***

То, что он волшебник, Вик знал уже давно. Это была тайна на троих, которая чуть не стоила ему брата. Но Лаки оправдал свое имя — он только сломал ногу… Тут лучше начать с самого начала — а в начале у них был домик на дереве. Сейчас его уже нет — деду совсем не понравилось, что Лаки оттуда прыгнул.

И это он еще не знал, что до этого из домика выпал Виктор, но спланировал легко, как перышко и даже не ударился. А Лаки без тени сомнения прыгнул следом. Он подумал, что здесь какое-то особое место. Но ошибся, рухнул кулем и поломался.

А Виктор страшно испугался за него. И тогда из него что-то вырвалось — и нога Лаки выпрямилась.

Но Лаки долго хромал, а Хлоя догадалась сказать деду, что Лаки спрыгнул. Вик ее в этом не винил — Хлое было четыре. А им было шесть и, честно сказать, они с братом не были гениями. Но быстро додумались до мысли, что Вик — не обычный человек.

Ну да, они совсем не были гениями. Решили проверить его способности прыжком с пожарной лестницы. Виктор прыгнул и… земля понеслась навстречу как-то слишком стремительно. И тогда он испугался — и вот тогда оно и случилось. Он стал упругим, словно мячик и ударился о землю, как о батут.

Так Виктор понял, что это происходит, когда он пугается. Лаки пробовал пугать Виктора специально, но вышло не особенно страшно: когда Вик увидел завывающего брата, вышедшего ему навстречу в простыне и с фонариком, он свалился со смеху на пол.

Скоро они обнаружили еще одно чувство, которое активирует силы Виктора: злость.

Разозлил Вика Липучка Джек. Это был противный мальчик с розовым лицом и аккуратно зачесанными на пробор рыжими волосами. Джек мечтал пробиться в старосты класса и коршуном следил за всеми одноклассниками. Любой их промах он приносил преподавателям.

Джека все дружно не выносили и так же дружно мечтали поколотить. Проблема в том, что кто-нибудь из преподавателей всегда приглядывал за ними на переменах. Ненавязчиво, но… А после уроков Джек прыгал к своему отцу в машину — и был таков.

В тот день у Лаки пропали шиповки для бега. Он решил бежать кросс в гимнастических чешках, но был отстранен от занятия учителем физкультуры.

— О, я кажется нашел твои ботинки, — манерно сказал Джек после занятия, и Вик вспыхнул от злости.

Вот точно так же Джек уже “находил” пропавший доклад Лаки — ровно после того урока, когда Лаки должен был его читать. И все это началось после того, как Лаки подал заявку на место классного старосты…

Джек смотрел насмешливо и Вик все понял. Липучка хочет, чтобы они на него накинулись, он специально их дразнит! И вот тогда это случилось — что-то внутри Виктора лопнуло, ботинки вырвались у Джека из рук… И внезапно отвесили ему смачного пенделя!

Лаки расхохотался.

— Ой! Что это? — завизжал Джек, отшатываясь. Но ботинки оказались чуть-чуть шустрее: как Липучка ни вертелся, они постоянно оказывались сзади и отвешивали ему пендель за пенделем.

Виктор задыхался от смеха. Лаки и вовсе не удержался на ногах: он сел на пол и закатывался, ухватившись за живот. На лице Липучки недоверие мешалось с испугом; каждый раз, когда ботинки отвешивали ему пенделя он испуганно взвизгивал: “Что это?!” — доводя Вика с Лаки до подлинной истерики.

Наконец, Джек бросился бежать. Ботинки полетели за ним, то и дело наподдавая по заду.

Вик с Лаки все никак не могли перестать хохотать — они успокаивались было, потом переглядывались — и их ушатывало по-новой.

— Ох… фух… думаю, больше он не будет трогать мои вещи! Ахахаха, Вик, тебе надо было заставить мой доклад залезть к нему в штаны!

Виктор представил это — и сполз на пол рядом с братом. Они хохотали и хохотали, а потом взор Вика упал на часы…

— Ой, — воскликнул Лаки, с которого тут же сдуло весь смех. — Дед!

Виктору тоже было не до смеха. Дед покинул службу в звании полковника. И он терпеть не мог непунктуальность! У них с Лаки осталось ровно три минуты, чтобы успеть добежать до ворот…

Так что они выскочили из раздевалки, чуть не сбив по дороге типа в нелепом пальто, и даже не задумались, кто он и что тут делает. Но тот остановил их сам:

— Ребята, вы не видели сейчас ничего необычного?

— Нет сэр, — не раздумывая выпалил Лаки. Вик прихватил его за руку.

— Ты чего? — брат с недоумением развернулся. — Скорее! Дед ждет!

Вик и сам не мог сказать, что его смутило в этом типе и его вопросах. Но показалось жизненно важно остановиться и присмотреться к нему внимательнее.

Это был узколицый мужчина с впалыми щеками и усталым взглядом. И пальто у него было такое, словно он его с доктора Ватсона снял. В правой руке он держал небольшую деревянную указку — и вот это почему-то особенно сильно насторожило Вика.

В том смысле — он что-то не видит тут классной доски. Зачем этому типу указка?

— Вик! Если мы сейчас…

Незнакомец поднял указку и Вик отшатнулся: почему-то ему не хотелось, чтобы эта штука целилась в него.

— Конфундо! — одновременно произнес мужчина.

— … сейчас… час? Который час? — спросил Лаки каким-то бессмысленным голосом.

Вик похолодел, еще не осознав произошедшего; он увидел, как незнакомец снова пытается выцелить его своей нехорошей указкой и внутренне взмолился: “Ну пожалуйста! Давай!”

На этот раз не было ощущения лопнувшей в груди струны. Виктор, скорее, ощутил себя выдавливателем банана.

Незнакомец чуть пошатнулся, а Вик ощутил режущую боль в солнечном сплетении и мгновенно пробившую тело слабость.

— А, — вдруг сказал незнакомец неожиданно-весело и опустил указку. — Вот почему вы “ничего не видели”, — голосом выделил он.

Виктор вскинул взгляд… Лаки все так же стоял с бессмысленным видом и бормотал что-то невнятное. И тут Вик как понял… У незнакомца — такие же способности, как у самого Виктора! Вот как он сделал это с Лаки!

— Не волнуйся, — незнакомец проследил за его взглядом. — Минут через пять он придет в себя. Я просто хотел вас, кхм, отвлечь.

— Кто вы? — требовательно спросил Виктор, выпрямляясь и стараясь не показать слабости. — Почему вы…

Слова запутались на языке.

— Не напрягайся, — посоветовал незнакомец. — И не делай так больше… Кхм. В том смысле — не пытайся вызвать специально, никогда. Это не совсем полезно… точнее, в каком-то смысле полезно, но очень опасно. Тебе бы сейчас съесть кусочек шоколада, но у меня нет…

— В холле аппарат с шоколадками, — перебил его Вик. — Но вы не ответили.

— Ах, да… — задумчиво произнес незнакомец. — Я отвечу. Но сперва скажи — этот мальчик твой родственник? Вы похожи.

— Это его брат, — донеслось из-за спины Виктора и ему тут же стало легче безо всякого шоколада. Дедушка подошел!

— Деда? — спросил Лаки все еще рассеянно: — А что ты здесь…

— Смею надеяться, что я воспитал вас достаточно хорошо, — хмыкнул дед. — И если вы задержались — у этого есть веская причина. Я пришел ее выяснить. С кем имею честь?..

Незнакомец как-то стушевался перед дедовой выправкой:

— Понимаете, это не совсем моя обязанность, объяснять такие вещи… В одиннадцать лет к нему бы пришел кто-то из Хогвартса и объяснил лучше…

— Не совсем понимаю, о чем вы, — вежливо ответил дед. — Давайте начнем сначала — кто вы и почему задержали моих внуков?

Незнакомец выдохнул. Лицо его стало еще более утомленным:

— Сперва унитазы, все утро, — пробормотал он. — Потом игрушки, теперь ботинки. И их видело полсотни человек! Вы никогда не замечали за своим внуком ничего… необычного?

— Замечал, — коротко ответил дед. — Значит, вы знаете причину этого явления?

Виктор внутренне ахнул.

— Явления… — хмыкнул незнакомец. — Просто ваш внук — волшебник. Мы живем здесь, рядом с вами, но скрываем свое существование. Чтобы не вызывать, э… зависти и кривотолков.

— Зависти? — дед выразительно приподнял бровь.

— Ну, знаете, сперва зависть, потом преследования, инквизиция… — незнакомец деда не понял. — Я работаю стирателем памяти. Ваш внук заколдовал свои бутсы и теперь нам придется хорошенько поработать, чтобы все забыли, как они гонялись за тем мальчиком…

— Зачем это? — не понял Лаки. — Джеку так и надо! А вы… правда живете тут? А сколько вас, много? А как сделаться волшебником?

— Волшебником нельзя стать, только родиться, — поправил его мужчина. — Да, мы живем здесь, скрывая от простецов свои дома. Оставить память Джеку я не могу — простецы не должны знать о магии. Я оставляю память вам, потому что твой брат — волшебник и вам все равно все расскажут… Года через четыре.

— Как насчет того, чтобы рассказать нам все после работы? — любезно предложил дед. — Двадцать фунтов.

— Пятьдесят, — немедленно отреагировал волшебник. — И вам придется подождать час, пока мы тут со всем закончим.

Это был самый длинный час в жизни Виктора. Зато дед успел рассказать, откуда он знает:

— Вик сосал золотых рыбок. Когда мы убрали аквариум повыше — рыбки начали сами выскакивать из воды и прыгать к нему в руки. Мэри не поверила своим глазам, но я привык им доверять. Если я вижу то, чему не знаю объяснения — я это все равно вижу. Скрытое сообщество, — задумчиво протянул дед. — Неожиданно.

***

Им повезло, что на стадионе сегодня не было тренировок. Дед и волшебник, представившийся “мистером Смитом” устроились на трибунах болельщиков, смахнув с сидений осенние листья.

— Вы сказали, что работаете стирателем памяти, мистер Смит, — медленно начал дед. — Не могли бы вы рассказать о своей работе подробнее?

Дед всегда так делает — раскручивает каждую историю не в лоб, а словно снимая с луковицы чешуйку за чешуйкой. Вот и мистера Смита он так же раскрутил: Виктор узнал, что волшебники могут менять память обычным людям и делают это, чтобы скрывать свое существование с конца семнадцатого века.

А еще, у магов существует собственное министерство! Виктору стало очень смешно — магия, волшебство и — ми-ни-стер-ство!

— Вас, по-видимому, не так мало, — сделал свой вывод дед.

— Около двух миллионов, — сообщил мистер Смит. — В Великобритании. В других странах есть свои органы управления, власть английского министерства распространяется только на остров…

Потом дед начал вынимать Смиту душу финансовыми вопросами. Очень его интересовало, где волшебники работают, чем занимаются и на что живут. Смит жаловался, что с магов тяжело собирать налоги. Виктору показалось, что волшебника особенно возмущало то, что ему-то их платить приходится. А какой-нибудь “гоблин паршивый”, который в Лютном переулке “яйцами докси” торгует, не платит ничего…

— “Гоблин” — фигура речи? — заинтересовался дед. — Или они в самом деле существуют?

Тут Смит пустился в путанные объяснения — выходило так, что гоблины правда существуют, но не все волшебники их любят. Все дело в том, что волшебники долгое время с гоблинами то воевали, то торговали — а сейчас гоблины держат единственный на островах банк.

— Маги доверяют гоблинам свои деньги? — поднял бровь дед.

— Да, — признался мистер Смит. — А гоблины платят налоги — старые обеты… После последней войны всем пришлось идти на уступки друг другу, вот в чем дело. Да и гоблины более сплочены и имеют свой кодекс чести… Отдельный гоблин может обмануть, гоблин представляющий клан — нет, они очень дорожат репутацией.

— Финансовая корпорация, — пробормотал дед. — Понятно… Вы упомянули какие-то обеты — не расскажете, что это?

По лицу мистера Смита было видно, что он наконец-то понял, как продешевил, согласившись связаться с дедом за каких-то пятьдесят фунтов. Виктору стало смешно.

— Обеты… вид магических клятв, которые карают клятвоотступника. Они могут заключаться только добровольно. Уговорить другого волшебника на клятву можно, а приставить к горлу нож и потребовать поклясться… работать не будет, — рассеянно поведал Смит.

Тут дед начал мучать его вопросами — какие бывают еще магические народы и с каждым вопросом Смит все грустнел.

— Что ж… Я вижу, нам сегодня не охватить всю тему целиком, — сделал вывод дед где-то после пятого вопроса. — Могу я попросить вас побыть нашим консультантом? Разумеется, за отдельную плату.

— Вполне, — кивнул оживившийся Смит. — Но я должен предупредить — в год волшебник может обменять на нашу валюту только тысячу фунтов.

Дед кивнул и сделал пометку в блокноте.

В следующий раз Вик увидел Смита в выходные. Дед отправил Хлою с мамой в зоопарк, а Вика с Лаки оставил “для занятий”. В этот раз он выяснял у Смита, какой валютой пользуются волшебники и уточнял правила обмена.

— Я так и догадался, что вы про это спросите, — радостно объявил Смит. — Даже проконсультировался в банке… Они что-то покупают здесь, у магглов. Что-то, что у нас стоит дороже. Им просто не нужно слишком много маггловской валюты.

— Какое забавное словечко, — задумчиво произнес дед. — Довольно пренебрежительно звучит. Как и прошлое, вами озвученное — “простецы”.

— Это так, — развел руками Смит. — Многие волшебники склонны, кхм… смотреть на магглов сверху вниз — сами понимаете, средний волшебник сильнее… Сейчас это общеупотребительное слово, оно не несет оскорбления… Если им не называют волшебника, конечно. Это кхм, намек на слабость сил и… вообще.

— В прошлую нашу встречу вы упоминали какой-то “Хогвартс”, человек из которого должен нам все прояснить, — сменил тему дед.

— Судя по моему опыту, это будет Хогвартс — достаточно раннее начало и сильные чары… — пробормотал Смит. — Это школа, лучшая школа Британии. Для магов, конечно. Чистокровные ученики записываются туда сразу после рождения, маглорожденные — после первого достаточно сильного выброса.

Виктору неожиданно сильно резануло слух это словечко: “чистокровные”. Чисто. А остальные — это у них “грязно”, что ли?

Резануло уши не только Виктору — заинтересовался и дед. И тут на них такое полилось… коричневое и ароматное, но совсем не шоколад.

Вообще-то дед не любил, когда они с Лаки влезали во взрослые разговоры без запроса, но тут Вик уже не выдержал:

— Что-то мне уже не очень хочется учиться в том Хогвартсе…

— Кхм, я понимаю, как это все звучит и к сожалению… но все же, это не такая большая часть общества, да я думаю и у магглов есть свои радикалы…

— Радикалы? — тут же вцепился в слово дед.

И тут они узнали, что в волшебном мире вот чуть ли не на днях закончилась гражданская война!

— Но вам нечего опасаться сейчас — сторонники неназываемого схвачены и отправлены в тюрьму, те кто им сочувствовал — молчат… — торопливо объяснял Смит. — В любом случае, вашему внуку придется пройти обучение, чтобы научиться контролировать свои силы…

— А я? — влез Лаки, не выдержав, и получил от деда недовольный взгляд.

— Вы… — мистер Смит пожал плечами. — У меня нет доступа к Перу Хогвартса, я не могу сказать точно… Иногда бывает и несколько детей с даром в семье, это так. Вы узнаете в одиннадцать.

— Мне надо знать, к чему готовить внуков, — задумчиво сказал дед. — Возможно, есть способ взглянуть на эти записи? — дед характерно потер пальцы друг о друга.

— У меня есть пара друзей в отделе образования, — задумчиво сказал Смит. — Я могу попросить их заглянуть в книгу Хогвартса, в конце концов это ведь для блага будущих учеников… Да, определенно.

— Приятно иметь с вами дело, — кивнул дед.

***

Кто другой, плохо с дедом знакомый, мог бы решить, что его все это не особо волнует. Но Вик-то видел, как разгладилась у него складка между бровей, когда мистер Смит сказал, что не обнаружил в книге Хогвартса имени Лаки Гамильтона.

— Тогда и я в эту школу не пойду, — твердо сказал Виктор. Ему казалось — на этом можно и закончить.

— Боюсь, вам придется, — Смит сцепил пальцы. — У нас много работы и без того, чтобы отправляться сюда всякий раз, как вы заколдуете свои ботинки. Только обучение поможет вам взять свою силу под контроль… Не хочу вас пугать, — Смит бросил на Виктора острый взгляд, — но ботинками дело может не ограничиться. Кто-нибудь может… пострадать.

— Виктор, это не обсуждается, — тяжелым голосом сказал дед. — Я не в восторге от того, что слышу, но раз у тебя есть этот талант — ты должен уметь им пользоваться.

— После завершения пятилетнего обучения можно вернуться в мир магглов, если вам этого захочется, — вежливо произнес Смит. На лице его во-от такими буквами было написано, что он категорически в это не верит.

— Виктор, — позвал дед. — Решай сам. Тебе семь, но ты мужчина. Если ты не хочешь отрываться от нашего мира — тебе придется очень много учиться. Как минимум год закрыть экстерном. Потом… я буду высылать тебе задания. Летом — проработка с репетиторами. После окончания Хогвартса — снова работа с репетиторами, подготовка к университету. Ты готов?

И Виктору не оставалось ничего другого, как ответить “да”. Вик потом только старался проводить как можно больше времени вместе с Лаки. Лаки тоже был не в восторге от этого всего — особенно от того, что сам он не волшебник.

Вик не очень-то хотел ехать в школу-интернат, но вот научиться колдовать очень хотелось!

Смит категорически запретил экспериментировать до одиннадцати лет:

— Очень легко можно надорваться и повредить формирующееся ядро… Что это? Это то, что создает твою магию. Это сложная и тонкая система, но я не колдомедик, поэтому объяснить не смогу. Теоретически, провоцируя выбросы можно стать более сильным волшебником — так говорят. Но я видел совсем другое…

Волшебник замолчал.

— Что вы видели? — негромко спросил дед.

— О, вот точно так же как за вашим внуком, я когда-то стирал память за другим мальчиком, — вздохнул мистер Смит. — И рассказал ему… некоторые вещи. А потом… потом этот мальчик стал провоцировал у себя выбросы специально. Он называл это словом “качаться”. Развалил свой дом и свое ядро, попал в Мунго… Больше нас никогда не вызывали на этот адрес.

“Раскачался, дурень”, — подумал Вик.

Как ни печально — но надо было ждать до Хогвартса. Так прокачиваться Вик не хотел. Они ведь с дедом даже факультет уже предварительно выбрали.

Виктору нравился героический Гриффиндор, но дед был категорически против. На Гриффиндор поступали дети из семей “партии директора” и именно они чаще всего устраивали бои в коридорах с ребятами из семей радикалов.

— Правильный солдат держится подальше от начальства и поближе к кухне, — наставлял Виктора дед. — Постарайся попасть на Хаффлпафф.

Мистер Смит был уверен, что Вик попадет на Гриффиндор, несмотря на все дедовы планы. Ему пришлось появиться у них “по службе” еще несколько раз.

— Бывают такие дети, что до школы колдуют годами, — философски размышлял волшебник. — Отправишься на сигнал, а там — тишина, никто ничего не видел. Эти обычно на Рейвенкло попадают, в Слизерин… А у тебя, как ни происшествие, так вся школа в курсе! Гриффиндор, однозначно.

В тот раз у Вика сгорела стопка с контрольными. Липучка Джек исхитрился бросить Лаки под парту распечатку со шпаргалкой, а потом указал на нее учителю.

Доказать подлог было невозможно. Виктору пришлось взять вину на себя, ведь Лаки — староста! И тут от его злости загорелись контрольные…

А потом явился Смит и теперь весь класс уверен, что в тот день контрольная отменилась… Получилось очень хорошо! Когда Липучка снова обронил под парту Лаки бумажку, Виктор первым завопил: “Из Янга шпоры падают!”

А вот деда, как оказалось, здорово смущала эта способность волшебников — заставить кого угодно забыть о чем угодно.

— Это заклинание не так просто освоить, — ответил на прямой вопрос Смит. — Не каждый выпускник Хогвартса сумеет применить его правильно, а уж выпускник Хогвартса, кхм… найдет себе работу без необходимости грабить магглов. Конечно, мелкий жулик может воспользоваться чем попроще, но… ДМП держат в банке наблюдателя — и мимо них не проходят личности, слишком часто сдающие маггловскую валюту. Мне самому пришлось, кхм… дать пару объяснений.

ДМП, департамент магического правопорядка — это была группа волшебных полицейских. Смит обмолвился, что местные кличут их “редсами”, за их красные форменные мантии.

— Но в глаза их так называть не стоит, — предупредил Смит.

Мог бы и не предупреждать. Вик не идиот, чтобы глядя полицейскому в глаза звать его “бобби”

Свой спецназ у волшебников тоже имелся . Он назывался “аврорат”.

А дед после этих рассказов попросил добыть ему сборник волшебных законов. И заставил Виктора изучать их вместе с ним.

— Хотя бы в общих чертах ты должен в этом ориентироваться.

***

Когда Вику исполнилось одиннадцать, выплеск внезапно выдала Хлоя.

Кулинария увлекала ее с детства — куклам Хлои сооружались многослойные бутерброды из листьев сирени, одуванчиков, мать-и-мачехи и садовых незабудок. Она варила “каши” из семян подорожника, старательно приправляя тиной и песком. А год назад их экономка, с разрешения деда, начала учить Хлою готовить по-настоящему. Сегодня Хлоя впервые пекла банановые кексы — и немного пережгла их.

И тут по кухне пролетел порыв ветра! Почерневшие кексы зазолотились, а домашние дружно посмотрели на Виктора… Вик развел руками и сказал:

— Это не я.

Смит явился через полчаса.

— Тебя можно поздравить? — поддел он Виктора. — Аккуратный всплеск без свидетелей и разрушений! Ты растешь над собой…

Вик хмуро отвернулся. Как будто он виноват, что у него это происходит громко. После последнего случая дед запретил Виктору болеть на школьных соревнованиях: на вратаря соперников накинулись ворота.

— Это не его всплеск, — сказал печальный Лаки. — Это Хлоя. Посмотрите мое имя снова?

Смит пропал на полдня. Все это время Вик не находил себе места. Это же хуже не придумаешь, если Лаки, единственный из них — окажется обычным человеком… Дед тоже был невесел. Кажется то, что Хлоя — волшебница, понравилось только самой Хлое.

Смит новостями не порадовал. То есть, да, оказалось, что Лаки тоже волшебник! Только очень слабенький… Вот и выбросы его никто не замечал.

— Возможно, для вас это выглядело как хорошее здоровье, или счастливая случайность, — пояснил Смит. — Вы записаны на курсы Гринвудской волшебной школы, думаю, скоро к вам подойдет чиновник из Министерства…

— А почему не в Хогвартс? — тут же спросил Вик.

Он ужасно обрадовался, что Лаки тоже маг, хотя видел, что дед не рад.

— Недостаточно способностей, — скорбно сказал Смит. — В Хогвартсе он бы смог освоить не больше трех курсов…

— Значит, обучение в Гринвудской школе длится три года? — тут же вычленил главное дед.

— Пять лет, — покачал головой Смит. — Там…менее напряженная учеба. Многие сочетают с маггловским обучением, это еще одна причина, почему программа так растянута. Вы кхм, не одиноки в своем испуге покидать привычный мир…

Если бы Смит смотрел не вовнутрь себя, а на деда, он бы понял, что фраза про испуг была лишней. Но Смит в этом плане был туговат.

— Мне нужно, чтобы вы выяснили, можно ли зачислить Лаки в Хогвартс, — суховато сказал дед. — Про три года я услышал, меня устраивает.

— Но… зачем? — растерялся Смит. — Мальчику будет комфортнее…

— …учиться вместе с братом, — закончил за него дед. — Из ваших речей я понял, что есть Хогвартс — и есть другие школы. Кто будет больше цениться в вашем мире? Тот, кто до конца прошел Гринвудскую школу — или тот, кто отучился три года в Хогвартсе?

По лицу Смита пролетела вспышка осознания:

— Тот, кто отучился в Хогвартсе. Его будут считать более сильным магом, к тому же библиотека и общий уровень преподавания… Многие чистокровные — да, собственно говоря, все чистокровные, кто только может — в Хогвартс устраивают своих заведомо слабых детей, потому что иное — просто позор… Кхм, но это чистокровные, для маглорожденного это нормально…

Дед выразительно поднял бровь и к чести Смита, тот это заметил.

— Вы хотите для внуков лучшего, — уважительно кивнул Смит. — Я могу свести вас с нужными людьми, но это будет недешево, кхм, то есть… Дети с талантом учатся бесплатно, за Лаки вам придется платить. И с гоблинами тоже придется договариваться — правила обмена, да, но это же гоблины — ради выгоды они прекрасно отступят от правил…

— Деньги у нас есть, — дед сказал, как отрезал.

***