Зима длилась уже второй месяц. Снег падал мокрыми тяжелыми хлопьями, налипал на крыши и тут же замерзал черной коркой. В кузне было жарко до одури - дядя Джон гнал работу для гарнизона Винтерфела, латая кольчуги и перековывая мечи дозорных.

Исия стояла у горна. На ней не было ни фартука, ни защитного кожуха. Старая рубаха из грубого льва промокла от пота насквозь и прилипла к спине, очерчивая каждую мышцу. Она держала щипцами полосу раскаленной стали, поворачивая ее в углях. Температура внутри горна давно перевалила за ту, что плавила обычную кожу, но Исия лишь морщилась, когда случайная искра попадала на предплечье. Ожоги давно престали беспокоить ее, как-то было по началу.

- Ты его бляха, сожжешь, чудовище, - проворчал дядя Джон, опускаясь на колено перед мехами. - Уголь спалишь зазря. Вынимай.

Исия хмыкнула, перехватывая клещи поудобнее. Полоса светилась ровным, ослепительно желтым светом. Для дяди это был предел прочности металла. Для рук Исии - просто очень теплая железка. Да она работала в кузне, но доставляло ей это удовольствие? Нет... Она вытащила заготовку, положила на рог наковальни и привычно занесла молот.

В этот момент дверь кузни распахнулась, впуская облако морозного пара и мальчишку.

Он был тощим, черноволосым, одетым в добротную шерстяную куртку поверх кольчуги. Лицо серьезное, губы поджаты. Бастард Эддарда Старка собственной персоной. Джон Сноу остановился на пороге, стряхивая снег с плеч, и обвел помещение взглядом. Искал Джона или другого мастера что смог бы ему помочь. Ему нужны были новые наконечники для учебных стрел.

Его взгляд скользнул по дяде Джону, мазнул по инструментам и намертво прикипел к фигуре у наковальни.

Джон после тех случаев затаился и старался вообще забыть о её существовании, но все равно взгляд невзначай, но цеплялся за массивную фигуру девушки - на заднем дворе, тащившую вязанку дров, от которой согнулся бы взрослый мужик; в таверне, где она в один присест съедала котелок каши, предназначенный на троих взрослых лбов. Но здесь, в полумраке кузни, озаренная только всполохами горна, она выглядела иначе. Древней. Опасной.

Огромная тень на стене за ее спиной двигалась рывками, повторяя замах молота, который весил больше самого Джона.

Исия была полностью сосредоточена на металле. Она не слышала скрипа петель. Нанесла удар - «БАММ!» - звук получился чистым, глубоким. Молот опустился плашмя, выравнивая кромку.

Она почувствовала присутствие чужака затылком, после волков, чувства обострились. Волоски на шее встали дыбом. Инстинкты хищника, которые она так долго пыталась задавить, завопили: «Сзади».

Не оборачиваясь, Исия закончила разворот заготовки. Перехватила молот одной рукой за самый конец рукояти, развернулась всем корпусом и метнула тяжелый инструмент через плечо.

Она целилась чуть в сторону от головы внезапного гостя. Без злобы, без расчета убивать - просто рефлекторный бросок предмета, находящегося в руке, в сторону угрозы, чтоб спугнуть ее. Точный расчет массы и траектории, вбиваемый дядей годами.

Время для Джона растянулось. Он увидел летящий почти в лицо кусок дерева и стали. Увидел бицепс девчонки, вздувшийся под тканью рубахи так, словно там перекатывался пушечное ядро. Он инстинктивно дернулся влево, уходя с линии броска еще дальше, поскользнулся на влажных опилках и рухнул на спину, больно приложившись затылком о каменный порог.

Молот просвистел мимо него, всколыхнув прядь черных волос, врезался в дубовый столб подпорки и ушел в дерево почти на три дюйма. Стойка затрещала, сверху посыпалась труха.

В кузне повисла звенящая тишина, нарушаемая только шипением остывающего металла в корыте с водой.

Дядя Джон медленно разогнулся, опираясь на ручку своего молота. Его глаза округлились.

- Ебанный в рот, какого демона ты, блядь, творишь?! - взревел он, повернувшись к племяннице. - Это ж бастард лорда! Лорд Старк тебя на ремни…

Исия даже не посмотрела на испорченную стойку. Ее темные глаза смотрели на барахтающегося в снегу мальчишку. На ее лице читалось чистое, незамутненное изумление, быстро сменяющееся гневом. На саму ли себя или на незваного гостя, каждый кто хаживал сюда, уже на зубок выучил, что нужно стучатся, или как – то обозначать свое присутствие хотя бы покашливанием. В последнее время у Исии обострились инстинкты почти до звериных. И мозг часто не поспевал за действиями.

Он вскочил на ноги, отряхиваясь. Щеки пылали то ли от мороза, то ли от унижения.

- Ты рехнулась?! - выкрикнул Джон, хватаясь за кинжал на поясе. — Да мой отец повесит тебя за сараем! Я сын Хранителя Севера!

Исия оперлась бедром о наковальню. Скрестила руки на груди. Движение вышло ленивым, хозяйским. Она совершенно не боялась ни его кинжала, ни имени его отца. Ей было плевать на титулы. В прошлой жизни королями называли тех, кто умел управлять Excel-таблицами, а не размахивать железом.

- Во-первых, сопляк - протянула она, разглядывая свои ногти, - нечего хаживать за спиной у человека с тяжелым предметом в руках. Этому вас, высокородных идиотов, разве не учат? А во-вторых… - она шагнула вперед, сократив дистанцию. Теперь она нависала над ним, как скала. Чтобы смотреть ей в глаза, Джону пришлось задрать голову. - Если твой папаша меня повесит, я вернусь ночью, сниму свою веревку, заберу твою голову, продам септе Бейлора или кому она будет нужна, как святой артефакт, а на вырученные деньги куплю эту кузню. Понял меня, щенок? – злость на пацана, который посмел ей угрожать, взяла вверх над здравым рассудком. Тело не показывало, то в какой истерике билось сознание: «Она чуть не прикончила главного. Блядь героя!!!»

Джон побагровел. Рука сжала рукоять кинжала до белых костяшек. Он открыл рот, чтобы выдать что-то подобающее статусу сына лорда, какую-нибудь холодную угрозу вроде «Вы ответите за дерзость», но слова застряли в горле.

От девушки пахло гарью, потом и чем-то еще - странным, сухим жаром, похожим на дыхание пустыни. И смотрела она на него не как крестьянка на господина. Она смотрела на него как на досадную муху, которая слишком громко жужжит над ухом.

- Да ты знаешь, что я... - начал он снова, пытаясь взять голосом.

Исия закатила глаза. Это театральное представление начало ей надоедать. Она сделала быстрый выпад - не угрожающий, скорее раздражающий - и щелкнула его по лбу средним и указательным пальцами. Звук получился громким, как удар хлыста.

Голова Джона мотнулась назад. Из глаз брызнули слезы боли и ярости.

- Ай! Больно же, сука!

- Не скули, - отрезала Исия. - Кожа не пробита. Собери сопли. Дядя, у нас закончились клинья для поленьев, вон те, в углу, совсем сточились. Мне пойти в лес рубить зубами или мы все-таки делом займем этого благородного олуха?

Дядя Джон наконец вышел из ступора. Он тяжело вздохнул, пряча улыбку в бороде, и погрозил племяннице кулаком:

- Остынь, девка. Эддард Старк справедлив, но терпение у него не бесконечное. Простите мою племянницу, милорд. Она выросла среди железа, мозги проржавели.

Джон смотрел на Исию снизу вверх. Гнев медленно отступал, уступая место чему-то другому. Любопытству, который он гасил так старательно, что даже не заметил, как оно пересилило страх и обиду, царившую в душе почти год. Сейчас она едва не пришпилила его к столбу боевым молотом, а теперь стоит и рассуждает о продаже головы сына Хранителя Севера так буднично, будто обсуждает цену на репу.

И самое страшное - она абсолютно серьезна. В ее глазах нет страха. Вообще. Ни капли того благоговейного ужаса, который испытывают простолюдины при виде крови Старков. Это будоражило, в семье к нему относились как к бастарду, которым он по факту и являлся, крестьянские дети и подростки относились к нему с раболепием, но она… Это что – то новое.

- Клинья, - буркнул Джон, отпуская кинжал и поправляя воротник. - Наконечники подождут.

-Вот и умница, - кивнула Исия. - Подай-ка мне совок. Только двумя руками бери, а то пальцы отдавишь своей важностью.

Она отвернулась к горну, давая понять, что разговор окончен. Джон стоял посреди кузни, чувствуя себя полным дураком. Его трясло от адреналина и стыда. Он пришел сюда сыном лорда, требующим уважения, а уходит подмастерьем, которого поставили на побегушки, но в душе зарождалось новое чувство.

Но пока он шел к куче дров, его взгляд снова упал на молот, торчащий из столба. Дерево вокруг лезвия расщепилось в щепу. Чтобы вырвать его оттуда, Джону потребовались обе руки и упереться ногой в стену.

А она швырнула его через плечо. Одним движением кисти.

Бастард посмотрел на широкую спину девушки, мерно работающую мехами, и впервые за долгое время почувствовал не зависть к Роббу, а липкий, холодный интерес к дочери крестьянина, и что – то еще. Восхищение? Уважение? Обычное человеческое любопытство? А может все вместе? Кто знает…. Но что-то подсказывало ему, что кожа на ее лбу такая же твердая, как та сталь, которую она сейчас греет.