Аракс выхватил кинжал. Лезвие просвистело молнией и, точно в масло, вошло в выросшую передо мной стену магии природы.

Мы с Кристал переглянулись и обменялись короткими кивками. Ее щит растаял, и оружие со звоном упало на пол. Я провела рукой — поверх кинжала наросла полупрозрачная кристальная оболочка.

— Заговор! — воскликнул Аракс.

— Переговоры. Но вы своими действиями вполне можете перевести их в более агрессивную форму.

Воздух возле мужчины заблестел от кристальной пыли. Аракс угрожающе дернулся, но все же сдержался. Сжав ладони в кулаки, он опустился на стул и благоразумно заткнулся.

Я обвела взглядом присутствующих. В отличие от Аракса, остальные молчали. Взвешивали. А если совсем уж честно — ждали от меня ошибки или слабости.

— Диаспро, — мягко позвал Скай. — Ты понимаешь, что делаешь?

Словно ухватившись за спасительную соломинку, Радиус медленно встал и поднял ладони в успокаивающем жесте.

— Диаспро, ты совершаешь ошибку. И она будет стоить тебе и Айсису очень дорого. Остановись пока не поздно… пока все еще можно сгладить.

Сгладить? Будто я не понимаю, что это все пустой треп, и это никак и ничем не сгладить.

— Сегодня Айсис получит свободу.

— Я не буду ничего обсуждать с шантажисткой, — снова встрял Аракс.

— Не обсуждайте. Кроме вас в зале сидит достаточно здравомыслящих людей.

Сидит же, да?

Скай, будто свой, подошёл ко мне ближе. Я вытянула руку и указала принцу на его место.

— Оттуда слушать будет удобнее.

— Хорошо-хорошо, Ди. Я сделаю, как ты хочешь. — Примирительный тон эраклионца позабавил. — Расскажи же нам: что заставило тебя предать мою семью и нарушить данную клятву?

— Ты прекрасно знаешь что.

— Диаспро, о чем здесь говорить? Вы не выживете без Эраклиона.

По залу прокатился мой хохот.

— Прости, я, может, неверно расслышала? Эраклион, не дававший Айсису развиваться, упрекает нас в несамостоятельности?

— Кто вам не давал развиваться? — возмутился Скай. — Да вы сами сидели в шахтах, и мы уважали ваше решение!

— Уважали?

— Ди, давай обратимся к цифрам? Сколько процентов населения Айсиса грамотно? Сколько школ на вашей территории? Сколько институтов? Заводов? Картелей? За последний год ученые Эраклиона задокументировали сто четырнадцать открытий в самых разных областях. А Айсис? Ноль?

От злости потянуло в груди. Как удобно…

— Что-нибудь еще? — прошипела я.

Скай охотно продолжил:

— Вы жили все эти годы на наши дотации. И теперь, когда ресурс исчерпан, вы вместо того, чтобы найти что-то новое, ноете о мнимой свободе. Ди, разве это благоразумно? Может, пора признать, что Падпараджа не справляются с ситуацией? Знаешь, вы достаточно богаты, чтобы отойти от дел и жить, ни в чем не нуждаясь. Если сделать это сейчас, то, возможно, моей семье удастся все исправить.

Кончики пальцев защипало от магии, и я впилась ногтями в ладонь, чтобы сдержаться.

— Хочешь поговорить о цифрах? Хорошо.

Я прошла мимо Ская и сорвала с доски чертежи пушек. Они осели на полу. Взмах рукой — фотографии и отчеты вылетели из папок и приклеились к доске. Их копии разошлись по столу, вместе с копиями договора между Эраклионом и Айсисом.

— Предлагаю бегло ознакомиться с условиями равноправия по мнению Эраклиона и перейти к главному.

Я посмотрела на Лейлу и Галатею. Среди присутствующих они единственные могли напасть на меня с помощью магии. Но не напали. Репутация, титул феи-хранительницы и связь с Кристал делали свое дело, иначе бы они даже не стали слушать. А теперь, с папками в руках, принцессы понимают.

Всё понимают.

— Какой ужас… — прошептала Галатея. Повернувшись к Кристал, она хрипло спросила: — Ты гарантируешь, что это правда?

Принцесса Линфеи кивнула.

— К сожалению.

— Исследования проводились магическим институтом Линфеи без моего участия или участия других заинтересованных лиц. Экспедиция в Авраам также проводилась без участия заинтересованных лиц, — ответила я.

Скай потянулся к бумагам. Не открыв и первой страницы, он спросил:

— Что это?

О, мой дорогой жених, ты сейчас узнаешь.

Я встала у доски.

— Перед вами доказательства проведения экспериментов над магически одаренным населением Айсиса. Эти эксперименты проводились почти пять сотен лет в Аврааме и закончились только с нападением Трех Древних ведьм.

Я выждала паузу. И хотя я не смотрела в глаза присутствующим, каждая клеточка моего тела чувствовала нарастающее напряжение.

— В стенах лаборатории было обнаружено двадцать шесть журналов. В них описано больше пятисот экспериментов. Людей подвергали репродуктивному, физическому и психологическому насилию. Их морили голодом, оставляли на морозе, запирали в разогретых комнатах, держали под водой. Расчленяли и изучали под микроскопом.

В зале повисла тишина. Даже стражники, до этого пытавшиеся выбраться из каменной клетки, застыли в ожидании точки этой истории. А она была поистине ужасающей.

— Всего в книге учета сто двадцать тысяч четыреста тридцать три имени. И никто не знает, была ли эта лаборатория единственной. Но я хочу вас спросить: как долго вы будете отрицать происходящее? Как долго вы будете отрицать, что мой мир был захвачен? Да, вы можете сейчас сказать, что не знали. Но разве, покупая наши кристаллы годами, вы не видели, как они угасают? И разве вы не видели, что за последние десятки лет на Айсисе не рождались феи?

Скай вытянулся в струнку, так и не открыв папку.

В моей памяти всплыли прошлые переговоры. Его шок, тихие попытки остаться в стороне, а потом молчаливое согласие со всеми линиями защиты… И ведь его не наказали. Но потому ли, что был он непричастен?

— Все эти годы я думала, что ты жертва обстоятельств. Но ведь ты знал об этом, верно?

Он шумно сглотнул. Несмотря на все, что было между нами, мне хотелось ошибиться. Возможно, чтобы не корить себя за многолетнюю слепоту.

— Я не буду обсуждать дела своей страны на недействительных переговорах.

— А я надеялась на честность хотя бы сейчас, — прошептала и, расправив плечи, продолжила громче: — Вы считаете, что я поступаю эгоистично, требуя свободы Айсиса? Но это не так. Я не предавала клятву защищать Эраклион.

Последняя карта упала на стол — доказательства того, что нынешние эраклионцы всего лишь чужаки.

С плеч будто свалился камень. Восемь десять один — всего на одиннадцать единиц больше, чем на прошлых переговорах. Так мало и одновременно бесконечно много.

По спине пробежали мурашки. У меня получилось. Всё получилось.

— Я глас Айсиса, и я требую.

— Наказания. Отмщения. Восторжествования правды. Восстановления. Ото всех, кто все эти годы высасывал из нас магию. И тех, кто молча наблюдал, доедая объедки со стола Эрендора. Я требую свободы Айсису, признание моей семьи на межпланетной арене, возвращение наших земель, помощь магических государств и отставку правящей семьи Эраклиона.

На последнем требовании члены съезда заметно оживились. Радиус вскочил и шокировано уставился на меня, а потом на фей-принцесс, что и не думали их защищать. Аракс побагровел от злости. Представители Ромулеи, Зенита и других государств и в этот раз остались равнодушны к нашим проблемам — в их глазах не было ни жалости, ни поддержки. Лишь насмешка.

— Хватит! — взревел Радиус. — Все обозначенное тобой прискорбно, и я лично прослежу, чтобы было проведено расследование. Но твое прошение недействительно, а действия — противозаконны.

— У Эрендора Эраклионского есть бастард. Достойный юноша, выросший в нужде и понимающий какого это, — продолжила я, несмотря ни на что. — Посадив его на престол, мы сохраним род Эраклионских.

Королева Ромулеи усмехнулась.

— Думаешь, мы позволим фее-хранительнице свергнуть правящую семью? Чтобы потом каждая возомнила себя королевой?

— Но это несправедливо! — воскликнула Лейла. — Неужели мы оставим…

— Это политика, — прервала королева Ромулеи. — Таков наш долг — хранить порядок. Если мы проявим слабость сейчас, нам придется уступать и дальше. Это не приведет ни к чему хорошему.

— У вас не получится это замять. Все доказательства уже выложены в сеть.

— Не проблема, — тут же отрезала Титания. — Да, на то, чтобы вычистить всю Магическую сеть понадобится время и множество ресурсов, но это возможно. К тому же я не думаю, что за прошедшие полчаса их увидело много людей.

— Уже не впервой?

Титания довольно улыбнулась.

— А если так?

Я щёлкнула пальцами. И как было уговорено, на месте доски появился экран с несколькими трансляциями. Улицы Магикса заполнили люди. Сначала, конечно, вышли студенты. При поддержке совета Магикса и наличии доказательств директора пошли навстречу и организовали подопечных. К ним, как часто бывает, присоединились прохожие. Настроение толпы подхватить все же несложно. И уже эти толпы засветились в новостях.

— Все эти люди вышли просто потому, что увидели какие-то фотографии в сети? — Аракс фыркнул. — Молодежь. Остывает так же быстро, как загорается.

— Нет. — В разговор вступила Кристал. — Они вышли, потому что эти фотографии подтвердила я, Стелла Солярийская, директора трех школ и Кассандра Стоун.

— Она же позволила установить здесь камеры. — Я подошла ближе и, опершись на стол, с невероятным удовольствием продолжила: — Улыбнитесь, дамы и господа, ведь прямо сейчас на вас смотрит все Магическое измерение.

Повисшая тишина заставила сердце биться быстрее. Еще больше порадовало, как Скай развернулся к столу и с дрожащим стоном уткнулся лицом в ладони.

— В таком случае обсудим детали?

***

Репутация — страшная вещь. Пока тебя мало кто знает, можно сорвать голос, выкрикивая правду. И всем будет все равно. Большинство даже не услышит — просьбы и доказательства потонут в лавине новостей, контента и банального равнодушия. Это ведь где-то там, вдалеке, случилось нечто страшное. Да, жалко, грустно и все такое, но все же далеко. А свои проблемы ближе. Важнее.

Но стоит засветиться и ситуация изменится. Поправка: засветиться правильно. Не среди знати, для которых люди — безликие цифры. Нет, нужны простые смертные.

В их памяти еще свежи новости о том, как феи Алфеи помогали городу и в мирное время, и во время нападения Армии Тьмы. И как бы люди ни боялись крови и жестокости, мои фотографии сразу после сражения с Айси успели облететь всю сеть и набрать сотни тысяч просмотров. А если добавить к этому не только поддержку от уважаемых фигур, но и видеообращение, где я мягко и правильно объясняю свою агрессию во время переговоров и прошу помощи, получится поистине невероятная смесь.

По итогу — за стенами нас ждали люди. Много-много самых разных людей. Они оглушили своими криками, и я не поняла: встретили меня как победительницу или как злодейку.

Стоило выйти в холл, как ко мне подбежала стража с солнцем и луной на доспехах. Но Джэмисон оказался быстрее. Он закрыл меня собой, выставив кинжал. И пускай тот смотрелся мелкой зубочисткой по сравнению с мечами, огонь в глазах горцах заставил стражников нерешительно замереть.

— Магикс — нейтральная территория! — закричала появившаяся из толпы Кассандра Стоун. — И я как председатель совета требую сложить оружие!

— Отставить! — как гром прозвучал голос Радиуса.

Стражники одним резким движением выпрямились и сделали несколько шагов назад. Радиус же подошел ближе и, бросив внимательный взгляд на все еще настороженного Джэмисона, тихо сказал:

— Надеюсь, все ранее заключенные договоренности, касающиеся кристаллов, будут соблюдены?

— Как только подпишем все соглашения, — уверила я. — А пока я приглашаю вас на свою коронацию.

Мужчина скупо кивнул. И вдруг сморщился, заметив спешащих к нам Винкс.

— За мной. — Он махнул страже и направился к выходу, так и не повернувшись в сторону собственной дочери.

Замешательство было недолгим — Стелла позволила себе всего лишь несколько секунд растерянности. После чего она натянула обворожительную улыбку и догнала девочек. А я обменялась с Кассандрой понимающими усмешками. Король Солярии проигнорировал Стеллу потому, что она была в числе тех, кто так нагло его обыграл. Но ничего, со временем он успокоится и, наконец, признает, что его дочь не стоит списывать со счетов.

— Ты была прекрасна, дорогая! — воскликнула принцесса. — Мы болели за тебя все переговоры!

— Не могу не согласиться, — скупо подтвердила Кассандра. — Союз значимых государств давно нуждался в такой встряске.

— Все благодаря вашей помощи. Не знаю, как вам отплатить…

— Да брось, — отмахнулась Стелла.

— Эй, я бы не отказалась от нового инструмента!

— А я от набора редких ингредиентов!

Я засмеялась. Вместе со смехом пришло облегчение. И пускай где-то внутри еще ползал червячок стыда, я была рада: это испытание подходило к логическому завершению. Коронация, два месяца переговоров, подпись итоговых бумаг и все. Начнется та жизнь, к которой я стремилась долгие годы.

— Если серьезно: только попросите. Помогу.

Я посмотрела на Джэмисона. Пускай горец убрал кинжал за пояс, он все еще оставался напряженным. Причина была понятна.

— Признаться, я до конца не верила, что все получится. Да и неясно, чем это обернется в будущем.

Да, я в любой момент могу повторить угрозу взорвать все Магическое измерение. Но мне хотелось мира — обыкновенного, светлого и уж тем более лишенного угроз и боли.

— Все документы уже в сети. Запись с переговоров выложена на всех популярных видеохостингах, — уверенно заявила Текна. — За последние полчаса зрители оставили больше ста тысяч комментариев.

— И какие они? — осторожно спросила я.

— Есть, конечно, и негатив. Но большая часть в шоке и требует свободы Айсиса.

— Магикс поддержит Айсис в любом случае.

Кивнула. Уж в Кассандре сомневаться не приходилось. Как оказалось, оружие Эраклиона пугало и ее — если упустить его производство сейчас, в дальнейшем жизнь магов может оказаться под угрозой. Многие скажут: «Разве это не равновесие? Одним — магия, другим — пушки». Но нет, не равновесие, а новый мир, к которому, будем честны, мало кто готов. И после выплывших наружу экспериментов Кассандра в этом убедилась.

— Поддержит и Линфея, — начала я и, сама не ожидая, замолчала. Навалившаяся усталость прокатилась по телу удушливой волной. Но Система не выдала дебаффы. Зажмурившись, я потерла глаза и вдруг поняла, чего хочу прямо сейчас. — Все. Мы едем домой. Я буду на связи.

Винкс удивительно синхронно обняли меня. Кассандра Стоун попрощалась рукопожатием. Мы обе знали, что настоящие перемены только начинаются — государства поставили Эраклиону ультиматум, Скай задержан в Магиксе. И пускай оружия у Эрендора предостаточно, он не сможет сражаться против всех.

— Диаспро?

Я вздрогнула от прикосновения Джэмисона. И поймав обеспокоенные взгляды окружающих, улыбнулась кончиками губ.

— Задумалась. Кажется, нужно побольше спать.

— Ой, Диаспро, мы все понимаем! Высыпаться рядом с таким муж… Ай! Флора!

Фея взяла возмущенную принцессу под руку.

— Стелла хотела сказать, что последнее время было тяжелым для всех. И нам всем пора отдохнуть.

— Полностью согласна, — ехидно ответила я. — До встречи.

И, наконец, выскользнула в толпу. Джэмисон пошел следом. Он отсекал любые попытки со мной поговорить, а я, почувствовав прилив сил, поспешила к выходу.

— Диаспро! Подожди!

Я обернулась. Ко мне протискивался Брендон. В форме специалиста, с растрепанными волосами. Ему вслед смотрела Стелла. По ее взгляду было сложно понять, как принцесса относится к новой роли своего ухажёра. Но я не сомневалась — этот шанс она рассмотрит.

— Я, честно говоря, до сих пор в шоке, — Брендон остановился передо мной и неловко потер затылок. — Не знаю, что сказать… Спасибо?..

Я ласково улыбнулась.

— У тебя все получится. Конечно, не сразу, но тебя многим выгодно поддержать.

— А Торен? Что если, люди выберут его?

— Торен — трус и сын предателя. Да и кто сказал, что он хочет править?

Брендон нервно вздохнул.

— Давай не будем лукавить? Ты же догадывался о своем происхождении, не так ли? И ты не мог не думать о том, что достоин занять место Ская. В конце концов, Эрендор сам взял тебя во дворец в качестве запасного наследника.

Специалист неопределенно пожал плечами. И вдруг, подобравшись, выпрямился.

— Если не лукавить, то мне страшно. Очень страшно, потому что я не знаю, что делать дальше и каково это вообще нести такую ответственность. Но я внимательно слушал твое выступление.

Брендон протянул руку.

— И я клянусь сделать все, чтобы подобное никогда не повторилось. Эраклион станет союзником Айсиса.

Я с удовольствием пожала руку в ответ.

***

Мы с Джэмисоном пересекли границу Айсиса уже вечером.

Еще у портала в Аметрине нас ждали люди Айсиса. Они встретили меня всеобщим криком: «Да здравствует принцесса Диаспро!».

От шума — как и много лет назад — расплылось перед глазами. Голова закружилась, и к горлу подступила тошнота. Чужие лица смазались в месиво, но я заставила себя улыбнуться и изящно махнуть рукой перед тем, как спрятаться в карете.

Рухнув на сиденье, я совсем не по-королевски разлеглась. И, вспомнив старые-старые слова Гелии, скинула туфли и с облегчением вздохнула.

— Наконец-то…

Джэмисо, положив мои ноги себе на колени, сел рядом. Молчаливо обменявшись со мной взглядом, он мягко прошелся пальцами по щиколотке. Приятное тепло разлилось по усталым ногам, и я, откинувшись на стенку кареты, закрыла глаза.

Горец сильнее впился пальцами, и я не сдержала вымученный стон. Джэмисон тут же остановился.

— Больно?

— Нет, — выдохнула я. — Наоборот: я, наконец-то, чувствую свои ноги.

Джэмисон продолжил массировать икры. Он медленно двигался от стоп к коленям, и от этих не хитрых движений, хотелось мурчать. С каждым его прикосновением стянувшиеся в комки мышц расслаблялись, и приятная тяжесть разливалась по ногам.

— Твои ноги словно одеревенели, — с легким упреком сказал он.

— Это все туфли.

— Ты не настолько маленькая, чтобы постоянно носить каблуки.

Я открыла глаза и, выгнув бровь, возмущённо уставилась на горца. Дракона ради: еще раз он сделает акцент на том, что я маленькая… Ай, к черту! Да, низкий рост для правителя — это не солидно. Но в том, чтобы быть маленькой, есть определенные преимущества.

Я как минимум помещаюсь на сидение кареты.

Состроив вредную мордашку, я согнула ногу и сжала пальцами край килта. Джэмисон замер.

С какой-то очаровательной нерешительностью он смотрел, как я осторожно сдвигаю край килта все выше и выше.

— Что-то не так?

— Нет, все так, — невозмутимо ответил он, но невозмутимости на его лице было мало.

Я приподняла килт еще выше — до середины бедра — и прочертила пальцем по коже.

Джэмисон усмехнулся, опустив голову. Шальная улыбка вновь расцвела на его лице, и я заулыбалась вместе с ним.

— Я же тоже могу играть грязно, госпожа. Не боитесь?

— Напротив — жду.

Джэмисон перехватил мои ноги и в одно быстрое движение оказался надо мной. Притянув меня за бедра, он склонился и завис у моего лица. Как-то само собой стало жарко. Я потянулась к его щекам и провела по слегка колючей дрожащей коже. А потом поняла — дрожали мои пальцы.

Дрожала я сама.

Сглотнув, облизала губы — во рту пересохло. И все внутри сжалось от этого странного ощущения — Джэмисон будто закрывал меня и затмевал все вокруг. Его дыхание перебивало шум колес, лошадей и ветра за окном. Тепло обжигало несмотря на прохладный сезон. Я чувствовала тяжесть его тела, и это было неприлично приятно. А взгляд — внимательный, дразнящий и отчего-то непривычно жадный — заставлял сердце плавится.

Я обхватила его ногами. Платье задралось, и разгорячённую кожу обдало холодом.

Джэмисон склонился еще ниже. И так издевательски жестоко замер у самых губ. Стоило бы мне приподняться — совсем чуть-чуть! — я могла бы его поцеловать. Но я заупрямилась.

Нет уж, горец. Твоя очередь.

Точно услышав мои мысли, Джэмисон провел шершавыми ладонями по бёдрам. По коже пробежала волна мурашек. Я выгнулась ему навстречу и провела ладонью по рыжей косе. Хотелось сжать ее в кулак и притянуть наглого горца. Ибо нечего дразнить.

Но с губ сорвалось рваное вымученное дыхание, и Джэмисон наконец-то меня поцеловал.

Целовать его — подобно безумию. Разум вмиг затуманился от радости и неверия. Казалось бы, вот оно: цель достигнута, поставь галочку и пойми, что искушённая сотнями поцелуев жизнь не изменится.

Но нет. Она изменилась.

По крови пробежал яд — горький, как травы в горах. Он заполнил каждую клеточку и выжег на сердце обещание: не отдам. Дракон, не отдам. И в его прикосновениях — местами даже болезненных, будто отчаянных и все еще не верящих — прозвучало то же признание.

— Я люблю тебя, — прошептал Джэмисон. — Слышишь, Диаспро? Я люблю тебя.

Едва не сорвалась насмешка. Где-то в груди еще тлела обида. Мелкая, практически выскобленная, но все же обида. И страх, что Джэмисон, как сон, что я видела десятки раз, растворится и останется лишь приторной сладостью на губах.

Поцелуй стал отчаяннее. Я проскрежетала ноготками по его спине и, выпустив немного собственной боли, впилась ими у лопаток.

Хотелось кричать. Рассыпать десяток вопросов и взять еще сотню обещаний, которым я не поверю. Но вместо этого я позволила себе просто прижаться к нему.

Температура поднялась на несколько градусов. Тело стало тяжелым, чувствительным. Возбуждение заставило чуть сдвинуться и задрожать от прикосновения колючей ткани к бедрам.

Джэмисон спустился чуть ниже и поцеловал в шею.

И в голову полезли мысли. Неприличные, грязные, но такие желанные, что удержаться было выше моих сил.

Да и кто мне уже что-то запретит, верно?

— Сколько у нас времени?

— Пара часов.

— Пара часов, — едва слышно повторила я. И недвусмысленно качнула бёдрами.

Джэмисон куснул меня за тонкую кожу, прочертил по волосам ладонью и вдруг отстранился.

— Нет, Диаспро. Сначала я поговорю с твоими родителями.

Я зависла на несколько секунд. Подумала, что ослышалась, но Джэмисон сел как ни в чем не бывало у окна. Чуть-чуть сдвинув занавеску, он выглянул и цокнул языком.

— Я тебя обманул. Приедем через час, самое большее — полтора. В свое оправдание скажу, что время с тобой летит незаметно.

— Повтори — спросила я, поправляя юбку.

— Что время с тобой…

— Нет, про родителей, — отрезала я. — Ты серьезно?

— Абсолютно.

Я вспомнила, как в прошлой жизни Джэмисон соврал про дочку мельника. Мол, он просил благословение на брак у ее отца. Но ведь мы совсем недавно признались друг другу в чувствах! И вообще! Не гулящему прохвосту отказывать мне до брака! Я на это не поведусь!

Хотя в этот раз он и не гулял…

Я выругалась на горском. Этого еще не хватало!

— Так будет правильно, — терпеливо ответил Джэмисон. — Я не хочу стать причиной конфликта между тобой и твоими родителями. Связь с семьей — это важно.

Значит, речь не о браке? Хах, не то чтобы он сильно упростил ситуацию.

Больше всего расстроило то, что Джэмисон был прав. Это в прошлой жизни Гелиодор остался один. Без Альмы он потерял интерес ко многому, в том числе и ко мне. А когда папа очнулся, время для рассуждений прошло — я уже вышла замуж.

Сейчас же явно прогремит ссора. Не то чтобы я могла рассчитывать на какой-то выгодный брак, но маменька будет ругаться однозначно. Да и люди могут не принять Джэмисона так же хорошо, как Гелию.

Да, это не проблема — я справлюсь без сомнений. Но можно оставить меня в покое? Видимо, нельзя.

— И как ты умудрился испортить такой романтичный момент? — проворчала я.

— Могу исправиться.

— И как же?

Я поняла его без слов — с коротким вздохом перелезла ближе и положила голову на колени. Джэмисон погладил по волосам.

— Отдохните, госпожа.

Он ненавязчиво пробежался пальцами по плечам и лопаткам и снова вернулся к волосам.

— И это по твоим понятиям не требует разрешения родителей?

— Требует. Любое нахождение с девушкой наедине требует. Но учитывая наши обстоятельства…

— Ты мог бы сидеть с кучером, — перебила я. — Мог сесть напротив. Так что давай обойдемся без ложной святости.

Джэмисон промолчал.

Медленно досчитав до десяти, я поняла, что все равно злюсь. Эмоции клокотали где-то внутри и не находили выхода. А я не находила причины. Ссора с Альмой — неприятная неизбежность. Людские пересуды — туда же в топку, к малозначащим проблемам. Подождать с Джэмисоном — тоже не сложно.

Что же? Что же не так со мной?!

Ответ пришёл сам с собой. Моя семья — не только Альма и Гелиодор. Но и Гелия с нашим сыном.

— Я тебя обидел?

— Нет. — Я вздохнула и вынужденно признала: — Скорее напомнил о том, о чем не хотелось вспоминать.

— Расскажешь?

— На испытании Мать-Природа заговорила о моем сыне, и с тех пор я постоянно возвращаюсь к этим воспоминаниям. — Я сморщилась. — Это так глупо.

— Почему же глупо? Естественно.

Злость полоснула в груди.

— В этом нет ничего естественного! Он никогда не родится, даже если я снова выйду за Гелию. Он не живой, его не существует. А мне все равно не стыдно! Да, мне не стыдно… Лишь как-то не по себе. Но что толку о нем думать? Я же ничего не изменю.

Да и если бы могла, разве бы захотела?

Слова богини природы прозвучали в памяти как приговор: матери любят своих детей, таков закон. Но на мне этот закон совершенно не работал. Плохо ли это? Значило ли, что я неправильная?

— До испытания подобное бывало?

— Нет.

— Значит, пройдет. После коронации настанут не самые простые времена. И мне кажется, тебе будет не до воспоминаний.

— Да, наверное, ты прав.

Но неужели всего, что уже произошло, не хватило, чтобы мне было «не до воспоминаний»?

Джэмисон помассировал мой затылок и осторожно прочесал ладонью волосы.

Его прикосновения успокаивали, но уснуть так и не вышло. Даже когда горец убрал ладонь и, оперевшись о стенку, задремал, я все так и смотрела на сиденье напротив.

И думала.

Джэмисон говорил, что одна из причин иметь детей — желание быть уверенным в славном будущем своего мира. Но мой мир умрет вместе со мной.

Грустно и бессмысленно.

Я так долго боролась за Айсис, чтобы уничтожить его вместе с собой? А ведь он мог бы расти дальше — цвести и распространяться по Эраклиону, точно лес…

Иллюзий не было — за свое правление я успею не так уж и много. Выжатой до изнеможения стране нужно гораздо больше времени, ресурсов и сил.

Но где его взять? Попытаться продлить себе жизнь с помощью сердца? Утянуть за собой близких? Хотя бы Джэмисона?

В голове вновь всплыл разговор в Шотландии. Он так легко согласился на бездетную жизнь… Потому что не так уж и хотел детей? Потому что помнил о судьбе матери? Или из любви ко мне?

Важно ли это, если я решила не рожать?

Я тихо зарычала. Да, решила! А значит, неважно!

К волосам вновь прикоснулись — Джэмисон, как всегда, спал чутко. Он провел по моим плечам и, накрыв крепкой рукой, спросил;

— Кошмары?

А я поняла: с ним кошмаров не было. Эта мысль оказалась такой внезапной, что я перевернулась и посмотрела ему в глаза. И ведь, правда. Мы спали вместе всего несколько раз, но каждый — я высыпалась.

Совпадение?

Сказать об этом не успела — на телефон пришло сообщение, и его содержание заставило забыть обо всем: и о детях, и о мыслях о будущем, и о кошмарах.

— Даже так… — задумчиво протянула я.

— Что-то случилось?

Я протянула телефон Джэмисону.

— Да. Мой новый враг не заставил себя долго ждать.