Яна Гецеу

Яна Гецеу 

Писатель, наставник по книгам, психолог по страхам

8subscribers

213posts

Showcase and bundles

16
A bundle is a collection, compilation, playlist, or catalog of posts that saves you from searching through the blog and lets you buy the entire content series in a single click.
goals1
$0 of $129 raised
Я хочу создать создать колоду карт таро с моими персонажами.

ЧАНДУ. Глава 10: И настал шторм


И шторм настал. Море выбесившись от того, что творилось на борту, поглотило корабль внезапной, душной тьмой и швырнуло фрегат на дыбы, путая все карты.
В каюте капитана полумрак взорвался треском сдвинувшейся мебели. Хейл едва успел ухватиться за край намертво прикрученного стола, когда палуба ушла из-под ног. В этот же миг сокрушительная волна ударила в борт, и Джея, стоявшего рядом, с силой швырнуло вперед.
Секунда хаоса — и он оказался прямо на коленях Кристофера, тяжело дыша и цепляясь за его широкие плечи. Оловянная кружка перевернулась, и горячий чай выплеснулся прямо на грудь юноши. Джей вскрикнул, не то от боли, не то от неожиданности. Тонкая холщовая рубашка мгновенно намокла, ставши прозрачной от пролитого, и теперь липла к телу, обнажая под бледной кожей судорожный стук сердца, биение проступало ощутимым ритмом.
Хейл задохнулся. Близость этого полуобнаженного, беззащитного существа, пахнущего горьким чаем и штормовой солью, сорвала все замки с его измученной души. Капитан рванулся вперед, перехватывая тонкую талию, и впился в его губы, срывая еще один поцелуй, отчаянный, пьяный от страха и вожделения, стирающий любые границы офицерского разума.
Джей ответил с внезапной горячностью, но едва Кристофер на секунду отстранился, чтобы глотнуть воздуха, юноша откинул голову назад. На его лице отразилась такая острая, разрывающая душу тоска, что капитан замер.
— Молю вас... — мучительно прошептал Джей, и в его огромных глазах, блеснувших в темноте, задрожали слезы раскаяния. Он прижал ладони к груди Хейла, словно пытаясь оттолкнуть, но пальцы его бессильно дрожали. — Это ведь грех... Господин капитан, это смертный грех...
Капитан замер, пригвожденный этим шепотом, пока корабль продолжал крениться под ударами бушующих волн.
— Господи, Джей… — пробормотал Хейл, и этот звук больше походил на хрип раненого зверя.
Капитан сам был готов умолять. Его хваленая гордость, его вера, его безупречная репутация офицера Его Величества — все это рушилось, превращаясь в прах под этими тонкими, дрожащими пальцами. Он прижал юношу к себе еще крепче, чувствуя сквозь мокрую, прозрачную ткань рубашки жар его тела, и уткнулся лицом в изгиб его шеи, шумно, судорожно вдыхая запах нежной кожи, чая и надвигающейся беды.
Он был готов молить этого мальчика о чем угодно: о прощении, о еще одном поцелуе, о погибели, которую тот так щедро дарил. Капитан фрегата, привыкший повелевать сотнями жизней, сейчас стоял на коленях перед собственным грехом, и у него не оставалось сил бороться.
Джей чувствовал, как бешено колотится сердце мужчины под его ладонями. В темноте каюты, пока корабль глухо стонал под ударами волн, лицо юноши исполнилось мученичества и страха, но в самой глубине его прикрытых ресницами глаз вспыхнуло победное пламя. Джей медленно, едва касаясь, поднял руку и зарылся тонкими пальцами в жесткие, опаленные соленым ветром волосы капитана. Это было мимолетное, почти невесомое движение, словно ангел коснулся крылом грешника, благословляя его на падение.
Кристофер замер, боясь даже вздохнуть, чтобы не спугнуть это мгновение. В его бурной, суровой жизни было немало женщин — прекрасных, податливых, искавших его внимания, но сейчас он с совершенной, ослепительной ясностью осознал: ни одна ласка женщины не была для него лучше никогда. Все прошлые объятия померкли, превратились в пресную, бессмысленную пыль по сравнению с этим едва ощутимым прикосновением мокрых пальцев юной сирены.
Этот короткий жест дарил Хейлу такое острое, болезненное наслаждение, что у него перехватило горло. Капитан зажмурился, зарываясь лицом в мокрую рубашку Джея, готовый вечно гореть в этом адском пламени, лишь бы эти прохладные пальцы продолжали перебирать его волосы, пока корабль уносило во тьму.
Джей продолжал. Он мягко, тягуче перебирал короткие пряди, ведя пальцами дальше — к затылку Кристофера, бережно и в то же время настойчиво прижимая его голову к своему плечу. Его прикосновения были похожи на изысканную пытку: они дарили Хейлу долгожданное утешение, но с каждым новым движением затягивали петлю на его шее все туже.
Юноша чуть наклонился, коснувшись губами виска капитана, и его дыхание опалило кожу мужчины.
— Я не должен... мы не должны, мой капитан, — прерывисто, едва слышно выдохнул он на ухо Хейлу, пока его свободная рука скользнула ниже, невесомо очерчивая контур крепкой капитанской челюсти. — Но у меня нет сил противиться вам. Если это погибель... пусть мы погибнем вместе.
Каждое слово Джея, каждая его робкая, но сводящая с ума ласка выжигали в душе Кристофера остатки благочестия. Капитан фрегата тонул в мокром от чая, пахнущем штормом полумраке, полностью отдавая себя во власть существа, которое так умело притворялось его жертвой.
Рука Джея внезапно замерла на затылке капитана, и это резкое прекращение ласки подействовало на Хейла как удар наотмашь. Капитан вскинул потемневшие, пьяные от вожделения глаза, глядя на юношу с немым, отчаянным вопросом.
— Я не... не могу, — едва выговорил Джей. Голос его сорвался, в глазах снова блеснул испуг, и он попытался отстраниться, словно опомнившись от наваждения, возвращаясь к своей роли обоженного грехом ангела. Он вскочил, прижимая хрупкие руки к груди и глядя на капитана с мольбой тонущей в тумане сирены... притяжение и просьба, отталкивание и зов.
И тогда Кристофер едва не завыл. Вся его гордость, весь авторитет командира фрегата испарились без следа. Надвигаясь на мальчишку, задыхаясь от невыносимого, болезненного голода, он хрипло взмолился:
— Прошу тебя!
Это был абсурд невероятный. Сильный, грозный мужчина, суровый капитан, перед которым трепетала вся команда, сейчас буквально умолял собственного юнгу, в шаткой от шторма и раскачивания сердца каюте. Он выпрашивал ласку, как нищий — кусок хлеба.
Джей в ответ лишь крепко закусил дрожащую губу, словно запер этот поцелуй на замок. Но в его глазах, скрытых полумраком, промелькнул едва заметный, торжествующий вызов: «Попробуй, достань». Он дразнил его, выставляя перед Хейлом недостижимую, запретную святыню, которую капитан теперь жаждал сорвать любой ценой. Кристофер подался вперед, стирая последние дюймы расстояния между ними. Он не стал силой взламывать этот замок, не стал требовать поцелуя. Вместо этого он бережно, с благоговейным трепетом коснулся губами крошечной темной родинки возле пухлых, дрогнувших губ Джея.
Этот жест был интимнее и глубже любого самого развратного поцелуя. Капитан прижался к его коже так отчаянно и нежно, словно прятал под эту живую печать свою измученную душу, отдавая ее мальчишке навек без права возврата.
И что бы ни случилось потом — какие бы штормы ни трепали фрегат, какие бы безумные, греховные ночи ни ждали их впереди в этой тесной каюте — ничто и никогда не сравнится с этим моментом. Вспышки страсти, обладание, крики наслаждения — все это будет лишь эхом.
Именно здесь, в этой звенящей тишине посреди бури, под невесомым касанием родинки, наступил конец капитана Хейла. Жесткий офицер, суровый судья и гроза морей развеен был прахом над морем. Из пепла его гордости рождалось нечто иное — послушный, готовый на любое преступление, влюбленный безумец.
Джей наконец сдался. Он прикрыл глаза и позволил себя ласкать — медленно, трепетно, с пугливой и покорной грацией. В каждом его вздохе, в каждом едва заметном движении навстречу пальцам Кристофера читалась такая хрупкость, словно от каждого, даже самого осторожного касания он мог растаять сахаром или рассыпаться в святую, недостижимую пыль.
Эта его святая покорная беззащитность окончательно сорвала с Хейла стопоры. Капитан прикасался к нему как к величайшей святыне, но удержать себя на краю больше не мог.
Шторм за окном, ревущий в кромешной тьме океана, перешел в шторм здесь, внутри тесной капитанской каюты. Сдержанность, копившаяся неделями, и офицерский самоконтроль были смыты этой бешеной волной чужого позволения. Нежные, благоговейные прикосновения стремительно перерастали в сокрушительную, лихорадочную страсть. Каюта качалась, волны с грохотом бились в обшивку корабля, но для влюбленного безумца и его сирены весь мир сузился до размеров этой постели, где прямо сейчас в прах рушились последние запреты.
— Только не делайте мне больно… умоляю, — едва слышно, одними губами попросил Джей, испуганно вжимаясь в жесткие подушки и глядя на Хейла снизу вверх огромными, полными слез глазами.
И эта тихая, беззащитная просьба с сухим, оглушительным хрустом сломала капитану позвоночник его морали и воли. Вся его многолетняя выдержка, мужская сила и непреклонный внутренний стержень, на котором держалась его жизнь, в одно мгновение превратились в труху. Хейл замер над ним, тяжело и хрипло дыша, раздавленный этим доверчивым страхом. Ему казалось, что его только что заживо выпотрошили без единого ножа.
Причинить ему боль? Этому хрупкому, святому существу, которое сейчас целиком принадлежало ему?
Кристофер почувствовал, как позорные, горячие слезы обожгли его глаза. Ломка была физической, невыносимой. Безумец внутри него окончательно победил солдата: Хейл был готов вырвать собственное сердце и бросить его к ногам юнги, готов был сам принять любые муки ада, лишь бы ни единой царапинки не оставить на Джее. Больше не было никаких правил, никакого долга. Остался только этот тонущий в шторме корабль и ангел, который одним коротким прерывистым вздохом подчинил себе каждую каплю капитанской крови.
Он отступил. Порывистая, сокрушительная страсть, готовая превратиться в смертельную бурю, утихла в одно мгновение, усмиренная этим коротким, трепетным шепотом. Кристофер просто сжал его в своих объятиях — крепко, надежно, укрывая от всего мира, но истово бережно. Он уткнулся лбом в мокрое плечо юноши и замер, слушая судорожный стук его сердца и лихорадочное биение крови в тонких венах. Посреди рева беснующейся стихии этот гулкий музыкальный ритм стал для него единственным ориентиром, непреложным законом.
Вся давящая, темная похоть, которая еще минуту назад выжигала разум, вдруг переплавилась, превратилась в нечто совершенно иное. Это была не просто страсть, не минутное утоление голода, а волшебное растворение в другом человеке, болезненное желание защитить и спрятать его ото всех, даже от самого себя.
Хейл чувствовал, как внутри него разливается эта незнакомая, щемящая нежность, но он пока не мог сказать этого слова даже себе. Оно казалось слишком огромным, слишком святотатственным для сурового морского волка, слишком опасным. Слово «любовь» застряло в его горле, но оно уже горело в его груди, выжигая напрочь все, кем он был до этой ночи.
— Джей... — едва слышно прошелестел он, целуя невесомые, разлитые волной ночные волосы. Ответом ему был долгий, прерывистый вздох, нежным касанием крыла бабочки коснувшийся его грубой скулы. И этого было достаточно, чтобы заплакать. Лить сладко-соленые слезы, пропитывая антрацитовый шелк, слушая, как растроганно бьется сердце и дыхание Джея в ответ.
— Джей...
И больше ничего было не надо. Даже целого океана за кормой.
Шторм утих так же внезапно, как и начался, оставив после себя удушливый, серый рассвет и новые беды. Море разгладилось, но на смену ярости стихии пришла леденящая, звенящая тишина, в которой каждый шорох на фрегате казался предательством. Теперь Кристоферу нужно было прятаться даже от самого себя. Вчерашнее ночное безумие, слабость, граничащая со святотатством, и это непроизнесенное слово на «л» — все это требовало немедленного погребения под толстым слоем капитанского льда. Нельзя было смотреть в зеркало. Нельзя было вспоминать вкус чая на пухлых губах.
Борнео, их призрачное спасение, был бесконечно далеко — впереди лежали еще мили и мили опасного, палимого солнцем океана. Каждая миля — это испытание, каждый день — игра на выживание.
Никому на этом проклятом корабле нельзя было ничего знать. Офицеры и матросы не должны были заметить ни малейшей перемены в осанке своего командира, ни тени лишней мягкости к юнге. Один косой взгляд, одна затянувшаяся пауза — и команда учует слабину, как акулы чуют кровь в воде. Слухи на флоте убивали быстрее пушечных ядер.
Разум, веками тренированный дисциплиной и уставом, постепенно брал свое, судорожно сберегая их жизни. Хейл заставил себя нацепить привычную маску сурового, недосягаемого капитана. Он должен был стать прежним — ради корабля, ради своей чести и, главное, ради безопасности того хрупкого мальчишки, который сейчас тихо дышал в углу его каюты.
Теперь их дни стали изощренной пыткой, где каждый шаг был выверен до крупицы. Кристофер воздвиг между ними переборку из ледяного долга, но под этой преградой текла раскаленная лава, готовая в любой момент прожечь обшивку его выдержки.
Subscription levels2

МЯУ

$1.29 per month
Простая и лёгкая поддержка автору, маленькое "спасибо" от вас!
Сюда входят все обновления, черновики и свежие рукописи. 
И личное вам "мяу" от меня!

КНИЖНАЯ ПОЛКА ЯНЫ ГЕЦЕУ

$3.3 per month
Весь мой безумный мир разом: квир, данс-макабр, гоголевщина, викторианский опиумный гримдарк и прочее. 
Законченные и в процессе. 
"Не грех!"
"ЛегнА"
"Сломаннная стрела"
"Чанду"
"Яблонев цвет на крови"
"Пряничный капкан"
и еще множество рукописей, которые я постепенно пишу и редачу, выкладываю. 
Go up