив манекен в грудь – его отбросило назад, но он не упал, ударился о землю, и тут же поднялся, покачнувшись – палочка вылетела из его руки и покатилась по полу. Через мгновение она вернулась в руку манекена.

– Браво! – похлопал я в ладоши, – попробуй ещё раз – ты уже почувствовала каково это – направлять магию – ей не нужны сотрясения воздуха – магии нужна мысль и воля единого с ней. Слова – лишь помогают чётко сформулировать волю – это помощь, поддержка – но мысль быстрее. Сильнее слов. Многограннее слов! Попробуй расширить горизонты понимания экспеллиармуса – тебе нужно не просто выбить палочку из рук – а концептуально разорвать связь с оружием – это философская дуэль. Обезоружь врага так же, как побеждаешь его в споре! Ещё раз!

Она уверенней выдала экспеллиармус. А потом ещё один. И ещё один. И ещё – на последнем проявленность магии росла – проявленность это не сила – это то, насколько магия выполняет волю мага – не мощь вложенной энергии – а то, как магия воздействует на физический мир – глубина воли и её исполнения. Точность – Сьюзен стала тренироваться и кинула ещё десяток экспеллиармусов – манекен идеально выносил удары.

Но проявленность росла – если поначалу это работало, то к десятому экспеллиармусу – палочка не вернулась к манекену, оставшись лежать на полу.

– Что такое, он сломался? – спросила она.

– Нет, манекен не сломан. Ты разорвала связь между ним и его палочкой – это эффект от очень глубокого экспеллиармуса. Ты его обезоружила на концептуальном уровне – он не может взять оружие в руку – их связь разорвана.

– Вот как…

– Да. Особо мощный экспеллиармус способен не только выбить палочку из руки – он разрывает связь настолько, что волшебник не сможет взять палочку в руки, или она выскользнет. Эффект, конечно, временный – но этого достаточно, чтобы победить. А теперь сделай то же самое, но без палочки.

– Но это невозможно! – воскликнула она.

– Невозможно? Что за чушь? Ты чувствовала магию – разве ей нужен обязательно проводник? Да, он улучшает эффект, да, с ним удобнее – но разве тебе нужно это всё – просто пожелай этого – не сковывай себя ограничением. Расслабься, направь свою волю на манекен, ты ведьма! Рыбе не нужен акваланг, чтобы дышать под водой – тебе не нужна палочка, чтобы колдовать! Магия уже внутри и вне тебя – оформи волю в сгусток – ту же вспышку – но направь её рукой, взглядом, мыслью!

Сьюзен попыталась – с третьей попытки у неё получилось – палочка вырвалась из руки манекена и снова покатилась по полу.

– Отлично! Великолепно. Конечно, с палочкой намного удобнее и мощнее – и проявление магии глубже – но скорость и неожиданность беспалочковой магии делают её страшным оружием. Нужно практиковаться – очень много практиковаться.

– Поняла я, поняла, – раздражённо сказала Сьюзен.

– А у тебя как дела, Майкл?

Гермиона прекратила дуэли – её маленький «клуб изучения ЗОТИ», сугубо неофициальный, наблюдал за нашими тренировками.

– Гарри, ты собрался их готовить в аврорат?

– Нет, зачем.

– Тогда и нечего учить детей плохому, – сварливо сказала она, – это опасно. Да и ты мастер всё-таки, твоя подготовка дорого стоит.

– Ну почему бы мне не подработать учителем на общественных началах? – пожал я плечами, – тем более, у меня как у мастера, есть право обучать учеников и брать подмастерьев.

– В колдомедицине.

– А вот чему я буду их учить – это уже моё дело, – ухмыльнулся я, – просрать экзамены по ЗОТИ никто не хочет, верно?

Это было основной причиной нашего обучения вместе – этот год был выпускным. Остальные два курса были факультативные – а пятый год учёбы был последним – и это было самое трудное время. Хотя он только начался – учителя взялись за учеников всерьёз – всё, что было раньше – показалось детскими забавами – теперь Макгонагалл, Флитвик, и даже Снейп, всерьёз дрочили учеников на высокие оценки – не позволяя проскользнуть лени. И только ЗОТИ грозило быть провалом – а провал по ЗОТИ означал закрытие карьерных перспектив. Для той же Сьюзен – это было страшной перспективой – её тётя не могла ей помочь – хотя она жаловалась, что преподавание ЗОТИ ужасно, и ничего общего с предметом не имеет.

В мире за пределами Хогвартса происходили страшные события – Волдеморт не сидел сложа руки. Страшные новости сыпались одна за другой – и министерство всячески пыталось скрыть правду – побег из Азкабана – бегство сотен заключённых сторонников Лорда – было главным событием начала осени.

Я посмотрел на часы и решил:

– На сегодня мы закончим с практикой. Впредь если возникнут вопросы – обращайтесь – я сдал ЗОТИ на высший балл, в том числе ЖАБА, и могу вам помочь.

– Спасибо, Гарри! – улыбнулась Сьюзен.

Ещё в нашем клубе состояли несколько человек. Невилл, Драко, всего шестнадцать человек – но не всегда они приходили на занятия клуба – три раза в неделю.

Я получил письмо. Очередное – мне его принёс Кричер – письмо от Ансельма. Распечатал его и прочитал прямо здесь, когда все уходили.

«Гарри, это гениально!».

К письму прилагался номер Дейли Мэджик.

Заголовок кричал, вопил и верещал так, что его можно было прочитать даже с расстояния в милю – «КОРНЕЛИУС ФАДЖ ЗАПРЕТИЛ КВИДДИЧ?»

«Министерство в этом году окончательно сошло с ума. Это не голословное утверждение, это констатация печального факта, дорогие читатели. Прошли те времена, когда оно было оплотом стабильности и порядка – настали времена, когда очевидно не справляющийся со своим постом Корнелиус Фадж впал в полную паранойю и начал строчить указы и запреты.

Его представительница в Хогвартсе – заместитель министра Долорес Амбридж, которая уже не раз была героиней наших разоблачений – запретила играть в школе в квиддич!

Министерство, конечно, сошло с ума – но мы не знали, что настолько – любимая игра всего Хогвартса – матчи, которые скрашивают серые будни учёбы – запрещены. Без всякой веской причины – просто потому что министерство захотело надавить на Дамблдора – мы уже не раз писали, что Д.Амбридж видит себя не иначе как директором Хогвартса – будучи возможно самым феноменальным человеком в школе – не было никого, кого не любили бы все – даже призраки, не говоря уже о детях и преподавателях. Она оказалась крепким орешком с гнильцой и решила показать свою власть – и запретила в школе Квиддич!

Это не просто школьный чемпионат – квиддич в Хогвартсе – это древнейшая традиция нашего общества! Больше девяноста процентов наших профессиональных игроков – играли в командах своих факультетов Хогвартса – школьный чемпионат – кузница, в которой выковываются и учатся играть молодые игроки – запретить Квиддич в Хогвартсе – всё равно что сознательно запретить играть в Квиддич вообще!

Неудивительно, что с таким подходом – мы уже больше пяти чемпионатов откровенно продули, после закрытия школьного чемпионата Квиддич в англии придёт в упадок – те, кто играл в него выпустятся и имеют шансы – но после этого – на всём квиддиче – на самой популярной в мире игре – на национальном достоянии Англии – можно ставить крест.

Сиюминутное безумие гордыни и жажды показать свою власть – разрушат наше общество до основания, под бдительным руководством Корнелиуса Фаджа.

Ранее мы сообщали вам примерное содержание «уроков» этой «профессора амбридж» - абсолютная некомпетентность и желание развалить систему образования, которая существовала веками и веками была основой нашего общества!

В этот раз министерство превзошло само себя. Что дальше? Запрет мётел? Запретят пользоваться палочками? Или может быть, закроют пабы? В своём угаре и страхе потерять власть, в жажде заполучить кресло директора Хогвартса – министр и его заместитель могут сотворить любое безумие, если уж дошли до святого – до квиддича!»

Статья была правда разгромной. Эффект её я мог оценить, спустившись на ужин в большой зал Хогвартса. Долорес Амбридж не нашла ничего умнее, чем ЗАПРЕТИТЬ читать прессу. Любую.

Такое безумие встретило полное непонимание.

– По-моему, вам не помешало бы провериться в Мунго, – сказал я, вставая из-за стола, – Долорес Амбридж, вы подаёте все признаки человека, находящегося в стадии развивающейся шизофрении.

– Мальчишка! – воскликнула она визгливо, – да как ты смеешь!

– Директор, – я проигнорировал её выпады, – я отстраняю Долорес Амбридж от преподавания и всей прочей деятельности до проверки её ментального состояния. Её действия хаотичны, истеричны, носят характер мании или сумасшествия – это достаточные причины.

– Кхм, Гарри, мальчик мой, – Дамблдор кашлянул, – боюсь, ты не можешь отстранять профессоров Хогвартса.

– Сэр, я могу отстранять кого угодно – если заподозрю в нём психическое заболевание, данный человек до получения справки от колдомедика-психиатра будет считаться юридически недееспособным. Колдомедицина это не шутки, сэр, и не зелья от простуды от Мадам Помфри – а серьёзная система здравоохранения волшебного мира. И один из столпов его власти. Долорес Амбридж – до осмотра профильным специалистом, не аффилированным с министерством магии Англии – ваши полномочия и дееспособность приостановлены.

– Чушь! – заорала она, задохнувшись от гнева, – мальчишка! Противный, гадкий мальчишка! Минус сто баллов Гриффиндору!

Все посмотрели на колбы с драгоценными камнями – но…

– Магия это не шутки, – сказал я, стоя во весь рост между столами Гриффиндора и Хафлпаффа, и глядя прямо ей в глаза, – все ваши указы отныне не имеют никакой юридической и магической силы.

Лёгкое ментальное воздействие. Ага. Защитные артефакты министерства – зачарованные браслетики, неплохая ментальная защита – подойдёт, чтобы почувствовать вторжение легилимента – но у меня есть свои методы. Более изящные, и что более важно – намного более необнаружимые магией – я воздействовал псионикой на её духовную оболочку, используя огромное превосходство в духовной силе. Должен признать – моя фигура выглядела внушительно – это чувствовали все, мои слова имели скрытую в них силу и власть, которая пробирала до костей – духовное развитие это не шутки.

Воздействие было настолько косвенным – что никакой колдомедик не сумеет его ощутить – я слегка усиливал её эмоции, не внося ей чужих мыслей и слов – она потеряла самообаладние и разразилась площадной бранью – обложив меня трёхэтажным матом, и в приступе гнева орала что-то про то, что Корнелиус Фадж её защитит и меня сотрёт в порошок.

Весь зал и Дамблдор в том числе – наблюдали этот припадок бешенства, иначе не назовёшь. Она орала:

– Мальчишка! Несносный мальчишка! Жаль Лорд не добил тебя, мерзавец! Подлец! – в своём припадке она как пьяная – теряла способность контролировать речь и выдавала чистый поток своих истинных мыслей, – и твою грязнокровку тоже! – ткнула она пальцем в Гермиону.

Гермиона было встала, зал зашумел – это представление набирало обороты и дошло до своей закономерной точки кипения. Она открыто призналась в симпатиях к Волдеморту. Я лишь подначил её – дав Дамблдору глазами сигнал не вмешиваться.

– И много в министерстве тех, кто думает так же? Ваш обожаемый министр?

– Корнелиус? Конечно! Он то не допустил бы таких дерзких мальчишек в хогвартс! Грязнокровки кругом – и всё из-за вашего Дамблдора – который только и хочет что захватить министерство! – она выпала из адекватности окончательно, – но министерство наведёт тут порядок! Мы вышвырнем всех вас из Хогвартса! Грязнокровки! Позор чистой крови! Мерзость! Министр ещё узнает! Я наведу здесь порядок!!!

Воцарилась тишина. Слышно было, как муха жужжит где-то над столом слизерина, не обращая внимание на шум. Или это не муха, а жук? Тогда это она удачно залетела.

– Нет, – я остановил схватившуюся за палочку Гермиону, – Нельзя!

– Но Гарри! Блэки стерпят такое? И за куда меньшее ты бы размазал её в фарш! – воскликнула Гермиона.

– Да, дорогая, но я уже объявил ей подозрение в неадекватности, – сказал я с улыбкой так, чтобы весь зал слышал, – её слова не несут никакого смысла – это бредни сумасшедшей женщины, погрязшей в паранойе и ненависти ко всем, кроме обажаемого министерства. Слова сумасшедшего не имеют никакого веса и силы – это лишь отражение внутреннего мира этой женщины… и возможно, всего министерства – раз оно нам её послало, такая вот у фаджа заместительница…

Потрясены вспышкой болтливости были все – даже Слизеринцы, поддерживающие идеи радикалов-чистокровных – были в шоке от политического самоубийства. Ещё и такого публичного.

– Хорошо, Гарри, ты прав, – Гермиона расслабилась. Её стройная фигура потеряла пружинистую упругость и готовность вступить в бой, пальцы вернули палочку в специальный кармашек, – нельзя судить психически больных по их бредням как здоровых и нормальных.

– Я ненормальная!!? – воскликнула Долорес и я надавил ещё сильнее, её разум смело окончательно потоком ненависти и злобы – она была в ярости, она была чудовищно зла, она была берсерком, и ничего не видела перед собой. В этот момент она была сумасшедшей, не осознающей, где находится, – Авада Кедаврааа! – выхватив палочку, наставила она её на меня или Гермиону. В зале раздались крики – зелёная вспышка заклятия пролетела разделяющие нас метров пятнадцать – это было быстро – я успел.

Успел сделать то, что было нужно сделать давным-давно – я заслонил собой Гермиону и сотворил концептуальную тёмную магию – «щит мёртвых» – заклятие, которое могло остановить Аваду. Потому что концепция авады – как абсолютного убиения – не могло преодолеть заклинание похожей природы – магии, связанной с аспектом смерти – щит мёртвых отлично помогал только от таких заклинаний – но он работал безотказно – и выглядел как серое марево – авада бессильно ударилась в него.

Она убивала всё – и когда касалась магии волшебника – убивала его, или проходила сквозь любые защиты, кроме физического барьера – но щит мёртвых – это щит из магии смерти – он не был «живым» в концепции своей – это не было продолжение меня или отражение моей воли – это был щит из энергии чистой смерти.

Зелёный сгусток заклинания ударился в него и разбился на множество осколков, а Долорес Амбридж уже была связана и обезоружена. Дамблдор возвышался над столом с палочкой в руках, рядом стояла Макгонагалл, Флитвик – просто запрыгнул на стол и накладывал на неё связывающие и обезоруживающие чары, и заткнул её с помощью Силенцио – за что ему огромное спасибо.

– Как вы? – тут же Флитвик прыгнул со стола вниз и посмотрел на меня.

Я свернул Щит Мёртвых и ответил мягко и добродушно:

– Всё в порядке, профессор, это далеко не первый случай, когда меня пытаются убить этим заклинанием. Признаться, у волшебников совсем плохо стало с фантазией, – я стряхнул невидимую пылинку с рукава мантии, – Профессор, полагаю, мисс Амбридж стоит препроводить в больницу Святого Мунго и вызвать психиатров с континента.

– Почему же с континента? – спросил Дамблдор.

– Согласно правилам, при обслуживании людей из министерств, следует вызывать независимых экспертов, через гильдию целителей – во избежание давления на них со стороны пациента. Я думаю, что теперь мисс Амбридж будет мечтать, чтобы её признали невменяемой… Если она вменяема, конечно.

– Гарри, не зайдёшь ко мне в кабинет?

– Почему бы и нет, директор?

– Минерва, сопроводи Долорес в больничное крыло и надёжно обездвижь, её палочку я заберу.

В кабинете Дамблдор сначала устало рухнул на диван, закрыв глаза рукой.

– Гарри, ты думаешь, я не мог бы подставить Долорес? – спросил он, – но она же креатура Фаджа! Он пришлёт новую.

– Это маловероятно, – я положил перед ним газету, которую держал в руках, – уже читали сегодняшний выпуск Дейли Мэджик?

– Нет, у меня не так много времени на прессу.

Понятное дело – со столькими то постами и должностями!

– А зря. ДМ уже две недели выставляет Фаджа безумцем, психопатом, который в своём желании удержать кресло министра перешёл к откровенной диктатуре. Это же делают некоторые другие издания – почти все, кроме Ежедневного Пророка, конечно. В эту линию отлично ложится безумие его заместительницы. Сейчас если он захочет продолжить гнуть свою линию – это будет мне на руку – потому что пресса выставляет его как одержимого собственной властью и попытками захватить власть в Хогвартсе. Если даже после такого он не отступит… это будет нам на руку.

Дамблдор убрал руку и посмотрел заголовок, заинтересовался и прочитал быстро статью.

– Весьма талантливо написано.

– Насколько я могу судить – в зале была Рита Скитер. Она разорвёт эту жабу в клочья, а Дейли Мэджик даст фактаж и чёткую стенографию речи Амбридж.

– Ты поспешил.

– Нет, сэр, ничуть. Я терпел её на две недели больше, чем это возможно. Но решил, что нельзя вечно доить одну корову – нужно с ней закрывать тему.

– А если твоё влияние обнаружат?

– Не обнаружат. Я не применял легилименцию и магию вообще – только чуть-чуть сделал эмоции острее, и снизил её самоконтроль – но на этом всё. Никаких внушённых мыслей или контроля над разумом – она сказала это всё от чистого сердца. Любой легилимент это подтвердит, да и она сама под сывороткой правды тоже.

– Вот как… Тогда понятно.

– Надо обрадовать Ансельма – судя по всему, вотум недоверия Фаджу можно выдвигать уже этой осенью – попытка убийства, неадекватная помощница – которую он во всём слушается, оговорки про тёмного лорда – это практически готовая эпитафия его карьере. Вкупе со всеми остальными идиотскими вещами, под которыми он подписался – Ансельму пора выходить из тени и заявлять свою кандидатуру на выборы в министры магии.

– А кто его предложит?

– Народ. Мы сделаем всё так, что редакции газет завалят письма от настоящих людей с предложением выдвинуть Ансельма на пост министра.

– Это быстро разоблачается.

– Сэр, мы не лаптем щи хлебаем – соображаем, что к чему. Не беспокойтесь – письма будут от всего сердца и со всех уголков Англии. Тысячи писем.

– От настоящих волшебников?

– Конечно. Предвыборная гонка ведётся уже месяц, прямо под носом у Фаджа. Известность Ансельма – его конёк. Репутация безупречна, легенда – великолепно отработана… Осталось лишь захлопнуть капкан для жирного министра – и спусковым крючком послужила Долорес Амбридж, с неё началась цепь событий, которая должна скинуть министра и поставить Ансельма во главе министерства. Пока фадж слюняво мечтал о Хогвартсе и не видел дальше вашей бороды – удавка на его шее затянулась. Такой… однобокий взгляд на мир был для него фатальным.

– Он опытный интриган.

– И послал в Хогвартс Амбридж? Ту, кого ненавидит любой, кто её увидит? Он идиотина, причём, законченная.

– Ты думаешь, сработает?

– Уверен. С завтрашней утренней газеты в мире начнётся настоящий переполох и изменения.

– Хорошо, – Дамблдор поднялся, ссутулившись и устав, его аура на меня не давила, а без неё он просто старик, уставший от всего этого дерьма, – пусть будет так. Гарри, мальчик мой, у меня к тебе есть скромная просьба…

– Да, сэр?

– Займёшь кресло профессора ЗОТИ?

– А? – я удивлённо вздрогнул.

– Временно.

– Ну…

– Подумай об этом. Раз ты так хочешь быть в школе, где учится супруга – ладно, но ты сдал экзамены и присутствовать на уроках больше не должен, по хорошему я должен выпроводить тебя взашей. Незачем мешать ребятам учиться – ты лишь отвлекаешь их. Кружок по ЗОТИ, который организовала миссис Грейнджер – получился неплохим, хотя и слишком боевитым.

Я поморщился:

– Волшебники, директор, слишком привыкли к магии. Слишком привыкли, что она – обыкновенное чудо, чтобы стирать носки и завязывать шнурки, они перестали её уважать, а вместе с ней – перестали её бояться. Магия зависит в том числе от того, как мы её воспринимаем – если воспринимаем как нечто рутинное – она такой и будет. Магия это прежде всего сила. Оружие и защита, возможность воплотить желание. Поэтому магия захирела в Англии, а министерство этому лишь потворствует – этой слабой толпе выгодно, чтобы не было хищников и мастеров – угрожающих их коллективной власти.

– Это ужесно, но к чему ты ведёшь?

– К тому, сэр, что меня беспокоит Волдеморт. Он сидит подозрительно тихо – и это мне не нравится.

– Почему же тихо – он устраивает катастрофы регулярно. Завербовал стаи оборотней, я слышал, к нему присоединились вампиры…

– А как продвигаются ваши поиски?

– С переменным успехом, Гарри.

– Понятно. Что ж, сейчас у нас другая забота против Волдеморта – возможно, более важная, чем поиски его крестражей. Усадить Ансельма в кресло министра. В былые времена и другой человек, по имени Геллерт, создал великолепную организацию, куда более сплочённую и опасную, чем у Реддла.

– И всё равно тревожно такое молчание.

– Что ж, вы сами напросились, решив взять тёмного мага на должность профессора ЗОТИ.

– Это всего на год, Гарри.

– А другие не против?

– Совет попечителей? После кончины Люциуса в нём нет никакого единства. Министерство? Отбиваясь от нападок за действия Долорес – они забудут обо всём на свете. Я думаю, в ближайшее время мы упраздним совет попечителей Хогвартса.

– За ненадобностью?

– Из-за опасности постороннего влияния. Школа должна оставаться независимой, что бы ни думало об этом министерство. Их отдел образования может иметь дело только с результатом нашей работы – а не вмешиваться в неё.

– Уговорили. До конца учебного года я побуду профессором – но потом уйду. Сэр, у меня жена и трое детей, прошу заметить! Я человек занятой, с обязательствами.

– Как профессору тебе будет намного проще общаться с детьми – профессора могут покидать школу, ты даже можешь приводить их сюда. Я дам тебе отдельный камин.

– В этом нет необходимости – я предпочитаю не пользоваться настолько ненадёжным транспортом. Но благодарю, сэр.

Приводить детей на работу… что ж, практика совсем не новая – но редко случается, что работа такое позволяет.

– Поздравляю с назначением. А теперь, Гарри, нужен учебный план для всех курсов Хогвартса, с первого по седьмой. Нужно изучить материалы, которые они учили, проверить уровень знаний, составить чёткое представление, что ты будешь говорить и чему учить.

– Я свободен, сэр?

– Полностью. Иди. Я предупрежу Минерву.

* * * * * * *

_________

С преподавателями ЗОТИ в Хогвартсе была страшная чехарда! Никто не держался больше года – и набирали поэтому самый разношёрстный сброд – я в том числе, член этого сброда – просто потому что я по возрасту школяр.

Профессора Хогвартса были против моего назначения – первой высказалась Макгонагалл, потом Флитвик, Снейп вообще промолчал. Причина проста – я слишком юн. Даже Снейпу, будучи молодым мастером зелий – было очень трудно взять под контроль слизеринцев. Некоторые ещё считали, что им положены привелегии из-за того, что они дети пожирателей, но они побаивались мрачного пожирателя-снейпа – некоторые откровенно им пренебрегали – поэтому молодым трудно быть учителями.

Мой первый рабочий день начинался… тадам, на следующий же день, следующее утро. Но от профессорской спальни я отказался по понятной причине – студентку водить в крыло, где жили профессора – не принято, а ещё секс между профессором и студентом – мягко говоря… чары Хогвартса этого бы не выдержали.

Поэтому я продолжил жить в карманном измерении библиотеки Гермионы – в её апокрифе – но справедливости ради – секс у нас был не так чтобы каждый день, и иногда – не каждую неделю. Гермиона была занята своими делами. Пользоваться доступностью других девочек я не стал – да и не было мне это нужно. Гермиона вся погрузилась в учёбу – штудировала книги и не вылезала из библиотеки – поэтому я ей просто хотел не мешать.

Домой она возвращалась, порой, поздно, к отбою – и вымотанная морально – так что ни о какой любви не было и речи. Спать – постельное наслаждение для неё и меня – это поспать сколько влезет!

Вечер и ночь были отмечены всегриффиндорской тусовкой – отмечали благополучное сплавление Долорес Амбридж – я даже думать не хотел, что сейчас разворачивалось в министерстве – но мои журналисты точно сейчас не собирались спать – ночь была жаркой. Ночь начала открытой войны между Фаджем и Блэками…

Всё случилось утром – я поспешно ретировался в Блэкхаус, нашёл Сириуса, вытащил его из постельки и выбил адрес и местонахождение Римуса Люпина. Римус, как оказалось, был тем ещё бомжом – сириус поселил его в доме своего дяди, побежал туда и выбил из Люпина весь конспект учебного плана для всех семи курсов. К счастью, он сохранил свои записи – по большой объёмной тетради, исписанной убористым почерком бывшего оборотня. Я ему заплатил тысячу монет за помощь – хотя он и отказывался, но я настоял – это сэкономило мне кучу времени и сил!

Утром мы с Гермионой спустились вниз, в гостиную – и из неё через два коротких прохода – добрались до Большого Зала – в девять утра – самое начало завтрака. Мне пришлось поцеловать её в щёчку и пойти в сторону стола преподавателей – сидеть вместе со студентами за одним столом – это было не только нарушением этикета, но и непозволительным с точки зрения авторитета.

Да и Дамблдор – который вошёл чуть позже меня – махнул рукой.

– Сэр, доброе утро.

– Доброе, Гарри, – старик улыбался, морщины вокруг его глаз выглядели харизматично, – Ну, ты готов представить план?

– Я просто одолжил у Римуса все его конспекты. Думаю, профессор Люпин прекрасно справлялся со своей работой.

– О, вот как, – Дамблдор был удивлён, – Хорошая идея, Гарри.

– Я всё равно против, – сказала Макгонагалл со своего места, – Мистер Поттер слишком молод.

– У вас есть кто-то на примете?

– Тот же профессор Люпин. Насколько я слышала… он излечился от своего недуга?

– Да, вы правы, профессор Макгонагалл, – согласился я, – Римус был бы лучшим преподавателем, чем я. Он создан для этой работы – и думаю, в следующем году у него будет возможность вернуться в Хогвартс. Если директор согласится его взять, конечно.

– Безусловно, – согласился Дамблдор, – ну а пока что Гарри займёт это место. Профессор, не подвергайте сомнению мастерство и таланты мистера Поттер-Блэка, – с улыбкой сказал Дамблдор, – он всё-таки искуснейший тёмный маг и колдомедик.

Я хмыкнул.

– Какая… ирония, что мне придётся преподавать именно защиту от тёмных искусств, а не их самих.

Дамблдор только хмыкнул.

Он бросил взгляд на заполненный зал – ученики уже подтянулись к завтраку, и предложил мне сесть, а сам прошёл к своему трону и постучал вилкой по бокалу. Конечно же, звук, подхваченный магией, разнёсся над всем залом, так, словно у каждого над ухом звенело по маленькому хрустальному бокальчику.

– Леди и джентльмены, – объявил Дамблдор, – вы все были вчера свидетелями безобразной сцены того, как заместитель министра, пытавшаяся стать профессором, сорвалась и поставила крест на своей карьере, и возможно, свободе, – сказал он, – её уже препроводили в больницу святого мунго и обследовали, сообщив мне, что обнаружили тяжёлую форму мании величия и паранодальную шизофрению.

Ага, её спасли от азкабана! Решил фадж выставить всё так, чтобы отвести от себя обвинения – я не я, заместительница не моя, она сумасшедшая, что с неё взять?

Вот только она у него работала десятилетиями, а это не скроешь. И это ему напомнят.

– В связи с этим, осиротевшая должность профессора ЗОТИ будет временно занята мистером Поттер-Блэком, любезно согласившимся поделиться с нами своей мудростью, – сказал Дамблдор, скосив на меня взгляд, – уверяю вас, профессору Поттер-Блэку есть чему вас научить.

Зал встретил это недоумённой тишиной. Но речь Дамблдора прервали совы. Много сов – целая орда – они ворвались в большой зал и начали бомбардировку свежими новостями – скидывая их прямо в тарелки студентов. Я был уверен, что Совы соревновались, кто точнее метнёт свою газету, заехав кому-нибудь по голове или закинув её в овсянку…

Заголовки сегодня были очень интересными – Ежедневный Пророк на первой полосе вещал про визит из ирландского министерства делегации в связи с участившимися случаями нападения водных тварей на севере – а вот Дейли Мэджик не стеснялись. Вообще. Передовица была усеяна колдографиями Долорес Амбридж, в смирительной рубашке и в верёвках – как её выволокли из школы – заголовок гласил:

«Заместитель министра Долорес Амбридж пыталась убить Гарри Поттера прямо в большом зале Хогвартса!»

Новость была кричащей – Долорес обвиняли, припоминали ей все безумные выходки – и то, что министр не только её не остановил, но и всячески поддерживал в этом – а потом её прямо в большом зале спеленали, она вышла из берегов окончательно. Вердикт колдомедиков был неутешительным – серьёзнейшие психические расстройства.

«И как, спрашивается, Корнелиус Фадж не заметил, что рядом с ним находится сумасшедшая? Ответ на этот риторический вопрос существует, и мы много раз его повторяли – ему самому не мешает пройти обследование… или он специально держал у себя сумасшедшую амбридж, чтобы она терроризировала всех его врагов? Это уже не сумасшествие, а полное безумие! Министерство опустилось до того, что прямо в большом зале, заместитель министра – можно сказать, голос министерства – применяет непростительные против детей!»

И всё в таком духе. Это читали с гомоном и шумом – помпой, Уизли устроили пляски по этому поводу – а другие выражали свою радость не так бурно – Амбридж успела надоесть всем едва переступив порог, но не настолько сильно. Я не стал её терпеть целый год.

Бомбическая статья была опубликована в Ведьмополитене – женском журнале. Который тоже доставили этим утром – это был еженедельник, но сегодня как раз удачный день – статья была первой и посвящена политике.

Она упирала на то, что Корнелиус Фадж – уже дискредитировал себя и министерство как только можно – его безумные законы, его исключительное пренебрежение правилами, его паранойя – и уже серьёзные обвинения в сумасшествии и что более важно – полной профнепригодности.

Возрождение Волдеморта – прошляпили – и он даже пытался его отрицать. Попытки взять под контроль международный институт – систему образования – тоже туда же – Фадж просто видит себя Хозяином Земли Английской, и хочет вылепить из министерства инструмент диктатуры и тотального контроля – при этом игнорируя реальные угрозы и проблемы – решать предпочитает выдуманные, а когда всё идёт плохо – просто выдумывает «официальные версии», которые транслирует «ежедневный пророк».

В статье предлагалось – выдвинуть вотум недоверия Корнелиусу Фаджу, что позволено правилами, кстати, и в связи с профнепригодностью освободить его от должности – а на место Корнелиуса – собрать подписи и попросить прийти того же Ансельма Блэка – который героически уничтожил известнейшего тёмного лорда и является настоящей звездой волшебного общества Англии, талантливым волшебником, великолепным джентльменом и явно не является низкосортным интриганом-параноиком. А ещё он муж, отец, примерный семьянин и главное – не связан напрямую с министерством магии – то есть не взращен той системой, которая вырастила и поставила над собой Корнелиуса Фаджа. Именно он, человек со стороны – человек исключительных дарований и силы духа – может навести наконец-то порядок, которого мы все так долго ждали…

Просьбу посылать письма в поддержку Ансельма тоже опубликовали – как и его фотосет. Дамочки без ума от такого.

Статья была от Риты Скитер – но её стиль… её явно хорошо так поправили, убрав лишние дебильные сравнения и лиричность.

Скитер ничего – она была фанаткой Ансельма – вот и понадобилось. Я дочитал статью до конца.

Другие газеты только завтра перепечатают статью со ссылкой на Ведьмополитен – однако, процесс, как говорится, пошёл…

Очень интересные дела творятся за этими стенами, в министерстве. Однако, мне нужно идти срочно на занятия – график мне вручила Макгонагалл – сегодня как обычно, четыре сдвоенных урока у разных курсов. Они шли по очереди – по два курса в день.

* * * * * * *

__________

Началось с того, что вошедшие студенты гомонили и совершенно наплевательски относились к моему присутствию. Правильно, ведь я – всего лишь вчерашний студент – а они считают себя такими умными, зрелыми, гении прям, все поголовно. Могут болтать как им вздумается – кто я такой, чтобы затыкать им рты?

Я потерпел это до звонка – и ещё несколько секунд, пока стало понятно, что они слишком уж развеселились и решили, что им теперь будет лафа – ведь ничего учить не надо. Ага. Гении с четвёртого курса Хафлпаффа и Равенкло.

– Урок начинается, – я поднялся из-за стола, – вижу, все в сборе.

Гомон и не думал смолкать. Я же улыбнулся, видя, что некоторые всё-таки слушают.

– Видимо, кто-то считает себя достаточно компетентным волшебником, чтобы не слушать мои лекции, – я посмотрел на веселящуюся парочку равенкловцев, и взмахом палочки заставил их вывалиться из-за стола.

– Эй! – возмутился прыщавый парень. Господи, он проклятие словил, или зелье от прыщей ему трудно сварить? Зелье же варится первым по программе. Второй был тоже недоволен полётом до пола.

– Мне кажется, мистер Грегори, что вы пропустили звонок, возвестивший начало урока. Впрочем, если вы считаете, что мои занятия вам не нужны – предлагаю продемонстрировать это в небольшой учебной дуэли.

Я показательно положил палочку и отошёл назад, – выйдите сюда.

Провокация. Моя репутация тут не так велика, как была раньше – меня мало кто всерьёз опасается, и уж тем более считают просто очередным чистокровным снобом. Но эти заблуждения не коснулись тех, кто был в дуэльном клубе – и некоторые из присутствующих ждали шоу.

– Профессор, – надменно сказал прыщавый полукровка-парень, – не хотите взять свою палочку?

– Нет, это будет слишком неспортивно. Хотя разницы нет. Вас двое – нападайте.

Они напали – первый начал произносить обезоруживающее заклинание, очень медленно, второй – втихаря при этом колдовал нечто вроде конфундуса – и оба направили на меня свои палочки. Я не был мастером волшебного боя – но тренировки и духовное развитие делали своё дело – можно было бы проигнорировать их заклинания – они были недостаточно сильны, чтобы мне навредить – но я просто шагнул в сторону, чуть повернувшись вбок, пропуская мимо себя два пролетевших заклинания.

Однако, наших задир это только раззадорило и они решили, что самые умные:

– Редукто! – крикнул громко Грегори, его заклинание я тоже пропустил мимо, как и заклинание его дружка. Они уже начали колдовать сглазы, порчи, депульсо.

Школьный набор заклинаний, плюс заклинания из книжек «по боевой магии» – то есть сборники, которые можно купить в Косом Переулке в лавке букиниста или даже Флориш и Блоттс.

Арсенал заклинаний у них был широкий – но применение их совершенно бездарное, медленно летящие лучи заклятий – это слабая «проявленность» их в реальном мире. Жесты палочкой и слова – последнее убивало на корню идею неожиданного нападения.

С минуту я уворачивался, не особенно напрягаясь – или гасил их заклинания поглощающими щитами – пару раз, чтобы они не разнесли класс.

– Вижу, вы перестали стараться, выдохлись?

Экспеллиармус. Точный, мощный – разрыв связи между врагом и его орудием – заклятие сработало сразу на двоих. Двойной каст – редкое и очень ценное умение – умение настолько концентрировать волю, что можно одновременно создавать два заклинания – крайне ценное в бою, очень и очень редкое у лучших дуэлянтов. Флитвик, например, не умел.

Две палочки влетели мне в руку.

– Это не честно, – сказал Грегори.

– М? Ты хотел, чтобы я взял палочку? – выгнул я бровь, – это была не дуэль, мистер Грегори, а всего лишь попытка понять, на чём основана ваша феноменальная уверенность в своих силах. Мой вердикт – даже средних магических достоинств бродяга из Лютного – сделает из вас обоих отбивную, как только вы на него полезете. Что ж, сядьте за парту, – я бросил им палочки и они зависли перед их лицами, – давайте подумаем, какой урок из этого всего вы сегодня можете извлечь. Впрочем, я не буду ждать от вас смысла – урок простой как удар в челюсть – не важно, сколько заклинаний вы знаете, и какой они у вас силы – если вы не можете попасть по противнику. Если они пролетят мимо – то банальные чары щекотки ничем не отличаются от пролетевшей мимо авады по эффективности. На занятиях по ЗОТИ мы будем изучать защиту от тёмных искусств – но в качестве дополнения к этому – идёт защита от магических существ. Но главное всё же тёмные искусства, как их любезно называют… – я прошёл перед первыми партами, заложив руки за спину, – Тёмные искусства – многогранное название, не правда ли? Тёмная магия обширна и сложна. Самым главным источником опасности для волшебника является не взрывопотам, кельпи, и даже не оборотни с вампирами – хотя они и тёмные твари – самая большая опасность для волшебника – это другой волшебник. Наши уроки – это уроки по самообороне и нападению в волшебном мире. А сила… в отличие от магловского мира, с его правами человека, полицией, законом, и всем прочим – в нашем суровом волшебном мире Сила – это главное. Авроры вас не защитят, если на вас нападут не прямо перед их дверьми. Человек по природе своей агрессивен, опасен, жесток, властолюбив, алчен, и многие, имея магию в своём распоряжении – пустят этот бесконечно могущественный инструмент в ход – чтобы получить желаемое, – я старался держать харизматичный образ, – Вас могут неслышно проклясть в спину, заставив забыть даже собственное имя. Легко похитить. Легко подчинить своей воле. Вас могут опоить зельями, заставив творить вещи, на которые вы никогда бы не согласились по своей воле, – посмотрел я на пару хихикающих девочек, – и это очень легко сделать, кстати. Занятия по ЗОТИ призваны научить вас защищать себя от многочисленных опасностей нашего мира.

Я подождал, пока они повернут свои головы вслед за моим перемещением по классу, и продолжил уже уверенней и громче:

– Наш волшебный мир никогда не был равен – как бы не пыталось втереть людям это министерство. Магия делает нас неравными – одни люди владеют силой, другие нет. И главной ценностью в мире является магия – знания и умения, которые вы можете добавить в свой арсенал. Если вы хотите прожить долгую и счастливую жизнь – то вам придётся в совершенстве овладеть защитой, иначе любой, кому вы перейдёте дорогу – разрушит вашу жизнь мановением палочки. Тёмные искусства – очень собирательный образ, очень условный, – я обернулся резко, – вы пока что ничего из себя не представляете. Что ж, мы начнём наш урок. Так как прошлая профессор не утруждала себя никакой защитой – то нам придётся учиться с нуля. На моих уроках не будет учебников, я не буду задавать вам домашних заданий и написания кучи эссе.

Они обрадовались.

– Но не спешите радоваться – каждого из вас ждёт суровый экзамен в конце года – я лично проверю ваши способности, и если сочту их недостаточными – вы не отделаетесь строчением каких-то там эссе, в защите от тёмных искусств главное – практика. Не важно, сколько вы знаете – когда вы столкнётесь с настоящей опасностью – вы не будете сидеть за партой и в спокойной обстановке вспоминать теорию – от вас потребуется мгновенная реакция на угрозу. Именно мгновенная реакция и постоянная бдительность! – улыбнулся я, вспоминая «профессора Крауча», – как ни странно, но позапрошлый ваш преподаватель по ЗОТИ – был лучшим в своём роде – хотя и был конченым пожирателем, по которому дементоры плакали. Он прекрасно знал, что такое тёмные искусства и насколько они опасны. Многогранность тёмных искусств не позволяет подготовиться ко всему, этому вы должны выучиться сами. Мы начнём с изучения чар, которых никогда не было в программе Хогвартса за четвёртый курс – но которые являются основой безопасности, фундаментальной – чары сигнализации. Они призваны оповестить вас о вторжении на определённую территорию – чары являются чем-то вроде сигнализацией, реагирующей на движение…

* * * * * * *

_________

Стайка третьекурсников лежала в кабинете ЗОТИ. У них первым уроком был мой предмет – и я решил пошалить – для чего похитил их прямо из кроватей, очень легко. То, что это были слизеринцы – дела не меняло – пришлось постараться, чтобы незамеченным проникнуть в гостиную Слизерина и вытащить учеников целого курса – усыпить их, обезоружить и притащить в специально зачарованной сумке, всех на урок.

Они начали просыпаться, стеная – при этом все были связаны, а я… я оставался невидимым. Пришлось их вытащить прямо спящими – так что у меня не было возможности их переодеть – все были в весёленьких пижамах. Девочки, очнувшись, начали возмущаться. Следом и мальчики – это были уже почти половозрелые подростки, и гормон у них шалил, особенно при виде девушек в лёгких пижамах.

Впрочем, ничего эротичного не было – даже слишком скромно.

– Доброе утро, сони! – обрадованно сказал я, улыбаясь из-за учительского стола, – поздравляю вас, вы похищены!

– Что? – возмутилась одна из слизеринок, – как это? Профессор Поттер, вы обезумели?

– Пока недостаточно, чтобы меня отстранили от занятий, – расплылся я в улыбке, – мисс… как вас там…

– Дженкинс!

– О, мисс Дженкинс, – вальяжно поклонился я, – будь на моём месте кто-то со злыми намерениями – вы бы сейчас не возмущались, а терпели всё, что захочет похититель, – я взмахом руки заставил всех освободиться. Путы спали и толпа зашевелилась. Некоторые девочки краснея, пялились недобро на мальчиков.

– Полно вам, на всех вас достаточно скромные одежды, – сказал я, сложив руки на груди, – и это ваш новый урок – ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ! – воздел я палец к потолку, – даже во сне. Иначе вы рискуете не проснуться, или проснуться совсем не там, где ожидали! Сегодня мы с вами будем проходить магические сигнализации и защитные чары, которые можно накладывать на себя во время сна, чтобы не случилось подобного конфуза.

– Профессор, а можно нам сперва одеться? – спросила Дженкинс.

– Неа. У нас сегодня пижамная вечеринка, – улыбнулся я, – к тому же у вас ещё ввиду возраста очень скромный пеньюар – вот моя… кхм… это к делу не относится, – оборвал я себя, – мы можем создать множество заклинаний и их последовательностей, которые защитят вас во сне! Самое главное – это то, что обнаружит присутствие человека – заклинание-детектор. Хоменум Ревелио – основа, запомните – заклинание «Деспершо Анксиетатем!» – я сделал в воздухе пасс палочкой, – движение палочкой – два кольца – начинаете сверху, равномерно проводите два раза по часовой стрелке круг. Это заклинание – основа, но требует дополнения – у него нет чистой версии – нужно использовать его разновидности – простейшее – разбудит всех внутри круга, или завоет как сирена, – я наложил заклятие, перешагнул и раздался вой – как будто ревела магловская сирена. Взмахом палочки снял заклинание.

– В основе лежит Деспершо – заклинание заколдованного круга. Заколдованный круг, – я визуализировал его, – это круг из магии, реагирующий на пересечение его кем-то. На нём основаны многие защитные чары, – прошёлся вдоль передних столов, – к примеру, можно использовать наложение на вторженца незаметного проклятия – если вы хотите, например, поймать воришку. Или неслышно предупредить заклинателя – магическим откликом. Или создать «отталкивающий круг» – который вытолкнет вторженца.

Слушали меня внимательно. Шокотерапия сработала.

– С помощью разновидностей этого заклинания – вы можете защитить своё купе, свой полевой лагерь, свою спальню, свой дом, просто наложить его – если ждёте незванных гостей – чтобы не пропустить их появление!

Они молчали. Я не дождался вопроса – в очередной раз, и продолжил сам:

– Конечно, существуют способы обмануть это заклинание, преодолеть его – но незадача в том, что пробраться сквозь него незамеченным – очень непросто, даже для опытного мага – и чтобы сделать такое – нужно быть весьма и весьма опытным и талантливым волшебником. Таких не так много. Отныне вы либо выучите заклинание, либо снова проснётесь в моём кабинете. Я доступно объясняю?

– Да, профессор, – сказали почти хором.

– Отлично. Какими ещё заклинаниями можно защитить себя? – спросил я у них.

– Ну… мы таких стационарных чар не знаем, – сказал мальчик, пухлый и смешной, чем-то похож на Невилла, кроме разве что его, Невилла, неуверенности.

– Да, стационарные чары – особенно долговременные – удел мастеров – но это не значит, что вы ими не можете овладеть. Требуются знания в нумерологии и рунах, чтобы суметь создать минимальную защиту жилища волшебника – которая продержится годами, а не рассыплется от первого чиха. Вы выучите чары тревоги после урока – а сейчас я научу вас другому, не менее интересному и не менее полезному заклинанию – сокрытие присутствия. Это простейшие чары, однако, крайне эффективные в определённые моменты. Опытный волшебник может отточить их применение, – я взмахнул рукой и… Пропал. Но снял чары со своего голоса.

– Как вы можете заметить – посмотрел я на толпу студентов, озирающихся по сторонам, – я стою прямо перед вами. А вы меня не видите, оксюморон? Но именно так работают чары, призванные скрыть вас – вы не станете невидимы – вы станете… необнаружимы. Чары скрывают не ваше физическое тело – а сам факт вашего существования. Существует целый раздел чар, которые предназначены для подобного. Опытный волшебник сможет скрыться даже на виду у всех, избежать ненужного разговора, скрыться от преследующих его аврор… кхм… бандитов, и не попасться филч… кхм… то есть я хотел сказать преступнику, который захочет вас найти.

Класс оживился и я снял с себя чары.

– Будем учить такие невероятно полезные в жизни чары?

– Будем, – сказал один из учеников.

– Прекрасно! Для начала – немного о том, что они из себя представляют, – развёл я руками, – чары – как таковые, представляют из себя лёгкое магическое воздействие. Существует огромное количество таких чар – самое мощное заклинание, пожалуй, это Фиделиус. Чары, способные не просто отвести взгляд постороннему – а стереть само существование того, на что они наложены, из памяти людей – всех людей. Если кто-то кроме хранителя тайны фиделиуса произнесёт название места – вы услышите лишь белый шум, оно сотрётся из записей, с карт, из памяти людей – так, словно его никогда и не существовало! Это одна из самых могущественных защит для дома – если кроме вас никто не знает, где он. А те, кто знал – никак не смогут вспомнить. Стереть само существование вашего дома из реальности – даже если он будет посреди людной улицы Лондона, или прямо напротив входа в Гринготтс!

Ученики слушали с круглыми глазами.

– Но эти чары под силу только волшебникам уровня мастера – я же научу вас использовать более лёгкие и простые чары – которые позволят манипулировать вниманием окружающих. Существуют чары для привлечения внимания, чары гламура – для того, чтобы казаться лучше, чем ты есть на самом деле – это поистине… очарование. А эти чары наоборот – заставят окружающих считать, что они видят нечто настолько незначительное и не стоящее их внимания, что разум просто не будет на этом концентрироваться – само то, что вас перед собой видят – не вызовет узнавания и других мыслей – внимание не сможет сфокусироваться на вас или том, на что вы наложите такие чары. Но я должен предупредить – опытных волшебников таким не проведёшь! – пригрозил я им пальцем, – всё зависит от силы духа и магии тех, кто смотрит и тех, кто накладывает чары. Вы не сможете легко обмануть ими аврора, например, существует много чар, включая банальное «ревелио», которые помогут вас обнаружить, артефакты тоже могут уловить магию сокрытия и обратить внимание на неё.

* * * * * *

________

– Гарри? – Гермиона постучалась в дверь.

– Заходи.

Преподаватель ЗОТИ имел покои, вход в которые был прямо в его учебном классе. Каждому преподавателю полагалось три помещения – спальня, кабинет-гостиная, и учебный класс. Среди профессоров существовала негласная иерархия и соперничество за хорошие кабинеты – и по шикарности кабинета можно было понять уровень профессора – Трелони жила в какой-то башне, куда ещё лезть нужно по лестнице – тогда как Макгонагалл занимала шикарный большой зал, с высокими сводчатыми потолками – прямо в центре Хогвартса. Замок был тем ещё лабиринтом, но не был похож на магловские замки, соборы, дворцы и прочее – в нём было много всего накручено. Большие коридоры соседствовали с малыми, постройки замка – кажущиеся с виду, извне, огромными – внутри были вообще необъятными.

Много очень фактурных, запоминающихся мест в замке – и минимум однообразия – потому что строили его… до недавнего времени – последним в Хогвартсе возвели северный мост. Кабинет профессора ЗОТИ был всего лишь в трёх шагах от кабинета профессора Макгонагалл – из гостиной Гриффиндора нужно было выйти – выход вёл в коридор неправильной формы – с одной стороны от него был проход вниз – и там уже – находился кабинет Трансфигурации. Скошенный угол другого коридора имел дверь, за которой скрывался проход в кабинет ЗОТИ. Я так понял, что изначальных дисциплин в Хогвартсе четыре – по факультетам основателей – и они же были профессорами. ЗОТИ, который раньше не имел такого названия – был дисциплиной Гриффиндора, Гербология – хафлпаффа, чары – равенкло, ну а Слизерин, само собой, преподавал зельеварение.

И хотя каждый из основателей не был ограничен в том, чему он будет учить учеников – объединившись, они создали Хогвартс и новый уровень стандартов образования. Старше Хогвартса только Колдовстворец, Уагаду и Махотокоро. Хогвартс – первая из европейских школ магии вообще, римлянам и грекам не нужны были школы.

Мне был выделен кабинет и спальня, которую в своё время занимал даже Квирелломорт и его дружок Крауч. Кабинет ЗОТИ был одним из самых роскошных в замке – в нём были многочисленные чучела, а под потолком даже свисал скелет дракона.

За ним – кабинет профессора, где полагалось работать с бумагами – а дальше спальня. К двери в кабинет профессора вела небольшая лестница – почему так – не знаю, архитектура такая. Волшебная – везде лестницы, закутки, и прочее.

Гермиона открыла дверь и уставилась на меня.

– Ой, Гарри!

– Ну как у тебя дела?

– Дети!

Да, я попросил кричера привести детей в школу – потому что почему нет? Лайон и Джеймс очень быстро освоились – эти два шкета после экстренного взросления с Гермионой – чуть подросли и уже даже умели говорить. Поэтому оба бросились к ней:

– Мама!

– Мама, мы десь! – сказал Лайон, ожидая от мамы ласки. И тут же её получил – она подхватила обоих на руки.

– Гарри, тебе разрешили приводить детей в школу?

– Конечно, как у профессора, у меня есть такая привелегия, – кивнул я.

Два оболтуса были одеты в волшебные детские одежды, и млели от того, что мама их подняла на ручки.

– Мне ведь ещё ЖАБА сдавать надо… – закатила глаза Гермиона, – но…

– А не пошло бы оно всё к чёрту, да? Дети это дети, а жаба… сдать можно когда захочешь.

– Ну всё, ты зашёл с козырей, значит? – улыбнулась девушка, – ох, Лайон, подожди, маме нужно снять сумку.

Она сбросила сумку с плеча. И поставила малышей на пол.

– Чем занимаешься?

– Штудирую. Я хочу получить такие же результаты, как и ты.

– Это проблематично – я получил оценки по дисциплинам, которые не преподают в школе.

Нас отвлёк Лайон, которому недоставало внимания родителей – и он немедленно начал привлекать к себе недостающее – и Гермионе пришлось забыть об учёбе на некоторое время.

– А где Дорея и Нимфи?

– Дорея с мамой, – я встал из-за стола и сел на диванчик, рядом с которым стоял маленький детский стульчик – как раз для детей, – А Нимфадора объявила мне, что она хочет продолжить обучение и поэтому дома занимается с репетитором, и похоже, не собирается останавливаться.

– Ах, – Гермиона взяла Джеймса на руки, – Джеймс, не балуйся.

– Маааам! – протянул он, вызывая у неё умиление.

Гермиона тут же села рядом с ним на ковёр.

– Дорогая, могу я тебя попросить, поиграй пока с детьми – мне надо к Дамблдору.

– Что-то серьёзное?

– Рядовой педсовет, вернусь через… неизвестно сколько.

– Хорошо, иди.

* * * * * *

________

В кабинете уже были преподаватели – Лонгботтомы, деканы, не было Трелони, не было само собой Биннса и многих других – но все основные были тут.

– А, мистер Поттер-Блэк, – Дамблдор отвлёкся от наливания чая всем, – как раз вовремя, мы только что начали.

– Прошу прощения за лёгкое опоздание, – я картинно взглянул на наручные часы, – дети отвлекли.

– Дети? И что они у вас спрашивали?

– В основном обижались за то, что папа с ними не играет, мои, я имею в виду, оболтусы. Лайон и Джеймс.

– Ах, да, как я мог запамятовать, – Дамблдор налил и на мою долю чая. Флитвик уже уплетал лимонные дольки, Снейп отказался и стоял в стороне, мрачной тенью нависая над всеми.

– Мистер Поттер, – Макгонагалл повернула голову в мою сторону и смерила недовольным взглядом, – ваши методы преподавания вызывают гневные письма родителей!

– Полно вам, если школа вытерпела профессора Локонса… – я покачал головой.

– Он не похищал студентов из их спален! – сказала недовольно профессор, – зачем такое вообще нужно?

– Я сторонник интерактивного обучения, профессор. Сидя за партой ровно и заучивая строчки сухого текста, человек немногому может научиться. Чтобы знания стали частью ученика – нужно, чтобы они были осмыслены, а не просто помещены в него.

– И к чему экстремальные методы?

– Экстремальные? Я ещё не перешёл к этому разделу, – возразил я, – кстати об этом, директор, я закончил с зачарованием спецкабинета для тренировочного курса «сдохни или умри».

– Хорошо, – Дамблдор едва заметно улыбнулся, – когда вы начнёте?

– Завтра же. Это будет… весело.

– Смотря для кого, – возразил мне Дамблдор, – профессор Снейп – нам опять поступают жалобы на ваше преподавание…

– Каждый раз одно и то же, – пробубнила Макгонагалл.

– Я учу студентов так, как посчитаю нужным, – отморозился Снейп.

– Профессор Блэк, я могу попросить вас сообщить о ваших изысканиях по поводу проклятия должности профессора?

– Конечно. Проклятие Волдеморта довольно хитроумное – это чары Табу, которые соединены с защитными чарами замка и не могут быть сняты без повреждения защитных чар.

– Вот как… какая досада…

– Это ещё не всё, директор, – я сел аккурат рядом с Макгонагалл, напротив Директора и Флитвика, – Я изучил и наложенные на замок защитные чары. Должен признать – они в ужасном состоянии.

– К сожалению, – поддакнул Флитвик.

– Эти чары нужно серьёзно обновить, – продолжил я, – снять на время наложенные чары и установить новые – намного более… мощные.

– И как же вы собираетесь это сделать? – спросил Дамблдор, – чары теоретически можно снять, если иметь доступ в алтарные залы Хогвартса – но установить новые…

– Я возьмусь за это дело, – тут же сказал я, не дав установиться дискуссии, – я не великий мастер защитных чар, но я могу установить чары не хуже, чем на доме Блэков – благо, в семейной библиотеке есть много интересных наработок по стационарным защитам. Некоторые из них разрабатывал сам Мерлин, кстати – пару его рукописей имеется.

– Рукописи Мерлина? – возбудился тут же Флитвик, – вы не шутите?

– Ничуть, ведь он основатель нашего рода. Естественно, кое-что оставил потомкам, помимо имени. Есть и мои личные разработки, которые усилят защиту в разы и улучшат работу замка в целом.

– Гарри, про какие улучшения ты говоришь? – спросил Дамблдор.

– Начнём с лестниц, которые ведут непойми когда и непойми куда, – улыбнулся я, – в этом нет смысла. Магия замка древняя и могущественная, если дать ей разгуляться – то она повлияет на многое внутри – в том числе на прогресс в магическом развитии учеников.

– Хорошо, тогда я за. Профессора?

– Я хотел бы узнать, – Флитвик поднял руку, как и остальные, – или даже посмотреть, как вы будете работать!

– Конечно, профессор. Из уважения к вам я готов показать работу.

– Благодарю, вы всё же поразительный ученик, мистер Блэк, – улыбнулся он.

– Что касается учеников… я буду учить их своими методами. ЗОТИ это не астрономия и не нумерология, и даже не чары с трансфигурацией. Чтобы научить защищаться от опасности – нужна эта самая опасность, в тёплом и безопасном кабинете нельзя научиться реагировать на врага.

– Хорошо, Гарри, как пожелаешь. Когда ты можешь приступить к чарам замка?

– Чем быстрее – тем лучше. Волдеморт набирает силу, он не ринется в Хогвартс, я полагаю, из страха перед нами, но министерство может попытаться поставить под сомнение директора Хогвартса. Эту лазейку мы им закроем раз и навсегда. Господа, позвольте спросить, есть ли у вас какие-либо вопросы ко мне?

– Нет, Гарри, можешь идти, – посмотрев на остальных, сказал Дамблдор.

– Директор, разве мы уже закончили? – возмутилась Макгонагалл.

– Минерва, у мистера Блэка есть дети, пусть ими занимается, пока есть время.

* * * * * *

________

Сразу после того, как закончились занятия у первого и шестого курсов – я собрался и вышел из своего кабинета, не забыв его надёжно запереть. И отправился вниз – Дамблдора я встретил около входа в большой зал.

– Гарри, ты готов? – спросил Дамблдор.

– Так точно, директор.

Студенты проходили мимо, замечали нас, но не мешали разговаривать.

– Тогда пойдём. Профессор Флитвик уже на месте.

– Сэр, боюсь, что на день школу придётся закрыть.

– Закрыть? Ты не предупреждал об этом.

– Более того, из неё придётся выгнать всех студентов, животных, и вообще всё живое. Когда будут сняты чары – могут произойти… некоторые разрушения и эксцессы.

– На это понадобится время, Гарри.

– Никаких проблем, – я посмотрел на свои часы, – пара часов у нас есть.

– Но… – Дамблдор задумался, – это небыстрое дело – собрать всех в школе и куда-то вывести…

– Я уже всё подготовил, сэр, тем более – сейчас очень хорошая, тёплая погода. Я взял на себя смелость купить несколько десятков походных палаток – вполне достаточно, чтобы разбить лагерь где-нибудь за границей защитных чар замка. Утром студенты легко вернутся в свои гостиные.

– Хорошо. Тогда придётся сначала организовать эвакуацию, а уже потом начинать работу, – задумчиво сказал Дамблдор, – но это даже к лучшему. Сон на свежем воздухе хорошо влияет на здоровье.

Дамблдор отправился в большой зал, и вскоре начался… кавардак. Полный. Студенты, профессора, старосты – я выдал им палатки – и попросил отвести за границу чар – а дальше – уже все собирались и выходили из замка под присмотром старост. Дамблдор решил, что разбить лагерь недалеко от Хогсмида – хорошая идея, да и местные, в случае чего – научены нарушителей сдавать школьной администрации – и помогут при необходимости. Больше всех злился Снейп, плюясь ядом во все стороны и выводя своих слизней нестройными рядами.

Через пару часов замок опустел. Дамблдор и Флитвик – единственные, помимо меня, оставшиеся в замке, профессора.

Идея усилить Хогвартс конвертерами магии – была не нова – я думал об этом давно. Студенты – это ценность, а конвертеры – качают магию, словно приносят кого-то в жертву – запасы магии растут, с помощью конвертеров можно поддерживать чары поразительной мощности даже на таком большом замке – иначе моя идея просто не могла бы сработать. Замок большой, но его защиту может пробить кто-то вроде Волдеморта, да и… различные пожиратели тоже представляли опасность.

Дамблдор провёл нас к стене в подвале и открыл скрытый тайный проход – прямо в стене, мы спустились по винтовой лестнице вниз, глубоко вниз, и оказались… в огромном зале – в центре которого стояли четыре алтаря – выглядящие как вырезанные из оникса глыбы – они были чёрные как ночь, и покрыты узорами магии и рун. Стены и потолок зала тоже покрыты ими – очень старинная магия алтарей, очень. Дамблдор кхекнул.

– Ну вот мы и на месте. Мистер Блэк, вы уверены, что можете наложить чары?

– Уверен. А теперь – начну работу.

Я достал из сумки контейнер, увеличил его в размерах – контейнер имел уникальные уменьшающие чары, позволяющие сжимать внутри магические предметы, не подлежащие сжатию.

И достал из него шарообразный объект – конвертер магии. Мощная штука, которая была в спящем режиме. Флитвик поводил палочкой над ней и от восторга запищал:

– Магия измерений! О, какая сложная работа, невероятно! Уровень не меньше гранд-мастера чар, – Флитвик аж подпрыгивал от возбуждения, – так, что тут у нас… извлечение… очищение… защита… ого, чары явно не человеческие…

– Эльфийские, отчасти. Не домовых эльфов, а настоящих.

Я поставил конвертер на один из алтарей, и повторил процедуру – с четырьмя бронзового цвета шарами. Взмахнул палочкой и они взлетели над алтарями, начав стремительно вращаться. Раздался мелодичный звон.

Я вдохнул и сконцентрировался до максимума. Лёгкое покалывание в кончиках пальцев – я готовился неделю к этому дню. Создавал конвертеры из заготовок – благо магии от алтаря блэков хватало.

– Сейчас произойдёт снятие чар. Осторожно, могут быть обрушения в замке, если там всё держится на соплях и магии…

– Нас не должно завалить, – уверенно сказал Дамблдор.

– Надеюсь.

Я подцепил магическую линию кончиком своей «особой» палочки из феникса и дракона, и надавил – началось снятие. Табу – многочисленные запреты на те или иные действия, чары, отслеживающие снятие и начисление баллов студентам, даже чары на потолке большого зала Хогвартса, и многие другие – все чары начали медленно распадаться. Это был небыстрый процесс – магия уходила из замка, превращая его в груду камней, а не волшебный замок. Дамблдор морщился, вместе со всеми табу, в том числе самым сильным – защищающим учеников – упали многочисленные чары защиты замка – антиаппарационные, антимагловские, чары, защищающие учителей и чары, не позволяющие им вредить ученикам…

Многочисленные чары рушились одно за другим – оставляя ощущение пустоты. Конвертеры же работали – четыре сияющих луча магии наполняли алтари широким потоком.

Это будет мой подарок замку – и всей Англии, всему волшебному миру. Я не могу установить в дом чужаков конвертеры магии – эксклюзивную технологию моего рода – но могу установить их в школе – что сделает волшебников сильнее.

Последними рухнули чары защиты студентов, установленные в самой глубокой части и связанные с алтарным залом – они были самыми главными и должны были работать до последнего. Но они имели много повреждений – они отмечались на них как лёгкие помехи в полотне чар – вихри магии закружились по всему алтарному залу – и я начал творить новые чары. В обратном порядке воссоздавая то, что здесь было наложено ранее – начиная с чар защиты учеников – только модифицировал их так, что при реальной угрозе жизни – чары оповещают всех вокруг неприятными ощущениями и тянут магию для защиты от угрозы.

Далее остальные – но добавил в них и то, что почерпнул из своих знаний и библиотеки рода – могущественные чары для защиты от анимагов. Мощные чары защиты от пространственных аномалий, смещений, аппарации, трансгрессии, портключей, и других – благодаря тому, что Древний Феникс в моей палочке умел перемещаться – чары пространственного смещения получались очень мощными.

Наложил заклинание – развесистое, с огромной вербальной формулой – от оборотного зелья, и чары от зелий приворота – в стенах замка зелья, влияющие на разум как приворот – будут действовать неправильно и вместо приворота – вызывать тошноту.

Потом – стабилизировал чары. Пот уже катился градом – рука пока не дрожала – но количество магии, срывающееся с палочки при каждых новых чарах – было таким, что Дамблдор отошёл в сторону, Флитвик же стоял, но держался из последних сил. А потом тоже отошёл.

Прерывать процесс было нельзя – я связал четыре алтаря вместе общими чарами – усиление стен замка – он почти несокрушим. Наконец, добрался до мощных защитных тёмных чар – и вот тут разгулялся на всю мощь! Черпнул силы из алтаря блэков – и начал плести вязь нового заклинания – одного из сложнейших заклинаний тёмных эльфов, которое использовалось для защиты дворцов, крепостей и других объектов. Добавил мощный щит магии тьмы и проклятие крови – которое не позволяет вторженцам спокойно входить в замок.

Мощные защитные чары на всю область вокруг замка – вырвались из палочки и породили новую магическую волну. Чары от дементоров и других тёмных тварей – вампиров и оборотней – которые не смогут войти – это были очень тёмные чары, а не патронус – это были чары, которые атаковали магией замка любую тёмную тварь, переступившую порог Хогвартса без дозволения Директора, профессоров, или имеющую недобрые намерения.

Ещё один слой чар – табу на ментальную магию в Хогвартсе, в состав которого вплёл защиту разума – она уничтожает любое легилиментивное воздействие.

Защиту сделал эшелонированной – и такой, что замок способен наделить директора и учеников дополнительной мощью магии при необходимости – так же, как родовой алтарь. Тонкие и точные чары против несчастных случаев – чары табу.

Я добавил ещё две дюжины различных чар послабее – одни избавляли от сквозняков и регулировали температуру в замке, другие – обеспечивали стабильность всех наложенных чар…

Это была самая долгая и тонкая работа – звучит только так… я стоял с палочкой в вихре магии от алтаря и медленно, накладывая чары, делал пассы палочкой, пронзая и сплетая чары, оформляя волю, сплетая чары из алтарей воедино…

Работа была жутко тонкая и сложная – морально вымотан уже полностью, и ментально тоже – что характерно, даже меня это вымотало! Чары пришлось держать одному – и накладывать тонкую вязь, расширять, ставить границы им, увеличивать мощь, некоторые чары были мощной внутренней оборонительной системой – а некоторые – помогали ищущим какой-то кабинет или зал – найти искомое, мягко направляя туда, куда нужно – чтобы никто не заблудился. Я выполнил все комплексы обязательных защитных, оборонительных и поддерживающих чар, невероятно сложную сигнализацию – на которую у человеческого разума не хватило бы ресурсов…

Наконец – последний комплекс чар был «антиминистерским» – он наделял директора Хогвартса и профессоров уникальными полномочиями, и это были древнеэльфийские чары, соединённые с местной китайской духовной магией и магией имён, шесть заклинаний, сплетённые воедино… если говорить о том, как это должно работать – то Директор Хогвартса – был в нём главным. Ограничен он был магией замка – он не мог навредить ученику напрямую или косвенно, злоумышленно – но в замке он был хозяином – и замок оценивал его по-своему, как и всех профессоров – и замок мог выставить за пределы Хогвартса любого, кого сочтёт угрозой безопасности замка – прямой или косвенной. Директор и профессора наделялись властью, которую нельзя было передать просто административно – любой, кто хочет стать профессором – должен пройти ритуал принятия замком и его магией – а ритуал сам по себе – потребует клятв. Если пытаться занять пост директора или профессора без ритуала – то замок может счесть такого преподавателя врагом и вышвырнуть за пределы защиты, но поначалу будет просто портить ему жизнь – а если не поймёт – вышвырнет. Тонкие чары создавали здесь нечто вроде светлоэльфийского леса, который обладает своей волей и может не признать нового директора или профессора, если сочтёт его недостойным и его мотивы – недостойными.

Министерские чинуши, пытающиеся взять Хогвартс под контроль – не смогут не только занимать должности – но и делать в Хогвартсе что угодно, что не одобрит замок.

Чтобы профессорам не пришлось ночью патрулировать коридоры замка – ночные прогулки студентов были под табу – о них сразу же узнавали дежурные профессора. Сразу же. И замок сам вывел бы их на студента, который решил погулять.

Обновление чар начисления баллов было тоже крайне значительным – профессора больше не могли начислять баллы свободно и как захотят – замок «проверял» справедливость заработанных баллов. Более того – я оставил классические колбы с драгоценными камнями – но баллы можно было начислить или снять только лично со студента, а не с факультета. И чем больше у студента баллов – тем больше канал связи студента с замком. Тем самым чем студент больше учится – тем больше замок ему помогает стать сильнее – это специально для того, чтобы замок не делал сильными тех, кто этого недостоин.

Обновление системы баллов подразумевало личный счёт у каждого студента, как я и задумывал. Квиддичем теперь баллы не заработать – баллы не будут начислены за внеучебные достижения.

Я уже хочу увидеть рожу профессора Снейпа! Потому что когда он начнёт по привычке беспределить и снимать баллы «за то что громко дышал» – замок ничего не снимет, вообще. Да и наказывать его не будет – но если профессор будет беспределить с отработками и прочим – замок может стать к нему менее лояльным.

Теперь нужно быть настоящим профессором, чтобы занимать должность.

Я это всё рассказывал, отвалив от алтаря и потягивая холодную воду, принесённую кричером. Дамблдор и Флитвик смотрели на четыре переплетающихся луча магии, которые стремительно наполняли мощью алтари и чары замка.

– То есть замок теперь полуразумен? – спросил Флитвик.

– Скорее у него есть подобие воли. И своя система ценностей. Директору больше ничто не угрожает – в Хогвартс нельзя назначить директора, как и нельзя принудить директора сложить полномочия – если он сам этого не захочет.

– Это может создать проблемы, Гарри.

– Да плевал я на проблемы. Замок не примет недостойного директора, его ментальная сфера очень мощная – гораздо мощнее человеческой. Окклюменцией такое не обманешь, а чтобы обмануть конфундусом – нужна сила пяти тысяч волдемортов в одном заклинании!

Я поднялся.

– Пойдёмте посмотрим, какие разрушения в замке. Придётся немного… поработать магией.

– Да, точно, – Флитвик поспешил, – пойдёмте.

На первый взгляд разрушений было немного – вот только с потолка в большом зале слетела иллюзия неба. Но это нестрашно – большой зал остался таким же, каким был.

– Гарри, – Дамблдор шёл в ногу, а Флитвик шёл мелкими шажочками, но так быстро семенил, что это мы за ним не успевали, – я чувствую мощную магию замка на себе, как ты решил проблему лестниц?

– Лестницы… Теперь они ведут туда, куда нужно студентам, которые на неё ступят. Замок ощущает, куда идёт студент – и подстроит всё так, чтобы студенты на лестницах могли добраться куда надо. Кстати, директор, я несколько обновил свод морального кодекса юного волшебника.

– Да? И как же? – стрельнул в меня глазами Дамблдор, – снял наконец чары, мешающие мальчикам заходить в спальни девочек?

– Или так, или наложить чары, мешающие девочкам заходить к мальчикам, – пожал плечами, – поэтому я их снял, да.

– Эксцессы?

– Я думаю, сковородка под рукой. В смысле – если девочки не могут сами себя защитить от любопытных мальчишек… то какие они нахрен ведьмы?

– Ваш подход, – сказал Флитвик, – довольно суров.

– Сурово наказание для насильников. Я убрал чары табу, которые полностью запрещали студентам заниматься любовью, – сказал я, на ходу заделывая трещину в стене, проходя мимо, – если до какого-то надмозга дойдёт мысль совершить акт любви недобровольно – то замок наложит на него проклятие, которое я считаю шедевром малефицистики, колдомедицины и магии душ. Снять его нереально, даже для меня!

– Боже, Гарри, нельзя так сурово! – сказал Дамблдор, – а если они не смогут оставить потомство?

– Смогут, вот только времени насладиться процессом у них больше не будет никогда. Только достал и уже всё, – хихикнул я, – проклятие мгновенной эякуляции, так что после попытки кого-то изнасиловать – наш мальчик будет теперь заканчивать процесс через секунды после возбуждения.

Дамблдор хмыкнул.

– Какое любопытное проклятие, оно влияет на гормоны?

– Нет, на ментальную и духовную сферу, на физиологию через собственную магию субъекта. Если попробовать изнасиловать кого-то, то помимо воя защитных чар – насильник не успеет насладиться процессом, сразу закончит и проклятие будет с ним всю жизнь.

– Сурово, но справедливо, – сказал Дамблдор.

– Переработка на этом не закончилась – новая версия чар имеет много других изменений, в частности – защита от амортенции, приворотов и других зелий – замок сочтёт это угрозой и оглушит того, кто ими воспользуется. Эффект спадёт быстро. Однако, уроки полового воспитания профессора Лонгботтом понадобятся студентам – я не ставил возрастных ограничений, замок проверяет только добровольность намерений.

– Это может привести к скандалам, – сказал Дамблдор, – каждый год мы вылавливаем парочки.

– Зачем им мешать? Знаете, у нас в Англии демография такая, что если мальчик в чулане делает всякое с девочкой – надо радоваться, что ещё хоть кто-то может. И что вообще с девочкой!

Флитвик тут захихикал.

– Ещё какие-то нововведения, которые мне стоит знать? – спросил Дамблдор.

– Чары обширны и знать нужно всё, – кивнул я, – например, система премирования баллами. Замок выступает судьёй и сам решает, справедливо или нет начислены баллы, и может не признать наказание.

– Северус удавится, – воскликнул Флитвик, – это же его единственная отрада.

– Счёт сугубо персональный. Персональные оценки складываются в баллы факультета – но я сделал так, что чем больше счёт баллов – тем больше канал связи с замковым алтарём – тем мощнее поддержка от замка – и тем больше магии может тратить студент. Тем больше его развитие как волшебника. Ленивые и глупые, хулиганы и прочие – кто только и может что терять баллы – будут пользоваться минимальной поддержкой, тогда как способным студентам замок будет давать очень сильную поддержку, сравнимую с родовым алтарём древнего рода. Я учёл много опасностей – анимагия, оборотные зелья, империус на студентах, шантаж – и это всё будет купировано замком.

– Это очень кстати, учитывая военную обстановку.

– Волдеморт может даже не пытаться напасть на Хогвартс. В случае нападений замок защитит студентов… ну и я добавил могущественные защиты из тёмной магии – которые ослабят проклятиями вторженцев, которые вломятся в Хогвартс с недобрыми намерениями – проклятия такие, что хрен снимешь. Ослабление магии, физическое ослабление, замедление, потеря координации, путаница в мыслях, ослабление ментальной защиты, несколько могущественных тёмных проклятий, высасывающих магию и жизненные силы – в общем, если сюда пробьются враги – они будут слабыми, проклятыми кучей проклятий и под сильнейшим прессингом магии замка. Даже волдеморт будет не опаснее рядового волшебника после таких проклятий.

– А если снимут?

– Для этого надо быть более искусным тёмным магом, чем я. Защитные чары – это интересно, но куда важнее то, что повлияет на обитаемость замка и жизнь в нём. Про чары защиты от любовных приключений я уже рассказал…

– Да, и у нас теперь будет голова болеть, – сказал Дамблдор.

– Не беспокойтесь, замок проследит за тем, чтобы в его стенах не происходило некрасивых эксцессов. Я всё-таки выступаю за повышение демографии вымирающего волшебного мира. Теперь мне самому интересно, чтобы Волдеморт и его дружки пошли штурмом на Хогвартс.

– Лучше этого избежать.

– Всё равно интересно. По моим подсчётам, магии в замке стало в более чем тридцать раз больше, а его защитные заклинания стали очень зубастыми и крепкими. Волдеморт обломает зубы о Хогвартс. Хочу это увидеть.

– Это все хотят увидеть, но…

– Теперь это одно из самых защищённых мест в мире вообще, – продолжил я, – суть эльфийских чар я не могу выразить простыми словами – но поверьте, это могущественная и очень опасная тёмная магия.

– Верю.

– Интересно, как там выручай-комната? – спросил флитвик.

– Пойдём проверим.

На этаже выручай-комнаты нас ждал… завал. Не просто завал – видимо, комната была в виде складки пространства и суб-измерения, жёстко привязанного к хогвартсу – поэтому при снятии чар, коридор завалило вещами – всеми, что там хранились – множество вещей целой горой заполнили потоком весь коридор, выбили окна, выломали двери в кабинеты, и скатывались по лестницам.

Это место целиком было завалено хламом настолько, что мышь не проскочит.

– Похоже, мы не сможем пройти дальше, – поморщился Дамблдор.

– Да, этот хлам нужно разобрать. Постойте ка, я кажется нашёл крестраж! – я прикрыл глаза, – охранные чары сигнализируют о наличии крестража.

– Где? – тут же оживился Дамблдор.

– Там, в хламе! Постойте, – я прикрыл глаза и подал замку сигнал – уничтожить!

Раздался треск, и изнутри горы хлама потянуло вонью – хлам всколыхнулся и пошёл волной, раздался визг.

– Всё. Крестраж уничтожен.

– Что это было?

– Проклятие, способное уничтожать крестражи. Похоже, это был крестраж Реддла.

– Кошмар какой, – спешно сказал Флитвик, – какая мерзкая магия! Но как вы его уничтожили?

– Уничтожить крестраж несложно, – покачал я головой, – тёмная магия нужна, чтобы уничтожать. В том числе другую тёмную магию – мощное проклятие иссушения духа – может легко уничтожить крестраж, или в данном случае – проклятие анигиляции, которое уничтожает материальный предмет и его магическое содержимое в виде души. Магия замка имеет много степеней защиты от тёмных и проклятых вещей, за пределами определённого уровня опасности – и отдельно следит за крестражами.

Дамблдор кивнул:

– Филиус, оставим это эльфам. Гарри, можешь отдохнуть – а я пойду к ученикам.

– Стоит проверить и остальные места в замке, – сказал Флитвик, – мне не терпится вернуться в мой кабинет – надеюсь, он не рухнул вместе с всем восточным крылом?

* * * * * * * *

__________

Ученики почувствовали странное – обрыв связи с замком. И не только ученики – по обрывкам их разговоров я понял – что падение Хогвартса почувствовали все, и уже было начали хоронить Хогвартс, как замок вновь покрылся могущественными защитными чарами. Все, входящие в замок – ощутили на мгновение огромную давящую силу и нечеловеческое внимание, осмотревшее их и проверившее. Поэтому многие начали сплетничать и придумывать новое – а объяснений Дамблдор по старой привычке не давал. И так было до следующего утра – когда в большом зале Дамблдор не взял слово, воспользовавшись наличием всех учеников.

Если коротко – вся его речь была про то, что мы полностью переделали чары замка, сделав его намного более защищённым от всех возможных угроз – гулять после отбоя больше не получится, все тайные ходы в замок закрыты чарами, оповестил он студентов и о новой системе начисления баллов студентам – персонально, и когда я его дёрнул за мантию – он всё же помялся, но сказал об оригинальной особенности – чем больше баллов – тем больше поддержки от замка получит студент, и тем сильнее он будет как волшебник. Поэтому поведение и сила тесно связаны – если не умеешь себя вести – Хогвартс даст лишь минимальную поддержку.

Далее перешёл на обновление политики приватности – в частности, что девочки больше не защищены от визитов мальчиков, и более того – чар, которые запрещали бы делать «непотребства в стенах замка» больше нет, но если кто-то захочет злоупотребить этим – получит очень позорное и неснимаемое проклятие от самого замка. Ну а попытки использовать приворотные чары, зелья, и прочие методы охмурения магией – закончатся в больничном крыле с тяжёлыми приступами рвоты у того, кто решил охмурить другого.

– Мы внесли ещё множество изменений в безопасность замка, – туманно сказал он, – и Хогвартс стал одним из самых безопасных мест в мире. А теперь ешьте!

* * * * * * *

__________

Студенты вошли в экзаменационный зал. Им так сказали – подписали бумагу – магический контракт не разглашать другим содержимое экзамена и не намекать даже, просто говорить, что были там.

После того, как все подписались под магическим договором – дверь открылась и они вошли в обычный класс. Я стоял в воздухе – на специальной невидимой платформе, над всеми – и меня не заметили вошедшие – это был обычный с виду учебный класс Хогвартса – большой каменный зал. Вот только чары, которые я для него разработал и наложил – обширнейшие. Иллюзии, настолько достоверные, насколько это возможно.

Дверь закрылась и ученики уже было расселись за парты – готовясь к экзамену – когда дверь с грохотом вылетела, подняв тучу пыли – и в зал ворвались восемь пожирателей смерти – волшебники были с палочками наперевес – и многие детишки завизжали. Пожиратели смерти мгновенно сориентировались и начали кидаться заклинаниями – началась бойня.

Три десятка детей – против восьми пожирателей – которые используют самую разную, порой даже опасную магию – вроде той же Авады Кедавры – залёный луч заклятия ударил в одного замешкавшегося и впавшего в ступор ученика и он рухнул на пол как подкошенный. Его тут же перенесло прочь магией комнаты – и я наблюдал за другими – как они будут действовать. Некоторые обронили парты, и укрывшись за ними – пытались вести оборону – использовали протего тоталум – некоторые ученики показывали себя отлично – они начали драться в полную силу – не сдерживаясь, даже посылая в пожирателей летальные проклятия – и пара пожирателей уже выбыла «убитыми». Остальные просто пытались обезоружить врагов – но те не стеснялись детей бить тёмной и опасной магией, а не конфундусами – в ход пошли поджигающие проклятья, которые поджигали парты и учеников – те с воплями выбывали.

В конечном счёте – осталась группа самых сильных и тех, кто в стрессовой ситуации думал лучше других – урок был спаренный у Хафлпаффа и Равенкло – сражались они неплохо – маневрируя, как я и говорил, и не попадая под заклятия авады и прочие – и уже обезоружили троих пожирателей смерти. Попытки выбежать обратно не получились – дверь в кабинет просто исчезла – вместо неё была цельная стена.

Наконец, группа из шести учеников – двое из которых хафлпафцы и четверо – равенкловцы – сумела дать отпор и пожиратели оказались обезоружены и связаны.

Студенты тяжело дышали, адреналин в крови зашкаливал.

– Профессор! – воскликнул один из них, – тут…

– Я вижу, мистер Райли, вы отлично справились. Поздравляю вас с прохождением первого тура экзамена. По десять баллов каждому из вас, господа, – сказал я с удовлетворением, – хотя стоит отметить неплохую работу ещё нескольких учеников.

– Экзамена? – воскликнул Райли, – я чуть не… профессор, так же нельзя! – впал он в нервяк.

– Нельзя? Разве? – улыбнулся ему в ответ, – вы никогда не научитесь защищать свою жизнь, сидя за книгами и изучая заклинания на безобидных манекенах, – сказал я, взмахивая рукой.

Иллюзии спали с нападавших и… ими оказались манекены на колёсиках – для отработки заклинаний. Держащие в руках палочки манекены. Райли нервно захихикал. Я продолжил:

– Хорошая реакция – у вас шестерых есть шанс пройти в аврорат. Ну а мы пордолжим наш экзамен для вас и остальных учеников. Учтите, что смерть от иллюзии ненастоящая, но опыт это… такой, какой вы не захотите пережить. Боль – настоящая! Поэтому если не будете стараться – будет больно!

– Да вы псих!

– Как и все в этом замке, немного есть, конечно, – скромно сказал я, – спасибо за комплимент. Перейдём к злобным тварям!

После пробуждения остальных – и объяснения, что это был экзамен – они немного очухались, и были в полном шоке. Адреналин.

– А теперь второй тур экзамена! – радостно сказал я с улыбкой садиста, – учтите – боль – настоящая! Так что если не будете стараться – вам будет ОЧЕНЬ больно! Приступим!

Из воздуха появились призрачные фигуры…

* * * * * *

________

Всего в экзамене пять туров – и не каждый из них – это сражение. Дело в том, что я не стал бы создавать банальную иллюзию врага – как нечто, что может проверить детей – это только так – кровь разогнать, адреналинчику нагнать в кровь, чтобы они стали живее и в критический момент не фантазировали о том, как они бы всех ух, а увидели, на что действительно способны и чего стоят. Как показала практика – наследие квирелла и локонса живёт – не получив внятного образования в некоторых областях ЗОТИ – они просели и во всех последующих – однако, нужно было не только драться.

Были задачи на смекалку – во время третьего тура нужно было прошмыгнуть мимо крайне сильного врага – который мог их заметить и уничтожить – это задание было на скрытность – пройдя через коридор, студенты по одному начали пользоваться дезилюминационными чарами. Чары были плохонькие, но я успел вложить в их бестолковки правильную форму чар отвлечения внимания.

Дальше было только веселее…

До конца пятого тура дошли не все – некоторых притащили одноклассники – но это тоже надо уметь – они выдохлись, сражаться с врагами пришлось ещё дважды – когда их разбили – они оказались в зале с тридцатью дверьми и каждый вошёл в свою – а за дверью их ждало ещё одно огромное помещение, вроде дома – в котором разворачивался пожар. Им пришлось использовать чары головного пузыря – но некоторые догадались использовать гоменум ревелио и нашли в горящем доме потерявшего сознание волшебника-манекена, и вытащили его из огня. Немногие на практике освоили чары защиты от пламени – и пройти дальше смогли не все – головной пузырь выучили все, некоторые успешно потушили пожар и вытащив пострадавшего, обнаружили, что дальше был финальный тур. Нападение пожирателей смерти на дом – иллюзорный Мистер Доу – выполнял роль моральной поддержки и был тупым как пробка. Пожирателей, нападавших на дом – было всего трое – и нужно было победить их – при том, что действовали они слаженно.

Защитные чары на сам дом можно было наложить – на это отводилось три минуты времени – прежде чем они напали. За эти три минуты пришлось установить защитные чары на окна и стены, некоторые догадались убрать мебель – диваны, столы и прочее – чтобы дать себе пространство, но самые умные ученики с равенкло – сумели правильно решить эту задачку – они наколдовали труп «мистера доу» и использовали скрытность, чтобы не попасться пожирателям – дезиллюминационные чары и контрзаклинание от гоменум ревелио, а так же другие чары скрытности – отведение внимания, плюс трансфигурация себя и мистера доу в предметы.

Самотрансфигурация – сложная дисциплина, но она вполне возможна – изучается на пятом курсе – и пожиратели смерти, ворвавшиеся в дом – нашли только поддельный труп, и ушли ни с чем.

Способов решить эту задачу было много, и те, кто сумел воспользоваться головой по назначению и избежать столкновения с врагом – получили высший балл. Это было великолепно – к моему удивлению, это сумели сделать двое моих бывших однокурсников – Ханна Эббот и мальчик с Равенкло – Терри Бут.

В конце испытания все были выжаты – со всех катился градом пот – им пришлось двигаться куда больше, чем они привыкли, плюс отходняк от адреналина – они громко смеялись или наоборот, тряслись в сторонке.

Я появился внезапно для них – стоя на воздухе – точнее на магической иллюзорной платформе. И опустился вниз, пройдя ближе к студентам.

– Профессор, мы справились?

– А я нет, – сказала девочка какая-то.

– Некоторые себя показали хорошо, а некоторые не очень. Терри Бут, тебе плюс десять баллов – за прекрасно выбранную тактику. Ханна Эббот – тоже самое, – кивнул я девочке с соломенными косичками, – остальные справились тоже кто как. У моих заданий не было однозначных правильных решений. Волшебник не может полагаться на алгоритмы – он должен создавать их сам! Прошу заметить, Терри и Ханна избежали финального боя с боссом, – я картинно похлопал, – потому что даже для средней паршивости пожирателя смерти – вы все на один зуб. Враг не будет сомневаться – враг не ограничен моральными нормами и школьной программой – он будет хотеть вас уничтожить!

Я заложил руки за спину и оглядел ошалевшие глаза учеников.

– Вы сможете победить только в двух случаях – первый – если противник вас недооценит, сильно недооценит, и решит поиграться – и вы сможете его неприятно удивить. Второй – если вы сумеете вообще избежать столкновения. Сбежать от врага определённой силы и уровня подготовки – проще, чем его победить. Враг будет использовать непростительные – враг будет использовать запрещённые заклинания и он совсем не ограничен в средствах. А вы ограничены.

– Тогда почему мы не учим мощные заклинания?

– Заклинания не бывают «мощные», мисс, – повернулся я к недовольной девочке-хафлпафке, – они просто есть и всё. Для битвы предназначена именно Тёмная Магия. Основа тёмной магии – её суть – это разрушение, контроль и проклятия. В бою враг может использовать всё это против вас – если хотите научиться бить врага – а не только защищаться и убегать – то добро пожаловать в царство Тьмы, – расплылся я в улыбке, – и тёмной магии, само собой. Я бы с удовольствием научил вас парочке крайне неприятных тёмных проклятий, но боюсь, наш директор это не одобрит, поэтому изучить это вы можете только самостоятельно! Но… – я тут же приблизился к ней, – магия и психология волшебника тесно связаны. Никто и никогда не «овладевает» тёмной магией в одностороннем порядке. В то время, как вы овладеваете тёмной магией – она овладевает вами. Кто-нибудь мне скажет, почему так?

Опять оловянные глаза от всех.

– Ну и как так, ни у кого нет идей? Тогда я объясню просто – магия – сводит с ума своими возможностями. Возможностями, которые есть – и их тянет применить. Тёмная магия не сводит с ума подобно легилименции – но она… она соблазняет людей иначе. Возможностями. Силой. Поэтому чем сильнее становится волшебник – тем больше он сам принадлежит магии, а не она ему. Он начинает хотеть большего – в нём просыпается аппетит, а моральные границы стираются очень быстро – желание пустить силу в ход – заложено в основе нашего существования. Жажда доминирования. Одних людей портят деньги, других – тёмная магия – принцип один и тот же – когда у тебя есть в руках что-то ценное – нечто опасное, нечто, чего другие боятся или чему завидуют – устоять от желания стать ещё более… более, просто невозможно. Люди порочны и слабы перед искушениями – и тёмные искусства при всей своей привлекательности – пьянят открывающимися возможностями. Представьте, что вы могли бы быть малефиком – и любое ваше проклятие, даже невысказанное, даже брошенное в сердцах и невсерьёз – кому-то вредило? – спросил я, обходя их группку, переминающуюся с ноги на ногу, – вы бы были ужасной невыносимой ведьмой, которая всем портит жизнь и которую все ненавидят. Но вас бы пьянила возможность разобраться с кем угодно всего лишь парой слов. Человек порочен – не магия. Тёмная магия – могущественная сила, очень могущественная – потому что это магия разрушения, контроля и проклятий – но она… слишком велика для простого разума простого обывателя – и он становится рабом своей магии. Так же, как азартный человек становится рабом своей привычки играть и проигрывается – тёмная магия съест вас изнутри, да так, что вы сами этого не заметите.

– То есть нужно быть всего лишь морально крепким? – спросил Бут.

– Всего лишь? О нет, Терри, почти все известные и неизвестные тёмные маги думали, что легко справятся с искушениями – и почти все они стали рабами своей магии. Поэтому тёмная магия крайне опасна и вредна для людей, порой этим занимаются из благородных побуждений – становясь в итоге сами проблемой и приумножая количество проблем! А не решая их. Если вы хотите победить врага школьными заклинаниями… что ж, это возможно. Ваши оценки будут выставлены позже, когда я разберу действия каждого ученика – а теперь свободны. Марш отсюда!

* * * * * *

________

Время летело. Текло. Шло.

События происходили знатные – но до Хелоуина ничего особого не произошло – весь Хогвартс гудел об одной новости – изменениях в замке – а волшебный мир… волшебный мир замер в ожидании возвращения тёмных времён – готовились к худшему.

Хуже дела обстояли у Фаджа – потому что началась настоящая политическая битва – о которой мы узнавали только из газет – Ансельм Блэк против Корнелиуса Фаджа – министра. Ансельма как только не поливали помоями министерские газетёнки – а он выходил, благоухая как роза, и репутация его росла как на дрожжах – газеты в этом способствовали – нужен был финальный панч в виде возвращения Волдеморта. Но… Том не спешил – а полномочия министра нельзя прекратить просто так – вотум ему не выдвигали – но все понимали, пожалуй, что его дни сочтены – это хромая утка политики.

Мои занятия с учениками продолжились – комната «сдохни или умри» работала ежедневно. И что самое главное – она влияла на детей очень положительно – встреча даже с иллюзией противника – это гораздо нагляднее и эффективнее, чем мои долгие разглагольствования – поэтому обосрались все. Шестой и седьмой курсы, продвинуто изучающие ЗОТИ – занимались по программе подготовки почти как для аврората – я их гонял просто нещадно – Грюм отдыхал бы в сторонке – иллюзорные противники доставались им сильные, и я заставлял их учиться с нуля – все их великолепные знания о том, как надо ломать пальцы гриндилоу – к моргановой бабушке – подготовка была поставлена на поток и очень жёсткая – физические упражнения с использованием зелий, теория, практика, теория, практика…

Детишкам помладше достаточно было обычного материала, предоставленного Люпином, а так же регулярно заставлять их проходить через спецкомнату – где их учили на практике защищать других, себя и действовать в нестандартных ситуациях. Подготовка шла полным ходом – и была великолепно отработана – даже Ансельм очень одобрительно высказался о моей тренировочной программе. А он имеет опыт воспитания бойцов-последователей!

Преподавание в Хогвартсе оказалось делом прикольным, но изматывающим – я бы никогда не задержался здесь, если бы не Гермиона и её экзамены ЖАБА. Банально потому что мне не хотелось бы тратить почти всё своё свободное время – на обучение молодёжи – этим может заняться любой более-менее средний волшебник – нет смысла быть экспертом тёмной магии и гранд-мастером колдомедицины, чтобы школярам просто задавать задания и учить их базовым заклинаниям.

Поэтому я просто остановился на программе Люпина – и расширил её своими наработками – по иллюзорным противникам – которые повышали сложность и всех поначалу вводили в страшный стресс.

Самое главное – это чары забвения – ученики, вышедшие из комнаты иллюзий – забывали всё, что там было. Они помнили только отдельные образы – но никак не то, что происходит внутри – и понятия не имели – а качество иллюзий такое, что взрослому волшебнику распознать их было бы непросто, не применяя магию обнаружения.

Поэтому стресс получался каждый раз как в первый раз.

Хелоуин. Грустный праздник – я проснулся под боком у Гермионы – она спала, развалившись на кровати по-хозяйски, закинув на меня ноги и даже посапывала. Девушка была слишком красива, чтобы я возмутился – стройная, и к тому же спала всегда голышом. Сняв её точёные ножки с себя, я вылез и пошёл готовиться.

Как жаль, что постельная жизнь начала тухнуть из-за обилия занятий и стрессов – но если и было – то очень ярко и с упоением, как в последний раз – и Гермиона требовала ещё и ещё, пока силы были.

Как этой ночью. Она требовала пять раз подряд, и только после этого уснула – но позы мы конечно перепробовали, да…

Из зеркала на меня смотрел молодой парень неопределённо-юного возраста, с зелёными глазами, растрёпанными волосами, спортивного телосложения и суровым взглядом. Приведя в порядок морду лица, вышел в главный зал её библиотеки. Несмотря на то, что визит в спальню девочек уже не запрещён – никто не заходил, а зашедшего могли и проклясть – потому что девочки не по одиночке жили. Зато в библиотеке Гермионы была полная свобода действий и жили мы тут не тужили, вдвоём, как в собственном уютном доме.

Одевшись, я вышел в общую гостиную и осмотрел её с галереи наверху – студенты уже подтягивались вниз. Гермиона похоже решила поспать сегодня подольше – ночью вымоталась сильно, и пусть спит.

Я спрыгнул с галереи вниз, плавно отлевитировав, и привлёк тем самым внимание ребят.

– Профессор, – какой-то мальчишка испугался.

– Доброе утро, леди и джентльмены. Я вам не помешал?

– Нисколько, – сказали близнецы Уизли, выходящие из небольшого прохода в спальни, ведущего наверх – туда, где живут старшекурсники.

– О, оболтусы Уизли, как я рад вас видеть, – улыбнулся им, – дайте угадаю – снова контрабанда?

– Как можно, профессор, – возмутились оба очень притворно.

– Ну смотрите у меня. Чары замка не дадут вам пролезть ни по одному тайному входу-выходу – так что…

– Мы уже поняли, – скисли оба.

– Профессор, – ко мне обратилась девочка, по видимому, второкурсница, – а почему вы до сих пор в нашем общежитии живёте?

– Хороший вопрос, – я скосил взгляд на девочку, – потому что тут живёт моя супруга. Надеюсь, профессор Лонгботтом объяснила вам все остальные подробности?

Девочка тут же залилась краской, чуть пар из ушей не повалил и смущённо ойкнув, отошла подальше. Профессор Лонгботтом объяснила, откуда дети берутся – это в Хогвартсе теперь обязательно, как бы министерство не возмущалось. Дамблдор аж через МКМ утвердил изменение предметов. А Министерство… министерство с Хогвартсом ничего сделать не могло.

Пойдя вниз, я застал как раз попытку сделать что-то – а именно – взять под контроль. Я привычно сел за стол профессоров и улыбнулся коллегам, теперь уже, пожелав приятного аппетита.

– Профессор Флитвик, у меня есть великолепная идея, касающаяся модернизации чар протего, – наколов на вилку кусок колбаски, сказал я полугоблину, – теоретически, это может даже защитить от авады.

– Правда? – флитвик резко прекратил есть, – и что это за модернизация?

– Внесение некоторых… корректив в изначальную формулу и магию щита, как концептуальной защиты.

Двери в большой зал распахнулись и наше внимание привлекли авроры и министр. Корнелиус Фадж шёл впереди – рядом с ним его телохранители, а позади – несколько авроров. Я с любопытством наблюдал – что будет? Корнелиус мог явиться сюда лично только по одной причине – попытка захватить Хогвартс. Дамблдор ему покоя не давал, и вот – он гордо шествуя, решил устроить госпереворот в отдельно взятом замке. Министр привлёк всеобщее внимание.

Он явно с неприязнью смотрел на Дамблдора, хотя пытался делать хорошую мину. И правда – следующее, что он сказал…

Я знал, что у него мозги куриные, но не знал, что настолько. Авроры держались за палочки и я почувствовал, как зашевелились чары замка – его «внимание» было приковано к происходящему – атмосфера в зале сгустилась, магия заструилась по стенам, ощущение чуть изменилось – чары пришли в движение.

– Альбус Дамблдор! – Корнелиус Фадж вынул из кармана бумажку, – дорогой наш Альбус, с сожалением должен сообщить вам, что я отстраняю вас от должности директора Хогвартса! – сказал он.

Мне показалось, или даже чары замка охренели от такой тупости, не понимая сразу, это сарказм, или он правда настолько тупой. Альбус удивлённо посмотрел на него – а Корнелиус боялся смотреть по сторонам и в глаза тут же зашумевшей толпе студентов.

– Корнелиус, мне кажется, ты немного перепутал текст, – сказал мягко Дамблдор.

– Ничего я не перепутал. Довольно этому замку находиться во владении…

Фадж замолчал и тут сработали чары защиты. На нас словно лавина из магии упала – и швырнула Фаджа и его сопровождающих – магии было вбухано – мама не горюй, и в это же время жгуты магии обвили их, и по ним ударили множественные проклятия. Авроры выронили палочки и начали метаться в разные стороны, пытаясь встать – Фадж лежал на спине, и поднялся, не сумев сфокусировать взгляд. Авроры попытались использовать заклятия – но вместо них выходили слабые, едва заметные искры.

– Что… что происходит? – воскликнул один из них, – почему магия меня не слушается?

– Магия не ваш домовой эльф, мистер Стенджерсон, – сказал Дамблдор, – это могущественная и опасная сила – именно этому вас учили в этих стенах, – встал Дамблдор, – Корнелиус, позволь я объясню тебе кое-что, – Фаджа магия практически сделала сквибом, он растерянно озирался по сторонам.

– Хогвартс – не просто место. Это могущественный замок. Никто не может стать профессором или тем более – директором, без одобрения замка. Могущественные чары, наложенные на него – не позволят некомпетентным, алчным, безумным или просто глупым людям – руководить им и преподавать что-либо, – Дамблдор улыбался, – так что ты зря стараешься – никто из присланных тобой людей не будет здесь преподавать. Хогвартс намного древнее и намного могущественнее министерства, – сказал Дамблдор, сложив руки за спиной, на китайский манер, – и кажется, он посчитал вас угрозой. Что ж, в этом случае я ничего не могу поделать. Или ты уберёшься сам, или замок вас выпроводит. Куда-нибудь.

– Это произвол! – закричал министр, – это… безобразие! Нападение на представителя власти!

– Ты власть лишь в своём министерстве, – громко сказал Дамблдор, – и не имеешь никакой власти над международным институтом образования. Твои амбиции и гордыня уже не знают границ, а страх за собственное кресло заставляет подставлять людей на верную смерть – лишь бы отсрочить неизбежное. Крах тебя и твоей политики, окончательный и бесповоротный! – строго сказал Дамблдор.

Мегафонная политика, да, я понял – оба играли на публику. Дамблдор побеждал по очкам.

– Корнелиус, твои страхи сделали тебя параноиком, и это не обвинение – это констатация медицинского факта. Страх потерять свою власть заставляет тебя творить безумные и опасные авантюры. Твоя сумасшедшая заместительница уже проходит лечение у опытных колдомедиков – и ты решил, в данной ситуации, что можешь просто зайти в Хогвартс и заставить всех подчиняться? Кем ты себя возомнил, цезарем? Королём? Императором всея англии?

Фадж отбивался, но замок давил – а его обессилевшие авроры не могли даже отступить, так как двери большого зала закрылись. Они были загнаны как крысы в клетке.

– Я надеюсь, наше общество ждёт если не более светлое будущее, то во всяком случае – более адекватное правительство, а тебе давно пора на пенсию, если не хочешь, чтобы из своего кабинета тебя вынесли прямо в азкабан. Или в Мунго, если дела совсем плохи.

– Это произвол!

– Произвол тут только то, что творишь ты! – сказал директор, – мы уже достаточно нахлебались твоей «заместительницы», – сказал Дамблдор с сарказмом, и на этот раз был поддержан одобрительным гомоном студентов. Амбридж успела выбесить абсолютно всех.

Министр видимо очень сильно был задет тем, что с ней произошло – и поэтому вцепился в Хогвартс и Дамблдора намертво, зубами. Но зубы можно отрезать, вместе с головой. Именно это, метафорически, и проделывал Дамблдор.

– Довольно этих нелепых обвинений и бредней сумасшедшего, – сказал министр.

– Ты прав, Корнелиус, довольно мне слушать бред сумасшедшего, – Дамблдор прошёл и фигура его выглядела как всегда величественно и давила своей мощью – подключение к сразу четырём алтарям с конвертерами – давала ему неограниченную магию. И он этим пользовался, – Не так давно тебя, Корнелиус, выбрали министром – выбрали, потому что ты дурачок, но дурачок, имеющий чутьё и умеющий плести интриги – но не заблуждайся – для всех остальных ты был просто удобной ширмой власти. Каждый мог лоббировать через тебя свои интересы, – Дамблдор загонял его как василиск, окружающий жертву, – ты был слаб – ты был никаким – именно такой министр был нужен всем – никакой. Слабый и глупый – не способный вести свою собственную политику. Тогда это казалось хорошей идеей, но потом… – Дамблдор сделал паузу, – ты никогда не занял бы этот пост, если бы не подвернувшийся счастливый случай, пара удачных интриг, и самое главное – желание большинства найти на пост министра какого-нибудь идиота, который может просто сидеть и подписывать документы, – Дамблдор был жесток, и говорил грубо, но на публику это действовало, – беда началась тогда, когда ты решил, будучи выбранным дурачком – подмять под себя министерство – превратить хорошо работающее министерство – в клоунаду, а из бюрократии сделать механизм репрессий, откровенно плевав на законы и традиции, на собственную страну – заботиться только о своей личной власти. Ведь без кресла министра ты никто, – Дамблдор обошёл его, заставив Корнелиуса сжаться от страха, – я слышал, что родителям некоторых моих учеников угрожали и шантажировали их. Печально, но ты начал превращаться в банального мелкого обозлённого ничтожного диктатора – который кроме как о своей власти любой ценой – не готов беспокоиться ни о чём вообще. Корнелиус, это конец. Ты совсем обезумел в своих мелких диктаторских замашках – я не могу позволить Власти в Англии пасть так низко и превратиться в репрессивный механизм одного обезумевшего идиота, запугивающего своих же последователей.

– Я… это провокация, – возмутился Фадж, – Это угроза легитимной власти!

– Легитимность – довольно… сомнительная материя, Корнелиус, – усмехнулся Дамблдор, – правилами МКМ не определены механизмы выбора или иного назначения власти в Англии. Министерство Магии – одно из множества английских министерств, и если ты не забыл – единственной главой нашего государства является королева, а не ты!

Фадж задохнулся от возмущения, а Дамблдор продолжил свою проникновенную речь:

– Причудливо устроена власть. Особенно в волшебном мире. Вроде бы, она есть, но никакой легитимности не существует – волшебники просто собрались вместе и решили, что будут избирать министра голосованием. С тем же успехом они могли бы разыгрывать пост министра в плюй-камни, – сказал с улыбкой Дамблдор, загоняя в угол министра, – в конечном счёте же – во всём мире, лишь сила волшебника определяет его статус и положение в обществе. Кто сильнее – тот и говорит другим, какая должна быть власть, разве не так, Корнелиус?

Фадж сдался и искал поддержки у студентов вокруг – даже у них – но никто не смотрел на него сочувственно. Он напоминал выброшенную на берег рыбу.

– Полагаю, мне пора прекратить этот балаган под названием «министерство Фаджа». Я не хотел, и даже не лез к тебе – но ты в своём безумии сам выдумал угрозу своей власти и начал заниматься диктатурой, – сказал Дамблдор мягко, – в конечном счёте, дойдя до того, что пытаешься совершить захват власти над независимой организацией – над Хогвартсом. Я, как директор школы – имею право расценить это как объявление войны, Корнелиус, – Дамблдор взмахнул рукой и Фадж подлетел к нему, – что я, пожалуй, и сделаю. Это война.

– Это… Министерство это так не оставит!

– Ты прав, Корнелиус. Думаю, у них будет пьянка ещё недели две от радости, что избавились от столь замечательного министра.

Чары Хогвартса стали сильнее, и раздался удар – удар магический, по Фаджу. Ещё мгновение и он обмяк.

– Вы что, убили его? – вскочили близнецы Уизли.

– Нет, друзья мои, что вы, как можно. Я сделал то, что нужно, и превратил его в маггла.

Фадж ещё несколько секунд корчился, и через пару мгновений исчез с лёгким хлопком.

– Хогвартс выгнал его прочь из замка. Вот оно как. А вы, – Дамблдор посмотрел на авроров, – тоже пришли в мой дом с войной?

Все собравшиеся авроры – отступили.

– Нет, сэр, – сказал один из них – большой чернокожий аврор, – мы здесь по приказу Фаджа.

– Полагаю, он больше не сможет занимать пост министра. Никогда, – с улыбкой сказал Дамблдор, – люди стали забывать, что Альбус Дамблдор – не просто чудаковатый старик. Порой, видимо, нужно им это напомнить. Кингсли, вы сообщите в министерстве всем о произошедшем?

– Конечно, сэр.

– Постарайтесь сделать так, чтобы следующий министр не лез в Хогвартс. После обновления чар замка – даже я не смогу провести сюда преподавателя из личных побуждений, не говоря уже про министерство.

Дамблдор кивнул остальным и пригласил их вон отсюда. И вернулся обратно – студенты же… взорвались громом аплодисментов. Стоячих, причём, Дамблдор сорвал овацию – и понятно, почему. Они все забыли, что Дамблдор – могущественный волшебник – им, таким как Фадж, показалось, что можно вломиться к сильному волшебнику в дом и выгнать его – можно что угодно. Но в нашем мире власть и сила – это одно и то же. Дамблдор имел много власти – потому что был могущественным волшебником – и мог просто вышвырнуть министра как тряпку из Хогвартса, и ещё маглом сделать впридачу. И никто ему не мог помешать.

Ну а если попытались бы… Профессора, и даже студенты – устроили бы им ночь длинных ножей.

– Блестящее выступление, директор, – сказал я.

– Спасибо, мистер Блэк, – с улыбкой сказал он, – порой я и сам забываю основы, на которых стоит наше общество. Решил тряхнуть стариной.

Я уже доставал из виска воспоминание, и отдал его Кричеру. Кричер с большим трудом, но пробился через защиту замка – он сумел.

– Гарри, а твой домовик добавлен в исключения?

– Нет. Но Кричер – очень старый домовик, и подпитывается алтарём рода Блэк. А он мощнее всех четырёх алтарей Хогвартса вместе взятых – он может пробиться куда угодно.

– Вот как, – Дамблдор пригладил бороду, – и кому ты посылаешь это?

– Рите Скитер, Дейли Мэджик, и другим – в том числе Ансельму Блэку. Начинается.

* * * * * *

________

Голос у Хранителя был странным – потусторонним. Величественное существо – дракон, склонило голову, чтобы смотреть на меня своими жёлтыми змеиными глазами. Мне было не очень комфортно, но это ерунда – это терпимо!

– Ты ищешь того же, что ищут все, – сказал Дракон, – силы?

– Сила у меня уже есть.

– Бессмертия?

– Нет, я ищу и не его, – пожал я плечами, – я ищу понимания происходящих событий. То, которое недоступно мне.

– Хрффф… – рыкнул дракон, всматриваясь в меня. Впрочем, сейчас через него говорило другое существо – дракон не умел говорить, поэтому голос его транслировался в мозги, словно галюцинация. А рычал он сам.

– Необычно. Что же ты хочешь узнать, смертный?

– Моё появление здесь изменило судьбы многих. Время слилось, объединившись в целое.

– Как при использовании хроноворота, – кивнул Дракон, – всё это уже произошло. Время нельзя изменить, все события, которые ты хочешь изменить – уже изменились.

– Вот то-то и оно, – я сложил руки на груди, – я не понимаю. Пожалуй, я не понимаю ничего в том, что происходит.

– Ты чужой. Этому миру. Этой реальности. Твои действия были очень грамотными и привели тебя к победе – но это не победа мальчика Гарри Поттера. Которым ты был.

– Часть меня.

– Он не часть тебя, – рыкнул дракон, – в этом твоя беда.

– То есть как? – удивился я, – я не понимаю…

– Неужели ты слеп, тёмный маг? Гарри Поттер имел свою судьбу, предначертанную ему. Ты другой человек, который подавил его – ты не он. Вы два разных человека в одном теле – и пока ты живёшь – он в коме. Он ничего не может сделать – его судьба нарушена. Что бы ты ни сделал, ты нарушишь судьбу. Нельзя просто влезть и изменить столь важную историю, как история Гарри Поттера – у этого мальчика великое будущее. Могло бы быть, но ты испортил всё.

Я нахмурился.

– Ты хочешь сказать, что я не Гарри Поттер? Верно?

– Дошло наконец, ваше ушастое племя всегда было тугодумами, – фыркнул дракон, отчего я нахмурился, – ты не можешь украсть судьбу другого человека и стать им. Появившись здесь – ты подавил прошлого себя – Гарри. Его душа сформировалась цельной.

– То есть, – я потёр виски, – что бы я ни сделал – я нарушу судьбу Гарри Поттера, и приведу к катастрофе?

– Нет, не к катастрофе. Ты можешь убить Волдеморта – но ткань реальности такова – что потянешь за одну торчащую нить, желая её убрать – и всё полотно реальности начнёт расползаться. Рухнет карточный домик, даже если сдвинуть чуть-чуть одну карту.

Я сел. Хранители снова перевозбудились – когда Ансельм стал министром магии и убрал Корнелиуса Фаджа – всё это тёмный лорд на пенсии сделал одним днём – и был назначен ВРИО министра магии – и вот тут снова начались проблемы.

Я сидел на материализованном кресле, массируя виски.

– Скажи мне… что мне делать? – в отчаянии спросил я, – моё появление в этом мире было неправильным – оно нарушило судьбу. Оно убрало Гарри Поттера… оно разрушило его жизнь и его будущее.

– Верно, – согласился хранитель, глядя на меня через глаза дракона, – такова уж судьба, ты должен её принять.

– И что? Исчезнуть? Раствориться в воздухе? – воскликнул я, – я же… Я так не могу!

Дракон фыркнул.

За что я люблю говорить с ХРАНИТЕЛЯМИ, так это за то, что в их распоряжении – бесконечное количество времени. Более того – эти трансцедентные существа – вообще не факт, что имеют своё физическое воплощение – но именно они говорят устами пророков – этот потусторонний голос – из той реальности, где обитают они.

Они великая тайна для нашего мира – и в то же время – хранители не боги. Они никому не помогают, никого не слушают, им глубоко наплевать, кто справа там, кто слева. Они выступают в роли только защитников времени, и подозреваю – что одновременно во множестве реальностей, а не только в нашей. Кто они такие – никто толком не знает – кроме того, что они посылают пророчества и иногда исправляют временные искажения и парадоксы – а ещё с ними связаны маховики времени.

Я сидел на попе ровно и думал. С самого начала я взял за основу то, что я Гарри Поттер – пробудивший душу, котрая вселилась в это тело до его рождения, и я называл себя Гарри Поттером без всяких обиняков и проблем.

Соблазнял его подругу Гермиону, не считая себя ДРУГИМ человеком, точнее, эльфом. Реализовал те возможности, которые перед ним были – но которые он не реализовал сам.

И вот выясняется – что чудо-юдо-вселенец – это не просто так. Нельзя влезть, выпнуть отсюда владельца тела, и наворотить дел. В прошлый раз там что-то наделал Волдеморт – из-за чего нам с Гермионой пришлось перепрожить четыре года детства – и это было… прекрасно! Я с наслаждением прожил свою юность ещё раз – и сделал бы так тысячу раз, чёрт побери! Это мечта. Но…

– Мне нельзя быть Гарри Поттером? – уточнил я.

– Если упростить для твоего понимания, ушастый, то да.
________
Читай примечание в начале. Вон там, на самом верху  ↑