В 11:50 Чен Чжиюань сел в машину, выезжающую из аэропорта,  просматривая повестку дня дневного заседания правления.

Ассистент на переднем сиденье обернулся и сообщил ему:

— Предложение о назначении новых директоров будет обсуждаться сегодня, никаких проблем возникнуть не должно, на этот раз  господин Чжан определенно войдет в совет директоров.

Взгляд Чен Чжиюаня был прикован к планшету в его руке:

— Как отреагировал Чен Чжисэнь?

— Никакой реакции. Новый директор в любом случае должен быть
выбран, а если выбирать между господином Чжаном и кем-то еще, квалификация господина Чжана является наиболее подходящей. Даже президент Чен не нашел бы в нем никаких недостатков, — сказал помощник.

Чен Чжиюань поднял голову, оперся локтем на подлокотник,  небрежно проведя белыми, тонкими пальцами по подбородку, и сказал несколько неясным тоном:

— Совсем никакой реакции?

Ассистент подтвердил:

— Действительно, никакой реакции. По крайней мере, на первый
взгляд.

Чен Чжиюань не был полностью убежден. 

С появлением в совете директоров еще одного человека с его  стороны, Чен Чжисэню будет сложнее принимать и реализовывать различные решения в будущем. Неужели с его старшим братом было так легко иметь дело?

— Может быть, он сдерживает какой-то большой ход, - пошутил
ассистент.

Чен Чжиюань взглянул:

— Просто заткнись.

В офисе Чен Чжисэнь откинулся на спинку стула, сложил руки перед собой и слегка постукивал пальцами по столу, слушая отчеты.

— На этот раз президент Сяо Чен* не только завершил
приобретение “Desheng Technology” в Гонконге, но и лично взял на себя ответственность по смене всех членов совета директоров там, за исключением технического директора. Кроме того, он подписал
соглашение о совместной разработке интеллектуального порта с компанией “Huizhan Shipping”. Эта информация была предоставлена им на обратном пути сегодня утром, что противоречит правилам ...

– Он не отчитывался передо мной, но он определенно  проинформировал председателя, и председатель одобрил это, - спокойно прервал помощника Чен Чжисэнь.

Это был не первый раз, когда Чен Чжиюань делал подобное, он  обходил его и отчитывался непосредственно перед их отцом. Ничего необычного.

— В любом случае, для компании это хорошо. Пусть будет так, - равнодушно сказал Чен Чжисэнь.

Помощник поколебался и спросил:

— А как насчет дневного собрания? Президент Сяо Чен определенно собирается выдвинуть г-на Чжан в правление. Неужели мы просто
позволим этому случиться?

Чен Чжисэнь поднял веки:

— Как ты думаешь, есть кандидат лучше, чем Чжан Чонг?

Ассистент был в некоторой растерянности: с точки зрения  квалификации и способностей проблем не было; у акционеров также могли бы возникнуть возражения, если бы это был кто-то другой. Однако президент Сяо Чен сформировал фракции внутри компании, которые всегда были настроены против Чен Чжисэня. Если бы он был просто посредственным человеком, все было бы прекрасно, но Чен Чжиюань обладал реальными способностями, что неизбежно делало ситуацию сложной.

В 12:40 Чен Чжиюань вошел в здание компании «Чен Ан», и
направился прямиком в кафетерий на цокольном этаже. Сотрудники инвестиционного отдела среднего и высшего звена ждали его в отдельной комнате.

Заседание правления начиналось в 13:30 и Чен Чжиюань не
хотел терять время. По дороге он попросил своего помощника позвать всех в кафетерий на короткое совещание во время ланча.

В качестве исполнительного вице-президента “Chen An Group”, отвечающего за департамент стратегических инвестиций, Чен Чжиюань всего за один год добился впечатляющих результатов. К сожалению, он был всего лишь младшим президентом Ченом, и над
ним был не менее способный старший брат. Жаль, что он родился не в то время.

Все уже закончили есть и напрямую отчитались о своей работе.
Чен Чжиюань не любил, когда люди ходили вокруг да около. Если они не доходили до сути в трех предложениях, он переключал внимание на следующего человека.
Люди под его началом четко представляли его стиль работы, кратко излагая вещи, выделяя только главное.

Чен Чжиюань ел не слишком медленно, но совсем не выглядел
грубым. Вероятно, потому, что хорошо выглядел. Несмотря на свой сильный и решительный характер, его внешность нежная и красивая: узкие двойные веки веерообразной формы, слегка вздернутые глаза, высокий нос и естественно улыбающиеся губы вызывали у людей дружелюбие.

Чен Чжиюань редко прерывал своих подчиненных, когда они
отчитывались о работе, но мог давать указания сразу же, как только они заканчивали говорить, и его ум работал быстро даже во время еды. Больше двух недель он провел в командировке, и все же здешними делами вовсе не пренебрегал, и все благодаря его быстрому мышлению.

Короткая встреча оперативно закончилась и все вернулись к работе. Чен Чжиюань допил последний глоток кофе и поставил чашку. Вчера он работал до часу ночи, а сегодня вылетел ранним утренним рейсом, однако в его глазах не было никаких признаков усталости:

— Давай сначала вернемся в офис. Я переоденусь.

Ассистент встал и помог ему надеть пальто. Когда они выходили из отдельной комнаты, мимо проходила заместитель управляющего
кафетерия и подошла к ним, чтобы поздороваться. Она с улыбкой поприветствовала их и упомянула, что с начала месяца в кафетерии проводились реформы, и спросила Чен Чжиюаня, как ему сегодняшние блюда.

Женщина была симпатичной молодой сотрудницей, Чен Чжиюань
вежливо остановился, небрежно поговорив о блюдах — что было вкусным, что нет, и что можно улучшить.

Удивительно, но после того, как столько людей отчитались о своей работе, он все еще обращал внимание на то, хороша ли еда.

Ассистент, наблюдавший за этой сценой с некоторым удивлением, увидел, что Чен Чжиюань говорил в умеренном темпе, сохраняя улыбку на лице. Хотя это был обычный разговор, звучало так, будто он шутил и поддразнивал девушку. Женщина-менеджер казалась немного ошеломленной и покраснела.

Неудивительно, что на внутреннем форуме всегда находились люди,
которые анонимно признавались ему. Ассистент подумал, что в этом нет ничего удивительного: молодой, симпатичный, способный и приветливый сын председателя, кому бы он не понравился?

Когда Чен Чжисэнь вышел из отдельной комнаты напротив, он тоже увидел эту сцену. Чен Чжиюань лениво стоял в проходе, засунув руки в карманы, болтая и смеясь с девушкой в униформе сотрудника кафетерия.

Чен Чжиюань, казалось, что-то почувствовал. Он поднял голову
и посмотрел поверх головы девушки на Чен Чжисэня, стоявшего перед ним.

Когда их взгляды встретились, улыбка Чен Чжиюаня не изменилась. Он неторопливо кивнул, словно приветствуя его, затем сказал  девушке:

— У нас встреча, нам пора.

А затем развернулся и ушел вместе со своим помощником.

После того, как девушка тоже ушла, помощник Чен Чжисэня  небрежно вздохнул:

— Президент Сяо Чен действительно очень обаятелен, неудивительно, что все его любят.

Чен Чжисэнь внезапно спросил:

— Тебе он тоже нравится?

— Если бы я был женщиной, конечно… — помощник на середине
предложения изменил свои слова под полуулыбающимися глазами Чен Чжисэня и бесстыдно сказал: — Но я все еще больше люблю тебя, босс.

Чен Чжисэнь поленился обратить на него внимание и зашагал к
лифту.

Когда Чен Чжиюань поднялся в свой офис, он столкнулся с
сотрудниками отдела снабжения, которые принесли несколько растений в горшках и спросили, нужны ли они ему.

Чен Чжиюаня это не заинтересовало, но его помощнику приглянулся горшок с нежно цветущим светлым суккулентом. Он выразил свое
желание, но сотрудники отдела снабжения отказались, сказав, что этот горшочек с Файхуа Юй был запрошен офисом президента Чена, и они как раз собираются доставить его туда.

Чен Чжиюань взглянул на цветок, он действительно был прекрасен.

— Вы купили только этот горшок? — спросил он.

Логист неловко объяснил:

 —На самом деле, остался только один горшок такого цвета.

Чен Чжиюань улыбнулся:

— А что, если я тоже его хочу?

Не создавая проблем, он подошел к столу, небрежно снял телефонную трубку, и набрал внутренний номер, после двух гудков на том конце ответили. Не дожидаясь, пока собеседник заговорит, он прямо сказал:

— Отдел снабжения прислал цветы. Можно мне этот горшочек с
Файхуа Юй?

На другом конце провода Чен Чжисэнь некоторое время молчал,
затем издал "Хм”.

Чен Чжиюань бросил “Спасибо” и повесил трубку.

Теперь цветок остался на столе Чен Чжиюаня. Ассистент, ухмыляясь, протянул руку, чтобы взять его, но остановился под взглядом Чен Чжиюаня:

— Я для себя его взял.

Помощник посетовал:

— Президент Сяо Чен, раньше вы никогда не растили эти цветы.

— Теперь я хочу, - ответил Чен Чжиюань.

Чен Чжисэнь только что вернулся в свой офис, когда неожиданно позвонил Чен Чжиюань, просто чтобы выхватить у него цветок. Простое “спасибо” было сказано без всякой вежливости.

Держа в руках положенный телефон, Чен Чжисэнь раздраженно
рассмеялся. Ассистент вопросительно посмотрел на него, но Чен Чжисэнь покачал головой, ничего не объясняя.

Цветок не был чем-то, о чем он специально просил. Вероятно,
какой-то из его секретарей помог его выбрать. Что касается мотивов Чен Чжиюаня, настаивавшего на том, чтобы вырвать цветок у него, это не имеет значения.

Сколько вещей отнял у него Чен Чжиюань с детства до взрослой
жизни?

В половине второго началось заседание правления.

Председатель Чен Шэнли перенес серьезную операцию шесть
месяцев назад и восстанавливался дома. Он редко вмешивался в дела компании, а председательствовал на собрании его старший сын, генеральный директор и президент - Чен Чжисэнь.

К моменту прибытия Чен Чжисэня все остальные уже были там.
Чен Чжиюань разговаривал с независимым директором, сидевшим рядом с ним. Увидев входящего Чен Чжисэня, он продолжал откидываться назад, слушая разговоры и смех людей, в то время как его взгляд переместился на Чен Чжисэня.

Выражение лица Чен Чжисэня было спокойным. Он четко знал,
что делал его младший брат; будь то обсуждение проектов без одобрения или манипулирование различными фракциями, чтобы заполучить своих людей в правлении.

Чен Чжиюань был удивлен, что его старший брат оставался  спокойным, не выказывая никаких признаков беспокойства. Как и сказал его помощник — ноль реакции.

Даже когда он взял его цветок, тот великодушно согласился.

Встреча длилась всю вторую половину дня, рассматривая каждый
пункт повестки один за другим. Последним пунктом было рассмотрение предложения о добавлении директоров в компанию.

Перед голосованием Чен Чжиюань внезапно поднял глаза и взглянул на Чен Чжисэня. Все остальные смотрели на документы, и никто не
заметил, что их взгляды встретились через длинный стол.

В глазах Чен Чжиюаня была решимость. Чен Чжисэнь, однако,  оставался невозмутимым, первым отвел взгляд и опустил голову, чтобы продолжить рассмотрение предложения.

Неожиданно для всех Чен Чжисэнь первым проголосовал “за”.
Те, кто колебался, больше не возражали. Чен Чжиюань поднял брови, слегка удивленный, но довольный результатом. Даже если бы Чен Чжисэнь проголосовал сегодня против, он был уверен в одобрении предложения.

Однако такой исход был даже лучше.

С одобрения совета директоров, предложение будет вынесено на
собрание акционеров, и, похоже, все было в порядке.

Чен Чжисэнь был несколько рассеян. Когда он разблокировал
свой телефон, пришло новое сообщение WeChat:.

«Господин Чен, готовы результаты образцов теста на отцовство, которые вы ранее представили. Я высылаю вам электронную версию отчета. Если вам нужна печатная копия, пожалуйста, приходите в центр, чтобы забрать ее, или сообщите почтовый адрес, и мы организуем отправку».

Чен Чжисэнь открыл электронный документ и быстро пролистал
его до конца, фиксируя ключевые слова в заключении. 

_______________

*прим.пер.: в компании Чен Чжиюаня все называют Сяо Чен -
младший Чен. То есть подразумевается, что есть старший, Чен Чжисэнь, которого называют просто президент Чен.

***

— Сегодня Инвестиционный департамент представил два новых
проекта, ни об одном из которых нам ранее не сообщалось. Президент Сяо Чен
напрямую назначил людей для продолжения работы. Кроме того, компания “Haohui
Electronics”, в инвестициях которой мы участвовали, готовится к новому раунду
финансирования. Президент Сяо Чен заявил, что “Chen An Group” продаст находящиеся в его руках
акции и больше не будет участвовать. Также ...

Чен Чжисэнь оторвал взгляд от экрана компьютера, прерывая
ассистента:

— “Haohui Electronics?”

— Да, — беспомощно ответил ассистент. — Инвестиции в “Haohui
Electronics” были лично одобрены вами, и за последние два года компания хорошо
развивалась. Некоторые из наших самых продаваемых продуктов используют их чипы.
Последующий эффект, несомненно, окажет значительное влияние. Только сегодня
утром их генеральный директор, босс Чжоу позвонил, чтобы узнать об этом
вопросе.

— Как насчет него? — спросил Чен Чжисэнь.

Прежде чем помощник успел произнести слова “Их генеральный
директор хочет встретиться с вами лично”, он внезапно понял, что “он” Чен
Чжисэня относилось к Чен Чжиюаню, поэтому исправился:

— Президент Сяо Чен, кажется, ушел сегодня утром. Я не
уверен, вернулся ли он сейчас.

— Свяжись с ним. Если он в компании, попроси его подойти, —проинструктировал
Чен Чжисэнь.

Чен Чжиюань как раз рассматривал растение в горшке на своем
столе. На колючем суккуленте распустились два цветка с отчетливыми слоями
бледно-розовых лепестков, довольно привлекательных.

Однако, не было похоже на то, чтобы кто-то, с характером Чен
Чжисэня мог бы специально попросить. Чен Чжисэнь, вероятно, вообще не держал
цветов.

Чен Чжиюань протянул руку, слегка коснувшись пальцами
лепестка, погруженный в свои мысли, пока звонок внутреннего телефона не вернул
его к действительности.

Секретарь сообщил ему, что Чен Чжисэнь просит его зайти.
Услышав “Президент Чен”, Чен Чжиюань прищурился и небрежно сказал: “Через
минуту”.

Повесив трубку, он почувствовал легкое покалывание в кончике
пальца. Затем он понял, что шип кактуса случайно уколол его указательный палец
левой руки.

—Тцк, — цокнул языком Чен Чжиюань, вытирая сочащуюся кровь с
лепестка.

Он прибыл немного с опозданием, и Чен Чжисэнь терпеливо
ждал, тем временем просматривая документы.

Услышав шаги, Чен Чжисэнь поднял глаза и встретился взглядом
с Чен Чжиюанем, когда тот приблизился. Чен Чжисэнь кивнул, жестом приглашая его
сесть.

Чен Чжиюань небрежно сел, сразу спросив:

— В чем дело?

Чен Чжисэнь бросил ему проектную документацию из инвестиционного
отдела:

— Объясни.

Чен Чжиюань пролистал и быстро пробежал глазами пару
страниц.

— Что не так с этими проектами?

— Почему ты не доложил мне заранее? — Спросил Чен Чжисэнь.

— Я хотел, - Чен Чжиюань закрыл файл, на его лице не было ни
капли вины, - но несколько дней назад ты был в деловой поездке. У меня не было
достаточно времени, чтобы отчитаться перед тобой, поэтому я попросил кое-кого
сначала разобраться.

— А как насчет “Haohui Electronics”? Почему ты распространил
новости, что Чен АН намерен продать их акции? — Чен Чжисэнь пристально
посмотрел ему в глаза.

Чен Чжиюань не стал уклоняться:

—Как ты думаешь, почему?

После краткого противостояния Чен Чжиюань отвел взгляд,
небрежно вытер манжету рубашки и лениво объяснил:

— Мистер Чжоу, кажется, в последнее время стал более активен
в своих мыслях. Он считает вмешательство Чен Ан слишком серьезным и планирует
искать поддержки в другом месте. Я просто помогаю им определиться.

Сказав это, он внезапно усмехнулся, поднимая глаза:

—Или ты думаешь, я сделал что-то не так? Он в таком
отчаянии, что обратился к тебе за помощью?

Чен Чжисэнь собирался что-то сказать, когда заметил, что Чен
Чжиюань расстегивает пуговицу на своей рубашке, обнажая наводящую на
размышления красную отметину возле ключицы. Его брови едва заметно нахмурились,
затем он спокойно сказал:

— Помни о границах.

Чен Чжиюань беспечно кивнул.

— Понял.

Внимание Чен Чжисэня вернулось к документам в его руках:

— Больше ничего. Ты можешь возвращаться.

Чен Чжиюань встал, засунув руки в карманы, и, уже уходя,
вдруг кое-что вспомнил, и остановился:

— Этот цветок действительно хорошо выглядят и за ним легко
ухаживать.

— Хм, — Чен Чжисэнь не поднял глаз, ответив только этим
единственным словом.

Чен Чжиюань дернул уголками губ и повернулся, чтобы уйти.

Вечером Чен Чжиюань поехал на виллу семьи Чен. Паркуясь, он
говорил по Bluetooth
наушнику. Женщина на другом конце провода хихикнула, приглашая его выпить позже
вечером, намек в ее тоне был очевиден.

Чен Чжиюань лениво ослабил галстук и ответил:

— Посмотрим. Я только что закончил работу, чувствую себя
немного усталым. Заеду, если у меня будет время после ужина.

Женщина сказала:

— Конечно, тогда я подожду тебя.

Внимание Чен Чжиюаня переключилось, и он заметил другую
машину, припаркованную в гараже — он видел ее на стоянке компании в полдень;
это была машина Чен Чжисэня.

Чен Чжисэнь обычно возвращался только по выходным, но
сегодня был рабочий день.

— Давай закончим, я вешаю трубку.

Когда он вошел, экономка подошла, чтобы забрать пальто,
которое он снял. Он небрежно спросил:

— Чен Чжисэнь вернулся?

— Господин Чен пришел днем, он в кабинете, - экономка
сказала, чтобы он тоже зашел в кабинет, упомянув, что там был не только Чен
Чжисэнь, но и его дяди и тети.

Чен Чжиюань был несколько озадачен, не зная, по какому
поводу собрались все эти, казалось бы, скучающие люди.

В кабинете Чен Шэнли откинулся на спинку дивана с серьезным
выражением лица, хмурясь и ничего не говоря.

Другие давали ему советы, призывая его обдумать ситуацию.

— В конце концов, он не ребенок нашей семьи. Никто никогда
не думал, что произойдет такая нелепая путаница, но теперь, когда это
произошло, мы не можем притворяться, что ничего не знаем. Это не просто
внутреннее семейное дело. Он по-прежнему исполнительный директор “Chen An Group”, об этом деле следует сообщить
совету директоров и основным акционерам. Иначе что, если семейные проблемы
повлияют на компанию?

— Старший брат, невестка сказала, что ты все еще собираешься
отдать ему акции Чен Ан? По моему мнению, ты запутался. Я знаю, ты не можешь
бросить ребенка, которого растил больше двадцати лет, но он не твой
биологический сын, как ты можешь дать ему что-то от Чен Ан? Он уже неугомонен,
нацеливается на Чжисэня повсюду в компании, обходит его стороной, принимает
собственные решения, действует без всяких ограничений. Кто знает, не совершит
ли он чего-нибудь более возмутительного в будущем?

— Даже если ты не думаешь о Чжисэне, тебе все равно придется
подумать о двух малышах, верно? А как насчет ребенка, которого более двадцати
лет воспитывала другая семья? Поскольку он из нашей семьи, разве мы не должны
его узнать?

Красивая молодая женщина рядом с Чен Шэнли робко сказала:

— Цуй-Цуй и Фэй-Фэй еще молоды и, похоже, не обладают
большим потенциалом. Нам не нужно рассматривать их с точки зрения акций
компании. Но то, что сказал второй дядя, верно. Основная причина в том, что
Чжисэню сейчас трудно справляться с делами, и снаружи есть этот ребенок; действительно,
его следует признать.

Брови Чен Шэнли нахмурились еще больше, но он ничего не
ответил.

Чен Чжисэнь прислонился к книжной полке, холодно наблюдая за
происходящим. Наконец он заговорил, спросив:

— Как вы все узнали об этом?

Группа инстинктивно переглянулась, чувствуя себя неловко.

— Мы услышали это от младшей невестки. Не стоит столь важный
вопрос скрывать от всех. Для такого важного дела мы должны сесть вместе и
обсудить решение...

— И от кого ты это услышала? Почему ты распространила этот
вопрос? — Чен Чжисэнь перевел взгляд на молодую жену отца, задав вопрос без
всякой вежливости.

Все посмотрели на Сюй Лань и она немного запаниковала, а
когда Чен Шэнли тоже посмотрела на нее предупреждающим взглядом, она обиженно
объяснила:

— Несколько дней назад я случайно увидела отчет об
установлении отцовства и запаниковала, а ты, Шэнли, тогда сказал, что у тебя
плохое здоровье, и хотел сначала составить завещание. Я боялась, что ты
поддашься эмоциональному влиянию и отдашь преимущество посторонним, поэтому я
рассказал об этом троюродным дяде и тете.

Лицо Чен Шэнли позеленело, и он проигнорировал ее.

— В этом нельзя винить младшую невестку. Она сделала это на
благо старшего брата и не стала предавать это огласке.

— Да, старший брат. Если бы она ничего не сказала, до каких
пор ты планировал держать это в секрете? Мы семья, какой смысл скрывать это от
нас? Ты действительно хочешь отдать акции компании постороннему человеку? Я
думаю, достаточно дать ему немного денег.

— Брат, подумай о матери Чжисэня. Она умерла при родах
второго ребенка. Если бы она узнала, что сын, за которого она отдала свою
жизнь, был усыновлен кем-то другим, что бы она подумала?

Чен Чжисэнь повернул голову и первым заметил, что Чен
Чжиюань уже некоторое время стоит у двери.

Лицо Чен Чжиюаня выглядело несколько неприятно, как будто он
не понимал, о чем говорят эти люди. Когда его глаза встретился с взглядом Чен
Чжисэня, он холодно спросил:

— О чем вы все говорите?

Чен Чжисэнь ответил не сразу, но вопросительно взглянул на
отца. Когда Чен Шэнли устало вздохнул и кивнул, Чен Чжисэнь взял отчеты со
стола и жестом указал Чен Чжиюаню, сказав:

— Взгляни сам.

Чен Чжиюань вышел вперед, и Чен Чжисэнь передал ему отчет,
больше ничего не сказав.

Взяв отчеты, Чен Чжиюань на мгновение заколебался. Он
взглянул на обложку и скользнул глазами по словам “Тест на отцовство”. Его
сердце упало, и он быстро открыл верхнюю страницу, за ней вторую и третью.

После прочтения, его обычно быстро соображающий разум
опустел. Он как будто ничего не понял и снова начал читать с первого отчета.

Когда Чен Чжиюань опустил голову, чтобы прочитать документы,
Чен Чжисэнь тоже спокойно смотрел на него.

Чен Чжиюань совсем не был похож на них; люди говорили это
годами. Их прабабушка была европейкой, приехавшей в Китай заниматься
медицинской практикой в ранние годы, и следы смешанной крови можно было увидеть
в большей или меньшей степени у каждого члена семьи Чен, особенно в их
отчетливо глубоко посаженных глазах. Но не Чен Чжиюань; он хорошо выглядел, но
имел типичную восточную внешность, также не похожую на их покойную мать.

Но это был всего лишь вопрос непохожести. За последние
двадцать с лишним лет никто из них не подозревал, что в их семье может
произойти такое драматическое и маловероятное событие, как подмена ребенка.

Через несколько минут мысли Чен Чжиюаня медленно
возобновились, и он понял, что означали эти три отчета об установлении
отцовства.

Чен Шэнли не был его биологическим отцом. У него было
кровное родство с парой, которую он не знал, и биологическим сыном Чен Шэнли
был кто-то другой.

Чен Чжиюань с мгновенным чувством замешательства в глазах
посмотрел на Чен Чжисэня, стоявшего напротив него.

Но это было всего лишь мгновение.

Казалось, он быстро восстановил самообладание, глядя прямо в
глаза Чен Чжисэню.

— Это правда?

Чен Чжисэнь:

— Да.

Чен Чжиюань слегка сжал пальцами отчеты.

— Когда вы это обнаружили?

— Несколько месяцев назад, и это окончательно подтвердилось
на прошлой неделе, — сказал Чен Чжисэнь. — Он очень похож на маму.

***

Чен Чжиюань ясно понял, “Он” в устах Чен Чжисэня был
настоящим членом семьи Чен, а не он сам.

Какой абсурд.

Второй дядя, который говорил больше всех, снова заговорил:

— Ты сам это видел, нам нет необходимости скрывать от тебя,
ты не сын этой семьи. Когда моя невестка рожала, у нее была эмболия
околоплодными водами, и ни у кого не было времени ухаживать за ребенком. В
результате медсестра в больнице допустила ошибку. К счастью, Чжисэнь обнаружил
этот вопрос, предотвратив дальнейшие ошибки.

— Чжиюань, не то чтобы у нас, дядюшек и тетушек, было
какое-то мнение о тебе, — продолжил другой дядя, — но ты действительно не
ребенок нашей семьи. Ты столько лет жил в нашем доме, пользуясь всеми благами.
Старший брат изначально не хотел раскрывать тебе, опасаясь, что ты слишком
много подумаешь. Если ты хоть немного благоразумен, тебе не следует просить
вещи, которые тебе не принадлежат.

— Хватит, все вы. Вам не нужно больше ничего говорить, -
строго отругал их Чен Шэнли.  — К вам это
не имеет никакого отношения. Это мое личное семейное дело.

Его младшая сестра кисло ответила:

— Мы все это делаем ради Чжисэня, Цуй-Цуя и Фэй-Фэй. Брат,
подумай о другом твоем биологическом сыне. Изначально то, чем он должен был
наслаждаться, было отнято кем-то другим. Мы даже не знаем, что он за человек
сейчас. Разве он не жалок?

— Нин Чжэ - кандидат наук в Пекинском университете,
специализируется на приложениях для компьютерного зрения с искусственным
интеллектом. В будущем он также может присоединиться к “Chen An Group”. Папа даст ему все, что он
заслуживает.

Чен Чжисэнь не оценил “заботы”, выраженной о нем младшей
тетей; и его несколько слов заставили изменить выражения лиц присутствующих.

Прежде чем Чен Чжиюаня выгнали, появился дополнительный
претендент на семейную собственность, и это был очень талантливый студент
Пекинского университета, обладающий реальными способностями. Это действительно
превзошло их ожидания. Хотя они говорили, что хотят вернуть члена семьи, на
самом деле они имели в виду вернуть тихого и непритязательного человека, а не
второго Чен Чжиюаня.

Сюй Лань прикусила свои красные губы, внезапно пожалев, что
вытащила это дело на свет.

— Хватит, теперь вы все можете возвращаться. Не
распространяйтесь об этом, позже я сам доложу совету директоров. — Чен Шэнли
бесцеремонно издал приказ о выселении, и также выгнал Сюй Лань из кабинета.

Чен Чжиюань все еще просматривал отчеты тестов на отцовство,
его взгляд был прикован к словам “исключение отцовства” в первом отчете.

Он не слышал ни одного из последовавших аргументов.
Бесчисленные мысли пронеслись в его голове, и первое, о чем он подумал, была
шутка, которую его помощник отпустил в машине: "Может быть, он сдерживает
какой-то большой ход".

Неудивительно, что его действия становились все более
агрессивными, но Чен Чжисэнь оставался равнодушным. Чен Чжиюань внезапно понял;
возможно, в глазах Чен Чжисэня все, что он делал, было шуткой.

Итак, так называемый 
большой ход был именно таким.

— Я не говорил тебе раньше по двум причинам: во-первых, это
не было полностью подтверждено и, во-вторых, я действительно не знал, как тебе
сказать, — сказал ему Чен Шэнли после того, как все ушли. — Я тоже узнал об
этом совсем недавно, и поначалу было трудно принять ситуацию, но с этим нужно
смириться. К счастью, вы все теперь взрослые, и у меня не так много забот. Я
по-прежнему буду относиться к тебе как к своему сыну. Я не хочу, чтобы этот
вопрос вызвал какие-либо разногласия между нами.

Чен Чжиюань на мгновение замолчал и спросил:

— Чем занимаются мои биологические родители?

— Их фамилия Нин. Они оба учителя средней школы, очень
культурные интеллектуалы. Если ты хочешь, я могу попросить Чжисэня устроить
встречу наших двух семей через несколько дней.

Чен Чжиюань:

— Не нужно ждать. Завтра суббота, давай сделаем это завтра.

В 8:30 вечера Чен Чжиюань вошел в оживленный бар. Женщина
уже заказала напитки и ждала его у стойки.

Чен Чжиюань сидел на высоком табурете, небрежно свесив
длинные ноги, его взгляд скользнул по лицу женщины. Она нанесла гламурный
дымчатый макияж, но сегодня вечером этот вид не смог вызвать у него никакого
интереса.

Он взял бокал и залил в рот полстакана виски со льдом.

Женщина наклонилась ближе, чокаясь с ним бокалами:

— Господин Сяо Чен сегодня вечером в плохом настроении?

Чен Чжиюань зажег сигарету, подержал ее между пальцами,
сделал несколько медленных затяжек и только через некоторое время заговорил:  

— Ты тоже зовешь меня Сяо Чен?

— Как ещё мне тебя называть? — спросила женщина с улыбкой.

Чен Чжиюань налил себе в рот ещё глоток виски и, поставив
стакан, посмотрел сквозь золотистую жидкость в стакане. Ему показалось, что он
увидел свои несколько опустошенные глаза.

— Ты знаешь, почему все зовут меня Сяо Чен? — спросил он.

— Потому что есть другой господин Чен?— предположила она.

— Да, потому что есть другой господин Чен, и когда он рядом,
я всегда буду тем, кто стоит позади. Однако...

— Однако что? — спросила она.

Чен Чжиюань посмотрел на любопытную женщину, глубоко
затянулся сигаретой, медленно выдохнул и затем улыбнулся:

— С этого момента все будет по-другому.

— Почему?

— Что ж, — медленно произнес Чен Чжиюань, —  титул 'Сяо Чен’ придется передать кому-то
другому.

Когда поступил звонок от Чен Чжисэня, Чен Чжиюань уже начал
свой третий напиток. Увидев имя на дисплее, он слегка удивленно приподнял бровь
и небрежно ответил на звонок.

— Где ты? — Чен Чжисэнь немедленно спросил.

— Что-то не так? — ответил Чен Чжиюань.

— Папа беспокоился, что с тобой что-то может случиться,
поэтому попросил позвонить тебе.

— Что со мной может случиться? — Чен Чжиюань рассмеялся. — Чен
Чжисэнь, ты же не думаешь, что я в отчаянии?

Чен Чжисэнь повторил:

— Где ты?

— Я пью с другом, так что не беспокойся об этом.

— Дай мне адрес.

Чен Чжиюань не был заинтересован в дальнейшем разговоре. Он
назвал бар и повесил трубку.

Позже, когда он уже был в некотором опьянении, женщина
встала, ее соблазнительная фигура приблизилась, и выдохнула ему в ухо:

— Господин Сяо Чен, не поехать ли нам в отель?

Чен Чжиюань уловил сильный запах женских духов. Он поднял
руку и поправил ее длинные волосы. Глядя затуманеными глазами на пряди,
проскальзывающие сквозь его пальцы, он медленно проговорил:

— Я не в настроении.

Женщина тихонько усмехнулась, поцеловала кончики своих
пальцев, затем прижала кончики, покрытые помадой, к его губам и вызывающе
сказала:

— Давай, у меня есть способ заинтересовать тебя.

Когда Чен Чжисэнь прибыл, он стал свидетелем этой сцены.

Чен Чжиюань лениво сидел за стойкой бара, наклонив тело,
поддерживая голову одной рукой, держа сигарету между пальцев и играя с длинными
волосами женщины другой рукой. Он выглядел пьяным и легкомысленным, шутя и
флиртуя.

Чен Чжисэнь подошел и дважды постучал по стойке согнутыми
костяшками пальцев.

Когда женщина подняла глаза, Чен Чжиюань тоже повернулся.
Казалось бы, удивленный тем, что Чен Чжисэнь действительно пришел, он пару
секунд смотрел пустыми глазами, откинул голову назад и сказал:

— Ты тоже пришел выпить?

Тон Чен Чжисэня был холодным:

— Пошли.

Женщина посмотрела на Чен Чжисэня и нерешительно сказала:

— Ты…

Не обращая на нее внимания, Чен Чжисэнь снова напомнил Чен
Чжиюаню:

— Вставай.

Почувствовав внезапную скуку, Чен Чжиюань затушил сигарету и
неуверенно встал. Женщина схватила его за руку:

— Сяо Чен, ты действительно уходишь?

Чен Чжиюань отдернул руку:

— Возможно, в следующий раз.

Чен Чжисэнь повернулся и ушел первым.

Они вышли из бара один за другим, соблюдая дистанцию в
полметра. Когда подул холодный ветер, Чен Чжиюань почувствовал дискомфорт и
сильную тошноту в желудке. Он быстро отошел к обочине дороги, ухватился за
фонарный столб, и его вырвало всем выпитым алкоголем.

Через полминуты ему вручили бутылку холодной минеральной
воды. Подняв глаза, Чен Чжиюань увидел знакомую мужскую руку, сжимающую
бутылку. Перед его глазами мелькнули аккуратно подстриженные ногти.

На мгновение ошеломленный, он взял бутылку и отвинтил
крышку, избегая взгляда Чен Чжисэня.

Чен Чжисэнь приехал сюда один, его машина была припаркована
на обочине дороги. Чен Чжиюань открыл дверцу и сел на заднее сиденье,
откинувшись на сиденье и закрыв глаза. Он не сказал ни слова Чен Чжисэню с тех
пор, как вышел из бара.

Чен Чжисэнь тоже хранил молчание. Только на светофоре он на
мгновение взглянул на человека в зеркале заднего вида. Неоновые огни снаружи
попеременно скользили по лицу Чен Чжиюаня, освещая его, затем исчезали в ночи.

Чен Чжисэнь поехал обратно на виллу семьи Чен.

Он редко оставался здесь на ночь, обычно просто приезжал по
выходным, чтобы поужинать с Чен Шэнли. Чен Чжиюань, с другой стороны, последние
шесть месяцев останавливался здесь на две-три ночи в неделю, играя роль
послушного сына перед Чен Шэнли. К сожалению, все его усилия оказались
напрасными.

К этому времени было почти 11 вечера. Чен Чжисэнь остановил
машину, и Чен Чжиюань открыл глаза. Возможно, он на самом деле и не спал.

Оба бесшумно вошли в дом и поднялись наверх. Их комнаты
находились на втором этаже, по диагонали друг от друга.

Чен Чжиюань остановился перед дверью своей комнаты. Когда
Чен Чжисэнь прошел мимо него сзади, он внезапно развернулся, сделал шаг вперед,
схватил Чен Чжисэня за воротник рубашки и прижал его к стене.

Его пальцы напряглись, вцепившись в Чен Чжисэня в темноте.
Он наклонился ближе, его дыхание коснулось уха мужчины:

— Чен Чжисэнь, ты особенно гордишься собой? Побеждаешь меня
таким образом?

Его голос был хриплым, возможно, от выпитого. Но он не хотел
— действительно не хотел.

Он явно не уступал Чен Чжисэню ни в одном аспекте, но всегда
оставался на вторых ролях. Но с этого момента он полностью проиграл, не имея
больше возможности победить этого человека. Чен Чжисэнь таким образом ясно
сказал ему, что он с самого начала даже не был достоин участия в соревнованиях.
Этот шаг был настолько жестоким, что у него не было сил сопротивляться.

Чен Чжисэнь, прижатый к стене, не двигался и не отталкивал
Чен Чжиюаня. Внезапно включившийся сенсорный ночник с датчиком движения
позволил ему ясно видеть лицо Чен Чжиюаня. Этот обычно уверенный в себе мужчина
сейчас демонстрировал только поражение и разочарование, его глаза даже
покраснели.

Свет был немного неприятен Чен Чжиюаню, он несколько раз
подсознательно закрывал глаза и ловил взгляд Чен Чжисэня.

В нем не было ни сарказма, ни насмешек, но от этого было еще
более невыносимо.

Вещи, за которые он так отчаянно пытался бороться, были
легко получены этим человеком.

В конце концов, он, как клоун, был возвращен в свою первоначальную
форму, и ему все ещё приходилось терпеть снисходительный взгляд этого человека.

Неудовлетворенный и опутанный сильными эмоциями, его мозг,
обожженный алкоголем, становился все более неясным. Он придвинулся ближе к Чен
Чжисэню, пытаясь увидеть его насквозь.

Пока нотка парфюма не достигла его носа — не сладкий аромат
женщины, а совершенно другой аромат кедра и агара, смешанный с собственным
запахом Чен Чжисеня, делающий его еще более пронзительным.

Вздрогнув, Чэнь Чжиюань пришел в себя, ослабил хватку и
отступил назад, создавая дистанцию между ними.

Наконец, заговорил Чен Чжисэнь, напомнив ему спокойным
тоном:

— Папа уже сказал, что по-прежнему будет считать тебя своим
сыном. Если он не возражает, почему ты так взволнован?

Чен Чжиюань опустил глаза, скрывая свои эмоции, пренебрежительно
усмехнулся и промолчал.

Когда дверь спальни закрылась, датчик ночного освещения
погас, оставив Чен Чжисэня на мгновение одного в темноте.

В его сознании оставался взгляд Чен Чжиюаня, когда только
что зажегся свет: настойчивый и непоколебимый

Необъяснимым образом ему захотелось курить. Его рука
коснулась пачки сигарет в кармане, но он передумал, повернулся и вошел в
комнату.

***

Встреча с семьей Нин была назначена на следующий день в
полдень. Когда Чен Чжиюань спустился вниз, Чен Чжисэнь только что отправил Чен
Шэнли в первой машине. Он повернулся к Чен Чжиюаню:

— Ты можешь поехать со мной.

Не сказав ни слова, Чен Чжиюань подошел и открыл заднюю
дверцу машины.

Две минуты спустя Чен Чжисэнь тоже сел в машину, и подал
знак водителю трогаться:

— Позже веди себя нормально, не ставь себя в неловкое
положение, папа будет волноваться, — напомнил Чен Чжисэнь.

Откинувшись на спинку сиденья, Чен Чжиюань медленно закрыл
глаза.

— Я человек, а не машина. Ты все усложняешь для меня.

Чен Чжисэнь повернул голову, заметив его бледное лицо. Он
нахмурил брови, но больше ничего не сказал.

Возле Чен Чжиюаня все еще витал слабый запах дыма. Прошлой
ночью Чен Чжисэнь увидел, как он курил в саду внизу. Было уже три часа утра и
вокруг одинокого Чен Чжиюаня, окутанного ночной прохладой, были разбросаны
сигаретные окурки. Он всё ещё держал сигарету, и искра на конце окурка в руке
прерывисто мерцала - единственный огонек в темной ночи.

В памяти Чен Чжисэня его неприятный младший брат всегда был
оживленным, и даже неуправляемым. Однако видеть его потерянным и смущенным, как
прошлой ночью, было чем-то таким, чего он никогда раньше не видел.

По какой-то причине Чен Чжисэнь после этого не заснул и
простоял у окна, наблюдая за ним до рассвета.

Но говорить об этих вещах не имело бы особого смысла. Чен
Чжиюань, с его гордым и высокомерным характером, определенно не хотел бы, чтобы
другие видели его одинокую и смущающую сторону, особенно он сам.

Через сорок минут машина прибыла к месту назначения —
специально устроенному Чен Чжисэнем частному ресторану в тихом месте на окраине
города.

Из семьи Чен их было только трое — отец и сыновья. Сюй Лань
хотела присоединиться, но Чен Шэнли не разрешил. После десятиминутного ожидания
на месте прибыла семья Нин. Нин Чжэн, Сунь Сяоцин и Нин Чжэ - всего три
человека.

Чен Шэнли встал, чтобы поприветствовать их. Когда трое
старших пожали друг другу руки и обменялись любезностями, взгляды родителей Нин
невольно упали на Чен Чжиюаня.

Чен Чжиюань оглянулся. Нин Чжэн и его жена были именно
такими, какими он себе представлял — мягкими, но немного сдержанными
интеллектуалами. Они должны были быть самыми близкими ему людьми в этом мире,
но он испытывал только чувство незнакомости.

Нин Чжэ, следовавший за ними, носил очки, выглядел вежливым
и застенчивым. Он действительно напоминал покойную первую жену Чен Шэнли. Возможно,
так было предначертано судьбой.

Атмосфера была несколько неловкой. Чен Чжиюань взял на себя
инициативу заговорить и поприветствовал Нин Чжэна и его жену:

— Здравствуйт”.

Сунь Сяоцин мгновенно расплакалась, и Нин Чжэн тоже казался
немного взволнованным, но изо всех сил старался это скрыть.

После приветствий Чен Чжисэнь жестом пригласил всех занять
свои места, пытаясь разрядить атмосферу. Он официально представил обе семьи
друг другу.

С другой стороны, Чен Чжиюань с тех пор почти ничего не
говорил. Он казался рассеянным, и его эмоции оставались неуловимыми.

Нин Чжэ сотрудничал гораздо больше, чем он. Чен Шэнли
спрашивал, а тот мягко и вежливо и отвечал на все вопросы, демонстрируя
культурные и обходительные манеры. Было очевидно, что Чен Шэнли был им вполне
доволен.

Нин Чжэн и Сунь Сяоцин, вероятно, хотели узнать больше о Чен
Чжиюане. Они спрашивали его несколько раз, но его ответы ограничивались
несколькими словами или простыми кивками и качанием головы.

Атмосфера была неуютной и напряженной.

Чен Шэнли пришлось самому рассказать кое-что о детстве Чен
Чжиюаня, однако, по сравнению с Нин Чжэном и его женой, которые помнили каждую
деталь о Нин Чжэ, Чен Шэнли особо нечего было сказать. Будучи занятым
человеком, особенно в первые дни своей карьеры, когда двое детей были еще
маленькими, он почти никогда не оставался дома. Чен Чжиюань и Чен Чжисэнь
воспитывались нянями и домработницами. Они уехали учиться за границу в очень
юном возрасте и провели там более десяти лет. Они редко бывали дома, максимум -
два раза в год. Таким образом, отношения между братьями были отдаленными, и они
не были так близки с Чен Шэнли, как семья Нин друг с другом.

Только в последние полгода, после того как Чен Шэнли перенес
операцию и частично вышел на пенсию, Чен Чжиюань начал чаще приезжать домой.
Однако, по сравнению с интимными отношениями в сплоченной семье Нин, они все
еще были далеко позади.

— Нин Чжэ предпочитает сладкую пищу и не любит острое и
морепродукты. Интересно, что любит есть Чжиюань?

 У Сунь Сяоцин,
учительницы китайского языка, был нежный голос, соответствующий ее
темпераменту. Брови и глаза Чен Чжиюаня на самом деле очень похожи на ее
собственные.

Чен Шэнли выглядел несколько неловко, когда ему задали этот
вопрос. Он действительно не мог ответить на него.

Чен Чжиюань, казалось, не привередлив в еде, но он никогда
не обращал внимания на то, что ему нравится. Домашняя прислуга заботилась о
повседневной жизни каждого, и Чен Шэнли думал, что ему не о чем беспокоиться.

Как раз в тот момент, когда Чен Чжиюань сам собирался
заговорить, Чен Чжисэнь внезапно сказал:

— Он тоже любит сладости.

Чен Чжиюань взглянул на него, как будто не ожидал, что Чен
Чжисэнь знает что-то, чего не знал Чен Шэнли.

Тон Чен Чжисэня был расслабленным, когда он продолжил:

— Все виды печенья и тортов. Однажды, на мой день рождения
он съел большую часть торта в одиночку, и у него даже заболел живот.

Сунь Сяоцин поспешно сказала:

— Хорошо любить печенье и пирожные. Когда у тебя будет
время, Чжиюань, приходи к нам домой, я испеку тебе немного.

Чен Чжиюань просто сказал: "Хорошо", но его мысли,
казалось, витали где-то далеко.

То, о чем упоминал Чен Чжисэнь, произошло около двадцати лет
назад.

Отношения между ним и Чен Чжисэнем всегда были плохими, с
самого детства. Когда их бабушка и дедушка были живы, они благоволили Чен
Чжисэню и презирали его, обвиняя в смерти их матери. Под влиянием дядюшек и
тетушек, которые раздували пламя, он, будучи в то время молодым, испытывал
одновременно зависть и ревность к Чен Чжисэню. Даже дня рождения у него никогда
не было, потому что это совпадало с годовщиной смерти его матери.

Съесть большую часть праздничного торта Чен Чжисэня было
всего лишь его детской местью. Однако на протяжении многих лет он действительно
придерживался мнения, что не хочет проигрывать Чен Чжисэню, всегда пытаясь
конкурировать со своим старшим братом. Но теперь у него больше не будет такой
возможности.

Чен Чжиюань встал и сказал:

— Я пойду в туалет, — затем повернулся и встал со стула.

Он вышел прямо из отдельной комнаты, дошел до конца коридора
и остановился, чтобы достать из кармана сигарету.

В пачке осталась только одна, остальные были выкурены
прошлой ночью.

Закурив и зажав сигарету в зубах, Чен Чжиюань уставился на
унылый пейзаж поздней осени во дворе, чувствуя, как портиться его настроение.

Ему было уже двадцать семь, а не семь или семнадцать. Он не
заплакал бы и не впал в отчаяние, узнав о своем происхождении, но он не мог
описать чувство в своем сердце.

Особенно после того, как увидел гармоничную и дружную семью
Нин из трех человек.

Докурив, он постоял некоторое время, потом прошел в
ближайший туалет, подошел к раковине, включил воду и наклонился, непрерывно плеская
в лицо холодной водой из-под крана.

В течение нескольких минут жгучее ощущение холодной воды
постепенно опустошало его разум. Снова подняв голову, он увидел в зеркале, что
Чен Чжисэнь стоит позади него, засунув руки в карманы, и смотрит на него.

Их глаза на мгновение встретились в зеркале. Чен Чжиюань
быстро отвел взгляд, опустил голову и встряхнул влажные пряди волос.

— Давай вернемся. Тебя долго не было, — мягко сказал Чен
Чжисэнь.

Чен Чжиюань выпрямился и развернулся. Когда он проходил мимо
Чен Чжисэня, чья-то рука внезапно протянулась и схватила его за запястье.

Прежде чем Чен Чжиюань успел нахмуриться, Чен Чжисэнь
протянул ему носовой платок со словами:

— Вытри воду с лица и волос. Если ты вернешься в таком виде,
папа и учитель Нин почувствуют себя неловко, когда увидят тебя.

Чен Чжэюань не ответил, его взгляд упал на серо-голубой
клетчатый носовой платок. Чен Чжисэнь слегка приподнял подбородок.

— Не волнуйся, я ничего грязного не вытирал. — И прямо сунул
носовой платок в руку Чен Чжиюаня.

Чен Чжиюань не потрудился ничего сказать. Он повернулся и
снова посмотрел в зеркало, вытирая платком лицо, а затем волосы.

Его движения были медленными, и когда он смотрел на себя в
зеркало, время от времени поглядывал на Чен Чжисэня позади себя, ища что сказать.

— Как ты узнал обо мне и Нин Чжэ?

— Совпадение, - небрежно ответил Чен Чжисэнь. — Я хотел пригласить его
наставника стать техническим консультантом в Chen An. Я был в их университете
несколько раз и случайно встретил его. Помимо того, что он похож на маму, у
него ещё и красное родимое пятно на левой руке.

— Родимое пятно?

— Да, — объяснил Чен Чжисэнь. — Когда он родился, я поехал в
больницу, чтобы навестить его. Никто из старших этого не заметил. Позже, когда
тебя привезли обратно, родимое пятно исчезло. Я спросил об этом, и старейшины
либо не поверили моим словам, либо сказали, что красные пятна на новорожденных
- явление физиологическое и пройдет через несколько дней, не знаю, правда это
или нет, но я всегда об этом помнил.

— Удивительно, что ты все еще помнишь родимое пятно на
собственном брате, — саркастически усмехнулся Чен Чжиюань.

Чен Чжисэня не очень заботил его тон, возможно, он уже давно
к нему привык.

— Я спросил о его дне рождения и больнице, где он родился.
Вернувшись домой, я рассказал папе, а затем провел тест ДНК с папой и тобой.
После того, как стали известны результаты, мы связались с семьей Нин.

— Когда стали известны результаты теста на отцовство между
мной и папой? — Спросил Чен Чжиюань.

Чен Чжисэнь посмотрел в его глаза, отраженные в зеркале.

— В день заседания правления в прошлом месяце.

Тот день, вспомнил Чен Чжиюань, когда он думал, что у него
есть власть над Чен Чжисэнем, но на самом деле этому человеку просто было все
равно; он одержал верх. Через мгновение он сказал:

— Я беру небольшой отпуск.

Чен Чжисэнь небрежно кивнул:

— Конечно, приведи все в порядок и делегируй ответственность
подчиненным.

Чен Чжиюань усмехнулся:

— Чтобы никто не говорил, что я нацелился на тебя, доставляю
тебе неприятности и затрудняю твою работу. Если меня не будет рядом, твои
проблемы, вероятно, уменьшится вдвое.

Чен Чжисэнь не стал этого отрицать:

— Так ты знаешь.

Их отношения всегда были такими, особенно наедине. Моменты,
когда они могли спокойно поговорить, были редкостью. Чен Чжиюань действительно
был его самой большой проблемой, всегда был.

Несколько лет назад, когда Чен Чжиюань только вернулся в
компанию после окончания учебы, Чен Чжисэнь подумывал о восстановлении их
братских отношений. Однако Чэнь Чжиюань проигнорировал его, поэтому он
отказался от этой идеи.

Вероятно, они по природе были просто несовместимы. Узнав,
что Чен Чжиюань не был его биологическим братом, Чен Чжисэнь почувствовал
подтверждение того, что все было так, как он ожидал. Они не смогли бы стать
семьей, и принуждение к этому не помогло бы.

Чен Чжиюань закончил сушить волосы, повернулся и вернул ему
носовой платок со словами:

— Спасибо.

Небрежное “спасибо” было произнесено без особой искренности.

Чен Чжисэнь взял его, мгновение смотрел в глаза Чен Чжиюаня,
затем внезапно поднял руку и вытер платком шею сбоку.

Чен Чжиюань вздрогнул и инстинктивно повернул голову. Взгляд
Чен Чжисэня упал на кончики его волос, он быстро вытер их и убрал руку.

— На концах еще осталось немного воды.

Чен Чжиюань больше ничего не сказал и ушел первым.

Чен Чжисэнь положил носовой платок обратно в карман и
последовал за ним.

Месяц спустя.

Когда машина въехала в город, Чен Чжиюань включил свой
телефон, который был выключен целый месяц, и его завалили новыми сообщениями, в
каждом из которых спрашивали о его прошлом.

Поскольку его дешевые дядюшки и тетушки распространили эту
новость, почти все, кому следовало знать об этом, уже знали.

Не проявляя никакого интереса отвечать на эти сообщения, он
только положил трубку, когда поступил новый звонок.

— Сяо Чен, ты намеренно избегаешь меня? Почему твой телефон
всегда выключен, когда я звоню? — Пожаловалась женщина на другом конце провода.

—Я только что ответил на твой звонок. Позже я приглашу тебя
поужинать, чтобы загладить свою вину, — беспечно ответил Чен Чжиюань.

— Тогда где ты был последний месяц? — спросила женщина.

Взгляд Чен Чжиюаня переместился к окну:

— В храме.

— Что?

Чен Чжиюань усмехнулся.

— На самом деле, я провел месяц, практикуясь в храме.

— Ты издеваешься надо мной, да?

— Я не шучу, — ответил Чен Чжиюань.

На самом деле, он не ходил в храм намеренно. Поскольку ему
было нечего делать, он решил остановиться в отдаленном курортном отеле, просто
так случилось, что отель находился рядом с храмом в горах, поэтому он проводил
свои дни, наслаждаясь пейзажем, слушая пение монахов по два часа каждый день,
стараясь ни о чем не думать и обретая душевный покой.

Прежде чем человек по телефону успел сказать что-либо еще,
Чен Чжиюань мельком заметил фигуру, ожидающую автобус на улице. Убедившись, что
не ошибся, он быстро бросил:

— У меня есть кое-какие дела, кладу трубку, — и поехал к
остановке.

Сунь Сяоцин накупила много вещей и ждала автобус. Подъехала
машина Чен Чжиюаня, он опустил стекло, окликая ее:

— Тетя.

Сунь Сяоцин была на мгновение ошеломлена, а Чен Чжиюань
заглушил двигатель, открыл дверцу машины и подошел.

— Тетя, ты едешь домой? Я подвезу тебя.

Когда Сунь Сяоцин пришла в себя, Чен Чжиюань уже помог ей
сложить купленные вещи в багажник.

— Садись.

Пока они сидели в машине, Сунь Сяоцин следила взглядом за
движениями Чэнь Чжиюаня, желая заговорить, но не решаясь.

Чен Чжиюань повернул голову и улыбнулся ей:

— Тетя, какой у тебя домашний адрес?

Услышав, как он произносит слово “дом”, Сунь Сяоцин подавила
горькое чувство в своем сердце и как можно спокойнее сообщила ему адрес. Чэнь
Чжиюань кивнул.

Пункт назначения был недалеко; потребовалось чуть больше
десяти минут, чтобы доехать до старого жилого района.

Припарковавшись, Чэнь Чжиюань небрежно оглядел окрестности,
затем вышел из машины и помог Сунь Сяоцин отнести вещи, которые она купила.

— Чжиюань, раз уж ты здесь, зайди поужинать, — предложила
Сунь Сяоцин, в ее глазах появился намек на ожидание. Опасаясь, что у него могут
быть отговорки, она добавила:

— Нин Чжэ остановился в школьном общежитии, его нет дома.

Недолго думая, Чен Чжиюань подхватил вещи, купленные Сунь
Сяоцин.

— Конечно.

Лицо Сунь Сяоцин озарилось улыбкой. Счастливая, она повела
Цэнь Чжиюаня наверх.

Войдя, Сунь Сяоцин пригласила Чен Чжиюаня сесть, занятая
тем, что ставила перед ним фрукты и закуски.

— Сейчас я пойду готовить, ты можешь расслабиться и
посмотреть телевизор или почитать в кабинете. Дядя скоро вернется. Если тебе
что-нибудь понадобится, просто дай мне знать.

Сунь Сяоцин была немного осторожна, но Чен Чжиюань
чувствовала себя вполне непринужденно:

—Я понял, тетя, иди и делай свою работу, не нужно особо
заботиться обо мне.

Сунь Сяоцин с облегчением пошла на кухню. Чен Чжиюань
немного посидел в одиночестве, затем встал и напрвился в кабинет.

Дом семьи Нин был небольшим, и убранство казалось немного
устаревшим, но опрятным. Особенно в кабинете, где было два шкафа, набитых
книгами. Взгляд Чэнь Чжиюаня скользнул по ним, он взял несколько и пролистал
их, прежде чем положить обратно.

Наконец, он вытянул фотоальбом с угла книжной полки, и открыв
первую страницу, увидел фотографию Нин Чжэ, сделанную на сто дней: ребенка с
мягкими бровями и очаровательной улыбкой. Рядом с фотографией были аккуратно
написанные заметки синей ручкой: “Сто
дней Сяо Чжэ 9 апреля 1996 года”.

На следующей странице была его первая фотография в день
рождения: малыш верхом на деревянной лошадке в игрушечной тигриной шапочке на
голове.

Точно так же рядом с фотографией ручкой были написаны
заметки: “Первый день рождения Сяо Чжэ. 1
января 1997 года".

Пока он продолжал листать, на всех фотографиях были Нин Чжэ,
от ребенка до подростка. Там были фотографии его одного и с Нин Чжэном и его
женой. Каждая фотография была помечена временем и местом, создавая целый
альбом, наполненный воспоминаниями о любви.

У Чен Чжиюаня этого не было.

Никто никогда не думал о том, чтобы записывать для него
такие вещи. До того, как он достиг совершеннолетия, все фотографии, которые он
оставил, были его официальными фотографиями на документы.

Чен Чжиюань некоторое время смотрел на альбом, прежде чем
вернуть его в исходное положение.

Покидая кабинет, он заметил таблицу роста на стене рядом с
дверью с некоторыми отметками, сделанными цветными ручками. Самая низкая точка
не достигала даже одного метра.

Чен Чжиюань бессознательно взмахнул рукой, и в его голове
промелькнула сцена.

Молодые родители поддерживают своего ребенка, который только
научился ходить, стоят здесь с радостью и ожиданием, отмечая рост своего
ребенка и представляя, как он скоро вырастет.

К сожалению, он не был частью этой сцены.

Услышав, как снаружи открылась дверь, Чен Чжиюань собрался с
мыслями и вышел из кабинета.

Нин Чжэн, поспешил обратно, получив сообщение от Сунь
Сяоцин, по дороге домой он купил жареную утку и несколько гарниров. Когда он
вошел, то был немного взволнован, увидев Чен Чжиюаня. Он пошевелил губами, но
смог произнести только:

— Ты здесь.

Чен Чжиюань поприветствовал Нин Чжэна и с естественной
непринужденностью забрал у него пакеты, потом пошел на кухню, чтобы помочь
разложить еду по тарелкам. Когда Сунь Сяоцин упомянула, что справится сама, он
улыбнулся и покачал головой:

— Тетя, делай свою работу. Это просто раскладывание еды по
тарелкам, я справлюсь.

Если не считать формы обращения, Чен Чжиюань, похоже, не
считал себя гостем. Сунь Сяоцин втайне покраснела, отвернулась и продолжила
нарезать овощи.

Покончив с кухонными делами, Чен Чжиюань вернулся в
гостиную. Нин Чжэн включил телевизор, чтобы добавить немного фонового шума в
дом.

Чен Чжиюань подсел к нему, завязав непринужденную беседу.
Нин Чжэн задавал различные вопросы, и Чен Чжиюань внимательно на них отвечал,
уже не так поверхностно, как в ресторане.

Позже, когда Сунь Сяоцин закончила готовить, они сели
вместе. Нин Чжэн открыл бутылку белого вина, и, поскольку Чен Чжиюань был за
рулем, выпили только они с Сунь Сяоцин. Стол был заставлен блюдами,
подобранными по его вкусу. Хотя во время их последней встречи он почти ничего
не ел, Сунь Сяоцин помнила, для какого блюда он чаще всего использовал палочки.

Это была обычная сцена, но она стала первой в своем роде за
двадцать семь лет.

Нельзя сказать, что было весело, но атмосфера была довольно
хорошей.

Они не могли заменить более двадцати лет семейной
привязанности по одному щелчку, и все это понимали. Они могли только не
торопиться.

Покончив с едой, Сунь Сяоцин принесла свежеиспеченные кексы,
чтобы Чен Чжиюань попробовал их. Хотя на самом деле он не мог съесть много, но
любезно откусил несколько кусочков.

Сунь Сяоцин преуспела как в приготовлении пищи, так и в выпечке,
и Чен Чжиюань похвалил вкус, вызвав радостную улыбку на ее лице.

Посидев некоторое время в доме семьи Нин, когда Нин Чжэн
пошел помыть посуду и прибраться на кухне, Чен Чжиюань тоже встал и попрощался.

Сунь Сяоцин воспользовалась предлогом вынести мусор, чтобы
сопроводить его вниз. Она упаковала для него все кексы, которые остались
несъеденными, в коробку. Чен Чжиюань не отказался и, прежде чем сесть в машину,
напомнил Сунь Сяоцин, смотрящую на него с неохотой:  

— Тетушка, возвращайся. В будущем я буду навещать вас, когда
у меня будет время.

Сунь Сяоцин несколько раз кивнула.

— Приходи по-чаще, когда будешь свободен.

Чен Чжиюань сел в машину, завел двигатель и обратился к Сунь
Сяоцин, которая все еще стояла снаружи:

— Мам, до следующего раза.

Сунь Сяоцин была ошеломлена, затем улыбнулась сквозь слезы:

— Конечно, до следующего раза.

После того, как он некоторое время ехал, внезапный звук
зазвонившего телефона вернул Чен Чжиюаня из рассеянных мыслей. Звонил его
помощник.

— Господин Сяо Чен, вы наконец-то включили свой телефон.
Когда вы возвращаетесь из отпуска? Без вас мы вряд ли сможем выполнить
какую-либо работу.

— Почему? Компания не может функционировать без меня? — Чен
Чжиюань лениво ответил, как будто услышал шутку.  

— А что делают остальные? Если они не могут принимать
решения, пусть спросят Чен Чжисэня - он босс Чен Аня.

Голос помощника на секунду замолчал, он нерешительно
спросил:

— Господин Сяо Чен, вы ведь вернетесь?

Новость о прошлом Чен Чжиюаня уже распространилась в высших
эшелонах компании, и конечно, его помощник услышал об этом. Чен Чжиюань не дал
прямого ответа.

— Расскажи мне, что происходило в компании в последнее время.

Ассистент последовательно сообщил. Все проекты, которые он
инициировал без разрешения, были одобрены Чен Чжисэнем. Однако многие
руководители компании неоднократно критиковали Сяо Чена, заявляя, что он не
следовал правилам в своих действиях, создавая трудности для других. Некоторые
даже намеренно подняли этот вопрос во время совещания руководителей перед Чен
Чжисэнем. Помощник сказал:

— Но г-н Чен не высказал никакого мнения и напрямую сменил
тему.

— Раньше они никогда не были такими законопослушными, а
теперь все такие восторженные, — недовольно пожаловался ассистент.

В прошлом, не говоря уже об открытых нападках на Чен
Чжиюаня, эти люди сотрудничали и льстили ему в частном порядке. Теперь, узав,
что он не биологический сын Чен Шэнли, и было ясно, что Chen An Group в будущем будет принадлежать Чен
Чжисэню, они быстро предприняли шаги, чтобы выдавить его. Они хотели продемонстрировать
лояльность Чен Чжисэню до того, как он официально вступит во владение.

Еще неизвестно, поддастся ли Чен Чжисэнь на их уловки.

Чен Чжиюань не рассердился, услышав это, а усмехнулся:

— Так захватывающе? Мне редко выпадает возможность увидеть,
как меняется мир.

— Господин Сяо Чен, не шутите так, — беспомощно сказал
ассистент, — есть еще проблема с “Haohui Electronics”. Президент Чен сказал
г-ну Чжоу Шэну, что Чен Ань уже самостоятельно разработали альтернативный чип.  Г-н Чжоу Шэн немедленно запаниковал. Они
подумывали о том, чтобы забраться на другие высокие ветви, но если  Чен Ань действительно разработает замену,
цены на их акции немедленно упадут, и другие высокие ветви не будут
заинтересованы в них. Теперь они больше не смеют провоцировать Чен Ань.

— Чен Чжисэнь не глуп, — одобрительно прокомментировал Чен
Чжиюань.

— Но также, господин Сяо Чен, это благодаря вашей хорошей
подготовке, — усмехнулся ассистент. — Если бы не вы, господин Чжоу Шэн мог бы
не поверить словам президента Чена.

Чен Чжиюань слегка усмехнулся:

— Давай предположим, что это наша с ним совместная работа.

Заявление о независимых исследованиях и разработках было
ложным. Инвестиции были слишком большими и не рентабельными, было лучше
приобрести ”Haohui Electronics” напрямую. Однако этот мистер Чжоу казался
слишком беспокойным, поэтому Чен Чжиюаню пришлось запугать его. Он уже сыграл
первую часть спектакля. По крайней мере, Чен Чжисэнь мог понять его намерения и
завершить вторую часть, кому-то другому это может быть трудно сделать.

Ассистент снова спросил, когда он вернется, но Чен Чжиюань
по-прежнему не ответил.

— Посмотрим.

В офисе, выслушав отчет ассистента, Чен Чжисэнь внезапно
спросил:

— Сяо Чен еще не вернулся из отпуска?

— Нет, я вчера запросил информацию в отделе кадров, прошел
почти месяц.

Чен Чжисэнь нахмурился:

— Я позвоню ему. Иди продолжай свою работу.

Получив звонок от Чен Чжисэня, Чен Чжиюань только что
припарковал свою машину на подземной стоянке своей резиденции. У него был
отдельный дом в городе, недалеко от здания Чен Аня.

— Когда ты вернешься, чтобы отменить свой отпуск? — Чен
Чжисэнь сразу перешел к делу.

Голос Чен Чжисэня по телефону звучал несколько иначе, чем
настоящий и был немного глубже. Осознав, что в последний раз он звонил ему,
вероятно, той ночью в баре, Чен Чжиюань на мгновение отвлекся. Они, очевидно,
братья, но ладят не так хорошо, как незнакомцы.

— К чему такая спешка с моим возвращением? Чен Ань не может
функционировать без меня?

— Вернись, — сказал Чен Чжисэнь.

После минуты молчания Чен Чжиюань ответил:

— Увидимся завтра в компании.