Дисклаймер: учитывайте что это быстроперевод. На либе будет доработан

------------------------------------

— Хватайте!

Раздался крик вражеского солдата, и, разумеется, они с безумной скоростью ринулись в погоню.

Энкрид, мельком оглянувшись, слегка сменил направление.

Вшух.

Там, где он только что собирался пробежать, посыпалась земля.

Это не было признаком обрушения.

Просто символ невезения.

«Хотя нет, сегодня мне, кажется, везёт».

Раз уж один болт лишь оцарапал голову, можно было считать, что день удался.

Конец длинного копья, которое враг держал наискось, проскрёб по потолку пещеры.

Вражеский солдат бросился вперёд с пугающей скоростью.

Хоть один бой уже и состоялся…

«Сил убавилось, но не критично».

Проблема была разве что в отсутствии источника света.

Но Пин была рейнджером, из тех следопытов, что, как говорят, видят дорогу ступнями.

Темнота не могла заставить её споткнуться.

То же самое касалось и Энкрида.

Всё это время он подражал шагам Пин.

Пусть и не идеально, но он тоже научился примерно определять рельеф ступнями.

К тому же, сколько раз он уже пробегал по этой дороге?

Если и после этого он споткнётся и разобьёт нос, это будет не проблема таланта, а доказательство того, что он использует голову как вешалку для шлема.

Тем более что память у Энкрида была превосходной.

По этим и другим причинам Пин и Энкрид могли без проблем бежать в темноте.

— Чёрт.

Лишь Торрес испытывал трудности.

Каждый раз, наступая в яму, он вздрагивал от удивления.

И всё же, благодаря выдающимся рефлексам, он быстро восстанавливал равновесие и продолжал бежать.

Треск горящих факелов.

Д-д-д-зынь.

Иногда по потолку пещеры скребли наконечники копий.

Хух-хух!

В остальном погоню сопровождало лишь тяжёлое дыхание.

Хотя Пин и Торрес были самыми лёгкими, развить скорость, достаточную для отрыва, они не могли.

Поэтому казалось, что их вот-вот схватят.

Пока они так бежали, впереди забрезжил лунный свет.

Выход. Выход из лазейки.

Пин первой взбежала по склону и бросила назад арбалет.

Чем просто выбрасывать, лучше использовать его как метательное оружие, поэтому Энкрид подобрал его и с силой швырнул назад.

Преследователь, бежавший вплотную, увидел это и выставил вперёд щит, который до этого держал сбоку.

Бам!

Арбалет был сделан не слишком прочно — в воздухе брызнули щепки, и он отскочил в сторону.

Это немного замедлило погоню, но не имело большого значения.

Энкрид бросил его лишь для того, чтобы помочь Торресу, который немного отстал.

Увидев это, Торрес кивнул Энкриду.

Благодарность во взгляде и кивке.

«И в такой-то момент благодарить…»

Пин первой выбралась наружу. Энкрид, ухватившись руками за край отверстия на вершине склона, подтянулся.

Ус-с-с, вниз посыпалась земля, и Торрес низко опустил голову.

— Минуту.

Внезапно сказал Торрес и, вонзив кинжал из левой руки в склон туннеля, развернул тело назад.

«О, а вот этого…»

Он прислонился к наклонной стене и отмахнулся рукой назад.

Поскольку одними ногами удержаться было невозможно, он вонзил кинжал, чтобы сохранить равновесие.

И метнул другой.

«Такого я ещё не видел».

Это было то, чего Энкрид не видел в своих повторяющихся «сегодня».

Впрочем, повторяющийся день не всегда был точной копией, так что удивляться особо не стоило.

Со свистом кинжал полетел назад.

Бам! Бам!

Несмотря на то, что враги побросали факелы, они умело отразили летящий кинжал щитами.

— Вот ублюдки.

Два солдата, отразившие кинжал, выругались. Их глаза свирепо сверкали, и, казалось, попадись им в руки, лёгкой смерти не будет.

Конечно, Энкрид уже попадался им.

И конец этот никак нельзя было назвать хорошим.

Либо он становился шашлыком на копье.

Либо в его голову вонзался клинок.

Собственно, ни одну из смертей нельзя было встретить с радостью.

— Психи.

Увидев, что кинжал отбили, Торрес цокнул языком.

Пусть факелы и лунный свет немного освещали путь, здесь всё равно было темно. И они смогли отразить удар?

Таких солдат нельзя подготовить обычными тренировками.

Увидев, как враги отражают кинжал, Торрес убедился.

«Уровень Пограничной Стражи».

А значит, поймают — убьют.

И хоть рядом стоял Энкрид, протягивая ему руку…

«Нельзя».

— Скольких сможешь одолеть? — спросил он, хватаясь за руку.

— Если поодиночке, то справлюсь со всеми, но когда они так прут толпой, то…

Энкрид тоже развёл руками. Но почему-то на его лице напряжение было едва заметным.

«Почему он так спокоен?»

Думая об этом, Торрес проворно выбрался наверх.

Один из копейщиков позади продемонстрировал мастерство, схожее с мастерством Торреса.

Вжух.

Он метнул короткий меч, словно это был метательный нож.

«Неплохое умение».

Подумал Энкрид, выхватывая свой меч и отбивая удар.

Лезвие короткого меча пришлось на середину его клинка.

Дзинь! Тук!

Отскочивший короткий меч вонзился в землю сбоку.

Его иссиня-чёрное лезвие отразило лунный свет и внезапно вспыхнувший внизу факел, окрасившись в красные и синие тона.

— Быстрее, — бросил Энкрид, отбив меч.

Движения Торреса стали быстрее.

— Выходите!

Пин, выбравшись первой, тем временем натянула тетиву оставшегося арбалета, зафиксировала её и крикнула.

Когда Энкрид и Торрес отскочили в стороны, Пин нажала на спусковой крючок.

Тун! Выпущенный болт исчез в тёмном отверстии, в котором плясали тени от факела.

Арбалет не был самозарядным, поэтому один выстрел был пределом.

Раздался глухой удар, но проверить, попал ли он в голову или был отражён щитом, времени не было.

— Бежим.

На этот раз первой заговорила и двинулась Пин. Энкрид и Торрес последовали за ней.

Торрес был в середине, Энкрид замыкал.

Направление — в сторону лагеря, где изначально располагался их основной отряд.

На бегу Пин лихорадочно соображала.

«Куда идти?»

К основному отряду? А если это специально подстроенная ловушка?

Если направиться к реке, не наткнутся ли они на азпенских рейнджеров?

Да и вообще, если поднимать такой шум, они станут мишенью для монстров и тварей.

С дюжиной гулей ещё можно как-то справиться.

Но что если по несчастливой случайности они наткнутся на стаю, образовавшую колонию?

Сражаться с магическими зверями или тварями, образовавшими колонию, малыми силами — это самоубийство.

Просто сбившиеся в кучу твари и твари, ставшие группой под названием «колония», — это совершенно разные вещи.

Как рейнджер, она хорошо знала повадки монстров.

«Что здесь худшее?»

Быть пойманным. О монстрах придётся думать потом.

— В лагерь.

Энкрид положил конец размышлениям Пин.

Она мельком оглянулась.

Сзади бежал Энкрид.

Все трое тяжело дышали, но его глаза и губы почему-то выглядели спокойными.

«Почему?»

Почему он так спокоен?

Ах, его рот закрыт. Он даже не задыхается на таком бегу. А ведь у неё самой уже начало перехватывать дыхание.

Разве его снаряжение не тяжелее её? У него на поясе ещё и полуторный меч, а он так бежит и выглядит спокойным.

Пин не смогла спросить, почему он выбрал это направление.

Оставалось только принимать решение.

Энкрид больше не вмешивался в решение Пин.

Всё равно сейчас ей будет казаться, что куда бы они ни пошли, их ждёт провал.

«Сама пойдёт, куда надо».

Вероятно, она последует словам Энкрида и направится в лагерь.

Причём, скорее всего, тем же путём, которым они пришли.

Это была привычка рейнджеров. Возвращаться по пути, который считаешь безопасным.

Он знал это, пережив уже несколько «сегодня».

Пока они так бежали, руки Энкрида пришли в движение.

Он отстегнул от пояса меч вместе с ножнами и, продолжая бежать, начал использовать его как рычаг.

Точнее, он тыкал концом ножен в землю, а затем поддевал им плоские камни.

Тук, взлёт, тук, взлёт.

Вслед за движением меча в ножнах в воздух взлетали камни.

Энкрид, используя ножны как дубину, отбивал их назад.

— Хм!

За ними вплотную следовало более пяти копейщиков.

Это были самые быстрые бойцы в отряде.

Один из них, бежавший впереди, усмехнулся.

Ему показалось смешным, что кто-то пытается преградить ему путь какими-то плоскими камнями.

Он даже не стал поднимать щит, а просто выставил вперёд копьё.

Уворачиваться не было нужды. Он собирался отбить камень, не сбавляя скорости.

Так.

Копейщик подумал, что всё прошло по его плану.

Если бы не странная длинная тень, изогнувшаяся дугой в воздухе после удара по камню, всё было бы в порядке.

Ш-ш-ш!

— Ак!

Это была змея. Плоская змея, прилипшая к нижней стороне камня.

— Вот же чёрт!

Копейщик быстро выхватил короткий меч и взмахнул им.

Хрясь!

Тело змеи было перерублено. Это была не магическая тварь.

Но она была ядовита.

Одному из копейщиков не повезло. Ядовитая змея, отскочив от камня, обвила его голень и, проскользнув между сапогом и доспехом, впилась в ногу.

Яд не был смертельным, но вместе с болью ногу охватило неприятное онемение.

Укушенный копейщик выхватил кинжал и вонзил его в голову змеи, вцепившейся в его ногу.

Хрясь.

Из пасти мёртвой змеи потекла кровь и жёлтая жидкость.

— Ядовитая змея!

Солдат разорвал ножны от кинжала и перетянул ими голень выше укуса, словно жгутом.

Естественно, он остановился на месте.

И естественно, остальные тоже замедлили шаг.

Чёртовы ядовитые змеи, какие же коварные ублюдки.

Солдат, пострадавший от яда, стиснул зубы и посмотрел вперёд.

Энкрид тем временем продолжал вытворять фокусы, отбивая камни ножнами.

Сначала это были камни со змеями.

Потом вперемешку пошли и обычные камни.

Но если не знать, как их различить…

Оставалось только уворачиваться или отбивать всё подряд.

— Вот же сукин сын.

Подоспевший командир, увидев ситуацию, свирепо посмотрел вперёд.

Они почти схватили эту стерву-кошку.

— Прикрываясь щитами, бегом!

Его решение было верным. Будь то камни или змеи, они не могли остановить солдат, которые прикрывались щитами, оставив лишь узкую щель для глаз.

Конечно, Энкрид и не мечтал одолеть их какими-то змеями.

«Всё-таки пригодилось то, чему я научился у Энри».

Он слышал, что под плоскими камнями цвета охры прячутся ядовитые змеи.

И поскольку они как раз пробегали по этой дороге, он этим воспользовался.

И весьма удачно.

Одного он вывел из строя, а остальных замедлил.

— Фух, фух, почему в лагерь?

Когда бег врагов замедлился, Пин сбавила скорость, поравнялась с ним и спросила.

Торресу тоже было любопытно, и он подошёл ближе.

Энкрид, мельком оглянувшись, сказал:

— Фух, чтобы справиться с таким количеством, нам тоже нужны союзники.

При этих словах Пин нахмурилась.

— Хаа, ха, там уже пусто, мои бойцы сменили позицию.

Пин не так поняла.

Торрес тоже не так понял.

Энкрид, сделав удивлённый вид, сказал:

— Но сейчас уже поздно менять направление. Обойдём лагерь и решим, куда двигаться дальше.

Теперь он говорил с ними на «ты» и даже вышел вперёд.

Пин и Торрес поняли, что выбора нет.

Теперь придётся идти.

Их затылки горели.

Они видели, как преследователи, выдыхая облачка пара, снова сокращают дистанцию.

Им удаётся так бежать, сохраняя строй?

Это было поразительно. Насколько же хорошо обучены эти элитные бойцы, чтобы такое было возможно.

Только увидев это, Пин поняла, с каким отрядом они столкнулись.

— Чёрт, похоже, это ублюдки из «Серых Псов».

«Серые Псы». Отряд «Серых гончих».

Но более привычным было прозвище — Неотступные Ухажёры.

Во многом они были связаны и с Энкридом.

Митч Хьюри был из этого отряда.

Именно они прислали ему «подарок» в виде Свистящего кинжала, упакованного в эльфа-полукровку.

Это означало, что противник — элита, сравнимая с Пограничной Стражей.

Хотя он и знал это, Энкрид удивлённо сказал:

— Ох, неужели?

Вот только это прозвучало со странным спокойствием, но…

Ни у кого, кроме Энкрида, не было сил обращать на это внимание.

Чем сильнее враг, тем лучше.

Так думал про себя Энкрид.

До этого дня было семьдесят восемь других «сегодня».

Что же делал Энкрид всё это время?

Против десятков элитных солдат он оттачивал способность мгновенно принимать решения.

Задавая Роджеру, их командиру, ненужные вопросы, он выуживал из него информацию.

И сейчас он выкладывал всё, что узнал.

Все трое прибавили скорость. Вид догоняющих врагов заставлял ноги напрягаться сами по себе.

— Фу! Фу! Хук!

Рядом, контролируя дыхание, бежал Торрес.

— Мер, фуу, зкие ублюдки!

Пин тоже не отставала. Судя по тому, что она ещё и умудрялась ругаться, эти ублюдки ей очень не нравились.

По пути к лагерю Энкрид намеренно сделал крюк.

Пин это заметила, но ничего не сказала.

Хоть и существует поговорка, что рейнджер идёт первым, и в такой ситуации ей было бы естественно вести отряд, но…

Энкрид слишком спокойно взял на себя роль ведущего.

Пошёл первым.

Что ей оставалось делать? Только следовать за ним.

Так они и добрались до лагеря.

К вырытым ими пещерам, теперь засыпанным землёй, чтобы скрыть следы.

Несколько деревьев, одиноко стоящих с одной стороны, и пара небольших холмов.

А на другой стороне их ждало зрелище, которого они никак не ожидали.

Ау-у-у-у!

Стая вервольфов.

— Вот же, бл…!

Твари, причём такие, с которыми даже в полном здравии исход боя был непредсказуем. А тут их было больше двадцати.

Судя по тому, как вёл себя вожак впереди, это была полноценная колония.

«Ох, хуже некуда».

В этот момент Пин едва не распрощалась с жизнью.

А Торрес лихорадочно вращал глазами, пытаясь оценить ситуацию.

Лишь Энкрид, один только он, ровно дышал, готовясь к следующему шагу.

«Вот он, поворотный пункт».

Наполовину это была азартная игра, но повторения дня сделали так, что игра перестала быть игрой.

Это было пари, в котором он знал, как выиграть.

Энкрид сделал шаг, чтобы победить.

------------------------------------

Это случилось, когда он расстался с Леоной Рокфрид.

Перед стенами Бордергарда воин-телохранитель по имени Маттис одним своим видом приковал к себе все взгляды.

Это было сделано намеренно.

Это называлось «аурой».

«Жажда убийства становится аурой. Это возможно, когда открыты Врата шестого чувства. Это легко. А, для вас, командир отряда, это может быть немного сложно».

Чёртов Заксен.

До чего же у него острый язык. Будто его в кузнице ковали.

В его словах — ножи.

Не то чтобы Энкрида это заботило.

Он просто называл его про себя «чёртовым ублюдком» и шёл дальше.

В конце концов, Заксен был прав.

Врата шестого чувства открылись.

И хотя он уже использовал нечто похожее на ауру во время задания по поимке пантеры, освоить это было трудно.

На этот раз ему удалось это сделать. Стоило расслабить плечи, как всё получилось на удивление легко.

И разве он в итоге не применил это на практике?

Говоря Торресу и Пин, чтобы те были осторожны, Энкрид говорил, излучая ауру.

И сейчас.

— Уходите в сторону, остальных я отвлеку на себя.

— Что? — отреагировала Пин.

— Что за бред? — откликнулся и Торрес.

С Пин он был знаком совсем недолго, да и с Торресом ненамного дольше, так что они вроде бы не были из тех, кто готов рисковать жизнью друг за друга.

— Чёрт, рейнджеры не бросают товарищей.

— Я тоже.

Так почему эти двое такие упрямые?

Глаза Пин и Торреса сверкнули. В них читалась непоколебимая решимость.

«Да, вы оба действительно хорошие люди».

Это он понимал.

— Убирайтесь. Будете только мешать, — отрезал Энкрид. Времени на объяснения не было.

В других «сегодня» он пытался объяснять.

Но они оба прилипали к нему, словно клещи.

— …Почему это так круто выглядит, — пробормотала вдруг Пин.

— Этот ублюдок… — на лбу Торреса вздулась вена, но они оба всё же поняли его слова.

Энкрид был серьёзен.

— Ждите на максимальном расстоянии видимости и присоединяйтесь, когда всё закончится. У меня есть план. Мы все выживем.

Он говорил почти приказным тоном. В деле, которое повторялось много раз, лучше было продемонстрировать волю, чем объяснять. Да и времени на детальные разъяснения не было.

Вскоре.

— Ещё увидимся, — сказал Торрес с двойным смыслом и первым свернул в сторону.

Пин, дважды обернувшись, последовала за ним.

Энкрид, глядя им вслед, размышлял.

Нужно было сделать так, чтобы все вражеские солдаты с длинными копьями погнались за ним, даже если те двое ушли в сторону.

Как этого добиться?

Ответ он уже знал.

Энкрид мельком оглянулся и закричал:

— Роджер, сними шлем!

Для тех, кто ничего не знал, эти слова не имели никакого смысла.

— Роджер! О тот, кто первым убил собственные волосы и отправил их на небеса! — Энкрид кричал во весь голос, словно бард, слагающий стихи.

За семьдесят восемь «сегодня» он успел узнать, что за человек этот Роджер.

Хотя с Пин у них были плохие отношения по другой причине.

За ним закрепилось прозвище «командир, который не снимает шлем».

Это было очень показательно.

От макушки до самого лба на его голове простиралась пустыня.

Это было его слабое место.

— Неужели ты носишь на голове бесплодную пустошь, где не растёт ни единой травинки?!

Сначала он сомневался, сработает ли это.

Но проверить было легко.

В одном из других «сегодня», когда Роджер схватил его, Энкрид случайно сбил с него шлем.

— Так ты лысый.

От одной этой фразы у Роджера глаза налились кровью.

В итоге, нужно было перетянуть его ненависть к Пин на себя.

«Немного совестно, конечно».

Энкрид нарочито провёл рукой по своим волосам. Густые чёрные пряди проскользнули между пальцами, демонстрируя своё существование.

— Этот, сукин сын…

Глаза Роджера полезли на лоб.

Неизвестно как, но если он сейчас попадётся, то лёгкой смерти ему точно не видать. Пытки будут как минимум.

Поэтому попадаться нельзя.

Энкрид бежал, и Роджер, даже увидев, что Пин и Торрес отделились, приказал:

— Схватить его!

Двадцать девять разъярённых копейщиков ринулись вперёд.

«Сейчас он в возбуждении кричит так, но скоро опомнится, разделит отряд и отправит часть солдат в погоню за Пин и Торресом».

«Скоро».

Не успела мысль закончиться, как с противоположной от копейщиков стороны, с Энкридом в центре, раздался вой магических тварей.

— Ау-у-у-у-у!

Благодаря Двойной луне вокруг было светло. Лунный свет обеспечивал видимость, так что силуэты тварей, несущихся с другой стороны, были отчётливо видны.

Магические твари с волчьими головами, бегущие на двух ногах, — ликантропы.

— Фух.

Увидев их, Энкрид выдохнул, приводя в порядок дыхание, и остановился.

Это был решающий ход. Нужно было связать воедино и копейщиков, и ликантропов.

«Смотрите на меня».

Способ высвобождения ауры.

Наполнить всё тело намерением убить противника. Решить для себя, что ты можешь перерезать всех, кто здесь находится.

Дз-з-зынь.

Он схватился за рукоять меча в ножнах и медленно потянул. Клинок, отражая лунный свет, показался наружу.

Энкрид сделал полшага вперёд правой ногой и всем своим телом сказал:

«Подойдёте — зарублю».

Аура, жажда убийства, боевой дух.

Бесплотное давление, которое было, несомненно, одним из этих трёх, если выразить словами, распространилось вокруг.

Столь сильная аура, что все несущиеся копейщики и ликантропы забыли о свернувших в сторону Торресе и Пин.

Поддавшись этому натиску, стая вервольфов и отряд копейщиков ринулись вперёд.

А в центре всего этого был Энкрид.

Хотя это и выглядело как самоубийство.

* * *

Роджер постепенно начинал злиться.

Дело, которое должно было закончиться поимкой одной стервы-кошки, странным образом запуталось.

И что, теперь её отпустить?

Нет. Он хотел поймать её и убить. Ведь это она убила его младшего брата.

— Чёрт, в погоню!

«Я обязательно поймаю и убью её». В тот момент, когда он принял это решение, раздался крик Энкрида.

От «сними шлем» до «бесплодной пустоши».

Тук, — сердце забилось. Гнев закипал, кровь, казалось, бурлила.

— Этот, сукин сын…

Он решил и поклялся. Поймав этого ублюдка, он не даст ему умереть спокойно.

Он заставит его молить о смерти.

На мгновение разум покинул его, и он, крича, приказал преследовать.

И когда сам Роджер бросился вперёд, раздался вой магических тварей.

— Ау-у-у!

В тот момент, когда Роджер увидел выскочившую с другой стороны стаю вервольфов, его охватило жгучее раздражение.

«Вот чёрт».

Как всё дошло до такого?

«Этот ублюдок».

Всё из-за того, кто насмехался над его волосами, словно стихи читал. Из-за его насмешек он на мгновение потерял самообладание.

— Проклятье.

Роджер, увидев вервольфов, выругался, пытаясь взять себя в руки, но это было нелегко.

И что теперь?

Раздумья были недолгими.

«Убить их всех».

Плевать, что там какая-то Ретша дорожит ими. Твари — они и есть твари.

Если выстроить строй и сражаться, можно было справиться даже со стаей ликантропов, образовавших колонию.

Он собирался так и поступить. Приняв решение, он уже хотел открыть рот.

В этот момент.

Тот, кого он преследовал, выдохнул «фух», остановился и схватился за меч.

Он сжал меч и сказал своим телом. Сказал своей аурой. Сказал жаждой убийства.

«Подойдёшь — зарублю».

В глазах Роджера окружающий фон исчез, и остался лишь один человек, уже вытащивший меч. Если так подействовало на него, что уж говорить о других солдатах?

Забыв о строе и обо всём, они поддались ауре, и так началась битва.

Приказа остановиться не было, поэтому копейщик впереди сделал то, что делал всегда. Увидел врага — сражайся. Это была его работа.

Так.

Вжух! — он изо всех сил нанёс удар копьём.

— Ау! — Клац! — коготь только что подбежавшего вервольфа отбил наконечник копья.

Волчий вой и диссонанс, создаваемый когтями и древком копья. От этого звука к Роджеру на миг вернулось хладнокровие.

«Чёрт».

Они бросились в бой, даже не выстроившись в строй.

Всё из-за спешки. Нет, виноват и враг, который насмехался над его слабым местом. И эта аура, она тоже была проблемой.

Всё переплелось и запуталось.

Это было начало хаотичной битвы.

* * *

Фух.

Первым до Энкрида добрался вервольф. Его когти метили в шею. Увидев размашистое движение руки, Энкрид отступил назад.

— Фух, — он выровнял дыхание. Задыхаясь, долго не продержишься.

С этого момента всё было равносильно ходьбе по узкой тропинке над пропастью. Не говоря уже о неосторожности, даже ошибка была недопустима.

Что же было нужно?

«Смелость и…»

Сердце зверя забилось.

Тук-тук.

Набегающая стая вервольфов и прорывающиеся сбоку копейщики. Враги были повсюду, он был окружён, но это не было причиной для беспокойства. В конце концов, это поле боя создал он сам.

«Так, что дальше?»

Он обострил свои чувства. Вышел за пределы пяти чувств в область шестого.

Нужно было уворачиваться и от когтей, и от копий, летящих со спины.

Энкрид так и сделал. Выставив левую ногу вперёд, он взмахнул мечом в сторону. Удар был несильным, но его хватило, чтобы отразить когти вервольфа, набросившегося сбоку.

Ти-ди-дин!

Опираясь на левую ногу, он сделал пассо-шаг в северном стиле. Обычно после этого следовал рубящий удар в стиле тяжёлого меча, чтобы сломать руку или оружие того, кто целился ему в спину, но…

«Снова вперёд».

Вместо этого он согнулся, почти присев.

Вжух! — над головой просвистели когти вервольфа.

Энкрид полуприкрыл глаза. Взгляд его расфокусировался. Если бы кто-то посмотрел на него вблизи, то сказал бы, что глаза у него как у рыбы, выброшенной на берег.

«Концентрация».

Вместо того чтобы сосредоточиться на одном, Энкрид выбрал другой способ выжить здесь.

«Шире».

Он расстелил лезвие своей концентрации, охватив область в радиусе взмаха меча.

Исход битвы определяется суждением, расстоянием, временем и позицией.

Мгновенно судить. Измерять расстояние до противника. Оценивать время движения своей ноги и время, за которое оружие врага достигнет цели. Время, за которое его собственный меч достигнет нужной точки. И осознавать, где он стоит сейчас и где окажется в следующий миг.

Благодаря этому Энкрид в одиночку танцевал здесь.

Тан-дан.

Иногда его клинок встречался с когтями вервольфа. Иногда наконечник копья проскальзывал по боку его гамбезона. Были и когти, пронёсшиеся прямо перед его шеей. Был и враг, пытавшийся наступить ему на ногу.

Энкрид никого не рубил. Даже когда ему чуть не наступили на ногу, он лишь толкнул противника плечом. И результатом этого стал предсмертный хрип солдата: «Кхэок!». В шею отброшенного солдата вцепился вервольф. Кровь брызнула, оставив на морде твари кровавые следы.

Это не было намеренно. Он снова уклонялся и снова уклонялся.

— Кр-р-р! — когда вервольф попытался вцепиться ему в плечо, он присел, уворачиваясь. Услышав, как клацнули зубы твари, он поднялся и толкнул её назад.

И это привело к тому, что в брюхо вервольфа, целившегося в Энкрида, вонзились копья.

Па-па-па-бах! Кхе-э-э-э!.

Он прилагал все силы не для атаки, а для уклонения. Так, обходя поле боя не по центру, а по краю, он потихоньку отступал.

Вервольфам пришлось немедленно атаковать людей с копьями. А копейщикам пришлось немедленно сражаться со стаей вервольфов.

И всё это видели Торрес и Пин, которые отошли не так уж и далеко.

— …Это…

— Он сумасшедший, просто сумасшедший.

Торрес и Пин переговаривались поочерёдно. Забыв об обстановке, они остановились, а их глаза были прикованы к движениям одного человека.

Энкрид уклонялся и снова уклонялся. Иногда его задевало древко копья, иногда когти царапали его тело, но он умудрялся увернуться. Смертельных ран не было. И главное, посмотрите, что он сотворил, выйдя в центр, усилив ауру и произнеся несколько слов. Битва между стаей тварей и элитными солдатами превратилась в хаотичную свалку.

— Похоже, люди победят, — всё-таки элита есть элита. Строй был сломлен, но солдаты сбились в группы по трое-четверо и прикрывали друг другу спины. Так они восстановили часть сил, потраченных на бег, и, создав группы, которые блокировали щитами и наносили удары, дали отпор. Это было эффективно.

Тут в дело вступил Роджер. Он в одиночку сражался с тремя-четырьмя вервольфами и, пронзив копьём голову одного, убил его. Вооружившись коротким копьём вместо длинного, он метался, словно тигр.

— Если его так оставить… — было видно, как он направляется прямо к Энкриду. Пин и без того знала, что глаза этого типа сейчас полны яда. Он всегда впадал в ярость, когда насмехались над его волосами.

— Сумасшедший ублюдок.

— Нужно идти на помощь, — на бормотание Пин решительно воскликнул Торрес.

Тем временем вражеский командир по имени Роджер яростно бросился вперёд и вонзил своё короткое копьё в Энкрида.

— А! — увидев это, Пин вскрикнула. В её глазах бок Энкрида был пронзён насквозь.

— Чёрт. Нет, увернулся, — сказал Торрес. Он был прав. Это была иллюзия. Он зажал древко копья под мышкой. Уворачиваясь, он поймал оружие противника предплечьем и боком. Это выглядело как спасение на волоске от гибели. Как отчаянное положение. По крайней мере, так это выглядело в глазах Торреса.

------------------------------------

Энкрид понял, что его замысел удался.

Превратить поле боя в полный кавардак.

И вот он, этот кавардак.

Среди всех пережитых им «сегодня» этот день стал лучшим, самым качественным.

Кавардак из кавардаков.

«Получилось».

Он спровоцировал хаотичную схватку, и благодаря тому, что уловка сработала, началось истребление вервольфов.

Хотя несколько солдат и погибли, они всё равно были в более выгодном положении: даже бросаясь в бой без разбора, они сбивались в группы по несколько человек, сохраняя подобие строя.

«Солдаты победят».

Роджер бросился на него, когда он переводил дух на окраине этого им же созданного кавардака.

Тот без колебаний ринулся вперёд и нанёс выпад. Наконечник копья выглядел как точка.

Это был пугающий укол.

Энкрид не стал делать широких движений, а лишь слегка развернул корпус.

Гамбезон уже превратился в лохмотья, но он верил в прочность своего кожаного доспеха.

Вжух. Д-д-дзынь.

Наконечник копья прочертил по его боку.

Острой боли не было. Значит, доспех выдержал.

Энкрид тут же зажал древко копья под мышкой.

— Хм!

Роджер, увидев, что Энкрид зажал его короткое копьё под мышкой, напрягся.

Он собирался одним рывком выдернуть копьё, распоров противнику руку и бок.

Зажал лезвие копья боком? Я разорву тебя в клочья.

Пи-и-ик!

В тот самый момент, когда он приложил силу.

Странный звук, и перед его лбом возникло леденящее душу предчувствие, заставившее его откинуть голову назад. Нет, одного этого было мало, и он прогнулся в пояснице.

Поразительные рефлексы и скорость.

«Вот же…»

Лезвие со свистом пронеслось мимо, оцарапав волосы и лобную часть шлема.

Метательный нож. Летящий клинок рассёк тьму, оставив за собой длинную линию.

Конечно, глазами он этого не видел.

Понял лишь чутьём.

Жутко. И эта жуть тут же сменилась яростью.

Когда Роджер, подпитываемый огненным гневом, снова выпрямился, он почувствовал, что копьё в его руках почему-то потеряло вес.

— Пора встретиться с твоей шевелюрой.

Голос прозвучал одновременно с появлением тени, заслонившей его сверху.

Это был Энкрид. Он успел подбежать и теперь падал сверху.

«Этот ублюдок».

Почему он такой проворный?

Подвижность, не соответствующая его телосложению.

Клинок, вонзающийся сверху вниз.

Это было последнее, что запечатлелось в глазах Роджера.

Хрясь!

Макушка раскололась, а вместе с ней и шлем, скрывавший его волосы.

Из треснувшей головы хлынула смесь мозгов и крови.

Тук.

Приземлившись, Энкрид осмотрел себя.

Захватить копьё, метнуть Свистящий кинжал в лоб противника, затем прыгнуть вперёд и нанести вертикальный удар — движения и результат были именно такими, как он и задумал.

«Неплохо».

Серьёзных ран нет. Бок, которым он только что зажал копьё, немного побаливал.

Он потрогал пальцами область рёбер.

«Не сломаны».

Тогда всё в порядке. Наверное, просто синяк.

— Ч-чёрт! Командир!

Раздался крик вражеского солдата.

Некоторые враги видели смерть Роджера, но что они могли поделать?

Даже если глаза налились кровью, они не могли бросить ликантропов, с которыми сражались.

Вервольфы, охотившиеся на них, всё ещё зловеще скалили клыки.

Как бы то ни было, один этот удар меча странным образом изменил ход битвы.

Словно из-за смерти Роджера копейщики немного сникли.

Хотя преимущество всё ещё было на их стороне, время от времени появлялись и те, кто погибал от лап вервольфов.

Так случилось и сейчас.

Солдат, увидевший смерть своего лысого командира, впал в ярость, и в этот момент одноглазый ликантроп, прятавшийся до этого, выскочил и ударил его по голове.

Хрясь!

Одноглазый использовал не когти, а кулаки.

Он не следовал инстинктам, используя когти и зубы как оружие, а наносил удары кулаками.

Да, только такой может быть лидером колонии.

Разве лидером стаи монстров назначают кого попало?

Но он не ограничивался только кулаками. Оружием, данным ему природой, он тоже пользовался умело.

Одноглазый, столкнувшись с несколькими солдатами, взмахнул когтями, отбивая наконечники копий и сломав пару древков — та-да-дан.

Убив таким образом двоих, он снова скрылся за своей стаей.

В тени деревьев, за спинами вражеских солдат, позади других беснующихся ликантропов.

Он постоянно прятался, выжидая момент для внезапной атаки.

С самого начала он использовал похожую тактику.

Постоянно скрывался во тьме, чтобы наносить удары исподтишка и использовать бреши в обороне.

Энкрид отказался от попыток найти спрятавшегося противника и спокойно перевёл дух.

В это время на него бросился один из копейщиков.

— Отомщу!

Даже не мечтай.

Ваш командир бросился на меня один на один и сдох, а ты куда лезешь в одиночку?

С самого начала это были противники, которых можно было победить один на один.

Разве не для этого он устроил весь этот кавардак?

Энкрид отбил летящее древко плоскостью меча и, оттолкнувшись от земли, скользнул мечом вдоль копья.

Д-д-д-дзззз.

Сдирая кору с древка, клинок достиг шеи копейщика.

Хрясь.

Хорошо заточенное лезвие перерубило шею врага.

Из наполовину отрубленной шеи фонтаном хлынула кровь.

Энкрид, завершив движение, которым перерезал горло, использовал центробежную силу, развернулся и выставил меч перед собой.

«Давно пора было появиться».

За спиной Энкрида, со стороны трупа Роджера, виднелся пригнувшийся к земле ликантроп.

Лидер стаи вервольфов, который незаметно подкрался сзади.

Тот самый, что успел оказаться у него за спиной.

Одноглазый ликантроп.

Его жёлтые глаза сверкнули, встретившись взглядом с Энкридом.

— Ты нападёшь первым? Или мне подойти?

Лидер вервольфов, безусловно, был более сложным противником, чем Роджер.

Однако.

Энкрид за семьдесят восемь «сегодня» не провёл впустую ни одного дня.

И то, что он расслабил плечи, не означало, что он перестал выкладываться на полную.

А значит.

«Давай быстрее».

Он не думал, что убийство этого зверя будет таким уж трудным делом.

Когти рассекли воздух, раскололи пустоту, в краткий миг соединив точки, та-да-дан, столкнулись лезвие и когти.

После нескольких обменов ударами меч Энкрида отрубил руку одноглазого вервольфа.

«Превосходство оружия».

Никогда ещё он не ощущал этого так отчётливо.

Меч, на который он потратил кроны, показал себя во всей красе.

Он раз за разом сбивал и ломал когти противника.

И в этой бреши отрубил руку, захватив преимущество.

Одноглазый ликантроп взмахнул когтями снизу вверх, вертикально рассекая место, где только что стоял Энкрид.

Энкрид ушёл в сторону левой ногой и резко развернулся.

Сосредоточив вес на центральной оси, проходящей от макушки до промежности.

К центробежной силе, рождённой от движения ступни, колена и бедра, он добавил мышечную силу, высвободив мощный удар стиля тяжёлого меча.

Вращающийся меч рассёк лунный свет и одновременно шею вервольфа.

Ш-ш-ших.

Удар, от которого в руке не осталось и следа сопротивления.

Меч, который точно попал в цель и снёс голову.

С-с-с.

И свист рассекаемого воздуха, и полёт головы вервольфа — всё произошло в одно мгновение.

Тишина не наступила.

Тех, кто наблюдал за этой битвой, было немного.

Если бы отряд копейщиков атаковал в строю, то погиб бы Энкрид.

Если бы на него набросилась стая вервольфов, исход был бы тем же.

Но в хаосе, один на один.

«Я вряд ли проиграю».

Именно для этого он и создал такую ситуацию.

К тому же, повадки и стиль боя как командира, так и одноглазого ликантропа он изучал многократно.

Конечно, знание повадок имеет смысл лишь тогда, когда подкреплено мастерством.

Из-за того, что он нанёс удар, развернувшись на пол-оборота, возникла иллюзия, будто вокруг Энкрида закружился вихрь лунного света.

Конечно, это была лишь иллюзия.

Энкрид тихо отступил.

Настало время перевести дух.

Тем более что «сегодня» ещё не закончилось.

Стена всё ещё была на месте.

* * *

Эм, разве это не странно?

Разве он таким был?

Думая, что это кризис, он бежал на помощь, но не мог пересечь поле боя напрямик, поэтому делал крюк.

Торрес видел, как Энкрид взмахнул мечом и разрубил Роджера, и как он отсёк голову одноглазому ликантропу.

И вот какие мысли ему приходили в голову.

Он изменился?

По пути сюда они провели больше десяти спаррингов.

Тот Энкрид и нынешний Энкрид были разными.

«Что изменилось?».

Мастерство резко возросло? Вроде бы нет.

«Его удары стали как будто холоднее?»

И вид у него стал увереннее.

— Он всегда, эм-м, так хорошо дерётся? — спросила Пин сбоку.

Редкое мастерство. Казалось, любой, кто это увидит, подумает так же.

— Дьявольски хорошо дерётся.

Восхищавшаяся Пин вдруг сверкнула глазами, резко вытянула левую ногу, наступила на землю, а другой ногой подкинула камешек.

Пин поймала подлетевший от удара подъёмом стопы камень и на бегу швырнула его в сторону.

Хрясь! — камень попал вражескому солдату в затылок.

В тот момент, когда тот от удара по голове согнулся, вервольф вонзил ему когти в спину.

Хрясь!

С одного удара дыру в спине проделать не удалось. Доспех был на удивление прочным.

Но заплативший за созданную брешь вражеский солдат был вынужден откатиться в сторону, чтобы увернуться, и из-за этого строй нарушился.

Между сражавшимися в строю солдатами вклинились два ликантропа.

Когда строй рушился, у ликантропов было абсолютное преимущество.

Торрес бросил туда взгляд и отвернулся.

Пин, бросающая в такой ситуации камни, тоже была странной женщиной, но сейчас Торресу Энкрид казался слишком странным. Неуместным. Непонятное чувство кольнуло в груди.

Если пытаться выразить словами, то и сказать было нечего.

Просто странно.

Очень, крайне, невыносимо странно.

«Почему?»

Если подумать, всё было странным, но если выделить несколько моментов, то…

«Во-первых, мастерство».

Торрес не хотел бы сейчас сражаться с опьянённым лунным светом ликантропом.

В одиночку — нет. Победить-то, может, и можно, но и умереть тоже.

А что, если при попытке ткнуть его ножом в шею, когти зацепят где-то не там?

«Ох».

По всему телу пробежали мурашки. Зря он это представил.

А Энкрид?

«У него сердце из камня?»

Это не просто смелость, это уже за гранью.

То он демонстрирует акробатические трюки уклонения между вражескими солдатами, которых к тому же хорошенько разозлил, и вервольфами.

То одним ударом убивает вражеского командира.

«И этого одноглазого ликантропа тоже прикончил».

Несколько раз ударил мечом по когтям, а потом просто отрубил голову.

И это мастерство было таким, что внизу живота слегка заныло.

Вращающийся меч, казалось, изогнулся, как хлыст.

Да что это за тип такой?

«А».

Торрес наконец осознал разницу между Энкридом, с которым он спарринговался, и нынешним Энкридом.

«Мастерство другое. Уровень мастерства».

Он был уверен, что в его движениях были неуклюжие и неловкие моменты.

Поэтому он и советовал ему почаще сражаться, чтобы лучше заполнять пробелы.

А теперь он выглядит как мастер в расцвете сил.

По крайней мере, его нынешний вращающийся удар выглядел именно так.

«За несколько дней?»

Он был гением?

Нет, он знал его, потому что общался с ним.

Талант Энкрида к владению телом был так себе.

Честно говоря, он был настолько неуклюж, что сравнивать его с кем-либо было бы стыдно.

«Ого. Ну и ну».

Он достиг уровня, когда от одного взмаха его меча умирает либо зверь, либо человек.

После убийства командира и одноглазого на Энкрида время от времени бросались то вервольфы, то вражеские солдаты.

Но шаг вперёд, и от прямолинейного удара сверху раскалывалась голова.

А продуманный горизонтальный удар не прорубал доспех, а с тяжёлым глухим звуком бил так, что ломал рёбра и дробил внутренности.

Даже если лезвие не проникало внутрь, ударная волна никуда не девалась.

Это был горизонтальный удар, наглядно демонстрирующий суть стиля тяжёлого меча.

«Они что, не боятся?»

Если бы Энкрид был врагом, сражаться с ним было бы страшно.

Конечно, так думал не только Торрес.

После командира и лидера погибло ещё трое или четверо.

И после этого на Энкрида никто не нападал.

Даже ликантропы, потерявшие разум от полнолуния, стали обращаться с Энкридом так, будто его и не было.

Видели и проходили мимо.

Обходили стороной.

«Я бы на их месте так же поступил».

В итоге осталась только битва между солдатами и ликантропами.

И эта битва тоже подходила к концу.

Один лишь Энкрид остался стоять, гордо принимая лунный свет.

И это не выглядело неловко. Привычная поза, под лунным светом Энкрид переводил дух и спокойно наблюдал за остатками боя.

В тот момент, когда Торрес это увидел, по всему его телу пробежал озноб.

Было удивительно, что вервольфы и солдаты избегают всего одного человека, но причина была и в другом, возникшем вопросе.

Чувство неуместности продолжало терзать Торреса.

«Ладно, с мастерством разобрались».

А эта ситуация?

Странностей тут не одна и не две.

Начиная с того, что ликантропы и отряд «Серых Псов» вообще встретились.

И то, как он в лазейке всё время твердил, что сзади кто-то есть.

«И откуда он знает имя командира?»

Это уж точно никак не объяснить.

Нельзя же списать это на случайность.

Когда сомнение закрадывается, оно цепляется одно за другое.

Именно это и происходило сейчас с Торресом.

Пока он бежал в обход, он только и повторял про себя слово «странно».

— Что опять? — спросила Пин сбоку. На бегу её глаза осматривали всё вокруг.

Она считывала ход битвы.

Кто бы из них ни остался, придётся всех перебить.

Сначала казалось, что у людей преимущество.

Но сейчас, похоже, победят ликантропы.

Ликантропы давно уже избегали кошмара по имени Энкрид.

А люди — нет.

Они ещё несколько раз пытались напасть на Энкрида. Из-за этого их число ещё сократилось.

А виновником всего этого был один человек. Энкрид, командир какого-то там независимого отряда, мужчина с красивым телом и красивым лицом.

Может, он какой-то гений тактики?

Так думала Пин.

— Просто всё странно, — пробормотал бегущий рядом Торрес.

Они вроде бы казались довольно близкими, но он смотрел на Энкрида таким взглядом, будто ничего не понимает, ни в этом, ни в том.

— Соберись, нам ещё оставшихся добивать.

Сказав это, Пин, кажется, решилась и метнула топор со своего пояса.

Сразу после того, как её взгляд встретился с вражеским солдатом.

Вжух!

Покинувший руку топорик, вращаясь, с глухим стуком вонзился в грудь солдата.

Получивший удар враг отступил на шаг и рухнул на землю.

— Больно, ублюдок, — сказала Пин и побежала дальше.

Бегущий рядом Торрес продолжал бормотать «странно».

Так они и присоединились к Энкриду.

Из-за того что они шли в обход, это заняло некоторое время, но, так или иначе, они выполнили приказ оставаться в пределах видимости и присоединиться.

— Хочу кое-что спросить.

И Торрес должен был спросить. Что это за ситуация, и как так вышло.

Странно изменившееся мастерство можно было пока отложить.

Начать с самого срочного.

— Откуда ты знаешь имя командира?

На это не могло быть правдоподобного объяснения.

Энкрид был невозмутим. Мол, какая разница.

— Случайно.

— Случайно?

Какова вероятность случайно узнать имя вражеского командира?

— Крайс как-то рассказывал, что среди врагов есть один странный тип.

Это была ложь.

Но можно ли это проверить? Нет. И звучало правдоподобно.

— А.

— Он ещё смеялся, что тот знаменит тем, что прячет свою шевелюру.

Хотя он и не был бойцом городского уровня, но всё же враг. К тому же, его поступки были необычными.

Так что слухи могли дойти по разным каналам.

В Азпене тоже наверняка некоторые знали имя командира Пограничной Стражи.

Тогда это возможно. Вполне возможно.

— Тогда эта ситуация была задумана тобой?

— Конечно, это случайность. Кто мог предвидеть, что сюда придёт стая вервольфов?

Взгляд его говорил: «Что за очевидные вещи ты спрашиваешь?».

Торресу это очень не понравилось, но…

— Это важно? — вмешался Энкрид. — У меня тут внезапно возник план.

Пин, подумав, что Энкрид — прирождённый гений тактики, навострила уши.

Торрес, почувствовав в тоне Энкрида странную уверенность, тоже ощутил неловкость.

Но уши открыли оба.

В конце концов, выслушать-то надо было.

— Лезем на стену. Сейчас никто и не подумает, что кто-то полезет на стену.

Лазейка была очевидной ловушкой, устроенной врагом.

И они еле оттуда сбежали.

А что, если незаметно перелезть через стену до того, как вражеские солдаты вернутся в город?

— Гениально, — первой согласилась Пин. Это было правдоподобно. И очевидно.

План был составлен за множество пережитых «сегодня».

Было бы странно, если бы он был сырым.

— Хм-м, — цокнул языком Торрес, но и ему пришлось согласиться.

Так или иначе, операция продолжалась.

И этот план, предложенный Энкридом, мог стать решающим ударом.

Таким, что враг даже не заметит, как его пронзят.

— Идём.

И прежде чем битва вервольфов и солдат закончилась, троица двинулась с места.

— Чёрт, сбегают! — крикнул солдат, пронзавший копьём голову ликантропа.

Но преследовать их он не мог.

Оставшихся солдат было всего двенадцать.

Сражаться в строю они ещё могли, но, честно говоря, с тем типом, что разрубил их командира Роджера, он сражаться не хотел.

— Проклятье, — поэтому оставалось лишь ругаться.

------------------------------------

«Кажется, это сработает».

Пин, стоявшая перед стеной, чувствовала, что её настороженность определённо притупилась по сравнению с прошлым разом.

Это был не уровень «Врат шестого чувства», но у неё, как у рейнджера и следопыта, тоже было своё чутьё.

Следовавший за ней Торрес засомневался, правильный ли это путь, но мысленно покачал головой.

«Сейчас не время для сомнений».

Раз решили — надо делать.

Он тоже был бойцом Пограничной Стражи, солдатом, получившим особый ранг в армии Науриллии.

Пусть он и не стоил сотни, но в одиночку мог справиться с работой двоих или троих, будучи ценным кадром.

А Энкрид…

— Я пойду первым.

Он не стал пропускать Пин вперёд. Уверенно цепляясь руками за трещины в стене, он начал взбираться.

Его потрёпанный гамбезон был снят, и хотя он использовал несколько метательных ножей, полуторный меч по-прежнему позвякивал у него на поясе.

— …Что это вообще за парень?

Он, не будучи рейнджером, карабкался по стене лучше неё. Для Пин это был вполне резонный вопрос.

— Я и сам не знаю. В процессе познания.

— Что?

Торрес обдумал свои слова и понял, что сморозил глупость.

— Раньше мне казалось, что я его немного понимаю, но теперь — уже нет.

— В общем, ладно, лезьте за мной.

Энкрид взбирался по стене невероятно быстро. Это было целое искусство. Любая обезьяна бы позавидовала.

Он без колебаний переставлял руки и ноги.

Пин последовала за ним.

Они собирались в спешке, так что у неё было всего два костыля, а значит, и закрепить верёвку на стене можно было лишь дважды.

Пин посмотрела вниз и увидела, что Торрес с трудом поспевает за ними.

Он пыхтел, но физические способности у этого парня были на высоте.

«А что насчёт него?»

Пин снова подняла голову.

Энкрид, уже почти достигший края стены, замер в сжавшейся позе под боевым парапетом.

Боевой парапет — это толстое и высокое сооружение на вершине стены, предназначенное для обороны.

Проще говоря, без изрядной сноровки перебраться через него голыми руками и спрыгнуть внутрь было непросто.

«Он что, не может залезть?»

Непохоже.

Сама Пин могла бы подтянуться на кончиках пальцев, а затем, используя силу корпуса, перемахнуть через него.

А если использовать маленький крюк, который она носила на всякий случай? Ещё проще. Зацепить крюк, намотать верёвку и перепрыгнуть.

Перебравшись, можно было бы протянуть руку и помочь товарищу.

В любом случае, не похоже было, что Энкрид остановился из-за того, что не мог забраться.

Вися под парапетом, он даже не выглядел уставшим.

Он посмотрел вниз и помахал пальцами.

Простой сигнал, который было нетрудно понять.

[Стража.]

Значит, за стеной кто-то есть.

Однако сама Пин не слышала ни звука, не чувствовала ни малейшего присутствия.

«Неужели он чувствительнее меня, рейнджера?»

На самом деле Энкрид тоже ничего не чувствовал. Он просто знал по опыту.

Вися под парапетом, Энкрид погрузился в мысли.

«Какую уловку они использовали?»

Блокировка шестого чувства.

Этого он так и не смог выяснить, сколько бы раз ни повторял этот день.

Было очевидно, что они применили какое-то заклинание.

Иначе здесь не могло быть так спокойно.

В лазейке он уже был внутри туннеля, так что, как только почувствовал неладное, было уже поздно.

Стаю ликантропов можно было списать на то, что эта земля, то есть территория перед Кросс-Гардом, всегда кишела монстрами.

Но чтобы не заметить присутствие солдат, спрятавшихся на стене?

Определённо, это была какая-то уловка.

До шестидесятого повтора он из кожи вон лез, чтобы выяснить, в чём дело.

«Оставлю как есть».

Дело в приоритетах. Были вещи поважнее уловок мага, и у него была чёткая конечная цель.

Пережить этот день.

Тренироваться всё это время.

И идти вперёд, ведомым своим мечом.

Будет ли проблемой, если он откажется от попыток выяснить это?

Никаких проблем не будет. Совсем.

Благодаря повторениям дня он уже всё знал.

«Примерно здесь».

Энкрид, вися на парапете, начал медленно смещаться влево.

Чтобы так висеть, в стене должны были быть трещины.

Этой стороне стены Кросс-Гарда приходилось противостоять не только обычным монстрам, но и порой целым их колониям.

Благодаря этому она была вся в выбоинах.

Её, конечно, ремонтировали, но щелей всё равно оставалось много.

Цепляясь пальцами за трещины и упираясь в них носками сапог, он двигался без особых трудностей.

Энкрид, меняя положение на стене, мысленно рисовал картину того, что находится за ней.

Когда он впервые добрался сюда, он мог лишь предполагать и догадываться.

Но теперь он мог предположить даже местоположение мага по имени Ретша.

Нет, он был уверен.

Эта высокомерная волшебница ни в одном из повторений дня не сдвинулась со своего места.

Заняв позицию, Энкрид снова подал сигнал.

[Вы идите первыми.]

Пин и Торрес, увидев сигнал, начали двигаться. Сначала Пин, затем Торрес.

Пин, вися на парапете, протянула руку, чтобы помочь Торресу.

И в тот момент, когда они оба перебрались через край…

Вспых!

Над их головами ярко загорелся огонь.

Должно быть, одновременно зажглись семь или восемь факелов.

Эту сцену он видел не раз и не два.

— Как вы сюда добрались? Мои детки ведь должны были сработать.

Голос Ретши.

Как и ожидалось, прямо за стеной.

Она его не знает, но он знает, где она находится.

Уже одно это давало ему преимущество.

К тому же, он знал её имя и какие заклинания она использует.

— Вот дерьмо, — выругался Торрес.

— И вправду… — пробормотала Пин.

Услышав её, Энкрид протянул руку.

Он ухватился кончиками пальцев за край парапета.

И подтянул своё тело на одной руке.

Это была та самая сила, которой не раз восхищались Рем и остальные члены отряда. К тому же, благодаря многократным тренировкам по «Технике Изоляции», его тело казалось ещё легче.

Резко подняв тело и едва показавшись над парапетом, он, словно делая сальто, перевернулся в воздухе.

Раньше он бы и не подумал о таком акробатическом трюке.

Но благодаря «Технике Изоляции» и бесчисленным кувыркам за всё это время…

Тело Энкрида, вращаясь в воздухе, опустилось за парапет.

Он выпрямил сгруппированное тело и, согнув колени, приземлился на ноги.

Хух, кунг.

Пол завибрировал от удара, поскольку он не смог смягчить падение.

Прямо перед Энкридом стояла волшебница Ретша.

С широко раскрытыми от крайнего удивления глазами.

— Ты…

Не успела она договорить, как рука Энкрида пришла в движение.

Пи-и-ик!

Свистящий кинжал.

Ретша была удивлена, но не растеряна.

«Откуда это взялось?» — только и успела подумать она.

Естественно, она была так спокойна, потому что кое-на-что рассчитывала.

Вокруг неё был невидимый барьер, созданный заклинанием.

Щит, способный остановить даже арбалетный болт, выпущенный в упор.

Она ждала, что кинжал ударится о её щит, но…

Свистящий кинжал Энкрида целился не в неё.

Он летел мимо, в шеи четырёх солдат с арбалетами, стоявших за ней.

Пх-пх-пх-пх.

Свистящий кинжал Энкрида, брошенный с «концентрацией в одной точке», точно поразил цели.

Тренировки не прошли даром.

Четверо вражеских солдат начали падать. И за мгновение до того, как они рухнули на землю…

Ретша отреагировала.

— Кхья!

Из её уст вырвался странный крик.

И тут же из пола взметнулись шипастые лозы. Гибко извиваясь, они хлестнули его по пояснице.

Битва только начиналась.

— Сначала солдаты! — крикнул Энкрид, выхватывая меч.

Дзинь!

Он взмахнул обнажённым клинком. От чрезмерной концентрации…

Голова горела.

«Тонкие — рубить. Толстые — отбивать».

Энкрид двигался, взяв за основу не стиль тяжёлого меча, а плавный стиль.

Он никогда не обучался ему как следует, но…

— Неплохо бы знать основные принципы других стилей. Если ты используешь стиль тяжёлого меча и учишь только его — это глупо. Нужно знать стиль противника, чтобы противостоять ему и сражаться, не так ли?

Обычно Рагна был донельзя ленив и проявлял хоть какой-то энтузиазм, только когда учил его.

Но иногда, очень редко, он загорался страстью.

Эти слова он сказал в один из таких дней.

После этого Энкрид выучил основные принципы каждого стиля меча.

За это время он более семидесяти раз тренировался против этих лоз.

И семьдесят с лишним прожитых им «сегодня» принесли свои плоды.

Тонкие он рубил.

Толстые — отбивал.

Пх-пх-пх, ту-ду-дук. Тонг.

Некоторые шипастые лозы были толщиной с предплечье.

Удар был сродни удару дубиной, но он блокировал его плоскостью меча и, пригнувшись, отводил вверх.

Это был плавный стиль.

— Ах ты!

Ретша была в ярости. Как он смеет уклоняться от её лоз? Какой-то мечник?

Её руки пришли в движение, и тут же на него полетели три или четыре копья из лозы и кнут из неё же.

Энкрид не стал полагаться на смутное чутьё.

Вместо этого он широко раскрыл глаза.

Ощущение, будто вся «концентрация в одной точке» собралась в них.

Чувство, словно глазницы горят.

Так он видел всё.

Каждое движение казалось замедленным.

Он снова и снова повторял одно и то же.

Отбивал мечом, бил, отводил и рубил.

Чувства? К чёрту их.

Шестое чувство? Сейчас оно не нужно.

Не было необходимости полагаться на интуицию.

Нужно было просто всё видеть, бить, уклоняться и наносить удары.

Пока он так отражал и уклонялся от двух атак лозами…

Вокруг раздались крики.

Это были предсмертные вопли солдат. Мастерство Торреса и Пин тоже нельзя было недооценивать.

Особенно когда кто-то отвлекал на себя внимание — тогда способности Торреса раскрывались во всей красе.

Разве он не видел своими глазами его умение обращаться с кинжалом?

— Хорошо, я заставлю тебя плясать до самой смерти.

Ретша подавила ярость, и её глаза сверкнули.

Глаза волшебницы, похожие на змеиные, уставились на Энкрида.

Он проигнорировал их.

Он ведь видел это уже много раз.

«Сердце зверя» колотилось, словно говоря с ним.

Нет, это был Рем. Ему казалось, что он слышит слова Рема.

«Если попадёшься на такую чушь, то вырви себе это сердце».

Не волнуйся, безумный ублюдок Рем, на такое я не поведусь.

Когда дурной глаз не подействовал, лозы волшебницы стали ещё свирепее.

Фью-фью-фью.

Они стали тоньше и быстрее.

Пи-би-би-би-бинг.

До сих пор лозы, которыми управляла Ретша, чаще всего принимали форму копий и кнутов.

Но когда её загоняли в угол, они превращались в стрелы.

Это были не настоящие стрелы, но их толщина и яростная скорость полёта были такими же.

Может ли человек отразить ливень стрел?

«Нет».

Если ты не рыцарь, то нет.

Но если придётся…

Если наступит момент, когда нужно будет отбить стрельный дождь…

Если уклониться никак нельзя, что тогда делать?

«Что делать?»

Смириться со смертью и делать.

Назвать ли это солдатским духом?

Или духом пехотинца?

Нет, просто таков был человек по имени Энкрид.

Никаких отказов. Никаких сожалений.

Он поставил на кон всю свою жизнь ради пути вперёд.

Энкрид крепко сжал меч обеими руками и, чувствуя жгучую боль в глазах, сконцентрировался.

«Соединить точки».

И на основе этих линий отбить всё.

Тонкие, сплетённые лозы вздымались снизу вверх и обрушивались со всех сторон.

Когда их число перевалило за десять, он бросил считать.

Энкрид распределил концентрацию вокруг своего тела.

Распределение концентрации — то, что он осознал в битве между стаей ликантропов и отрядом «Серых Псов».

Благодаря этому он уклонялся от атак, попадавших в его зону.

Было и то, чему он научился ещё раньше, в бою в лазейке.

Способность к мгновенным решениям.

Действовать без колебаний в любой ситуации, в любое мгновение.

Энкрид смешал эти два навыка и применил их.

Пх-пх-пх-пх-пх.

Вскоре лозы в воздухе перед ним разлетелись на куски, разбрызгивая зелёную жидкость.

На лбу Ретши вздулись вены, а глаза налились кровью.

Лозы не останавливались.

Как и меч Энкрида.

Пин и Торрес, сражавшиеся с солдатами, мельком увидели эту сцену.

Слова «хорошо сражается» уже было недостаточно.

Подумал Торрес и, оказавшись за спиной одного из солдат, перерезал ему горло.

Тун!

В то место, где он только что стоял, прилетел арбалетный болт.

Пак! — болт вонзился в живот убитого Торресом солдата.

— Надо же смотреть, куда стреляешь.

Хруст. Кхы-ы-ы-а-ак!

В этот момент с другой стороны раздался вопль.

Это была работа Пин, скользившей по полу, словно змея.

Солдат с ногой, вывернутой в неестественном направлении, захлёбывался пеной.

Пин не останавливалась.

Остановишься — и тебя пронзит болт.

А тем временем битва между Энкридом и волшебницей продолжалась.

Никто не мог приблизиться к ним.

Острые шипастые лозы летели, словно иглы.

Иногда несколько штук отлетали в стороны, пронзая стены.

Все, кто не хотел умереть от руки союзного мага, отступили.

Благодаря этому Торрес и Пин смогли перевести дух.

Глядя, как острые наконечники лоз оставляют дыры в стенах, Торрес и сам не хотел подходить ближе.

«Разве это решится, если мы просто убьём солдат?»

И тогда Торрес понял.

В конечном счёте, исход этой битвы зависел от них двоих.

Если победит волшебница?

Тогда Торрес и Пин тоже покойники.

Но как долго сможет продержаться Энкрид?

И Торресу, и Пин было видно, что Энкрид находится в постоянной опасности.

Часть лоз, от которых он до этого уклонялся, начала задевать его тело.

В унисон этому…

— Ты что, бросился в бой, понадеявшись на этот кожаный обрывок, которым обмотался?

Раздался голос волшебницы. Совершенно спокойный, тихий шёпот, уверенный в своей победе.

«Плохо дело», — подумал Торрес.

И он был прав.

Энкрид был на грани.

Он быстро достиг своего предела.

Однако это был именно тот момент, которого Энкрид ждал.

Тот самый миг, когда Ретша была уверена в своей победе.

Когда Торрес, Пин и вражеские солдаты внимательно следили за этой битвой.

Энкрид, державший меч обеими руками, перехватил его в одну левую, а его правая рука пришла в движение.

Решающий ход.

------------------------------------

Энкрид посмотрел в глаза магу, женщине по имени Ретша.

«У магов ведь тоже есть глаза».

И нос, и рот.

Значит, она человек.

— У любого человека есть рефлекторные действия.

В памяти всплыло учение Заксена.

И то, что он подготовил в соответствии с ним.

Энкриду нужно было лишь на мгновение остановить яростно хлещущие шипастые лозы.

Средство для этого.

Спрятанный козырь.

То, что он уже несколько раз пробовал в предыдущих «сегодня».

Это означало, что тренировок было достаточно.

Главное — выбрать момент.

То есть сейчас.

Он держал меч в одной левой руке, отбивая удары и уклоняясь, когда одна из лоз с глухим стуком ударила его по левому запястью.

Внешняя сторона кожаной перчатки, полученной от любителя трупов из канализации, была разорвана в клочья.

В этот момент Энкри-д резко вскинул правую руку.

От этого жеста бровь Ретши дёрнулась.

Он уже столько раз демонстрировал метание оружия, что реакция была вполне естественной.

Ретша решила, что, что бы противник ни бросил, проблемы не будет.

Разве она не была окружена магическим барьером, отражающим почти любую физическую силу?

И прямо в лицо этой потерявшей бдительность женщине вместо кинжала прилетел камень. Тонкий шарик, похожий на кристалл.

Вспышка!

Внезапно вспыхнул свет. Источник света, несравнимый с факелом.

Глаза всех, включая Ретшу, которая рефлекторно посмотрела на брошенный Энкридом предмет, ослепли.

На очень короткий миг, но они потеряли зрение.

— Хм-м.

Затаив дыхание, тело Энкрида пришло в движение.

Это была уловка Энкрида, который ждал этого момента, глядя в пол.

В рукаве он прятал светящийся камень из канализации.

Он немало помучился, чтобы понять, как его включать.

Хоть он и не думал, что применит его так.

Чтобы спрятать и бросить его, он использовал технику «Скрытый нож».

Он намеревался показать пустую руку, чтобы вызвать у противника халатность, и это сработало идеально.

Совокупность всех этих обстоятельств создала лазейку толщиной в бумажный лист.

Для Энкрида этого было достаточно.

Топ.

Атакующий рывок, которому он научился, наблюдая в один из дней за сквайром.

Он низко пригнулся и бросился вперёд. Схватив рукоять обеими руками, он поднял меч.

Резко выпрямив корпус и перенеся вес тела с задней ноги на левую переднюю, он нанёс вертикальный рубящий удар.

Как раз в этот момент Ретша, к которой вернулось зрение, завизжала, увидев его.

— Кья-а-а-ак!

Это был её предсмертный крик и последнее слово.

Вжик, дзинь-.

Защитный барьер Ретши разлетелся вдребезги. Это был рубящий удар в стиле тяжёлого меча, удар, в который он решил вложить всю свою силу.

Удар без оглядки на последствия.

На его пути оказалась голова Ретши.

Бум. Хр-р-рясь.

Пробив барьер, изменивший траекторию клинок содрал с её головы скальп, отсёк ухо, рассёк ключицу и вышел ниже.

Хлюп.

В конце концов, клинок, отрубивший часть внутренностей и тридцать процентов верхней части тела, вышел примерно на уровне пояса.

Вместе с отсечённой рукой на землю с глухим стуком упал кусок плоти.

Так появился полутруп мага, оцепеневший на ногах и обильно изливающий на пол кровь и внутренности.

Что может сказать так разрубленный человек?

Свет в её глазах мгновенно померк.

Было совершенно ясно, что она хотела сделать в последний момент.

Несколько лоз за спиной Энкрида дёрнулись, а затем бессильно упали.

— Фух.

Только тогда Энкрид выдохнул затаённый воздух. Он знал, что защитный барьер Ретши разрушается при получении урона выше определённого порога.

Например, его можно было легко пробить ударом, в который вложен вес.

Он ведь даже использовал приём «Скрытого ножа», чтобы спрятать светящийся камень.

— Остальных не уберёте?

Сказал Энкрид, ловя в воздухе светящийся камень.

Из-за этого света в городе быстро поймут, что на стене что-то происходит.

Это означало, что времени мало.

Вжик.

Пин двинулась первой, Торрес последовал за ней.

Солдат осталось немного.

— Кха!

Над стеной пронеслись предсмертные крики солдат.

Лунный свет всё ещё освещал Энкрида.

И вражеские солдаты, и Торрес с Пин видели, как лунный свет исходил от его спины, словно сияние.

Он источал какой-то иной, нечеловеческий дух.

На стене смешались запах крови и аромат роз.

Это создавало очень странный аромат. Настолько уникальный, что можно было бы поверить, будто это новый парфюм.

* * *

После того как они перебрались через стену и спустились, началось царство Пин.

Словно подготовившись заранее, она прижалась к стене, раскопала немного земли и вытащила узелок.

— Припасы на случай непредвиденных обстоятельств.

Вероятно, их подготовил шпион внутри, которого называли «Котом».

Из узелка показалась грязная рогожа.

Она тут же бросила её Энкриду и Торресу.

Пока Энкрид и Торрес на краю трущоб, примыкающих к стене, накидывали рогожу на головы, Пин свернула шеи двум нищим, которые сунули носы из любопытства.

Глядя на её мастерство, с которым она утихомирила их без единого хруста, оставалось лишь сказать: «Вот это Пин».

Он ведь видел это бесчисленное количество раз, повторяя сегодняшний день.

Боевое искусство Пин стиля Эйль-Караз было подобно созревшему плоду, это было мастерство эксперта.

Большинству обитателей трущоб не было дела до окружающих. А значит, больше свидетелей не было.

Так троица скрылась во тьме под грязной рогожей.

Следуя за ними, Энкрид погрузился в свой мир.

Это была повторяющаяся мысль. Как всегда, разбор полётов.

Когда сегодняшний день повторялся, перед Энкридом было три пути.

Так что же, нужно было выбрать один из них и прорваться?

«А нужно ли выбирать один?»

Стоило расслабить плечи, и он увидел.

То есть, не нужно было выбирать один из трёх путей, а использовать все три стены.

Казалось, это возможно.

В лазейке, где ждали «Серые Псы», можно было получить опыт окружения элитным отрядом.

В битве со стаей вервольфов можно было научиться сражаться и уворачиваться в хаотичной схватке.

А Ретша с её Розовым Вьюном — разве не отличное учебное пособие?

Энкрид рассматривал их всех — «Серых Псов», вервольфов и Ретшу — как инструменты для тренировки. Отличные учебные пособия.

Так Энкрид создал «сегодня».

«Кажется, было неплохо».

Запястье немного болело от удара по левой перчатке.

Атаки, которые было невозможно отразить, он принимал, доверяя кожаному доспеху на теле.

Но смертельных ран не было.

— Тс-с, головы вниз. Патруль.

По слову Пин Энкрид опустил голову, притворяясь спящим.

Спрятав часть снаряжения и накинув грязную рогожу, они закончили маскировку.

— Ну и вонь.

— Терпи. Не знаешь, что на стене переполох? Есть вероятность, что они спрятались здесь.

— Тогда надо бы прочесать это место.

— Тс-с, а если они все на нас набросятся?

Слушая болтовню двух патрульных, Энкрид прищурился.

— Всё. Идём.

Она уверенно повела Энкрида и Торреса, словно шла по знакомой дороге.

Подняв голову на ходу, Энкрид увидел часть города.

Высокая колокольня вдали, грунтовые дороги, тусклый свет, пробивающийся изнутри, но в основном тёмные переулки.

Пока Энкрид шёл за Пин, та подошла к Торресу, который шёл прямо за ней.

Когда Торрес бросил на неё взгляд, мол, «занимайся делом, чего тебе?», она спросила:

— В Пограничной Страже все такие?

— А?

— Они у вас все такие?

Пин указала большим пальцем назад.

Назад, на Энкрида.

Торрес на мгновение задумался над вопросом Пин.

Такой же мечник? То есть, мечник, способный не щитом, а мечом отбивать причудливые шипастые лозы мага, создавать брешь и разрубать её?

Мечник, который после нескольких уроков начал странным образом использовать его коронный приём «Скрытый нож»?

Мечник, который, рискуя половиной жизни, уворачивался и выживал между вервольфами и элитными солдатами врага?

Мечник, который в итоге порубил нападающих, в одиночку разделавшись и со стаей вервольфов, и с элитным отрядом?

Торрес перебрал в уме всех выдающихся бойцов Пограничной Стражи.

Так, посмотрим.

Айзен? Бани? Хёун?

Да ни за что!

Даже если судить чисто по мастерству, он, казалось, уже перешёл какую-то черту.

— Думаешь, есть?

— А?

— Думаешь, есть, говорю? Такие монстры на каждом шагу валяются?

Действительно странное чувство.

Ведь совсем недавно он был под его началом.

Когда они спарринговались по пути сюда, он был ему ровней.

Но в какой-то момент он изменился. Изменилась его сноровка, изменилось то, как он владел мечом.

— Ха.

Услышав ответ Торреса, Пин восхищённо вздохнула.

Только посмотрите, что сделал этот солдат Энкрид.

«И это командир взвода? Всего лишь командир взвода?»

Интересно, что будет, если она доложит об этом по возвращении.

Она беспокоилась, поверят ли вообще в то, что сделал Энкрид, пока осматривала окрестности в поисках шифра, оставленного «Котом».

Пока они, полагаясь на лунный свет и используя темноту, избегали патрулей, шум на стене, где они натворили дел, сначала усилился, а потом быстро стих.

Энкрид подумал, что эта тишина ещё более зловещая.

Кажется, после расправы над магом его интуиция заработала как надо?

Но если слишком на неё полагаться, можно опять погибнуть.

Он с таким трудом использовал все три стены, чтобы перебраться через эту.

Хотелось встретить завтрашний день.

Поэтому он не терял бдительности.

Он был начеку.

Готовый немедленно отреагировать, если что-то случится.

Так Пин бродила до самого утра.

Троица почувствовала усталость, но ничего не произошло.

Переполох, начавшийся на стене, не потряс город.

Наоборот, было ощущение, что всё пытаются замять.

Когда они прятались за углом переулка, это стало очевидно из разговора двух патрульных, проходивших по главной улице.

— Ночью что-то случилось? Говорят, кто-то перебрался через стену?

— Тс-с, вышел приказ об этом не говорить. Не хочешь лишиться жалования, так держи язык за зубами.

Они удалились.

Пин пробормотала у него за спиной:

— Плохо дело.

— Почему?

— Связь оборвалась. „Кот“ мёртв.

— Хочешь сказать, мы зря сюда тащились?

Снова спросил Торрес, но Пин покачала головой, отрицая.

— Он оставил шифровку. Но с ней не всё так просто.

— Что такое?

В углу переулка Пин, кряхтя, сказала:

— Есть условленное место перед городскими воротами. Он написал, что закопал её там.

— Почему именно перед воротами?

— Значит, он очень спешил. Это последнее место, куда можно заглянуть, если побег провалится.

Вот же головная боль.

Торрес ткнул Энкрида в бок и спросил:

— Ну что, есть хорошие идеи?

— Забрать вещь у ворот и вернуться. В этом ведь дело, так?

— Это будет не так-то просто.

«И это для них проблема?» — подумал Энкрид, глядя на них.

«Головы задеревенели».

И было отчего. Сколько всего они пережили за одну ночь.

К тому же, хоть Энкрид этого и не осознавал, оба были поражены тем, что он показал.

Мастерство владения мечом и дерзкая решительность, с которой он обращал любую ситуацию в свою пользу.

Таким Энкрид был вчера.

— Подожжём.

— …А?

— Говорю, под покровом ночи устроим пожар и выберемся. По пути заберём вещь. Раз они приказали не болтать о вчерашнем на стене, значит, они ждут, пока пробравшиеся внутрь не натворят дел. Так давайте сделаем это.

Глаза Пин заблестели. Гениальный план. И тут же пришла мысль:

«Это я должна была сказать первой».

Она осознала, что её голова задеревенела. Этого было достаточно.

Пин была отличным рейнджером.

А отличные рейнджеры иногда становились серьёзными смутьянами.

По крайней мере, с точки зрения вражеской страны.

Троица хорошо пряталась до ночи, а затем подожгла сено, сложенное у постоялого двора.

Вспых!

В шести местах, рассредоточившись, они одновременно устроили поджоги.

Пин была в наибольшем восторге. Её ноги были быстры, руки проворны, и при этом она первой закричала о пожаре, так что и рот её весело поработал.

Это посеяло панику среди людей.

Двигаясь под покровом тьмы, спиной к пылающему огню, Энкрид подумал:

«Что-то я слишком часто всё поджигаю».

Так он, пожалуй, станет не рыцарем, а поджигателем.

Кажется, поджог входит в привычку.

Конечно, сейчас это было не то, о чём стоило беспокоиться. Схватив факел, он почти бегом добежал до сена и бросил его. Сверху добавил бутылку с маслом, прихваченную из таверны.

Вспых!

Горело отлично.

Кажется, он становился не просто поджигателем, а экспертом по поджогам, но эффект был превосходным.

— Пожар! Пожар!

С утра небо было пасмурным, и казалось, вот-вот пойдёт весенний дождь.

Но не сегодня.

Так что сено и солома горели хорошо.

И деревянное здание рядом тоже хорошо горело.

Он опрокинул несколько факелов, и пламя яростно взметнулось вверх.

Пока все взгляды были прикованы к огню, Пин, Торрес и Энкрид спокойно ушли.

Это случилось прямо перед закрытием ворот.

Разумеется, Пин выкопала землю и забрала шифровку.

— Кажется, теперь можно возвращаться?

Сказал Торрес.

Пин и Энкрид кивнули.

Пора было возвращаться.

— Откуда ты узнал имя мага?

Спросил Торрес по дороге назад, после выхода из ворот.

Энкрид уже думал, почему он до сих пор не спросил.

Он выдал заготовленное оправдание.

— Удача. Это было имя женщины-мага, которая убила многих моих товарищей во времена наёмничества. Я просто ляпнул его.

И в это велено было верить?

Это было настолько неправдоподобно, что, наоборот, казалось правдой.

Голова Торреса пошла кругом, и он вскоре отбросил эти мысли.

«Да какая разница».

Всё хорошо закончилось, и ладно. Отличная позиция для солдата.

* * *

Авнайр усмехнулся.

Сидя в своём кабинете в Кросс-Гарде, он то и дело разражался недоверчивым смехом.

— Ха.

«Всё прорвали? За одну ночь?»

Они поймали вражеского шпиона и вытянули из него информацию.

На её основе устроили ловушку.

Даже слили информацию, притворившись шпионом.

И думали, что если кто и сунется, то они его убьют.

При этом никто не думал, что в Кросс-Гард вообще кто-то проникнет.

И вот.

«Элитный отряд в лазейке почти полностью уничтожен».

Ретша мертва.

Она не должна была здесь умереть.

Ретша с её Розовым Вьюном была известным магом.

— Если бы появился рыцарь, я бы ещё понял.

Но и этого не было.

Он пытался замять шум и поймать проникших, что бы они ни делали.

Даже собирался использовать для этого свой личный отряд.

Но пока он ждал, случился пожар.

Он рассматривал все возможности, включая попытку покушения.

Но был только пожар.

После этого следов проникших не было обнаружено.

«Просто подожгли и ушли?»

Авнайр продолжал смеяться. Это было так нелепо и абсурдно.

На его лице было странное выражение: губы смеялись, а глаза нет.

Гениальный стратег Азпена.

Таким именем его называли.

И его самого так идеально обвели вокруг пальца.

Как тут было не рассмеяться?

* * *

— Апчхи!

По дороге обратно, на предложение снова устроить спарринг, Пин подумала, что Энкрид определённо сумасшедший.

Торрес вежливо отказался.

— Ты не устал? А я устал.

Так они добрались до Бордергарда.

Перед казармами Энкрид увидел странную сцену.

Лысый мужчина в потрёпанной, нищенской на вид одежде жаловался солдату.

Это заставило Энкрида невольно склонить голову набок.