Глава 157. Фальшивый герой слишком силён

Я глубоко вздохнул.

«Он призвал даже членов моей группы?»

[Похоже на то. Я тоже здесь.]

«Трейл».

[Похоже, Импелиум сегодня настроен очень решительно. Должно быть, он хочет поговорить о чём-то действительно важном. Давай послушаем внимательно.]

Я уже собирался кивнуть.

Но прежде чем я успел это сделать, Импелиум заговорил:

— Нет нужды в тайных разговорах через души, Бион.

— ……!

— Почему бы просто не сказать всё собственными устами?

— Ч-что?

Он был прав.

С того момента, как я увидел девять приготовленных чайных чашек, мне это показалось странным.

Включая меня, в нашей группе было семь человек.

Даже с учётом Импелиума, хозяина этой комнаты, восьми чашек было бы вполне достаточно.

Но девять означало…

— Мистер Трейл?

— О? А ты симпатичнее, чем я ожидал.

— И вправду неожиданно. В хорошем смысле, конечно!

— Хотя выглядишь ты немного старше меня.

— Оффенс, пожалуйста, перестань. Это больно.

Трейл был там.

Не успел я и глазом моргнуть, как члены группы уже обступили его, разглядывая с ног до головы.

Абсурдность этой сцены заставила меня тихо усмехнуться.

Импелиум сказал мне:

— Твои товарищи быстро адаптируются. Оказаться в таком странном месте — и показать именно такую первую реакцию?

— Они через многое прошли.

— Или, возможно, всё дело в том, что ты рядом с ними.

— ……

— Как бы то ни было, присаживайтесь все. Давайте выпьем чаю.

При этих словах все повернулись ко мне.

Я кивнул, и каждый занял своё место.

Совершенно вымотанный Трейл сказал мне:

— Я думал, что умру.

— Ты слишком преувеличиваешь.

— Больше никогда не оставляй меня одного.

— Тогда больше никогда не говори мне жутких вещей.

Нериль тихо рассмеялась.

— Миде тоже об этом упоминал, но ты и вправду стеснительный. Ох, я могу обращаться к тебе неофициально?

— Конечно!

— Тогда и к нам обращайся попроще.

— Э-э?

— Ты несколько раз спасал нас от опасности. Если бы не ты в прошлый раз, нас всех перебил бы Велосиан. Тебе незачем робеть. Нет, ты просто не должен.

Услышав слова Нериль, все в группе улыбнулись и кивнули.

Трейл почесал затылок.

Я внимательно изучил его лицо.

Раньше я слышал только его голос, так что видел его лицо вот так впервые.

Странно это говорить, но ощущение было такое, будто встретил в реале друга из дискорда после долгого общения в сети.

Трейл произнёс:

— Гм. Понял. Ну что ж… Надеюсь на успешное сотрудничество.

Теперь он выглядел более расслабленным, но его скованная манера речи никуда не делась.

Прежде чем кто-то из нас успел ответить, Импелиум вклинился в разговор.

Имя, которое он упомянул, мгновенно изменило направление беседы.

— В прошлый раз. Вы ведь имеете в виду битву против Велосиана?

— ……

— Вы были на грани гибели, Миде.

Остальные переглянулись со мной, словно перекладывая весь разговор с Импелиумом на мои плечи.

Я заговорил от лица всех нас:

— Что ж, это благодаря твоему совету. О превращении славы в силу.

— ……

— Даже за пределами специальной комнаты такая сила… Я даже вообразить не могу, насколько велика его истинная мощь. Вот почему нам нужно стать сильнее.

Импелиум ничего не ответил, спокойно наполняя чашки каждого из нас.

Тем временем я продолжил:

— Разумеется, у меня есть множество вопросов. О тебе и Велосиане, о том, что произошло между вами в прошлом… о подобных вещах.

— ……

— Но я знаю, что ты не ответишь. Ты просто скажешь мне повышать уровень Ока Всеведения.

— ……

— Так что я не буду об этом спрашивать. Ответь лишь на одно: как мы можем стать сильнее? Могут ли мои товарищи тоже обратить свою славу в силу?

— Способ есть.

Импелиум ответил прямо.

К тому моменту он уже закончил разливать нам чай.

Мягким голосом он продолжил:

— Сначала выпейте. Я приготовил чёрный чай, думая о кое-ком.

— Это обо мне. Но откуда ты узнал, что я люблю чёрный чай?

— Хм.

— Ты шпионил за нами, не так ли? Как Идрия… кхм.

Она прикусила язык, оборвав себя на полуслове.

— Извини. Это было грубо.

— Всё в порядке. И нет, я за вами не шпионил.

— Тогда как?

— Оставим это. Что более важно, давайте поговорим о превращении славы в силу.

Мы все поспешно выпрямились.

И тут, ни с того ни с сего, он спросил:

— Что такое слава?

— ……?

— Вы знаете условия её получения.

— Наибольшее счастье для наибольшего числа людей.

— Верно. Человечество возлагает надежды на тех, кто приносит им счастье. Эта надежда, это желание — и есть слава.

Он отпил чаю и продолжил:

— Подумайте проще. Два человека равной силы. Один — убийца, безразборно уничтожающий всё вокруг, а другой — рыцарь, защищающий мирных жителей. Чья слава возрастёт?

— Разумеется, рыцаря.

— Почему? Ведь их сила одинакова.

— ……

— Теперь понимаете? Сила, которой вы обладаете, не имеет значения. Слава растёт только тогда, когда вы приносите счастье человечеству.

— Значит, таков закон этого мира.

— Да. Огромное благословение, дарованное этим миром, созданное исключительно для человечества.

На лицах каждого читались любопытство и невысказанные вопросы.

Но они молчали.

С самого начала они без слов доверили мне ведение этой беседы.

Импелиум произнёс:

— Как только вы накопите достаточно славы, вы сможете конвертировать её в силу.

— ……

— Достичь столь высокой славы означает, что вы уже принесли счастье многим людям. Закон мира судит о вас как о «достойном доверия существе».

— И поэтому позволяет обращать славу в силу?

— Именно.

— Ты сказал «достаточно славы». Сколько конкретно?

— Примерно девяносто тысяч и выше. Когда ты сразил Каельда и получил славу, примерно тогда ты и переступил этот порог.

Щёлк.

Он щелкнул пальцами.

Я чуть не подпрыгнул на месте.

Бзззт.

Оконце-экран возникло рядом с лицом каждого из моих товарищей!

Оно ничем не отличалось от окон, которые показывал мне Трейл.

— Ч-что это?

— Нуна, рядом с твоим лицом какая-то странная штука.

— У тебя тоже есть.

— Невероятно. Можно мне потрогать?

Что ещё более шокировало, члены моей группы тоже могли видеть эти экраны.

Я перевёл дыхание и сказал Импелиуму:

— Теперь я понимаю. Око Всеведения изначально принадлежало тебе.

— ……

— И, кажется, я понимаю, почему у Адина не было иного выбора, кроме как «передать» его Трейлу. Это не было его истинной способностью, поэтому он не мог разделить её.

— Верно.

— Должно быть, ты наблюдал за каждым нашим шагом из этой комнаты через Око Всеведения, а не с помощью полномочий вроде тех, что есть у Идрии.

— Именно так. Я уже какое-то время думал об этом, но ты действительно быстро соображаешь.

Он тепло улыбнулся и перевёл взгляд на всех присутствующих.

— Проверьте написанные там числа.

Все посмотрели на свои окна.

Я тоже сосредоточил взгляд и проверил их показатели.

< Нериль Слейн / Общая слава: 367 160 >

< Ксения Сейд / Общая слава: 348 790 >

< Эдвин Айн / Общая слава: 333 900 >

< Оффенс Дейк / Общая слава: 320 270 >

< Лизель Винт / Общая слава: 319 450 >

< Серейн Магнус / Общая слава: 308 960 >

У каждого из них показатель был весьма высоким.

— Это благодаря тому, что у вас отличный лидер.

— Что?

— В отличие от Каельда, ты не пытался присвоить всю славу себе. Каждый раз, когда вы предотвращали инцидент, ты не хвастался в одиночку, а признавал заслуги своих товарищей.

— ……

— Вот что отражается в их высокой славе. Вы даже можете заметить небольшие различия в зависимости от порядка, в котором вы их встретили.

Серейн схватилась за голову.

— А-а. Так вот почему я последняя.

— Всё в порядке, Серейн. Разница не так уж велика.

— Ты говоришь об этом так спокойно? Вообще-то, потом это можно будет обменять на деньги.

— Вау. Не думал, что в такой ситуации зайдёт речь о деньгах.

Слушая их перешёптывания, Импелиум тихо рассмеялся.

Это было… то самое выражение лица, которое, по моим инстинктам, выглядело так, словно он ностальгировал о чём-то близком.

Я спросил не подумав:

— У тебя ведь тоже когда-то были товарищи, верно?

— ……

— И ты тоже отдавал должное славе своих товарищей, как и я. Выражение твоего лица прямо сейчас… будто ты вспоминаешь о чём-то дорогом.

— Позже…

— Ладно, ладно. Ты имеешь в виду, что я должен буду проверить это сам позже с помощью Ока Всеведения.

Он один раз пожал плечами.

Затем снова щелкнул пальцами.

Так.

Окна у всех исчезли.

Пока все выглядели огорчёнными, Импелиум заговорил:

— Это принадлежит мне, так что я не могу это отдать. Если вам снова станет любопытно, спросите Миде.

— Но до сих пор я никогда не мог видеть славу членов своей группы.

— Не мог? Не может быть.

В этот момент Трейл, который до сих пор молчал, вмешался:

— Ты можешь её видеть.

— …? Что? Тогда почему ты не показывал нам до сих пор?

— Ты никогда не просил меня об этом.

— Нет, эй.

— Я уверен, что говорил это, когда ты впервые поднял уровень. Что ты сможешь видеть славу всех людей в мире.

Я порылся в своих далёких воспоминаниях.

Было ли это тогда, когда я впервые повысил уровень и смог видеть секреты C-ранга?

Тогда Трейл сказал следующее:

[Отличная работа. Теперь, когда ты повысил уровень, ты сможешь детально видеть славу Каельда. Или, скорее, ты будешь видеть славу всех людей в мире.]

Значит, он действительно говорил это.

Все уставились на меня долгим взглядом.

Я спокойно ответил:

— Хм. Тогда я был сфокусирован только на сравнении славы с Каельдом.

— Значит, дело не в том, что ты забыл?

— Я также только недавно узнал, что славу можно использовать как силу. Раньше не было необходимости детально рассматривать славу других людей.

— Так ты не забыл?

— …Да. Я забыл.

Импелиум тихо засмеялся.

Смех был довольно приятным. Но вскоре он принял серьёзное выражение лица и заговорил:

— Вернёмся к сути.

— Верно.

— У всех вас более 90 000 славы, а это значит, что вы можете использовать её как силу. Нет, точнее, вы уже бессознательно её используете.

Все в замешательстве наклонили головы.

Но я понял.

Мои спутники стали настолько сильнее по сравнению с предыдущей регрессией, что здесь даже не было сравнения.

— Но вы бессознательно используете лишь часть своей славы. Превращение её всей в силу — совсем другое дело. Для этого вам нужна решимость.

— Решимость?

— Решимостью Миде было: «Я откажусь от ухода на покой».

Мои спутники посмотрели на меня.

Выражения их лиц были весьма шокированными.

Они знали, что для меня значит «уход на покой».

— Это почти как рисковать жизнью.

— Неужели это настолько серьёзно?

— Для Миде — да.

— Тогда вам всем тоже нужно проявить решимость аналогичного веса.

Скрип.

Он откинулся на спинку кресла.

— Как я уже сказал, слава — это другое название человеческого желания. Вы можете рассматривать это как доверие силы тому, кто исполнит это желание.

— ……

— Но есть условие. Вы должны доказать, что не используете вверенную вам силу в эгоистичных целях.

— Так вот что такое решимость?

— Да. Ваше желание, ваше самое заветное желание — вы должны решиться отказаться от него, чтобы использовать славу как силу.

Все выглядели обеспокоенными.

Атмосфера даже стала слегка тяжёлой.

«Значит, у них у всех действительно есть вещи, которых они страстно желают».

[Конечно, есть.]

«Трейл. Ты мог бы просто сказать это вслух».

[Я хотел сохранить это в тайне. Но ты ведь знаешь, что у каждого из твоих уникальных участников группы есть свои желания, верно?]

Разумеется.

К примеру, Оффенс ищет бросивших его родителей.

Серейн хочет вести бизнес и стать самым богатым человеком на континенте.

Эдвин должен спасти своего отца, а Ксения должна спасти Офелию.

Лизель хочет стать человеком.

Нериль… хм, не уверен. Но она хотя бы примирилась с Мэй.

«В любом случае».

Я сказал Импелиуму:

— Это жестоко. Ты и сам знаешь, но, к примеру, Эдвину нужно спасти отца.

— Угу.

— И сказать ему отказаться от отца ради силы — это слишком.

— Не жалуйся мне. Если тебе что-то не нравится, просто уходи.

Его тон был холодным.

Эдвин низко опустил голову.

Нериль накрутила прядь волос на палец и произнесла:

— Разве нет другого способа? Ах, Миде, извини, что вмешиваюсь.

— Вовсе нет.

Одарив меня благодарной улыбкой, Нериль посмотрела на Импелиума.

Он ответил:

— Насколько мне известно, нет.

— От чего отказался ты?

— Хм?

— Твоя слава не отображается, но готов спорить, она больше, чем у нас всех вместе взятых. И ты обладаешь поразительной силой.

— ……

— Так что я хочу знать, от чего отказался ты. В качестве примера.

Импелиум слегка улыбнулся.

— Похоже, мне пора возвращаться.

— Что? Но мы всё ещё разговариваем…

— Нет. Я рассказал вам всё, что мог. И для вас так будет лучше.

— Что ты имеешь в виду?

— Потому что я думаю, что Велосиан собирается выкинуть грязный трюк.

— …!

Все вздрогнули.

В следующее мгновение.

Вуш.

Очертания в комнате размылись.

Даже мягко улыбающаяся фигура Импелиума.

Я быстро крикнул:

— Импелиум! Сколько славы у тебя прямо сейчас? Сколько мне ещё нужно накопить, чтобы обрести такую же силу, как у тебя?

— ……

— Мой враг — не только Идрия. Мне нужно сокрушить Адина и Велосиана. Я должен стать таким же сильным, как ты.

— Угу.

— Моя слава сейчас чуть меньше 500 000. Так сколько ещё? 100 000? 200 000?

Импелиум усмехнулся и ответил:

— Превзойди хотя бы славу Адина, прежде чем снова спрашивать меня.

Глава 158. Фальшивый герой слишком силён

Когда мы пришли в себя, то снова оказались в пещере.

У всех до сих пор были ошеломлённые выражения лиц.

На этот раз мы раскрыли довольно много тайн.

Мы даже получили подсказку о том, как превратить славу в силу.

И всё же, несмотря на это, ни у кого не было радостного вида.

Серейн посомневалась, прежде чем заговорить:

— Эм, ну… Не слишком ли мы серьёзно всё это воспринимаем?

— Что ты имеешь в виду?

— Он сказал, что для использования всей своей славы в качестве силы нужно быть готовым от чего-то отказаться… но действительно ли это должно быть что-то настолько серьёзное?

— ……

— К примеру, Эдвину вовсе не обязательно отказываться от отца. Он мог бы просто отказаться от своей смущающей манеры речи. Это убьёт двух зайцев одним выстрелом.

Ксения покачала головой:

— Импелиум сказал, что это должно быть то, чего ты желаешь «больше всего».

— Угх.

— В случае Серейн это означало бы пожертвовать всем своим богатством.

— Но меня не особо интересуют деньги. Богатство лишь затуманивает сердце.

— Сомневаюсь, что законы мира можно так просто обмануть. Пока что я не убеждена.

Все тяжело вздохнули, словно по команде.

Но.

[Но?]

«Ну… Мои инстинкты говорят об обратном».

[Что ты имеешь в виду? Хочешь сказать, Импелиум солгал?]

«Нет. Но может быть кое-что, о чём он нам не рассказал».

[И что заставляет тебя так думать?]

«Сам Импелиум».

Он ведь тоже должен был от чего-то отказаться.

Это должно было быть то, чего он желал больше всего, то, что он берёг бы даже ценой собственной души.

И всё же, несмотря на то, что он отказался от этого, выражение лица Импелиума всего мгновение назад выражало глубокое удовлетворение.

Словно он был доволен своей текущей жизнью.

[Разве это не может быть просто потому, что у него великодушное сердце?]

«Возможно и так. В любом случае, пока давай двигаться дальше. Ничего ещё не решено точно».

И тут.

Мрачное настроение сменилось.

Перемена была вынужденной.

— А? В-все, посмотрите туда.

Эдвин указывал на вход в пещеру.

Он был залит золотым светом.

Ослепительное сияние, настолько яркое, что на него невозможно было смотреть прямо.

Мы поспешно выбежали наружу.

И замерли в шоке.

— Мир окрасился.

— Кажется, я уже видела подобное раньше.

— Не может быть? Да ну, не может этого быть.

— Оракул…

Бормотание Серейн попало в точку.

Да. Это был оракул.

И вскоре с небес раздался голос:

— Услышьте меня, дети мои.

Почему Миде Мохан всё ещё ходит по этому миру?

Почему вы считаете слугу Короля Демонов героем?

Чем больше вы верите в то, что Миде — герой, тем сильнее становится Король Демонов Идрия.

В данный момент сам Миде является не чем иным, как угрозой для самого существования человечества.

Я больше не могу оставаться в стороне.

Те, в чьих сердцах всё ещё таятся сомнения.

С этого момента я ниспошлю на вас «небесную кару».

Лишь в тот день, когда все мои дети перестанут верить в Миде, кара будет снята.

Это судьба, которую вы сами на себя навлекли.

И в то же время это ради вашего блага.

Немедленно бегите от лживого языка Миде.

И на этом всё закончилось.

Голос угас, и разорванное небо медленно вернулось в прежнее состояние.

Какое-то время никто из нас не мог произнести ни слова.

После долгого молчания Серейн подытожила чувства каждого одним словом:

— …Вау.

Мы сначала вернулись домой, чтобы во всём разобраться.

Прежде всего, нам нужно было определить, кто вынес этот оракул.

Импелиум предупреждал нас, что Велосиан, скорее всего, использует какой-то подлый трюк.

Этим подлым трюком, несомненно, был данный оракул.

Что означало…

«Покажи мне секрет между Идрией и Велосианом, всё, что связано с этим оракулом».

[Подожди.]

Появился экран.

< Нет связанных секретов. Доступ невозможен. >

Понятно.

Значит, это сделала не Идрия.

Тогда методом исключения…

— Это был Адин. Этот оракул исходил от Адина.

— Ты подтвердил это с помощью Ока Всеведения?

— Да.

— Но зачем ему давать такой оракул?

Нериль ответила так, будто это было очевидно:

— Чтобы сбить славу Миде, разумеется.

— Я это знаю. Я имею в виду, почему Адин, одержимый верой, издал подобный оракул?

Ксения сделала очень точное замечание.

Она посмотрела на меня и продолжила:

— Если твоя догадка в прошлый раз была верна, то для Адина вера — это то же самое, что и слава героя, не так ли?

— Гм.

— В эту эпоху было уже три оракула. Один от Идрии и один от Адина.

— Верно. Этот уже третий.

— Три оракула за одну эпоху… Столь частые события масштаба оракула не пойдут на пользу репутации Адина.

В её словах была логика.

Это выходило за рамки простого пассивного сотрудничества.

Адин и без того был сильно ослаблен, когда у него забрали Агриль.

И теперь сознательно ослабить себя снова и выдать такой неполноценный оракул?

В этом не было смысла.

Затем Нериль добавила своё мнение:

— Вот именно. Вы только посмотрите на содержание. Так называемый небесный бог угрожает человечеству.

— ……

— Заявляет, что обрушит божественную кару, если люди не станут слушать? Это ничем не отличается от подрезания мира по собственному капризу. Что за бог так поступает?

— ……

— Это саморазрушительно. Ни один здравомыслящий бог не издал бы такой оракул…

— Но он ведь сумасшедший.

— А. Точно, это правда.

Все кивнули в знак согласия.

И тут.

Тап.

Появился экран.

Красный экран.

«Идрия наблюдает за нами?»

[Да. Но она ведь согласилась на перемирие. Неужели она нарушает его?]

«Нет».

[А?]

«Если Идрия не знает правды, стоящей за этим оракулом, то сейчас она должна быть в панике. Это сигнал».

[Сигнал?]

«Знак того, что если я хочу поговорить, мне следует вызвать её».

Я сделал глубокий вдох.

А затем громко крикнул:

— Идрия! Выходи!

— …! Миде?

Даже когда Нериль переспрашивала,

Треск.

Пространство раскололось.

И изнутри протянулась рука.

Идрия произнесла тихим голосом:

— Как и ожидалось. Ты догадался, Миде Мохан.

— ……

— Не одолжишь ли ты мне сферу связи? Моя кожа уже жжёт от присутствия Биона.

— Не неси чушь. Ближе к делу. Тебе ведь есть что сказать?

Она говорила спокойно:

— Мне было любопытно, приложил ли ты руку к только что прошедшему оракулу. Конечно, он был неблагоприятен для тебя, но… тебя трудно разгадать, Миде. Я гадала, какую схему ты замыслил на этот раз.

— Хех. Даже если бы это действительно сделал я, я бы не стал рассказывать тебе о наших планах.

— Значит, это был не ты. В таком случае давай закончим на этом. У меня такое ощущение, что я умираю от одного только пребывания здесь.

И действительно, её кожа уже начинала трескаться.

Эта бедная рука всегда страдала.

Я уже дважды отрубал её, и каждый раз при нашей встрече она истекала чёрной кровью.

Но затем…

— Подожди.

Нериль дерзко вмешалась.

— Ты со мной разговариваешь, маг?

— Да. Нечестно, если только ты получаешь информацию и уходишь. Ответь и на наши вопросы.

— Ты, должно быть, сошла с ума. Ты хоть понимаешь, с кем сейчас разговариваешь?

— У нас перемирие. Небольшой разговор никому не навредит.

Я был удивлён смелостью Нериль, но в то же время был впечатлён.

Не было никаких сомнений в том, что этот оракул — дело рук Небесного Бога.

Но как бы это ни было ради Каельда, Небесный Бог не стал бы добровольно идти на такой саморазрушительный шаг.

Что означало…

Нериль спросила:

— Ты случайно не проиграла Каельда Велосиану?

Все члены моей группы одновременно затаили дыхание.

Идрия усмехнулась и сказала мне:

— У тебя весьма мудрая спутница, Миде.

— Что ты имеешь в виду?

— Именно то, как это звучит. Поскольку это секрет, который рано или поздно всплыл бы наружу благодаря способностям Биона, я скажу прямо. Велосиан забрал Каельда.

— ……!

— Чем говорить, что его забрали, я бы предпочла сформулировать это так: я сама передала его. В любом случае, это правда, что Каельд больше не с нами.

Возможность это или катастрофа?

Я заметил, что Идрия не звучала ни капли сожалеющей.

Для того, кто вложил всю душу в воспитание Каельда, передать его Велосиану — она была слишком спокойна.

Я спросил:

— Ты не жалеешь об этом?

— Ну. Пока что Велосиан помогает мне. Этот недавний оракул также сыграл мне на руку. Что бы он ни делал с Каельдом, сомневаюсь, что это причинит мне вред.

— Но теперь это вне твоего контроля.

— Пока результат хорош, имеет ли значение путь?

— Ты правда так думаешь? Не могу поверить, что на тебя влияет Каельд.

— Это довольно оскорбительно, Миде. Как бы то ни было, наше перемирие всё ещё в силе. Я не буду вмешиваться в это дело.

Шшшш.

Пространство начало сжиматься.

Идрия добавила напоследок, прежде чем исчезнуть:

— Я буду наблюдать за тем, как ты преодолеешь этот кризис. Хотя болеть за тебя я не буду.

Пространство полностью закрылось.

Лизель закатила глаза, а затем сказала:

— Теперь всё предельно ясно. Оракул от Адина — дело рук Велосиана.

— Угу.

— Ты говорил, что Велосиан намного сильнее Адина, верно? Тогда он угрожал Адину грубой силой?

— Не уверен. Но если сравнивать Адина в его абсолютной силе как небесного бога и Велосиана за пределами его специальной комнаты, Адин одержал бы безусловную победу.

Велосиан за пределами покоев был силен, но не на том же уровне, что Адин в своём полном божественном величии.

Сразившись с обоими, я мог утверждать это с уверенностью.

Тогда заговорил Оффенс:

— Нет такого закона, что это обязательно должна быть грубая сила.

— А?

— Он мог использовать другой метод. Возможно, он нащупал слабость.

В тот же миг молния ударила в моё сознание.

Холодный пот пошел по моей спине, все волоски на теле встали дыбом.

— Вот оно.

— Верно. …Подожди, что «оно»?

— Велосиан нашёл слабость Адина.

— Э-э, я вообще-то просто угадал.

— Что вообще можно считать слабостью Адина? Чего он боится больше всего?

Серейн проворчала и ответила:

— А чего ещё? Он боится перестать быть богом.

— Вот именно.

— Верно. …Подожди, что снова «именно»? Это уже второй раз.

— Велосиан сбросил Адина с божественного пьедестала. Это единственный способ, которым он мог ему угрожать.

— Каким бы удивительным ни был Велосиан, как он мог сбросить бога с его престола?

Серейн, спросившая об этом, быстро сама же и нашла ответ.

Её лицо смертельно побледнело.

И вскоре то же самое выражение распространилось на каждого члена группы.

Я мысленно похвалил их острый ум и произнёс:

— Велосиан был тем, кто изначально сделал Адина богом.

Мы решили пока отложить эту теорию в сторону.

Происхождение Адина не было насущным вопросом.

— Какое божественное наказание это будет?

При моих словах все скрестили руки.

И глубоко задумались.

Но вариантов было слишком много, чтобы хотя бы предположить.

В конце концов я снова заговорил:

— Направимся к отправной точке.

— Что? Подожди, стой.

— Не волнуйся. Прямо сейчас Адин слабее обычного. Он уже вышел за рамки пассивного сотрудничества. Совсем как тогда, когда он похитил Агриль.

— ……

— И я сейчас даже сильнее, чем был тогда.

— Потому что ты отказался от ухода на покой?

Я вздрогнул.

Нериль обеспокоенно спросила:

— Ты правда отказался от этого?

— Гм. Давай поговорим об этом позже.

— ……

— В любом случае, мы разгромим его до того, как он обрушит небесную кару. Затем, если возможно, мы заставим его выпустить новый оракул и стереть предыдущий. Таков план.

В этот момент Ксения осторожно вмешалась:

— А что, если Велосиан тоже будет там?

Настроение мгновенно ухудшилось.

Ксения покачала головой, словно пожалев о своих словах:

— А, в любом случае, похоже, это единственный метод. Я сейчас же призову Агриль.

— Спасибо. Если Майм поможет…

— Это не займёт и двух часов.

Отлично. Этого должно быть достаточно, чтобы прибыть до начала божественной кары.

Мы вышли из дома.

И как раз в тот момент, когда Ксения собиралась призвать Агриль.

Плюх.

Что-то мокрое упало мне на переносицу.

— ……

Я прикоснулся к этому месту.

— Дождь?

Как только Нериль пробормотала это…

Шхххха! Ба-бах!

В мгновение ока пролился проливной дождь.

Что за…?

Небо было абсолютно чистым, без единого облачка.

Затем Лизель произнесла шокированным голосом:

— Духи воды…

— Духи?

— Здесь слишком много духов воды!

Что?

Как раз когда я собирался спросить подробнее.

Шшшх.

Появился Майм.

Как и прежде, он уменьшился в размерах и умостился на плече Лизель.

Он срочно прошептал ей на ухо.

— Что? Это правда?!

— Да. И если кричать об этом во всё горло, теряется сам смысл того, что я шепчу…

— Объясни подробно. Чтобы мы все могли услышать.

— Ха-а…

После короткой паузы Майм произнёс:

— Адин затянул небеса всего континента духами воды.

Глава 159. Фальшивый герой слишком силён

Я невольно прикусил губу.

Майм со вздохом заговорил:

— Даже взойдя на престол Небесного Бога, он повелевает духами так, словно до сих пор остаётся кандидатом в Повелители Духов.

— Майм.

— Адин уже отдал приказ всем духам континента обрушить проливной дождь, способный затопить всю сушу.

— Это невозможно. Я тоже был кандидатом в Повелители Духов, но нет никакого способа отдать приказ сразу всем духам на всём континенте.

Майм ответил тяжким тоном:

— Да, это правда. Будь это прежний Адин, у него бы ничего не вышло.

— Прежний Адин?

— Я имею в виду Адина, когда он ещё был человеком.

— …!

— Он использовал силу Небесного Бога, чтобы донести свой голос до каждого духа воды на континенте.

Значит, он объединил свои способности кандидата в Повелители Духов с божественной силой.

Разве это не жульничество?

Лизель поспешно произнесла:

— Я-я заставлю их вернуться. С помощью Ксении и Майма я смогу обогнуть весь континент и вернуться всего за несколько часов, верно?

— …

— Я облечу всю сушу и отменю приказы для духов воды.

— Это невозможно. Простите за откровенность, но они поставят приказ Адина выше вашего, госпожа Лизель.

Нериль вмешалась в разговор:

— Нет, это не так. Лизель уже отменяла приказ Адина, когда тот повелел духам исчезнуть, помнишь?

— У каждого своя специализация.

— Что ты имеешь в виду?

— Когда Адин отдавал приказы, это всегда было: сражайся, разрушай, рази… а иногда даже убивай. В этом он был мастером. Но госпожа Лизель…

Лизель опустила голову.

Она и сама понимала, что не сможет превзойти Адина, когда дело касается столь жестоких приказов.

Майм продолжил:

— Язык духов, используемый для управления ими, сам по себе несёт силу. Чем чаще произносятся слова, тем больше вес каждого из них.

— Значит, Лизель не сможет отменить приказ, данный Адином духам воды?

— Именно так.

— Что ж, если подумать, в этом есть смысл. Адин знает, что с нами Лизель. И раз уж он всё равно решил устроить потоп с помощью духов, значит, уверен, что даже Лизель не сможет его остановить.

Всё это время дождь продолжал хлыстать без остановки.

Из-за барабанной дроби капель о землю становилось трудно даже разговаривать.

В конце концов Ксения просто сотворила защитный барьер, чтобы укрыть нас.

Смахнув капли с лица, я обратился к Трейлу:

— Покажи мне секрет. Что-нибудь, что поможет решить эту проблему.

[Между кем и кем?]

— Не Велосиан, его мы не рассматриваем… секрет между Адином и Каельдом. Велосиан забрал Каельда, так куда он мог его унести? Явно не в специальную комнату.

[Понятно. Значит, отправная точка.]

Если повезёт, я смогу получить полезную подсказку.

Вскоре Трейл активировал Око Всеведения.

Но…

< Ошибка. «Секрет между Адином Прессом и Каельдом Уэйком». Объект классифицирован как S-ранг. >

< Для доступа требуется Око Всеведения 5-го уровня. >

Значит, это невозможно.

Секрет, который я ищу, спрятан настолько глубоко?

— Дело дрянь. Даже способность Биона не может дать нам подсказку.

— Направимся к отправной точке, как и планировали изначального?

— Пока да. Ничего другого в голову не приходит.

— Поняла. Агриль!

Вскоре Агриль спустился, пробив грозовые облака.

Мы быстро забрались к нему на спину.

Благодаря ускорению Майма он понес нас вперед со скоростью молнии.

Однако инстинкт подсказывал мне, что это не лучший выбор.

Велосиан будет охранять отправную точку.

Если он стоял за этой операцией, то наверняка предугадал, что мы направимся именно туда.

Тот факт, что он все равно воплотил этот план в жизнь, означал, что он уверен в своих силах.

[Неважно. Он уже добыча в твоих зубах.]

— Это правда… эх.

[Ливень становится всё сильнее. Через несколько дней низменности окажутся под водой.]

Он был прав.

Будет бесчисленное количество беженцев и погибших.

Невзирая на репутацию и всё остальное, я обязан взять это на себя.

Я остановлю это. Во что бы то ни стало.

До отправной точки мы добрались всего за два часа.

По пути мы видели, что весь континент затянут плотными штормовыми тучами.

Если бы мы не летели над ними, Агрилю пришлось бы несладко.

Однако у отправной точки погода была необычно ясной.

Мы спустились на землю.

И как раз когда я собирался попросить у Лизель рог…

Шаг.

За нашими спинами раздались шаги.

Вздрогнув, я обернулся. Знакомое лицо.

— Велосиан.

— Как поживаешь?

— С нашей последней встречи прошло не так уж много времени. И мы не настолько близки, чтобы обмениваться любезностями.

— Какой колкий.

Он скрестил руки на груди.

— И всё же я удивлён. Ты действительно пришёл сюда.

— И что в этом удивительного?

— Я думал, такой сообразительный человек, как ты, быстро поймёт…

— …

— Что приходить сюда нет никакого смысла.

Оффенс оскалился, перебивая его:

— Это ещё почему? Ты ведь уже один раз проиграл Миде.

— Это правда.

— Тогда нам ничто не мешает сделать это снова. Континент вот-вот уйдёт под воду. Мы убьём тебя ещё раз, а потом найдём Адина и заставим его остановить дождь.

Велосиан покачал головой:

— Я надежно спрятал Адина и Каельда. Вы их никогда не найдёте.

— …

— Но даже если бы нашли, это ничего бы не изменило. Пока всё не закончится, я буду охранять отправную точку.

— …

— Я уже приготовил на этой земле сотни сосудов для своего тела. Убивайте меня сколько угодно, я буду возвращаться мгновенно.

Сосуды для тела.

Меня это не особо удивило.

Тот факт, что он стоял здесь целым и невредимым, хотя его уже превращали в фарш, говорил сам за себя.

Он вальяжно продолжил:

— Вы можете убить меня, но сможете ли сделать это сотни раз подряд? Сможете ли пробиться сквозь меня, чтобы добраться до Адина и угрожать ему?

— …

— Хватит тратить наше общее время. Сдавайтесь.

Воцарилась тишина.

Затем я спросил:

— Что сейчас делает Адин?

— Использует божественную силу, чтобы непрерывно передавать приказы духам.

— …

— Чтобы затопить континент, духам воды приходится тяжело трудиться. И чтобы они не отлынивали, он должен постоянно подгонять их. Это изнурительная работа, так что не мешайте ему.

Я ненадолго задумался.

Мне в голову пришла идея. Отличная идея.

Однако я сохранил спокойное выражение лица и сменил тему:

— Тебя правда всё устраивает? А что, если человечество в итоге вымрет?

— …

— Что, если не останется ни одного человека, который почитал бы Каельда как героя, и они все утонут? Тогда не останется источника для создания лжи, питающей силу Идрии.

— …

— Я думал, ты помогаешь Идрии. Или ты тайком хочешь разрушить её планы?

От моего вопроса Велосиан опустил голову.

Его плечи слегка задрожали.

Это явно был смех, а не слезы.

Да и не стал бы он плакать передо мной…

— Кха-кха! Аха-ха-ха!

— Чему ты смеёшься?

— Да ладно тебе, Миде. В тот самый миг, когда всё человечество клеймит тебя фальшивым героем, Адин остановится. Никакого массового вымирания не будет.

— Что?

— Ты правда думаешь, что люди, стоя лицом к лицу со смертью, всё ещё будут цепляться за веру в тебя? Только не говори мне, будто ты и впрямь в это веришь.

Я открыл рот, чтобы ответить, но Велосиан опередил меня:

— Без шансов. Я скорее переживаю, что всё закончится слишком быстро и будет скучно.

— …

— Как бы высокомерно они себя ни вели, в конце концов они всего лишь люди. На свете слишком мало вещей, ради которых они готовы рисковать жизнью, и титул героя — явно не одна из них.

— Ах ты ублюдок.

— Миде, ты, похоже, слишком высокого мнения о людях. Впрочем, это вполне естественно, ведь ты сам принадлежишь к их виду. Понимаю.

Но поскольку я принадлежу к другому виду, я буду смотреть на них свысока.

Вот какой смысл кролся за его словами.

Хлоп.

Велосиан хлопнул в ладоши.

— А теперь ступайте. Мне пора вздремнуть.

— А если я откажусь?

— Тогда мы будем сражаться. Скорее всего, я умру, а затем воскресну в новом теле.

— …

— В конечном счёте это ничего не решит, кроме как даст тебе выпустить пар. Ты и сам это прекрасно понимаешь.

Шаг.

Он повернулся.

Дерзко подставив нам свою спину.

Нериль взглянула на меня и спросила:

— Мне атаковать? Нам хотя бы отрезать ему этот язык?

— Забудь.

— Миде.

— По крайней мере, теперь мы знаем, что угрожать Адину не сработает. Это уже результат.

— …

— Возвращаемся. Мы не сможем составить план, пока он наблюдает за нами.

Все выглядели разочарованными.

Я молча оглядел своих спутников.

Мы пробыли вместе достаточно долго. К этому моменту они должны были узнать этот взгляд.

— …!

Как и ожидалось, их глаза вспыхнули.

Они переглянулись и слегка кивнули.

[Что? Что у тебя за лицо?]

«Ты не заметил? Досадно».

[Мой взгляд просто отличается от остальных, вот и всё.]

«Ничего особенного. Просто моя привычная уловка».

Я придумал отличный план.

На самом деле ответ был перед нами с самого начала.

Майм сказал, что Адин смешал божественную силу Небесного Бога с языком духов, чтобы повелевать всеми духами континента и обрушить дождь.

И Велосиан только что снова подтвердил это.

Так что способ остановить дождь напрашивался сам собой.

Мы устроили экстренное совещание прямо на спине Агриля.

— Наша цель — столица. Сколько времени это займет?

— Столица? Эм… около тридцати минут.

— Тогда вези нас прямо туда.

— А, да. Агриль!

Пока Ксения передавала просьбу Агрилю, Нериль спросила:

— Столица? Почему именно она?

— Адин непрерывно отдаёт приказы духам.

— Верно.

— В этом всё и дело. Если он потеряет способность отдавать приказы всем духам континента одновременно, мы победим.

— …?

— Разве вы не понимаете? Ему просто нужно перестать быть небесным богом.

Все умолкли.

Эдвин медленно поднял руку:

— Фразу-то я понял, но… как мы сбросим его с божественного пьедестала?

— Его восхождение наверняка опиралось на веру человечества.

— Да, такова была наша догадка.

— Значит, всё, что нам нужно — это чтобы континент отрёкся от Небесного Бога.

— Нет, но как?

— Мы отправимся в столицу и встретимся с императором. Исполнительной властью императора он может отдать приказ всем лордам на континенте.

Хорошо, что я наладил прочные отношения с правителем империи.

Мое поведение, когда я спасал родителей Серейн, оправдало себя.

[Ты называешь угрозу мечом «поведением»?]

«Неважно. Теперь он верит, что я настоящий герой. Этого достаточно».

Тут заговорил Оффенс:

— Ты ведь не имеешь в виду… что прикажешь лордам велеть своим подданным отречься от Небесного Бога?

— Именно.

— Это безумие. Ни за что не сработает.

Не только Оффенс, все смотрели на меня с сомнением.

Серейн заговорила:

— Честно говоря, я полностью поддерживаю направление плана. Это даже косвенно исполняет моё желание упразднить жречество.

— Это тут ни при чём.

— Я просто к слову. Но Оффенс прав. Ничего не выйдет.

Она сокрушенно вздохнула:

— Мы единственные, кто знает, что Адин — человек.

— …

— Поскольку у меня самой отродясь не было особой веры, в детстве я осторожно спрашивала других: неужели Небесный Бог действительно существует? Неужели он правда нас любит?

Её лицо потемнело.

— В ответ я получала шок, нагоняи, презрение, насмешки… да всё что угодно. Но если обобщить, всё сводилось к «ты что, с ума сошла?» В конце концов это привело к издевательствам со стороны моих родителей.

— Серейн…

Лизель взяла её за руку.

Серейн тихо хмыкнула, словно отмахиваясь:

— Миде. Моя история — это именно то, чем Небесный Бог является для людей этого континента. Никакие слова Героя не смогут разрушить эту веру.

— Но я разрушу.

— …

— И я сделаю так, чтобы это сработало.

Все удивлённо склонили головы.

Эдвин спросил:

— Ты имеешь в виду, что сделаешь это сам? Только не говори, что…

— Да.

Я прокашлялся.

— Я произнесу речь перед всем континентом.

Глава 160. Фальшивый герой слишком силён

Проливной дождь шла не больше полудня.

Однако в столице уже царил хаос.

Если даже столица с её развитой системой водоотведения оказалась в таком состоянии, мне не хотелось даже представлять, как идут дела в более отсталых провинциях.

«Надеюсь, мой родной город в безопасности».

Тюрьмы, находящиеся под землей, были особенно опасны.

Я надеялся, что лорд Хасфила хотя бы ненадолго выпустит мою мать.

Пока я думал об этом…

— Герой.

Император окликнул меня низким голосом.

Всё верно.

Как только мы прибыли в столицу, то сразу же попросили аудиенции у Императора.

Встречу с правителем Империи устроили менее чем за пять минут.

Я заговорил мягко:

— Спасибо за то, что продолжаете называть меня Героем даже после того, как услышали тот оракул.

— Не стоит. На этом континенте не так много людей, которые своими глазами видели твое величие так близко, как я. Для меня слово «Герой» относится именно к тебе.

— …

— Ситуация экстренная, так что давай сразу к делу.

Он слегка прокашлялся.

— С начала дождя не прошло и четырёх часов. Но уже сейчас значительное число лордов давит на меня.

— Какого рода давление?

— Они требуют, чтобы я немедленно издал императорский указ и объявил Миде Мохана мошенником.

— Значит, такие территории всё ещё есть.

— Территории, которые не видели тебя своими глазами. Я бы сказал, примерно треть.

Мне нужно было сделать больше.

Нериль вмешалась:

— Иными словами, территории, которые видели Миде, молчат?

— Именно так.

— Даже под угрозой божественного наказания?

— Да.

Император ответил просто, а затем мягко улыбнулся:

— Так же, как и я остаюсь непреклонен.

Лица наших спутников наполнились непередаваемыми эмоциями.

В прошлый раз мы уже убедились, что после того дискриминационного оракула территории, через которые я проходил, не поколебались.

Одно это уже было трогательно, но теперь на кону стояло кое-что ещё.

Их собственные жизни.

Даже под угрозой смерти они без колебаний верили в меня как в Героя.

[Вот почему твоя слава до сих пор не упала слишком сильно.]

Я был искренне благодарен, искренне счастлив.

Но…

Я тихо произнёс:

— Но это только потому, что с начала кары прошло всего четыре часа.

— …

— А что будет через четыре дня? Через сорок дней? К тому времени каждый человек на континенте отвернётся от меня.

— Хм-м.

— И в этом их нельзя винить или винить в этом их. Вот почему мы должны действовать, пока не стало слишком поздно.

Император пошевелился в кресле:

— И какие же действия ты намерен предпринять?

— Пожалуйста, отдайте приказ всем лордам.

— Это бессмысленно. Как ты и сказал, речь идет о самой жизни. Какие бы приказы ни отдавали лорды…

— Нет. Я прошу от них не этого.

Его глаза расширились.

Я продолжил:

— Я прошу вот о чём: пусть на каждой территории установят сферу связи, напрямую связанную с Вашим Величеством.

— …

— А затем наложите на неё заклинание усиления, чтобы все люди на этой территории могли слышать доносящийся голос.

— Только не говори мне…

— Да. Я произнесу речь через эти сферы.

Император выглядел так, словно забыл, как дышать.

— Речь… напрямую к народу.

— Передавать слова через лордов — больше не выход. Сам народ должен всем сердцем принять то, о чём я прошу. Только тогда мы сможем остановить дождь.

— Хм. Что за речь ты планируешь произнести? Чего ты в конечном счёте добиваешься?

Я выровнял дыхание.

А затем произнёс самые еретические слова на этом континенте:

— Я заставлю всех отречься от Небесного Бога.

Обратиться сразу ко всему континенту было непростой задачей.

Император попросил одну ночь на раздумья.

В течение этого времени мы работали над тем, чтобы хотя бы минимизировать ущерб для столицы.

— Нериль, Камень Опустошения, пожалуйста.

— М-м. Держи.

Ксения и Серейн вместе взялись за самоцвет.

Я спросил:

— Вы планируете накрыть всю столицу защитным барьером? Это вообще возможно?

— Конечно.

Их губы пришли в движение в унисон.

На этот раз это была не молитва о черпании силы Небесного Бога, а работа по преобразованию их собственной святой силы в заклинание.

Взззз.

Вскоре барьер накрыл всю столицу.

Ливень, казалось, готовый пробить землю, прекратился.

Я поднял взгляд к небу.

Дождь, ударяясь о барьер, стекал по его поверхности и проливался за пределами столицы.

Это было воистину странное зрелище.

— Ч-что? Дождь прекратился?

— Смотрите! Небо!

— Что это такое?

— Идиот. Мы в столице, где находятся Священные Рыцари Света. Это заклинание барьера.

— Будто я когда-то видел нечто подобное…

— Кто вообще в мире способен сотворить настолько огромный барьер?

Обычно я бы вышел и сказал, что это сделали мы, но сейчас было не время и не то настроение.

Клац.

Ксения и Серейн убрали руки от самоцвета.

Я спросил:

— Значит, теперь вы вообще пропускаете молитву?

— М-м. Мы с Серейн всё обсудили.

Ксения поправила волосы и объяснила:

— Я думаю, что святая сила — это просто ещё один вид энергии.

— Что ты имеешь в виду?

— Как выносливость или мана. Чтение молитв — это всё равно что формирование знаков руками в магии.

— …!

— Адин не даёт нам святую силу как неверующим. Она просто естественно восполняется, как только истощается.

Правдоподобная теория.

Тогда… даже если Адин падет с божественного пьедестала, их боевая сила не уменьшится?

И тут Ксения добавила:

— Так что не волнуйся за нас. Просто убедись, что сокрушишь Адина.

— Ты правда начинаешь звучать как Серейн.

— …

— Не смотри на меня так.

— Подожди. Что это должно означать?

Я проигнорировал протест Серейн и сменил тему:

— В любом случае, отличная работа. Возвращаемся.

— Да. Заклинание продержится целый день. Я пересоткан его в это же время завтра.

— Хорошо. Надеюсь, к тому времени дождь уже прекратится. Благодаря моей речи.

— Хех. Будем надеяться.

Улыбка Ксении выглядела немного натянутой.

Как и у Серейн, стоявшей рядом с ней.

Оффенс склонил голову набок и спросил:

— Что не так? Вы выглядите так, словно пропустили обед.

— Пожалуйста, используй физически возможные сравнения, Оффенс.

— Это вполне возможно…

— Просто… нам жаль.

Я не мог понять, что она имеет в виду.

— Жаль? За что?

— Если бы я «проявила решимость», я могла бы сделать это без всякого самоцвета.

Серейн подхватила слова Ксении:

— Более того. Я могла бы накрыть барьером весь континент.

— Хах. Будто это возможно.

— Подумай о подвигах, которых достиг Миде, превратив славу в силу.

— …

— Конечно, поддерживать такое вечно невозможно, но временно накрыть континент заклинанием было бы вполне реально. Тот факт, что мы не можем этого сделать, означает…

Обе они одновременно вздохнули:

— Это просто означает, что наша решимость ещё не достигла такого уровня.

— Никому из вас не нужно так думать. Вы уже сделали более чем достаточно.

— Господин Миде. Что для вас означал уход на покой?

— А?

— Вы всегда твердили об уходе на покой, едва открыв глаза. Так что же значит отказаться от этого?

Я почесал щеку:

— Наёмническая работа делится на два типа: заказы, за которые платят, и заказы, за которые не платят.

— …

— Не только богачи и дворяне дают поручения. Есть также множество бедных и бессильных людей, которые не могут позволить себе достойную оплату. Я не делал различий и брался за такие заказы тоже.

— Что? Тогда как у вас получилось накопить столько денег?

— Неполученную там плату я компенсировал крупными заказами. В мире полно людей, для которых деньги — не проблема.

Серейн невольно застыла с завистливым выражением лица.

Я продолжил:

— Но в какой-то момент ярлык «Мастер меча Неубивающий помогает бессильным бесплатно» намертво прилип ко мне. Даже по пустякам, не требующим моей помощи, люди приходили с намерением использовать меня и ничего не платить.

— Бедность — не признак доброты. И всё же это чересчур.

— Да. Разумеется, я отсеивал такие случаи и отказывал им. Но однажды мне в голову пришла мысль.

Груз имен, копящихся передо мной.

Домыслы, которые преследовали меня: если он Мастер меча Неубивающий, он должен поступать так, он должен вести себя этак.

Как мне освободиться от всего этого?

— Ответом был уход на покой.

— Не может быть.

— Да. Уход на покой в моём понимании заключался не просто в комфортной жизни. Я хотел жить как обычный человек, отдельно от пути, который прошёл, и от того, что построил.

— Тогда отказ от этого означает…

— Полагаю, я буду героем вечно. Где бы и как бы я ни прятался, мир найдёт меня и найдёт мне применение. И это бремя снова взвалят на меня.

Все поджали губы.

Что значит отказаться от ухода на покой?

Всё слишком просто.

— Это означает служить человечеству до самого дня своей смерти?

— Возможно. Но что именно произойдёт, я не знаю.

— Господин Миде.

— Всё, что я сделал — это решился отказаться от ухода на покой. А уж как именно законы этого мира сформируют меня из-за этого, мне неизвестно.

Все молчали.

Атмосфера стала почти торжественной.

Ксения произнесла:

— Значит, моя решимость пока не зашла так далеко.

— Я же говорил вам не переживать.

— …

— В любом случае, всё это лишь догадки. К тому же, если посмотреть на пример Импелиума… хотя ладно, неважно.

Как я и говорил Трейлу в прошлый раз, Импелиум казался вполне довольным своей текущей жизнью.

А ведь это совсем не то чувство, которое должен испытывать человек, отказавшийся от самого дорогого.

Но поскольку уверенности не было, я не хотел тревожить сердца своих спутников.

— В любом случае, похоже, на сегодня работа окончена. Пойдёмте поспим.

— А, да.

Мы вместе вернулись в покои, подготовленные Императором.

В этот момент Нериль пробормотала:

— Решимость…

На следующий день.

Пришло приглашение от императора.

Он отвёл меня на крышу императорского дворца.

Крыша была плотно покрыта магическими кругами, настолько запутанными, что у любого разболелась бы голова при одном взгляде на них.

Глаза Нериль округлились, что было для неё нетипично:

— Поразительно. Вы соединили сферы связи со всего континента.

А?

Император кивнул:

— Всё верно. Я сделал всё, что было в моих силах, хоть этого и мало, чтобы помочь Герою.

— …

— Просто созвать людей на площади территорий, чтобы они слушали, недостаточно для полного распространения призыва Героя.

— Значит, вы сделали так, чтобы любой человек, имеющий сферу связи, мог услышать речь?

— Именно. Если ты произнесёшь речь над этим магическим кругом, каждая сфера связи на континенте будет принудительно активирована.

Нериль заговорила:

— Но ведь это ещё не всё, верно? Вы, похоже, приложили немало усилий и для усиления звука.

— М-м. Я приказал не только увеличить громкость, но и убедиться, что голос распространяется равномерно. Чтобы в любой точке территории можно было услышать голос Героя.

Подумать только, он зашёл так далеко.

«Постойте-ка».

Воспоминание из жизни до моей регрессии внезапно всплыло в памяти.

Это было незадолго до финальной битвы с Идрией.

Подозревая Каельда в то время, я тайно связался с Императором.

И я попросил его транслировать тайны, проходящие через мою сферу связи, на весь континент.

Благодаря этому признание Каельда мгновенно распространилось по всему континенту, и ложь Идрии рухнула.

Тогда я этого не осознавал, но главным виновником успеха того плана до моей регрессии был именно Император.

И теперь, как и тогда, он подготовил всё для того, чтобы мой голос услышал весь континент.

Я слегка улыбнулся.

Но вскоре выбросил лишние мысли из головы и серьёзно произнёс:

— Прежде чем мы начнём, я бы хотел провести краткое обсуждение между нами.

— Я оставлю вас.

— Благодарю.

— Не стоит благодарности.

Император отступил, словно это было само собой разумеющимся.

Оффенс сказал:

— Похоже, Император действительно сильно получил от тебя в прошлый раз, Миде.

— Мы открылись друг другу благодаря дружеской беседе.

— Я так и знал, что ты это скажешь. В любом случае, давайте всё обсудим.

Я кивнул.

Целью этой речи было заставить людей континента отречься от Небесного Бога.

Для начала нам нужно было прояснить, что означает это «отречение».

— Не думаю, что нам стоит просто выкладывать: «Небесный Бог на самом деле человек».

Ксения высказала разумную мысль:

— Для всего человечества Небесный Бог — это абсолютное существо. Герой, который отрицает Небесного Бога — такого прецедента ещё не было.

— Верно. Я и не планировал сразу переходить к этому.

— Тогда нам стоит преподнести предыдущий оракул как козни Короля Демонов?

В конце концов, в прошлом тоже было два оракула.

У человечества не было способа узнать, какой оракул был настоящим.

Даже если бы мы сказали, что этот оракул исходил от Идрии, а не от Небесного Бога, не было бы никакой возможности доказать, правда это или ложь.

«Но…»

Я твёрдо качнул головой.

Была идея получше.

Глава 161. Фальшивый герой слишком силён

Я произнёс:

— Даже если мы заявим, что оракул ниспослал Король Демонов, дождь всё равно не прекратится.

— Что?

— Вы и сами понимаете. Этот дождь Адин обрушил на нас с помощью силы Небесного Бога. Пока эта сила не ослабнет, ничего не изменится.

— …

— От того, что мы будем кричать на каждом углу, будто оракул Идрии фальшивка, это не станет отрицанием самого Небесного Бога. Ливень продолжит хлыстать. До тех пор, пока человечество в охватившей его панике окончательно не клеймит меня мошенником.

Лица у всех стали мрачнее тучи.

Я продолжил успокаивающим тоном:

— Поэтому я подумал, что начать стоит вот с чего: Небесный Бог толкает человечество в нужную ему сторону с помощью так называемого «божественного наказания» в виде потопа.

— …

— Они называют это карающей десницей, но по сути это самый обычный шантаж. Бог, угрожающий человечеству.

Все кивнули.

Нериль подхватила мою мысль:

— То есть ты хочешь поставить вопрос так: действительно ли угрозы человечеству — это достойное поведение для бога?

— Именно. При таком уровне осадков урожай наверняка уже гибнет. Амбары рушатся, логистика разрушена, экономический ущерб будет колоссальным.

— …

— Даже если никто не смеет высказать это вслух, отчаяние и раздражение внутри людей накоплены до предела. Я просто стану тем, кто озвучит их мысли. И тогда…

Я почувствовал, как пересохло в горле, и с трудом сглотнул.

А затем продолжим чуть более низким голосом:

— А затем я попрошу каждого из них. Верить не в Небесного Бога, а в меня.

— Чего?

— Я попрошу их поверить в то, что я способен положить конец этому дождю.

— И это правда сработает?

Я твёрдо кивнул:

— Разумеется. В оракуле было сказано, что я фальшивый герой. Там говорилось, что пока человечество считает меня настоящим, наказание не прекратится.

— …

— Так что если люди поверят, что я, простой человек, способен остановить этот ливень, это само по себе будет означать, что они отвергли оракул. А это, в свою очередь, значит…

— Что они больше не верят в Небесного Бога.

Именно.

Нет никакой нужды открыто кричать, будто Небесный Бог — не настоящий бог.

Просто веря в меня как в героя, человечество сам того не осознавая отвергнет своего бога.

[Довольно хитран логика. Но звучит убедительно.]

«Да. Проблема лишь в том, сколько людей должно поверить в то, что я герой, прежде чем дождь действительно прекратится?»

[…]

«Кстати говоря, я ведь мог видеть славу других людей через экран, верно? А могу я таким же образом проверить славу Небесного Бога?»

[Вряд ли.]

Сказав это, Трейл тем не менее вывел перед глазами экран.

< Небесный Бог / Общая вера: Измерению не подлежит >

Я причмокнул языком.

И тут меня осенила мысль.

«Не ищи по запросу "Небесный Бог". Попробуй ещё раз под именем Адин Пресс».

[А? А-а-а! Понял!]

Слава, копящаяся перед Небесным Богом, именуется «верой».

А то, что копится перед конкретным именем — это «слава».

Экран вспыхнул вновь.

< Адин Пресс / Общая слава: 1 210 000 >

— Кха…

Я невольно ахнул и втянул воздух.

Все тут же уставились на меня.

— Господин Миде, что с вами?

— Я просто гадал, насколько мне нужно сбить славу бога, чтобы дождь прекратился. Вот и решил сначала проверить, насколько высока слава Адина.

— И сколько?

— Больше 1,2 миллиона.

— …Но, Миде, твоя слава…

Да.

Моя текущая слава составляла 430 400.

Серейн тяжело застонала:

— Разница почти в три раза!

— Я и не надеялся, что мы будем идти ноздря в ноздрю. Но думал, что разрыв окажется хотя бы меньше чем в два раза.

— Ничего не поделаешь. Имя бога несёт в себе огромный вес.

Я успокоил заволновавшихся спутников.

А затем произнёс с твёрдой решимостью:

— У меня есть предчувствие.

— Хм?

— Если моя слава превзойдёт славу Адина, дождь гарантированно прекратится.

— Почему ты так уверен?

— Что делает бога богом? То, что он является единственным и незаменимым существом.

Но если моя слава превзойдёт его?

Тогда он больше не единственный.

Кто-то будет стоять выше него.

В тот самый миг, когда моя слава превзойдёт славу Адина, он потеряет свою божественную силу.

И ливень прекратится.

— Этот кризис… одновременно и самый великий шанс, который нам когда-либо выпадал.

— …

— У нас не было бы иного способа обставить Адина по славе, если бы весь континент не тонул прямо сейчас.

— …

— Да, это риск. Но и ставка колоссальная.

Я посмотрел каждому из них прямо в глаза и закончил:

— Давайте сделаем это.

Территория Берман располагалась на самом побережье, и большинство её жителей были рыбаками.

Улов здесь был крупнейшим на всем континенте — по сути, основой местной экономики.

Однако за последние два дня в море не вышло ни одно судно.

Норман, рыбак, славившийся своим мастерством, сейчас сидел в таверне в самый разгар дня и от нечего делать глушил алкоголь.

Глоток.

Опорожнив стакан с крепким напитком за один заход, он уставился в окно.

Шшшшш.

Ливень стеной стоял за окном, из-за плотной водяной завесы невозможно было разглядеть ничего дальше пары метров.

— Чёрт бы всё побрал. Никогда в жизни не видел такого ужасного дождя.

Сидевший напротив собутыльник ответил:

— Судя по погоде, завтра нам тоже ничего не светит, а?

— Завтра? Да такими темпами дождь вообще никогда не кончится!

— Да ну, бред.

— Ты серьёзно? Забыл, что ли, вчерашний оракул?

Его приятель умолк.

Норман повысил голос:

— Это всё из-за этих северных ублюдков.

— Хм-м.

— Я всегда верил, что сэр Каельд — настоящий герой. А этот ублюдок Миде — просто один из прислужников Короля Демонов. В первом оракуле именно так и говорилось, разве нет?

— Но второй оракул гласил…

— Да этот второй оракул явно сотворил Король Демонов! Но из-за того, что северяне продолжали поклоняться Миде, Небесный Бог в конце концов прогневался.

С точки зрения Нормана, такие обиды были вполне логичны.

Для жителей этих земель, верой и правдой чтивших оракулы Небесного Бога, происходящее казалось несправедливой карой.

Они страдали от божественного гнева только потому, что какие-то глупцы на севере слепо считали Миде героем.

Его друг лишь горько ухмыльнулся.

И в этот момент…

— Приветствую всех.

Меня зовут Миде Мохан.

Голос внезапно эхом разнёсся по всей таверне.

Не только Норман с другом, но и абсолютно все присутствующие замерли с поднятыми стаканами.

Норман уставился на приятеля дрожащими глазами:

— Он только что сказал… Миде Мохан?

— Я тоже это слышал.

— Ч-что… он слышал то, что я только что говорил? Ну… про проклятия в его адрес?

Его друг едва сдержал смех и ответил:

— Ты что, не читал сегодня утром официальное объявление от нашего лорда?

— Чего?

— Там говорилось, что лорд Миде обратится к народу по поводу потопа, и что всё устроено так, чтобы его голос был слышен в любой точке территории.

— …

— И после всей той грязи, которую ты только что на него вылил, ты теперь трясёшься как осиновый лист?

— Эй! Императора тоже все ругают, пока его нет рядом!

С перепуганным лицом Норман неловко снова поднял свой стакан.

Тем временем голос Миде продолжал звучать:

— Полагаю, вы все глубоко обеспокоены после целых суток непрерывного дождя.

Однако то, на что вам действительно стоит обратить внимание — это не сам дождь, а содержание предварявшего его оракула.

В том оракуле Небесный Бог объявил меня, Миде Мохана, фальшивым героем.

Если бы всё на этом и закончилось — ладно.

Но нет, теперь утверждается, будто неверующие будут наказаны, а ваши жизни и счастье утонут под этим проливным дождём.

Если такой ливень продержится хотя бы неделю, будущему человечества придет конец.

Как мы должны это истолковать?

Как нам трактовать тот факт, что сам Небесный Бог толкает человечество к гибели?

Даже если Небесный Бог действительно считает меня фальшивкой, это неверный путь.

Вместо того чтобы мучить вас, Ему следовало бы спуститься и разобраться лично со мной.

Почему же Он так не сделал?

Почему вместо того, чтобы карать меня, единственного виновного, Он истязает этих невинных людей?

Норман едва не поймал себя на том, что кивает этим словам. В самый последний момент он с трудом сдержался, но сомнение, уже зародившееся в его сердце, невозможно было стереть.

«А ведь в этом есть смысл. Если Миде действительно фальшивка, то почему Бог не накажет самого Миде? Зачем Он мучает нас?»

— Кто-то может сказать:

Как могут ничтожные смертные понять высшую волю Бога?

Это правда. Ни я, ни кто-либо из нас не может знать волю Бога.

Но разве обратное не столь же верно?

Действительно ли Небесный Бог знает о страданиях и печалях рода людского?

О горе человека, потерявшего работу из-за ливня. О печали фермера, проливающего слёзы над затопленными полями. О досаде рыбака, вынужденного сидеть без дела и смотреть на море, потому что он не может выйти в плавание.

Последняя фраза особенно глубоко ранила сердце Нормана.

А следующие слова Миде сделали кое-что большее, чем просто задели его за живое.

— Я остановлю этот дождь.

Норман и его собутыльник переглянулись.

— Ты… ты слышал это только что? Герой сказал, что остановит дождь!

— Ты же секунду назад орал, что Миде — фальшивка…

— Да к черту! Если он реально остановит этот дождь, какая разница, фальшивый он герой или нет?!

— Хм. Давай сначала дослушаем.

— Нет, позвольте мне поправиться.

Это вы остановите дождь. Ваши желания развеют тучи, затянувшие небо. Я не прошу от вас многого.

Нет нужды злиться на Небесного Бога. Как нет нужды и отрицать Его.

Просто поверьте, что я могу разогнать этот дождь. А затем увидьте это своими глазами.

Узрите своими глазами момент, когда вы сами спасли себя от катастрофы!

Радуйтесь.

Радуйтесь тому факту, что вы защитили себя собственными силами.

На этом речь Миде закончилась.

— …

— …

Норман и его приятель хранили молчание.

И они были не одни.

Все в таверне безмолвствовали.

Люди лишь воровато переглядывались друг с другом.

Шшшшш.

Единственным звуком оставался шумящий снаружи ливень, барабанящий по земле.

Закончив речь, я повернулся.

Мои спутники встретили меня теплыми улыбками.

Шух.

Нериль деактивировала сферу связи.

Я спросил:

— Ну как?

— Как по мне — отлично.

— Ну, сестрёнка Нериль в любом случае хвалит всё, что делает хён.

— Эдвин. Твоя ухмылка в последнее время стала слишком ехидной. А ведь когда ты был младенцем, ты был таким милым.

— Ты даже не видела меня младенцем.

Ксения подала голос:

— Честно говоря, я не знаю. Не уверена, насколько эффективной оказалась эта речь.

— …

— Нет, я считаю, что стратегия правильная. Ты не стал заставлять людей открыто отрицать Небесного Бога. Обычному человеку проще мыслить свободно, когда он не чувствует на себе бремени святотатства.

— Угу.

— И всё же это был не лучший вариант.

Она была права. Моя речь не была идеальной.

Серейн подхватила мысль и озвучила самую суть:

— Лучшим вариантом было бы, если бы ты сначала остановил дождь.

— …

— Без всяких лишних разговоров: если бы ты просто использовал свою силу и разогнал тучи, человечество воспело бы твоё имя.

— Для меня это невозможно, вот почему мне пришлось прибегнуть к этому методу.

— Да. Я просто произнесла это от досады.

Я пожал плечами:

— Я и не рассчитывал перевернуть свою славу всего одной речью.

— А?

— Я произнесу ту же речь завтра. И послезавтра. Конечно, я буду оттачивать её, делать острее и убедительнее.

— А-а.

— Человечество верило в Небесного Бога с самого начала времён. Как можно надеяться пошатнуть такую веру всего за один день?

Все кивнули.

Я спросил Трейла:

«Что там с моей славой прямо сейчас?»

[Ты только что закончил говорить, откуда взяться большим изменениям?]

«Я и не жду чего-то грандиозного. Просто хочу проверить динамику».

[Хм. Секунду.]

Клац.

Перед глазами появился экран.

— …?

Мне пришлось протереть глаза.

Вскоре всё моё тело задрожало, а к лицу прихлынула волна жара.

Оффенс заметил моё выражение лица и напряжённо спросил:

— Ч-что не так?

— …

— Ты только что проверил славу, верно? Какой результат? Почему у тебя такое лицо?

Вместо ответа я снова вчитался в строки на экране.

< Миде Мохан / Общая слава: 450 400 >

< Адин Пресс / Общая слава: 1 100 000 >

Моя слава выросла.

А слава Адина упала.

Разрыв всё ещё оставался колоссальным. Но прямо сейчас размер разрыва не имел значения.

Трейл произнёс с глубоким вздохом облегчения:

[По крайней мере, направление мы выбрали верное.]

Глава 162. Фальшивый герой слишком силён

Адин почувствовал, как часть той колоссальной силы, что окружала «Небесного Бога», безвозвратно испарилась.

Сначала он подумал, что это какая-то ошибка.

Но перепроверив несколько раз, убедился: всё так и есть.

«Она ослабла».

Я ослаб.

Я… это тело! Великий Небесный Бог!

Его мысли закружились с невероятной скоростью.

Что заставило меня ослабеть?

«И спрашивать не надо».

Этот проливной дождь, вызванный повелением каждому духу воды на континенте с помощью божественной силы, каким-то образом давал о себе знать.

Он тут же попытался отозвать приказ, данный духам.

И именно в этот момент из-за его спины раздался леденящий душу голос:

— Пожалуйста, продолжай.

— В… Велосиан.

— Да. Это я.

— Ты разве не понимаешь ситуации? Вера, которую человечество даровало мне, тает на глазах!

Велосиан поправил его:

— Исчезла лишь крошечная её часть.

— Сам факт того, что она вообще исчезла — уже огромная проблема! С тех пор как я объединился с тобой, чтобы убить Импелиума, ничего подобного никогда не случалось!

— …

— За все бесконечные века человечество ни разу во мне не усомнилось. И всё же невозможное произошло!

Велосиан почесал затылок, а затем произнёс неспешным тоном:

— Честно говоря, должен признать. Миде ударил по самому слабому месту.

— Миде? Какую уловку он провернул?

— При содействии императора он произнёс грандиозную речь перед всем континентом.

Велосиан вкратце изложил суть речи Миде.

Адин чуть не издал вздох восхищения.

Разумеется, он не мог позволить себе похвалить уловку врага.

Он заставил себя принизить замысел Миде:

— Пф-ф. Бессмысленная барахтанье.

— Аха-ха.

— Чему ты смеёшься?

— Да уж кому-кому, а точно не тебе такое говорить — учитывая, что всего пару секунд назад ты бился в панике из-за этого «бессмысленного барахтанья». Мы знакомы целую вечность, но я никогда не привыкну к твоей мелочной гордыне.

— …

— Как бы предвзято ты это ни оценивал, находчивость Миде на этот раз можно назвать лишь поразительной. Сила, которую ты потерял, прямое тому доказательство, не так ли?

Адин стиснул зубы.

Но в итоге он так и не намерен был признавать гениальность Миде.

Поэтому он просто сменил тему:

— Как бы то ни было, я остановлю этот дождь.

— Хм.

— Я прекращу его, пока не стало слишком поздно. Пока мы разговариваем, моя сила продолжает таять.

Велосиан не ответил. Вместо этого он косо посмотрел в сторону.

Там стоял Каельд, его глаза нервно бегали.

Велосиан спросил:

— А ты что думаешь?

— А? Я… я?

— Да. Судя по всему, Адин хочет отменить операцию. Что ты думаешь по этому поводу?

Каельд украдкой бросил взгляд на Адина.

Но вскоре, с той твердостью, которая заставляла задуматься, зачем он вообще смотрел на него, ответил:

— Я бы предпочёл, чтобы вы продолжили.

От этих слов глаза Адина расширились от ярости:

— Т-ты смеешь так со мной разговаривать?!

— Послушайте. Если вы остановите дождь прямо сейчас, то речь Миде окажется правдой.

— …

— Миде утверждал, что остановить дождь — в его силах. Если вы сделаете это, люди поверят, что это его заслуга. Кто знает, до каких высот взлетит его слава?

Адин огрызнулся, ощущая, как закипает кровь:

— Ничтожество! Не рассуждай так легкомысленно только потому, что тебя это не касается!

— Но меня это действительно не касается.

— Ты был создан мной с единственной целью — убить Биона! Ты — моё творение! Ты хочешь сказать, что тебе плевать, что станет с твоим собственным создателем, лишь бы ты получил желаемое?!

И тут в разговор вмешался Велосиан:

— Тебе это ничего не напоминает, Адин?

— Ч-о чём ты говоришь?

— Поведение Каельда не напоминает тебе твою собственную эгоистичную тушку в прошлом?

— Заткнись.

— Тогда, когда ты был одним из спутников Импелиума.

Адин закрыл рот.

Зато Каельд внезапно опешил:

— Спутником Импелиума? Вы имеете в виду того самого Импелиума, который сейчас сотрудничает с Миде?

— Именно. Очень давно Адин был частью отряда героя Импелиума.

— Г-героя?

— Но он предал Импелиума и ради собственной выгоды встал на сторону Короля Демонов того времени. Вместе с Королём Демонов Адин убил Импелиума.

Кап.

Холодный пот скатился по спине Каельда.

Он мог догадаться об ответе и без расспросов.

И всё же выдавил из себя вопрос:

— Тот Король Демонов… кто это был?

Велосиан ответил непринуждённо:

— Я.

— …

— Какая похожая картина, не правда ли? Ты ведь тоже собираешься объединить силы с Королевой Демонов Идрией и предать человечество.

— …

— Если всё пройдет гладко, ты предашь свой отряд и получишь желаемое. Твоя взлетевшая слава в конечном итоге сделает тебя ещё одним «Небесным Богом».

Его тело сильно задрожало.

Страх? Нет.

Это был экстаз.

Одно лишь представление о том, что он станет Небесным Богом, наполняло его неописуемой эйфорией.

— Разумеется, Адин не станет сидеть сложа руки и смотреть на это.

— …Что?

— Идрии будет всё равно, как только она уйдет в свой фальшивый мир, ведь её это больше не затронет. Но она точно не возьмет тебя с собой.

— …

— Ты останешься здесь. И тогда появятся два Небесных Бога. Ты правда думаешь, что мелкий и завистливый Адин потерпит такое?

Каельд остро уставился на Адина.

Адин даже не стал избегать его взгляда.

Вместо этого он произнёс так, будто ничего особенного не произошло:

— Пф-ф. Я и не намеревался создавать себе преемника.

— Ах ты сукин сын…

— Лай дальше, глупое творение.

Велосиан с умилением наблюдал за этой перепалкой.

До чего же они были похожи.

Подумать только, что в мире могут существовать два существа, до такой степени заботящихся исключительно о себе любимых.

Редкость — это всегда прекрасно, но почему-то ему не хотелось применять это слово к этой парочке.

Хлоп.

Велосиан один раз хлопнул в ладоши.

— Ну а теперь вернёмся к главному, Адин.

— Что ты имеешь в виду?

— Тебе нужно дать ответ на речь Миде.

— …?

— На этот раз очередь Каельда произносить речь.

Он продолжил неторопливым тоном:

— Тогда Миде ответит на неё. Каельд снова выступит с опровержением. И так далее. Как там это называют? Психологическая война?

— …Ты думаешь, подобная чушь поможет одолеть Миде?

— Нам и не нужно его побеждать.

— Что?

— Эта психологическая битва нужна лишь для того, чтобы помочь тебе удержать силу Небесного Бога. Даже если твоя сила на миг просядет, опровержение Каельда снова поднимет её.

Адин не мог понять, к чему он клонит.

В конце концов, это звучало как банальное затягивание времени.

Но какая может быть выгода в затягивании времени?

Велосиан, прочитав сомнение на его лице, заговорил снова:

— Пока дождь не прекратится, всё в порядке, Адин. Человечество никогда не решится по-настоящему рисковать собственными жизнями ради того, чтобы довериться кому-то другому.

Прошёл день.

Едва смыкая глаза всю ночь, я первым делом проверил славу.

< Миде Мохан / Общая слава: 461 800 >

< Адин Пресс / Общая слава: 1 005 000 >

Моя слава снова выросла.

Слава Адина — упала.

Я тут же сообщил об этом группе.

Все были заметно обрадованы.

Лизель произнесла:

— Похоже, эта стратегия действительно оказалась верной.

— …

— Если бы мы выбрали не тот путь, этот тренд ни за что не продержался бы всю ночь. Тебе так не кажется?

— …Да.

— …Но для человека с хорошими новостями у тебя слишком мрачный вид.

И вправду, Лизель была права.

Я и сам чувствовал, как одеревенело моё лицо.

Эдвин наклонил голову набок и спросил:

— Что-то не так, хён?

— Слишком медленно.

— А?

— Скорость, с которой падает слава Адина. Скорость, с которой растёт моя. Обе — слишком медленные.

При этих словах лица членов отряда суровели.

Серейн помялась, прежде чем подать голос:

— В-всё в порядке. Даже если медленно, пока мы на верном пути, разве не это главное? Когда-нибудь, оглянувшись назад, пока мы можем кивнуть и сказать: «Я прожил хорошую жизнь», этого вполне достаточно.

— Кто это сказал?

— Я.

— Тебе совершенно не идёт.

— Да. Вынуждена признать это честно.

— В обычных обстоятельствах это было бы правдой, но не сейчас.

Нериль произнесла это и посмотрела в окно.

Столица была в безопасности благодаря Ксении и Серейн, поддерживавшим защитные барьеры.

Но ливень, с силой молотивший по этим барьерам, был отчетливо виден.

— Если слава Миде и Адина не поменяются местами, дождь не прекратится.

— …Верно. И ущерб будет катастрофическим.

— Ущерб — это одно…

Нериль осеклась и умолкла.

Должно быть, не хотела подрывать боевой дух лишними словами.

Но это нужно было озвучить.

Я подхватил там, где она остановилась:

— Ты имеешь в виду, что люди изменят своё мнение.

— Угу.

— Ты права. День или два это будет означать лишь экономические убытки. Но как только реки выйдут из берегов и дома людей поглотит вода, начнется совершенно другая история.

Жизни. Выживание. Существование.

Многие кричат, что есть вещи важнее жизни. Но когда доходит до того, чтобы отдать собственную жизнь за эти драгоценные вещи, находится не так уж много тех, кто действительно способен на это.

Нет, можно сказать, таких почти нет.

Оффенс с тяжким стоном пробормотал:

— То есть, как только их жизни окажутся на кону, они снова повернутся к Небесному Богу.

— Именно. В тот момент правота или неправота перестанут иметь для них значение.

— …

— Они склонят головы перед тем, кто сможет защитить их жизни. Я мог сколько угодно заявлять, что способно остановить дождь, но для человечества слава героя не идет ни в какое сравнение со славой Небесного Бога.

— …

— Люди падут на колени перед стопами более великого существа.

Серейн, у которой отродясь не было и капли веры, проворчала:

— Разве такая вера, добытая силой, способна принести хоть какую-то радость?

— Мне — нет. Но Адин будет в восторге.

— …

— Как бы то ни было, начиная с сегодняшнего дня, нам придется ускорить речи. Не один раз в день. Как можно чаще.

Шурх.

Я достал наброски речей, которые писал всю ночь.

Все собрались вокруг и принялись просматривать их.

— Может, стоит использовать более провокационные выражения сегодня?

— Нет. Слишком радикально — нехорошо. Мы должны излагать мысли мягко.

— Главное — понять, какая мера будет уместной.

— Вау… до чего мы в итоге докатились. Во времена Грейда всё, что нам нужно было делать — это просто прирубить Короля Демонов.

Минут через десять.

Нериль от лица всей группы передала мне текст речи с внесенными правками.

Беглый взгляд показал, что предложения действительно стали куда более гладкими.

[На этот раз результат должен быть получше, чем вчера.]

«Будем надеяться».

Что ж, начнём?

Я подошёл к сфере связи, установленной на крыше.

И как раз в тот момент, когда я собирался активировать её…

— А… а?

— Дождь прекратился!

— Что? Только не говорите мне, что слава уже изменилась?!

Вздрогнув от изумленных возгласов моих спутников, я поднял взгляд к небу.

И вправду — словно проливного дождя никогда и не было, небо сияло ослепительной лазурью.

[Слава вообще не изменилась.]

«Чёрт побери».

[Что?]

«Так вот каков твой план, Велосиан. Ты реально собираешься идти до самого конца».

И в этот самый миг…

Взззз.

Небо словно рассеклось надвое.

Золотой свет пролился на мир.

И снова с небес начал спускаться оракул.

— Оракул…

— Чёрт. Разве это не жульничество?

— В тот самый миг, когда снизошёл оракул, дождь прекратился. Ха-а… слишком очевидно, как именно люди это истолкуют.

— Разумеется, они подумают, будто только Небесный Бог способен остановить дождь.

— Вот именно. Именно так они всё и увидят.

От их голосов у меня во рту встал горький осадок.

Но вскоре я осознал.

Даже надежда на то, что это очередной оракул, была чересчур оптимистичной.

— Приветствую всех.

Голос принадлежал не Небесному Богу.

Этот голос принадлежал…

— Я — Каельд Уэйк.