— Ложись! — Лейтенант выскочил из-за камня. — Ложись! — схватив за руку стоявшего на краю воронки мальчонку, он скатился вниз. — Жить надоело? – Он прикрыл собой ребенка и продолжил: — Ты как здесь оказался? Не ранен?
— Пустите, дяденька, мне домой надо! — Малыш попытался вырваться.
— Домой ему надо, — рассвирепел командир, — не видишь, стреляют здесь.
         В эту же секунду над головами раздался свист снаряда.
— Пустите!
— Замри!
         Прогремел взрыв. Лейтенант почувствовал, как горячие струйки потекли по голове, зазвенело в ушах. «Зацепило», — как-то отстраненно подумал он.
— Пустите!
— Отпущу, если пообещаешь, что без моего разрешения из воронки и носа не высунешь.
— Обещаю, только пустите.
         Со стоном откатившись в сторону, сквозь пелену в глазах лейтенант посмотрел на неожиданно появившегося ребенка: ничего необычного, чумазое личико, грязная потрепанная одежонка и порванная котомка через плечо. Самый обычный малолетний бродяжка, выделялись только глаза – большие и ярко-синие, как два василька.
«Явно один, родителей убило, вот и мыкается, бедолага», — вздохнул про себя лейтенант.
— Дяденька, на вас кровь, вас ранило? – Малыш заботливо посмотрел в лицо.
— Задело немного, — но улыбка получилась вымученной и далась с трудом. — Есть хочешь?
— Хочу.
— Возьми... — Офицер с трудом порылся в сумке и вытащил немного зачерствевшую краюху хлеба. — Больше ничего нет, извини, пятый день идем. Звать-то тебя как?
— Ванюша. — Малыш впился зубами в горбушку. — Ванюша Полевичок.
— А меня Василий, рад знакомству, — кивнул лейтенант и прислушался: — Вроде стихло... Но скоро опять начнут, так что давай, доедай и, как я скажу, пулей лети в сторону леса, понял?
— А вы?
— А я останусь здесь, сам видишь, ранен, а если что – то прикрою ребят. Патроны еще есть. — Василий лихо подмигнул пареньку.
— Добрый вы какой, от смерти спасли, накормили. С чего бы это вдруг? – синие глаза недоверчиво сощурились.
— Ты говоришь, как старый дед, — хмыкнул командир.
— А я и есть старый дед, — в свою очередь хмыкнул ребенок. — Ванюша Полевичок, дух полевой, хорошего человека награжу, плохого – накажу. Не слыхал разве?
— Эк тебя напугало взрывом-то, — рассмеялся было, но тут же схватился за голову лейтенант. — Я в духов не верю, атеист по убеждениям.
— Атеист... — протянул ребенок. — Не слыхал обо мне, значит. Ну да ладно, хороший ты человек, мало таких, поэтому отблагодарить тебя я обязан, вот только не знаю, понравится ли мой подарок.
         Василий с сочувствием посмотрел на малыша:
— Контузило, Ванька, тебя, видно, тоже. За подарок спасибо, только не понадобится он мне, сам видишь. А вот это тебе на память, держи.
         Лейтенант снял с головы выгоревшую, в свежих пятнах крови пилотку и протянул своему новому знакомому:
— Носи на здоровье, и живи, Ваня, понял, живи. Немца мы прогоним, рано или поздно, но прогоним, а ты живи за нас всех, долго и счастливо.
— Спасибо на добром слове, жаль только, что не веришь ты мне. — Пацаненок с тяжелым вздохом надел пилотку. — Но на то твоя воля, а вот тебе мой подарок. Слушай. Перед оврагом примерно в шаге друг от друга растут два василька, ты их увидишь, других цветов там нет — вся земля вокруг выгорела. Так вот, между ними мина, противопехотная, позавчера поставили.
— Только не вздумай туда топать, еще подорвешься, да и немцы в той стороне! — Лейтенант заволновался. — Ты уходи, Ваня, отсюда, через лес, там проще будет спрятаться. Как дам команду – беги, понял? Я стану стрелять и, даст бог, тебя не заметят.
— Спасибо, Василий, но за меня не беспокойся, — синие глаза не по-детски серьезно посмотрели на офицера. — Спасибо тебе и прощай.
         Поправив пилотку, в два прыжка ребенок взлетел на край воронки:
— Помни о моем подарке и вставай, слышишь… Вставай! — в бок что-то сильно ударило.
         Лейтенант со стоном открыл глаза – немцы, двое.
— Выспался? – Они расхохотались.
— Йоган, да это офицер! — Гитлеровец внимательно посмотрел на ярко-зеленые кубики в петлицах.
— Устроим веселье, — рассмеялся второй, и еще раз ткнул Василия сапогом в бок, — вставай, пошли.
         С трудом поднявшись, подталкиваемый прикладами, Василий выполз из воронки и огляделся: никого, только впереди у оврага понуро стояли несколько солдат под охраной троих немцев.
— Вперед.
         Каждый шаг давался с большим трудом, в голове гудело, перед глазами колыхалась пелена. «А где же Ванька? Неужели привиделось? — Лейтенант потрогал голову – пилотки не было. — Значит, был пацан, да убежал, молодец!». Василий слабо улыбнулся.
— Весело? – с неожиданной злостью гитлеровец ударил в спину, лейтенант упал. — Вставай! — Опять удар в бок.
         Поднявшись, Василий увидел перед оврагом своих солдат, шестеро, все раненые, со связанными руками, а между ними и конвоирами сияли два ярко-синих пятнышка.
«И они здесь уцелели? Светятся, как глаза у Вани», — улыбнулся лейтенант.
         Следующий толчок в спину он даже не почувствовал: в голове сладко зазвенели колокольчики, а взбешенные смеющимся пленным гитлеровцы ударами сапог вымещали на нем злость за страшный бой, в котором они выжили чудом, ярость за то, что от роты едва ли остался взвод, страх перед этими ненормальными русскими, которые не умеют сдаваться и смеются перед смертью...
— Тащи к остальным! — Василий почувствовал, как кто-то поволок его за ноги. — Ставь на колени, впереди ставь, офицер все-таки, — раздался смех.
— Прощайте, товарищ лейтенант, — раздалось за спиной.
         Он опустил голову: перед ним примерно в шаге друг от друга покачивались два василька.
«Помни о моем подарке и вставай, слышишь», — прозвенел в ушах звонкий детский голосок.
— Мужики, — прошептал Василий, — на счет три прыгайте в овраг. И прощайте.
— Приготовиться! — заклацали затворы винтовок.
— Раз, два….
— Целься!
— Три! – Лейтенант вскочил и со всей силы ударил ногой между цветов.
         Прогремел взрыв…
«Не обманул, малыш...» — мутнеющий взгляд встретился с не по-детски серьезными ярко-синими глазами, полными слез — среди валяющихся тел немцев стоял его Ванька.
«Спасибо за подарок», — мертвеющие губы улыбнулись в последний раз.
         Последнее, что Василий увидел, был вытянувшийся, как на параде, ребенок и крепко сжатая детская ладошка, приставленная к выгоревшей в кровавых пятнах пилотке.

Автор - Андрей Авдей