Заложница времени. Часть 1. Глава 50. Сломанная птичка
Ноги едва слушались. Виолетта перепрыгнула через поваленное дерево, подол платья зацепился, но она уже оттолкнулась от замшелого ствола и рванула вперёд, цепляясь за ветви. Лес шумел: ветер раскачивал кроны, листва шуршала, где-то вдалеке каркала ворона. Обычные звуки. Почти успокаивающие.
Если бы не то, что за ней гнались.
Магия внутри металась, царапалась о рёбра, требовала отдыха. Сама она лишь сжала зубы.
«Ещё чуть-чуть. Совсем немного».
Впереди показался обрыв: крутой склон, внизу мелькали верхушки деревьев. Девушка не сбавила шаг. Оттолкнулась от края, и в тот же миг, когда земля ушла из-под ног, трансформировалась.
Тело выворачивало наизнанку. Руки стали крыльями, кожа — перьями, и воздух ударил в грудь с такой силой, что перехватило дыхание.
Но она летела.
Ветер свистел в ушах, мир внизу превратился в зелёное пятно, а в груди разливалось почти пьянящее чувство свободы. На долю секунды Виолетта забыла про усталость, про то, что магия на исходе, про преследователя. Просто летела, взмахивая крыльями, чувствуя, как потоки воздуха поддерживают и несут вперёд.
А потом что-то щёлкнуло.
Тихо. Почти неслышно. Но она уловила — инстинктом, шестым чувством, тем самым ощущением, которое кричало «опасность».
Дёрнулась вправо.
Чёрная сеть развернулась в воздухе, словно живая. Тонкие нити, сплетённые из магии, мерцали зелёными всполохами холодного, змеиного света, от которого по перьям побежали мурашки. Сеть раскрылась, как пасть хищника. Морроу едва успела взмахнуть крыльями, уходя в крутое пике.
Не хватило мгновения.
Край сети задел левое крыло — лёгкое касание, но боль, как от тока, взорвалась мгновенно. Острая, обжигающая, она прошлась по костям, по каждому нерву. Послышался тонкий треск. Виолетта резко вскрикнула и потеряла равновесие.
Мир закрутился. Небо, земля, деревья — всё слилось в один сплошной вихрь. Она падала, кувыркаясь, пытаясь расправить крылья, но тело не слушалось, магия сопротивлялась, и всё, что она могла — это отчаянно цепляться за трансфигурацию.
Обратно. Сейчас.
Перья растворились, крылья стали руками, и Морроу, уже человеком, продолжила падение. Ветви хлестали по лицу, царапали кожу, но она не чувствовала боли — только панику, только необходимость прекратить это.
Земля приближалась с пугающей скоростью. Ладонь наконец зацепилась за одну из веток, руку дёрнуло. Рана взвыла. Каблук впился в ветвь…
Опора на секунду.
Аппарация.
Виолетта сжала волшебную палочку — даже не помнила, когда успела её выхватить — и исчезла с хлопком, разорвавшим тишину леса.
Материализовалась она в пяти метрах от земли.
Слишком высоко.
Среагировать уже не успевала. И грохнулась на колени, руки ушли в мокрую землю, и боль — тупая, ноющая — разлилась по всему телу. Дыхание не хватало, и Виолетта хватала ртом воздух, но лёгкие не слушались. Каждый вдох давался с трудом, в горле пересохло, а магия внутри едва тлела, как угасающий костёр.
«Это предел».
Она знала. Чувствовала. Больше не сможет. Если она даже в расчётах аппарации начала ошибаться…
Морроу осторожно поднялась на ноги, которые дрожали. Руки тоже. Левую, кажется, ещё и растянула, но вроде не сломала. Зато вот рана на ладони вновь открылась и бинт стал пропитываться свежей кровью. Сорока внутри тоже болезненно кричала. Девушка опёрлась о ближайшее дерево. Закрыла глаза, пытаясь унять колотящееся сердце. Сосредоточилась на шершавой коре под пальцами. Она оглаживала её, цеплялась ноготками, через осязание возвращая покой. Наконец догнали и запахи сырости и прелой листвы.
«Хорошо. Давай. Попробуй ещё».
Но тело не слушалось. Даже мысль о том, чтобы снова измениться, вызывала тошноту. Где-то внутри, на границе сознания, сорока плакала тонким жалобным стрекотом — и Морроу вдруг поняла, что крыло... сломано. Не магически ранено. Не физически, ведь её руки целы. А у самой сороки, в её ощущениях. После такого падения, возможно, даже оба.
— Чёрт! — Виолетта медленно выдохнула и поковыляла вперёд, цепляясь за деревья.
Лес молчал. Слишком тихо. Даже птицы не пели.
Плохой знак.
Только её рваное прерывистое дыхание и хруст веток под ногами нарушали эту зловещую тишину. Наконец, деревья расступились, и перед ней открылось озеро.
Маленькое, почти круглое, с зеркальной гладью воды, в которой отражалось серое затянутое облаками небо. По краям росли ивы, их ветви свисали над водой, едва касаясь поверхности. Пахло влажной землёй, водорослями и чем-то чистым, как после дождя.
Виолетта дошла до берега и опустилась на колени. Руки всё ещё дрожали, когда она зачерпнула обжигающе холодную воду ладонями. Рана болезненно кольнула. Но она уже плеснула себе в лицо, и вода стекла по щекам, по шее, смывая пот и грязь. Кровь от царапин. На мгновение стало легче — хотя бы физически. Вот только магия билась, как загнанная птица, готовая вот-вот рвануть наружу и сжечь всё, что осталось.
Вытерев лицо рваным подолом платья, Морроу поморщилась от кровавых следов на некогда лиловой ткани и достала из кармана два флакона: половину оставшегося бодрящего зелья и обычное восстанавливающее.
Она посмотрела на них, взвешивая.
Бодрящее даст сил на пару часов. Восстанавливающее уберёт боль, залатает мелкие повреждения. Но откат уже близко — слишком близко. С таким набором зелий в крови ей будет только хуже. Она не вырубится сразу и испытает все прелести отката в сознании. А она всё-таки не мазохистка.
Виолетта сжала флаконы в ладони, затем убрала обратно в карман. Стащила бинт с руки и промыла в воде кровоточащую рану на ладони. Простенькими чарами «Эпискеи» перевязала. Откинулась назад, опираясь на руки, и посмотрела на небо. Облака плыли тяжело и лениво, для них не было никакой спешки. Где-то вдалеке каркнула ворона — один раз, два, три. Потом снова тишина.
— Спасибо за предупреждение, но я знаю, что он уже рядом, — почти беззвучно шепнула она ответ.
Девушка закрыла глаза.
«Что делать?»
Руны? Заклинания? Она перебирала варианты, но всё упиралось в одно — магии почти не осталось. А против Одинсона её заклинания — как комариный укус против дракона.
«Бесполезно».
Оставалось только одно — надеяться, что он играет в кошки-птички. Что ему интересно гоняться, ловить, дразнить. А не убивать. Тем более судя по последним его шагам, смерти он ей не желал. Ему больше нравилось изучать её.
А если решит убить, то тогда наступит десятый цикл. И у неё появится время переиграть партию и избежать встречи с ним.
Но от этой мысли легче не стало.
Виолетта устало выдохнула, ощущая, как внутри нарастает тупое, ноющее давление, словно что-то сжимало грудную клетку. Откат вот тоже подкрадывался. Тихо, неумолимо, как хищник, выслеживающий добычу. И наступал он раньше, чем она планировала. Ну она и не ожидала, что придётся дважды биться с боевыми магами, а потом аппарировать, чтобы сбросить Одинсона с хвоста. Но это только её просчёт.
Девушка открыла глаза и уставилась на своё отражение в воде. Бледное лицо, проявившиеся тёмные круги под глазами, пара царапин от веток, растрёпанные волосы, которые она тут же поправила. Выглядела она... измотанной. И немного загнанной.
«Что ж. Так оно и есть».
Разбивая отражение на тысячи осколков, Морроу провела рукой по воде и с трудом поднялась на ноги. Потому как слышала лёгкие и неторопливые шаги, будто кто-то прогуливался по лесу, наслаждаясь послеобеденной прохладой.
Виолетта обернулась.
Из-за деревьев вышел Локи Одинсон.
В своём взрослом облике лорда, высокий, в тёмно-зелёном плаще, который развевался за спиной. И опять в какой-то боевой форме. Чёрные волосы были аккуратно уложены, на лице играла довольная усмешка. Он шёл не спеша, словно у него было всё время мира, и в его глазах — яркого, почти ядовитого зелёного цвета — плясали искорки насмешки.
Одинсон выглядел так, будто только что вернулся с приятной прогулки.
А не гонялся за ней по лесу.
И это бесило в нём больше всего.
— Знаешь, я всегда считал, что сороки летают изящнее. Но ты, должен признать, падаешь весьма живописно, — сказал он бархатисто, с лёгкой насмешкой, которая пропитывала каждое слово.
«Ублюдок».
— Я думал, ты продержишься дольше, — Локи остановился в нескольких шагах от неё, скрестив руки на груди. — Немного разочарован, если честно.
Виолетта резко фыркнула, но даже этот звук дался с трудом.
— Взрослый мужчина гоняется за школьницей по лесу, — хрипло проговорила она и выпрямилась, стараясь не показывать, как сильно дрожат ноги. — Гордишься собой?
Одинсон приподнял бровь.
— Какая резкость, — протянул он, качая головой. — И это после того, как я так старательно тебя развлекал? Неблагодарность, Морроу. Чистая неблагодарность.
— Развлекал? — девушка, повторяя его позу, скрестила руки на груди, хотя потянутые мышцы укололи болью. — Я бы назвала это преследованием.
— Преследование звучит так... грубо.
Локи сделал шаг ближе, и Виолетта инстинктивно напряглась.
— Я всего лишь хотел продолжить нашу беседу. Но ты так поспешно сбежала.
— Может, потому что не хотела с тобой беседовать? Мне показалось, я дала довольно ясный намёк.
— О, я прекрасно понял намёк, — он склонил голову, изучая её лицо с любопытством. — Но, видишь ли, у меня есть вопросы. Довольно важные вопросы. А ты, моя дорогая птичка, единственная, кто может на них ответить.
Виолетта почувствовала холодок внутри. И от этого сердце заколотилось быстрее. Неровно. Слишком быстро. Внутри что-то сжалось, сдавило грудь, сбивая дыхание, и на мгновение мир чуть поплыл.
«Откат. Ближе, чем думала. И этот разговор точно не помогает».
Морроу сглотнула, пытаясь унять дрожь в руках, и быстро прикинула варианты.
Бежать? Бесполезно. Он догонит за секунды.
Драться? Смешно. Она едва на ногах стоит.
Оставалось только одно.
«Впустить его в дом».
Мысль была безумной. Опасной. Но кто знает, как долго он намеревался «болтать». Уже через минут двадцать, она банально не сможет поставить чемодан. Так что лучше уж она вырубится в собственном доме под присмотром Несси, чем здесь, под открытым небом, где её найдёт первый попавшийся маггл. Или того хуже — кто-нибудь из тех, кто её ищет. А Несси подстрахует. Если что.
Хотя внутри шевельнулось сомнение.
А вдруг он ИМЕННО ТОТ Локи из мифов?
Бог обмана. Хитрости. Тот, кто сеял раздор среди богов, убивал исподтишка, плёл интриги.
С таким связываться — себе дороже.
Но выбора не было.
— Итак, что будем делать? Продолжим играть в догонялки? Или ты решила уснуть стоя?
Окинув его раздражённым взглядом, Виолетта выдохнула и полезла в карман. Пальцы дрожали, когда она нащупала уменьшенный чемодан и сложенную палатку.
Локи наблюдал за ней с любопытством, слегка приподняв бровь.
— Что это? — спросил он, когда Морроу вытащила палатку и положила на землю.
Отвечать она не стала, лишь привычно взмахнула палочкой. Магия сопротивлялась. Тянулась, как вязкая смола, не желая подчиняться. Виолетта сжала зубы, толкнула сильнее, и палатка развернулась: медленно, рывками, но всё же встала на место. Серая, с потёртыми швами, едва заметными рунами на входе.
Одинсон смотрел на неё, слегка наклонив голову, и в его глазах плясало что-то похожее на вопрос.
Зайдя внутрь, девушка опустила на пол палатки уже уменьшенный чемодан. Ещё один взмах и он увеличился до нормальных размеров. Жаль, что на внешнюю защиту уже банально сил не хватит.
— Зачем чемодан? — Локи склонил голову, изучая артефакт.
Виолетта, продолжая игнорировать, взялась за крышку и мысленно отдала команду «Дом».
И тут же добавила, обращаясь к Несси:
«У меня гость. Подстрахуй, если что».
И просто распахнула чемодан. Внутри, вместо одежды и вещей, были ступени. Широкие, деревянные, уходящие вниз в мягкий золотистый свет.
Локи застыл. Его взгляд скользнул по ступеням, задержался на свете, вернулся к ней. На лице читалось искреннее не наигранное удивление.
— Если я и сомневался до этого, что ты, Морроу, та, кого я ищу, — протянул он, — то ты только что развеяла все сомнения.
— Что опять не так? — проворчала она, ступая на первые ступени, украдкой опираясь на край чемодана. Ноги предательски дрожали, и она надеялась, что Одинсон этого не заметит.
— Небрежно уменьшить и увеличить артефакт, в котором уже заложены чары пространства, — мужчина усмехнулся, — это редкая изюминка, моя дорогая. Очень редкая.
Виолетта нахмурилась. Пространство в пространстве и влияние изменения размера? Почему это казалось странным? Хотя…
Морроу припомнила, что Саламандер свой чемодан никогда не уменьшал. Другие маги тоже предпочитали, чтобы сундуки и чемоданы следовали за ними, а не складывали их в карманы.
И тут её осенило.
«Деверо».
Наставник обожал складывать одно пространство в другое в своей камере. И её этому учил. Сколько там слоёв-то было в его каморке? Он называл это «эффективным использованием магии». А ещё смеялся, что другие маги боялись так играть с пространством. В этом и заключалось учение Деверо в его трудах. Но немногие могли следовать ему. Слишком опасно. Но были страхующие тонкости, которые наставник передавал лишь своим ученикам.
«Опять недоработка с моей стороны. А ещё это ясно намекало на мои связи с Деверо, на его личное обучение».
Виолетта поморщилась. Нужно было быть осторожнее.
Но уже поздно.
— Я просто вдумчиво книги читаю, — буркнула она и, не дожидаясь его ответа, начала спускаться по ступеням.
За её спиной послышался смешок.
Лестница была широкой, с деревянным полированным поручнем, который приятно холодил ладонь. Двадцать ступеней и каждая скрипела тихо, уютно, как в старом доме. Ей нравился этот звук, хотя и можно было бы и убрать.
Девушка чуть опёрлась на перила. Она старалась двигаться ровно, держать осанку, не показывать слабость, но внутри всё горело.
За спиной послышались размеренные и лёгкие шаги. Одинсон спускался неторопливо, и Морроу почти физически ощущала его изучающий взгляд на своей спине.
Внизу открылась гостиная.
Светлая, из тёплого дерева, с мягким золотистым светом магических ламп под потолком. Искусственные окна с фиалками на подоконниках создавали иллюзию, что за ними — настоящий мир, а не пустота пространственного кармана. Камин у дальней стены плясал огнём — без тепла, просто для уюта. Широкий диван с сине-бронзовым шотландским пледом, два мягких кресла с высокими спинками, на каждом по пледу: чёрно-жёлтый и бордовый с золотом. Низкий столик из полированного дерева между ними, на котором лежало несколько книг и остывшая чашка чая.
Вдоль стен несколько дверей с латунными ручками. Одна из них с фиалками — её комната. Ещё одна приоткрыта, оттуда виднелась светлая кухня. С другой стороны — открытый выход в сад, за которым простиралась зелень, яркий солнечный свет, пробивающийся сквозь цветущие деревья.
Одинсон замер на последней ступени. Его взгляд скользил по гостиной, по стенам, по окнам, по выходу в сад. Лицо было непроницаемым, но в глазах мелькнуло удивление или даже любопытство.
Виолетта не могла понять.
— Зачем мы здесь? — спросил он наконец, переводя взгляд на неё.
Морроу небрежно пожала плечами и направилась к кухне.
— Я здесь живу, — бросила через плечо.
Дверь за ней закрылась, и она наконец позволила себе выдохнуть. Опёрлась спиной о косяк, закрыла глаза. Руки дрожали. Ноги тоже. Внутри всё сжималось, горело, требовало отдыха.
«Я должна справиться. Должна. Соберись! Я ни за что не проиграю ему!»
Хотя и промелькнула предательская мысль, что проиграть Ему как раз-таки и не позорно.
Отгоняя непрошеную мысль, девушка оттолкнулась от двери и подошла к столу. Надо было заварить чай и собрать закуски и сладкое к нему. Движения были автоматическими и привычными. Она делала это столько раз, что могла бы справиться с закрытыми глазами.
Тяжело быть воспитанным человеком. Даже если гость — раздражающий тип, который загнал её в угол, всё равно нужно оставаться леди.
Виолетта поморщилась, выкладывая печенье на тарелку к чайнику с чашками, и руками подняла поднос. И чуть не уронила, забыв о потянутых мышцах и ране на ладони. Пришлось, ставить на здоровое предплечье. Магии она сейчас не доверяла. И вернулась в гостиную.
Одинсон сидел в кресле. С пуффендуйским пледом.
Сидел так, словно это был его дом. Его кресло. Нога закинута на ногу, руки сложены на подлокотниках, спина откинута назад. Он выглядел совершенно расслабленным.
Внутри вспыхнуло раздражение.
Она поставила поднос на столик чуть резче, чем хотела, и опустилась в другое кресло. Разлила чай по чашкам и придвинула одну к гостю.
— Угощайся, — сказала она ровно, хотя в голосе прозвучала усталость.
Мужчина поднёс чашку к губам и сделал небольшой глоток. Прикрыл глаза, словно смакуя вкус.
— Неплохо, — протянул он и отставил чашку. — Высокогорный?
— Угу, — Виолетта взяла печенье, откусила. Сладкое — это тоже энергия. Во рту пересохло, и она запила чаем. А ещё накинула на ноги гриффиндорский плед, чтобы он хоть немного подарил ей бодрость и скрыл раздражающую грязь и разорванные края на её платье.
Локи наблюдал за ней, слегка склонив голову.
— Знаешь, — начал он задумчиво, — я начинаю понимать, почему ты выбрала жить в чемодане.
Морроу подняла бровь.
— Правда?
— М-м, — он кивнул, беря кусочек сыра. — Удобно. Мобильно. Всегда с собой. Захотел сменить обстановку — переместился, и вот уже новый вид из окна.
— Именно так, — Виолетта кивнула, чувствуя, как напряжение чуть отступает под магией пледа, а голос уже без усилий становится ровнее. — Мой дом всегда со мной. Могу хоть несколько раз в день переезжать. Захочу на море — просто перемещусь, и вот уже океан у входа. И не надо думать о гостинице.
Уголки его губ дёрнулись.
— И никаких проблем с арендой.
— И никаких проблем с соседями, — добавила Морроу.
Повисла пауза, которую она вот совершенно не собиралась разбивать, как и развлекать гостя беседами.
Кажется, Одинсон это понял, откинулся в кресле, всё ещё улыбаясь.
— Ладно, — протянул он. — Ты меня уговорила. Я оценю твой передвижной дом.
А ещё он явно решил её позлить.
Виолетта нечитаемо посмотрела на него и напомнила:
— Я тебя не приглашала.
— Нет? — он приподнял бровь. — Странно. У меня сложилось обратное впечатление.
Не желая отвечать на эту провокацию, Морроу взяла чашку, сделала глоток. Горячий чай обжёг язык, но она не поморщилась.
Локи наблюдал за ней ещё несколько секунд, затем усмехнулся и потянулся за пирожным. Молча. И его молчание было таким громким! Как сигнал, что он оставил этот ход беседы за ней. Словно они в театре, и сейчас предстояло именно ей прочитать свою речь.
«Как же он всё-таки бесит».
Хотелось так и продолжить молчать. Но у неё не было столько свободного времени, чтобы играть в игнорирование.
— Ты прямо как наглый кот, — едко заговорила Виолетта. — Заявился, устроился, и попробуй теперь выгони. Сидишь тут, как у себя дома.
— А что? — взгляд Одинсона блестел насмешкой. — Коты — существа умные, независимые. Делают, что хотят, и всегда оказываются там, где им удобно.
Он вновь расслабленно откинулся в кресле.
— Сравнение мне даже льстит, — его улыбка стала шире. — А учитывая, что я теперь в твоём «гнезде»... можно сказать, я просто оцениваю территорию.
— Оцениваешь, значит? — Морроу прищурилась.
Локи встретил её взгляд спокойно, почти лениво, и уголок его губ дёрнулся в лёгкой усмешке, будто вся эта сцена забавляла его больше, чем следовало.
Девушка фыркнула:
— А ещё коты гнёзда разоряют... и сорок жрут.
— Справедливое замечание, — со смешком признал он и потянулся за следующим пирожным.
И замер.
Взгляд его скользнул за спину Виолетты и остановился.
— О, теперь понимаю, почему Кассандра так зла на тебя, — протянул он, и в тоне прозвучало удовлетворение.
Морроу обернулась.
К ним, выходя из сада, шёл рыжим пушистым котом с ярко-зелёными звёздными глазами Несси. Хранитель её дома двигался неспешно, будто прогуливался, но Виолетта видела его напряжение.
Несси остановился в нескольких шагах от кресла Одинсона и начал расти. Видимо, решил показать, кто здесь главный.
Шерсть потемнела, из рыжей став чёрной, как ночь. Тело вытянулось, плечи расширились, лапы стали мощными, с когтями, которые царапали деревянный пол. Через мгновение перед ними стоял огромный чёрный волк: ростом почти с человека, со звёздными глазами, светящимися изумрудным светом, и шерстью, которая мерцала, будто сквозь неё пробивалось что-то древнее и магическое.
Морроу видела Несси в этой форме не раз, но всё равно каждый раз замирала. Вроде основа его разумный камень, но хранитель был действительно могущественным.
Одинсон не пошевелился.
Он сидел в кресле, глядя на волка с мягкой, почти нежной улыбкой.
— Фреки бы разворчался, узнав, что тот, кто принимает его облик, может становиться и котом, — заметил он тихо, и в голосе прозвучала тёплая насмешка.
Несси низко и басовито фыркнул и подошёл ближе. Обнюхал, ткнулся холодным носом в протянутую ладонь мужчины, будто приветствовал старого знакомого. Опять фыркнул, но как-то удивлённо, словно спрашивал: «Ты? Здесь? Как?».
Это было довольно неожиданно, и Виолетта замерла, наблюдая.
— Да вот так получилось, — негромко ответил Локи и с теплотой провёл рукой по морде волка. От его пальцев потекла изумрудная магия, светящаяся мягким светом. Она обвила Несси, скользнула по шерсти, впиталась внутрь.
Волк замер. Закрыл глаза. Он поглощал магию, как пустыня воду после долгой засухи.
Морроу нахмурилась. Она не знала, что хранителю дома нужно давать так магию. Или Несси нужна была энергия именно Одинсона? Ведь обычно он ей намекал на свои потребности.
Волк снова фыркнул и на этот раз недовольно.
— Прости-прости, — Локи убрал руку, откидываясь в кресле. — Мидгард — закрытое местечко. Здесь не слышна песнь Иггдрасиля, — его взгляд потемнел. — Но вот ты далековато от дома.
Несси только махнул хвостом на это и развернулся.
Девушка едва успела приготовиться.
Волк прыгнул.
Огромная чёрная туша взмыла в воздух, и Виолетта инстинктивно раскрыла руки. Она знала, что будет дальше. Знала, что Несси никогда не давит её своим весом. Что чаще всего он предстаёт иллюзией. Но всё равно каждый раз был момент, когда сердце ёкало от того, что на неё летит здоровенный волчара.
В воздухе Несси снова изменился.
Чёрная шерсть стала рыжей, огромное тело сжалось, лапы укоротились, и уже лёгким мурчащим котом он приземлился на её колени.
Виолетта выдохнула, чувствуя, как напряжение отступает. Привычным движением провела рукой по спине Несси, зарылась пальцами в мягкую шерсть. Кот свернулся калачиком, уткнулся мордой ей в живот и громко замурчал. И в этом мурчании она слышала ответ на её тревоги: «Всё в порядке. Свой».
Морроу не была настолько уверена, тем не менее ощутила, как мышцы расслабляются.
А вот гость наблюдал за ними молча. Его взгляд был задумчивым, почти мечтательным, и на губах светилась едва заметная улыбка. Он смотрел на неё — на девчонку с огромным котом на коленях, уставшую, бледную, но упрямо державшуюся — и что-то в этом зрелище, видимо, его забавляло.
— При чём здесь Блэквуд? — чуть хрипловато спросила Виолетта. Ей нужны были ответы. Пока она ещё не вырубилась.
Локи помолчал, взял чашку. Чуть постучал ногтем по фарфору.
— Кассандра, — начал он рассеянно, опираясь локтем на подлокотник, — обещала мне космические камни в обмен на моё покровительство.
Виолетта нахмурилась.
— Космические?
— М-м, — он кивнул, потягивая чай. — Она обнаружила их в одном дорожном сундуке. Весьма любопытная находка, должен заметить. Но этот дорожный сундук из-под её носа уволокла одна наглая девчонка.
Так вот почему Блэквуд крутилась вокруг Одинсона. Почему она цеплялась за этот чемодан. Покровительство. Интересно.
Но главное, что это означает «космические»? Разве это речь не про карбонадо? А если про Несси… Кто или что он вообще такое?
— Что за космические камни? И как с этим связан Несси? Хранитель моего дома?
— О, хочешь услышать сказку? — он склонил голову, и улыбка стала шире. — Тогда верни сначала мою брошь.
Виолетта поморщилась.
— Мне уже надоело повторять, — проворчала она, поглаживая кота. — У меня нет твоей броши.
— Нет? — Локи приподнял бровь.
— Нет, — отрезала она.
— И всё-таки, — настаивал он, и в голосе прозвучала издёвка.
Сердце колотилось быстрее, в груди нарастало давление. Морроу готова была взорваться.
— У меня нет твоей броши в виде змеи, — выдавила она сквозь зубы.
Локи усмехнулся и небрежно смахнул пылинку с рукава.
— Но я про серебряную брошку в виде дракона, — уточнил он, откидываясь в кресле.
Виолетта замерла.
«Дракон?»
Морроу нахмурилась, пытаясь вспомнить. Брошь с драконом? Он же дразнил блеском серебряной броши с изумрудами на стадионе, а потом убрал. Причём здесь она?
И тут внутри раздался ворчливый, но довольный стрекот.
Виолетта зажмурилась.
«Нет».
Стрекот стал громче, почти ликующий, самодовольный с нотой мстительности.
«Идиотская птица!»
Сорока. Конечно. Сорока опять украла. И снова брошь Одинсона. Брошь с драконом. Которая, судя по тому, как легко он её нашёл, была с чарами слежения, перебившими даже её чары изоляции в гнезде. И она даже не догадывалась о таком промахе.
«Вот почему он так быстро вышел на меня в лесу».
Виолетта судорожно перебирала воспоминания. Когда? Где?
Стадион. Вручение кубка. Фотографии.
Одинсон тёрся рядом. Она была рассеянна. Злилась на него. А сорока... сорока обожала блестящее. Леприконской монетки ей точно было мало. А брошка ей понравилась.
Девушка открыла глаза и встретилась взглядом с Одинсоном.
Он улыбался. Широко. Довольно.
Он знал.
Знал, что она украдёт. Или догадывался. Или, дразня, демонстрируя блеск, создал условия, чтобы сорока-воровка не удержалась, как произошло с первой его — уже её — брошью.
Морроу сжала кулаки, чувствуя, как внутри вспыхивает горячая ярость.
— У меня её нет, — повторила она, глядя ему в глаза.
— Ну конечно нет, — протянул он, и в голосе прозвучала издёвка. — Конечно.
— Магией опять поклясться?
«Ублюдок. Он меня подставил».
Виолетта стиснула зубы, гладя Несси чуть сильнее, чем нужно. Кот недовольно дёрнул хвостом.
Одинсон всё ещё улыбался той самой наслаждающейся усмешкой, от которой хотелось что-нибудь в него запустить.
Морроу взяла и сжала чашку сильнее, чувствуя, как фарфор нагревается под пальцами. И представила как запускает её в него. Как чай выплеснется на него, а чашка станет ему короной. Стало чуть легче.
— Знаешь ли, — начал Локи задумчиво, вращая свою чашку в руках, — что сейдр может многое рассказать о своём носителе?
Виолетта нахмурилась.
— Сейдр?
— Магия, — лениво поправил он, откидываясь в кресле. — На моей родине зовут её сейдр. Древнее и куда более капризное слово, чем ваше прозаичное «магия».
Он отпил чай, позволяя повиснуть тишине, и его изучающий взгляд скользнул по ней.
— И твой сейдр шепчет куда откровеннее, чем ты думаешь. Старое больное пламя, тлеющие угольки в пепле и наглая вороватая птичка.
Внутри что-то сжалось. Если он ещё и магию может читать…
— Какая интересная интерпретация, — она старалась держать голос ровным. — Мне всегда говорили, что у меня старая душа. Мама...
Она невольно сглотнула, чувствуя, как в горле встал комок. Боль — привычная, тупая, но всё равно острая — кольнула где-то в груди.
— ...часто называла маленькой старушкой. Любопытно услышать от тебя ещё и про старое пламя.
— Старушка? — его улыбка стала почти издевательской. — Ты слишком бодро щёлкаешь клювом, чтобы принять тебя за старушку.
— В детстве я много ворчала, — Виолетта улыбнулась, прикрываясь лёгкой шуткой. — Пародировала бабушку.
— Ах, так вот откуда привычка наставлять взрослых? — мужчина тихо рассмеялся. — Теперь всё ясно. Должен признать, очаровательная уловка, чтобы увести меня от голоса твоей магии.
Морроу напряглась. Несси на её коленях почувствовал это и поднял голову, недовольно фыркнув.
— К чему ты ведёшь? — холодно спросила она.
Одинсон заметил. Его улыбка стала шире. Он поставил чашку на столик и опёрся локтем на подлокотник, подперев подбородок рукой.
— Хорошо. Тогда позволь мне быть откровенным.
Он снова взял театральную паузу.
Виолетта ждала. Пальцы зарылись в тёплую шерсть, ища успокоения, но сердце колотилось всё быстрее.
— Я впервые вижу, — начал Локи, — чтобы магия лгала, защищая своего носителя, но и носитель лгал, защищая магию. И даже классическая проверка магией становится шуткой, а не истиной.
Девушка не позволила и мускулу дрогнуть на лице, слушала, как забавный курьёз.
— Сейдр… Магия честна. Она всегда сдаёт с потрохами своего носителя. Но впервые вижу магию с собственной волей, птичьей волей, — продолжил он, и взгляд стал острее. — Нет, здесь даже скорее пташка, у которой одно крыло человеческое, а второе — птичье. Но оба сломаны.
Морроу оледенела под его пристальным взглядом.
— А сколько цепей, ломающих крылья, навешано, — он покачал головой, усмехаясь. — Таких пташек обычно держат в клетке, чтобы избавить от впившихся до костей пут и вылечить. А не позволяют им беззаботно порхать по миру.
Виолетта сглотнула. Она вспомнила начало девятого пути. Когда сама же сравнивала себя с птицей, бьющейся о прутья клетки. Со сломанными крыльями. Неспособной летать.
И Одинсон видел её магию. Она верила в это, ведь и сама была способна слышать голос рун. Да и слишком уж точные определения он дал.
Он даже увидел, что она сломана. Что внутри — хаос, который она едва контролирует.
Но вот разговоры о клетках ей совсем не нравились.
— Что тебе от меня нужно? — на удивление ровно задала она вопрос.
Одинсон склонил голову, изучая её лицо. На губах вновь зазмеилась усмешка, но в глазах мелькнуло что-то другое.
— О, уже о делах, да? — он наигранно вздохнул, откидываясь в кресле. — Как быстро мы переходим к сути. А я так надеялся насладиться этим чудесным чаем и выпечкой подольше.
Виолетта не ответила. Просто ждала.
Локи помолчал, затем выпрямился, и вся его расслабленность испарилась. Лицо стало серьёзнее, взгляд — острее.
— Появление петель времени, — он сделал паузу, вращая чашку в руках, — было... неожиданным.
А вот её совсем не удивило, что именно он из помнящих.
— Ты помнишь с первой петли? Какой для тебя это цикл? — уточнила она.
— Обижаешь, Морроу, разумеется, я видел все петли. И сейчас идёт девятый. Я видел даже столь короткую пятую, сколько там было? Полчаса? Не расскажешь, как ты так умудрилась быстро помереть? — вопросительно поднял он бровь.
Виолетта фыркнула, но не стала отвечать.
— Так что я здесь с самого начала. Сперва думал, это моя проблема. Какая-то аномалия в руинах, в которые я забрёл, — уголки губ дёрнулись. — Самонадеянно, правда? Прожив второй цикл, стало ясно, что кто-то другой играет со временем. И играет... неумело.
Девушка чуть нахмурилась. Кажется, в той петле она прожила всего около двух лет.
— Я проверял других, — Локи провёл пальцем по краю чашки. — Могущественных. Влиятельных. Тех, кто мог бы запустить подобное.
И вновь его драматичная пауза.
— Ни один не подошёл. Представляешь моё удивление?
Значит, всё-таки действительно есть и другие помнящие.
— Уже к концу седьмого цикла я смог выстроить шкалу изменений. И оказалось, что изменения по миру расползались из Англии. Из маленькой, незначительной Англии. Кстати, тогда я впервые тебя и приметил, но не предал значения такой ничтожной пешке.
Незначительная? Ничтожная пешка? Он ждёт, что она как англичанка начнёт защищать родину? И воспримет его слова как оскорбление? Это он зря.
— Весь восьмой цикл пришлось потрудиться, чтобы разобраться в хитросплетениях ваших игр в песочнице между тёмными и светлыми.
Он встретился с ней взглядом.
— А потом, — Локи склонил голову, изучая её лицо, — я заметил, что ничтожная пешка — это маленькая пташка. Пташка, которая порхала не там, где положено.
Одинсон дал словам повиснуть в воздухе.
— Знала слишком много. Делала слишком точные шаги, переворачивающие шахматную доску. Словно... — его улыбка стала острее, — словно актриса, которая уже знает все реплики. В пьесе о предательстве, которую сама и написала.
Ещё одна тишина.
— Любопытно было наблюдать, как далеко ты зайдёшь. Правда, финал вышел... кровавым.
Под его холодным взглядом, Виолетта сжала Несси чуть сильнее.
— Мне надоело наблюдать, поэтому я решил выйти на тебя, — Локи усмехнулся. — В той петле не успел. И вот мы здесь.
— И что? — Морроу заставила себя говорить, хотя в груди нарастало давление.
— Будь ты могущественным магом, я мог бы объяснить, почему петля зацепилась за тебя. Но...
Одинсон окинул её взглядом с головы до ног. Оценивающе. Почти пренебрежительно.
— Но ты не впечатляешь, — закончил он. — Незаметная школьница, прозябающая на уроках. Из простолюдинов. Магическая кровь и та размыта. Та, кого даже собственный отец отбросил в сторону.
Сжав зубы, Морроу сощурила глаза. Он и такое уже о ней узнал.
Мужчина задумчиво погладил подбородок.
— Тем не менее, как показала моя проверка, петля зацепилась именно за тебя.
Сердце пропустило удар.
«Неужели и правда всё это из-за её желания восстановить разбитый маховик времени?»
— Ты упомянул других, кто помнит? Их много?
Локи усмехнулся, довольный её реакцией.
— Достаточно, — кивнул он. — Высший маг Мидгарда, например. Хотя она предпочитает... наблюдать.
Виолетта знала этот титул. Фламель упоминал его, когда говорил о Древней из Камар-Таджа.
— Блэквуд?
Он сделал глоток чая.
— Кассандра? — его усмешка стала почти нежной. — Бедняжка только на третьем цикле. Вступила в игру в седьмой петле, осознала в восьмой. Всё ещё такая... эмоциональная.
Морроу хмыкнула.
«Это мягко сказано».
Его взгляд скользнул к ней.
— Есть и другие. Некоторые из них — весьма неприятные личности, — охарактеризовал он и добавил: — Ты не захочешь, чтобы они нашли тебя первыми. Поверь мне.
Виолетта чуть поморщилась.
«Спокойные циклы закончились».
— Почему искал меня именно ты? — спросила она. — А не другие?
И вновь на лице расползлось довольство, словно ему нравились такие вопросы.
— Древняя не любит вмешиваться, — он чуть скривился, словно от неприятного привкуса во рту. — Она считает, что причина сама должна найти выход из цикла. Мудро, конечно. Но малополезно.
С этим она могла согласиться. Значит, можно отложить общение с Древней. Жаль.
— Другие... — многозначительное молчание, — ты не захочешь, чтобы они тебе «помогали». Они тоже ищут причину петли. Но не для того, чтобы разорвать.
Холодок пробежал по спине, в ушах резко послышалось тиканье часов из шестой петли. Виолетта резко дёрнула головой, отбрасывая воспоминание под сощуренными взглядом Одинсона. И сжала зубы от судороги, сковавшей икру ноги.
— Остаюсь я, мне эти петли времени мешают, — Локи откинулся в кресле, скрестив ногу на ногу. — Во-первых, я принц. А у принцев, знаешь ли, есть обязанности. Скучные, но необходимые.
Его взгляд потемнел.
— Во-вторых, — заговорил он тише и серьёзнее, — у меня есть... назовём это, работа. Верховный маг Иггдрасиля — громко звучит, правда? — в глазах мелькнуло что-то холодное. — Моя задача следить, чтобы Древо не загнивало. Чтобы магия не застаивалась. А аномалии не ломали ветви, ведущие к мирам.
Он встретился с ней взглядом.
— Мидгардские олухи прошлого порядком повредили саму магию вашего мира. А твои петли времени, моя дорогая, лишь ускоряют гниение ветви Мидгарда. И это... — он взял паузу, — ...недопустимо.
Позволив повиснуть звенящей тишине, Локи заговорил жёстче и серьёзнее:
— Так что это моя работа, Виолетта. И ты поможешь мне в этом, раз уж петли зависят от тебя. Хочешь ты того или нет.
Внутри всё сжалось, задрожало. Она чуть потрясла ногой, отгоняя судорогу, и откинулась на спинку кресла, ведь перед глазами уже мелькали чёрные точки.
— Тот разговор с МакГонагалл. Ты ведь интересовался, чтобы забрать меня из школы? — вспомнила она его вопрос на стадионе.
— Я хотел понять, почему ты так привязана к Англии и Хогвартсу, — развёл он руками. — Потому что на твоём месте, я бы выбрался из опостылевших за цикл мест. Да и твоя птичья душа требовала бы свободы. Но теперь стало ясно, с чем предстоит работать. Придётся выработать новый план. Вот и всё.
Виолетта закрыла глаза.
«Влипла».
Смерть не поможет сбежать. В новом цикле он выйдет на неё быстрее. Особенно теперь, когда знает, что она не привязана к дому. Да и он хорошо её изучил. Знает, что Хогвартс она не покинет.
С другой стороны...
Она ведь и хотела разорвать эти проклятые циклы. А тут помощь. Пусть и от раздражающего ублюдка, который загнал её в угол и теперь выглядит так, словно выиграл главный приз, смакуя пирожное.
Кстати. Девушка глянула на принесённое блюдо: пирожных и печенья почти не осталось. Кто бы мог подумать, что перед ней сладкоежка. Неожиданная характеристика.
Тем не менее он её невероятно бесил. И хотелось стереть эту улыбочку на его лице хотя бы на миг. Это будет глупо, конечно. Но откат был уже в шаге, уже сковывал внутренности и магию. И хотелось понять, тот ли он, за кого себя выдаёт. А после этого можно будет и вовсе гордо удалиться в комнату — и всё.
— У нас говорят, что нужно быть безумцем, чтобы носить имя сына Одина, — заговорила Виолетта. — Так как я могу быть уверена, Локи, что ты не безумец, присвоивший запретное имя? — выдала она с ядовитыми нотками, зная, что провоцирует, но уже не было сил сдерживать язык. — Титулы нынче тоже в моде. Многие кидаются ими направо и налево. Многие берут чужие и обматываются ими, не имея прав их носить.
Одинсон замер.
Чашка застыла на полпути к губам. Улыбка медленно сползла с лица.
— Безумец? — едва слышно повторил он, и в его тоне слышалась опасность. — Как любопытно.
Он поставил чашку на блюдце. Слишком мягко, слишком аккуратно.
— Знаешь, в чём проблема Мидгарда? — мужчина небрежно откинулся в кресле, и улыбка окончательно исчезла. — Здесь не слышна песнь Древа. Здесь магия — жалкий ручеёк, а не река. Река, до которой я не могу дотянуться. Это порядком раздражает. И доказательства...
Его пальцы огладили подлокотник.
— ...приходится давать с оглядкой на хрупкость окружающих.
Виолетта молчала, лишь насмешливую улыбку натянула.
— Хочешь доказательств? — в его голосе прозвучал яд. — Их получишь.
Он не двинулся с места. Даже пальцем не шевельнул.
Просто... отпустил.
Холодная магия разлилась по пространству. Не волна. Не удар. Просто присутствие. Как будто в комнату вошло что-то огромное, что веками спало и вдруг открыло глаза.
Воздух сгустился.
Виолетта попыталась вдохнуть и не смогла. Лёгкие сжались, будто невидимая рука сдавила грудь. Давление навалилось на плечи, на спину, выдавливая последние крохи собственной магии, которая металась внутри, пытаясь защититься и только усугубляя всё.
В ушах зазвенело.
Перед глазами поплыло.
Морроу хотела встать, чтоб уйти, но ноги не слушались. Попыталась выдохнуть — горло перехватило. Всё, что она могла — это сидеть, вцепившись в Несси, и чувствовать, как эта магия — его магия — заполняет каждый уголок пространства.
Энергия была везде.
В воздухе. В стенах. В полу под ногами. Пульсировала, дышала, жила.
И Виолетта вдруг поняла, насколько она ничтожна.
Её дар — тлеющий уголёк.
А это — костёр. Нет, даже не костёр. Лесной пожар. Тот, что сжигает всё на своём пути, не оставляя ничего, кроме пепла.
И это была не атака.
Это было... знакомство.
Вот кто я. Вот что я могу. Всё ещё сомневаешься?
Чай в чашках пошёл рябью. Магические лампы замерцали. В уплотнившемся воздухе проявились изумрудные искры.
Виолетта попыталась сглотнуть, но во рту пересохло. Руки задрожали. Сердце колотилось так быстро, что она слышала его стук в ушах — неровный, слишком быстрый.
«Всё-таки он...»
Последняя мысль.
И темнота накрыла с головой.
* * *
Девчонка падала.
Локи моргнул, мгновенно свернул магию и едва успел метнуться вперёд. Подхватил её до того, как она врезалась виском в край столика.
Вот такой переход в десятый цикл ему точно не нужен.
Морроу обмякла в его руках — лёгкая, почти невесомая. Голова откинулась назад, волосы рассыпались по плечу, лицо было бледным, почти восковым.
Локи уставился на неё.
— Серьёзно? — пробормотал он. — От этого? Это же уровень твоего Дамблдора.
Кот спрыгнул на пол и уселся, глядя на него с явным осуждением в глазах, наполненных туманностью Иггдрасиля.
— Ты полагаешь, я перестарался? Возможно. Но она сама напросилась на демонстрацию, — Локи осёкся, покачал головой.
Девчонка должна была быть сильнее. Намного сильнее. Если она теряет сознание от такого уровня магии, то она помрёт быстрее, чем они разорвут девятый цикл.
Он осторожно переложил Морроу на диван, поправил её голову на подушке.
Тем более он был сильно ограничен из-за отсутствия доступа к Иггдрасилю. Основывался лишь на силах внутреннего резерва, который равен уровню местных сильных магов: того же Дамблдора, Председателя МКМ или Тёмного Лорда.
Одинсон замолчал, хмурясь. Тем не менее она весьма резво отбивалась щитами ночью, хотя определённо уже тогда была истощена. Здесь было несоответствие.
Лёгкое колебание пальцев, и изумрудные нити магии скользнули по телу Морроу в быстрой диагностике. Они обвили её, просочились внутрь, считали информацию и вернулись к нему.
Локи присвистнул сквозь зубы.
Диагностика показывала критическое магическое истощение. Очевидный откат от какого-то мощного ритуала... или артефакта.
Но теперь хотя бы понятно, почему его магия её выключила. Внутренняя энергия из-за истощения не смогла её прикрыть.
Взгляд стал острее.
Но главное, что подтвердила диагностика, — диссоциация. Раздвоение. Два сознания в одном теле — человек и птица.
Неприятная проблемка.
— Как же ты зацепила временной поток? — пробормотал он тихо. — Ты слишком слаба для этого. И всё же петля держится за тебя, как за якорь.
В ней не было ничего особенного. Ничего, что могло бы объяснить причину аномалии.
Загадка.
А он терпеть не мог загадки без ответов.
Локи выпрямился, собираясь поднять её на руки, когда из сада донёсся топот и писк.
На него неслись крошечные существа: две феи и четвёрка мелких земляных гномов.
Они увидели бледную бессознательную Морроу и бросились с кулаками на него. Феи взвились в воздух, тоненькие голоса слились в истерический писк. Гномы рванули к Локи, размахивая лопатками, словно мечами.
Они видели. Почувствовали волну его магии.
И всё равно бросились защищать.
Одинсон поднял бровь.
Щелчок пальцев — и все они повисли в воздухе, дёргаясь в нитях его магии.
— Храбро, — признал он, оглядывая перепуганные мордочки. — Глупо, но храбро.
Холодный взгляд скользнул по ним, стал задумчивым. Преданность — редкая вещь. Даже у магических существ. Тем более у тех, что пришли из Альвхейма в Мидгард.
— На первый раз прощаю. Вы защищали хозяйку вашего дома, — но закончил он уже жёстче: — Но ещё раз оскалите клыки в мою сторону — и пожалеете.
Взмах руки — и малышня метнулась обратно в сад, спотыкаясь и оглядываясь через плечо.
Локи вернул взгляд на Морроу и покачал головой. Становилось всё интереснее. Склонившись, он осторожно поднял её на руки. Девчонка всхлипнула тихо, неосознанно, но не проснулась. Он медленно выпрямился, придерживая её голову, и посмотрел на кота.
— Где её комната?
Хранитель молча развернулся и, задрав пушистый рыжий хвост, направился к двери с фиалками на ручке.
Одинсон последовал за ним.
Комната была крошечной. У него даже гардеробная была гораздо больше этого скворечника. Обстановка была довольно аскетичной. Кровать у дальней стены с сиреневым покрывалом и несколькими подушками. Рабочий стол-верстак у окна — явно активно использующийся, весь в инструментах, пузырьках, свитках с рунами. На спинке стула висел белый плащ из шерсти какого-то волшебного существа. Как и вчерашние вещи. Полка с занимательными книгами, которые нужно будет изучить. Комод. Шкаф для вещей и зеркало в полный рост.
Ничего лишнего. Почти необжито.
Словно здесь не живут. Только работают.
Локи прошёл к кровати и без церемоний уложил ношу на покрывало, как артефакт, который нужно сохранить в целости. Девушка вновь всхлипнула, повернула голову на подушке, но не проснулась. Её явно захватили кошмары из-за отката. Но такова цена заимствованной силы.
— Вот же вечная проблема с мидгардцами. Слишком хрупкие. Один взгляд на настоящую магию, и уже валяются без сознания, — ворчал он, пока стягивал с её ног потёртые туфли с грязью на подошвах. — Как с такими работать? — недовольно бросил он её обувь рядом с кроватью.
Одинсон раздражённо дёрнул край покрывала и укрыл её до плеч. Скрестил руки на груди, глядя на её лицо. Бледное, с тёмными кругами под глазами, с напряжённо сжатыми губами даже во сне.
Проклятье! Ему нужен помощник, а не беспомощная девчонка.
Сломанная птичка.
Рыжий кот запрыгнул на кровать и устроился рядом с ней, свернувшись калачиком у её бока. А ещё тяжело посмотрел на него.
Локи усмехнулся.
— Не собираюсь я ей вредить, — пробормотал он. — Она мне нужна живой и... относительно здоровой. Мне осточертело начинать заново все эти циклы. Но «Несси»?
Он скептически посмотрел на зверя.
— Дух Иггдрасиля с именем мидгардского чудовища? Выполняющий задачу хранителя чемодана? Тебе действительно нравится?
Одинсон продолжал недоверчиво смотреть на самодовольно мурлыкнувшего кота.
— Что ж, это твой выбор. Несси так Несси. Хранитель чемодана, так хранитель чемодана, — и пробормотал под нос: — Кому расскажу, не поверят же. Отец так точно.
Качая головой, он встал, окинул комнату последним взглядом и вышел, прикрыв дверь.
В гостиной было тихо. Только тиканье часов где-то вдалеке и шорох листьев в саду нарушали тишину. Локи остановился, оглядываясь.
Несколько дверей. Одна — кухня. Вторая, вероятно, вела в подвал. Другая — явно ванная. А вот четвёртая и пятая у её комнат...
Он подошёл и толкнул ближайшую.
Комната оказалась пустой.
Такая же маленькая, как и у Морроу. Кровать с чистым белым покрывалом, комод, стул, шкаф. Искусственное окно с видом на сад, дверь в ванную комнату.
Свободная спальня. И судя по количеству дверей, есть ещё одна.
— Весьма удобно.
Локи прошёл внутрь, осмотрелся. Пространство можно будет увеличить до нормальных размеров, он не собирался ютиться в маленькой коробочке. Пощупал мягкий и удобный матрас. Открыл окно. Ветер тут же принёс запах свежести и цветов из сада. В шкафу даже оказался набор чистого постельного белья с рисунком каких-то лиан.
— Передвижной дом, — пробормотал он, качая головой. — С садом. С магическими существами-симбионтами. А ещё есть хранитель. И свободные комнаты для гостей. Это многое говорит о тебе, Виолетта.
Сбросив плащ на стул, Локи усмехнулся, закрыл дверь и, закатав рукава рубашки, вернулся в гостиную. Устроился в кресле. Налил себе ещё чаю. Взял печенье. Взгляд скользнул в сторону закрытой двери комнаты с фиалками.
Помрачнев, Одинсон отвернулся и посмотрел на своё отражение в чашке.
Маг должен знать себя. Знать, кто он сам. Свою суть. Свои сильные и слабые стороны. Всё это фундамент.
Магия тоже должна быть полностью под контролем, а не обладать собственной волей, даже интригующе птичьей с воровскими замашками.
Локи всего дважды за свою жизнь видел, как маги теряли себя, свою идентификацию, свой фундамент, контроль над магией и начинали саморазрушаться, увлекая в падение и своё окружение.
А здесь под боком у него маг чуть ли не на последней стадии, когда магия действует независимо от носителя. Маг, которому просто нельзя позволить умереть, потому что это только добавит новый виток петли с ещё худшими исходными.
— Интересная ты пташка, — пробормотал Одинсон и хмыкнул. — Но крылья твои нужно лечить. Или уже даже ломать, чтобы они срослись ровнее.
Он провёл пальцем по краю кресла, и изумрудные искры побежали по дереву, спустились к полу и разбежались в разные стороны по стенам в чемодане. Магия вписывала его ещё одним хозяином этого дома. Старшим. Перехватывала защитные конструкции, делала надстройки уже с его защитой и ограничениями.
— А пока... — он усмехнулся, — добро пожаловать в клетку, дверцу которой ты сама за собой захлопнула.
Рыжее пламя в камине взвилось зеленью.
In bundle
заложница времени
сломанные крылья
Анастасия Рыбакова
Ух, вот это и правда птичка в клетке. Интересно, что за миссия у Локи, в каноне явно не было такого, тем интереснее. Хотелось бы посмотреть несколько глав от его лица с тем, как он переживал все эти петли) Очень жаль сороку, бедняга поломала крылья:( Надеюсь Локи сможет ей помочь. И сороке и Ви. Очень жду новую главу✨♥️
Nov 28 2025 11:16 
1
Ания Лета
Анастасия Рыбакова, Ну, до канона киновселенной Марвел нам ещё очень далеко :) Первый "Тор" — это 2010 год, а Гарри Поттер — 90-е. Так что наш Локи — это тот самый принц до событий фильмов. И я, по традиции, держа в уме канон, добавляю свои элементы предыстории, которая объяснила бы некоторое непонятности, как например тот же титул бога. Ну и топчусь по канону, да. Главы от лица Локи обязательно будут, как и ретроспективы. :) Второй главный герой, наконец-таки, полноценно вступил в историю. И Виолетте теперь придётся сильно поднапрячься, чтобы не позволить ему перетянуть одеяло на себя 😁 Насчёт помощи сороке... скажем так: Локи весьма специфически понимает, что значит "лечить". А главное, согласится ли Виолетта на это и сможет ли оплатить такое лечение :) Но скучно точно не будет! Спасибо огромное за отзыв, он невероятно помог зарядиться энергией! ♥️
Nov 28 2025 19:08
