Dekabrskiy_TTV 

Глава 2. Начало

Очень часто в детстве мне снился один и тот же кошмар. Помещение было охвачено огнем, его языки облизывали стены, подбираясь все ближе ко мне, пожирая разбросанные по полу бумагу, мусор и предметы мебели. Стулья, перевернутые кровати, матрасы с пролежнями, развороченные шкафы.

В этом кошмаре я лежу на полу, животом прижатый к полу, мне на спину давит тяжелый каркас одной из кроватей. Я чувствую как мои позвонки медленно движутся под весом, позвоночник в любой момент может не выдержать веса и сломаться.

Я лежу там не в силах пошевелиться, глаза слезяться от дыма и обиды, легкие горят изнутри. Все ощущения в этом сне передавались мне в полной мере. Каждый раз, когда он мне снился - это был настоящий кошмар.

Напротив меня, прислонившись к одному из шквафов сидит моя мать. Ее лицо залито кровью с разводами от слез. Правая нога вывернута под неестественным углом. Правая рука безжизненно свисает к полу, рукава от ее белого халата больше нет, и я вижу ошметки обгоревшей плоти, и проблески кости ее руки от плеча до кисти.

Она что то мне говорит, за гулом огня и воем сирены я не могу разобрать слов. Но я читаю по ее губам: "беги, прошу тебя, ты можешь уйти отсюда, спасай себя, и спаси всех нас".

Справа раздается взрыв, стена превращается в крупную шрапнель. Один из кусков бьет мать в челюсть, вырывая и унося с собой в полет нижнюю половину ее лица. Ее глаза полны боли и любви.

Следующий взрыв раздается там же, меня швыряет в противоположную сторону вместе с каркасом кровати. Теперь уже я лежу сверху на каркасе. Но я слишком контужен, чтобы шевелиться.

Болезненных вдох, еще один, я собираюсь подняться, как раздается третий взрыв, уже за той стеной, к которой меня отшвырнуло. Я вскакиваю на ноги и вижу, как будто время замедлилось, как по стене разрастается паутина трещин, выплевывающая языки пламени и перетертого в порошок камня. Я вижу как сегменты стены отделяются и отправляются в стремительный полёт в противоположную взрыву сторону. Смотрю как один из обломков стены, немногим меньше меня самого, движется в мою сторону.

Я вытягиваю в его сторону руки, что бы остановить это медленное движение, но и сам двигаюсь слишком медленно. Обломок стены достигает моих рук, когда я их уже вытянул перед собой, но ладони мои не раскрылись, что бы его поймать.

Песня - часть мифологии в этой истории.

Глубоко под землей, под городком, что теперь назывался Денр, что в древности носил название Денвер, находятся комплексы Предтеч.

Когда-то в них кипела жизнь, лучшие умы со всего мира работали на благо человечества, из-под их пера выходили научные статьи, способные перевернуть понимание медицины, физики, устройства вселенной, понимание Всего. Они исследовали те тайны и пробелы в мироздании, что были недоступны к пониманию большинства живущих.

Но, как бы они не старались, сколько бы сил и трудов не вложили, одна ошибка в одном из таких комплексов, разбросанных по всему миру - привела к гибели человечества. Того человечества, каким мы его знали.

Это произошло, или произойдет, под нашим небом, и под множеством других небес, что могут быть и похожи друг на друга, как зеркальные отражения, и могут отличаться так же, как свет отличается от песка на дне океана.

Сейчас Денверский комплекс лабораторий представлял из себя заброшенные лабиринты, где не ступало живых, не ступало и мертвых, что ходят. И не раздавались звуки уже множество сотен лет. Толстый слой пыли, погасшие лампы и мертвые огни компьютерных установок. Изредка, тут и там, встречались почерневшие от многолетнего гниения останки костей. То бывшие сотрудники Лаборатории, что не успели, или не захотели эвакуироваться. Либо подопытные, что вырвались из своих камер содержания, обезумевшие от счастья и вкуса мимолетной свободы, что так скоро у них отняла смерть.

Но что это? Следы, следы нескольких человек, свежие и четкие на запыленном полу. Они ведут по коридору, залитому красным сиянием аварийной системы освещения, недавно приведенной в действие умелыми руками. Они ведут к массивной стальной двери с надписью "Зона тестирования 27". Они бегут по тоннелям Зоны 27, пока не утопают в огромном пространстве Ангара Общего Назначения, о чем заявляет табличка на правой стороне тоннеля. Когда-то и здесь была массивная дверь, но что-то выломало ее изнутри, потому ее остатки выгибались внутрь тоннеля причудливым стальным цветком.

Огромное пространство так же было снабжено системой аварийного освещения, но лампы здесь заливали бы пространство холодным светом. Однако, они настолько ослабли, что света едва вам хватило бы, чтобы увидеть очертания собственных ступней, посмотри вы вниз.

- Что за хрень они нам везут?

Деррек заметно нервничал с самого утра. Не удивительно, не часто в комплексе лабораторий объявляется красный код, да к тому же заранее. 

Сара застала всего две красных тревоги, и объявлялись они уже после какого-либо инцидента. Она старалась держать себя в руках, кто-то же должен оставаться хладнокровным в их паре, иначе последствия могут быть ужасными. Хотя, на самом деле, этого не требовалось. Деррек брал себя в руки, как только начинал работать с образцами. Просто он ее раздражал, но профессиональная этика не позволяла ей показывать это.

Сара поступила на службу в лабораторию 2 года назад, практически сразу после выпуска из университета. Ее дипломная работа настолько впечатлила выпускную комиссию, что кто-то отправил всю рукопись в Исследовательскую коллегию.

Оказалось, что для одаренного генетика всегда есть работа в секретных правительственных лабораториях. А еще оказалось, что лабораторий этих с каждым годом все больше, но простому люду этого знать не дано, ведь всё скрывается глубоко под землей, и под таким грифом секретности, что стоит подумать, чтобы об этом кому-то рассказать, как к твоей голове приставят пистолет. 

Конечно, она анализировала и размышляла, стоит ли соглашаться. Всегда анализировала, казалось, она просчитывает даже то, куда делать шаг, еще до того, как закончила предыдущий. И все оговорки в контракте – о сроке службы, секретности, возможной опасности для ее жизни, и жизней ее родных, если она нарушит секретность, или, скажем, что-то вырвется из Лабы по ее вине – ее не остановили.Ведь не смотря на весь ее склад ума, на привычку думать на два шага наперед, все те счета, что приходили ей на почту, за лечение и уход за больным отцом, теперь оплачивало правительство, а на ее счет в банке каждый месяц поступала приличная сумма денег.

И это при том, что ей самой деньги не были нужны, ведь работая в этой Лабе, она была обязана жить в двух тысячах метрах под землей, на полном обеспечении.

Контракт подразумевал службу сроком в 6 лет, и, когда он закончится, думала Сара, я выйду отсюда богатым, независимым и опытным генетиком. Я смогу найти себе не требовательную работу, хоть тем же преподавателем в университете, купить дом, осесть, жениться на красивой девушке и спокойно прожить с ней жизнь.