Друзья, у меня продолжается весенняя хандра и пучины усталости. Я продолжаю писать почти восстановляшку - ЧГ давно себя исчерпал, а это так, пост-фанфик, на посошок. Но чтобы его читать - не нужно штудировать всего ЧГ, кстати.
У меня депрессун, так что извиняйте - я выгорел с прошлого - и так после Вахи сразу же бахнул МГА, на одном дыхании. Чудес не бывает - перетрудился. Расплачиваюсь.

__________________
__________________
Аккуратно стереть воспоминания о том, как Гилдерой Локхарт признался в том, что он никакой не герой – было трудно, но я справился. И Рон, и Гарри, забыли об этой брошенной фразе. Осталось лишь надеяться, что этот имбецил-нарцисс хорошо замёл следы и его не найдут. Пока что мне лучше не лезть в прессу и остаться профессором. Тем более, я чувствовал некоторые покровительственные нотки к Гарри – который моими стараниями получил свою жизнь – но у которого я так много ранее отнял.

Да и Волдеморт… мне сильно не нравится, что он может натворить – а Дамблдор… Дамблдор иногда ведёт себя нелогично – он абсолютно верит в судьбу и предрешённость победы Гарри над Томом. Или в то, что пока Том не убьёт Поттера – пророчество не исполнится и Том будет неуязвим для всех, кроме Гарри.

Поэтому старика удовлетворили бы любые исходы. Но я чувствовал желание влезть в это дело – и помочь мальчику. Чем, собственно, и займусь – но прежде нужно было помочь самому себе.

Я пошёл в уже знакомые покои профессора ЗОТИ, где были развешены портреты великого Локхарта – сорвал их и вышвырнул прочь. Смотреть на эту рожу в зеркале то неудобно, не говоря уже обо всём остальном. Моё вселение сильно меняло тело – я начал молодеть. Я начал молодеть стремительно – сейчас это едва заметно – но примерно за день на год омолаживался – тело восстанавливалось, дух его развивал и физически, и генетически. Старость – это результат накопления генетических ошибок при обновлении клеток – поэтому чем быстрее клетки обновляются – тем быстрее состаришься – но этот процесс обратим магией, духом.

Пока что это не заметили другие – я скрыл свою ауру, так сказать, когда приходил Дамблдор.

Дамблдор сказал мне по секрету, что отменит все экзамены школы – поэтому у учеников праздник – экзамены отменили! Да и вообще… дело непростое.

Войдя в большую комнату, через класс ЗОТИ, я рухнул в кресло за столом и широко зевнул. Усталость мне не грозила – после духовного развития – мне нужно было три-четыре часа сна в день, если вообще нужно – дух поддерживал бодрость и силу, остроту мысли. Спать я не хотел, а зевнул скорее от усталости.

Итак, я Гилдерой Локхарт, памяти тела у меня нет. Я не знаю, что он делал, какие имел планы, кого ему следовало бы бояться, а перед кем он был обязан – клятвы и обещания прошлого Локхарта исчезли вместе с его душой. А теперь тут Я. Великий и Ужасный Я.

У меня больше нет титула лорда, нет доступа к сейфам, переполненным деньгами, нет родовых алтарей – и я больше не школьник – у меня нет возможности пофлиртовать с красивой девочкой вроде Гермионы – в этом возрасте это уже нелепость. Хм. Но я насладился своей второй молодостью по полной, в том числе и флиртом с девочками, с которыми взрослым флиртовать и делать всякое уже нельзя – сполна насладился их юными телами и страстью – так что плевать. Вон, Нимфадора есть – тоже девушка хоть куда!

А ещё у Локхарта была репутация – его любили женщины, многие женщины. Он кавалер ордена мерлина, он имел счёт в банке и продавал свои книжки – коих было немало – с них постоянно капали отчисления. Но не думаю, что денег это приносит очень много. Вопрос финансов пока следует оставить на потом – у меня было достаточно отчислений за книги Локхарта, и ещё достаточно зарплаты профессора – а если понадобится – я мог создать артефакты на продажу и озолотиться, стать самым богатым в Англии – это без проблем. Поэтому проблема не была проблемой.

Так что финансовый вопрос – звучит так – деньги у меня есть, и даже запас кое-какой имеется – тысяч в пять галеонов, и девушку по ресторану поводить я могу себе позволить. Но у меня нет своего жилья.

Далее – проблема с другими людьми… Как Локхарта не любили профессора Хогвартса я помню – и мне нужно завоевать их доверие. Это можно сделать – я всё-таки великий волшебник. Далее – проблема мальчика – который вызывает у меня чувства как младший брат, маленький младший брат, которого нужно наставить на путь истинный.

Да и вообще, ему зло забарывать! Но заниматься только им нет никакого желания. Начать хотя бы с того, что мне нужно свои проблемы решить. Ладно, с долголетием уже решили – омоложение будет заметно, но неизвестно, когда и как закончится. Проблема номер следующая – это куда я пойду? Завтра уже конец учебного года – студенты рассядутся по купейным вагонам поезда и укатят в Лондон – так собственно, куда я пойду? Ни кола, ни двора, только денег в банке есть немного. Где жил Локхарт? Не знаю, но вряд ли я туда пойду – проще снять номер в Дырявом Котле – хотя там и цены кусаются.

Чёрт побери, придётся опрокинуть всех тех людей, которые издавали книжки Локхарта – концом карьеры знаменитого пустозвона. Ну ничего, ничего. Проблема в том, что Локхарт из себя строил великого волшебника – а я им был. И даже больше, чем он бы мог мечтать – самое время подрведить свою репутацию, услужливо созданную Локхартом! Это будет не так то и плохо, кстати. Локхарт до сегодняшнего дня был пустозвоном и кроме улыбок ничего не умел делать – несмотря на это, успешно водил за нос волшебников, теперь пришла пора оправдывать репутацию.

…

Сперва – нужно в МКМ. Созвать совещание и официально подать прошение на подачу защиты мастера. В волшебном сообществе как-то грустно с мастерами разных направлений – их много, колдомедицина? Ну я побыл колдомедиком – ну нафиг. Сдавать на самую популярную дисциплину – мастера чар? Тоже не хочется, трансфигурация? Ну такое. Уважается значительно больше, чем уровень мастера чар, но не хочу – тогда что? Снова колдомедицина? Официально признанное направление магии, с обширными возможностями мастеров – трудоустройство, возможность лечить других, оказывать профессиональную помощь, выписывать рецепты на рецептурные зелья…

Последнее было крайне полезно – дело в том, что министерство хоть и не имело никакой власти над колдомедиками – которые являлись отдельной независимой международной структурой – они всё же запрещали продажу многих ингредиентов, только мастерам и только по рецепту врача. Список запрещённых ингредиентов был большой – но вот с лечением не было никаких проблем – государство никак не препятствовало любому самолечению, и можно было лечить других, даже не имея никаких на это прав. Рецепты, конечно, проходили по другому табелю.

А что открывала нам трансфигурация? Мастерство в этой области было почётным, так как трансфигурация требовала много – но кроме почёта ничего существенного. Прибыльней всего было быть мастером зелий – но эта профессия мне никогда не давалась.

Но стоило ли становиться мастером колдомедицины? Титул мастера чар был самым распространённым – но куда реже можно было встретить гранд-мастера этого направления. В Англии таковые не значились – разве что исторически, но не в двадцатом веке точно.

Значит, в моём случае выгоднее всего быть колдомедиком – так я могу оправдать тот факт, что я эксперт в тёмной магии. Я же колдомедик – тёмная магия у нас в ходу!

Решено!

* * * * * *

________

– Профессор Локхарт, – Дамблдор, как и другие профессора, были уже в кабинете, когда я вошёл, сияя улыбкой, – вы выглядите… хорошо.

– Уверяю вас, это только я с виду как огурчик, свеж и бодр. Ну что, коллеги, я ничего не пропустил важного?

– Ничего существенного, профессор, – Дамблдор посмотрел на меня испытующе, – ещё не передумали остаться у нас профессором?

– Конечно нет, директор!

Скепсис на лицах всех остальных можно было почувствовать в воздухе – меня не любили профессора. И это ожидаемо – кто будет любить пустозвона?

– Вы уверены? – спросил Дамблдор вкрадчиво.

– Вас что-то смущает, директор?

– Только то, что ни один преподаватель не держался на этой должности долго, начиная с тысяча девятьсот пятьдесят девятого года.

– Ну, это конечно интересный факт, но не беспокойтесь, сэр. Я с удовольствием займусь просвещением юношества ещё немного.

Скепсиса стало больше – видно было без всякой легилименции, что думают профессора о моих профессиональных знаниях.

– Хорошо, пусть будет так, – со вздохом сказал Дамблдор, – всё равно это проблема. Мне бы хотелось узнать у вас, как вы победили василиска?

– Нам тоже интересно, – сказала Макгонагалл, вторя своему патрону.

– О, может быть, поступим проще? Я могу поделиться своим воспоминанием. У вас есть омут памяти?

Дамблдор согласился и вскоре омут был извлечён, воспоминание тоже – и он вместе с Макгонагалл и Флитвиком полез смотреть, что на самом деле произошло в тайной комнате. Начиналось воспоминание с того, что я вхожу туда, а заканчивалось – когда змеюка издохла.

Когда они закончили просмотр – Дамблдор был ещё более задумчив, чем раньше – не мог поверить в то, что пустозвон Локкхарт на самом деле может творить магию! И даже серьёзную.

– Итак, – Дамблдор посмотрел на меня, – хорошо. Будем ждать вас тридцатого августа, когда школа вновь откроется для персонала.

– Спасибо, сэр. Я могу быть свободен?

– Конечно, Гилдерой, конечно.

И я аппарировал. Прямо из его кабинета – не удержался и использовал аппарацию – точнее, крайне занимательный способ перемещения, который использует более сложную механику, чем обычная аппарация – транспозиционную ноль-пространственную аппарацию. Абсолютно бесшумно и почти невозможно заблокировать.

Аппарировал я не куда-нибудь, а прямиком в свои покои, после чего начал спешно собираться.

Ученики скоро покидают нас – утро начинается с завтрака, на котором всех учеников накормят до отвала – чтобы в дороге с голоду не померли, и отпустят в вольное плавание на Хогвартс-Экспрессе. Кареты доставят учеников обратно до станции, так что идти пешком не придётся – удобно. Но ехать на поезде я не планировал, как ни один из профессоров не планировал – для этого у профессоров был камин в кабинете директора, через который они покидали замок.

Что характерно – вчера ушли семикурсники. Те, кто покидал замок навсегда – это был их выпускной вечер, их праздник – пьянство, разврат, все прочие прелести жизни студентов – в последний раз. Даже деканы закрывали глаза на такое – ведь сдавшие ЖАБА студенты – уже не вернутся. С ними прощались. Вечером, после пира на ужине – остальные ушли спать, а они – отправились к лодкам, которые отвезли их из Хогвартса. Это своеобразный ритуал. Вечером со всеми попрощались, профессора устроили прощание с учениками, и их отвезли на Хогвартс-Экспресс. С той лишь разницей, что этот поезд отправляется в одиннадцать часов вечера, а прибывает в Лондон рано утром. И с этого утра у многих начинается взрослая жизнь.

Я так и не прошёл этот ритуал, кстати, и взрослую жизнь начал раньше, но это не отменяет факта романтичности и стремления волшебников к символизму. В поезд садятся ученики – а выходят уже взрослые люди… Ну ладно, малолетние идиоты семнадцати лет от роду, за которыми ещё глаз да глаз нужен – но всё же.

Ужин прошёл нормально, я улыбался всем, а утро… Утром я покинул Хогвартс, собрав все вещи – перезачаровал небольшую сумку через плечо, другие вещи оставил в замке, в своей спальне – зачем мне их убирать? Пару месяцев они могут повисеть спокойно.

И вышел в жизнь, совершенно не понимая, что мне дальше делать. Иду по дороге к Хогсмиду – остановиться на ночь – негде. Ранее не было таких ситуаций, чтобы я был бездомным – у меня всегда было какое-то жильё, а тут… пустота. Значит, сначала мне нужно найти себе жильё – проверить счета и сейфы в банке, а опосля – если понадобится – зачаровать пару безделушек, создав артефакты, которые толкнуть знающим людям за хорошие деньги. Гоблинам скупку подобного лучше не доверять – они торгуются как в ломбарде и никогда не дают реальной цены.

Что же я мог сделать? Много чего – с моими то навыками и знаниями! Я мог бы создать крайне мощные чары – тем более с моей нынешней палочкой. Хм… Ноги сами принесли меня в Хогсмид, где я зашёл в паб «Три Метлы», в котором был общественный камин. И купив за пару кнатов маленькую горсть летучего пороха – я перенёсся в другой паб – Дырявый Котёл. Остановиться на лето можно было и в Хогсмиде, в том же Три Метлы, но там Гринготтс и Косая Аллея гораздо ближе. Хотя и цены выше – для волшебников останавливаться в номере Дырявого Котла – дело привычное и нормальное.

Выйдя из камина, я прошмыгнул мимо барной стойки и пошёл прямо через бар, через дверь на задний двор. К выходу на Косую Аллею.

* * * * *

– Уважаемый, я хотел бы получить справку о состоянии моих дел.

– Что вы имеете в виду? – спросил довольно неприятный гоблин.

– Состояние счёта, и в целом – о том, какое имущество у меня имеется в Гринготтсе, до мелочей.

– Одну секунду.

Гоблин написал что-то в своём гроссбухе.

– Ваш ключ?

Ключик я нашёл в вещах Локхарта – он был повешен на цепочку и привязан внутри к крышке его сундука. Ключ Гринооттса ни с чем не спутаешь. Я положил его на стол. Гоблин осмотрел ключ, словно ожидал, что я подсуну ему подделку.

– Желаете посетить свой сейф?

– Совершенно верно.

– Одну секунду.

Вскоре начались путешествия. А мне вручили документ – читая который я пропустил всю веселуху с катанием на тележках – у Гилдероя Локхарта был контракт с издательством, и он получал отчисления со своих книг – и очень сильно хотел продать их побольше. И понятно, почему – он имел всего двадцать процентов роялти – но это было уже очень неплохо, кстати – и получал не космические, но хорошие деньги. На счету у него было всего триста десять галеонов – я ожидал намного больше! Локхарт профукивал все деньги на самого себя – на дорогие чаи, духи, портреты себя любимого, на зелья для волос и в целом – был редкостным транжирой, который не умел сохранять и накапливать деньги. Они горели в его руках так же быстро, как и появлялись – и чтобы вести столь комфортную и безопасную жизнь – ему нужно было продавать книги – а для этого он старался как мог заниматься самопиаром.

Что мог сделать Я?

Мы приехали к сейфу, он был куда меньше, чем сейфы древних родов – обычный маленький сейф, внутри которого нашлось уже побольше денег, всего полторы тысячи. Отложенные, видимо, на чёрный день и на случай, если надо будет делать ноги и сбегать. Я порылся, поискал что-то кроме денег – ничего. Ни документов на недвижимость, ни других ценностей – только золотые кругляши и немного серебра на карманные расходы. Пришлось взять в сумку и того и другого, и покинуть это место.

…

Первая ночь в Дырявом Котле была интересной. Я снял номер на целых две недели – и решительно решил, что мне нужен дом. Дело в том, что я без женщин прожить не могу, а бездомный мужик – такая себе пара для молодой красивой ведьмы – да и привести некуда её – поэтому у меня одна забота.

Поутру, проспавшись как следует – вскочил я в четыре утра – когда все ещё спали – решил, что пора. Пора делать артефакты и продавать их – такие, которые только я и мог создать – например, мой знаменитый определитель империуса. Но он пока ещё слишком непонятен публике – нужно что-то однозначно очень хорошее и дорогое – такое, что можно продать за большие деньги.

Артефакты сильно отличаются от обычных зачарованных вещей – тем, что они стоят очень дорого, а ещё они долговечны. Зачарованные вещи – куда разнообразнее, но по меркам волшебников – это гаджеты, а артефакт – система. Просто накинуть зачарование на вещь – может любой, но сделать так, чтобы эта вещь функционировала годами – куда сложнее, требует знания нумерологии, рун, чар, и вместе с этим – великолепного владения чарами. У Дамблдора был так называемый делюминатор – штука, способная погасить любой свет. И это не смешно – потому что некоторые источники света очень трудно погасить, или вовсе невозможно – но делюминатор мог собирать свет в себя, и хранить его там – а потом возвращать на место.

Иногда это полезно, хотя я не вижу большого прикладного смысла в этой безделушке. Но это был артефакт, а не просто зачарованная вещь – вот второе отличие оных от зачарованных вещей – артефакт мог делать то, что не могли делать просто зачарованные вещи.

Так что же я мог создать и кому продать? По правде говоря, с продажей таких вещей на Косой Аллее было туго – и причина вот в чём – артефакторов – тех, кто делает всякие вещи – очень немного. Абсолютное большинство волшебников используют простые зачарования – и им этого хватает. Создание даже простенького артефакта – требует глубоких знаний – и считается, что выхлопа с этого немного – мгновенного эффекта чаще всего нет.

Например, портключ – это зачарованная вещь – но даже оборот таких зачарований был ограничен министерством, особенно – портключей. Далеко не всякий волшебник был способен на создание портключа – для этого требовалось мастерство владения заклинанием и умения, отточенные годами практики – и немалая магическая сила – поэтому волшебники аппарировали. Ну и потому, что перемещение портключом – не самое приятное – оно не трансгрессивное – хлоп и на месте – это полёт через что-то вроде гиперпространства – физическое перемещение между двумя точками, а не сокращение расстояния через магию.

Создание артефакта требует основы – хотя только для новичков основа особенно важна – более продвинутые волшебники могут создавать их и из дерева. Самый широко распространённый в мире артефакт – это волшебная палочка.

Но палочки создавать я не намерен – о нет, мне нужно кое-что намного более… продаваемое. Поэтому что можно легко толкнуть? Тёмные артефакты продаются очень плохо – далеко не каждый их готов купить. Создание сложных артефактов – требует времени и материалов, вроде капсул темпоральной гибернации.

Что тогда? Хороший вопрос. У волшебников с пассивной защитой было очень плохо – артефакты защиты существовали только в DnD, а в волшебном мире – колец, ожерелий и всяких супер-вещей, которые отражают заклинания – не существовало, иначе ими бы все пользовались. Создать их пытались многие – но ни у кого не получалось. Да и сама структура такой защиты малопонятна – на что и когда, как она должна реагировать?

Самый ценный артефакт – эвакуатор, который выдёргивает меня в случае смертельной опасности – портключ и вредноскоп в одном флаконе – был слишком опасен для распространения. Он мог доставить мне немало проблем – поэтому я никому не передам секрет его создания.

Защита от империуса – даже просто сигнализация об империусе – уже была крайне ценной штукой, и тут я понял.

Мне нужны сигналки – от империуса и легилименции. Которые будут просто орать благим матом, когда кто-то полезет к тебе в голову – очень, очень полезная вещь против внезапной атаки – во всяком случае, оно может предупредить, если кого-то пытаются подвергнуть заклятью в спину, незаметно. Создание помех в империусе – ощущается так, будто приказы доходят не сразу и через сломанное радио – шипя и кряхтя, кое-как, вследствие чего его очень легко сбросить.

Проблема была в том, что артефакт нужно защитить от копирования, запатентовать в министерстве, и только после этого и проверки на безопасность – его можно продавать легально. Если продавать нелегально – у меня будут проблемы с законом, если легально… придётся отдать часть дохода министерству в качестве налога на продажу артефактов и зачарованных вещей.

…

Желание не создавать себе проблем – победило жажду наживы – и я решил, что пора начать новый день с того, что я создам полсотни артефактов методом прототипирования и отправлюсь в министерство, чтобы их зарегистрировать. Осталось надеяться на одно – что там достаточно неудовлетворённых женщин среднего возраста, которые без ума от книжек Локхарта – и они помогут всё сделать очень быстро. Это же моя аудитория – на неё нужно работать.

* * * * * *

_________

В девять утра, когда открывалось министерство – я уже смело шествовал в отдел регистрации магических изобретений и чар, и увидел за столом то, что мне было нужно. Лет за сорок, пухлая, надушенная и накрашенная, низенькая, но молодящаяся, женщина – приятного мало в ней, конечно – но стоило ей меня увидеть – глаза её расширились и она ахнула.

– Гилдерой Локхарт! – с придыханием сказала она, – какая неожиданная встреча!

– Мисс Броклхёрст, – я улыбнулся ей своей очаровательной улыбкой, – вы как всегда прекрасны!

Она заулыбалась совсем уж идиотской улыбкой. Я подошёл ближе и перешёл к делу.

– Но я к вам по делу, мисс, очень важному делу. Пока я занимался в Хогвартсе преподаванием – состряпал один интересный артефакт, который может помочь очень и очень многим избежать тёмных чар, – сказал я, кладя браслет на стол, – вот он.

– Артефакт? О, это что-то удивительное. Вы и это умеете?

– Конечно, – горделиво сказал я, – Я бы хотел его зарегистрировать и продавать.

– А что он делает?

– Он создаёт помехи для непростительного заклинания Империус, и сигнализирует, когда к носителю применяется легилименция. Он визжит очень громко, и ничем не заглушить, никакими чарами. Снять его можно только добровольно, если применить Империус – он блокируется на руке.

– Ах, вот оно что… постойте, что? Это браслет против непростительного заклинания?

– Совершенно верно, – кивнул я, – он ослабляет его действие, и сигнализирует, если рядом с вами находится человек под действием этого заклятия.

– Он может ОБНАРУЖИВАТЬ империус? – глаза её расширились ещё больше, – но как?

– У этого заклинания есть специфические магические признаки, резонанс, который ни с чем не спутать. Браслет настроен на поиск этого резонанса, вытягивает из обладателя немного магии и создаёт контр-резонанс – что заглушает империус, ослабляет его действие в разы.

– Хорошо, я… я немедленно об этом доложу куда надо, подождите.

Она выбежала из помещения кабинета – где было несколько дам столь же предпенсионного возраста и столь же пялившихся на меня. И я улыбался им, ведя светскую беседу несколько минут – минут двадцать. Пока в кабинет не вошёл представительный пухленький мужчина. Корнелиус Фадж. Он вошёл и тут же заметив меня, улыбнулся:

– О, Гилдерой Локхарт, какая встреча! – Фадж протянул мне руку. Я ответил на его рукопожатие.

Улыбки с обеих сторон были исключительно фальшивыми.

– Мисс Броклхёрст прибежала ко мне и сказала, что здесь что-то невероятное творится – вы может объясните мне?

– Я пришёл зарегистрировать своё маленькое изобретение, – с улыбкой сказал я.

– Это браслет, который способен обнаружить Империус на других и ослабить его действие на владельце, – сказала стоящая за спиной министра женщина, – до сих пор считалось, что от непростительных вообще нет никакой защиты!

– Вот как? – Министр похоже даже этого не знал, – значит, вы сумели найти средство против самого коварного непростительного заклятья?

– С помощью такого браслета можно избежать многих проблем, – сказала поспешно женщина, выступая моим адвокатом, – он будет широко известен по всему миру!

Министр хотел говорить со мной, и я продолжил вместо неё:

– Она права, это средство очень полезно для деловых людей, особенно для чиновников, авроров, всех, кто может попасть под заклятие подвластия. И хочет защитить свою волю и разум от чужого влияния.

– Вы уже опробовали его?

– Нужно провести испытания в отделе тайн, – сказала Броклхёрст, – но мистер Локхарт имеет такую репутацию…

– Я провёл лишь скромные испытания, накладывая империус на животных, и браслет отлично сработал, сигнализируя об этом. Это довольно громко – чтобы нельзя было пропустить.

– Вот как? И вы можете показать?

Я показал ему – и предложил заимперить ту же Броклхёрст. Министр возмутился:

– Как можно!

– Ну министр, я уверен, что вы в столь контролируемых условиях можете сделать подобное – исключительно в научных целях.

– Кхм… Возможно, вы правы, если уважаемая мисс Броклхёрст не против.

– Нет, почту за честь! – сказала она.

– Хорошо. Не то чтобы я хорош – я никогда не применял это заклятие, – наверняка соврал он, – наденьте браслет.

Проверка заняла минуты три – Броклхёрст сбрасывала внушение очень быстро, хотя большой волей она не обладала. Министр трижды применял к ней империус – и трижды браслет орал так, что у нас уши закладывало – помогло только то, что я выдал беруши всем заранее.

– Великолепно, – Министр улыбнулся, – Мистер Локхарт – вы заслужили серьёзную награду! Сколько стоит этот замечательный артефакт?

– Кхм… Значительно дороже волшебных палочек, сэр, – развёл я руками, – очень сложная магия, очень. Думаю, цена хорошей метлы для квиддича и браслета должны быть примерно одинаковыми. Иначе рынок быстро пересытится. Да и доступность не должна быть абсолютной – тоже потому что рынок пересытится.

– Вы правы.

– Но один я безусловно подарю вам, министр, – указал я на браслеты, – выберите себе какой по вашему вкусу. Уверен, это будет крайне полезно в вашей опасной профессии.

– Вы правы.

Фадж быстро взял один из браслетов и надел на свою руку.

– Зарегистрируйте патент, – кивнул он женщине, – Мистер Локхарт – меньшего от вас не ожидалось! Вы оправдываете высокое звание кавалера ордена Мерлина. Не желаете выпить чаю? – дежурно спросил он.

– Кхм… у меня сегодня много дел, раз проблема регистрации разрешилась – но я с удовольствием присоединюсь к вам как-нибудь в другой раз, когда у нас будет достаточно времени. Я ещё не отошёл от криков школьников.

Почему министр так ко мне относился? У меня была лояльность части его электората – и поэтому он изображал дружелюбие – а ещё понимал своей чуйкой – что защита от империуса – штука очень полезная.

Пусть и не полная, но всё же!

Патент мне выдали очень быстро – через двадцать минут проверок – и я поспешил с ним прочь из министерства, сотворив без палочки букет цветов для мисс Броклхёрст и раздав автографы её товаркам.

* * * * * * *

__________

Тысяча галеонов – сумма немаленькая, но именно такой ценник у браслета – и всё благодаря тому, что продавался он не где-нибудь, а в лавке напротив Гринготтса – и это был очень посещаемый магазин – в любое время года, в сезон школьников и летом, зимой и весной, и даже осенью – сюда заходили волшебники и ведьмы. Я показал документы, объяснил, что хочу продать – и предложил магазину предложение, от которого отказаться они не смогли.

Десять процентов – стандартная комиссия, но не для таких вот товаров. Тем более – что количество товара ограничено – первая партия – сто штук, и новых не будет до осени. Это создаст нужный эффект – и уже к вечеру половина из всех браслетов была раскуплена – часть купили гоблины. Часть – чистокровные – они сметали их особенно активно – новость о том, что кто-то изобрёл защиту от империуса – разлетелась мгновенно.

Письма полетели куда надо – но основная масса имеет позднее зажигание. Поэтому только на следующий день пришли – а всё. Товар тю-тю. Мгновенно улетел. Я получил пятьдесят три тысячи галеонов, зайдя в магазин – и обещал, что новые поступления будут не раньше чем через месяц. Их не рожаю, так что делать буду небольшими партиями – и ухватить такой не так просто!

Дальше деньги переводились на счёт в банке – ну а я… а я с большим удовольствием ничего не делал.

Суммы в пятьдесят тысяч хватало, чтобы купить небольшой домик где-нибудь, но зато свой собственный, но пока что я не спешил с этим.

* * * * * * *

__________

В четырнадцать часов утра, когда я спустился на завтрак из номеров – меня встречала новость – нет, не Сириус Блэк сбежал – а пока что только Уизли выиграли путёвку в Египет. Прошло уже две недели, как начались школьные каникулы – и в Дырявом Котле к моей улыбающейся роже привыкли, я примелькался. Волшебники и ведьмы косились на меня – но пока что я не был особенно популярен.

Вчера я подал официальное прошение в МКМ, экзаменация на предмет мастера колдомедицины. Сам процесс занимал несколько дней – создание Камня Жизни было мне более недоступно – пока не обзаведусь алтарём. А я обзаведусь алтарём, просто не сегодня. Сейчас я получил письмо о том, что моё прошение рассмотрено, и будет назначена защита. Которая пройдёт в очной форме. И я решил – пора взять с собой Гарри Поттера. Почему бы и нет? Он живёт с Дурслями – его огородили от всего волшебного мира – специально, кроме уизли он никого не знает, даже историю Сириуса Блэка и мародёров не знает – мальчик фантастически нелюбопытен. Он не пытается видеть взаимосвязи между людьми и событиями – а просто принимает их как они есть. Поэтому он иногда ведёт себя тупо. Хорошо, почти всегда ведёт себя тупо.

Поэтому я аппарировал в Литтл-Уингинг – он был свеж в моих воспоминаниях – наложив на себя маглоотталкивающие чары, я перенёсся прямо на Тисовую улицу, на тротуар около дома номер четыре. Перед домом Вернон Дурсль мыл машину – в доме, от которого у меня остались самые нехорошие воспоминания – были остальные. Чтобы почувствовать их не нужно применять активной магии.

– Вы ещё кто? – жирный боров Вернон недобро посмотрел на меня.

– Гилдерой Локхарт, – представился я, – профессор школы Хогвартс.

– Вон отсюда! – внезапно покраснел от гнева Вернон.

– Ну что вы кричите как банши, ей богу, – поморщился я на его крики, – я всего лишь зашёл в гости к своему ученику, мистеру Поттеру.

– Я не позволю вам ни к кому заходить!

– Господи, – прикрыл я глаза, – неужели вы думаете, что вы мне помешаете? Я исключительно из вежливости терплю ваше хамство – хотя думаю, превратить вас в кабана было бы гораздо проще.

Вернон побагровел:

– Я сказал…

– Силенцио, – шепнул я, и он затих, – благодарю за то, что заткнулись.

И прошёл мимо беспомощно открывающего рот Вернона Дурсля. В дом, где встретил Гарри Поттера – мальчик, видимо, заметил меня из окна.

– Профессор Локхарт, что вы здесь делаете?

– И вам доброго утра, мистер Поттер, – улыбнулся я, – как видите, зашёл в гости к своему ученику. Нельзя?

– М… можно, наверное, – отступил Поттер, и уши его побагровели. Но не от гнева, а от стыда – одет он был непрезентабельно, кстати, с чужого плеча. Я огляделся.

– Здесь нам пообщаться не дадут. Как насчёт прогуляться?

– Хорошо, сэр. Секунду.

Через пару минут мы уже вышли из дома Дурслей, а я, увидев Петунию, сделал ей легилиментивное внушение, и она не подняла крик. То же произошло и с придурком Дурслем. Гарри шёл следом, а я – по улице, она раздваивалась в конце, справа была детская площадка.

– Профессор, куда мы идём?

– Сюда. Ну что, мистер Поттер, как ваше лето? Не похоже, чтобы оно приносило вам удовольствие. И странно, что вы не практикуетесь в чарах, когда есть столько свободного времени.

– Это же запрещено, да и у меня нет… возможности.

– Ах, да, совсем забываю про эти дурацкие запреты, – согласился я, – признаться, Гарри, вы мне показались фантастически нелюбопытным мальчиком.

– Нелюбопытным? – с сомнением спросил Поттер.

– Я бы на вашем месте попытался выяснить всё о своих родителях, например. Ведь у них были друзья, родственники, в конце концов – сходил бы к ним на могилы – но к моему удивлению, вас это мало интересует.

Гарри слегка покраснел от стыда.

– Э… ну…

– Я понимаю, – успокоительно сказал я, – но вы нелюбопытны во многих других вещах, касающихся волшебного мира. У меня сложилось такое ощущение, что вы лишь вынуждены в нём пребывать, и хотите свести контакты к минимуму. Те же Дурсли вам это внушили?

– Нет, сэр. О каких контактах речь?

– Ну вы в школе мало с кем общаетесь, кроме двух своих друзей. Одна из них маглорождённая, которая сама в волшебном мире не живёт – только приезжает иногда, как турист, второй – мистер Уизли, с весьма ограниченным набором интересов и знаний. Как насчёт сходить со мной в волшебный мир?

– Куда именно, сэр? – спросил Гарри, насторожившись.

– Поздно быть настороже, Гарри. Ты уже вышел из дома, и если бы я был преступником – а я мог быть преступником, изменившим внешность – ты бы уже был связан и оглушён. Людям конечно нужно доверять, но Постоянная Бдительность! – поднял я палец вверх, – не помешает.

– Хорошо, сэр, – согласился подросток.

– Гарри, меня беспокоит твой уровень подготовки.

– Подготовки? К чему?

– К тому, что ты – цель террористов. За тобой охотится Волдеморт – один из сильнейших волшебников нашего времени. Чудовищно опасен, бояться которого стоит даже взрослым волшебникам – но ты не готовишься к встрече с ним. Школьная программа… Твой отец прекрасно закончил школу, и знал всю школьную программу. Но оказавшись перед Волдемортом – он был бессилен ему противостоять.

Гарри задумался.

– Школа Хогвартс, – продолжил я, – для такого как твой друг Рон Уизли – это даже избыточное образование – потому что он не выучит и не запомнит даже школьной программы. Позволь я тебе объясню одну вещь, – мы продолжали идти неспешно, вдоль улицы, – Хогвартс даёт лишь самые базовые навыки. Самые базовые, основы, но выпускник Хогвартса – даже если он отличник – ещё далёк от взрослого и опытного волшебника.

– Но почему тогда не учат большему?

– Потому что вопрос знаний в волшебном мире – очень интересен, Гарри. Знание – сила, в волшебном мире это не просто метафора – это знак равенства. Поэтому знания в волшебном мире – это главный актив, главная… ценность. Так же, как технологии у маглов – знания это наша валюта. Волшебное общество построено иерархично, и в основе иерархии лежит разделение людей по уровню знаний – а значит и силы. Это то, к чему стремятся все, то, что является главной ценностью волшебников – информация. Всё остальное нам не важно – имея палочку можно хоть в лесу себе устроить комфортабельное жилище, или добыть пищу – возможно немного незаконными методами – но законы маглов волшебника волнуют не больше, чем обычаи индейцев – шерифа.

Гарри загрузился информацией, я же продолжил:

– Поэтому Хогвартс… с магловским образованием его нельзя сравнить – у маглов всё иначе. Технологии, даже самые сложные, доступны всем – а вот в волшебном мире иначе. Нельзя пользоваться магией, которую ты не понимаешь и не знаешь. Поэтому волшебники после Хогвартса имеют два пути – развиваться дальше – становясь настоящими мастерами и сильными волшебниками – или прекратить развитие. И остаться обывателем – тем, кого не берут в расчёт. Тем, у кого нет силы и власти, кто не может стать кем-то большим – обыватель, посредственность, серость…

– И таких большинство, – согласился Гарри.

– Верно, но всё же – многие профессии волшебного мира требуют продвинутых знаний. Например, колдомедицина – официальная ветвь магической науки. Колдомедики ревностно охраняют свои тайны и нельзя просто прийти и попросить тебя чему-то научить. То же касается большинства других профессий. Стать не выдающимся, а хотя бы очень приличным волшебником – это просто дорого. Очень дорого. Знания – главный товар нашего мира – саморазвитие – главная его цель. Ты… особенный.

– Чем же? Я Гарри, просто Гарри.

– Ты не просто Гарри, ты Гарри Поттер, – улыбнулся я ему, – и ты враг Волдеморта. Я думал, что встречу очень хорошо подготовленного мальчика, которого с детства готовят к тому, чтобы победить Реддла, но… на удивление, Дамблдор, похоже, решил пустить всё на самотёк. Что всё само собой утрясётся.

– Это вряд ли, – с сомнением сказал Гарри.

– Гарри, ответь мне на один вопрос, – я остановился, – ты хочешь стать сильным волшебником? Взять свою судьбу в свои руки. Или тебя устроит то, что тебя возят как не знаю что – дом-косая аллея-хогвартс-дом, и так до тех пор, пока Волдеморт не встретит тебя лично, стоя так же, как стою перед тобой я, и не убьёт.

– Конечно хочу! – воскликнул Гарри.

– Отлично. Но учти, Гарри, многие не ступают на этот путь, потому что он опасен и дорог. О нет, я не возьму ни кната, я всё-таки профессор – учить это моя обязанность! Кхм… Я могу многому тебя научить, но прежде всего я объясню тебе, как это устроено. Те, кто родились в старинных семьях – часто получают профессиональное, глубокое образование – дома. Знания – это капитал, вроде денег. Он сохраняется и его не раскрывают другим – это его уничтожит. Поэтому старинные семьи имеют свои программы обучения, развития, тренировки детей. Достигшие чего-то важного, мастерства, члены Дома – оставляют потомкам свои книги, записи, наработки… так появляются великие волшебные рода – внутри которых существуют свои собственные заклинания, свой собственный стиль колдовства, свои уникальные артефакты, которых нет у других. Свои рецепты зелий, которых нет у других… Твоя подруга, Гермиона… хочет проглотить все книги Хогвартса, и сдать все СОВ и ЖАБА на высший балл. Но она будет разочарована.

– Я уже понял. После школы она обнаружит, что это было лишь начало.

– Да. Базовые и общедоступные вещи. А чтобы стать профессионалом – нужно либо иметь деньги, много денег, очень много денег, либо очень сильно приглянуться какому-нибудь мастеру, который поделится с ней знаниями, либо… что гораздо более вероятно – то, что сделала твоя матушка. Жениться на человеке из чистокровной семьи, у которой уже есть свои наработки.

Гарри поёжился:

– Моя мама не такая!

– Какой она была – ты можешь выяснить сам, я её никогда не знал, если честно. И даже мельком не видел. Но она маглорождённая, талантливая и выдающаяся ведьма – и вышла замуж за члена чистокровной семьи. У твоей подруги так же будет один путь – стать членом чьей-либо семьи, хотя… – я задумался, – это маловероятно. Она девочка милая, будет симпатичной, с возрастом – но слишком зациклена на учёбе.

Гарри пожал плечами:

– Это дела будущего.

– Тут ты, Гарри, сильно ошибаешься. Волшебники заключают брак гораздо раньше, чем маглы – в том числе и потому, что привязывать к алтарю молодую жену проще. И потому, что просто совсем другая культура у волшебников. Но это я так, к слову.

Гарри был смущён.

– Мы кажется дошли до конца улицы. А я так и не расспросил тебя, как тебе живётся с родственниками?

– Плохо, сэр. Вы видели, они не любят волшебство.

– Хм… и поэтому ты так нелюбопытен к волшебному миру? Пойми, Гарри, ты не турист – волшебный мир это твой дом, ты родился в нём.

– Я понимаю, сэр.

– Почему же тогда ходишь в старых вещах кузена, если у тебя хватает денег на новую? В Гринготтсе должны были отдать тебе наследство от родителей.

– Да, сэр, отдали, но… – Гарри запнулся, – а правда, почему?

– Загадка. Что ж, я твой учитель – и решил посвятить часть своего летнего времени – тебе. Всё-таки от того, чем закончится твоё противостояние с Волдемортом зависит и благополучие моей жизни – поэтому я заинтересован в том, чтобы ты был сильнее, умнее, здоровее, и вообще, лучше других. И чтобы твои шансы были приемлемыми.

Гарри кивнул.

– Что мне надо делать, сэр?

– Начнём наш маленький урок-развлечение. Как насчёт погулять вместе – в Толедо?

– Толедо?

– Это в Испании. Там проходит ежегодный чемпионат европы по дуэлям. Волшебники любят дуэльный спорт, особенно в европе – это в Англии его забил квиддич. Но квиддич… порой даже раздражает. Дуэль это благородное сражение волшебников – вот где нужно мастерство, знания, рефлексы, развитие… В конце концов – вам очень сильно не помешает увидеть, как сражаются опытные дуэлянты.

– Согласен, но мои родственники…

– Я волшебник или погулять вышел? – выгнул я бровь, – Дурслям я внушил, что они очень счастливы и с удовольствием отпустят тебя куда угодно. Проблем никаких нет – но тут мы с тобой, Гарри, начнём первый урок. Первый урок называется так – «встречают по одёжке». Если ты хочешь произвести хорошее впечатление – мало просто передвигаться и общаться – нужно уметь делать две вещи – прилично одеваться и уметь говорить. Начнём с одежды. Вашу руку, мистер Поттер.

Я протянул ему руку и аппарировал с ним прямо к ателье Твилфитт и Таттинг. Это был богатый, большой магазин одежды – всего в Косом было штук восемь различных магазинов с одеждой. Я зашёл внутрь. Локхарт ранее ходил в одежде отсюда. Я привёл за собой следом Гарри. Здесь было… совсем не так, как у Мадам Малкин, где продавались в основном школьные наборы и мантии. Здесь было как в дорогом магловском магазине одежды – множество вешалок с готовыми мантиями самых вырвиглазных цветов.

Именно здесь, похоже, Дамблдор покупал свои мантии и они были дороги и прекрасны. Здесь же стояли манекены в классических костюмах и вертели головами, здесь, на светлом паркете, пахло… деньгами.

Гарри выглядел ещё более жалко в своих обносках – но это ничего. Когда к нам вышел продавец и вычурно поприветствовал, я скосил взгляд на Гарри и ответил просто:

– Юному мистеру Поттеру нужна одежда – капитальное обновление гардероба, всего. Мальчик быстро растёт, возраст такой, – улыбнулся я, – вот и всё стало ему мало.

– О, я понимаю, – сказал продавец, – прошу за мной. Оденем мистера Поттера в лучшем виде.

– Я пока посмотрю мантии, и мистер, – я отвлёк его щелчком пальцев, – если вас не затруднит – можно ему одежду с запасом на вырост, но без наложенных чар.

– Без чар? – удивился продавец.

– Полагаю, я смогу зачаровать её лучше.

– Нашу одежду зачаровывает мастер чар, и она…

– Я знаю, спасибо, но всё же я сделаю это лучше.

Гарри вертел головой.

– Хорошо, как будет угодно. Но цена от этого не уменьшится.

– Конечно, безусловно.

Вскоре Гарри одели как человека. Он стал похож на молодого аристократа – коим пока не являлся, но уже был недалёк от этого. Приличная одежда, без вычурности, как у Малфоев – несколько комплектов, костюм, мантия, три пары обуви, нижнее бельё, сорочки, всё, что нужно человеку для счастья. Гарри мгновенно стал другим.

– Вот видите, мистер Поттер, одежда меняет людей. Стоит одеть хороший костюм – и вы чувствуете себя намного увереннее.

– Это точно, профессор.

– С вас семь тысяч двести пятьдесят два галеона, – сказал продавец.

– Одну секунду.

Я достал несколько мешочков.

– Профессор, не надо, я могу…

– Пс, Гарри, не надо этого. Побереги деньги своей семьи, – улыбнулся я, выкладывая эту сумму, – к тому же для того, кто решил правда идти тем путём, о котором я недавно говорил – семь тысяч сумма небольшая.

Продавец пересчитал монеты, для этого были специальные зачарованные весы, показывавшие, сколько галеонов, сиклей и кнатов на них положили, и с улыбкой поклонился:

– Ждём вас в нашем магазине снова, мистер Локхарт, мистер Поттер.

– Конечно, – улыбнулся я, – благодарю.

Мы вышли из магазина. Гарри ещё немного ошалел от суммы – семь тысяч… это было много. Очень.

– Нам в Гринготтс, Гарри.

– Гринготтс?

– Совершенно верно. Зайдём в банк? Тебе нужно уладить дела своей семьи – я помогу, если ты не понимаешь, о чём я.

В банке уже я говорил с гоблином за Гарри, который молча стоял и слушал. Гоблин провёл нас в соседнее помещение, где я сразу спросил:

– Насколько мне стало известно, мистер Поттер может претендовать на своё наследство, которое хранится в банке.

– Его сейф…

– Его сейф не в счёт, я говорю об остальных активах. Поттер-хаус, например.

– Ах, да, конечно, вас интересуют все активы?

– Конечно все, – сказал Гарри даже возмущённо.

– Одну минуточку. Мистеру Поттеру нужно пройти процедуру вступления в наследство.

– Тогда не тяните.

После того, как Гарри выполнил всё требуемое – поставил подписи и прочее, гоблин объяснил:

– Гоблины являются распорядителями по завещанию волшебников, в большинстве случаев. Вы являетесь владельцем Поттер-хаус и средств семьи Поттер.

– То есть не моего сейфа? – удивился Гарри.

– Сейф – это личные средства вас и вашего отца ранее. Имущество семьи – это имущество семьи, а не отдельного её представителя.

– Можно передать мистеру Поттеру список имущества и опись его сейфов?

– Конечно.

Так Гарри узнал, что он является обладателем фирмы Поттс Оф Потион, которая готовит зелья, в том числе костерост, и «Мётлы Нимбус» с потрохами принадлежат ему. Гарри поднял взгляд:

– Это всё правда моё? – удивлённо спросил он у меня.

– Полагаю, что именно так. Это наследство уже не твоего отца, а всей твоей семьи – это разные субъекты права.

– Тогда я сказочно богат.

Я заглянул в его бумаги.

– Ну не сказал бы, – хмыкнул я, – но ты богат, да. Во всяком случае, у тебя есть постоянные источники дохода – прибыльные фирмы и акции, но если хочешь стать мастером, допустим, зельеварения – вынь да положь миллиона два галеонов.

– Два? – закашлялся Поттер.

– Ингредиенты, рецепты, оплата репетиторов, всё такое… Или у тебя фантастический талант, как у Снейпа, или… деньги. Именно поэтому так сложно достигнуть чего-то в одиночку, Гарри. Вся надежда скорее на то, что какой-нибудь мастер возьмёт тебя в ученики.

– Вы закончили? – спросил Гоблин.

– Ах, да, мы пойдём. Мистер Поттер желает обналичить со своего счёта одну тысячу галеонов и три тысячи фунтов.

– Как пожелаете.

Из банка мы выходили, Гарри в карман запихнул волшебный кошелёк, который я ему подарил. Его нельзя было украсть или потерять – чары довольно мощные, а ещё в нём могло храниться сколько угодно галеонов и фунтов – и когда деньги нужны – они появляются в кошельке в том количестве, которое владелец хочет получить. Сложная магия пространства, призыва, и ещё полным полно разных чар. Я лично его зачаровал.

И мы вышли из банка. Светило солнце, погодка была… хорошей. Гарри прикрыл глаза.

– Профессор, спасибо вам. Я бы так и не узнал обо всём этом, если бы не вы! Позвольте я хотя бы оплачу одежду. Мне не нравится, что мне делают дорогие подарки.

– Если хотите – можете сделать подарок мне, мистер Поттер. На рождество. Но не стоит платить деньгами – я не взаймы вам выдал, и обратно не требую, вы обидите меня, если попробуете вернуть деньги за подарок. Что ж, теперь самое время зайти к мистеру Кидделу.

– Кидделу?

– Совершенно верно, Джимми Кидделу!

* * * * * *

________

Здесь было уютно – магазин палочек Джимми Киддела придерживался других тактик, нежели Олливандер. Я посетовал, что прошлая палочка растворилась в яде василиска – и теперь мне нужна новая, а мистеру Поттеру – ещё одна. Джимми посмотрел на Гарри, пристально. Можно ли было иметь две палочки? Да конечно, хоть три, пять, десять, сотню – никто их официально не регистрировал. Более того – их можно было сделать самому, как это делал я.

Таким образом я стал обладателем палочки из бузины и клока шерсти Вампуса – очень интересного и опасного волшебного существа, а Гарри – подошла палочка из Кедра и пера феникса. Он примерил множество, и в итоге взял в руки свою вторую палочку.

– Профессор, – отвлёк он меня, – а зачем мне две палочки?

– Вторая палочка, Гарри, вещь очень полезная в жизни. Хотя бы потому, что она запасная. На случай, если вы умудритесь потерять, сломать, или иным образом сделать недоступной свою главную палочку. А ещё, – я протянул руку. Гарри вложил в неё палочку. Я взял свою из дракона и феникса, и наложил на его палочку заклинание, – вот это палочка, которой вы можете колдовать хоть под носом у министра, и никакие чары не сработают.

– Как это?

– Я вложил в неё чары защиты от слежения, а так же чары, которые нарушают работу чар надзора – надзор не сможет помешать вам колдовать ею где и когда угодно. Более того вам скажу, большинство чистокровных уже защищены от надзора – и практикуются в магии постоянно – но это… очень опасно, если не делать под надзором взрослых – поэтому применяйте магию только ту, которую вы уже хорошо знаете – и только если её не видят маглы. За это может крепко прилететь.

– Хорошо, сэр, – обрадовался Гарри, – а разве это законно?

– Ну как тебе сказать… скажем так, это незаконно, но всем обычно наплевать, это наказывается мелким штрафом.

Гарри кивнул.

– Хорошо, сэр.

– Ты не устал? Может, зайдём перекусить?

В кафе с мороженым мы перехватили два рожка мороженого и только после этого я посмотрел на Поттера серьёзно.

– Гарри, не то чтобы я предлагаю тебе стать моим учеником – но предлагаю серьёзно заняться своей подготовкой. О нет, не тем, чем занимается мисс Грейнджер. Подготовкой к возможной встрече с Волдемортом. А для этого ты должен научиться защищать свой разум, стать сильнее магически и физически, научиться очень многому.

– Я согласен.

– Вопрос с твоими родственниками я утрясу. Это не так сложно, они же маглы.

– А… – Гарри задумался.

– Твоё отсутствие никто не заметит, об этом я тоже позаботился. Ну что ж, – я посмотрел на часы, – самое время отправляться. Нас ждёт увлекательное времяпровождение!

* * * * * * * *

__________

– На помост вызывается – Гилдерой Локхарт, великобритания, и Клаус Швапс, Германия!

Вокруг была атмосфера куда серьёзнее, чем на юношеских соревнованиях. Здесь выступали уже опытные, проверенные дуэлянты – не юнцы, и они были очень хороши. А я должен был продемонстрировать Гарри, что я – хороший учитель и достойный в противостоянии – и поэтому записался на турнир.

Отборочные прошёл легко – поваляв по помосту несколько проверяющих, и вот. Началось.

Я вышел на помост, держа в руках новую палочку. Восприятие уже было ускорено, зрение обострилось, я ощущал невероятную, почти невыносимую лёгкость движений и то, как много замечаю мелочей. Мой противник вышел и поднял палочку в жесте. Я сделал то же самое, мы разошлись по помосту и приготовились. Я использовал стиль, которому обучал Гриндевальд – его стойка, хват, постановка ног – очень эффективный для дуэлей и магического боя стиль – а ещё Геллерт его доработал под стиль Блэков – очень эффектный.

В колдовстве важно иметь волю и намерение – магия чувствовала это – в этом стиле, свойственном нашему дому – жесты палочкой были другими – они были лёгкими, почти шутливыми, мягкими, не резкими как у других, и при этом движения были слитными, а магия привязывалась к движениям – это был почти танец, танец с магией. Очень сложно, очень интересно, и очень опасно – это были наработанные годами тренировок движения, резкие выпады и плавные увороты. Поэтому первое заклинание врага я пропустил мимо, почти карикатурно отклонившись назад и заведя палочку за спину, послал в него редукто – а потом мгновенно выставил щит без палочки, развернулся вокруг своей оси и нанёс сразу четыре атакующих заклинания – редукто-конфундус-экспеллиармус-редукто.

Враг выставил щит и его так просто было не пробить – но я показывал свой стиль – то, как красиво и эффективно я двигаюсь – плавное движение с палочкой – и палочка казалось вместе с рукой вылетает в сторону, и с неё срываются три луча заклятий, шаг вперёд, и ещё полукруг – щит и меч – палочка снова исторгает целый ворох заклинаний – они не были мощными – но я хотел взять стилем, мастерством. Уклонился от вражеского заклинания, принял второе на палочку, которой отбил его заклинание словно теннисной ракеткой обратно и тем же движением послал второе заклинание – уже туда, где противник будет, уклоняясь – времени на щит у него не было, он уклонился и тут же попал мод мой экспеллиармус с инкарцеро.

– Победитель Гилдерой Локхарт! – громко объявил рефери.

Комментатор комментировал:

– Вот это стиль, господа, вот это стиль – давненько не доводилось нам видеть столь странных и эффективных движений, прекрасно двигаетесь, мистер Локхарт, а сейчас на помост выходят представители…

Я подождал следующего тура, глянув на Гарри. Тот сидел и я ему подмигнул. Вскоре мне пришлось снова выйти на помост – я резко изменил тактику – и вместо танцующе-легкомысленного и опасного, словно танец змеи, стиля, выбрал грубый силовой стиль дурмстранга – мощные удары – магия, от которой звенел воздух, мгновенные заклинания – не дающие шанса уклониться или защититься – всего за десять секунд я разбил второго врага – это был ещё нестарый француз, который столкнулся со мной словно с несущимся на него танком, который его переехал. Снесло бедолагу мощными заклятиями.

И наконец, сразу после него – финал. В финале я снова изменил свой стиль – и использовал сложные заклинания из тёмной магии, но из числа разрешённых – и при этом сражался уже не столько стилем или силой, сколько искусностью магии и сложностью заклинаний – творил их быстро, много, и они были мощные и разнообразные.

И на этот раз победа оказалась за мной – хотя я чуть было не пропустил пару чувствительных ударов – в последний момент я создавал щит одним усилием воли, без палочки и даже взмаха рукой – и заклинание не коснулось меня.

Так что победу я одержал – вместе с ней награждение, кубок чемпиона турнира девяносто третьего года, и пятиминутную фотосессию, после которой сразу же пошёл к Гарри. Гарри сидел на трибунах.

– Вот и всё, мистер Поттер.

– Это было круто! – у него глаза горели.

– Конечно. Я продемонстрировал три основных формы магического боя, – я увлёк его за собой, мы пошли к выходу из огромного помещения, – первая – это маневренный бой. Я использовал стиль одной почти вымершей семьи, а так же отдельные черты стиля Гриндевальда. При этом магия и движения соединяются в единое целое – заклинания избавляются от жестов и слов, только воля, движение и намерение. Колдовать так можно очень умело и ловко. Второй стиль – стиль дурмстранга. Максимально тяжёлый и мощный, подавляющий силой заклинаний, и третий стиль – стиль мастера. Это заковыристые и сложные заклинания, креативное их соединение, использование множества за раз…

– Это было… круто.

– Вот именно. Вы поняли, что я вам сейчас сказал?

– Да, да, три стиля.

– Не просто три стиля, Гарри. Три столпа, на котором стоит магический бой. Три его опоры. И лишь соединив всё это воедино – можно достичь мастерства в бою – когда ты одновременно легко и непринуждённо двигаешься, уворачиваешься и атакуешь внезапно, быстро и ловко… когда твои атаки мощные и подавляющие, и когда твои заклинания – обширный арсенал, а не набор школьных заклятий и мелких сглазов.

– Хм… – Гарри посмотрел на меня задумчиво.

– Именно этому нужно научиться, и это будет адски сложно. Адски. Сложно. Поверь.

Гарри кивнул:

– Верю, а оно стоит того?

– Ну скажем так, выжить – всегда лучше, чем умереть. А у тебя есть враги, враги очень опасные. До сих пор тебе сопутствовала удача – но так будет не всегда.

– Я понял. И что мне надо делать?

– Вашу руку.

Я переместился с ним наружу, в парк. Здесь был шикарный парк – а ещё погоды стояли жаркие – испания, июль, жара страшная. Я накинул заклятие от солнца, которое навесило над нами лёгкое облачко, не пропускающее свет, и объяснил мальчишке, который крутил по сторонам головой.

– Тренировки – очень серьёзные, очень изматывающие, требующие огромной силы воли и желания. И доброго пинка под зад, когда решишь остановиться – такое нельзя просто выучить, чуть-чуть потренировавшись. Это как в спорте – изнурение себя до предела, кровавые мозоли, и триста тридцать раз на дню желание всё это бросить. Тяжёлый труд. Ты готов пройти через такое?

– Ну… выхода у меня особо нет, я так понимаю, – кивнул Гарри.

– Ты прав, нет. Но для освоения магии тебе нужно тренировать не только тело и рефлексы – но и душу, твой дух. Тренировки будут… тяжёлыми. Приготовься к этому. Но это должно стоить того. Деньги тебе понадобятся тоже – придётся пить много зелий.

– Зачем?

– Ты думаешь, достигнешь результата без них? О нет, Гарри, придётся вкладываться в зелья. Придётся пить их постоянно – чтобы твоё тело росло крепким, сильным, подвижным, чтобы ты не умирал каждый день от усталости, и так далее. Мы начнём с того, что будем ломать твои старые привычки к колдовству. Это самое сложное – избавиться от них – нужно вырабатывать новые – ты не должен ДУМАТЬ, не должен РЕШАТЬ, что применить и как вести себя. Не должен делать пауз и не должен торопиться – использование магии должно стать для тебя столь же естественным, как для кошки – охота на мышь. Она не думает и не решает, не сомневается – она сражается так, как заложено в её инстинктах. Мгновенно и эффективно.

– Я понял, сэр.

– Это будет трудно. А пока – я думаю, можно себе позволить пару дней отдыха. Как ты смотришь на то, чтобы посетить пляж?

– Пляж?

– Он самый. Тут такииие горячие цыпочки водятся, – улыбнулся я похабно, – с такими фигурками, просто лежи и наслаждайся видами. Ну и море, конечно.

Гарри густо покраснел.

– Хорошо, сэр.

– Ну вот и отлично – погнали!

* * * * * *

Пляж был великолепен. Вокруг – полно людей, детишки играют, пузатые мужики лежат, словно тюлени на лежбище, и есть девушки тоже – молодые, красивые, с поджарыми красивыми телами, стройными талиями, в закрытых купальниках и в бикини, оставляющих очень мало простора для фантазии. Гарри раньше, видимо, на пляжах не был – поэтому сейчас смотрел на это квадратными от удивления глазами. На девочек, которые играли в волейбол – и были одеты в тонкие ниточки, которые по ошибке называются купальниками. Не то чтобы он пялился, но был красен как полярный восход.

Я лежал на солнышке и загорал – солнце приятно согревало до костей. Потягивал мохито, поглядывая на море, волны которого шумно разбивались о берег – вся прибрежная зона была полна головами купающихся.

Вижу, Поттеру не помешает немного просветительства на тему того, что так сильно волнует тринадцатилетних подростков. Хм… Дать ему что ли эксклюзивный урок?

– Поттер?

– Профессор?

– Как тебе девочки?

– Э… ну… – замялся он, – симпатичные.

– Пойдём познакомимся?

– А они знают английский?

– Скорее всего нет, но к счастью, я знаю испанский. Пошли! Вон на ту девочку обрати внимание – я показал глазами на девочку.

На вид ей было лет четырнадцать – она была худа, грудь отчётливо округлилась, попка – персик, стройная, красивая, а рядом с ней вторая такая же – но лет на пять постарше – лет девятнадцати-двадцати. Сёстры, догадался я, и пассивной легилименцией прошерстил многих вокруг себя – и нашёл, что эти – открыты для знакомства. То есть – старшая сестра очень даже хочет найти себе приключения на пятую точку – в прямом смысле слова! Младшая… очень волнуется, но кажется, тоже не против. Я прочитал их поверхностные мысли и решил – вот оно.

И поднялся, увлекая за собой пацана.

Ну что, я не мастер пикапа – но лёгкое внушение маглам сгладит углы и не даст рыбке сорваться. Гарри счёл бы это бесчестным – а я нет – потому что эти две кобылки пришли сюда искать себе курортных приключений – то есть секса. И раз уж так, то мы просто повышали свои шансы. Гарри об этом говорить не следует.

– ¿No quieren las chicas encantadoras conocer a los dos ingleses que deambulan aquí?

* * * * *

Гарри Джеймс Поттер был как в тумане – он поцеловался с девушкой! Дальше всё было как в тумане, потому что гормоны его опьянили не хуже, чем пара бокалов вина, которые он выпил – и его снесла настойчивость красавицы по имени Изабель. Она была стройной, высокой, сексуальной до неприличия. Гарри вскоре обнаружил, что её руки крепко обхватили его, а он упал на кровать, девушка оказалась над ним и их губы снова встретились – с того момента, как он почувствовал, как его язык скользнул по горячему и страстному язычку девушки, ощутив вкус шоколада и клубники во рту девушки – разум его начал работать слишком фрагментарно – Гарри почувствовал, как руки девушки его раздевают. Она очень смущалась и пальцы её тряслись – он помог. Хотел сказать нет, отодвинуться, но тело словно замерло, и когда он увидел перед собой два налившихся холмика груди девушки с тёмно-вишнёвыми сосками, призывно затвердевшими, у него случился новый выброс гормонов в мозг – он машинально потянулся к ним и девушка блаженно застонала.

В следующий миг Гарри ощутил что-то тёплое внизу, тугое, и стон девушки… Сменился ещё кадр – и он навис над ней, а она громко стонет и изгибается… ещё… и ещё кадр – Гарри очнулся только в полдень, проспав всё утро. Проснулся он один, и минут тридцать вспоминал, что было – а было такоооое! Что у него уши горели – он вовсю наслаждался девушкой часа четыре подряд, чему она была очень рада, хотя поначалу мандражировала и стеснялась – а потом… потом молодость и гормоны взяли верх над благоразумием.

Гарри прокручивал в голове все впечатления – и был вне себя от шока. Некоторое время. Девушка оказалась очень… приятной. Это было не просто хорошо, это было великолепно! Он никогда ранее не чувствовал такого – и такой смелости и настойчивости от себя не ожидал.

В дверь постучали – на пороге стоял Локхарт.

– Утречка, Поттер, – ввалился Гилдерой, выглядевший как обычно – до омерзения идеально, – вижу, у тебя была бурная ночка?

– Да, профессор, – Гарри упёр взгляд в пол и уши его пылали.

– Ах, старшая сестричка твоей ночной гостьи – ничуть не хуже! – улыбнулся Локхарт, – курорт, лето, за этим сюда некоторые и приезжают. Ну что, пошли отсюда?

– Куда?

– Для начала – приведём твой вид в порядок, а то ты выглядишь таким взъерошенным! Ну а после этого – надо бы нам начать тренировки. А именно – ты должен найти поттер-хаус, там должен быть алтарь. Давай лапу.

* * * * * *

_______

Гарри Поттер с удивлением смотрел по сторонам. Поттер-хаус – это двухэтажный старый английский дом – не дворец, не поместье, не особняк, не мэнор, и даже не замок, это именно старый английский дом – приличествующий для семьи веке в девятнадцатом-восемнадцатом. Стены его были покрыты плющом. Гарри прошёл внутрь, я следом за ним, и мы оказались в холле. Здесь было пусто уже лет пятнадцать, или более того. Гарри огляделся по сторонам.

– Это… это мой дом?

– Это дом твоих предков, Гарри, – улыбнулся я, – твой дом. Хм… очень приличный дом для волшебника, я бы сказал, – я разглядел мебель, – чары уже почти выветрились – но мебель сохранили в порядке, – кивнул я на диван, – кажется, здесь есть алтарный зал – я чувствую его. Только… какой-то он незавершённый. Пойдём.

Мы спустились в подвал, где была ещё одна дверь и лестница вниз – в алтарный зал под зданием. Это было круглое помещение, в центре которого стоял алтарь. Само помещение было не завершено, что я и сказал:

– Похоже, твои предки не доделали алтарь. И было бы у них ещё несколько лет – Поттеры бы считались магическим родом.

– Вот как, – Гарри посмотрел на стены, на камень алтаря в центре.

– К твоей удаче, Поттер, я один из немногих, кто знает, как создавать алтари и может закончить работу. Дай мне ту сумку, которую ты забрал из хранилища своего деда.

– Да, да, секунду.

Поттер быстро сбегал наверх и притащил сумку, достал из неё ещё одну. Я вывалил на пол куски обсидиана, резцы, магические камни, и многое другое – что нужно для завершения строительства.

– Это работа долгая, но я могу сделать её относительно быстро – но понадобится твоё участие, Поттер. Видишь ли – этот алтарь создавали многие поколения твоих предков – он пропитан твоей и только твоей магией, – бросил я взгляд на подростка, – хотя то, что твоя мать маглорождённая – неприятный конфуз. Она не была привязана к алтарю и она… её магия чужда – поэтому нужно будет кое-что доделать, чтобы тебя привязать.

Я начал работу – работы тут было на три часа – чтобы закончить всё – выжечь нужные руны, установить камни, использовать могущественные заклинания на алтаре – и наконец – понадобился сам Гарри Поттер. Я велел ему подойти к камню и капнуть кровью на него. Гарри так и сделал, порезав руку.

– Поздравляю, ты теперь глава рода Поттер, – я потёр руки, – Лорд Поттер.

– Э… ну… спасибо.

– Это предкам нужно говорить спасибо – они сделали алтарь – долгая и кропотливая, и очень дорогая работа, – сложил я руки на груди, – прежде всего, Гарри, это означает, что ты автоматически считаешься абсолютно чистокровным. Даже будь твои родители маглами – ты был бы абсолютно чистокровен. Во вторых – у тебя есть место в Визенгамоте, а Поттеры – больше не простая магическая семья, пусть и старая – а Род.

– Я не совсем понимаю отличия, – сказал Гарри, залечивая руку рябиновым отваром, который я ему протянул.

– Отличия огромны. Алтарь – это центр семьи. Ты обязан жениться и иметь потомство – иначе алтарь может тебе выдать по башке за то, что не озабочен продолжением рода – это первое. Второе – он позволяет заключать надёжные контракты – от имени Лорда – тебе нужно лишь использовать магию алтаря. В третьих – он позволяет тебе делиться магией и получать магию от других людей – алтарь сейчас впитывает твою магию, он подстрахует тебя от магического истощения и можно использовать его как накопитель. Чем больше семья – тем больше магии копится в алтаре. Далее – могу тебе посоветовать лишь одно – если ты решишь жениться – то если невеста девственница – первую брачную ночь проведёшь на этой каменюке.

– Что? Почему?

– Кровь, Гарри, должна пролиться кровь – которая попадёт на алтарь и тем самым привяжет девушку к нему. Алтарь – важная штука для развития – женщины не просто уходят из семьи в семью мужа – в волшебном мире это в первую очередь о том, что они привязываются к алтарю своего мужа.

– Ага, – кивнул Поттер, – я понял.

– И когда у них появляются дети – они получают эту связь автоматически, по наследству – и начинают развиваться быстрее и лучше других ещё в утробе матери, – закончил я, – не говоря уже про детство.

– То есть чистокровные лучше развиты?

– Конечно. Алтарь так же защищает от легилименции – немного, окклюменцию это не заменит – но прочитать твои мысли или внушить что-то станет сложнее. Этот артефакт – ядро твоего рода – утратишь его – станешь как уизли. Презираем всеми.

– Не утрачу.

– Хорошо, пойдём наверх. Тут нам больше делать нечего.

Я вышел из зала, Поттер за мной.

– Профессор, а… жениться обязательно?

– Ну прямо сейчас никто от тебя этого не требует – но да. Ты последний в роду – и алтарь будет требовать от тебя продолжить род. Он псевдоразумен и влияет на тебя – он озабочен тем, чтобы род не прервался – алтарь – хранитель рода. Артефакт-хранитель – а ты последний Поттер. Конечно, он хочет, чтобы ты как можно быстрее привёл в дом жену и обрюхатил её тройней.

Гарри порозовел от смущения.

– Я пока не думал об этом.

– Подумай, – пожимаю плечами безразлично, – Гарри, быть чистокровным – это не столько почёт, сколько обязанности. Волшебный мир – не только в англии, везде, держится на чистокровных волшебниках. Мы порода, мы вид… ты ведь знаком с такой магловской наукой, как генетика?

– Слышал, – кивнул Поттер.

– Мы порода людей, Гарри. У кого-то черты породы проявляются сильнее, у кого-то слабее. Это не только биологическая, но и духовная, магическая наследственность. Чистокровные несут на себе бремя продолжения рода – брачные контракты заключаются часто ещё в школе.

– Почему так рано?

– Гарри, – покачал я головой, – твой пра-пра-прадед Гидеон Поттер, погиб на дуэли в восемнадцать лет. И других наследников у Поттеров не было – если бы его невеста не была на тот момент беременна, то род Поттеров бы прервался. Если бы он отложил отношения на попозже – то род бы прервался. Гарри, – я надавил голосом, – посмотри на меня. Быть чистокровным – это долг, перед волшебным миром. Долг сохранить семью, потому что чистокровные – это основа волшебного мира. Это порода, это база. В любой стране мира, в азии, в америке, где презирают аристократию и монархию, в отличие от Англии, везде – ценится чистая кровь.

Гарри кивнул.

– Я понял, сэр.

– Чистокоровные это основа всего. Поэтому… – вздохнул я, – те же уизли любят маглов – как говорят о них в среде чистокровных – но Артур Уизли не знает даже как маглы пользуются дверью, и не разбирается в банальных вещах – он фунт от пенни не отличит. Маглы для него – забавные зверушки, но не другой мир, который ему нравится – он чистокровный до мозга костей, волшебник.

– Я заметил это, сэр, – согласился Гарри, – год назад я гостил у них.

– Тогда ты понимаешь, о чём я. Быть чистокровным, Поттер – это не значит ненавидеть маглов и презирать нечистокровных – как это делают Малфои, это значит нести тяжкое бремя. Бремя вымирающего вида – обязанность жениться, обязанность родить детей. Обязанности перед семьёй, перед обществом. Те, кто так не делают – кто пренебрегает обязанностью – предатели крови. Этот статус – всё равно что клеймо предателей. Это не те, кто любит маглов – это те, кто пренебрёг своим священным долгом – долгом чистокровного волшебника. Уизли заслужили это, когда не уберегли и даже не пытались уберечь свой алтарь от разрушения. В своей глупости отец Артура Уизли – совершил непоправимое. Ну а его жена, Молли, вышла замуж за предателя крови – хотя её семья была против такого – очень против. Это тоже предательство крови – она слила наследие рода Прюэтт, прюэтты вымерли как род – их больше нет. Когда не остаётся ни одного наследника и члена семьи – алтарь разрушается, это означает, что эта семья уже всё.

– Сэр, если всё так, получается, я должен жениться?

– Ну как тебе сказать, – я приземлился размашисто на диван, и закинул ногу за ногу, – спать с девочкой тебе понравилось? Не отвечай, по глазам вижу, что понравилось. Свадьба это не какая-то супер-взрослая-жизнь – это постоянное партнёрство, половое. И ничего страшного в этом нет, – я развёл руками, – ты обязан, да. И желательно – до того, как Волдеморт начнёт всерьёз тебе угрожать – иначе… иначе ты умрёшь, алтарь треснет и разрушится – многовековые труды многих поколений прервутся на одном юнце, который слишком стеснялся, чтобы жениться раньше других… Досадно, правда?

– Да, сэр, звучит очень досадно.

– Между прочим, он прав, – раздался голос.

– Мистер Поттер? – я оглянулся. Позади нас висел портрет, это был мужчина с узнаваемыми чертами лица, карими глазами и растрёпанными волосами.

– Альфред Поттер, – представился он, – а кто вы такой?

– О, я Гилдерой Локхарт, – представился я, встав, – профессор защиты от тёмных искусств школы Хогвартс. Наставляю юное дарование.

– Я слышал, что ему угрожает опасность?

– Всё верно, всё так…

– Гарри?

Гарри несмело подошёл.

– Я так понимаю, ты мой пра-правнук, – улыбнулся мужчина с портрета, – какой-то ты хилый. Слушай умного профессора – он дело говорит, между прочим.

– Я слушаю, – кивнул Поттер.

– Вот и хорошо. Обещай мне, что род Поттеров не прервётся на тебе. Даже если тебя убьёт этот, как его…

– Реддл.

– Пусть Реддл, мне плевать. Мы строили эту семью веками, накапливали богатства, создавали имя Поттерам, открывали фирмы, патентовали изобретения, всё для того, чтобы ты продолжил наше дело и оставил после себя как минимум наследника.

– Хорошо, сэр, я обещаю.

– Договорились. Если мальчику грозит опасность, – посмотрел Альфред Поттер уже на меня, – то ему и правда лучше обрюхатить девушку пораньше – хоть сейчас. Просто для того, чтобы не было ничего такого. Для алтаря сойдёт и внебрачный сын.

– Хм… Тайные дети? – задумался я, – а идея неплохая, если никто не будет знать, кто отец.

– Вижу, вы закончили работу с алтарём? – спросил портрет, – это очень хорошо. Великий день для всех нас – всех Поттеров!

– Гарри, мы будем использовать твой дом в качестве тренировочной базы, – сложил я руки на груди, – я пока не обзавёлся своим.

– Хорошо, профессор.

– Тогда начнём подготовку!

* * * * * * *

__________

Зелья. Укрепляющие, восстанавливающие, мази – чтобы ноги не разваливались, и при всём при этом – техника культивации ци – которая подняла Поттера с второго до пятого уровня развития ци.

Это мигом увеличило его потенциал – заклинания стали мощнее, реакция быстрее, движения плавнее, да и сам он стал меняться в лучшую сторону. Но главное, конечно – это уроки дуэлинга – я уже был опытен в этом. Я руководил дуэльным клубом, учил учеников – и умел преподавать – поэтому я начал ломать привычки Гарри – и начал показывать ему стиль Блэков – мощный, опасный, очень серьёзный – требующий великолепной координации движений, воли и других качеств.

Дуэли начались сразу – и мы тренировались до упаду – пока Поттер не ложился пластом и не приходилось его относить за шкирку на диван. Тут помогал домовой эльф, которого мы купили. Он привязался к алтарю – и теперь убирал дом, поддерживал порядок, стриг газон вокруг – тут было где-то пятьдесят акров земли – довольно много. Гарри тренировался очень интенсивно, старался изо всех сил!

Самое сложное было в том, чтобы сломать его старые привычки двигаться – думать, что тормозило его бой – он не мог без движений палочки и слов – а нужно было вплести волю в движения – они должны стать новыми якорями для заклинаний – и Гарри учился. Учился очень интенсивно.

Неделю я его гонял по программе «плюс ультра», пока он вообще мог шевелиться – и Гарри наконец-то совершил прорыв после развития духа – и стал двигаться гораздо плавнее и на полном автоматизме. Внезапные нападения это подтвердили – он усвоил материал и больше не боялся хвататься за палочку – она оказывалась в его руке мгновенно и он отражал нападение. А уж дуэль…

Но тут работать ещё и работать.

Я успел привыкнуть к роли наставника юного героя – и в воскресенье позвал его в клуб, после самостоятельных тренировок. Мы пришли вечером.

– Профессор, мы тут тоже подцепить девушек хотим? – спросил Гарри испытующе.

– Конечно.

– А удастся?

– Уверен, Поттер. На твои зелёные глаза клюют девушки очень охотно. Твой козырь, между прочим! Ну что ж, долгий съём я не планировал, так что задействуем капельку магии.

– Сэр, это нечестно.

– Вполне честно, – фыркнул я, – мужчины используют все свои возможности для достижения желаемого. Было бы глупо не использовать магию.

– Ну а вдруг они не хотят?

– Боже, Поттер, я только чуть-чуть притупляю их критическое мышление и помогаю обратить на нас внимание, а не заставляю насильно. Девочки сюда пришли в поисках секса, они хотят потрахаться, я лишь склоняю чашу весов в нашу сторону. А не принуждаю их к сексу, это уже вопрос для них решённый.

– Ну если так, – пожал плечами мальчик, – хорошо.

– Вон те две цыпы хороши.

Утром мы снова были свежи, полны сил – а ещё всю ночь веселились с двумя девушками. Ох и хорошо было утром! Гарри там… Я конечно не подглядывал – но судя по исходящим ментальным волнам довольства оттуда – они там кувыркались уже куда более смело.

Вот так, методом кнута и пряника – достигается эффект тренировок – по выходным кутёж и секс – а в будние дни – работа, жёсткая работа над собой. А потом сброс пара через свисток. Для выработки гормонов, тестостерона и прочего – это наилучший режим тренировок – без девушки это будет совсем-совсем не то.

Утром я обрадовал Поттера:

– Гарри, тебе следует вернуться к Дурслям.

– Что? Почему? – спросил он удивлённо, – я не хочу!

– Понимаю, но нельзя сбегать из дома. Дамблдор приглядывает за тобой в Литтл-Уингинге, а ещё на твой дом наложена мощная защита, которая закрепилась там, где ты живёшь – и там, где живут твои кровные родственники. Ты должен побыть там хотя бы некоторое время за лето, иначе защита падёт.

– Хорошо, но я всё равно не понимаю.

– Ничего сложного, на самом деле, ты поймёшь, когда будешь изучать различные ритуалы и способы защиты, это пока что не для третьекурсника Хогвартса.

Мы аппарировали в Литтл-Уингинг.

– Родственники не заметят твоей пропажи. Если что-то случится – что-то из ряда вон выходящее – зови меня. Можешь послать ко мне своего эльфа, он найдёт меня лучше любой совы.

– Хорошо, так и поступлю, профессор. Мы ведь с вами увидимся осенью?

– Конечно, да и недолго осталось.

* * * * * * *

__________

Инцидент с тётушкой Мардж закончился. Закончился тем, что Гарри Поттер случайно надул тётушку – и зло пригрозив дурслю – и даже пустив в него петрификус тоталус – вышел из дома, будучи зол на весь мир. На улице было на удивление темно – небо чёрное, дождь шёл весь день и везде были лужи и холодно. Гарри шёл по улице, таща за собой чемодан – и решал, что ему тут точно не место. Нужно сбежать!

Память услужливо подсказала фразу Локхарта – Можешь обращаться ко мне, если что-то случится.

Гарри подумал, что это как раз тот момент, когда нужно отправиться. Он терпел Дурслей долго. Но не вечно.

– Таппи.

– Таппи здесь, Хозяин.

– Перенеси меня домой.

Оказавшись в гостиной своего дома на первом этаже, Гарри рухнул на диван и устало прикрыл глаза.

– Что-то случилось, молодой человек?

– Кажется, я надул свою тётушку, – фыркнул Гарри, – редкостная мразь, кстати.

– Тогда она легко отделалась, – портрет был не в настроении шутить, – И что, сбежал от родственников?

– Ага.

– Ну и правильно. Этот дом защищён фиделиусом и очень мощными чарами, твой профессор навертел тут такого, что это место безопаснее Хогвартса и Гринготтса.

– А вам откуда знать?

– Портреты подключены к чарам, – ответил портрет, – тебя разве не удивляло, что двери в гостиные факультетов Хогвартса открывают портреты или статуи?

– Э… я не думал об этом, – смутился Гарри, – разве не все портреты так умеют?

– Конечно нет. Портрет это просто портрет – но нас используют как маленьких помощников в управлении чарами, – ответил с гордостью его предок, – защита Поттер-хауса такова, что тебя тут не найдут никогда, пока ты сам не захочешь. Фиделиус, множество защитных чар, барьеров, сигнализаций, могущественная тёмная атакующая магия, и многое другое. Так что здесь ты в полной безопасности.

– Это радует. Дома я себя чувствую лучшге.

– Это потому что стены этого дома пропитаны магией десяти поколений Поттеров, – сказал Гидеон, – поэтому тебе тут и дышится легче, чем где-либо. Тут твой дом, здесь стены тебе помогают.

Гарри улыбнулся.

– Наверное, мне нужно известить профессора, что я сбежал, – сказал Гарри, поднимаясь.

– Хорошая идея – такой могущественный волшебник в союзниках – дорогого стоит, Гарри.

Гарри уже избавился от иллюзии, что Локхарт – просто бесполезный пустозвон – который целый год ничего не делал на должности профессора – он был талантлив, силён и очень, очень опасен для своих врагов. Он вызывал у Гарри восхищение – но куда важнее было то, что другие волшебники не спешили ничего объяснять Поттеру. Они как Хагрид – пришли, показали что как надо и убежали, не объясняя деталей и не вдаваясь в подробности.

Гарри начал понимать этот волшебный мир только сейчас – когда ему всё объяснили. И он попросил домовика отнести записку профессору.

Вскоре в дом Поттера через камин вошёл Локхарт.

– Профессор, вы не в духе?

– Немного, – покачал головой Гилдерой, – немного… А что случилось у тебя?

Гарри пересказал историю конфликта с тётушкой Мардж и её собаками. Гилдерой покивал, сидя на диване с чашкой чая, поданной домовиком.

– А что случилось у вас, профессор?

– Проблемы в личной жизни, Гарри, – вздохнул профессор.

– Никогда бы не подумал, что у вас такие могут быть.

Локхарт только поморщился:

– Дамы среднего возраста – платёжеспособные клиенты, поэтому писать для них книги – выгодно. Но мне это надоело. Во-первых это не обрадовало моего издателя, плюс я встретился с одной девушкой… Нимфадорой Тонкс, она мне понравилась, но познакомиться с ней я не смог.

– Как так? – удивился Гарри.

– Вот представь себе, я не всем нравлюсь. Какая досада, – Гилдерой нахмурился, – как жаль. Но… ни-че-го. Красивых девушек ещё много, а жизнь – она длинная. Раз ты сбежал от родственников… Поттер, можно я поживу у тебя недолго?

– Конечно, профессор! Дом в вашем распоряжении. А что?

– Так уж вышло, что я бездомный. Деньги то у меня есть, и достаточно для того, чтобы несколько лет не работать, и ещё купить домик какой-нибудь, но если я его сейчас куплю – он будет до следующего лета стоять пустым. Разве что на выходных можно выбираться домой из замка – профессорам, конечно же.

Гарри согласно закивал.

– Хорошо, сэр, оставайтесь у меня сколько пожелаете.

– Спасибо. А в качестве оплаты – я буду тебя учить, раз уж я занимаю тут койку, – улыбнулся Локхарт предвкушающе, – создание родового алтаря мы уже прошли. Привязали тебя, и как Лорд Поттер – и как совершеннолетний – ты более не обязан останавливаться у родственников. Ты ведь слышал новости?

– Какие, сэр?

– Сбежал один уголовник – некто Сириус Блэк. Министр магии уверен, что Сириус Блэк хочет убить тебя – и для этого нагнал страху и дементоров на все места обитания волшебников – особенно достанется Хогвартсу. Волшебники будут в очередной раз неадекватно себя вести.

– Вы тоже, сэр? – вырвалось у Поттера, – простите…

– Нет, Гарри, совсем нет. Дело в том, что я не уверен, что Блэк вообще виновен – ну а то, что он хочет тебя убить – не более чем сплетни и домыслы. Блэк – член древнейшей семьи, богатой семьи. Таких людей нельзя просто взять и посадить – многие откупаются, а вот Сириус… – Локхарт покачал головой, – в общем, с ним расправились. По закону все члены магических родов подлежат суду только полным составом визенгамота, и никак иначе. И ты тоже, кстати.

– Сэр? – спросил Поттер, – а…

– А Блэка бросили в тюрьму без суда и следствия – на основании каких-то невменяемых воплей из слов «я виноват, это всё я виноват». Как ты понимаешь – будь он настоящим предателем – то вряд ли орал бы так.

– Правда? И почему волшебники не проведут суд? – спросил Поттер, – неужели…

– Им это не нужно. Я думаю, министр прекрасно понимает, что Блэка просто кинули за решётку втёмную – и ему нужно его убить. До того, как Блэк выйдет на связь и начнёт давать показания, тогда ведь будет катастрофа. Политика – в политике играют грязно, в том числе подкупая суд и чиновников – а министерство очень продажное, Гарри, очень. Вот их и купили, чтобы они засудили Блэка.

– Кому это нужно?

– Малфоям, я думаю. Они спят и видят получить титул Лорда Блэка и наследство семьи Блэк – солидный статус и обширное наследство. Короче, Поттер, подмечай, кто будет тебя запугивать Блэком. Если встретишь его – сообщи мне.

– Хорошо, сэр, – заломался подросток, – и что мы будем дальше делать?

– Конкретно ты – учиться. Учиться, учиться и ещё раз ещё раз! Мы уже изучили азы движений и невербальной магии – теперь перейдём к более интенсивным тренировкам и теории.

* * * * * * *

_________

Мальчик был хорош. Гораздо лучше среднестатистического дебила, вроде Рона Уизли, которому в жизни ничего не нужно, кроме как пожрать да поспать – Поттер старался на износ. Поттер трудился, потел, пил зелья – три раза в день – и под руководством очень опытного колдомедика – быстро шёл на поправку. Его организм становился сильнее – а заодно он регулярно улучшал свою духовную силу – это позволяло сбрасывать напряжение, и использовать магию лучше – обучаться намного быстрее, чем раньше.

Моя теория заключалась в том, что осколок волдеморта в его шраме – значительно увеличил духовную силу Поттера – что сделало его здоровее сверстников и дало ему поразительные способности. Гарри учился быстро, очень быстро – легилименция и окклюменция – базовый уровень, дуэль – основы и продвинутая теория с практикой, и конечно – рос. Ровно три месяца назад он был слабым и хилым мальчиком – а тут разом, за одно лето – вырос в дылду-подростка, нескладного, высокого, худощавого, хотя худобу мы уже кое-как побороли. Жрал он много, и зелья помогали ему накапливать мышечную массу – особенно специальное зелье для этих целей – которое увеличивало рост мышц. Поттер становился красавцем, при этом не то чтобы качком, но атлетического телосложения.

– Смотри аккуратнее со своим телом, Поттер, – я заметил, как он обливался из бутылки холодной водой, – девки будут на него падки.

– Что? – Гарри тут же залился краской.

– Я говорю – аккуратней с девушками, Гарри. В природе чаще бывает, что множество самцов сражаются за внимание самки – изредка бывает наоборот. И смотри, чтобы Гермиона и Джинни не начали друг другу волосы драть и проклятиями закидывать…

– О чём вы, профессор? – ещё гуще покраснел мальчик.

– Разве ты не понял? Две влюблённые в тебя девочки уже есть, – сложил я руки на груди, – и пока они не предпринимали действий – с третьего года обучения вы будете ходить в хогсмид, свидания, всё такое… – ухмыльнулся я, – ну ты понимаешь.

Гарри отвернулся, срочно надев на себя футболку, которая не скрывала его атлетичного телосложения.

– А вы то, профессор?

– За мной давно бегает целая толпа женщин, но интереса у меня не вызывают. Ну а та женщина, которая его вызвала… не захотела со мной знакомиться, – вздохнул я, вспоминая случайную встречу с Нимфадорой.

– Сочувствую.

– Да, бывают в жизни огорчения – но жизнь на этом не заканчивается – потому что красивых девушек много. А жить волшебник может долго – особенно если он духовно развит – я уже говорил, с твоим уровнем духовного развития ты проживёшь около двухсот пятидесяти лет.

– А вы, сэр? – прищурился Поттер.

– Всё то тебе нужно знать. Мой уровень развития намного, намного выше. Так что я не планирую умирать в ближайшие лет пятьсот точно. Люди делятся по возрасту на детей, подростков, взрослых и стариков. Ты подросток. Станешь взрослым годам к восемнадцати-двадцати, а вот стариком – лет через двести, – пояснил я, – поэтому вполне вероятно, что твоя жена ещё не родилась. Но вот интересоваться тобой девочки могут уже сейчас.

– И что мне делать? – воскликнул Поттер, – Гермиона для меня просто друг, я люблю её, но не в этом смысле. Она очень хорошая, – смутился Гарри, – ну… Она мне немного симпатична, но я не хочу с ней делать… всякое…

– Короче, ты не имеешь к ней половых интересов.

– Ага, – кивнул Гарри, – Нет, я вижу, что она девочка, – он разоткровенничался, – и фигура у неё становится круглой и приятной, и… ножки такие, но это не значит, что я хочу с ней переспать.

– Понимаю, я тебе больше скажу, Поттер, у тебя и не выйдет с ней. Видишь ли – родовой алтарь это не шутка. И чистокровные не просто так не берут маглорождённых в свой род – это физически невозможно.

– В каком смысле?

– В том, Гарри, что привязать женщину к своему алтарю ты будешь обязан. И брак заключить тоже – этого требует твой ноблис Оближ, ты же слышал это выражение? Положение Обязывает от тебя жениться и завести детей. Это долг перед всеми твоими предками. Даже твой отец, на что был повеса и балагур – но ещё в Хогвартсе решил этот вопрос.

Гарри кивнул.

– Так к чему я веду, мой юный друг, – отзеркалил я его жест, – у тебя впереди очень долгая по меркам маглов, жизнь. Магическая медицина, плюс твоё духовное развитие – вместе дадут тебе очень много лет – помни это. И лет до ста – можешь не волноваться о том, что время уходит, вообще. Не торопись, но… пользуйся моментом – ты больше никогда не будешь юнцом.

– Я понял, сэр, но я правда лучше отложу этот вопрос на потом.

– Ну… тут ты даже прав, найти юную и незамужнюю девушку ты всё же сможешь, когда-нибудь. Так как ты Лорд Поттер – то банально можешь договориться с родственниками из среды чистокровных, и заключить помолвку с юной девушкой.

– Брак по договору? Это как-то…

– Поверь мне, Поттер! – воскликнул я, – это сейчас, пока ты юнец – и учишься в школе вместе с девушками – ты видишь вокруг целую толпу девушек. Молодых, красивых, и кажется, что так будет всегда – и жизнь за воротами Хогвартса такая же – что вокруг полно женщин и девушек – но… – я покачал головой, – куда ни ткнёшься – замужем, замужем и четверо детей, замужем, или крокодил страшный, или разведена и с детьми… короче – ты внезапно осознаешь, что мир, в котором ты живёшь – лучшая версия реальности. А за воротами школы – он совсем другой. И таких девушек уже не найдёшь – и лучшее, что ты сможешь сделать – это либо соблазнить себе невесту сейчас, либо… – сделал я паузу, – потом, но решать вопрос сразу через её родителей – пока она ещё маленькая и ни с кем не переспала, и ни с кем не обручена. Тогда ты можешь заключить контракт, и по достижении ею возраста – жениться.

Гарри задумался.

– Вы хотите сказать, что найти женщину трудно?

– Фантастически и нереально, мой юный друг. Если конечно не брать в расчёт тех, кто не обладает хотя бы приличной внешностью, хотя бы не замужем и хотя бы без детей. И хотя бы не имеет скверного характера и уже не переспала с половиной англии, – ухмыльнулся я, – сейчас вокруг тебя девушек – полно. Незамужних, не обременённых детьми, и множеством сексуальных отношений, опытом и в целом – милых и романтичных. Пользуйся моментом!

Гарри согласно кивнул:

– Хорошо, сэр. Я приму это к сведению.

– Прими. Алтарь от тебя требовать будет всё сильнее, пока ты под его влиянием не женишься на первой попавшейся – так что не тяни – не советую ждать до шестого курса. А теперь – я потёр руки, – перейдём к тёмной магии! Начнём с проклятий…