Её последняя осень в Хогвартсе выдалась пасмурной. Почти каждое утро лил холодный мелкий дождь, и, несмотря на чары, многие студенты возвращались с занятий по травологии насквозь промокшими. В коридорах стоял сильный запах влажной земли и мокрого дерева, на каменных ступенях оставались темные грязные разводы от обуви, отчего завхоз неизменно пребывал в дурном настроении. В гриффиндорской гостиной с каждым вечером у каминов собиралось всё больше студентов. Было приятно снять промокшую мантию, согреться у огня и сидеть с друзьями, потягивая горячие напитки.
Молли не любила традиционный английский чай, предпочитая ему собственноручно составленный травяной отвар с душицей, ромашкой и каплей мёда. Этот мягкий вкус и лёгкий аромат давали ей короткое ощущение покоя, которого так не хватало.
На седьмой курс Молли ехать не хотелось, но отец дал ей разрешение поступить в итальянскую зельеварческую академию, а туда принимали только с полным школьным образованием. Для поступления нужно было сдать не менее семи ЖАБА и получить рекомендательное письмо от профессора Слизнорта. Это письмо и стало для неё главным поводом вернуться в школу.
Но вместо привычного предвкушения нового учебного года, Молли чувствовала усталость, злость и раздражение. Артур по-прежнему был душой любой компании — громким и ярким, но вместо привычного показного ухлестывания за Скиттер обратил свое внимание на неё. Улыбки на уроках, короткие комплименты, помощь с книгами в библиотеке. Ещё год назад Молли мечтала бы об этом, а вечерами прокручивала в голове такие моменты, замирая от счастья. Теперь же, каждый раз, когда Артур проявлял к ней внимание, она чувствовала лишь холодное раздражение. Все его любезности казались насквозь фальшивыми.
Молли старалась реже пересекаться с ним. Специально выбрала дополнительные занятия, которые совпадали с другими факультетами, и если оказывалась с Артуром на одном уроке, то пересаживалась на задние ряды, ближе к слизеринцам. Однокурсники смотрели на неё с недоумением, но она не считала нужным что-то объяснять.
Усталость и напряжение всё чаще мешали ей сосредоточиться. На очередном уроке зельеварения произошёл эпизод, который она хотела запомнить на всю жизнь.
Слизнорт решил, вместе со студентами продвинутого курса, сварить укрепляющее зелье для Больничного крыла, но у неё всё с самого начала пошло не так. 
Еще на этапе варки основы, Молли перепутала порядок добавления ингредиентов, потом перегрела котёл нечаянно усилив огонь в горелке, и из него повалил густой черный удушающий дым.
— Смотрите-ка, Прюэтт решила потолок перекрасить, — громко хохотнул Джек Ллойд, и несколько студентов подхватили.
Молли спешно накрыла котел и колдовала одно заклинание за другим, чтобы дым не расползался по классу. Её руки дрожали, а щеки горели от стыда. Все шесть лет её работы по зельям всегда оценивались не менее чем на выше ожидаемого, и она никогда не взрывала и не прожигала котлы.
— Лучше следи за своим котлом, — послышался спокойныйголос откуда-то сбоку. — У тебя варево вот-вот на стол выкипит.
Все обернулись на голос. Рабастан Лестрейндж сидел через пару мест и смотрел прямо на Ллойда. Тот смутился, покраснел и торопливо вернулся к своему зелью. Смех в классе стих.
— Спасибо, — тихо сказала Молли.
Рабастан коротко кивнул и снова уткнулся в запис
После этого случая, она стала чаще его замечать. В коридорах, если они сталкивались на поворотах, он всегда молча пропускал её вперёд. В Большом зале Рабастан выбирал места с краю стола, сидел чуть в стороне и редко вмешивался в разговоры однокурсников. Вместо этого, делал пометки в своих конспектах или что-то рисовал. Иногда он поднимал голову, и его взгляд задерживался на Молли. И, как назло, именно в эти моменты она не отрывала глаз от него. Рабастан почти всегда ловил её на этом, но Молли ничего не могла с собой поделать. Её завораживало, как уверенно он держал карандаш, как выверенно и плавно тот скользил по бумаге.