Было странно смотреть на этот зал вновь. Вместо разбитых окон блестели новенькие стекла. Вместо промороженного мокрого паркета на полу лежал свежий ламинат. Без единой царапины, разумеется. И шторы. Те самые — тяжелые, сценические, с золотой вышивкой, стоимостью под несколько десятков тысяч искр, висели в таком виде, будто их сшили вчера.

А ведь вчера здесь было побоище.

И пока журналисты наперебой задавали вопросы советникам, я с равнодушием вспоминала. Айси, монстры, тот мальчик и винкс — все сохранилось в памяти, но, увы, без подробностей. Словно мой организм решил меня пожалеть.

Впрочем, я только рада.

Зато последующие события запомнились с поразительной точностью: совет и солдаты, первая помощь, держащий меня за руку Джэмисон и больница, где лекари запретили мне колдовать до полного исцеления.

Я подавила усталый вздох. Об этом я знала и без них. Система же уведомила.

А все потому что множить негативные последствия Энчантикса на интоксикацию — так себе затея. Уж это я хорошо запомнила! Ночью  Офелия, назначенная моей сиделкой, потратила два часа на весьма увлекательную лекцию. Лекцию, что началась с язвительного: «Леди, позвольте-ка полюбопытствовать: вы перед приемом собственноручно изготовленных зелий проверяли степень токсичности отдельных компонентов и возможный синергетический эффект?»

Конечно, не проверяла. Положилась на Систему, которая указала на повышенную интоксикацию. Но ведь и зелья были сильнее! И действовали не сразу, а на протяжении какого-то времени! Кто ж знал, что они посадят так организм?

Вот и я не знала.

— Леди Диаспро, ответьте на вопрос!

Я, не показывая удивления, кивнула репортёру. Даже интересно, что он спросит. Все же за этот час обо мне вспомнили всего два раза: во время приветственной речи и награждения какой-то там наградой за защиту города.

— А всё-таки, почему вы не поймали ведьм, устроивших хаос в Магиксе?

Дракона ради, он мог спросить все что угодно, но выбрал такой скучный вопрос!

— Потому что меня серьезно ранили.

— Позволю себе дополнить, — вмешалась Фарагонда. — Лечение мисс Диаспро еще не окончено. По предварительной оценке, она не сможет пользоваться магией около недели.

— И все же леди Диаспро была не одна.

— Я была со своим телохранителем. Его работа защищать меня, а не ловить ведьм.

И это я молчу об отсутствии магии у Джэмисона. Хорошо хоть артефактор в порыве благодарности восстановил перчатку за пару часов. Она-то и сломанной, в общем-то, не была. Но, как оказалось, выпущенные в виде сети нити в изначальное состояние самостоятельно не возвращались.

Репортер сел на место, и с сидений тут же повскакивало еще несколько человек. Орсон выбрал симпатичную девушку в горчичном костюме.

— Мой вопрос многим покажется провокационным, но, мисс Диаспро, на ваш взгляд: насколько опасны ведьмы для общества? И насколько целесообразно позволять им учиться?

Стоящая рядом Гриффин хрустнула зубами, словно мысленно уже перегрызла девчонке шею. Но, увы, вопрос был задан мне.

— Я думаю, что обучать необходимо всех магически одаренных людей во избежание трагедий, связанных с неконтролируемыми выбросами маны. Что касается ведьм: разве правильно судить полтысячи студенток Облачной башни по действиям трех преступниц?

— То есть вы хотите сказать, что хорошо относитесь к ведьмам после произошедшего?

— Я хочу сказать, что темная магия — лишь средство. 

В общем-то, и светлая тоже, учитывая, что я косвенно причастна к произошедшему.

— Появление Трикс — маркер того, что мы должны измениться. Они следствие неравноправия и магической нетерпимости. И пускай их действия ничем не оправдать, мне кажется, всем нам стоит быть добрее друг к другу. И тогда мир станет лучше.

В зале раздались несмелые аплодисменты. К ним присоединилось еще несколько человек, и через пару мгновений хлопал уже весь зал. Девушка в горчичном костюме отдала микрофон и вяло похлопала вместе со всеми.

— На этой вдохновляющей ноте я предлагаю завершить вопросы и перейти к банкету! — объявил Брассика.

И я с директрисами спешно выскользнула за кулисы.

Стоило нам скрыться от журналистов, как Гриффин недовольно сморщилась и, копируя тоненький голосок журналистки, сказала:

— Насколько опасны ведьмы для общества? — И, закатив глаза, продолжила уже язвительно: — Идиотка.

— Гри, не трать энергию зря. Девушка пыталась выудить новость поскандальнее. Пресса, сама же знаешь. Это их работа.

Я устало потерла шею. Несмотря на полную солидарность с директрисами, мне хотелось простого человеческого: отдохнуть.

— Тебе легко говорить, Фара. Сколько бюджетных мест совет выделил Алфее? Двести?

— Двести пятьдесят, — несколько виновато ответила Фарагонда.

А я про себя присвистнула. Теперь понятно, почему она так быстро согласилась.

— И того, в общем, триста пятьдесят, верно? Такой набор последний раз был десять лет назад.

Значит, за десять лет Алфее урезали больше половины бюджета. Весомо, что скрывать. Но да ладно — сделка есть сделка, даже если я ошиблась с предполагаемой выгодой.

Где же Джэмисон?

Горец нашелся быстро — он стоял у выхода, опустив голову. Его напряженность выдавала сжатая до белых костяшек куртка... Хм, а почему у него две куртки?

— Диаспро!

Я вздрогнула. На что взявшийся будто из ниоткуда Скай, нахмурил белесые брови.

— Здравствуй, — бросила я.

— Здравствуй? — переспросил юноша. — И все?

— Тебе не нравится, что я с тобой поздоровалась?

Я глянула ему за плечо. Фарагонда нетерпеливо поманила меня рукой. Скай посмотрел туда же и с тихим вздохом взял меня под локоть и повел за директрисами к выходу.

— Во-первых, я волновался, и ты могла бы ответить хотя бы на одно сообщение. Во-вторых, не дёргайся и улыбайся, у здания куча репортёров, и они начнут нас фотографировать, как только мы выйдем.

Мы прошли мимо Джэмисона, и тот, молча оттолкнувшись от стены, пошел следом.

— В-третьих, объясни, пожалуйста, почему моя невеста рискует собой, а я не в курсе?

Подумав ровно два шага, я выдернула руку и остановилась у самой двери. Позади тенью застыл и Джэмисон.

— Во-первых, помимо тебя мне написало очень много людей, и я не успела всем ответить. Во-вторых, обойдутся репортеры без нашей совместной фотографии. В-третьих, уж прости, что не стала спрашивать, а полетела спасать твой зад в том числе.

И не дожидаясь ответа, вышла на улицу.

Скай был прав. Глаза ослепил десяток вспышек. И пожалуй, именно в такие моменты мне хотелось превратиться в серую скучную мышь. Не потому, что я боялась камер — нет. Меня корежило от равнодушия людей, что их держали. Они залазили друг на друга, ругались за места поближе к своим жертвам и изгибались в самых не мысленных позах, лишь бы протянуть камеру ближе. Но им самим было наплевать и на Диаспро Падпараджа, и на Ская Эраклионского.

Джэмисон, будто ощутив мой дискомфорт, накинул мне на плечи свою куртку и, обступив сбоку, повел сквозь толпу. Где-то за нами поспешил Ская, бухтя о том, что мог бы, раз так холодно, дать свою куртку. Я ехидно подумала, что принцессе подчиненного Айсиса негоже заставлять мерзнуть наследничка великого Эраклиона.

Но как бы то ни было, теперь, идя с Джэмисоном плечом к плечу, я чувствовала себя счастливой. И когда мы пробрались к директрисам и спрятались за зеркальным барьером, я воскликнула:

— Вы обязаны поделиться этим фокусом!

Джэмисон остановился рядом. И я сделала осторожный, едва заметный шажок в его сторону.

— Возможно, однажды. — Фарагонда загадочно улыбнулась. — Мы перенесемся в Алфею через портал, а вам, молодые люди, придется возвращаться в Красный фонтан самостоятельно.

Джэмисон кивнул и как бы невзначай коснулся моих плеч — я почувствовала тепло его рук через плотную ткань и зажмурилась. Приятно. И мне было абсолютно все равно, что по этому поводу думал Скай!

Словно прочитав мои мысли, Гриффин ехидно заметила:

— Холодает. Скоро пойдут дожди.

— Зато будет повод собраться за чашечкой горячего чая, а, может быть, чего-то и покрепче, — понимающе продолжила Фара.

И ведь, правда. Еще утром стояло душное солнце, а теперь все небо усеяли тяжёлые тучи. Кажется, в отличие от меня, Джэмисон нашел время посмотреть прогноз погоды.

Игнорируя колкий взгляд Ская, я тихонько сказала горцу:

— Ты же понимаешь, что я не отдам куртку?

Джэмисон мягко улыбнулся.

— Я буду только рад, если вам не придется мерзнуть.

***

— Итак, вы хотели поговорить, мисс Диаспро? — спросила Гриффин, как бы невзначай посмотрела на часы.

— Да.

Фарагонда легонько прокашлялась, будто желая напомнить о нашей договоренности. Но я-то ее помнила, в отличие от некоторых. И уж тем более у меня и в мыслях не было раскрывать (по крайней мере, пока) двуличность Фарагонды, которая ради восстановления Алфеи позволила Трикс подставить Облачную башню.

— Я забрала у Айси кое-что, что вас, несомненно, заинтересует.

«Да».

На моей ладони появился тот самый свиток. С виду, в общем-то, безобидный, а без источника силы и вовсе бесполезный. Но бережного дракон бережет и все такое, верно? В конце концов, в Магическом измерении достаточно сил, мощи которых хватит для активации.

— Это замечательная новость, — с явным облегчением сказала Фарагонда. — Признаться, я уже всерьез забеспокоилась, что Трикс ушли вместе с ним.

— Что вы, я не могла позволить подобному случиться. Хотя мне пришлось серьезно постараться, чтобы это не допустить.

Гриффин поняла меня сразу. Она тихонько засмеялась и, усевшись на край директорского стола, спросила:

— И что ты хочешь за него?

— Слезы дриады и две недели каникул для меня и девочек.

— Мисс Диаспро, ваши достижения, несомненно, похвальны, но…

— Брось, Фара. Уж каникулы они точно заслужили, — отмахнулась Гриффин. — Что до слез дриады… Не буду лукавить — это довольно дорогой и редкий ингредиент, который я хранила на особый случай, но пускай произошедшее будет мне уроком на будущее. За юными ведьмами и впрямь стоит следить чуть внимательнее.

Дело решилось быстро: Гриффин, как выяснилось, не любила оставаться в долгу. Потому ведьма забрала у меня заклинание, перенеслась в Облачную башню и уже через несколько минут вернулась, чтобы отдать слезы дриады.

А, я, обменявшись с ней и с Фарой положенными любезностями, вернулась в блок к Винкс.

Схватка с Армией тьмы закалила моих подопечных. Впрочем, не только их. Многие юные феи внезапно прозрели и увидели, для чего стоит учиться магии по-настоящему. Да, безусловно, магия — полезный дар. С ее помощью можно быстро постирать вещи, вырастить цветы и приготовить вкусную курочку с овощами.

Но на самом деле магия — мощное оружие. Против зла, стихии и простой несправедливости. Против монстров, которые пускай встречаются редко, но все же встречаются, опасностей, что поджидают каждого — будь ты хоть сто раз маленьким или правильным — и разрухи, которую приносят не только злодеи, но и обыкновенная непогода.

Это прозрение было столь резким и общим, что даже я удивилась, как за один вечер изменилась Алфея. Смех сменился напряженной сосредоточенностью, а в еще вчера пустой библиотеке не осталось свободных мест. Немало девушек осталось и в Магиксе — пускай феи ничего не понимали в строительной магии, добровольцы с огнем в глазах и сердце были нужны. А умение… Оно приложится. Было бы желание освоить новое.

Поэтому когда я собрала девочек на серьезный разговор, они уже и не думали отнекиваться или сомневаться. Тем более что вылазка за сердцем обещала быть куда более щадящей: монстров в подземелье всего несколько, а их опасность… Хах, сражение с Армией Тьмы позволило Винкс перешагнуть тридцать четвертый уровень. Так что они прекрасно справятся и без меня.

— Раз речь идет о спасении людей, то я готова помочь, — решительно ответила Стелла.

Девочки ответили так же.

Я поблагодарила каждую. И пускай сейчас они соглашались по собственной наивности, мало думая о том, что побежденная Армия тьмы и не должна была стать смертельно-опасным испытанием, я уже знала, что заплачу им за помощь. В моем инвентаре уже лежало письмо с подробным описанием скелетов жениха Стеллы. Кристалл без труда поможет Флоре устроиться куда угодно, а Текна и Муза… Что ж, влияния на Зенит и Мелодию у меня не было. Поэтому пока я думала откупиться деньгами или знаниями.

Остаток вечера прошел гладко. Мы с девочками играли в Сердце Магии, шутили, смеялись и делились историями. Параллельно пришлось пообщаться с родными. Альма и Гелиодор не то чтобы были рады отпускать меня после Армии тьмы, но так или иначе, после пары намеков матушка всё поняла, а я почувствовала, что наконец могу вздохнуть спокойно.

Не сейчас, но очень скоро.

Матушка еще жива, сердце почти у меня в руках и… И осталось решить всего лишь один вопрос. Поэтому когда мы с девочками разошлись по комнатам, я обратилась к Флоре с еще одной просьбой. На этот раз личной.

— Что?! У тебя есть слезы дриады?! — воскликнула Флора. — Где ты их взяла?

— У Гриффин. В награду за победу над Айси. Ты знаешь, для чего ее используют в зельях?

— Спрашиваешь еще! Чтобы отсрочить действие яда. Они обладают удивительным свойством замедлять время, благодаря чему можно вылечить практически что угодно, кроме...

— Смерти, — закончила я за девушку.

Потому что знала об слезах практически все, как и о многих других вещах, что, как мне когда-то казалось, могли бы воскресить Джэмисона.

— Так что, ты сможешь приготовить зелье с этими слезами? Оно должно быть максимально универсально по отношению ко всем известным ядам.

По тому, как загорелись глаза Флоры, я поняла: она готова начать хоть прямо сейчас.

Я протянула девушке флакон, и она тут же упрятала его в свой шкафчик. Оттуда же она достала пухлую пыльную книжку с изображением котла. И пока фея сосредоточенно листала рецепты, я раз за разом прокручивала в голове одну и ту же просьбу.

Разве нападение на Магикс не послужило мне уроком? Разве я не поняла, что должна доверять? Перестать бояться за взрослого самостоятельного человека, который может за себя постоять? Да и не могу же я оберегать его вечность?

Не могу.

Вечность не могу. Но еще раз. Всего лишь один раз — последний, полностью оправданный обстоятельствами…

Это его обидит. Возможно, так сильно, что он все же оставит меня.

Зато выживет.

— Диаспро, ты хотела что-то еще?

— Нет, — рассеянно ответила я. Как вдруг сомнения вспыхнули внутри с новой силой. — То есть да. Да, я хотела бы попросить тебя о еще одном зелье. Если точнее, о снотворном.

Я же могу попросить Флору помочь на всякий случай. А использовать или нет — решу потом, верно?

— Для кого?

— Для мужчины. Ростом около сто девяноста, весом примерно девяносто, девяносто пять килограмм. Важно, чтобы снотворное было безопасным, действовало быстро, а эффект держался хотя бы несколько часов. В идеале — сутки. Сможешь приготовить что-то подобное до отъезда?

— Да, смогу.

Мы переглянулись. Судя по всему, у Флоры было множество вопросов, но она не стала их задавать. За что я была ей благодарна.

***

Спустя пять дней мы прибыли на Солярию.

Стелла взяла с меня обещание дать ей позагорать пару дней, Текна сразу же настроила себе сверхбыстрый интернет, а Муза облюбовала гостиный зал с каким-то особо старым роялем. Но больше всех радовалась Флора. Для нее новый мир был хорошей возможностью насобирать местных семян для зелий и ботанических экспериментов.

Я тоже решила отдохнуть.

Перелом затягивался неохотно, несмотря на то что я использовала все выписанные мази. Объяснение этому, конечно, было: мой изголодавшийся по магии организм поглощал ману как губка, не оставляя ни щепотки на восстановление костей. Поэтому я решила, что поддержу свое многострадальное тело хотя бы так.

Но Джэмисон в это, естественно, не поверил. Первые дни он ходил мрачнее тучи, всячески пытаясь меня подловить. Правильно делал, если честно. Но кто ж ему признается? Вот и я не призналась. Девочки по моей просьбе также молчали.

Иногда мне казалось, что Джэмисон что-то чувствовал или, может, точно знал. Но, в конце концов, он расслабился и, к моему удивлению, облюбовал местный бассейн. А я совершенно неожиданно для себя присоединилась к загорающей Стелле.

Пускай принцессе без труда разгадала мой нехитрый план, женская солидарность сработала и здесь. Принцесса поделилась широкополой шляпкой и солнцезащитными очками, в которых можно было без зазрения совести рассматривать несомненно красивое и крепкое мужское тело.

Но дни неумолимо сменяли друг друга, и волнение поступало все ближе. Я уже начинала жалеть, что взяла Джэмисона на Солярию. Если бы он остался в Магиксе, проблема была бы уже решена. А так я просто отсрочила этот сложный выбор.

Брать его с собой или не брать? Рисковать или нет? Я могла бы пойти с ним и с девочками, а в отряд выбрать только Винкс. Казалось бы, вот решение, лежащее на поверхности.

Но даже так от одной мысли, что Джэмисон приблизиться к тому месту, бросало в дрожь. Воображение рисовало все новые и новые картины: как мы выходим из подземелья, с победой — с сердцем в моих изящных руках — и натыкаемся на бездыханное тело. В лесу ведь по-прежнему очень и очень опасно.

А если взять его с собой прямо в подземелье? Зелье из слез же есть? Есть. Но где взять гарантии, что оно рабочее? Как быть уверенной, что после противоядие найдется? Или как не сомневаться, что оставленная в лесу фея точно так же не напорется на опасную дрянь?

Никак. Нет ни гарантий, ни уверенности — ни-че-го. И единственный способ точно спасти его: оставить в резиденции. Под охраной.

Но я чувствовала, знала — после Армии тьмы оставить его одного равнозначно плевку в душу. Выдержит ли его гордость? Не знаю.

Так или иначе время отдыха прошло, и настал день вылазки к Сердолику.

Он начался, как обычно: с позднего завтрака, чашки кофе и свежих сладостей. Мы со Стеллой ушли к бассейну, туда же направился Джэмисон.

— Ди, обычные телохранители так за своих подопечных не волнуются, — с хитрой улыбочкой сказала Стелла, размазывая по плечам масло для загара.

— Не понимаю, о чем ты.

Я опустила полы шляпки чуть ниже. Конечно, Стелла говорила о вылазке, которую мы все еще тщательно скрывали. Сейчас-то Джэмисон лениво завязывал волосы в гульку. Следом — я уже знала этот ритуал наизусть — он расшнурует ворот рубахи, снимет ее через голову и нырнет в воду.

А я буду смотреть на него, тайно желая пересечься взглядом. Но не пересекусь.

— Да и принцессы за своих телохранителей обычно не переживают…

— Знаешь много принцесс с телохранителями?

— Нет, но и это не играет тебе на пользу.

Я улыбнулась. В словах Стеллы угрозы не было. Именно поэтому я продолжила смотреть на Джэмисона.

И когда он выгнул крепкую спину, заиграв мышцами, и бросился в воду, я не удержалась и закусила губу. Дикий полубог. Иначе и не скажешь.

— Если бы не видела, как он с тобой носится, то решила бы, что ты запала на его красивую мордашку, — пробурчала Стелла.

С губ едва не сорвалась шутка: разве у Джэмисона красиво только лицо? А как же подтянутое тело? Как же шрамы? Огненные волосы? Отточенность движений? Голос? Руки?

Но все это померкло — горец вынырнул из воды. Прищурившись, он смахнул с лица воду и заулыбался. И тепло этой улыбки не могло сравниться даже с теплом Солярии.

Нужно ее запомнить. Вдруг сегодня — последний день, когда он улыбается рядом со мной так беззаботно?

— Не кисни, Диаспро. Я твое решения не одобряю, но, думаю, он поймет.

Я не ответила. Лишь легла поудобнее и позволила себе просто ждать, наслаждаясь солнцем, свежим воздухом и своим прекрасным горцем.

Через пару часов мы вернулись в дом. Я принесла в покои чай, сладостей и бутылку вина. Всё собрала своими руками, будто в попытке отвлечься от тревожных мыслей.

Следующий шаг — телефон.

Мысленно досчитав до десяти, я достала из инвентаря розовый флакончик со снотворным и снова посмотрела на телефон.

У меня минуты три. Может, меньше.

Я откупорила флакон, занесла руку над заварником и замерла. Блестящая капля угрожающе застыла на стеклянном ободке.

Лить или не лить?

В коридоре послышались шаги. Рука дрогнула, и снотворное плюхнулось в чай. Поспешно стерев расплескавшиеся по столу капли рукавом, я перемешала чай и положила ладони на колени за секунду до того, как Джэсисон открыл дверь.

Не знаю, что меня выдало: приглашение в покои, взволнованный вид или сам факт такой посиделки, но горец дальше порог не зашел. Он прочертил взглядом от меня к небольшому столику с закусками и чайником. А потом — к бутылке вина.

— Госпожа, вам нужна моя помощь?

— Да. Садись со мной.

— Не думаю, что это хорошая идея.

Горец потянулся к двери, и я раздраженно сморщилась.

— Садись, — уже тверже отрезала я. — Есть разговор. По делу.

Джэмисон прищурился. В его глазах читалось откровенное недоверие, но я знала: он уже не выйдет.

С тяжелым вздохом он закрыл за собой дверь и сел на самый краешек кровати.

— Если сюда кто-то зайдет, нас могут понять неправильно.

— Не зайдет.

А если и зайдет, сомневаюсь, что кто-то из девочек меня осудит. Что до слуг — им положено молчать и о более страшных вещах.

— Вина?

— Не стоит, — все еще настороженно ответил Джэмисон.

— Чай?

Он кивнул, налил сразу обоим и, сделав щедрый глоток, сжал в ладонях кружку. Я усмехнулась: попытки Джэмисона прочертить между нами хоть какую-то стену забавляли.

— Я хочу рассказать о настоящей цели нашего путешествия. Как ты знаешь, на Эраклионе проблемы с магией, а я получила неполноценный Энчантикс. Причина тому — отсутствие магического ядра на нашей планете. Оно было украдено много лет назад. И я хочу вернуть его.

Джэмисон кивнул.

— Где оно сейчас?

— Здесь, на Солярии. В нескольких часах ходьбы. Так что завтра мы вернем сердце Эраклиона.

Джэмисон напрягся. И я, не скрывая едкой усмешки, спросила:

— Что-то не так?

— Вы сказали «сердце»?

— Да, магическое ядро иногда называют сердцем. А что? Разве не его ты должен был помочь мне вернуть?

Элемент неожиданности сработал не так хорошо, как хотелось бы. Джэмисон побледнел, сморщился, как от оскомины, но все же справился с чувствами. Выдавив улыбку, он просто покачал головой и сделал ещё пару глотков чая. Будто я не назначила ему дату смерти.

— Тогда завтра все пройдёт хорошо. Я верю предсказанию Анстис и верю в вас.

— И это все, что ты можешь сказать?

— Вы хотите услышать что-то конкретное? — задал ответный вопрос Джэмисон.

Казалось, в нем не было ни капли страха или желания пойти наперекор. Только смирение. Все то же, надоевшее до зубного скрежета смирение.

Одно хорошо — на его чувствах все же можно сыграть.

Опустив голову, я прошептала:

— Нет, но я хочу, чтобы ты посидел со мной. Вдруг завтра случится что-то… Неправильное.

Минутное молчание, пожалуй, было слишком красноречиво.

— Ты мне дорог, Джэмисон. И если завтра произойдет что-то непоправимое, я хотела бы, чтобы этот вечер мы провели вместе. А ты?

Я подняла голову и наткнулась на тяжелый взгляд темных глаз.

— И я хотел бы. — Он замолчал и как-то странно облизнул губы.

Что-то заподозрил?

Я резко встала и прошла к окну.

— Завтра все изменится. Мне как никогда понадобятся верные люди, но где их взять, Джэмисон?

Развернувшись, продолжила:

— Ты же знаешь меня. Мне тяжело подпускать к себе людей.

— Знаю, — тихо ответил он. — И я все бы сделал, чтобы вокруг вас всегда были достойные люди.

А себя ты таковым не считаешь, да?

— Но… Должно быть, вы уже знаете, на кого можете положиться? — осторожно спросил горец. — Ваши видения… Что они говорят?

Я хмыкнула. И, дождавшись еще одного глотка чая, позволила себе быть хотя бы немного честности.

— Я не собираюсь следовать своим видениям.

Джэмисон вскинул голову. В то же мгновение грусть сменилась удивлением и, пожалуй, шоком.

— Да, не смотри на меня так. Айсис и горный народ ждет война. Недолгая, но кровопролитная. А потом годы попыток вернуть утерянное. Несмотря на договоренности, многие миры нас не признают. Против меня соберется оппозиция во главе с мужчиной, что пришел на мой бал принцессы. А я… я останусь практически одна. Моя мама умрет. Мой отец будет сломлен горем. Мои подруги разъедутся и начнут новую жизнь, в которой мне не останется места.

Я подошла ближе и внимательно вгляделась в лицо горца. Флора обещала действие через семь минут после первого глотка. Пока прошло пять. Меня сморило за четыре, но я ниже и легче Джэмисона.

— Твой отец умрет, — продолжила я. — А брату придется уничтожить клан Серых гор, потому что они откажутся идти под знаменами Айсиса. Это тебе обещала Анстис?

Джэмисон растерянно посмотрел на меня, а потом на пустую чашку. Кажется, снотворное уже начало действовать.

— Так что да, я все изменю. И ты не умрешь завтра, Джэмисон.

Схватив его за ворот рубашки, я выдохнула в сухие губы:

— Ты будешь жить, мой упрямый горец.

Я оттолкнула Джэмисона, и он упал на кровать, точно безвольная кукла.

— Я знала, что ты откажешься пить вино, поэтому предложила чай, — тихо продолжила я. — Не волнуйся. Это всего лишь снотворное. Я проверяла его на себе.

— Гос…пож…а... — прошептал он.

Поддавшись порыву, я легла рядом и, оперевшись о здоровую руку, нависла над его лицом.

— Это для твоего же блага. Когда ты проснёшься, я уже вернусь сюда с сердцем. И мы восстановим Айсис. Вместе. Ты же мне поможешь? Ты же сам сказал, что сделаешь все, чтобы рядом со мной были достойные люди, да?

Он нахмурился, изогнул губы и поднял шатающуюся ладонь к моему лицу. На мгновение мне показалось, что он каким-то образом смог противостоять зелью Флоры. Но рука упала на постель, а горец закрыл глаза и тихо засопел.

— Ты же простишь меня в последний раз, Джэмисон? — прошептала я, наклоняясь к его губам.

Соблазн поцеловать был велик. Но так ему и не поддавшись, я грустно улыбнулась и встала.

Меня ждало сердце Эраклиона. А мое сердце… Что ж, пускай оно останется здесь.