Легкий прохладный ветерок осторожно летал между хрустальными ветками деревьев. Яркое солнце старательно обрызгивало лес позолотой. Правда, те, кто мог полюбоваться надменными соснами в пушистых шубах или скромными березками, замотанными в пуховые шали, уходили. Им было не до красот: отстреливаясь, красноармейцы пытались оторваться от преследовавших их немцев.
А здесь, на покрытом обломанными ветками и землей снегу, остался только паренек лет двенадцати. Он лежал на спине, раскинув руки. Изо рта вырывались облачка пара, иногда раздавался тихий стон.
— Совсем ребенок, — вздохнул старик, глядя на покрасневший снег у головы.
Присев, он аккуратно потряс мальчишку за плечо:
— Эй?
— А... — Мальчишка с трудом открыл глаза. — Где я? Вы кто?
— Свой я, свой. — Старик осторожно приподнял паренька. — Поднимайся, уходить надо. Немцы лес прочесывают.
Словно в подтверждение его слов вдали раздался надрывный собачий лай.
— В голове гудит. — Мальчишка вытер кровь с лица. — Помню бой, аэродром и вспышку перед глазами. А самолет?.. Что с самолетом?
— Все хорошо, приземлился, загрузил раненых и взлетел, а ты вот потерялся. Хорошо, что видели, как взрывом отбросило. Меня прислали, чтобы вывел. Как звать-то тебя?
— Адам.
— Будем знакомы, Рыгор, кличка в отряде Леший. — Старик осторожно пожал протянутую руку. — Поднимайся.
Встав, мальчишка неожиданно застонал и качнулся.
— Держись, — подхватил его мужчина.
— Спасибо, — улыбнулся Адам.
— Тебе спасибо, — закинув детскую руку на шею, старик осторожно двинулся вперед. — Давно партизанишь?
— Два года уже, — гордо ответил мальчишка. — В разведгруппе. А вы?
— Я связной, — улыбнулся старик, — аккурат с самого начала войны. Нашим помогал выйти из окружения, потом в партизаны подался.
— А Лешим за что прозвали? – Адам, обернувшись, с удивлением заметил, что их следы заметает неизвестно откуда появляющийся ветерок.
Решив, что это просто кажется, мальчик перевел взгляд на старика, который загадочно хмыкнул в бороду:
— Лешим называют потому, что в лесу я, как дома, с закрытыми глазами дорогу найду. Я здесь каждый кустик знаю, каждую кочку.
— Вы в каком отряде?
— Во всех, — ответил Рыгор. — Всем помогаю. Кому дорогу найти, кому от немцев оторваться, раненых увожу с поля боя. Мы с тобой, Адам, одно дело делаем. Партизаним и немцев бьем.
— Значит, я – маленький Леший, — улыбнулся мальчишка. — А что, приду к нашим, возьму такой позывной. Мне нравится. — И, словно смакуя, Адам повторил: — Маленький Леший докладывает: по железной дороге на восток прошли четыре эшелона, два с танками, примерное количество — двадцать единиц, один с живой силой и…
— Осторожно, мечтатель, — с улыбкой перебил Рыгор, — здесь болото.
Дед аккуратно повел паренька по снегу, каким-то шестым чувством находя правильную дорогу через укрытую белым покрывалом топь. Справа неожиданно зашевелился сугроб, выплескивая из-под себя густую черную жижу.
— Не бузи, дай пройти спокойно, — прошептал старик.
— Что вы сказали? — удивился Адам.
— Заговор есть такой, — охотно пояснил Рыгор, — чтобы хозяин болота не утащил.
— Меня научите? Ой!
Посмотрев на побелевшее лицо мальчишки, старик остановился и аккуратно вытер кровь на лице партизана:
— Больно?
— Ерунда, царапина, — с трудом улыбнулся Адам, — до свадьбы заживет. В ушах только звенит.
— Потерпи, немного осталось. — Леший поправил шапку на голове паренька. — Скоро придем.
— Там наши?
— Да, связной из твоего отряда.
— Откуда знаете? – Партизан внимательно посмотрел на спутника и вдруг резко поднял автомат: — Руки! Спиной ко мне!
— Ты чего, — удивился Рыгор, но покладисто развернулся. — Свой я, свой.
— Разговорчики, — ствол несильно ткнул в спину, — иди.
Несколько минут старый и маленький Лешие двигались в полном молчании. Наверное, из-за контузии Адаму казалось, что ветки с тихим звоном раздвигаются, пропуская его и старика. Но было не до размышлений. Безумно хотелось лечь и уснуть. Проваливаясь по колено в снег, паренек хрипло дышал, с трудом удерживая резко потяжелевший автомат, и мечтал поскорее добраться до своих. А вдруг этот хрыч приведет к немцам?
— Чудак ты, — отвечая на безмолвный вопрос, буркнул Рыгор, — какие немцы? К своим приведу.
— Увидим, — жестко перебил мальчишка. — Имей в виду, мне терять нечего. Живым не дамся.
И ствол автомата снова ткнул в спину.
— Верю, верю, — хмыкнул старик, — а ты молодец.
— Разговорчики, — повторил Адам, чувствуя, как кровь опять струится по лицу.
Автомат весил, наверное, тонну, не меньше. Да еще и шапка эта. Неслышно повесив оружие на плечо, паренек сдернул ее с головы. Стало легче.
— Пришли, — остановился Рыгор.
Адам посмотрел вперед: возле трех дубов, укрытых снежными шапками, приветливо махал рукой мужчина в порванной телогрейке и с трофейным автоматом на груди.
— Дядя Василь... — прошептал паренек. — Его же немцы схватили две недели назад.
— Убежал, как видишь. Ну, иди к нему, — добродушно подтолкнул старик.
— Простите меня. — Адам смущенно пожал протянутую руку. — И спасибо, даст Бог, после войны встретимся.
— Не извиняйся, — улыбнулся Рыгор, — это тебе спасибо.
И, глядя вслед уходящему партизану, Леший шепотом добавил:
— Отдать честь!
Деревья вздрогнули и, сбросив пушистые снежные шапки, склонили макушки. Замолчали птицы и звери, стих даже ветерок, заметавший следы. Но Адам этого не видел. Он не слышал и криков партизан, заносивших неподвижное тело в самолет. Он не чувствовал терпкого запаха медикаментов в госпитале. Он, улыбаясь, шел к трем дубам, к дяде Василю, казненному немцами две недели назад, он шел в бессмертие.

Эпилог

6 марта 1944 года в госпиталь города Горький (Нижний Новгород) с осколочным ранением головы поступил партизан Гуронов (Гуранов) Адам Артемович, уроженец Суражского района Витебской области, 1932 года рождения. Спустя две недели он умер. Светлая тебе память, Маленький Леший.

Автор - Андрей Авдей