Глава 2. Начало

Очень часто в детстве мне снился один и тот же кошмар. Помещение было охвачено огнем, его языки облизывали стены, подбираясь все ближе ко мне, пожирая разбросанные по полу бумагу, мусор и предметы мебели. Стулья, перевернутые кровати, матрасы с пролежнями, развороченные шкафы.

В этом кошмаре я лежу на полу, животом прижатый к полу, мне на спину давит тяжелый каркас одной из кроватей. Я чувствую как мои позвонки медленно движутся под весом, позвоночник в любой момент может не выдержать веса и сломаться.

Я лежу там не в силах пошевелиться, глаза слезяться от дыма и обиды, легкие горят изнутри. Все ощущения в этом сне передавались мне в полной мере. Каждый раз, когда он мне снился - это был настоящий кошмар.

Напротив меня, прислонившись к одному из шквафов сидит моя мать. Ее лицо залито кровью с разводами от слез. Правая нога вывернута под неестественным углом. Правая рука безжизненно свисает к полу, рукава от ее белого халата больше нет, и я вижу ошметки обгоревшей плоти, и проблески кости ее руки от плеча до кисти.

Она что то мне говорит, за гулом огня и воем сирены я не могу разобрать слов. Но я читаю по ее губам: "беги, прошу тебя, ты можешь уйти отсюда, спасай себя, и спаси всех нас".

Справа раздается взрыв, стена превращается в крупную шрапнель. Один из кусков бьет мать в челюсть, вырывая и унося с собой в полет нижнюю половину ее лица. Ее глаза полны боли и любви.

Следующий взрыв раздается там же, меня швыряет в противоположную сторону вместе с каркасом кровати. Теперь уже я лежу сверху на каркасе. Но я слишком контужен, чтобы шевелиться.

Болезненных вдох, еще один, я собираюсь подняться, как раздается третий взрыв, уже за той стеной, к которой меня отшвырнуло. Я вскакиваю на ноги и вижу, как будто время замедлилось, как по стене разрастается паутина трещин, выплевывающая языки пламени и перетертого в порошок камня. Я вижу как сегменты стены отделяются и отправляются в стремительный полёт в противоположную взрыву сторону. Смотрю как один из обломков стены, немногим меньше меня самого, движется в мою сторону.

Я вытягиваю в его сторону руки, что бы остановить это медленное движение, но и сам двигаюсь слишком медленно. Обломок стены достигает моих рук, когда я их уже вытянул перед собой, но ладони мои не раскрылись, что бы его поймать.

Я с отстраненным безразличием наблюдаю, как он дробит мои еще сжатые в кулаки ладони, как кости моих рук ломаются и разрывают кожу, осколками топорщась наружу.

Я вижу как импульсы боли бегут по нервным сетям под моей кожей. И как только боль заливает все мое сознания - я просыпаюсь.

***

Я просыпаюсь в своей постели с ужасным криком. Через несколько долгих секунд в комнату врывается мать. Она падает на колени у моей кровати, обнимает меня, пытается утешить. "Это всего лишь сон, малыш, это всего лишь сон" - приговаривает она, гладя меня по голове, пока я хватаю ртом воздух, пытаясь понять, отчего мои руки так болят, когда с ними все в порядке.

Через минуту в комнату заходит заспанный отец, и садится на кровать у меня в ногах, протягивает руку, и берет меня за предплечье. Я чувствую тепло его грубых мазолистых рук, и боль под ними тут же утихает.

Он смотрит на меня сурово, но в уголках его глаз танцуют морщинки улыбки.

Мне исполнилось девять лет в тот день. Интересным в этом мне кажется тот факт, что когда бы этот сон мне не снился - я воспринимаю и вижу себя в нем как 14-ти летний. Даже когда проснулся в день своего девятилетия, впервые увидев этот сон.

***

Стоял пасмурный осенний день, святоч, девятый день недели, но отец все равно хотел отвести меня на Ярмарку.

Наша угольная шахта была одной из последних, но и крупнейшей на Юге, что позволяло продавать каменный уголь по баснословным ценам, а шахтерам платили приличные деньги, ведь залежи располагались все глубже, и работа становилась все опаснее.

А потому в городе жили богато, Юг еще не пал под набегами варваров и дикарей, Южное Королвество все еще процветало в те времена, и наш город процветал, будучи и местным центром добычи угля, и находясь на пересечении пяти главных торговых дорог Юга.

К нам с радостью стекались бродячие актеры, каждую неделю новая труппа, зачастую не одна, а значит - новые песни, пьесы или истории, если повезет. Сладости, яблоки в карамели и шоколаде, отлитые так, что бы выглядеть как кусок угля на палочке. Различные товары и безделушки со всех уголков Юга, причудливые игрушки народов пустыни Хеар, изобретения речных инженеров из Плеасада, и даже золотые украшения из Северного Велеаса. Все это, и многое другое, можно было найти на Ярмарке.

Я не хотел туда идти, я никогда не любил большие скопления людей. Казалось, что я слышу их мысли, и для меня там было слишком громко. Скорее всего, за гулом голосов я представлял себе мысли других людей, только и всего.

Но отец сказал что сегодня будет выступать труппа Ариэлла, что пользовались покровительством Лорда Меллиоу, которому служил мой отец.

Мой отец присягнул на верность Лорду Меллиоу после моего рождения. Лорду нужны были умелые угледобытчики для разработки новой жилы, способные постоять за себя, ведь новая жила - большой соблазн для Черных Добытчиков.

***

Мне нравилась труппа Ариэлла, у них были отличные певцы, и музыканты, великолепный стихослагатель, и пьесы игрались столь хорошо, что будь ты кремнем, из тебя бы выжали слезу-другую.

Конечно, тогда я не мог оценить их по достоинству, но все равно любил эту труппу. В частности потому, что мне очень нравился их метатель кинжалов - Квикс.

Квикс был парнем 10 лет, его совсем не волновало, что он вдвое старше меня, а мне нравилось, что он разговаривает со мной как с равным.