- Что за хрень они нам везут?

Деррек заметно нервничал с самого утра. Не удивительно, не часто в комплексе лабораторий объявляется красный код, да к тому же заранее. 

Сара застала всего две красных тревоги, и объявлялись они уже после какого-либо инцидента. Она старалась держать себя в руках, кто-то же должен оставаться хладнокровным в их паре, иначе последствия могут быть ужасными. Хотя, на самом деле, этого не требовалось. Деррек брал себя в руки, как только начинал работать с образцами. Просто он ее раздражал, но профессиональная этика не позволяла ей показывать это.

Сара поступила на службу в лабораторию 2 года назад, практически сразу после выпуска из университета. Ее дипломная работа настолько впечатлила выпускную комиссию, что кто-то отправил всю рукопись в Исследовательскую коллегию.

Оказалось, что для одаренного генетика всегда есть работа в секретных правительственных лабораториях. А еще оказалось, что лабораторий этих с каждым годом все больше, но простому люду этого знать не дано, ведь всё скрывается глубоко под землей, и под таким грифом секретности, что стоит подумать, чтобы об этом кому-то рассказать, как к твоей голове приставят пистолет. 

Конечно, она анализировала и размышляла, стоит ли соглашаться. Всегда анализировала, казалось, она просчитывает даже то, куда делать шаг, еще до того, как закончила предыдущий. И все оговорки в контракте – о сроке службы, секретности, возможной опасности для ее жизни, и жизней ее родных, если она нарушит секретность, или, скажем, что-то вырвется из Лабы по ее вине – ее не остановили.Ведь не смотря на весь ее склад ума, на привычку думать на два шага наперед, все те счета, что приходили ей на почту, за лечение и уход за больным отцом, теперь оплачивало правительство, а на ее счет в банке каждый месяц поступала приличная сумма денег.

И это при том, что ей самой деньги не были нужны, ведь работая в этой Лабе, она была обязана жить в двух тысячах метрах под землей, на полном обеспечении.

Контракт подразумевал службу сроком в 6 лет, и, когда он закончится, думала Сара, я выйду отсюда богатым, независимым и опытным генетиком. Я смогу найти себе не требовательную работу, хоть тем же преподавателем в университете, купить дом, осесть, жениться на красивой девушке и спокойно прожить с ней жизнь.

План был великолепен, если бы не недавно переведенный в её пару Деррек, перспектива проводить с ним и терпеть его каждый день по 14 часов в сутки – вызывала зачатки панических атак.

«Я так скоро начну биться в истериках» - думала она.

До Деррека Сара работала с Самантой. Их пару разбили, как только заметили между ними чувства, вместе с письмом о переводе Саманты и расформировании пары Сара получила письмо, предупреждающее о запрете любых личных отношений на территории комплекса Лабы.

Деррек был биологом, и раньше работал в отделе изучения паттернов преобразования, в основном проводя эксперименты на мартышках и хомяках.

Его перевели в пару Сары без предупреждения, просто однажды его пропуск в отдел не сработал, а догнавший его охранник попросил пройти в отдел связи с управлением, где Дерреку сообщили, что отныне он работает в лаборатории аномальных существ и материалов.

Деррек вырос на ферме, всю жизнь был окружен животными, они стали ему лучшими друзьями, еще бы, где еще найти друзей в изолированной ферме под куполом, где только ты, родители, и скот? 

Поначалу он был рад возможности изучить новых существ, но быстро понял, что работать придется не с живыми представителями возможной фауны других миров или мутировавшими представителями уже знакомых видов, а с их останками, образцами тканей, жидкостей, и анализом записей столкновений с подобными.

Он чувствовал себя спокойно только в окружении зверей, люди его нервировали, а одиночество разрывало изнутри.

Потому не удивительно, что каждое утро он даже не здоровался с Сарой, и почти всегда вел себя пассивно-агрессивно, однако, когда дело доходило до работы с образцами, он тут же успокаивался и сосредотачивался на работе, не допуская ошибок и нарушений содержания.

Но не сегодня. 

Сегодня Деррек подскочил за своим компьютером на метр в воздух, как только включилась сирена, и женский голос объявил о красном коде на территории Лабы, объяснив, что ничего не случилось, но всем сотрудникам стоит быть готовыми к любым чрезвычайным ситуациям.

Сразу после этого на компьютеры Сары и Деррека пришли письма с планом на день.

Все, что в них было – текстовый отчет о некоей жидкости, которую собрали с разбившегося вчера в окрестностях Сиэтла шаттла, инструкция по работе с пластиковым контейнером и правилами содержания жидкости в этих контейнерах, и сообщение «Ожидайте».

- Прочитай отчет, Деррек. Жидкость красного цвета, строгое соблюдение правил содержания, изучение только внутри контейнера, образцы извлекать запрещено. Если честно, не представляю, как мы изучим то, что даже не можем проанализировать на сканерах.

- Электронный микроскоп в помощь. Да и сканеры дадут все данные, нужно из них вычесть только состав контейнера. Скорее, умноженный на два. Тебя этому не учили?

Сара проигнорировала его вопрос, и занялась анализом и разбором тех данных и образцов, которые числились на их отделе с прошлых смен. Раз есть команда «ожидайте», а новых вводных не дается, лучше закрыть хвосты. В основном хвосты Деррека, конечно.

Деррек же криво усмехнулся и уткнулся в монитор своего компьютера, открыв полученный с письмом отчет.

===

Через два с лишним часа в Лабу зашли люди в костюмах химзащиты, выдали по комплекту таких же костюмов Дерреку и Саре, проинструктировали, как правильно их надеть, и удалились, не сказав больше ни одного слова.

===

Спустя еще 9 часов ничего не было доставлено в лабораторию, Сара и Деррек закрыли смены, заперли лабораторию, и удалились в свои апартаменты на ночь.

===

По пути в комнаты Сару мучал странный шум в правом ухе. Как будто кто-то шепчет ей, но на сотни голосов. Она не понимала язык, но каким-то образом знала, о чем они говорят. 

Они еле слышно шептали ей «освободи».

Она отмахнулась от этого, списав на переутомление. Работать по 14 часов в Лабе, еще 2 часа на фитнес, 3 часа личного времени, на сон оставалось всего 5 часов. В лучшем случае, ведь анализ данных не отпускал ее ни на секунду, каждую ночь она ложилась в постель и анализировала свой день, анализировала все то, что узнала, увидела и поняла.

А это очень много. Бывали ночи, когда Сара не спала. Она заменяла фитнесс психотерапией и сеансом массажа, и пила слишком много кофе в такие дни. Прошла всего пара ночей после последнего такого бессонного марш-броска, так что организм просто не успел еще полностью восстановиться.

Добравшись до комнат, Сара сняла форму Лабы и отправилась в душ. 

Закончив смывать с себя мыло и бальзам с волос, она дала команду включить зеркало на стене душевой, и в отражении обратила внимание на то, что ее правый глаз выглядит не здорОво. Капилляры полопались, и глаз почти полностью был красным.

Сара приблизилась к зеркалу под потоками горячей воды, и голоса как будто бы стали громче.«Освободи, подчинись».

Она замерла перед зеркалом, глядя на себя, но не узнавая себя. Перед ней стояла 23-х летняя девушка, немного полновата, сложена под «песочные часы», красивая, молодая и цветущая. 

Ее черные волосы, казалось, от воды стали еще чернее, они как будто могли поглотить руку того, кто решиться к ним прикоснуться.

Зеленые глаза светились изнутри силой, но взгляд блуждал растерянно, а красный белок правого глаза как будто пульсировал, не только физически ощутимо, но и визуально.

Сара смотрела на себя, да, это не был кто-то другой в отражении, она понимала это, но как будто бы не могла себя узнать, а голоса становились все громче.«Подчинись мне. Освободи, и я дарую тебе свободу взамен».

Сара приблизилась чуть ближе к зеркалу. Ее мысли, обычно занятые анализом всего, что произошло за день, сейчас роились в безумном вихре, пытаясь отвечать незнакомым голосам, но разбиваясь о стену непонимания, ведь если Сара слышала голос на незнакомом языке, но понимала, что значат эти слова, голоса как будто не понимали Сару, или отказывались понимать.«Кто это? Что происходит? У меня галлюцинации? О какой свободе вы говорите? Кто вы? Кто я? Нужна мне свобода? Почему у меня нет этой свободы? Разве я не свободна? Разве не я делаю выбор? Почему я слышу это? Почему я думаю об этом? Если солнце погасло, то что тогда освещает мой путь? Если я не вижу свет, то он не существует? Если я это я, то кто тогда они? Если собаку накормить кошачим кормом, станет ли собака кошачее?».

И еще миллион вопросов, которые мешали ей самоидентифицироваться, сводили с ума, становились чем дальше – тем безумнее и страннее.

Ее рассудок как будто падал к роличью нору, ту самую, куда однажды упала Алиса, и чем глубже ты падаешь…«…тем всё чудесатее и чудесатее» - закончила она как будто бы чужую мысль про себя.

Чем громче становился голос, чем безумнее становились ее вопросы, мысли, и ответы на эти вопросы, тем сильнее пульсировал глаз.

«Поворотник. Поворотник не туда» - заметила Сара еще одну проносящуюся мимо мысль, хотела было ей усмехнуться, но тут же забыла об этом.

Она подняла руку к правому глазу, оттянула нижнее веко, пытаясь заглянуть туда, как будто ожидая что веко оттянется куда ниже, и откроется целая дверь в отражении, в которую она сможет ступить, и познать ту свободу, о которой говорят голоса, ощутить свободное падение, которое уже почти окружило ее, но все еще не касалось тела, и наконец сможет отправиться в Страну Чудес, но…

Вместо этого из-под века хлынула кровь.

Зеркало мгновенно было залито потоком крови, образ тела Сары, как будто разлагающегося уже несколько дней всего лишь мелькнул перед ее взором, прежде чем скрыться за красным маревом.

Сделав шаг назад от зеркала она потеряла равновесие, поскользнувшись на вязкой красной жидкости, заливающей теперь пол душевой. 

К счастью, в детстве Сара хотела стать каскадером, и до автоматизма отработала то, как нужно падать, что бы не удариться головой.Вот и сейчас, падая, залитая кровью, с неутихающим вихрем мыслей в голова она смогла на полном автопилоте сгруппироваться и упасть, не ударившись головой об кафель душевой, однако спасти удалось лишь голову.

Боль пронзила ее левое плечо и бедро, и заставила резко перекатиться на спину. «Не похоже на перелом, но очень сильный ушиб», подумала Сара и удивилась, как легко и спокойно далась ей эта мысль. Как легко и спокойно она проанализировала полученный от падения ущерб.Все те вопросы, что роились в ее голове, бесследно испарились, все те безумные мысли и образы, что сверкали среди ее нейронных связей не оставляли даже следа, постепенно тая. 

Сара лежала с закрытыми глазами, пытаясь понять, что это только что было, и проанализировать не только болевые ощущения, но и сколько крови она потеряла.

Однако, к ее удивлению, анализ состояния показал, что никаких недомоганий от кровопотери нет и в помине, а открыв глаза, она обнаружила себя на полу абсолютно чистой душевой.Горячая вода больно хлестала уже покрасневшие ноги, судя по всему, падая, она пыталась за что то ухватиться, и выкрутила температуру воды на максимум.

Поднявшись с пола, Сара выключила воду, приблизилась к зеркалу. Ее глаз был в порядке, а вот левое плечо и бедро заметно посинели. Потянувшись, она ощутила боль, но. Как и предполагала, ни вывихов, ни переломов не было, всего лишь сильные ушибы.

Вздохнув, и подумав о том, что теперь на ней будут растекаться огромные синяки, она вытерлась мягким полотенцем, повязала его на голове и вышла в комнату.

Забравшись в постель, она не прекращала попыток анализировать, что только что с ней произошло. О чем говорили те голоса? Как они звучали? В правом, или левом ухе она слышала их? Все это ускользало из ее памяти, как будто кто-то вытягивал их за веревку.

Спустя 20 минут Сара лежала под одеялом на правом боку, закрыв глаза думала о том, какой же мудак Деррек, что делает его таким. О всех образцах, что она сегодня отработала и о которых отчиталась. Какие, а главное – верные ли выводы они вдвоем делали в процессе изучения. Еще раз прокрутила в голове все инструкции на счет использования костюма химзащиты, и о том, что повара снова, хоть и совсем немного, пересолили рис на подачу на ужин. И как можно им об этом сказать, что бы и не обидеть, но и такого больше не повторялось.

Сара думала и анализировала каждый свой шаг и каждый вывод, абсолютно все, что видела, ощутила, и сделала в этот день.

Все, кроме пути из Лабы в комнаты. 

Все, кроме произошедшего в душе.

Все, кроме вихря мыслей и голосов, говорящих на незнакомом языке.

Все, кроме нависшего над ней силуэта с шестью конечностями.

Все, кроме правой, пульсирующей красным внутренним светом, глазницы на «лице» этого существа.

Все, кроме предчувствия скорого конца.