***

Завидовал ли Лаки брату? Если честно… Немного.

Если бы такими способностями обладал чужой мальчик, Лаки бы его возненавидел, но это был Вик…

Одно точно — Лаки хотел быть волшебником, уметь творить чудеса одним движением палочки, жить в восхитительном мире, где водятся гоблины и драконы… Пусть даже этот мир и не похож на сказку. И было очень обидно, что именно он не сможет.

Зато дед был тогда рад. А вот потом… Лаки был готов петь и скакать. Конечно он держал себя в руках, но от деда радость Лаки не укрылась. И он позвал его на разговор в свой кабинет:

— Как ты думаешь, почему я захотел, чтобы ты обучался в Хогвартсе?

Тут Лаки прекратил радоваться и начал думать. Уж кто-кто, а дед ничего просто так не делал. Каждое его решение имело глубину и хорошо бы до нее докопаться.

Поверхность — дед знает, как Лаки привязан к брату, поэтому отправляет его с Виктором. Вот только это — обманка, уж Лаки-то деда знает. Не будет он беречь их чувства — есть обязанности, а воля и сила настоящего мужчины в том, чтобы следовать своему долгу, а не потакать своим капризам.

— Ты хочешь, чтобы я присмотрел за Виктором, — сказал Лаки.

— Верно, — кивнул дед. — Твой брат бывает слишком горяч. Еще?..

Лаки задумался. Дед всегда смотрит вперед…

— А что будет, когда мы вырастем? — поднял голову на деда он. — В том смысле… не только же для контроля нам учиться? Иметь такие способности и не пользоваться…

— Не в бровь, а в глаз, — кивнул дед. — Я думаю, магия может дать невероятные возможности, если соединить ее с техникой. Да и способность волшебников вмешиваться в чужой ум не стоит недооценивать… Жаль, что это племя настолько неорганизованно, от них было бы куда больше толку, — губы деда растянулись в улыбке. — Но если вы с Виктором выучитесь их фокусам, это может хорошо помочь нашему делу…

Лаки выцепил из речи деда главное:

— Ты бы хотел привлечь волшебников к семейному бизнесу?!

— Ни в коем случае, — отчеканил дед. — Неужели за все эти годы, глядя на Смита и слушая его рассказы, ты так и не понял, что представляют собой волшебники? Неорганизованный сброд владеющий сверхсилами и слишком много о себе мнящий! Никогда не забывайте о том, кто вы и не давайте этим типам заморочить вам голову. Вам не нужен их мир. Но, — дед задумчиво посмотрел за окно, — вам нужны их знания, чтобы сделать лучше наш мир. И положение нашей семьи в нем, безусловно.

— Мне нужен их мир, — посмел возразить Лаки. — Почему нет?

— Ты не подумал, — безжалостно сказал дед. — Думай.

— Там опасно? — предположил Лаки.

Дед покачал головой. Лаки с трудом удержался от того, чтобы начать кусать нижнюю губу.

— Социальный статус, — наконец обронил дед. — Пусть мой отец и был младшим сыном виконта, но все же вы с Виктором — джентри. А кем вы будете там? Ты уже понял, Лаки, не так ли?

Лаки понял. Их собеседники будут держать в уме вот это: ты стоишь на ступенечку ниже. Конечно, сообщать об этом очень невежливо, но свой социальный статус ощущают все. Нет, Лаки совершенно не хочет!..

— О, я вижу взгляд революционера! — усмехнулся в усы дед. — Оставь их в покое. У тебя есть свой мир, где у тебя все в порядке со статусом… И не позволяй увлекаться Виктору. Возможно, у тебя будет соблазн завести полезные знакомства… Запомни, Лаки, люди вокруг — не идиоты. Не лезь к тем, кто стоит выше по рождению, твои мотивы будут для них очевидны. Ищи умных и талантливых, лучше всего из недооцененных…

***

Больше всего из школьного списка Лаки хотелось получить палочку. И больше всего он боялся, что ему не подойдет ни одна — и тогда его изгонят с позором, учиться в Гринвудской школе неудачников.

И тогда он подведет деда, расстанется с братом… никогда не прикоснется к чуду настоящей магии.

Смит уже поведал Лаки, что выпускникам Гринвуда палочка не положена. Они там учат руны, варят зелья, изучают звезды, магические травы и магическую историю. Считается, что этого вполне достаточно для столь слабых магов.

В лавке Олливандера он, честно признаться, струсил. Пустил Виктора вперед, но Вик и рвался вперед.

Потом Лаки очень радовался своему решению, когда увидел, как долго Вику подбирали палочку. Если бы Лаки пошел первым, он бы совершенно пал духом уже на пятой. Однако, скоро в отборе появилась закономерность — сперва Виктору начали подсовывать только палочки с сердечной жилой дракона, потом только дубовые и еловые и красного дерева, а потом начал меняться размер…

Лаки очень интересовало, в чем тут разница. Если с первых палочек Вик навел в магазине дикий беспорядок, то последние мирно выпускали золотистые искры.

— Да! — вдруг выкрикнул Вик. С кончика его палочки во все стороны брызнул теплый ветер.

— Десять дюймов, дуб, прочная и жесткая, — довольно кивнул мистер Олливандер. — У вас будет весьма выверенный стиль колдовства.

— А как вы определяете?.. — заинтересовался Вик. — Вообще, что это значит — гибкая, твердая, хлесткая? Как это проявляется?

— Я даже могу определить ваш будущий факультет, — едва заметно улыбнулся мастер. — Но сперва давайте займемся вашим братом.

— Да, — кивнул Вик. — Лаки, прости… я увлекся.

Виктор знает его лучше, чем кто-либо другой. Лаки ничего не говорил о том, как волнуется, но Вик и без того понимает все.

Когда Олливандер вручил ему первую палочку, Лаки тут же пожалел, что пустил Вика вперед. Теперь, когда он знает, как это должно выглядеть, разница была слишком наглядна. От прикосновений Виктора из палочек летели искры, полки падали, стул квакал…

От прикосновений Лаки с палочками не происходило ничего.

Он бы совсем пал духом, если бы не обнаружил, что Олливандер не выглядит смущенным или удивленным. Он просто предлагал Лаки палочку за палочкой, самых разных пород, самой разной длины… Лаки заметил — ему первой подобрали длину. Теперь Олливандер подсовывал ему только палочки от восьми до десяти дюймов.

Одна из палочек словно бы обожгла Лаки пальцы — и он отметил: после этого сердечную жилу дракона ему больше не предлагают.

Олливандер с каждой новой палочкой только счастливее делался, а Лаки… ему пришлось проявить все самообладание, чтобы не повернуться и не выбежать. Не работает! Не работает, ему не хватает таланта!

А затем одна из палочек словно бы согрела ему ладонь. Лаки инстинктивно сжал пальцы — и на кончике палочки зажегся призрачный голубой огонек.

Его первое настоящее чудо… Счастье рванулось из глубины души и немедленно наполнило всего Лаки лопающимися золотистыми пузырьками, огонек на палочке, задрожав, разлетелся в разные стороны кометными хвостами искр, нарисовав в воздухе цветок василька.

— Девять дюймов, грецкий орех и волос единорога, — сказал мастер. — Волос единорога — не самая сильная среди сердцевин, однако… Эта палочка будет способна на самые изящные чары, требующие выверенного контроля. Она весьма гибкая, такая палочка легко приспосабливается под руку волшебника, владеющего ей. Волшебник и палочка всегда учатся друг у друга… — призрачным голосом сообщил мастер.

Лаки поежился.

— Спасибо, мистер Олливандер, — поблагодарил мастера дед, молча прождавший за спиной всю ту вечность, что им подбирали палочки. — Сколько с нас?..

***

У Лаки после того магазина даже голова кружилась от радости и облегчения. Дед, заметил, что сегодня они однозначно заслужили по рожку мороженого.

— Интересно, — задумчиво сказал Вик, — а магическое мороженое чем-то отличается от обычного?..

— Сейчас мы это и выясним, — улыбнулся дед.

В дверях кафе у них вышло столкновение, которое не то что было неожиданным, но сумело попортить Лаки настроение: какая-то пожилая дама в пышной мантии и платье времен молодости дедовой прабабки окинула кроссовки Вика и костюм деда неимоверно-брезгливым взглядом.

Дед ответил ей взглядом полковника на гражданскую штафирку. Затем они взаимно посторонились и прошли мимо, постаравшись даже кончиком рукава друг друга не задеть…

А мороженое правда оказалось очень вкусным. Оно не таяло, зато дед растаял. Он сказал, что не ел такого с молодости, с тех времен, когда молоко еще не было порошком и никто слыхом не слыхивал ни о каком пальмовом масле.

— Что ж, — произнес он, оглядывая мороженое подобревшим взглядом, — у магов тоже есть кое-что хорошее.

Вик согласно закивал, медленно и с наслаждением зачерпывая в креманке вафельно-шоколадной трубочкой. Лаки прикрыл глаза, ощущая, как листик мяты, который он обычно выплевывал, пожевав, распадается на языке облаком холодной свежести…

“Хлою бы сюда!”

***