Трейл продолжил:

— Госпожа Нериль, пожалуйста, звоните в колокольчик. Вы должны выдерживать ритм с абсолютной точностью.

Вжих.

Трейл, занимавший тело Эдвина, бросил ей колокольчик.

Нериль спешно взяла себя в руки и ответила:

— Поняла. Не волнуйся. Пусть Эдвин и говорил, что только он на это способен, я тоже справлюсь.

— Я так и думал. Нет никого, кто подходил бы для столь тонкой работы лучше тебя.

— …

— Господин Оффенс, пожалуйста, скройте присутствие всех присутствующих. Только без магии теней. Миду еще предстоит вернуться.

Смахнув холодный пот, Оффенс ответил:

— Понял. Старейший Герой.

— …

— Я принесу вам должные приветствия, когда всё утихнет.

Трейл молча кивнул.

Оффенс коснулся указательным пальцем своего лба.

В тот же миг присутствие всех членов отряда полностью растворилось.

Разумеется, если бы кто-то начал целенаправленно вглядываться, их всё еще можно было бы засечь. Но то, что даже сущности уровня Трейла требовалось бы сосредоточиться, чтобы найти их, доказывало: они исчезли без следа.

Он отвел Нериль, Ксению, Лизель и спящего Мида за карету.

Прямо перед тем, как окончательно укрыться, Нериль произнесла:

— Спасибо. И… прости.

Трейл лишь почесал затылок, ничего не ответив.

Когда все скрылись из виду, он перевел взгляд на Велозиана:

— Не то чтобы я был благодарен за то, что ты подождал. Впрочем, будь у тебя совесть, подождать — это меньшее, что ты мог сделать.

— Хм. Так ты — одна из прислужниц Адина.

— Полегче со мной. Это тело не приспособлено для сокрушительной силы.

— Зато душа внутри него поистине исполинская.

Глаза Велозиана вспыхнули:

— Когда Адин сотворил тебя, он вложил в тебя всё. Всевидящий Око, способность повелевать временем… Подобное нельзя просто так поместить в первую попавшуюся душу.

— …

— Ты — сосуд совсем иного уровня, нежели этот сброд. Похоже, мне придется приложить настоящие усилия.

— Я же сказал, полегче.

— Для начала давай размокнемся.

В следующее мгновение Велозиан исчез.

Трейл инстинктивно присел.

Кулак Велозиана пронесся прямо над его головой.

Трейл нанес ответный удар ему в живот.

Но…

БУМ. ХРУСТ.

Раздался звук, будто меч ударился о тяжелый доспех, и запястье Эдвина переломилось.

«Проклятье. Эдвин, извини за это».

Но сейчас было не время переживать за сломанную руку.

— Ха-ха-ха!

— Кх…

Тук. Та-ат.

В мгновение ока они обменялись более чем сотней ударов.

С каждым столкновением тело Эдвина ломалось, рвалось и покрывалось увечьями.

Трейл быстро понял: этот ближний бой долго продолжаться не может.

Если он продолжит нагружать это тело, Эдвин окажется в преисподней независимо от исхода битвы.

«Занимать его тело моей душой — уже само по себе огромное испытание для него».

Как он и опасался, душа Эдвина была на грани того, чтобы быть раздавленной под весом сущности Трейла. Некромант уже находился на грани потери сознания.

Трейл решил, что пора рисковать.

— Ты слишком слаб. Ты правда собрался уморить меня такой скукой?

Та-ат.

Трейл сменил тактику: вместо прямого столкновения он сосредоточился на уклонении.

Он избегал града кулаков и пинков Велозиана, выжидая подходящий момент.

«В преисподней нет понятия времени».

Он вспомнил бесчисленные случаи, когда убивал Идрию и после этого отправлялся в подземный мир.

Это было бесплодное, опустошенное место.

Всевышний Бог Адин пошел на многое, чтобы скрыть свое существование от этого мира. Именно поэтому в преисподней не было никого, с кем он был бы связан. Он не мог встретить никого в своем «собственном мире».

Возможно, он мог бы встретить Идрию — свою единственную настоящую связь, но она никогда не показывалась ему.

Поэтому Трейл измерял дни по восходу и закату солнца и луны.

Однажды, когда в том месте прошел, казалось бы, всего один день, он воскрес и обнаружил, что в реальном мире прошло сто лет.

В другой раз, проведя сто лет в преисподней, снаружи прошло лишь двадцать дней.

«Раньше я гадал, каков же стандарт».

Но правда оказалась иной.

В подземном мире времени просто не существовало. По крайней мере, в том виде, который был бы связан с реальным миром.

«А значит… я могу остановить время здесь!»

В этот момент Велозиан снова рванулся вперед.

Идеальный момент.

Трейл подхватил меч Мида.

Он вспомнил техники, которые видел во время битв плечом к плечу с Мидом, и выбрал ту, что подходила для данной ситуации.

Эта стойка должна сработать.

«Бросок Меча! Черт возьми…»

Шоох!

Он швырнул клинок прямо в Велозиана.

Глухой удар.

Меч насквозь пробил тело Велозиана — тело, которое до этого не могло пробить ни одно оружие.

— Урх!

Велозиана отбросило назад шагов на тридцать.

«Сейчас!»

Трейл и не рассчитывал, что этот удар убьет его.

Все, что ему было нужно — дистанция. По крайней мере, десять шагов.

<Вы активировали Всевидящее Око.> <Текущий уровень: 4. Доступный ранг тайн: A.> <Выбранный запрос: «Тайна Аральда Мохана и Дианны Мохан».> <Тайна: Ранг D. Получение доступа.>

Время замерло.

Он выдохнул с облегчением:

— Фух. Теперь остается только ждать, пока вернется Мид.

— И как же он вернется? Ты ведь заморозил время.

Трейл хотел ответит: «Потому что Мид способен двигаться в остановленном мире».

Но его рот лишь изумленно раскрылся.

Шшх.

Велозиан, пронзенный мечом и растянувшийся на земле, начал подниматься!

— К-как?!

— Ах, точно. Мид ведь тоже может двигаться в замороженном мире. Вот только его предел был около десяти шагов, верно?

Да, Мид мог двигаться. Но с огромным трудом.

Каждый шаг разрывал его мышцы и вывихивал суставы, он двигался в невыносимой боли.

Шаг. Шаг.

Но Велозиан шел вперед так, будто ничего не произошло. Он уже преодолел отметку в десять шагов.

— Ты хорошо пораскинул мозгами. Или, может, я просто слишком увлекся.

— Да что ты такое за чертовщина?!

— Похоже, Всевидящее Око — это главное блюдо на сегодня. Смотреть тут больше не на что, так что давай заканчивать.

Хруст. Шшх.

Он выдернул меч из своего живота. И к тому моменту уже сократил дистанцию на двадцать шагов.

Трейл инстинктивно попытался отступить. Но не смог сдвинуться с места.

«Ах. Это тело…»

Тело, в котором он находился, принадлежало Эдвину. Разумеется, он не мог двигать им.

Отменить Всевидящее Око? Но что изменится, если он отменит способность прямо сейчас?

Шаг. Шаг.

И тут…

Двадцать пять шагов.

И когда Велозиан собирался сделать свой двадцать шестой шаг, его лицо впервые исказилось в гримасе.

— Хм? Что это? Почему мое тело не движется?

— …

— Не может быть, чтобы столь ничтожное расстояние смогло меня остановить.

И все же это было правдой. Велозиан не мог сделать больше ни шага. Словно застывшая на месте статуя.

Единственное, чем он все еще мог шевелить — это голова выше шеи.

Он повернул голову и пробормотал:

— Ощущается так, будто это вышло за пределы Всевидящего Ока Адина.

— …

— Дело не в том, что я ослаб. Нет… дело в том, что ты стал сильнее.

— Что?

— По крайней мере, когда речь заходит о повелевании временем, ты превзошел Адина. Странно. Как до такого дошло?

Он пробормотал под нос:

— Если подумать, остальные спутники Мида тоже уже вышли за рамки того, что можно назвать человеком.

— …

— Неужели этот Мид…? Нет, как он вообще мог сделать свой отряд настолько сильным? Постойте. Я уже видел нечто подобное.

— …

— Импелиум.

Лицо Велозиана мгновенно исказилось. Наглая, лукавая ухмылка, которую он носил все это время, полностью исчезла.

— Импелиум тоже делал членов своего отряда сильнее.

— У Импелиума был отряд? У него были соратники?

— Не понимаю. Неужели Мид — это действительно Импелиум? В этом нет никакого смысла.

Теперь Трейл мог перевести дух.

Как бы то ни было, начиная с двадцать шестого шага Велозиан больше не мог продвигаться. Все, что требовалось от Трейла — дождаться возвращения Мида. Когда тот вернется, он найдет способ. Этот человек всегда оправдывал подобные ожидания.

И тут…

— Это то, что мне придется обсудить с Адином.

— …!

— Но сначала я убью тебя.

ХРУСТ!

Ужасный звук раздался из ноги Велозиана, словно там что-то разрушилось. Но взамен ему удалось сделать свой двадцать шестой шаг.

Он снова покачнулся вперед. На этот раз по его губам струилась кровь.

— Еще три шага, вот и всё.

— …

— Нет… осталось всего два шага.

Он снова поднял ногу. И прямо в тот момент, когда он собирался сделать двадцать девятый шаг…

— Стой где стоишь, псих!

Когда я снова открыл глаза.

Мои спутники вокруг меня замерли, словно ледяные статуи.

Мой разум закружился с молниеносной скоростью. Я мгновенно все понял.

«Велозиан здесь».

И они сражались. Но их, должно быть, теснили. Эдвина нигде не было видно, а значит, он наверняка одолжил свое тело какой-то сокрушительной душе.

«Трейл».

Кто еще это мог быть, как не Старейший Герой? Тот самый, кто убивал Идрию бесчисленное количество раз.

Но даже Трейл, похоже, оказался подавлен. И в качестве последнего средства он использовал Всевидящее Око, чтобы остановить само время.

«Проблема в том, что даже для меня каждое движение — это огромный труд…»

Я издал тихий вздох.

И тут я услышал:

— Это то, что мне придется обсудить с Адином.

— …!

— Но сначала я убью тебя.

Голос, которого я никогда прежде не слышал. И именно потому, что я никогда его не слышал, я точно знал, кому он принадлежит.

«Велозиан!»

Но как? Как он может говорить в этом замороженном мире?

— Еще три шага, вот и всё.

— …

— Нет… осталось всего два шага.

Шаг.

Раздалось эхо его шагов.

Я извернулся всем телом, заставляя себя подняться. Судя по звуку его голоса, расстояние между Велозианом и Трейлом от кареты, где мы укрывались, было…

«Черт возьми. Гораздо больше десяти шагов!»

Я пошагал к ним. Инстинкт подсказывал мне: расстояние между Велозианом и Трейлом было критически малым.

Двигайся. Быстрее. Свободнее!

[ Ты можешь двигаться, если пожелаешь. ]

«Импелиум?»

[ Ты все еще не понимаешь? ]

«Чего?»

[ Разве ты не знаешь, почему становился все сильнее и сильнее? ]

Я спросил сквозь сжатые зубы:

«Разве не потому, что ты усилил мою способность кровавого писания?»

[ Кровавое писание тут ни при чем, глупец. ]

«Но после того, как я начал видеть кровавое писание мертвых, я действительно стал сильнее!»

[ Все, что я сделал — это слегка усилил твое писание, чтобы ты смог раскрыть тайны этого мира немного раньше. ]

Голос Импелиума звучал мягко:

[ Ты научился использовать известность, накопившуюся перед тобой, как свою собственную силу. Ты освоил этот метод. ]

«…! Это невозможно. Известность — это лишь то, что ты накапливаешь, чтобы стать Героем!»

[ Именно так Трейл должен был тебе это объяснить. On просто не знал ничего больше этого. ]

«…»

[ Но ты уже знаешь. Ты стал несоизмеримо сильнее, чем был до регрессии, потому что начал использовать известность как силу. ]

Его голос обладал гипнотическим весом. Хотя он не привел никаких доказательств, я поймал себя на том, что киваю. Да, так и должно быть.

[ Но бессознательно ты сам сдерживал себя. ]

«Зачем мне это делать?»

[ Хех. Ты спрашиваешь меня? Если бы мне пришлось гадать… возможно, ты просто не хочешь заходить «слишком далеко». Возможно, ты все еще хочешь оставаться в границах того, что можно назвать человеком. ]

«…»

[ Но когда Идрия или Адин угрожали убить твоих соратников, ты сбрасывал эти ограничения. И теперь, к счастью или нет, твой соратник Трейл в опасности. Как и Эдвин, чье тело он одолжил. ]

В моем взоре вспыхнули искры.

[ Сними ограничение. С твоей текущей известностью ты даже сможешь уложить этого ослабленного Велозиана. ]

«Ослабленного… хех».

С горьким смешком я собрался с силами.

Использовать известность как силу. Как?

Нет, Импелиум сказал, что я уже делаю это. Все, что мне нужно было сделать — это снять ограничение, которое я сам на себя наложил.

Неужели я действительно сковал сам себя? Разве такое возможно?

«Импелиум сказал, что я не хотел заходить слишком далеко».

Что я хотел оставаться достаточно близко, чтобы меня можно было назвать человеком.

Почему? Зачем мне этого хотеть?

И тут в моей голове вспыхнуло одно слово.

— Отставка.

Да.

Я хотел поскорее закончить со всем этим и уйти на покой вместе со своей возлюбленной и соратниками. Если я зайду слишком далеко, это может стать невозможным. Я могу потерять способность уйти на покой по собственной воле.

Неужели именно этого я боялся?

— Я произнесу заклинание.

[ О? Мне любопытно. Давай послушаем. ]

Я сделал глубокий вдох. И прошептал:

— Я отказываюсь от отставки.

В то же мгновение.

Замороженный мир, который давил на меня, внезапно спал, став легким, как воздух!

Я обнажил меч и выскочил из-за кареты.

— Стой где стоишь, псих!

Велозиан вздрогнул и посмотрел на меня:

— …! Ты?

— Впервые меня видишь? Не скажу, что рад встрече.

— Мид Мохан.

Его глаза беспокойно забегали. А затем замерли.

Нет, не замерли. Они безудержно дрожали.

— И… Импелиум.

Я обратился к Импелиуму:

«Похоже, тебя раскрыли».

[ Нет. ]

«А? Но он только что назвал твое имя».

[ Я не существую как душа. Он не обнаружил меня и не окликнул по имени. ]

«Тогда что?»

[ Как бы то ни было, я ухожу. Остальное за тобой. ]

«Что? Вот так просто?»

[ Помочь даже настолько — уже было перебором. Чашка теплого чая, детский смех и моя любимая жена ждут меня. ]

«Так ты женат. Та комната, куда ты меня пригласил… это был твой семейный дом, да?»

[ Вряд ли семейное гнездышко, прошло уже много времени. Но в моем сердце это всегда медовый месяц. ]

С этой последней фразой, которая Серейн наверняка показалась бы раздражающей, он исчез.

Я положил клинок на плечо и заговорил с Велозианом:

— Кто такой Импелиум?

— И ты все еще притворяешься, будто не знаешь?

— Тогда позволь перефразировать. Почему ты увидел во мне Импелиума?

— Потому что тот тоже свободно шагал по замороженному миру.

Шаг. Шаг.

Я пошел к нему. И он отступил ровно на столько же.

Клац.

Я заслонил собой Трейла и Эдвина и сказал:

— Скажи, прав ли я. Судя по всему, вы с Адином объединились и сразились с Импелиумом.

— …

— И в конце этой битвы вы убили его. Я прав?

— Да. Более или менее. За исключением одного.

— И чего же?

— Слова «битвы». Нас просто избивали в одни ворота.

Я невольно ахнул.

Адин, это чудовище, и Велозиан, который был еще сильнее его… И все же Импелиум сражался с ними обоими и избивал их в одни ворота? Что же он за существо такое?

— Но в конце концов вы ведь убили его, верно? Если всё было настолько в одни ворота, то как?

— Я не обязан тебе этого рассказывать.

— Если уж на то пошло, ты не обязан и находиться здесь.

— Тоже верно. И что ты собираешься делать?

Клац.

Я направил на него клинок:

— Убью тебя. Ты уже прилично израсходовал сил, так что это должно быть просто.

— Ке-хе-хе. Возомнил о себе, не имея даже пятисот тысяч известности.

— …!

— Ладно. Насколько бы я ни был ослаблен сейчас, я могу хотя бы разможжить твое высокомерное лицо.

— Попробуй.

Вжих…!

Я рванулся к нему с помощью Быстрого Шага. Быстрый Шаг в замороженном мире был намного, намного быстрее, чем когда я использовал его в обычном.

Лицо Велозиана уже было прямо передо мной.

Шоох.

Я взмахнул мечом.

— Хмпф.

Но Велозиан заблокировал удар голой рукой.

Ка-канг!

Со странным звуком сталкивающегося металла мой меч слегка отскочил в сторону. Он ударил ногой мне в живот. Я извернулся, уклоняясь, и продолжить атаку.

— БУМ-М-М. БАМ.

Разрывающие барабанные перепонки удары гремели один за другим.

Затем раздался голос Трейла:

[ Время действительно остановлено, верно? ]

«Трейл. Ты отлично поработал, пока меня не было».

[ Что, черт возьми, ты сделал в преисподней, чтобы получить такое тело? ]

«Спасибо за комплимент. И за то, что защитил моих соратников».

[ Прибереги благодарности на потом, когда побьешь его. ]

«Разумеется».

Бой затянулся примерно на пять минут. Ну, если подобное выражение имело смысл в замороженном мире — по ощущениям прошло минут пять.

Велозиана всё больше теснили.

По словам Трейла, как только он преодолел двадцать пять шагов, его тело начало проявлять четкие признаки перенапряжения. Для кого-то за пределами «особой комнаты» этот замороженный мир, должно быть, был невыносим.

Но я? Я ничего не чувствовал.

Тот факт, что он продержался против меня пять минут в столь подавляюще невыгодных условиях, сам по себе был поразителен.

«Вот почему мне нужно убить его здесь. Он слишком силен, чтобы оставлять его в живых».

И тут Велозиан не сумел уклониться от моего последнего удара, и я задел его бок.

Вспах!

Кровь брызнула из его тела, но застыла в воздухе, так и не коснувшись земли. В этом остановленном мире даже кровь не могла двигаться.

— Гхк.

— Теперь на твоем лице виден паника. Приятно посмотреть.

— …

— Ты всё это время скакал вокруг, уклоняясь от ударов, но я сделаю так, чтобы ты больше не смог этого делать.

Я принял стойку.

— Безумно Интенсивный Разрез!

Говоря словами Лепии, развернулась целая завеса из клинков. Настолько плотная, что он не мог шевельнуть и мускулом.

Велозиан забегал глазами в поисках пути к отступлению, но затем зажмурился:

— На этот раз я проиграл.

И в следующее мгновение…

Мой клинок изрубил его тело на куски. От головы до пят, превратив в фарш.

Поскольку время замерло, плоть не рассыпалась. Осталась лишь жуткая фигура, похожая на столб из сырого мяса, стоящий прямо.

[ Ты убил его? ]

«Кто знает. У меня нет способности видеть души».

[ Хмм. Разве не говорят, что если душа не отправляется в преисподнюю, то существо не мертво? Но кто бы это ни был, даже Велозиан, если тело умирает, разве душа не должна автоматически отправиться в подземный мир? ]

«Смешно слышать такое от того, перед кем прямо сейчас стоит человек, только что вернувшийся из преисподней».

Трейл замолчал.

Подземный мир, который я видел, не был единым огромным пространством. Это было бесконечное скопление пузырей-миров — столько же, сколько людей жило и умерло.Я не чувствовал, чтобы Велозиан был где-то среди них.

[ Кстати, с Серейн всё уладилось? ]

«Вот это мне и нужно проверить. Отмени Всевидящее Око».

[ Ах, точно. ]

Трейл отменил способность.

Время вернулось в свое обычное русло.

Я повернулся, чтобы направиться к карете. Но прежде чем я успел сделать шаг, наружу выскочили мои соратники.

Нериль, Ксения, Оффенс и Лизель.

— Мид!

— Господин Мид! Что произошло с битвой?

— Когда ты ушел? Почему мы ничего не заметили?

Они окружили меня.

Клац.

Нериль схватила мое лицо обеими руками, поворачивая его из стороны в сторону:

— Ты нигде не ранен?

— Я в порядке. Отпусти меня.

— Я продолжала звонить в колокольчик до самого конца, поняла? Но внезапно я пришла в себя, а все уже закончилось.

Теперь, когда она упомянула об этом…

«Если время было остановлено, Нериль не могла звонить в колокольчик! Если подумать, я тоже не помню, чтобы слышал его под конец в преисподней…»

[…]

«Скажи что-нибудь».

[ Гипотетически… что если я скажу, что просто забыл? ]

«…»

[ Нет. Я не забыл. Я верил в тебя. ]

Неважно.

По крайней мере, я вернулся целым и невредимым.

Нериль отпустила мою щеку и повернулась к Эдвину. Трейл все еще находился в его теле.

— Ах, эм. Господин Трейл.

— Да!

— Огромное спасибо за помощь.

— Ох, что вы, пожалуйста. Такие слова — чересчур для такого, как я.

Нериль глянула на меня с немного растерянным видом. Я криво ухмыльнулся и сказал:

— Что? Не то, чего ты ожидала?

— Немного. Я думала, он будет больше похож на… Грейда.

— Я говорил тебе бесчисленное количество раз, что он стеснительный.

— Я думала, ты шутишь.

— В любом случае, Трейл? Тебе пора бы уже выйти из Эдвина.

Трейл кивнул, затем повернулся к Ксении:

— Перед этим, пожалуйста, исцелите это тело. Как видите, оно в руинах… как только я уйду, он потеряет сознание от боли.

— Ах, точно. Эй, Адин!

Она произнесла короткую молитву, и золотистый свет мягко окутал тело Эдвина. Раны были тяжелыми, но вскоре они затянулись, словно их и не было.

Трейл попрощался со всеми:

— Что ж, желаю вам всем счастья.

— Почему ты звучишь так, будто мы больше никогда не увидимся?

— Простите?

— Из того, что я видела сегодня, похоже, ты можешь в некоторой степени занимать тело Эдвина… так почему бы тебе не заглядывать раз в день и не здороваться?

От слов Ксении лицо Трейла залилось краской.

Нериль прошептала мне:

— Он действительно отличается от тебя.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что сказала. Но не волнуйся. На самом деле мне больше нравится твоя бессовестная, высокомерная сторона.

— …

— Хи-хи. Просто имей это в виду.

Я почувствовал, как мое лицо без причины нагревается, и пару раз помахал на себя рукой.

Тем временем исцеление Эдвина полностью закончилось, и Трейл вернулся ко мне.

Эдвин, тяжело дыша, произнес:

— Ха-а… ха-а… Я только что видел реку Редби.

— Эта река не существует.

— Ну, раз уж парень, который буквально побывал в преисподней, так говорит, я не могу спорить.

— Ты в порядке?

— Да. Господин Трейл сделал так, чтобы я не чувствовал боли. Мне тоже следовало бы его поблагодарить.

Трейл сказал:

[ Передай ему, что не за что. ]

— Он говорит, чтобы ты благодарил его от всей души.

[ Я не это сказал! ]

Эдвин усмехнулся:

— Не похоже, чтобы он мог такое сказать.

…Раскусили.

Как бы то ни было, похоже, дела более-менее уладились. Теперь оставалось только одно.

Лизель подала голос:

— Господин Мид. Что произошло в преисподней?

— Мне удалось кое-как со всем разобраться.

— Тогда давайте поспешим к Серейн.

Но по какой-то причине Нериль вмешалась немного мрачным тоном:

— Лизель, ты невероятна.

— А? Что ты имеешь в виду?

— Майм мертв.

— …?

— И все же ты спокойно думаешь первым делом о Серейн. Это восхитительно… и я благодарна тебе.

— Но он ведь не мертв?

Разумеется, нет. Духи не умирают просто так. Неужели она никогда не читала записи Великой Неро?

— Он просто на какое-то время принял форму ветра. Позови его снова через день-два, и он придет.

— …

— Кажется, я упоминала об этом еще тогда, когда мы сражались с Хельнаимом.

— …

— Оу. Твое лицо покраснело.

— Вовсе нет!

Совершенно красное.

Как бы то ни было, мы повернулись к карете.

И тут Эдвин внезапно испуганно закричал:

— Ч-что… Ч-что это такое?!

Он указывал пальцем мне за спину.

Даже несмотря на то, что время возобновило свой ход, изрубленная плоть Велозиана всё еще стояла прямо, подобно столбу.

— Это Велозиан.

Ксения наклонила голову:

— Хм? Но… это просто мясо.

— Ага. Не ешь его.

— Ха-ха-ха, господин Мид, вы такой смешной.

— Он закончил вот так из-за моей последней техники. Теперь нам нужно убрать за собой.

В этот момент…

Поп.

Появился экран. Алый экран.

[ Идрия наблюдает. Должно быть, она выбирает следующее пункт назначения для Каэльда. ]

«…»

[ Сначала позволь мне связать тебя с Эдвином с помощью духовного разговора. ]

«Погоди».

У меня появилась другая идея.

Я сделал глубокий вдох и закричал:

— Идрия! Я знаю, что ты смотришь прямо сейчас.

Вздрог.

Мои спутники замерли. Я быстро подмигнул им и продолжил:

— Не нужно показываться. Просто внимательно послушай то, что я скажу.

— Мид, что, черт возьми, ты делаешь…

— Мы сражались с Велозианом. Я расскажу тебе, почему. Тебе следует знать, с каким существом ты сотрудничаешь.

Затем я объяснил, почему мы были в столице, что Велозиан сделал с Серейн… нет, с Пиреншей. И про нашу битву с ним.

Нериль кивнула, будто все поняла:

— Умный ход.

В следующее мгновение…

ТРЕСК.

Пространство распахнулось. Идрия протянула сквозь него одну руку.

Благодаря Трейлу на этой руке все еще были раны. Но ее голос дрожал не от боли, а от гнева и печали:

— Повтори. Что Велозиан сделал с моим дитя?

— Не сделал, он делает это даже сейчас. Велозиан стер половину души Пиренши. Вот как он навредил моей соратнице, Серейн, чья душа была связана с ее душой.

— …

— Но я… ну, мне как-то удалось разделить души Пиренши и Серейн. Теперь мир будет видеть их как две разные сущности. Единственная, кто страдает сейчас — это твоя дочь.

Рука Идрии задрожала.

Я заговорил твердым тоном:

— Итак, ты все еще думаешь, что тебе стоит продолжать работать с Велозианом?

— Кх… Не лги мне. Пиренша никогда не говорила мне ничего подобного.

— Возможно, это было ее тайное желание… помочь матери втайне.

— Это невозможно…

— Вот, держи.

Я повернулся и указал на кучу изрубленной плоти, которая раньше была Велозианом.

— Нам все равно нужно убрать это место, так что я с тем же успехом могу отдать это тебе.

— Мид.

— Забери и проанализируй. Ты не сможешь победить Велозиана, но по крайней мере будешь знать, действительно ли этот труп принадлежит ему или нет.

— …

— Если да, у тебя будет доказательство того, что я говорю правду.

Идрия долго молчала.

Я добавил:

— Не волнуйся. На этот раз я не стану отрубать тебе запястье.

— …

Наконец, она открыла разрыв рядом с плотью. Я молча наблюдал за тем, как она забрала изрубленное мясо.

Преди чем окончательно исчезнуть, Идрия спросила:

— Почему ты рассказываешь мне это?

— Потому что Велозиан, похоже, горит желанием помочь тебе. Он силен. Если бы у тебя была его поддержка, это создало бы мне проблемы.

— И?

Что значит «и»?

— Я открыто пытаюсь вбить клин между вами.

Идрия спросила голосом, полным недоверия: — Ты правда имеешь право говорить мне это? — Это сработает, даже если я скажу всё напрямую.

Теперь я это признаю. Идрия и впрямь искренне заботится о Перстах Лжи. Словно о собственных детях. Стал бы такой человек и дальше принимать сторону Велозиана, зная, что тот пытался навредить её дочери?

— ...Ты прав. Спасибо, Миде Мохан. — Не стоит благодарности. Как я и сказал, я сообщил это лишь для того, чтобы посеять между вами рознь. — Нет. Дело не в этом. — Хм? — Спасибо за то, что признал мою любовь к моим детям. — ...... — Я дам Каельду немного отдохнуть. И мне тоже нужно время, чтобы подумать, как поступить с Велозианом.

Неужели это её способ предложить временное перемирие? Это было неожиданно. Даже если она действительно намеревалась дать Каельду отдых, ей незачем было говорить мне об этом напрямую.

Почувствовав мои мысли, Идрия продолжила: — Считай это скромным знаком благодарности. — Я принимаю его. На какой срок? — Месяца на два, пожалуй? — Идёт. Перемирие на два месяца. — Договорились.

Она выглядела так, будто собиралась исчезнуть. И именно тогда заговорил Трейл.

[Идрия.]

Дёрг. Её рука замерла.

Постойте, они могут общаться напрямую через души? Даже без Адвина?

[Да. Тогда, в Хасфиле, когда ты потерял сознание, я говорил тебе, что беседовал с ней. Как, по-твоему, это было возможно?]

«Я думал, ты говорил моим ртом».

[Я не настолько бесстыж, чтобы захватывать рот человека, находящегося без сознания.]

Как бы то ни было, Трейл продолжил:

[Идрия, даже не думай вступать с Велозианом в открытый бой.] — Почему? [Ты и сама должна знать. Он ужасающе силён. Тебя сотрут в порошок прежде, чем ты успеешь хотя бы среагировать.] — Зачем ты мне это говоришь? [Хм... как бы это выразиться.]

Трейл помедлил, а затем продолжил:

[Ты ведь и сама наверняка догадываешься, что наша бесконечная битва завершится именно в этой эпохе.] — ...... [И когда наступит конец, я не хочу, чтобы ты пала от чьих-либо ещё рук, кроме моих.] — Хех. И теперь ты говоришь такое? А в прошлый раз ты даже позволил Миде уничтожить моё ядро.

Я вспомнил тот случай на территории Габриэля. Ах, если подумать... да, в этом был смысл. Я вмешался:

— Так вот почему у тебя тогда была такая кислая мина. [Замолчи.] — А я-то думал, дело в том, что ты умрёшь, если умрёт Идрия... Но на самом деле ты просто хотел прикончить её сам. [Я сказал: замолчи.]

И тут это произошло.

— Пф-ф. А-ха-ха!

Идрия разразилась звонким, ярким смехом. Это был почти хохот — словно она почувствовала одновременно веселье, абсурдность происходящего и странное счастье.

— Что ж, хорошо. Я буду осторожна, Бион. [А теперь проваливай.] — Благодаря тебе мне стало немного лучше. А ведь только что настроение было хуже некуда. [Я сказал: проваливай.] — Прощай. И... спасибо.

Треск. Пространство полностью схлопнулось.

Трейл вздохнул и пробормотал: [Не нужно было мне ничего говорить. Чёрт бы всё побрал.]

Мы поспешили в экипаж. Серейн всё ещё спала. Адвин сказал: — С ней всё в порядке. Её душа свежа. — Это ещё что за выражение? — Всё иначе, чем раньше, когда половина её души была стёрта. Уверен, теперь мир признает её душу полностью самостоятельной.

Странно, что та половина души, что «не имела отношения» к Пиренше, оказалась стёрта. Возможно, сам мир восстановил её душу.

Оффенс скрестил руки на груди и пробормотал: — А что вообще представляет собой этот «мир» на самом деле? — Решил удариться в философию? — Нет, я в практическом смысле. Законы мира превратили даже Небесного Бога в обычного человека только лишь за нарушение пассивного сотрудничества. — ...... — Ты говорил, что именно Импелиум заточил Велозиана, верно? Но это было лишь буквальным заточением... Думаю, настоящая причина, по которой он не мог проявить всю свою силу снаружи — это именно законы мира.

В его словах был смысл. Я хотел обсудить это подробнее, но момент был упущен.

— М-м-м... м-м... а?

Серейн открыла глаза. Шесть пар глаз пристально смотрели на неё. Она выразила свои чувства весьма просто: — Э-э... доброе утро... — Серейн!

Лизель бросилась к ней и крепко обняла. Так крепко, что Серейн закашлялась, едва не задохнувшись.

— П-пожалуйста, отпусти пока. Все ведь смотрят. — Ну и что? Они всё равно тоже захотят тебя обнять. А я просто заняла первое место. — А? — Правда ведь? Ребята?

Остальные ответили без лишней нежности: — Нет. — Ни за что. — Настроение уже испорчено. — Мама говорила, что мужчинам и женщинам не следует обниматься без разбора.

Лицо Лизель покраснело. Серейн тихо засмеялась.

— Видишь? Я же говорила, Лизель, это ты тут странная. — У-ух... — И всё же.

Серейн погладила её по спине.

— Спасибо. За то, что так волновалась обо мне. — Серейн... — Такое ощущение, будто я выспалась лучше всего в жизни. Полная свежесть. Что вы со мной сделали?

Её взгляд устремился прямо на меня.

Я сел напротив неё и произнёс: — Много чего произошло. Думаю, пришло время мне всё толком объяснить отряду. Давайте послушаем вместе. — Хорошо. — Но прежде чем мы начнём.

Я посмотрел ей прямо в глаза и мягко сказал: — С возвращением.

Её глаза наполнились слезами. В конце концов, с прозрачными дорожками слёз на щеках, Серейн просияла, словно подсолнух.

— Да! Надеюсь на вас и впредь!

Идрия сурово выговаривала Пиренше.

— Пиренша. Ты правда предала меня и объединилась с Велозианом?

Ещё не пришедшая в себя от последствий стирания души, Пиренша чувствовала, что вот-вот упадёт в обморок под нажимом Идрии.

— М-мама, я... это... — Отвечай. — Пожалуйста, выслушай. Я сделала это ради тебя, мама. — Нет.

Идрия холодно обрезала её. Пиренша подумала, что мать направляет этот гнев на неё, и зажмурилась.

Да, Идрия была зла. Но не на Пиреншу, а на саму себя.

Внезапно Идрия крепко прижала Пиреншу к себе.

— Делать что-то ради меня — значит совсем не это. Почему ты никак не поймёшь? — Мама... — Я твоя мать. Я отправлюсь вместе со всеми вами в этот фальшивый мир. И там мы будем жить вместе той жизнью, где «больше никогда не умрём». — ...... — Разве ты не понимаешь? Если ты жертвуешь собой ради меня, это само по себе разрушает моё желание.

Пиренша больше не могла сдерживаться и разрыдалась на груди Идрии.

— Хнык... Мне так жаль. Я была не права... — Тебе сейчас очень больно, верно? — Да. Больно. Так больно, будто я умираю. У-а-а-ах... — Потерпи немного. Я найду способ.

Идрия осторожно уложила всхлипывающую Пиреншу, крепко сжав её руку. В этот момент сзади заговорил Собиус.

— Мать. Разве мы не можем хоть чем-то помочь? — Держись подальше. — Нет, я не могу. Пиренша — твоя дочь, но она ещё и наша младшая сестра. — ......! — Пожалуйста, скажи нам, что мы можем сделать. Мы сделаем всё что угодно.

От этих слов Идрия едва не расплакалась сама, но сдержалась. Слёзы, которые она не могла пролить как мать, за неё проливала Пиренша.

— Вообще-то я тут старшая сестра... Ну, если не считать тебя, Собиус. — Сейчас не время для этого. — Вам не нужно делать всё это из-за моей глупой ошибки. — Да, это было глупо. Но это не значит, что мы не должны тебе помогать. — Хнык... — Просто отдыхай. После сна станет легче.

За спиной Собиуса Сабах и Баторе молча кивнули в знак согласия.

Однако один из них смотрел на происходящее с отвращением — Каельд Уэйк. Его едва не тошнило.

«Тошнотворно. Что за бред они несут?»

Разве выбор Пиренши не был «правильным», с какой стороны ни посмотри? У неё всё равно были только способности поддержки. Если она не собиралась сражаться напрямую, разве не достойно с её стороны пожертвовать собой ради помощи матери? Им следовало закрыть на это глаза, а они вместо этого пытаются её исправить?

«Чёрт возьми. Я больше не могу это терпеть».

Он выступил вперёд и громко произнёс: — Прекратите это немедленно! — Каельд? Что всё это значит? — Вы что, все с ума посходили? Зачем отказываться от столь эффективного плана? — ...Ты слышал объяснение. Миде каким-то образом разорвал связь между душами Пиренши и Серейн. Сколько бы Пиренша ни страдала, это больше не свяжет Миде по рукам и ногам. — Тогда сделайте это снова.

Воздух похолодел. Каельд этого не заметил и продолжал кричать:

— Сделайте это снова! Используйте душу Пиренши как образец и создайте ещё одну фальшивую душу. — ...... — А затем запихните её в Серейн или в кого угодно из отряда Миде. Ты ведь Повелитель Демонов, не так ли? Неужто ты не справишься с таким? — Довольно. — И потом попросите помощи у Велозиана. На этот раз сотрите больше девяти десятых души. Сделайте её настолько разрушенной, чтобы даже трюки Миде не смогли её починить. Поставьте их на самый край гибели... Гх-а-а-ах!

Каельд рухнул, корчась от боли. Идрия разрывала его нервы с помощью насекомых, спрятанных в его теле.

— Я правильно тебя услышала? — Гхк... хв-ватит... — Ты говоришь, что хочешь использовать моего ребёнка в качестве наживки, чтобы удовлетворить собственную жадность. Разве не это я сейчас услышала? — Гх-х... Да! Именно так!

Всё отвращение и зависть, которые он копил в себе, наблюдая за Повелительницей Демонов и её перстами, наконец вырвались наружу под воздействием боли от насекомых. Он орал словно безумный:

— И что в этом плохого?! Кем возомнили себя Повелительница Демонов и её персты, красуясь передо мной?! — ...... — С чего это такие монстры, как вы, вдруг стали так чертовски близки?! Делайте то, что вы делали всегда! Ненавидьте друг друга, плетите заговоры, проклинайте друг друга! — Молчать. — Прекратите показывать мне эту тошнотворную нежность! Я видеть этого не могу! Никто из вас не любит меня... И при этом враги человечества смеют демонстрировать любовь?! Меня от этого тошнит!

С этим последним криком он захаркал кровью. Глядя на него, Идрия приняла решение.

Она несколько раз погладила руку Пиренши, затем поднялась. Подойдя к Каельду, она произнесла: — Твои слова только что помогли мне решиться, Каельд. — Ч-что? — Я выбрасываю тебя. Я выброшу тебя и начну всё с самого начала. — Кх-ха-ха! Ты что, свихнулась? Ты выбросишь всю ту славу, которую я выстроил к этому моменту? — Я знаю. Это глупый выбор. Возможно, это действительно безумие.

Идрия протянула руку.

— Но если это значит, что я больше никогда не увижу твою мерзкую рожу, оно того стоит. — С-стой. — Да. Остановись.

Идрия замерла на месте. Появилась тень — Велозиан. Свободным, неспешным голосом он произнёс:

— Я понимаю твой гнев, но выбросить Каельда сейчас было бы самоубийством. Найти другой сосуд со сравнимой славой будет практически невозможно. — ...... — Миде с каждым днём становится всё сильнее. Похоже, он даже научился конвертировать славу в чистую силу. — Конвертировать славу в силу? Нет, прежде чем обсудить это, у меня есть вопрос. — Она зарычала, её голос был пропитан жаждой убийства: — Зачем ты это сделал? — Это было желание Пиренши. Я лишь исполнил его. — Ты знал, как сильно я дорожу своими детьми. В таком случае, разве ты не должен был остановить её или хотя бы предупредить меня? Разве ты не должен быть отцом? — Отец иногда должен сурово воспитывать своих детей.

Идрия едва не высвободила свою силу. Но, к счастью, предупреждение Биона сдержало её.

Не вступай с Велозианом в силовое противостояние.

Велозиан спокойно кивнул: — Отлично. Ты сдержалась. — ...... — Ты правда намерена выбросить Каельда? — Да.

При этих словах губы Велозиана изогнулись в ухмылке, словно он только и ждал этих слов.

— В таком случае... позволь мне забрать его у тебя.

Брови Идрии дёрнулись. — Забрать его? — В любом случае, разве у тебя не двухмесячное перемирие с Миде? — Откуда ты знаешь? И почему ты в таком полном порядке? Ты ведь был практически превращён в фарш. — У меня полно запасных тел.

Он схватил Каельда за воротник и вздернул его вверх. К этому моменту Каельд уже потерял сознание от боли.

Велозиан слегка постучал тут и там по телу Каельда. Затем из его рта и ушей повалил чёрный дым.

— ...! Ты уничтожил жуков? — М-м. Поскольку парень теперь моя собственность, я их убрал. Извини, что сделал это без спросу. — Кончай этот цирк. Тебе ничуть не жаль. Точно так же, как не было жаль, когда ты стирал душу Пиренши. — А ты весьма сердита.

Велозиан закинул Каельда себе на плечо и слегка цокнул языком.

— Во многом ты хороша, но ты слишком мягкая. И слишком неторопливая. — ...... — Миде будет лишь продолжать становиться сильнее и знаменитее без конца. Неужели с такой сентиментальностью ты действительно рассчитываешь исполнить своё желание? — По крайней мере, это не то, о чём тебе стоит беспокоиться. — Как я могу не беспокоиться, когда речь идёт о моей дочери?

Он повернул голову к Пиренше и небрежно указал на неё пальцем. Идрия вздрогнула, но, к счастью, Велозиан не стал атаковать. Напротив...

— Э-э, мама. — Пиренша? Ты в порядке? — Да. Я в порядке. Нет, на самом деле я чувствую невероятную свежесть.

Он исцелил Пиреншу, восстановив душу, которую сам же когда-то стёр. Ещё мгновение назад Идрия понятия не имела, что делать, и всё же одним лишь жестом...

Она тяжело сглотнула.

— Это мой способ извиниться. Примешь ты эти извинения или нет — не знаю. — ...Я больше не могу тебе доверять. — Жаль. Что ж, тогда я подожду, пока твой гнев остынет. А пока я займусь Миде.

Идрия спросила: — Займёшься им? Как? — Я урежу его небесно высокую репутацию. — И как ты планируешь это сделать? — Тебе незачем знать. Но если уж на то пошло, из нас двоих именно я больший эксперт по подрезанию крыльев тем, у кого высокая слава. — ...! — Ты сказала, перемирие длится два месяца? Отдохни как следует до тех пор. Ты, должно быть, истощена.

Велозиан покинул пещеру. Идрия смотрела на его удаляющуюся фигуру.

Два месяца перемирия. Но это было обещание, данное Идрией. Никакого соглашения с Велозианом не было. Даже если Идрия сдержит своё слово, Велозиану ничто не помешает действовать по своему усмотрению.

«И всё же...»

Она понятия не имела, что именно он может задумать. Око Всеведения до сих пор не могло проникнуть сквозь его тайны.

Что ж, в таком случае.

— Пока что давайте отдохнём два месяца.

— Отдохнём?

Нериль моргнула. Я кивнул.

— Если оглянуться назад, мы слишком сильно себя загнали. Нам нужен отдых. — Но разве крепкого сна каждую ночь недостаточно? Благодаря Эдвину мы всегда просыпаемся в отличном состоянии.

Эдвин гордо задрал подбородок: — Ке-ке. Наконец-то ты признала моё величие. Дать уставшей душе глубокий отдых для меня так же просто, как ладонь перевернуть. — ...... — Это словно тёплое солнышко, пробивающееся сквозь ясное голубое небо... Эй, вы чего меня не останавливаете? — Похоже, мы наконец обрели душевный покой. Продолжай, если хочешь. — Не-е, если ты сам просишь, я уже не могу.

Ксения рассмеялась и вмешалась: — Итак, господин Миде, вы правда думаете, что нам можно просто отдыхать? — Если быть точным, дело не в этом. Просто... прямо сейчас нам больше особо нечего делать. Я всё ещё понятия не имею, каким должен быть наш следующий шаг. — А-а. — Я действительно думаю, что Идрия сдержит слово. Остаётся Велозиан, но я даже смутно не могу угадать, что он замышляет. — Даже со способностью господина Трейла? — Да. К сожалению.

Все издали лёгкий вздох. Затем заговорила Нериль: — На самом деле, это к лучшему. Я тоже хотела кое-что сказать. — Что именно? — Нам нужно стать сильнее.

Все взгляды устремились на Нериль. Оффенс спросил: — Ещё сильнее, чем сейчас? — Оффенс, ты разве не помнишь, как истекал кровью во время боя с Велозианом? — ...Я не помню той части, где я истекал кровью. — Ни один из наших козырей против него не сработал.

Оффенс тяжело сглотнул. Нериль прикусила губу.

— Я не говорила этого тогда, но, честно говоря, это потрясло меня до глубины души. Если бы не господин Трейл и Миде, мы бы все в тот день отправились в иной мир. — Хм. — Это здорово, что наш лидер становится сильнее. Но я хочу быть более полезной для Миде.

Тут она заметила, что все уставились на неё.

— Что? Я сказала что-то не то? — Оу, вы теперь такие милые да гладкие. — Глупости. Вот встретишь хорошего мужчину, тогда и поймёшь это чувство, мелочь. — У-у-ух!

Серейн закипела, а затем вернулась к сути: — В любом случае, я согласна. Мы даже не смогли придумать, как справиться с Адином в его полной силе... а Велозиан намного сильнее его. Нам определенно нужно расти. — Хм-м. Но как? — Вот об этом я и собиралась спросить Миде.

Глаза Серейн заблестели, когда она повернулась ко мне: — Миде. Как ты стал таким сильным? Был какой-то переломный момент? — Слава. — ...Что? — Импелиум сказал мне, что славу можно конвертировать в силу. Полагаю, я просто понял, как это делать.

Лизель наклонила голову: — «Полагаю»? Разве это не твоя собственная сила? — Честно говоря, я сам не знаю как. Я просто подумал: «Я могу», — и у меня получилось. — Господин Миде, вы потеряли право жаловаться на объяснения сэра Леона.

Это было больно. Правда.

Все застонали и скрестили руки на груди. Пока тянулось молчание, я погрузился в мысли.

Предложение Нериль было верным. Я не должен цепляться за высокомерную мысль, будто только я один могу убить Адина или Велозиана. От первого поколения до третьего роль соратников в уничтожении Повелителя Демонов всегда была огромной. Так же, как стал сильнее я, должны вырасти и мои товарищи.

[И как же тогда?]

«Может, спросить у Импелиума?»

[А? Ты что, теперь можешь встречаться с ним, когда захочешь?]

«Нет. Сам я вряд ли смогу его найти».

Судя по прошлому опыту, сколько бы раз я ни звал его по имени, если он отказывался появляться, я не мог с ним встретиться. Импелиум должен был сам призвать меня. А поскольку он, скорее всего, наслаждается мирной жизнью на пенсии, мне понадобится весьма хорошая наживка.

«Хм-м-м......»

Я постучал указательным пальцем по столу. Вскоре в голову пришла хорошая идея.

— Способ сделать вас сильнее. Иными словами, способ использовать вашу собственную славу как силу. Давайте спросим у Импелиума. — А? Он нам расскажет? — Мы ещё не спрашивали, так что кто знает. Вот почему я планирую встретиться с ним и спросить. — А-а. — Но он не из тех, кто появляется просто потому, что я ищу его. Нам понадобится какая-то наживка, чтобы выманить его.

Эдвин спросил: — Наживка, чтобы призвать такое существо? Разве нечто подобное вообще существует? — Я думаю отправиться туда, где впервые услышал голос Импелиума. — Ох, только не говори мне... — Да. Я подумываю вернуться в родные края.

Земли Хасфил.

— И там... фух. Призови для меня душу моего отца, Эдвин. — Э? Т-ты уверен на этот счёт? — Да. В тех землях я спрошу отца, где именно он меня подобрал. — ...... — А затем я немного обыщу окрестности. Это действие может подстегнуть интерес Импелиума. — Ну и хлопотно же. Он мог бы просто проявить великодушие и помочь.

Эдвин ворчал, но Нериль слегка улыбалась. Похоже, ей действительно понравилась моя идея.

— Неплохая идея, верно? — Нет. Вовсе нет. — ...... — Нет никакой гарантии, что Импелиум появится только из-за этого. — Тогда почему ты так улыбаешься?

Лицо Нериль немного покраснело.

— Да нет, просто... это вроде как приятный бонус. — Побочный бонус? — Побочный бонус. Кхм. — Нериль пробормотала так тихо, что её голос был похож на писк муравья: — Я подумала, что наконец-то смогу поприветствовать твою маму. В прошлый раз я была единственной, кто не смог этого сделать.

Каельд открыл глаза.

Первое, что он увидел, были высокие стебли камыша, почти полностью накрывавшие его. Прохладный ветерок шелестел сквозь них. Сквозь колышущийся камыш он разглядел силуэт чьей-то спины.

«Велозиан».

Почему этот человек здесь? Нет, что ещё важнее, где это место?

Каельд попытался приподняться, но тревожное чувство остановило его.

«Погоди. Давай просто понаблюдаем».

Велозиан запрокинул голову назад, уставившись в небо — словно там, наверху, что-то было.

— Выйдешь ли ты, господин Адин? — ......? — Не появляешься, когда я зову тебя по этому имени? Ну что ж, ладно. — Он слегка откашлялся. — Спустись, божественный бог небес.

Каельд коротко хмыкнул. Он до сих пор не знал истинной личности Велозиана, но этот человек был как минимум союзником Повелителя Демонов, одной из опор зла. На призыв такого человека Небесный Бог никогда бы не ответил. Нет, призвать Небесного Бога вообще было невозможно ни для кого...

И тут.

— Почему ты назвал меня «Адин»?

Каельду показалось, что у него перехватило дыхание. Подавляя себя с нечеловеческим терпением, он сосредоточил всё своё внимание на слухе.

Велозиан слегка наклонил голову: — А разве это запрещено? — Да. Категорически. — ...... — Это имя было брошено давным-давно. И ты из всех людей должен это знать.

Велозиан усмехнулся: — Мои извинения. Это была лишь небольшая шутка. — Это выходит далеко за рамки любой шутки. — Что ж, отложим это в сторону... У меня есть просьба. — Он продолжал так, будто в этом не было ничего серьезного: — Даруй мне ещё одно пророчество. — Что? — Идрия, похоже, весьма расстроена из-за меня. В знак протеста она заключила перемирие с Миде. — ...... — Честно говоря, я думаю, это к лучшему. Это дитя всё ещё незрелое. Пока она отступает с передовой, я возьму на себя ответственность за то, чтобы разобраться с Миде. — Ха. И теперь ты хочешь, чтобы я даровал ещё одно пророчество?

Велозиан кивнул. Небесный Бог, Адин, произнёс с недоверием:

— Я уже даровал одно пророчество. Я даже объявил, что Миде Мохан — герой. — Люди всё равно не смогут определить, какие из них изошли от тебя. Если ты ниспошлёшь ещё одно пророчество здесь, они подумают, что первое, которое дала Идрия, тоже было твоим. — ...... — Эта ложь лишь укрепит силу Идрии. А также поднимет славу Каельда. Два зайца одним выстрелом, разве не прекрасный замысел?

Адин насмешливо ухмыльнулся: — Прекрасный замысел для кого? — В любом случае, если этот разговор затянется, не мог бы ты немного уменьшить свою форму? У меня шея затекает смотреть на тебя снизу вверх всё это время. — С точки зрения человечества, уже было дано два пророчества. Если я добавлю ещё одно, их станет три. Это будет беспрецедентный случай в истории.

Велозиан снова заговорил: — Просто уменьшись немного. У меня правда болит шея. — Если я продолжу раздавать оракулы вот так, что обо мне подумает человечество? Это будет безумием, подрывающим мою собственную власть. Это только пошатнёт их веру. — ...... — Прежде всего, это выйдет за рамки «пассивного сотрудничества». Я не могу позволить себе снова пережить то же самое жалкое унижение.

Велозиан издал лёгкий вздох. Затем спокойно, или, возможно, холодно, он произнёс:

— Я скажу это в последний раз. Уменьшись. — ...! Т-ты смеешь приказывать мне? — Да. Разве атмосфера недостаточно прозрачна? — Безумец. Кем бы ты ни был, ты не можешь приказывать мне!

И тут...

Щёлк.

Велозиан слегка щёлкнул пальцами. И произошло кое-что шокирующее.

— Н-нет! Невозможно.

Ослепительный свет Адина, наполнявший небо, начал угасать. Нет — сжиматься. Совсем как тогда, когда он сражался с отрядом Миде. Нет, даже хуже: чистый белый свет, окутывавший его тело, полностью исчез. Остался лишь старик с белыми волосами и лицом, изрытым морщинами.

— Как...

Адин дотронулся до своего лица с неописуемым выражением. Велозиан произнёс:

— Теперь мы можем говорить глаза в глаза. Тебе следовало послушать, когда я просил по-хорошему. — Велозиан! Как ты вообще можешь делать подобное?! — ...... — Конечно, я прекрасно знаю, что ты находишься на куда более высоком уровне, чем я. Но это ведь начальная точка! Это не «особая комната»! Как ты можешь ослаблять меня здесь?!

Отчаянный крик отдался эхом в словах Адина. Велозиан ответил легко:

— Ты прав. Такой, какой я сейчас, я слабее Миде. — Д-да. Даже Миде никогда не смог бы довести меня до такого состояния. Тогда как...? — Но когда дело касается тебя, Адин Пресс, я могу делать всё, что захочу. — Как...?

Велозиан ответил как бы между прочим: — Потому что вся вера, которую люди воздвигли перед тобой... родилась из лжи.

Вздрогнув, Адин весь затрепетал.

Велозиан усмехнулся: — Вся ложь этого мира принадлежит мне. Разве ты сам не забрал обратно Агриэля, которого когда-то даровал? С чего бы мне не сделать то же самое?

— У-у-ух… В-верни. Верни мне мою силу!

— Разумеется. Если ты провозгласишь откровение.

— ...!

— Само собой, одним откровением дело не ограничится. На этот раз у меня к тебе много вопросов, господин Адин.

Глаза Адина судорожно забегали.

Он объединил силы с Велозиан только ради того, чтобы взойти на престол Небесного Бога, дабы все поклонялись ему и возносили хвалу. И лишь ради этого он убил Импелиума.

Этот золотой трон, на котором он восседал еще мгновение назад, был всем, чего Адин достиг в жизни. И пока Велозиан держал в руках поводок от этого трона, ответ Адина был предопределен.

— Что… что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Для начала, может, станешь обращаться ко мне уважительно?

— ...

— Ха-ха, да шучу я. Если ты заговоришь со мной вежливо, мне станет только тошно.

— ...А сам-то ты разве не обращаешься ко мне на «вы»?

— Когда я говорю вежливо с людьми, это значит лишь то, что я их презираю.

— Я не человек!

— Да-да, пусть будет по-твоему.

Велозиан продолжил совершенно равнодушно: — Отныне ты передашь откровение слово в слово так, как я скажу. Не изменив ни единой буквы.

Он начал медленно зачитывать суть откровения.

Слушавший их из укрытия Каэльд чувствовал, как сердце бешено колотится в груди.

«Так вот оно что. Если сформулировать это так...»

И всё же, кто он вообще такой? Кем нужно быть, чтобы обращаться с этим стариком, называющим себя Небесным Богом, словно с несмышленым ребёнком?

«Может, просто спросить его напрямую? Кажется, он изо всех сил пытается сделать из меня Героя. Если я спрошу прямо...»

И как раз в этот момент…

— На пока хватит. Есть какие-то соображения? Каэльд Уэйк.

Велозиан повернулся в сторону Каэльда.

Каэльд изо всех сил сдержал подступивший к горлу ик.

— Не пытайся притворяться, будто ничего не слышал. Я с самого начала знал, что ты подслушиваешь.

— ...А со мной ты, значит, не на «вы» говоришь?

— Ты — не человек.

— Что это ещё значит?

— У каждого человека в этом мире есть своё назначение и своя роль. Но ты... твоё существование настолько бесполезно, что не стоит и слезинки муравья. Ты не человек.

Он произнёс эти ранящие в самое сердце слова так же спокойно, словно рассказывал о погоде.

Каэльд, дрожа, поднялся на ноги. Затем он посмотрел на Адина, в оцепенении сидевшего на полу за спиной Велозиана.

— Что с этим стариком?

— Ты спрашиваешь, хотя сам всё слышал.

— Ладно. Я пересформулирую вопрос. Почему Небесный Бог пресмыкается перед каким-то прислужником Повелителя Демонов?

— По той же причине, что и ты. Тебе тоже придётся ползать передо мной.

— ...!

— Вы двое так похожи. Впрочем, ничего удивительного. Когда Адин создавал тебя как убийцу для уничтожения Биона, образцом для подражания ему служил он сам.

От этих слов и Адин, и Каэльд дрогнули.

Велозиан ухмыльнулся, бросив взгляд назад на Адина.

— Если подумать, ты ведь больше так не смеёшься, Адин?

— О чём ты?

— «Нхе-хе». Вот так.

Лицо Адина исказилось в жуткой гримасе.

Прибыв на земли Хасфил, первым делом я разыскал местного лорда.

Лорд вкратце пересказал мне слухи и сплетни, ходившие по всей Империи. Для меня, привыкшего видать славу лишь в виде сухих цифр, это была ценная информация.

— Значит, инцидент во владениях Хавел вовсю обсуждают?

— Да. Это происшествие недвусмысленно дало понять всем, что Каэльд — пешка Повелителя Демонов. Разумеется, слухи не могли не распространиться.

— Это хорошо.

— Само собой, но эффект оказался не только положительным.

Мы слегка наклонили головы набок в замешательстве.

Лорд прокашлялся и продолжил: — Произошедшее было слишком из ряда вон выходящим. В землях, где вы еще не успели побывать, сэр Мид, некоторые утверждают, будто всё это — лишь очередная уловка Повелителя Демонов.

— Хм.

— В конце концов, люди верят только тому, что видят своими глазами.

— ...

— К тому же этот вопрос касается самого выживания человечества. В отличие от прочих дел, о таком нельзя судить лишь по слухам.

Он вытер пот со лба и продолжал уже более мягким тоном: — Но стоит вам лично посетить те земли, как они тут же изменят свое мнение. В этом я могу вас заверить.

— Ха-ха. Приятно это слышать.

— Куда важнее другое... что привело вас в наши края?

— А. Да так, нужно уладить кое-какие дела.

Я прибыл сюда, чтобы найти наживку для выманивания Импелиума и заодно придумать, как сделать мою группу сильнее. Но лорд, похоже, истолковал мои слова по-своему.

— Мы хорошо обращаемся с вашей матерью, Lady Дианной. Хотя формально это и считается заточением.

— Хм.

— Не желаете ли свидания с ней?

— ...Будьте так добры.

Лорд тут же поднялся. Он вполне мог отправить слугу, но предпочёл лично проводить меня до самой тюремной камеры. Стоя перед ней, он вежливо поклонился мне: — Что ж, я оставлю вас. Если вам станет в чём-то неудобно или потребуется помощь, обязательно дайте мне знать позже. Вы ведь никогда ничего не просите первыми.

Я неловко кивнул.

Когда лорд удалился, Ксения произнесла: — Ты готов?

— Хм? К чему готов?

— О, я спрашивала Нериль.

Нериль вздрогнула от столь странного вопроса.

Ксения переспросила: — Ты достаточно потренировалась? Нериль.

— Вовсе нет. Одного раза было вполне достаточно.

— Эдвин сказал, что твоя душа выглядит очень сонной.

— ...

— Ты ведь всю ночь не спала, верно?

О чём они вообще говорят?

Оффенс усмехнулся и сказал: — Вы двое уже идите внутрь.

— А? Вы разве не пойдёте с нами?

— Мы поздоровались с ней в прошлый раз. Нериль — единственная из группы, кто с ней ещё не встречался.

— ...

— К тому же в прошлый раз вы двое были слишком заняты тем, что обнимались и прижимались друг к другу.

И как он только разглядел-то?

Нериль резко огрызнулась: — Ни к кому мы не прижимались!

Тюремная камера моей матери вполне могла бы сойти за комнату знатной дамы, если бы не железная решётка. Мягкая кровать, всевозможные удобства. Различные предметы для проведения досуга и даже драгоценности. Впрочем, ни к чему из этого явно не прикасались.

«Она ни к чему не притронулась».

Собрашись с духом, я произнес: — Мама. Я пришёл.

Она как раз обедала. Вздрогнув от неожиданности, мать повернулась ко мне: — Сынок!

— Да. Это я.

— ...Ты поел?

— Ха-ха. Это первое, о чём ты спрашиваешь?

— Я просто не знала, что ещё сказать.

— Тогда давай начнём вот с чего. Я хочу представить тебе члена моей группы, с которым ты не встречалась в прошлый раз.

Я повернулся. И мои глаза округлились от удивления.

— Ты чего делаешь? Тебе это совершенно не идёт.

— Шу... Ох, небеса, что ты такое говоришь, Мид!

— ...

— Здравствуйте, мама. Я — Нериль Слейн, «первый» спутник Мида.

Нериль присобрала пальцами края юбки и присела в реверансе, точно благородная дама на балу. Кончики её пальцев слегка дрожали.

Это было очень формальное и изысканное приветствие, но из уст Нериль оно звучало невероятно непривычно.

[Так вот почему её душа выглядела сонной.]

«Она училась этому у Ксении. Вот почему та спрашивала её ранее».

[Хех. Кто бы мог подумать, что мы увидим, как Нериль разыгрывает из себя утонченную леди. Сила любви — действительно страшная вещь.]

Грохот.

Мать подскочила со своего места, молитвенно сложила ладони и низко поклонилась: — Здравствуйте, леди Нериль.

— Пожалуйста, говорите непринуждённо. Мама.

— Ах. И всё же...

— Мид всегда перед вами в долгу. ...? Ох, нет. То есть, это я в долгу перед Мидом.

— ...

— Я маг. Мне две с... ой, то есть, мне всего двадцать два года. Мои хобби — составление букетов и чтение стихов.

— ...

— Мой любимый фрукт — яблоки. Любимый чай — чёрный. Возраст... ах да, я уже говорила. Да, я маг.

И про то, что она маг, она тоже уже говорила.

Я больше не мог на это смотреть и вмешался: — Успокойся. Сначала сделай глубокий вдох.

— Х-х-х-у-ух...

— Теперь выдох.

— Ф-ф-ф-у-у-у...

— Ну как?

— Ты о чём? Мид, я совершенно спокойна.

— У тебя тон сорвался.

И тут это произошло.

— Аха-ха. Ха-ха-ха!

Мать внезапно зашлась от смеха. Она выглядела настолько счастливой, что на глазах выступали слёзы.

Пока Нериль смущённо переминалась с ноги на ногу, мать произнесла: — Так вот оно что. Понимаю.

— Да?

— М-м. Мид, не мог бы ты выйти ненадолго?

Я опешил, а вот Нериль посмотрела на неё так, словно обрушились небеса. Она повела себя так, что я невольно задался вопросом, действительно ли стоящая передо мной девушка — это она.

Шурх.

Она вцепилась в мой рукав.

Мать, увидав это, широко раскрыла глаза: — Не волнуйтесь, мисс Нериль.

— Мама...

— Вы мне уже нравитесь. Я бы хотела, чтобы мы поговорили наедине и без стеснения.

Выражение лица Нериль на мгновение смягчилось. Она отпустила мой рукав.

— Иди. Совсем ненадолго.

— Ты точно справишься?

— Да. Раз мама сказала, что я ей нравлюсь, всё будет в порядке.

— Понял. Я вернусь чуть позже.

— Да. До скорой встречи.

— ...

Не похоже было, что у неё действительно всё в порядке.

Стоило мне шагнуть за порог, как остальные тут же облепили меня.

Глаза Эдвина блестели от любопытства: — Ну как всё прошло?

— Что «как»?

— Да ладно тебе, брат. Я теперь и так всё знаю. Мама мне расскажет.

— ...

— Конечно, там не было ничего странного! Только о чём-то очень прекрасном...

— Прекрати. Не надо ничего объяснять.

Лисель подала голос: — Мисс Нериль ведь ужасно переживала, знаешь ли. Она даже приходила ко мне и спрашивала: «Как ты вела себя, когда впервые встретила родителей Грейда?»

— Серьёзно? А почему я об этом не знал?

— Она сказала, что прибьёт меня, если я тебе проболтаюсь.

— ...И что ты ей ответила?

— Я просто сказала ей расслабиться и быть собой. Я ведь с самого начала отлично ладила со свекром и свекровью.

Лисель с радостью продолжила: — Изначально меня привели в дом как рабыню, чтобы служить родителям лорда Грейда, пока тот был в отъезде. Лорд Грейд ведь был воином, скитавшимся по полям сражений, пока не сошёл Повелитель Демонов Разрушения. По сегодняшним меркам он был таким же наймитом, как и ты, Мид.

— Вот уж неожиданное откровение.

— На самом деле я даже кулинарии училась у его матери. Она была уже в преклонном возрасте, но, возможно, именно поэтому её блюда всегда обладали столь глубоким и богатым вкусом. Я с ней и близко не сравнюсь.

Зная кулинарные навыки Лисель, я был уверен, что это сильное преувеличение.

Тут в разговор вмешалась Серейн: — Сомневаюсь, что это хоть как-то помогло Нериль.

— Да!

— Не надо отвечать с такой жизнерадостной улыбкой.

— А к тебе мисс Нериль разве не приходила, Серейн?

— ...

— А, ну да, полагаю, ей это и не требовалось...

— Заткнись.

Вскоре вся группа была увлечена собственной болтовней куда больше, чем переживаниями за Нериль. Я решил, что лучше потратить это время с пользой.

[С пользой?]

«Подумаю над тем, что скажу отцу. Или, лучше сказать, приведу в порядок свои чувства».

[Хм.]

«Пока я не узнал тайну своих родителей, я бесконечно боготворил его. Охотник, которому не было равных. Невероятно одарённый, но беззаветно преданный семье. Когда эти огромные ладони гладили меня по голове, я просто не мог не улыбаться».

Теперь же мне нужно было стереть эти чувства и встретиться с ним лицом к лицу с холодным разумом. И я должен был получить ответы на свои вопросы.

«Эх, если бы Око Всеведения уже достигло S-ранга...»

[Осталось недолго. Держись.]

«Может, отложить разговор до тех пор?»

[Не беги от этого. Это на тебя не похоже.]

«...»

Фух. А ведь ты прав.

Едва я собрался с духом…

— Мид. Спускайся.

Нериль вышла наружу. Её лицо слегка зарделось, а на губах играла тихая, исполненная радости улыбка. По одному только этому выражению лица я мог догадаться, что разговор с матерью прошёл отлично.

Я заставил себя спросить как бы между прочим: — Ну и о чём говорила мама?

— Это секрет.

— Почему?

— Потому что она попросила меня сохранить всё в тайне. Мама попросила.

— ...

Что ж, просто пойду и спрошу её сам.

После этого я проговорил с матерью около часа. В отличие от прошлого раза, атмосфера была спокойной, и мы смогли о многом поделиться друг с другом. Она гордилась мной как никогда прежде.

Она велела мне одолеть Повелителя Демонов и вернуться живым и невредимым. Возможно, когда я уйду на покой, именно здесь я и осяду.

[Разве ты еще в прошлый раз не отказался от мысли уйти на покой?]

«Заткнись».

Время пролетело незаметно. Когда я поднялся, не желая заставлять спутников ждать дольше, мать произнесла: — Твоя невеста, похоже, очень сильно тебя любит.

— ...?

— Что за странный взгляд?

— Просто... называть её моей невестой уже сейчас? Не слишком ли ты торопишь события?

— Или это ты слишком медлительный?

— ...Кстати, о чём вы говорили с Нериль? Она сказала, что это секрет.

Мать понимающе улыбнулась: — Просто истории из времён, когда ты был маленьким.

— А точнее?

— Если я расскажу, тебе захочется провалиться сквозь землю от стыда.

— ...

— Всё ещё хочешь знать?

В разговор бестактно вклинился Трейл: [Вот для чего я здесь! Показать тебе?]

Заткнись.

Так или иначе, я попрощался, пообещав вернуться в другой раз.

Навестив мать, пришло время вернуться к моей истинной цели.

Я сказал Эдвину: — Душа моего отца... хотя нет, неважно.

— А?

— Давайте переместимся в другое место.

Я встал во главе и пошёл вперёд.

Нериль пристроилась рядом и спросила: — В другое место? Куда?

— К нам домой.

— А.

— Я не смогу снова встретиться с отцом и сохранить хладнокровие. Я сделаю всё возможное, но он увидит меня насквозь.

— ...

— Если так случится, он может не ответить на мои вопросы.

Ксения осторожно произнесла: — Я понимаю, о чём ты. Но даже если ты вернёшься домой, это не обязательно...

— Отец когда-то учил меня колоть дрова.

— ...

— Если мы будем там, он заговорит.

Я не планировал этого, но мой голос прозвучал тяжело. Спутникам было непросто подобрать слова для ответа. Я попытался разрядить обстановку самоиронией.

И в этот момент…

Хлоп, хлоп.

Нериль похлопала меня по спине. Её прикосновение было невероятно нежным.

Мой дом, в который я вернулся спустя долгое время, оказался чище, чем я ожидал. Должно быть, дядя Бен снова присматривал за ним. Хотя в этом не было никакой необходимости.

Я вышел на задний двор вместе со своими спутниками. Это был тот самый двор, где я когда-то скрестил оружие с этим ублюдком Каэльдом.

Я произнёс: — Ладно. Призвать его сюда должно быть безопасно.

— ...

— Эдвин?

— Хён. Я тут подумал... Что если я просто призову его душу напрямую к тебе?

Я наклонил голову набок.

Почесав затылок, Эдвин продолжил: — Когда я позволял нуне Лисель и лорду Грейду встретиться, а также когда давал встретиться нуне Нериль и нуне Мэй, у меня не было выбора, кроме как предоставлять своё тело. Они ведь не могли сами разговаривать с душами.

— ...

— Но ты почему-то спокойно можешь общаться с душой господина Трейла, верно? И с душами других героев тоже.

— Это правда, но...

— Поэтому я подумал, что на этот раз мне лучше остаться в стороне. Я как-то догадался, что ты именно этого и хотел бы.

Я не мог не восхититься проницательностью Эдвина. Он был всё ещё юн, но его заботливость превосходила участие большинства взрослых.

Я пожал плечами: — Честно говоря, я был бы очень благодарен.

— Ну и отлично. Трейл-хён, ты тоже иди.

Трейл икнул: [А? Почему я-то...?]

«Не притворяйся дурачком. Это идеальный шанс. В прошлый раз вы лишь перекинулись парой приветствий, так что сейчас самое время посидеть и поболтать с членами группы».

[Да что мне им вообще говорить?]

«Для начала тебе придётся исправить свою манеру речи».

Трейл неловко прокашлялся: [Это действительно не в моём вкусе...]

«Разговаривай так же, как со мной, говорю тебе».

[...]

«Ты ведь и сам знаешь, верно? Все члены моей группы — отличные люди. Ты идеально впишешься».

Трейл на мгновение замолк. Затем, словно приняв окончательное решение, он серьезно ответил: [Ладно. Я поставлю на это всё, что у меня есть.]

Почему он звучит так, будто отправляется на решающую битву?

Я кивнул Эдвину.

Он начал зачитывать заклинание. В то же мгновение душа Трейла втянулась в его тело.

Вскоре после этого Трейл произнёс: — Для меня большая честь встретиться с вами.

— А? Но ведь мы встречаемся не в первый раз.

— Ах, да, вы правы. Я склоннен молоть глупости, когда нервничаю. В любом случае, для меня большая честь встретиться с вами.

— Я же сказал, что мы встречаемся не в первый раз. Ладно, пошли внутрь.

Мягко улыбаясь, Нериль повела группу обратно в дом.

Так я остался на заднем дворе один.

Нет, не один.

Здесь были только я и мой отец.

Когда Эдвин призывал душу моего отца, он также сотворил на меня заклинание, позволявшее видеть душ. Вот почему я мог его видеть.

Обычно все души выглядели настолько похожими, что их трудно было отличить друг от друга. Но благодаря какому-то странному, неописуемому чувству я был абсолютно уверен.

— ...

Колышущаяся голубоватая душа передо мной была моим отцом.

Я заговорил: — Сколько же времени прошло?

[...]

— Отец. Ты меня слышишь?

[Д... да.]

Я наклонил голову: — Не совсем та реакция, которую я себе представлял.

[...Недавно я встретил другую душу в подземном мире. Этот друг рассказал мне о том, что произошло в Хасфиле не так давно.]

— ...

[О том, что ты рассказал лорду про то, что произошло между мной и Дианной.]

Значит, он уже знал. А это означало, что ему известно абсолютно всё.

Я тихо вздохнул: — Я позвал тебя сюда не за этим.

[Мид. Я...]

— Нет. Не оправдывайся. Мать тоже не оправдывалась на своём суде.

[Я хотел ребёнка.]

— Я же сказал, не оправдывайся.

Я пристально посмотрел на душу: — Ты издевался над матерью из-за того, что она не могла родить? Но тогда у тебя уже был сын по имени Мид Мохан. Ах... Впрочем, полагаю, раз я не был твоим родным сыном, я не считался?

[...]

— Эти слова означают лишь одно: ты никогда не считал меня своим ребёнком.

[Ты... Ты знал?]

— И даже если бы это было правдой, это всё равно не оправдывает жестокого обращения. Ты знал о состоянии матери и всё равно решил жениться на ней. Ты говорил, что будешь беречь и любить её всю жизнь, несмотря ни на что.

Душа отца хранила молчание — ему нечего было сказать.

Я остудил пыл, закипавший в голове, и продолжил: — Повторяю, я позвал тебя сюда не для того, чтобы упрекать за прошлое.

[Тогда зачем?]

— Как я и сказал, я знаю, что я не твой биологический сын. Откуда ты меня принес? Что произошло в тот день?

[...]

— Пожалуйста, расскажи мне.

Возможно, из-за тяготившей его тоски он не мог легко открыть рот. Вот почему я намеренно решил встретиться с ним именно здесь, в нашем доме.

Я окинул взглядом задний двор, продолжая говорить: — Именно здесь ты учил меня колоть дрова.

[...]

— Но поскольку я был слаб, я выронил топор. Он чуть не упал мне прямо на ногу. Ты испугался и подбежал ко мне.

[...]

— Ты осмотрел мою невредимую ногу и с облегчением крепко обнял меня. Я очень хорошо это помню.

Душа слабо замерцала.

Я постарался смягчить выражение лица насколько мог и продолжил: — По крайней мере, в тот момент ты действительно считал меня своим сыном.

[Я всегда так считал.]

— Да. Я поверю этим словам. Так что тебе не о чем беспокоиться.

[Что?]

— Даже зная тайну своего рождения, я всё равно буду продолжать считать тебя своим отцом.

Должно быть, именно поэтому он не находил в себе сил заговорить. По крайней мере, меня любили и отец, и мать. Этого нельзя было отрицать.

Но почему же они сами не любили друг друга?

Хотя прошло уже много лет, этот вопрос всё ещё пронзал моё сердце. Похоже, даже герой ничего не мог поделать с делами сердечными.

Вскоре отец произнёс: [На нашей территории стоит самая высокая гора на континенте.]

— Гора Бахарма.

И сердцевиной Повелителя Демонов Разрушения.

[В тот день, после недели неудачной охоты, наше пропитание оказалось под угрозой. Поэтому я направился к горе Бахарма вместо своих обычных охотничьих угодий.]

— ...

[Но внезапно налетела сильная буря. Я не мог ни подняться, ни спуститься, поэтому стал искать пещеру, чтобы провести там ночь.]

— Не может быть...

[Да. Из глубины пещеры я услышал плач младенца.]

Отец тяжело вздохнул: [Сначала я подумал, что тебя бросили. Но если подумать сейчас, это было странно. Кто станет подниматься на самую высокую гору континента только для того, чтобы бросить младенца?]

— ...

[К тому же ребёнок даже не лежал в колыбели. Ни покрывала, чтобы укутать тебя, ни единого клочка одежды. Ты был буквально голым.]

— Где именно находилась эта пещера?

[Поднимись на середину горы Бахарма, и ты увидишь дерево, тянущееся к небу. Его ствол слегка изогнут. От этого изгиба пройди триста метров в том направлении, и ты найдёшь её.]

Отлично. Вот куда я направлюсь в первую очередь.

Я посчитал, что услышал достаточно. Но отец ещё не закончил.

[Дианна когда-нибудь говорила тебе, что было первым?]

— О чём ты?

[Мои издевательства... или её роман с моим другом?]

— ...?

[Что из этого, по её словам, произошло раньше?]

Ощущение было такое, словно мне по голове ударили молотом.

Видя, что я не могу ответить, отец произнес горьким тоном: [Она, вероятно, сказала, что встретила его в поисках утешения, когда больше не могла терпеть моих издевательств, верно?]

— Только не говори мне... ты хочешь сказать, что всё было не так?

[Кто знает.]

— Что значит «кто знает»? Не пытайся вот так просто отмахнуться!

[Я правда не знаю. Дианна хорошо знала моего друга. Он работал в лавке инструментов, и поскольку мне часто приходилось брать у него охотничью снарягу, я виделся с ним регулярно.]

— ...

[Иногда он даже приносил вещи к нам домой. Я уверен, что бывали случаи, когда он заходил, пока я был на охоте.]

— ...

[В какой-то момент Дианна стала часто упоминать его. И всегда сплошные похвалы.]

Я сжал зубы: — Это всего лишь твои домыслы, отец.

[Вот именно. Поэтому я и сказал, что не знаю, что из этого было первым.]

— ...

В этот момент я подумал об Оке Всеведения.

Издевательства отца. Измена матери.

Что из этого произошло раньше, можно было бы увидеть с помощью Ока.

— ...

Но я решил не проверять.

Что бы из этого ни было правдой, отец был мёртв, а мать провела в заточении больше десяти лет. Это дело уже было прошлой историей.

И всё же я не мог не чувствовать горечи.

— Я действительно вырос в доме, полном лжи.

[Мне нечего сказать против этого.]

— Этого достаточно. Спасибо, что рассказал мне.

[Но была хотя бы одна правда.]

Он продолжил тихим голосом: [Мы любили тебя.]

— ...

[Вот это — правда, Мид.]

На мгновение моё зрение затуманилось. Я опустил голову и повысил голос: — Эдвин!

Услышав меня из дома, Эдвин заставил душу отца заколебаться. Он возвращался в подземный мир.

Я выкрикнул: — Давай выпьем вместе, когда встретимся снова!

Отец тихо усмехнулся и ответил: [Не приходи слишком рано.]

К тому времени, как я закончил разговор с отцом, солнце уже садилось. Мы решили провести ночь в доме.

Я поделился только самой важной частью разговора: — Пещера на горе Бахарма. Он сказал, что именно там нашёл меня.

— Пещера?

— Да. Там есть примечательное дерево, так что найти её будет легко. Направимся туда рано утром.

— Да. Но... хм. Впрочем, неважно.

Серейн неловко замялась. Должно быть, ей были интересны «другие подробности» моего разговора с отцом. Но поскольку Эдвин изо всех сил старался сохранить мою конфиденциальность, она, вероятно, посчитала, что спрашивать будет нетактично.

Я пожал плечами: — Больше ничего важного сообщать нет.

— Я-я вовсе и не любопытствовала, знаешь ли!

— У тебя это на лице написано. На лицах у всех вас.

Мои спутники ответили неловкими улыбками.

Нериль плавно сменила тему: — В любом случае, как мы будем спать сегодня ночью? Этот дом слишком мал.

— Так же, как и на привале: просто ляжем вокруг в гостиной.

— Ладно. Но ты, Мид, должен спать в кабинете.

Я широко раскрыл глаза.

Нериль продолжила мягким тоном: — Это место хранит так много твоих воспоминаний. Ты должен провести хотя бы одну ночь в их окружении.

— Нериль.

Не думая, я схватил её за руку. Она слегка провела пальцами по моей ладони.

— Здесь, должно быть, были самые разные воспоминания. Но хотя бы на эту ночь я хочу, чтобы ты думал только о хорошем.

— Хм. Это будет непросто.

— Мид.

— Если только... ты не будешь там со мной.

Её глаза округлились от моих слов.

Я продолжил со всей серьёзностью: — В прошлый раз с Мэй я был рядом с тобой. Теперь твоя очередь возвращать долг.

— В-в самом деле всё будет в порядке?

— Я прошу тебя.

Она едва заметно кивнула.

Все тепло улыбнулись — все, кроме одного.

— По-пождите минуту!

Эдвин внезапно закричал, залившись краской до самых ушей: — Этот дом не выглядит так, будто здесь хорошая звукоизоляция, знаете ли?!

— ...

Хрясь!

Ксения отвесила ему сочную затрещину по голове: — Ах ты мелкий паршивец!

На следующее утро мы поднялись на гору Бахарма. Точнее говоря, мы полетели. Вид на Бахарму с спины Агриэля был просто захватывающим.

Серейн подала голос: — Подумать только, что это место — ядро Повелителя Демонов Разрушения... это просто абсурд.

— Если подумать, мы так и не получили Камень Разрушения. Досадно.

— Разве это не нормально? Герои не должны таскать с собой камни повелителей демонов.

— Мид — не обычный герой.

— На этом моменте мне лучше просто замолчать.

После некоторого времени поисков Оффенс произнёс: — Вот оно.

Он указал на дерево, которое возвышалось над всеми остальными, стремясь к самому небу. Но, что странно, несмотря на свои гигантские размеры, оно изящно сгибалось, словно тростник, слегка раскачиваясь на ветру.

Если следовать направлению этого изгиба, взору открывалась пещера.

Глоток.

Ксения тяжело сглотнула: — Значит, именно здесь мы узнаем истинную личность господина Мида.

— Ты ошибаешься дважды.

— А?

— Во-первых, всё это — лишь наживка, чтобы выманить Импелиума. Это не для того, чтобы раскрыть мою личность.

— Ну, это правда, но...

— И во-вторых, «истинная личность»? Я всего лишь обычный герой, который хочет уйти на покой. Такие слова, как «истинная личность», подходят для людей вроде Велозиана и Импелиума.

Мои спутники уставились на меня с выражениями лиц, говорившими: «не неси чушь».

Я отвёл взгляд и пробормотал: — В любом случае, давайте спускаться.

— Ах, да.

Ксения отозвала Агриэля. С помощью магии Нериль мы благополучно приземлились и направились к пещере. Тропа была крутой, без каких-либо следов присутствия человека, но после нескольких минут пробирания сквозь заросли нам удалось войти внутрь.

— Ладно, мы внутри. Но... что теперь?

Голос Нериль эхом отдался в пещере.

Хороший вопрос.

Я думал, что как только окажусь здесь, то что-то почувствую.

[Почему бы не попробовать поспать? Ты ведь всегда встречал Импелиума во снах.]

«Не всегда. Когда я сражался с Адином и Велозианом, я встречал его наяву».

[Хм.]

«И всё же, за неимением других вариантов, с тем же успехом я могу попробовать».

Впрочем, было утро, и я не чувствовал ни малейшей сонливости. Здесь потребовалась бы магия...

А?

Внезапно лица моих спутников размылись. Ослепительный свет окутал нас.

Я быстро крикнул: — Все прижмитесь ко мне!

— Нет необходимости. Всё уже кончено.

— Кто здесь?

— Ну же, разве не немного грустно слышать такой вопрос после всех тех раз, что мы встречались?

В следующее мгновение…

Перед нами предстала комната, в которой я когда-то разговаривал с Импелиумом.

Красивая, аккуратно убранная комната. Мягкий ветерок доносился из приоткрытого окна, слегка колыша шторы. Пышная, мягкая на вид кровать и ковёр.

И девять чашек чая. Девять?

— ...

Почему девять?

Я быстро огляделся по сторонам. Все мои спутники были здесь, растерянно моргая.