Дисклаймер: учитывайте что это быстроперевод. На либе будет доработан

------------------------------------

— Если так и дальше пойдёт, можно подумать, мы в прошлой жизни были супругами.

Наверное, он это к тому, что они встречаются всякий раз, когда подворачивается дело. В конце концов, они виделись и во время недавней охоты на магических зверей.

— А может, заклятыми врагами? — парировал Энкрид, подхватив намёк Торреса на старую легенду.

Есть две причины, по которым судьбы из прошлых жизней переплетаются вновь. Либо это предначертанная встреча. Либо дурная связь, от которой не стоит ждать ничего хорошего.

— Ну уж точно не заклятыми, а? — усмехнулся Торрес.

— Пожалуй, что так.

Два бойца стукнулись кулаками. Что бы ни ждало впереди, знакомое лицо всяко лучше незнакомого.

Таким был их путь.

Они вышли за северные ворота, и их встретила гравийная дорога. Из Бордергарда выдвигались всего двое.

— Мы идём только вдвоём?

— За рекой мы должны встретиться с нашим разведывательным отрядом.

«Значит, миссия не особо опасная? Поэтому нас отправили вдвоём?» — у Энкрида промелькнуло несколько мыслей, но вслух он их не произнёс.

В любом случае, ответственный здесь Торрес. Достаточно знать то, что он скажет.

Так они и отправились в путь на рассвете.

К тому времени, как взошло солнце, Энкрид, шедший быстрым шагом, почувствовал, что тканевая одежда под доспехами промокла от пота. Пусть холод ещё и не отступил, но если идти в полном обмундировании, немудрено было вспотеть.

Сначала он надел тонкое бельё без рукавов, а поверх него — более плотную верхнюю одежду, закрывающую руки. На неё — кожаный доспех для защиты от магии и ножны для Свистящего кинжала. Завершали всё гамбезон, сапоги и кожаные перчатки. Штаны были сравнительно тонкими, потому что толстые сковывали бы движения — тут ничего не поделаешь.

К этому на поясе висел толстый кинжал, который он называл гард-сордом. На левом боку — недавно приобретённый полуторный меч. На правом — короткий. Но и это было не всё. В чрезвычайной ситуации чем больше оружия, тем лучше. Он спрятал два ножа в голенищах и ещё два метательных ножа закрепил на левом предплечье.

На словах — лёгкая пехота, а на деле — тяжёлое вооружение.

И к этому всему добавился ещё один элемент, которого раньше не было.

«Твоя левая рука бездействует. Это нужно исправить».

Таков был приказ Рагны. Благодаря ему Энкрид теперь тащил на спине баклер.

«А ведь его можно использовать вместо котелка, не так ли?»

В крайнем случае, можно и так. Если снять кожаную подкладку с внутренней стороны, где рукоять, останется тонкий кусок металла. Именно поэтому щит и казался ненужным грузом.

«Ничего не поделаешь».

Раз велели, придётся делать. Он попробует использовать его как щит, а если не подойдёт — придумает что-нибудь другое.

«Будь то меч и щит или один лишь меч, пришло время двигаться дальше. Но прежде мы добьёмся равновесия».

Рагна, в обычной жизни ленивый донельзя, в моменты обучения Энкрида превращался в чрезвычайно добросовестного инструктора. Раздражало ли это?

«Нисколько».

Наоборот, Энкрид был только благодарен.

Он шёл, осматриваясь по сторонам с помощью «шестого чувства» и мысленно повторяя слова Рагны. Со стороны это, должно быть, выглядело очень странно.

У Торреса, кроме двух коротких мечей, висевших один над другим на левом боку, видимого вооружения не было. Сравнительно лёгкая экипировка.

Торрес, искоса взглянув на спутника, подумал: «Не отстаёт».

Несмотря на такой тяжёлый груз, он шёл вровень. И даже не задыхался. Взгляд его был расфокусирован, словно он думал о чём-то своём, но на любое движение вокруг он реагировал мгновенно.

«О чём он думает, пока идёт?»

Это вдруг стало ему интересно. Но не только это. Торрес участвовал во множестве самых разных операций.

«Так ничего и не спросил. Даже как-то обидно».

Обычно, когда отправляешься на такое секретное задание, возникает куча вопросов: что за дело, какова цель, что мы будем делать за рекой. На эти вопросы у Торреса уже был готов ответ:

«Мы солдаты. Неужели не ясно, что наша задача — просто выполнять приказы?»

Такая прекрасная возможность отчитать его. А он действительно ничего не спрашивает.

— Прямо по курсу.

Энкрид нарушил молчание. Торрес посмотрел вперёд. Они уже довольно долго шли на северо-запад, держась реки справа. Показались два промокших гуля. Несколько оставшихся прядей волос, спутавшись, свисали с их белёсых голов, напоминая водоросли. Они прятались за большим валуном, выцеливая их, но цвет их кожи был так похож на цвет камня, что, не приглядевшись, можно было и не заметить.

«Заметил раньше меня?»

То ли у него чутьё лучше, то ли, как говорят слухи, ему просто везёт. Неизвестно.

Так или иначе, появились магические звери, враги.

— По одному?

— Давайте.

На слова Торреса Энкрид выступил вперёд, привлекая внимание. Сняв со спины щит и взяв его в руку, он выхватил полуторный меч.

Скр-р-ррр.

«Хороший звук».

Те, кто зарабатывает на жизнь мечом, чувствительны к оружию. Торрес не был исключением. Вместо того чтобы обнажить оружие, Торрес оценил расстояние до гулей. В их когтях яд. Стоит ли подходить близко?

Когда два гуля рванулись с места к Энкриду, Торрес провёл рукой по поясу и вытянул её вперёд. Сначала шаг, правая нога твёрдо упирается в землю, и от упругого толчка локтя рука выстреливает вперёд. Вес, ощущавшийся на кончиках пальцев, покинул руку. Нож, рассекая воздух, вонзился в голову гуля.

С глухим звуком череп раскололся наполовину, и клинок отскочил в сторону.

Тела гулей, слоняющихся у воды, часто бывают наполовину сгнившими. Оттого от них и исходит такой отвратительный запах. Это означало, что клинок, пробив гнилую плоть и раздробив череп, отлетел в сторону.

Метнув кинжал, Торрес посмотрел на Энкрида. Тот, неловко держа щит, отбил когти гуля и взмахнул полуторным мечом. Умелый удар начисто снёс гнилую шею твари. Кровь гуля была чёрной. Обезглавленное тело с глухим стуком упало на колени и извергло поток чёрной крови.

— Разве в этих краях не должно было быть почти без магических зверей?

Хоть они оба и были командирами взводов, один служил в Пограничной Страже, подразделении прямого подчинения. Энкрид тоже стал командиром, но отношение к ним было разным.

— Совсем без них быть не может. Из-за стаи псов с человеческими лицами в последнее время не хватало солдат для патрулирования этой зоны. Но много их не будет.

Энкрид молча кивнул. Глядя на него, Торресу вдруг стало любопытно.

— Тебе не интересно, куда мы идём?

— Разве не за реку?

— Давай на «ты». Что командир подразделения прямого подчинения, что командир обычного отряда — какая разница? На вид мы ровесники.

— Мне тридцать.

— Так я ещё и младше.

— Ну, тогда ладно.

Причин отказываться от такого предложения не было.

— В чём секрет твоей вечной молодости? Мы все месим грязь на полях сражений, а у тебя такое лицо… Мне немного обидно.

На вид Торрес определённо был старше. К тому же у него была довольно заурядная внешность. Его можно было принять за трактирного слугу.

Говоря это, Торрес наскоро ополоснул упавший кинжал в зеленовато-синих водах реки, вытер рукавом и спрятал за пазуху. Нож словно растворился в складках одежды. Казалось, у него там были специальные ножны, но со стороны это выглядело так, будто нож исчез в одно мгновение, что показалось Энкриду удивительным.

— Бесконечные тренировки.

Услышав ответ Энкрида, Торрес фыркнул. Этот парень умеет говорить. И всё-таки жаль, что не удалось заполучить его в свой отряд.

Думая об этом, Торрес перешёл к делу.

— Ты ведь понимаешь, что переправой через реку дело не закончится?

Кивок.

— И всё равно ничего не спрашиваешь?

— А если спрошу, ты ответишь?

Не ответит, ведь Торрес и сам не знал подробностей. Всё было лишь на уровне догадок.

— Явно будет не слишком весело.

Энкрид моргнул, и его глаза словно сверкнули. По крайней мере, так показалось Торресу. Этот взгляд напомнил ему тот момент, когда Энкрид просил дать ему сразиться с магическими зверями ещё.

«Этот ублюдок, он что, в предвкушении?»

Потому что за рекой — земли, кишащие магическими зверями и монстрами?

— Как-то странно весело.

Торрес и сам любил рисковать. Кажется, этот парень был таким же.

— Пошли.

Они снова зашагали быстрым шагом. Когда они почти добрались до переправы, Торрес снова заговорил:

— Мы пришли быстрее, чем я думал. Останется немного времени.

Чтобы переправиться через реку, нужен лодочник. Возле переправы виднелась груда наспех сложенных камней и что-то вроде дороги. Солнце уже высоко поднялось в небе.

Торрес нашёл подходящую тень и сел, а Энкрид рядом с ним начал размахивать мечом.

— Не отдыхаешь?

— Это и есть отдых.

«Вот почему его называют помешанным на тренировках».

Торрес наблюдал, как Энкрид рассекает мечом воздух. Шаг, удар мечом. Снизу вверх, сверху вниз.

«Брешь».

В тот момент, когда Торрес об этом подумал, Энкрид отвёл меч назад и, используя мышцы руки как рычаг, нанёс удар навершием, противоположной стороной клинка. Применение основ.

«Чисто».

Если такой удар придётся в челюсть, придётся как минимум несколько дней питаться одной кашей. А если не повезёт, то на всю жизнь можно забыть о твёрдой пище.

«Ай».

От одной только мысли у него заболела собственная челюсть.

Энкрид продолжал двигаться. Даже после такого марш-броска.

«Выносливость у него просто чумовая».

Он махал и махал мечом. Наблюдавший за ним Торрес неосознанно схватился за рукоять своего короткого меча и потянул.

Дзинь.

Клинок наполовину вышел из ножен, издав скрежет.

«Ох».

Он слишком увлёкся.

На этот звук Энкрид остановил взмах и повернул голову. Их взгляды встретились.

— Разочек? — предложил Энкрид.

Сейчас было не до этого, но… Непонятно. Совершенно непонятно, но при виде Энкрида в нём просыпалась странная жажда схватки. Не то чтобы это была враждебность. Просто чистое желание помериться силами. А ещё ему хотелось закончить тот бой, который они не завершили на аттестации.

«Нужно будет выложиться».

Он видел, как тот разделался с гарпиями и псами с человеческими лицами. И сейчас видел, как он тренируется с мечом. Уже нельзя было считать его заведомо слабее.

«Растёт, как на дрожжах».

Тридцать лет, а такой рост.

— Да, давай, — Торрес вскочил на ноги.

Энкрид вложил меч в ножны и взял его в руки целиком. Даже удар ножнами мог сломать кость. Ведь Энкрид использовал стиль тяжёлого меча.

— Хорошо. Очень хорошо.

Видя его предельно серьёзный настрой, Торрес тоже бросил пару ненужных слов и опустил руки.

«Может, метнуть кинжал?»

Нет, дешёвые трюки не пройдут.

Тогда как? Он считал и думал. Озарение, рождённое бесчисленными реальными боями, пронзило его разум.

«Одним ударом».

В тот миг, когда он оттолкнулся от земли, тело Торреса словно проскользнуло над ней. Низко и быстро. Эта скорость напомнила Энкриду рывок Аудина, и он рефлекторно согнул и выставил колено. Одновременно он взмахнул мечом вниз. Что бы ни приближалось, оно получит удар.

Но тут тело Торреса метнулось в сторону. Меч Энкрида последовал за его тенью. Глазами, руками, ногами. Он обострил все свои чувства. Упустишь — проиграешь. Это был урок, извлечённый из прошлого поединка.

В то же время, нельзя давать ему разорвать дистанцию. Это будет затяжной бой. Сможет ли он победить? Если вести бой на дистанции, в затяжной манере, и если бы это был бой на настоящих мечах, убить его, вероятно, удалось бы. Но сейчас ведь не такой бой.

Энкрид намеренно сократил дистанцию.

Торрес не растерялся, а показал то, что приготовил. Сократив расстояние до полувытянутой руки, он на уровне шеи противника развернул запястье. Это было всё. В руке не было оружия, он не схватил за шею, не ударил.

Энкрид, повинуясь чистому инстинкту, откинул голову назад.

Фьють.

На этом поединок был решён. В руке Торреса откуда-то появился нож с лезвием длиной в ладонь. Будь это бой насмерть, одного поворота запястья Торреса хватило бы для смертельной раны.

— А я думал оставить тебе красивый шрам на щеке.

— …Что это было? — Энкрид был поражён. И было отчего. Рука ведь была пуста.

— Это моя секретная техника. Думаешь, я расскажу, если спросишь?

— Не расскажешь.

Он думал, что тот не расскажет, но Торрес на удивление охотно заговорил.

— Нужна ловкость рук. За один день такому не научишься, — сказал он и, перевернув кисть, заставил нож исчезнуть. Затем он снова встряхнул рукой, и из рукава выскочил кинжал. При ближайшем рассмотрении и рукоять, и лезвие были относительно тонкими. Похоже, это было оружие, созданное специально для того, чтобы прятать в рукаве. — Скрытый нож. Моя секретная техника.

Произнеся это, Торрес вздохнул и добавил:

— Тьфу, я это не каждому показываю.

— Да, похоже на то.

Энкрид снова выпрямился и бросил взгляд вдаль. До времени прибытия лодочника ещё было время.

— Ещё разок? — спросил он.

Торрес с усталым видом покачал головой, но всё же поднялся.

— Ладно, давай.

Давно он такого не испытывал. Словно жар, который он чувствовал, впервые взяв в руки меч, снова запылал в его груди. Торрес поддался этому чувству и присоединился. Впервые за очень долгое время он чувствовал, что его мастерство растёт от одного лишь короткого спарринга. Это было следствием сложного сочетания воодушевления, напряжения перед смертельно опасной миссией и прочих факторов. Конечно, главная причина была прямо перед ним.

«Странно».

Ведь всё это было благодаря Энкриду. Торрес понял это инстинктивно. Поэтому слова «странно» и «удивительно» сами собой срывались с языка.

Когда в назначенное время прибыл лодочник, его взору предстали два солдата, промокших от пота и тяжело дышащих.

— Мне сказали, что это миссия регулярной армии, а не учения, — спросил старый лодочник.

На этот вопрос нечего было ответить.

------------------------------------

Стоило хоть немного расслабиться, как Торрес тут же мастерски вскрывал твои слабые места. Он умел читать дыхание и состояние противника так же естественно, как дышал сам. Когда Энкрид спросил, как это у него получается, тот ответил:

— Просто сражайся с самыми разными типами как можно чаще. Это самый быстрый способ стать солдатом особого ранга и, можно сказать, философия Пограничной Стражи.

Философией это, конечно, не назовёшь, так что последняя фраза, должно быть, была наполовину шуткой. Сказав это, Торрес усмехнулся.

Глядя на плещущуюся воду, Энкрид подумал: «Они разные».

Учения Рема и Рагны отличались друг от друга. Спарринги и разговоры с Торресом тоже были другими. Эльфийка-командир — тоже.

«Все разные».

У каждого было чему поучиться. Нельзя было упустить ни одной детали.

Техника «Скрытого ножа» Торреса, на первый взгляд, казалась простым трюком, но Энкрид понял, что в зависимости от применения она может стать смертельным ходом. Для этого он даже отчасти научился обманывать восприятие противника. Это был боевой стиль Торреса.

— Это всё благодаря моему отцу-картёжнику, который хотел сделать из меня второго такого же.

Так вот каково происхождение техники «Скрытого ножа». Для Энкрида это прозвучало как история о выдающемся таланте и неустанных усилиях.

— Научить? — спросил Торрес прямо перед приходом лодочника.

— Ты же говорил, это секретная техника?

— Если хочешь, научу.

Почему он так поступает? Энкрид не знал. Но вместо того чтобы искать причины в изменении настроения собеседника, он привык хвататься за предоставленную возможность.

Кивок.

— Отлично. Смотри внимательно, прячешь вот так, на внутренней стороне рукава.

Затем последовали объяснения, как прятать нож и как выхватывать его одним движением, переворачивая ладонь.

— А ты тот ещё неумеха.

Кончики пальцев Энкрида были настолько непослушными, что Торрес не удержался от жалобы. Но, зная, как использовать «концентрацию в одной точке» при обучении, Энкрид справлялся лучше, чем раньше. Определённо, в разы лучше.

Будь это прежний Энкрид, до того, как он освоил «концентрацию в одной точке»…

«Я бы уже сдался?»

Разве он не увидел бы, как Торрес давно уже машет на него рукой? Ведь тратить время на то, в чём не видно никаких перспектив, — глупость.

— Специальный нож потом закажешь в кузнице. А до тех пор можешь тренироваться с плоским камнем.

Сказав это, Торрес сам подобрал и дал ему тонкий камень.

— А ты и вправду тугодум, — снова упрёк.

Энкрид и так всё знал, поэтому пропустил это мимо ушей. Да и не было у него времени обращать внимание на подобные слова.

— Но упорства тебе не занимать.

Пропуская слова Торреса мимо ушей, он попробовал несколько раз, но, конечно, ничего не получилось. Это был процесс сокрытия тонкой каменной пластины с применением концентрации. Нужно было расслабить рукав, чтобы он свисал, и засунуть камень внутрь. Ключевым моментом был резкий щелчок, когда ладонь, обращённая к небу, поворачивалась к земле. Разумеется, это было нелегко.

— Были бы хоть тренировочные ножны… — пробормотал Торрес.

Оказывается, для тренировок существуют специальные ножны, которые крепятся на внутренней стороне рукава для фиксации кинжала. По его словам, они очень помогают, пока не привыкнешь.

— Это применение техники, которую картёжники называют пальмированием[1], — сказал Торрес, наблюдая за тренировкой Энкрида.

— Пальмирование.

Можно сказать, что для использования этой техники требовалось несколько условий. Лезвие должно было быть короче вытянутой ладони, а прятать его нужно было в точно выверенный момент, поэтому требовалось время, чтобы натренироваться просто правильно его держать.

«Сложно».

В разы сложнее, чем махать мечом. Но всё же лучше, чем привыкать к щиту.

Проведя так время и снова хорошенько пропотев в спарринге, они отдыхали, когда появился лодочник. Лодочник шёл по дороге, где регулярно проходили патрульные, зачищавшие местность от монстров. Благодаря этому он смог добраться сюда в одиночку.

— Говорят, в следующем году тут хижину поставят. Тогда здесь осядут лодочники или рыбаки. Было бы хорошо, если бы тут образовалась небольшая рыбацкая деревушка.

Лодочник был болтлив. Энкрид, кое-как поддерживая разговор, смотрел на реку, слушая скрип уключин.

Река Пен-Ханил. Она была кормилицей не только для окрестных деревень, но и для близлежащих стран, включая Науриллию. Вдалеке виднелись низкорослая трава и несколько деревьев на берегу. Если бросить взгляд в сторону, можно было увидеть скалистые утёсы, водопад, срывающийся между ними, и несколько хижин, построенных вдоль реки. Здесь была галечная дорога, но если посмотреть вдаль, виднелось поле, которое с приходом весны должно было зазеленеть.

— Опа, здесь течение слабое и глубина небольшая, но вот такие штуки опасны, — пробормотал лодочник, словно разговаривая сам с собой, и изменил направление лодки.

Посреди реки виднелась торчащая серо-чёрная скала. Если наткнуться на неё, такая лодчонка, несомненно, развалится на куски.

Лодка плавно скользила по реке и вскоре достигла другого берега.

— Ну, я пошёл.

Лодочник отправился обратно.

— Может, помоемся перед уходом? До встречи ещё есть время, — предложил Торрес, посмотрев на солнце над головой.

— Было бы неплохо.

Они как раз сильно вспотели, а когда пот остыл, начал подниматься неприятный запах. Неизвестно, сколько дней продлится операция, но не стоило начинать её в дискомфорте. Есть, спать и мыться при любой возможности — основа солдатской жизни.

— Тогда…

Торрес первым быстро скинул одежду и погрузился в реку. Плещущаяся вода была чем-то средним между синим и зелёным цветом и казалась очень чистой и прозрачной. Вскоре Энкрид, тоже сняв доспехи, вошёл в воду нагишом. Как только он коснулся воды, по всему телу от леденящего холода пробежали мурашки.

Увидев это, Торрес округлил глаза.

— Э… что это, ты…

Чему тут удивляться? Торрес открыл рот, затем опустил взгляд ниже пояса Энкрида, после чего резко замолчал и плотно сжал губы. Энкрид и сам посмотрел себе между ног. В общем-то, было чему удивиться.

— Вот же ублюдок, всё при нём, — голос Торреса прозвучал так, будто он вот-вот расплачется. — Надо было ограничиться одним лицом.

— Не говори так, а то я начну благодарить родителей, которых даже не знаю.

— Ты сирота?

— Да.

Здесь не знать своих родителей не было чем-то особенным. Большинство служивых, скорее всего, были такими же.

— Может, лучше не иметь родителей вовсе, чем иметь таких, что учат тебя, колотя по ладоням.

— Возможно.

Энкрид никогда не жаждал родительской любви. Вместо этого он хотел лишь махать мечом. В те времена, когда у него не было ничего, абсолютно ничего. Выстоять ему помогли лишь мечта стать рыцарем и меч. Может ли мир быть добр к мальчишке-сироте? Конечно, нет. Это не такой мир. Удивительно, что он вообще не сдох. Он выжил лишь потому, что жители деревни, где он оказался, были простыми и добрыми людьми.

«Рыцарь».

Он жил, глядя лишь на эту цель. Вместо того чтобы жаждать любви, он мечтал стать рыцарем. Он мечтал, чтобы забыть о голоде. Он махал палкой вместо меча, чтобы забыть о страданиях. Поэтому Энкрид не жаждет любви. Вместо этого он жаждет меча. И мечта, рождённая из этого, — Рыцарь конца войны — вот начало мечты Энкрида.

В его голове промелькнуло несколько лиц из деревни, которую он мог бы назвать домом. Они не лелеяли его как родители. Но, по крайней мере, не оставляли умирать. И даже таких людей поглощает война.

«Война пожирает всё».

Поэтому было бы хорошо, если бы можно было её закончить. Что для этого нужно сделать?

«Меч».

Нужно лишь махать им снова и снова. Это был единственный способ, который знал Энкрид. Это было его родителем, его братом и сестрой. Его мечтой, его целью, его всем.

*Буль-буль…*

На поверхности воды появились пузыри. Когда Энкрид, погрузившись с головой, задумался, Торрес ткнул его в плечо под водой.

— Пха!

Он вынырнул, выдыхая воздух.

— Пришли, — сказал Торрес, бросив взгляд в сторону.

Энкрид повернул голову вслед за ним и увидел одного солдата, стоявшего, уперев руки в бока, а за ним — ещё двоих с дубинками, которые были короче даже коротких мечей. При беглом взгляде их можно было принять за разбойников или бандитов. Дубинки, называемые клабами, и потрёпанные кожаные доспехи. Снаряжение было лёгким. Отказ от толстого тканевого доспеха, гамбезона, означал, что они делали ставку на мобильность.

Энкрид машинально оценил боевой уровень противников. Этому он научился у Аудина благодаря «Технике Изоляции».

«Хороший баланс обеих рук».

Несмотря на то, что солдат стоял, уперев руки в бока, его кисти были опущены и расслаблены. Когда принимают такую позу?

«Если что-то пойдёт не так, может что-нибудь метнуть».

Похоже, он неплохо владеет метательным оружием. В подтверждение этому на его поясе болтался метательный топорик. Судя по уровню подготовки, у него могли быть и другие таланты. Двое солдат позади вместо топоров носили на поясе кинжалы, и, кроме дубинок в руках, ничем особо не выделялись.

«Рыжие волосы».

Наконец, взгляд Энкрида остановился на лице солдата впереди. Веснушки, рыжие волосы, невысокий рост. Это была женщина-солдат.

— Какие вы неторопливые, а? Искупаться решили. Освежились? — рыжеволосая встретила их развязной речью.

Глядя на неё, Энкрид в очередной раз понял, что его шестое чувство ещё нуждается в развитии.

«Я не почувствовал их приближения».

Возможно, это было естественно. Он и не думал, что сюда кто-то придёт. Виной тому было и то, что он погрузился в свои мысли под водой. Слишком расслабился? Нет. Минимальная осторожность всё же была. Берег был совсем рядом, и его снаряжение лежало там. Вероятно, те, кто подошёл, просто были мастерами скрытности.

Стоявшая на возвышении рыжеволосая сказала:

— Вылезать не собираетесь?

Торрес вышел первым.

— Так и будешь смотреть? — сказал он.

— Было бы на что смотреть.

«Какая язва», — подумал Энкридж и тоже вышел из воды. Вода стекала по его телу.

Действительно ли Торрес удивился только мужскому достоинству? Нет.

«Техника Изоляции» полностью изменила тело Энкрида. Результат уроков Аудина, накладывавшихся друг на друга в бесконечно повторяющемся «сегодня», был налицо. Рельефные мышцы плеч переходили в упругие, подрагивающие мышцы рук. Ниже, за крепкими грудными мышцами, виднелись очерченные кубики пресса, а на передней поверхности бёдер проступали разделённые мышцы квадрицепсов, радуя глаз.

И, наконец, в центре всего этого болталось нечто, приковавшее к себе её взгляд.

— …А вот на тебя, похоже, есть на что посмотреть.

Стоявший рядом и молча наблюдавший за сценой Торрес не удержался от недовольного замечания.

— Кхм, одевайтесь уже, — сказала рыжеволосая, откашлявшись.

Торрес и Энкрид, оставив пропитанную потом одежду, достали из рюкзаков свежую. На высохшей одежде уже проступила соль. Будет время, надо бы постирать. С этой мыслью Энкрид снова полностью облачился в доспехи и встал.

— Командир разведывательного отряда Пин, — представилась рыжеволосая, протягивая кулак.

Торрес шагнул вперёд.

— Командир отряда Пограничной Стражи, Торрес.

Тук, их кулаки столкнулись, и тут же её кулак приблизился к Энкриду.

— Командир независимого отряда, Энкрид.

Эльфийка-командир странным образом изменила принадлежность Энкрида. Поскольку она не могла доверить ему настоящий отряд, она просто вывела его за штат и создала под своим командованием независимое подразделение.

— Независимый отряд? Это что ещё такое? В любом случае, приятно познакомиться. — Пин, пропустив его кулак, легонько ткнула его в живот. — Пресс у тебя что надо.

— У меня тоже пресс был бы что надо, — пробормотал рядом Торрес. Судя по тому, что он говорил это достаточно громко, чтобы все слышали, это не было бормотанием себе под нос.

— Поговорим по дороге? Если пойдём сейчас, до заката доберёмся до места стоянки.

Двое солдат позади, похоже, были подчинёнными Пин. Все они отдали воинское приветствие. Вскоре отряд из пяти человек двинулся в путь.

По дороге Пин наконец-то озвучила подробности задания.

— Вы ведь не просто так сюда пришли, знаете, где мы?

— Я слышал, что это земли монстров и магических зверей, — ответил Энкрид.

Благодаря своей превосходной памяти он как раз вспоминал и переосмысливал слова Энри. Земли вверх по реке Пен-Ханил, по его словам, были полны логовищ монстров и магических зверей. Этой местности избегали все, кроме самых опытных следопытов и охотников.

— И это прямо под носом у Кросс-Гарда, — продолжила Пин своим резким тоном. — Изначально задачей было получить информацию через «кота». Ну, до сих пор это было всё.

«Кот» — это кодовое слово для шпиона. На этом континенте так было принято. Оба государства, конечно, имели своих шпионов в городах друг друга. Это касалось не только Науриллии, но и Азпена. Энкрид и сам сражался и убивал некоторых из этих шпионов, так что их существование не было чем-то особенным.

— И вот, наш «кот» уже четыре дня как не выходит на связь после назначенного срока. — Пин продолжала на ходу. Что же теперь будет? Торрес и Энкрид навострили уши, и Пин закончила: — Пришёл приказ сверху: войти и спасти его. Последнее сообщение от нашего «кота» гласило, что он добыл важную информацию.

Энкрид почувствовал, как по спине пробежал холодок, а кожа покрылась мурашками. Всё его существо кричало: опасность.

Это…

«Опасно».

Даже не просто опасно. Смертельно. Он наверняка умрёт несколько раз. Инстинкт, отточенный в бесчисленных «сегодня», подсказывал ему это. Если верить словам этой женщины, Пин, им придётся проникнуть внутрь Кросс-Гарда.

— Хух, дерьмовая миссия, да? Блядь, я и сама знаю. Но способ есть, точнее, должен быть, — сказала Пин, наконец усмехнувшись.

Это была горькая усмешка.

Ещё когда он попал в ловушку мага, Энкрид понял одну вещь. Можно ли пережить «сегодня», просто сбежав? Ответ был «нет». Даже если пытаться не спать всю ночь, или просто уснуть, или бежать всю ночь в другое место. Результат был один. Тело лишь сильнее уставало.

Он понял, что от этого не убежать. А если не можешь избежать, остаётся только наслаждаться.

Энкрид тоже улыбнулся. Но его улыбка отличалась от улыбки Пин. Это была улыбка радости, полной предвкушения, и усмешка восторга.

Увидев это, Пин дёрнула бровью и сказала:

— Из штаба прислали какого-то психа, да?

Торрес тоже кивнул, и в этом кивке была половина правды. По его мнению, Энкрид был не в своём уме. Даже он сам нервничал, а этот…

Конечно, Энкрид тоже нервничал. Просто его настрой на встречу нового завтра был иным.

«Преодолею».

Преодоление стены означало рост, и он радовался этому. Конечно, он будет бороться. Будет изо всех сил барахтаться, чтобы не застрять в «сегодня». Это не значит, что ему не было жутко. Просто он смотрел дальше.

Плечи идущего Энкрида были напряжены. Это была смесь напряжения и предвкушения.

-----------

Примечание:

1. Пальмирование (от англ. palming — скрывать в ладони) — трюк, используемый картёжниками и фокусниками для сокрытия предмета (карты, монеты) в ладони.

------------------------------------

В лагерь они прибыли, когда уже почти наступила ночь. Благодаря лунному свету, было не слишком темно. Гравийная дорога незаметно сменилась лугом. Земля, на которой понемногу пробивалась зелень, словно доказывала, что зима подходит к концу. Конечно, из-за ночи она лишь поблёскивала фиолетовым.

«Луна яркая».

Энкрид, глядя на висевшую над головой луну, сунул в карман брюк камень, который держал в руке. Мышцы правой руки мелко дрожали. Путь сюда занял больше полудня, и всю дорогу он практиковал «Скрытый нож» Торреса. От этого предплечье онемело и ныло.

Энкрид несколько раз сжал и разжал кулак, понимая, что к утру всё пройдёт. Благодаря тому, что он изнурял тело «Техникой Изоляции», он инстинктивно понимал степень восстановления мышц. Нет, может, и до утра ждать не придётся, всё пройдёт после небольшого отдыха.

— Весь день играешь с камнем. Странный ты тип, серьёзно, — сказала Пин, как только они прибыли. Энкрид и сам чувствовал её изучающие взгляды на протяжении всего пути.

— Рукам скучно, это привычка, — безразлично ответил Энкрид, осматривая лагерь.

Это было не обычное место для стоянки с костром и палатками. Точнее, это стоило бы назвать не лагерем, а норами. Повсюду виднелось несколько нор, вырытых в земле.

— Найдите себе нору по душе, заходите и прикрывайтесь маскировочным полотном. Чтобы спать в уюте, хорошо бы иметь согревающую кожу, но это редкость, так что поделиться нечем, — сказал один из бойцов, принеся широкий кусок ткани.

Ткань была землисто-жёлтого цвета, почти неотличимого от почвы, так что с первого взгляда и не скажешь, что здесь есть нора.

«Согревающая кожа».

Одна такая как раз была у Энкрида в рюкзаке.

«Как там Эстер, интересно».

Когда он собирался уходить, она долго шипела. Было видно, что ей что-то не нравится. Но взять её с собой он не мог, поэтому оставил.

— Холодно, так что спите в одной норе по двое. Ты новенький, так что можешь спать со мной, — сказала Пин, указав пальцем на Энкрида.

У Энкрида в рюкзаке была согревающая кожа, а норы не выглядели такими уж просторными. Если бы они оба были небольшого телосложения, то ещё ладно. Например, с Эстер он бы там вполне поместился. Но хоть он и не мог сравниться с Аудином, тело Энкрида тоже было не из маленьких. То есть, будет неудобно. К тому же, его соседка — женщина. Будет ещё неудобнее.

«Если кто-нибудь об этом узнает, опять поднимется шум».

Судя по скорости, с которой распространялись слухи в отряде, у него было чувство, будто кто-то постоянно за ним наблюдает и обо всём докладывает. И не зря. Он заметил, что стоявший рядом Торрес пристально на него смотрит.

— Ничего, я подготовился.

Пин, казалось, была разочарована.

— А я? Мне одному спать? — встрял Торрес, подняв руку.

— Командир взвода Пограничной Стражи пришёл налегке? Приставлю к тебе одного из бойцов.

— А почему ко мне бойца?

— Нора узкая.

Услышав это, Торрес взглянул на Энкрида, а затем опустил взгляд на своё тело. Как ни посмотри, он был явно меньше.

— Что за…

В общем, Торрес получил лишь упрёк.

Пока Пин наводила порядок в лагере и доставала вещи из норы, которую выбрала для себя, Торрес подошёл к Энкриду.

— Почему у меня такое паршивое настроение, а?

И почему он спрашивает об этом здесь?

— Устал?

— Думаешь, это от усталости? А? Неужели Роковой командир отряда, нет, теперь уже взвода, неужели Роковой командир взвода и вправду так думает?

— Да.

— Ах ты сволочь, — шутливо бросил Торрес и отвернулся.

Нора оказалась не такой уж и узкой. Она была вырыта под наклоном к земле, а внутри была выстлана тканью, чтобы не скапливалась влага. Когда он залез внутрь и прикрыл вход маскировочным полотном, возникло даже ощущение уюта. Выбравшись наружу, он достал согревающую кожу, обернулся ею и снова залез внутрь — жить можно.

— Вы основательно подготовились. Не хотите отведать? — один из разведчиков подошёл и протянул ему вяленое мясо.

— Нет, у меня своё есть.

Вяленое мясо, которым его угостили в прошлый раз, так ему понравилось, что он выяснил, чьих рук это дело, и раздобыл ещё несколько кусочков.

«Это мамин секретный рецепт», — сказал тогда тот солдат со скромной улыбкой.

Мать того солдата держала небольшую закусочную. Она находилась за гостиницей, и еда там была превосходной. Основным блюдом было любое мясо, которое обмазывали соусом и жарили, и вкус у этого соуса был великолепным. Заведение славилось своими шашлычками и имело хорошую репутацию в округе.

«Когда вернусь, надо будет взять ещё».

Он подумал, что было бы неплохо регулярно покупать у них вяленое мясо, и даже оставил похожую просьбу Крайсу. Как бы то ни было, он достал из рюкзака вяленое мясо и сунул его в рот. Сладковатый соус с нотками остроты заполнил рот. Мясо было ещё и мягким, благодаря какому-то секретному ингредиенту.

Энкрид был совершенно бездарен в готовке. Поэтому, когда он ел нечто подобное, его охватывало лишь удивление. Единственным ничтожным талантом, которым обладал Энкрид, было умение махать мечом. За время наёмничества он освоил разные полезные навыки, но ни в одном из них не преуспел. Только меч, и только мечта стать рыцарем.

Прожевав несколько кусков вяленого мяса, он лёг, и на него тут же навалилась сонливость. Земля магических зверей и монстров. Засыпая, он вспомнил предостережение Энри, но первая ночь на подступах к Кросс-Гарду прошла без происшествий. Хотя он и думал, что может умереть ночью, действительно ничего не случилось. Поскольку это была первая ночь, его даже освободили от дежурства.

Перед самым рассветом Энкрид рефлекторно открыл глаза. Он тут же вышел наружу и снял рубаху. Холодный воздух окутал тело. Этот холод пробуждал сознание. А пробудившееся сознание становилось движущей силой для тела.

Энкрид, оставшись в одних штанах, начал выполнять «Технику Изоляции». Он начал с того, что упёрся руками в землю, встал на носки, а затем стал подтягивать колени к животу и резко выпрямлять ноги. После этого он выполнил ещё множество различных движений.

— …Что вы делаете? — спросил последний часовой, прислонившись спиной к дереву между норами.

— Утренняя тренировка.

— Вы знаете, где находитесь?

— На подступах к Кросс-Гарду.

— И зная это?

Никто из здешних разведчиков не знал Энкрида. Так что их удивление было вполне объяснимо.

Когда Энкрид, изнурив себя до предела, вытащил меч и начал им размахивать, проснулась и Пин. Затем и все остальные бойцы. Все, кроме Торреса, смотрели на него с выражением «что он творит?».

— Ему и правда больно? — спросила Пин, словно саму себя.

Подошедший Торрес, накинув вместо одеяла толстый плащ, ответил:

— Для этого парня это обычное дело.

— Он делает это каждый день?

Говоря это, Пин вспомнила тело Энкрида. Это же было только вчера. Воспоминание было ещё свежим. Рельефные мышцы, мощные ноги и увесистое нечто между ними.

«А, ну, это тренировками не исправишь».

Отбросив мысли об увесистом нечто, она вновь представила себе тело Энкрида. Кажется, она начинала понимать, как создавалось такое тело. Жизнь в этих землях сама по себе была испытанием для организма, поэтому все здесь были развиты физически не в пример другим. Что же нужно делать, чтобы выделяться даже среди них?

Нужно жить вдвое усерднее, чем остальные. Вот так. Но даже зная это, легко ли повторить?

— А если после обеда встретятся монстры, у него хоть силы будут сражаться? — видя, что он творит, она спросила, опасаясь, что у него вот-вот начнутся мышечные судороги.

— После такой тренировки он ещё и со мной спарринговался больше десяти раз, а потом был вчерашний марш-бросок, — сказал Торрес, между делом намекая, что и сам потратил не меньше сил.

Но Пин не отрывала глаз от Энкрида. Почему? Потому что казалось, будто с каждым взмахом меча он сжигает частичку своей души.

— Он похож на сумасшедшего.

Хоть она и сказала это, Торрес не услышал в её голосе ни капли злобы. Лишь восхищение и симпатия.

«Да что он такого сделал-то?»

Торресу казалось, что он воочию наблюдает величие Рокового командира взвода. Всё, что тот успел сделать, — это помыться, дойти до лагеря, поспать и утром потренироваться. А командир разведывательного отряда, закалённый в этих суровых землях, кажется, уже поплыл.

«Он так и командира роты соблазнил?»

Или, может, дело всё-таки в физических данных? В том впечатлении, что он произвёл у реки?

Беспорядочные мысли Торреса быстро прервались. Все недолго дивились на Энкрида.

— Пошли подкрепимся.

Начинало светать. Разведывательный отряд Пин не мог безрассудно разводить огонь. Но они и не питались каждый день вяленым мясом и сушёными фруктами. От лагеря на восток полдня пути до Кросс-Гарда. А если пройти немного на северо-запад, можно было выйти к небольшому лесу. Там и была их столовая.

— Не собираешься есть? Если повезёт, может, даже кролика поймаем.

Разведывательный отряд Пин насчитывал всего восемь человек. Не так уж и много. Прокормиться они могли по-охотничьи. То есть, за счёт местных ресурсов. К ним просто присоединилось ещё двое, так что их рацион не изменился.

— Там внутри есть ручей, так что можешь и помыться, — сказала Пин, глядя на Энкрида.

— И одежду постирать можно? — спросил Энкрид, небрежно отводя взгляд.

Раз уж он стал командиром независимого отряда, их можно было считать равными по званию. Но на самом деле всё было немного иначе. Командир разведывательного отряда с нашивкой рейнджера, независимо от системы рангов, считался кем-то средним между командиром роты и командиром взвода. То есть, он был примерно на одном уровне с Торресом. Так же, как и должность командира взвода Пограничной Стражи была особенной.

— Мыться, есть и приводить себя в порядок в свободное время — обязанность солдата.

С одной стороны, было странно, что в качестве подкрепления прислали всего двоих, но то, что оба они были командирами взводов, тоже было необычно. Пин думала об этом, но не стала углубляться. Она была всего лишь рейнджером, работающим на передовой.

Вскоре, достигнув северо-западного леса, они расположились у ручья и начали собирать сухие ветки. По пути им встретились два магических зверя, но Энкрид лишь наблюдал.

— Кии-ээк!

Магические звери — это мутировавшие животные. Животные, так или иначе подвергшиеся воздействию магии. Поэтому такое тоже могло случиться.

Магический олень. Кожа его была покрыта струпьями, словно он болел какой-то заразой, и имела синеватый оттенок. Его пустые чёрные глаза, в которых радужка не отличалась от зрачка, что было характерно для магических тварей, уставились на Энкрида, и в этот момент…

*Пик, пик, пик.*

Звуки раздались сзади. Трое разведчиков одновременно подняли короткие луки и выпустили стрелы. Две вонзились магическому оленю в лоб, одна — в шею. Когда пробивают голову, умирают все: и магические твари, и монстры, и люди. Магический олень с предсмертным хрипом рухнул на землю.

Трое бойцов подошли к оленю, который упал на колени и уткнулся головой в землю, пнули его ногой и, убедившись, что он мёртв, забрали стрелы. Затем один из них цокнул языком.

— Чёрт, сломалась.

Когда магический олень упал, древко стрелы, торчавшей из его шеи, сломалось.

«Выглядят опытными».

Что, если бы пришлось сражаться с этими разведчиками насмерть, избегая ближнего боя? Вряд ли можно было бы с уверенностью сказать, что он победит. В ближнем бою один на один он бы точно выиграл, но…

«Если против нескольких».

Было бы непросто. Не зря же они выживали в землях магических тварей и монстров.

— Говорят, вы солдат высшего ранга? Опыт в охоте есть?

— Немного.

Кое-чему он научился у Энри, кое-что подхватил за время наёмничества и странствий по континенту. Конечно, он не был искусным охотником. Зато он был искусен в другом.

И тут один из разведчиков, шедший впереди, вернулся.

— Эх, чёрт. Гули. Может, сменим стоянку?

— Сколько их было?

— Я насчитал десять, но сзади подходили ещё, так что я отступил и вернулся.

Появление гулей. Не то чтобы обычное дело, но, похоже, и не такое уж редкое. Они только-только развели огонь и обустроили стоянку. Десять гулей были серьёзной угрозой для разведчиков. Особенно учитывая, что здешние гули были быстрыми. Если их нельзя остановить несколькими стрелами, придётся вступать в ближний бой.

Он бегло осмотрелся: лучников было трое. Так что же делать, столкнувшись со стаей гулей? Лучшая тактика — бежать.

— Вот же чёрт, — выругалась даже Пин, но тут вперёд вышел Энкрид.

— В какой стороне? — спросил он.

Вопрос мог бы показаться странным, но его взгляд был устремлён на солдата, который только что видел гулей. Солдат моргнул. Он не понял смысла вопроса.

— Он про гулей, — вмешался Торрес, поясняя.

Торрес примерно представлял себе силу Энкрида. Прежде всего, его коньком был стиль тяжёлого меча. В отличие от него самого, предпочитавшего кинжалы, Энкрид, можно сказать, был специалистом по охоте на монстров. К тому же, разве он не видел, как тот расправился с псами с человечьими лицами и гарпиями?

— Здешние гули не из смирных, — с беспокойством сказала Пин, догадавшись о намерениях Энкрида.

— Можешь не волноваться, — добавил Торрес, становясь рядом с Энкридом.

— Мне достаточно будет просто ассистировать, верно? — спросил Торрес.

— Просто свяжи им ноги, — ответил Энкрид. Это означало, что он не упустит ни одного.

— Тогда ладно.

Энкрид намеревался доказать свои способности. Пин и оставшиеся разведчики переглянулись. Для них бой тоже был обыденностью. Но десять проворных гулей — это действительно непростой противник. Попадёшь под ядовитые когти — и уже считай, потеря в отряде.

— Эй, — начала было Пин, чтобы его остановить, но Энкрид уже шевелил ноздрями.

«Запах гнили».

Обострив обоняние, он примерно понял, с какой стороны идут гули.

«Может, так и охотиться можно? Находить добычу по запаху и слуху».

Как бы то ни было, сейчас было время рубить гулей. Энкрид рванул с места.

— А, эй!

За ним гурьбой последовали Пин, Торрес и разведчики.

В поведении и действиях Энкрида была сила, которая заставляла других следовать за ним, чтобы увидеть, что он выкинет на этот раз. Поэтому, умрёт он или выживет, помогут они ему или нет… Сначала хотелось пойти и посмотреть, что же вытворит этот тип, с самого утра хваставшийся своим телом.

Разумеется, Энкрид сделал то, что должен был. И, увидев это, Пин широко раскрыла глаза.

------------------------------------

Этот гуль был сгорбленным, но быстрым. И когти у него были длиннее, чем у тех, что я видел раньше. И всё же он не был быстрее гарпии. И не был острее топора Рема.

«Точка и точка».

Соединить их в линию. Поместить все движения вокруг в область шестого чувства. Глядя на приближающегося гуля, нужно было сделать лишь одно: выхватить меч и нанести удар.

Дзинь.

Клинок, покинувший ножны, выполнил свою роль.

— Ка-а-а!

Меч Энкрида, рассчитавшего по наитию шаги приближающегося, смердящего гнилью гуля, опустился вниз.

Удар по темени. Выставив левую ногу вперёд, он нанёс удар сверху вниз, который точно расколол гулю темя. Выдернуть меч, вонзившийся до самого лба, — всё это было одним движением.

Он повторил это трижды. Направив острие меча по диагонали к небу, он рубил сверху вниз. В одно мгновение три гуля распростёрлись на земле. У всех были расколоты черепа.

Тем временем Торрес, стоявший сбоку, метнул кинжал. Просвистевший в воздухе кинжал вонзился гулю в голову. Это был тот, что пытался обойти слева.

Ноги Энкрида замелькали. Он сделал шаг и рассёк шею приближающемуся монстру. Ударил кулаком по голове сократившего дистанцию гуля. И пронзил голову другого, держа меч одной рукой.

Отчаяние? Ничего подобного не было. Тринадцать гулей были уничтожены в мгновение ока.

И, убивая их, Энкрид почувствовал нечто странное.

«У них есть схема».

Гули нападали по определённому шаблону, словно их кто-то обучил сражаться. Из-за этого с ними было даже легче справиться. Но если бы у него не было подавляющего превосходства в силе, его могли бы мгновенно окружить и убить.

«Что это?»

Они отличались и от гулей, которых он видел в канализации, и от тех, которых он уничтожил у реки по пути сюда. Гуль — самый распространённый вид людоедов среди магических тварей. Монстр, который соображает хуже зверя.

«Неужели такие твари способны на тактику?»

Нет. Невозможно. Разве что они образовали колонию. Скопление тварей, ведомых лидером, называют колонией. Но никаких признаков этого не наблюдалось. Значит, не стоит больше об этом беспокоиться. Просто шестое чувство уловило что-то странное.

«Можно ли смыть кровь гуля с клинка в ручье?»

Подумав об этом, он обернулся, чтобы сказать, что дело сделано. Пин шагнула к нему.

— Что ты такое? — Пин пристально смотрела на Энкрида. В её вопросе было много чего, но сейчас она, скорее всего, спрашивала о его боевых способностях.

Энкрид открыл рот:

— Я же говорил, что отвечаю за независимый отряд. Это отряд для экстремальных боевых действий.

Это не было ложью. Он и предполагал, что командир роты преследовала именно такую цель. Кто бы поверил, что в отряде всего девять человек? И всё же он существует. Потому что навыки каждого бойца превосходят общепринятые стандарты.

Пограничная Стража, конечно, была знаменита, и её слава могла бы затмить их, но лично Энкрид так не считал.

«Им не сравниться».

Рем, Рагна, Аудин, Заксен. Их мастерство ему до сих пор было трудно превзойти. Даже сейчас, когда он с лёгкостью кромсал гулей.

«Ещё далеко».

Даже увидев ориентир, указывающий направление, он понимал: эти четверо всё ещё где-то далеко впереди. А что насчёт Торреса из Пограничной Стражи? С ним можно было потягаться. Хотя, если бы они сражались насмерть, он мог бы и погибнуть, но мысль о поражении не приходила так легко.

— А ты здорово дерёшься.

— Потрясающе, — слова Пин подхватил солдат, который стоял в ночном дозоре на рассвете.

Несколько бойцов подошли и посмотрели на Энкрида. Он задался вопросом, заслуживает ли это такого внимания. Подобное случалось крайне редко, поэтому было неловко.

Из-за этого он и произнёс:

— Значит, лагерь можно не переносить.

— Верно, — ответила Пин.

После этого они решили вернуться в лагерь. По пути один из бойцов с опущенными уголками глаз указал направление к ручью. Он был не так далеко от места, которое служило им временным лагерем и столовой.

— Эй, я тоже троих убил, — пробормотал рядом Торрес, но на него никто не обратил внимания.

Хотя нет, Энкрид всё же отреагировал. Он легонько хлопнул Торреса по плечу.

— Благодаря тебе было проще.

На самом деле Торрес и сам всё понимал. То, что он сделал, было лишь устранением помех.

«Он бы и один со всеми справился».

И тут он кое-что понял.

«Он скрывал свои навыки».

Нет, Торрес передумал. Дело не в том, что Энкрид скрывал свои навыки, а в том, что температура спарринга и реального боя была разной. Что, если бы они сошлись по-настоящему, насмерть?

«Кажется, я бы проиграл».

Даже в рамках особого ранга Пограничная Стража делила бойцов по своим критериям. Если судить только по боевой мощи, Торрес был где-то в середине особого ранга. А Энкрид, казалось, был выше. Когда мысли зашли так далеко, ему стало жаль, что он показал ему «Скрытый нож».

— Эй, не тренируйся с этим, — сказал Торрес, увидев, как Энкрид после боя, забрав свой меч, по привычке вертит в руках тонкий камень.

— Не ты ли только что научил?

— …Я просто так сказал.

Энкрид, конечно, не мог знать, что на уме у Торреса. Чувство, когда тот, кого ты считал намного слабее себя, превзошёл тебя. Приятным его не назовёшь. Конечно, для Энкрида это было совершенно непонятное чувство. Для него это было обыденностью. Из-за нехватки таланта все обгоняли его, оставляли позади и не оглядывались. И всё же он не отказался от своей мечты и махал мечом до тех пор, пока не стирал ладони в кровь. Таким был человек по имени Энкрид.

— Пошли, смоем кровь с мечей.

Кровь гулей источает гнилостный смрад. Запах не из приятных, а кровь по своей природе жирная. Если её оставить, она повредит клинок.

— Понял.

Энкрид и заметно скисший Торрес были освобождены от охоты.

— Мы приготовим еду, а вы хоть постирайтесь.

Благодаря этому они смогли постирать пропитанную потом одежду в ручье. Сушка была проблемой, но обычно в нору возвращались только с наступлением ночи. Значит, если сушить весь день у костра, всё будет в порядке. Кожаный доспех, который он носил под одеждой, он постирал вчера, так что его можно было оставить. Во время марш-броска он снова вспотел, но поддерживать чистоту, как в городе, было невозможно. То, что без гигиены можно заболеть, — прописная истина. Особенно в армии, где чистота и порядок были основой.

Вода в ручье была на удивление чистой, и грязь быстро уносило вниз по течению. Пин сказала, что воду можно пить, так что, наполнив кожаную флягу, он сделал глоток.

В животе заурчало.

— У тебя тоже? И у меня, — услышав это, сказал Торрес.

Они собрали свои вещи и, крепко отжав одежду, пошли обратно.

— Давайте сюда.

Боец, ставший вдвое дружелюбнее, чем до битвы с гулями, принёс длинную ветку и повесил на неё одежду. Рядом с костром сидел другой боец и снимал шкуру со змеи, непонятно где пойманной.

— Удачно подвернулась, да? — спросил боец, снимавший змеиную шкуру.

Аппетит разыгрался. На вид змеиное мясо было отвратительным, но оно было питательным и полным белка. Разве Аудин не говорил? Его не едят, потому что его нет, а если есть, то съедают всё.

— Точно, — ответил он и сел рядом.

Торрес сел по соседству, а Пин — напротив. Костёр потрескивал, но дыма почти не было.

«Это тоже талант».

Он несколько раз видел, как умело это делают охотники и разведчики. Сначала разводят небольшой огонь из коры и листьев, а затем подбрасывают мелко наколотые, хорошо горящие дрова. Конечно, для этого тоже нужна сноровка. У Энкрида это раз за разом не получалось. Здесь же это было обычным делом: дым поднялся на мгновение и исчез. Вскоре один из бойцов подложил под сложенные решёткой поленья какие-то обугленные угли.

— От сырых дров много дыма.

Поэтому нужно быть осторожным при розжиге, а затем следить, чтобы не было дыма при подкладывании дров. Вряд ли такой дым был бы виден из Кросс-Гарда. Но постоянная осторожность, должно быть, вошла у разведчиков в привычку.

Вскоре двое бойцов начали жарить змеиное мясо, а остальные — вяленое. Один из них принёс большой котёл и вскипятил в нём воду. Он бросил туда какие-то ягоды, а через некоторое время выловил их.

— Его прозвище — Повар, — сказала Пин, усевшись на землю. Она точила свой топорик точильным камнем. При виде этого почему-то вспомнился Рем.

«Надеюсь, он там не натворил дел».

Энкрид неопределённо кивнул, и вскоре началась трапеза. Змеиное мясо оказалось на удивление нежным, а посыпанное солью — в меру солёным. Честно говоря, было очень вкусно. Особенно хвост.

— Когда вернусь, открою ресторан, — сказал боец, приготовивший всё это. Свет костра освещал его лицо. На вид оно было довольно юным, и когда Энкрид спросил его возраст, оказалось, что ему двадцать два.

— Парень, тебе бы о том, как стать великим рейнджером, думать.

— А мне больше нравится быть поваром, командир.

На слова Пин ответил боец по прозвищу Повар, а Пин на это рассмеялась и, кивнув, сказала, что поняла. Между ними царила тёплая, дружеская атмосфера.

Энкрид жевал змеиное мясо и разогретое вяленое мясо. Когда он поделился кусочком вяленого мяса в специях, глаза Повара заблестели.

— Ох, что это, почему так вкусно? Где вы это достали?

— В городе. Когда вернёмся, расскажу.

На слова Энкрида Повар несколько раз кивнул.

— Обязательно.

Плотно поев, они разделились на две группы, чтобы поспать днём.

— Хороший отдых — тоже часть работы рейнджера. По сути, разведка окрестностей здесь бессмысленна. Главное здесь — выживание. А для выживания необходима выносливость, — сказала Пин.

Место для отдыха тоже было определено. Это было убежище, выдолбленное в огромном дереве. Кто-то забрался на дерево и отдыхал там. А кто-то остался у костра. Так, разделившись, они отдохнули.

Когда солнце начало медленно клониться к западу, Пин перешла к делу. Она встала перед Торресом и Энкридом и сказала:

— Есть три способа проникнуть за стену. Давайте обсудим. Первый — лазейка. — Пин продолжила объяснение: — Ну, это маршрут, которым пользуются подпольные торговцы в городе, так что знающие люди о нём в курсе, но его особо и не перекрывают. Как вы понимаете, этот проход знают многие.

К её словам добавилось, что это легко, но сопряжено с определённым риском.

— Следующий? — спросил Торрес.

Пин продолжила перечислять. Второй — перелезть через стену ночью. Третий — под утро, притворившись караваном, незаметно проникнуть внутрь.

— Самый быстрый — первый, самый безопасный — второй, самый удобный — третий.

Даже на слух было понятно. По степени опасности: третий, первый, второй. Но, судя по тому, как говорила Пин, она считала, что большой опасности нет. В её голосе не было и намёка на серьёзность.

— На самом деле, проникнуть за стену не так уж и сложно. Проблема в том, что будет дальше — встретить Кота.

Энкрид тоже понимал, что это станет непростой задачей. Что если он в плену? Если его уже схватили, он не сможет оставить никаких знаков. Тогда придётся идти в тюрьму?

— Если не найдём следов в городе, немедленно возвращаемся. Весь разведотряд вернётся в расположение.

— Я так и думал, — сказал Торрес, словно только этого и ждал, и Пин подхватила его слова. Похоже, Торрес получил в штабе ещё несколько указаний.

— Пойдём только мы втроём. Куда направимся? — спросила Пин.

— Это тебе решать, не так ли? Ты же лучше всех знаешь здешнюю обстановку.

На слова Торреса Пин, скрестив руки, кивнула. Это было правдой. Энкрид тоже согласился, и Пин предложила идти через лазейку.

— Если совсем не повезёт, нас не поймают. Выдвигаемся завтра утром.

— А не ночью? — переспросил Торрес.

Традиционно для проникновения выбирали ночь.

— Утром лучше. Ночью они, наоборот, более бдительны. И через стену лезть тоже лучше завтра ночью.

Энкрид лишь наблюдал за развитием событий. После этого он ел, тренировался и весь день практиковался, засовывая и высовывая камень из рукава, так и закончился день. Снова пришло время спать в норе. Опасности оказалось меньше, чем он думал, и нынешняя ситуация казалась даже спокойной.

«Неужели здесь нет разведчиков Азпена?»

Такой вопрос тоже возник у него в голове. Так наступило следующее утро.

— Идём.

Во главе с Пин они втроём двинулись к Кросс-Гарду. Он думал, что они пойдут в обход, но оказалось, что не совсем.

— Эти ребята считают, что западная сторона Кросс-Гарда защищена магическими зверями и тварями, как стеной. Разведчики? Да, бродят тут. Встреча с ними не закончится просто невезением. Насколько я знаю, та сторона не отправляет сюда разведчиков, если те не обладают исключительными навыками.

Это звучало так, будто разведчики Азпена не станут действовать без веской причины.

Пин шла быстро. Не зря она была рейнджером. Особенно её умение обнаруживать и обходить следы магических тварей и зверей было на грани гениальности. И походка у неё была особенная. Она ступала, плавно перекатываясь с пятки на носок, и это бросилось Энкриду в глаза.

— Здесь придётся немного обойти.

Был и путь через небольшой холм, поросший густым кустарником. Пин прорубила дорогу топором, висевшим у неё на поясе. Энкрид тоже взмахнул мечом, срубая кусты, преграждавшие путь.

«Я не проверил клинок».

Утром нужно было проверить снаряжение, но он, задумавшись, пропустил этот этап. Слишком увлёкся тренировкой.

«Ошибка».

Небольшая ошибка. Она не должна сильно повлиять на текущую ситуацию. Когда он с шелестом срубил кусты, внутри показались какие-то красные ягоды.

— Яд. Не ешь, — сказала Пин с долей шутки.

— Буду осторожен.

— Да обращайся ко мне на «ты», — сказала Пин.

— Хорошо.

Если предлагают, он никогда не отказывается. Кроме предложения жить вместе в норе.

Глядя на Энкрида, Пин не смогла сдержать подступивший к горлу вопрос:

— Когда дело закончится, переспишь со мной?

— Нет.

— Тц.

— Эй, я вообще-то рядом иду.

Последнее сказал Торрес.

— Ага. Знаю.

Пин была невозмутима. Вероятно, благодаря своей дерзкой натуре.

Так они добрались до небольшого холма, с которого виднелась стена. За холмом, если пойти на запад, должны были быть ворота. Вдалеке виднелась стена, но рва не было.

— Зачем им ров? Если у тебя нет недюжинных способностей, ты даже досюда не доберёшься, избежав магических тварей и зверей.

Это означало, что Пин была далеко не рядовым рейнджером. Да, иначе она не была бы ответственной за этот регион. Подумал Энкрид и полез в лазейку.

— Рейнджер идёт первым. — Пин произнесла девиз рейнджеров и полезла внутрь. Это было сродни поговорке «пехота — царица полей».

Пин мельком оглянулась. Энкриду в глаза бросилась её улыбка, тонкий кожаный шлем, облегавший голову, и рыжие пряди волос, выбивавшиеся из-под него. За ней последовали Энкрид и Торрес.

Дальше последовала череда непредвиденных событий.

— Глупцы.

Когда они прошли достаточно далеко, их встретил отряд с длинными копьями и щитами. Довольно широкий проход, где могли встать в ряд трое. Идеальное место для отряда с копьями и щитами. А сзади…

Раздался звук натягиваемой тетивы. Оглянувшись, он увидел отряд, вооружённый короткими луками. Они не прошли и получаса по лазейке. Это была ловушка.

Спереди — отряд с копьями и щитами. Сзади — десятки стрел, наложенных на тетиву. Идеальная ловушка, из которой не выбраться, если ты не уровня рыцаря.

— Вот чёрт, — голос Торреса был полон отчаяния.

— Давно хотел тебя поймать, стерва-кошка, — сказал вражеский командир.

Услышав это, Пин изменилась в лице.

— Сукин сын!

Это были последние слова Пин. Полетели стрелы, замелькали копья. Энкрид тоже попытался сопротивляться. Он держал в левой руке баклер и махал мечом. Но что поделать, если враг имел подавляющее численное преимущество и занял выгодную позицию.

Фшух-фшух-фшух.

Всё началось с того, что копьё пронзило ему бедро, а закончилось пробитой головой. Ощущать это в полной мере было мучительно. Но смерть была неизбежна. Конечно, он не умер просто так.

— Ублюдок упёртый.

Его меч и Свистящий кинжал даже в такой ситуации утащили за собой нескольких попутчиков. Хотя вряд ли он отправится с ними в один путь.

Вместе с болью тьма застилала взор.

*Хи-хи-хи.*

Под смех Лодочника Энкрид открыл глаза.

Рассвет, начало дня, в котором его ждала смерть, повторение сегодня.

Снова начался тот же день.

Задачей была проверка жизни и смерти шпиона, но трудности начались ещё до того, как он перебрался через стену.

«Она говорила, что есть три способа перебраться через стену».

Он понял, что лазейка — это тупик. Тогда что остаётся?

Встречая начавшийся заново день, Энкрид поднялся с места.

------------------------------------

Проснувшись на рассвете, Энкрид вновь встретил тот же самый день. Нужно тренировать тело «Техникой Изоляции». Сегодняшний день начинается снова.

По большей части он был таким же, как и предыдущий. Тело тренируется, а разведчики и Пин наблюдают.

Поднявшись с первыми лучами солнца, Энкрид закончил тренировку с мечом и приступил к проверке снаряжения. После битвы с гулями он совсем забыл осмотреть его утром.

«Начнём отсюда».

Это было начало нового «сегодня». И момент, когда нужно было определить направление. Вернуться ли к лазейке? Или выбрать другой путь?

Он поднял меч, держа его параллельно земле, а затем, слегка наклонив, поднёс на уровень глаз. Скользнул взглядом по лезвию. Зазубрин не было.

Глядя на клинок, Энкрид продолжил размышлять. Что является главным приоритетом в повторяющемся дне?

«Сначала — оценка ситуации».

Если есть три пути для прорыва, то хотелось бы сначала узнать, что ждёт в конце каждого из них. Словно по заказу, перед ним лежали три дороги. А о том, «как» шагать в завтрашний день, можно было подумать и позже.

Протерев лезвие меча подготовленной кожей и проверив остальное снаряжение, он размотал и снова намотал на рукоять кожаный шнур. Это был своего рода ритуал, знаменующий начало другого «сегодня». Способ, придуманный им во время первого повторяющегося дня, поскольку он не мог сосчитать их все. Перевязывание кожаного шнура на рукояти меча означало второй день. Энкрид запомнил.

— Если хотим выступить с утра, не стоит ли поторопиться? — сказал Торрес, завтракая вяленым мясом. Попробовав вяленое мясо со специями, он теперь каждое утро лип к Энкриду.

Ан нет, Энкрид и сам как раз собирался заговорить. Он увидел, как к ним подходит Пин. Топорик на левом бедре, ботинки с толстой подошвой, короткий меч на правом бедре. На ней был тонкий доспех из хорошо выдубленной кожи. Энкрид уже замечал, как ладно он сидит и не сковывает движений.

«Лёгкий, должно быть».

Таким казалось её снаряжение. Такую экипировку могли позволить себе разведчики, которые даже среди легковооружённой пехоты передвигались с минимальным набором снаряжения.

«Рейнджеры идут первыми».

Таков был их девиз. Они шли впереди всех, а потому и ноша их была легчайшей. По сравнению с тяжёлой пехотой Энкрид и сам относился к лёгкой, но в сравнении с этими ребятами его снаряжение можно было считать относительно тяжёлым. Один только полуторный меч чего стоил.

«А каковы они в настоящем бою?»

На самом деле, ему уже несколько дней было любопытно. Судя по тому, как Пин натренировала своё тело, казалось, что она не уступит и Торресу. К тому же, сегодня у них будет свободное время.

Первый шаг, чтобы встретить «сегодня», отличное от «вчера». Он отбросил вариант с тем, чтобы с самого утра совать голову в лазейку.

— Как насчёт того, чтобы перелезть через стену ночью? — внезапно предложил Энкрид, глядя на подошедшую Пин.

Хождение вокруг да около лишь затягивает разговор. Иногда для того, чтобы повести диалог в нужное русло, выгоднее было прямо заявить о своих целях и намерениях. В этом Энкрид был весьма искусен.

— Так внезапно?

— Чувство плохое, — ответил он, не переводя дыхания, на недоумённый взгляд Пин.

Энкрид прекрасно знал, какими прозвищами его наградили в отряде. Если отбросить «Рокового командира отряда» и «Разрушителя Колдовства», то чаще всего его называли так:

«Любимчик богини удачи».

Вот оно. Если бы другой солдат или командир сказал, что у него дурное предчувствие, на это можно было бы не обратить внимания. Но когда это говорил он сам, всё воспринималось немного иначе.

— Чувство плохое?

Конечно, Пин не знала о таких прозвищах, поэтому её реакция была предсказуемой, но Торрес был другим. Он какое-то время смотрел на Энкрида, а затем погладил подбородок и сказал:

— Если все три способа подходят, то почему бы и не перелезть через стену?

Он тут же согласился. Даже не спросив о причине. Хотя Энкрид сказал лишь про «чувство». Что это был за случай?

Пин, перестав удивлённо качать головой, открыла рот:

— Ты хоть знаешь, что лезть на стену — дело не из лёгких?

— В этом мире нет ничего лёгкого, — ответил на это Энкрид.

Если в пути, который проходят трое, двое на одной стороне, то ответ находится легко, не так ли? Пин, по сути, тоже было всё равно, каким путём идти. Именно поэтому она и рассказала о всех трёх.

Пин кивнула.

— Будь по-вашему.

Не было смысла препираться. К тому же, Пин испытывала к Энкриду некоторую симпатию.

— Не хотите поединок? — спросил Энкрид, привязывая к поясу меч в ножнах, на котором только что перевязал шнур.

— О-хо, — откликнулся сбоку Торрес.

Предложение, очевидно, было адресовано Пин.

— Со мной? Я не специалист в бою.

Быть того не может. Человек с таким натренированным телом не мог не быть бойцом.

— А я не специалист во владении мечом, — сказала Пин, пожимая плечами и показывая ладони.

Увидев это, Энкрид снова открыл рот.

— Голыми руками тоже будет неплохо. Не стоит получать травмы перед важной миссией.

Станет ли это ценным опытом? Неизвестно. Но при виде её натренированного тела ему очень захотелось с ней сразиться. Это была жажда схватки.

Как и у Торреса, у Пин, помимо симпатии, внезапно проснулось желание помериться силами с Энкридом.

«Давненько не было».

Когда-то и она горела страстью к тренировкам. Но остановилась, когда столкнулась с пределом. Впрочем, она и сейчас была не на том уровне, чтобы легко уступить какому-то парню. К примеру, хоть фехтование Энкрида, которым он сразил гуля, и произвело на неё впечатление…

«Если драться без мечей».

Она не думала, что так уж легко проиграет. У каждого свои таланты, и талантом Пин был рукопашный бой один на один.

— О, давненько я такого не видел, — произнёс один из разведчиков. Боец с внешностью разбойника, но на удивление мягкой речью и добрым нравом. Это он развешивал одежду Энкрида на ветках, чтобы та просохла. Судя по его словам, он уже был знаком с мастерством Пин.

— Не болтай чепухи, — сказала Пин, и её глаза блеснули. Она уже была в боевой готовности.

— До ночи ещё есть время.

С губ Пин сорвалось согласие. Энкрид снова отвязал ножны. Сняв гамбезон и кожаный доспех, он остался в одной тонкой рубашке, стянутой на груди кожаными ремешками, и встал напротив неё.

Разведчики и Торрес тут же образовали большой круг, освобождая место. Торрес, расположившись в центре, криво усмехнулся и сказал:

— Что-то мне это напоминает картину, которую я уже видел.

Он, должно быть, говорил об аттестационных поединках. Торрес вспомнил тогдашнего Энкрида. Энкрида, с которым он сам сражался.

«Сильно же он изменился».

По сравнению с тем временем, это был колоссальный скачок в развитии. По крайней мере, так казалось Торресу.

— Начинайте, — раздалась команда, и поединок начался.

Специализацией Пин был ближний бой. И она не собиралась этого скрывать. Переступая с ноги на ногу, она тут же сократила дистанцию.

Энкрид тоже обучался у Аудина ударной технике. Он расставил ноги и, пританцовывая, резко выбросил вперёд левую руку. Не круговой, а прямой удар кулаком имел короткую траекторию. А значит, был быстрым. Этот удар напоминал выпад мечом.

Увидев его, Пин продемонстрировала движение, близкое к акробатическому трюку. Широко раскрыв глаза, она уклонилась от летящего кулака, пригнувшись. Ровно настолько, насколько было необходимо. Колющий удар Энкрида лишь задел её волосы.

«Это…»

Ему вспомнился эпизод с миссии по сопровождению Леоны Рокфрид. Тогда, поднявшись на второй этаж, чтобы спасти Леону, Энкрид уклонился от брошенного противником кинжала одним лишь движением головы. Её рывок напоминал то самое движение. Пин увернулась от его кулака.

Концентрация нарастала. Он видел траекторию движения её тела, и взгляд сам собой устремился на её лицо. Казалось, её глаза излучали свет. Они тут же перешли в ближний бой.

«Проход в ноги?»

Размышления были короткими, а решение — быстрым.

Хух.

Вместо вытянутой левой руки он обрушил вниз правый локоть. Это была яростная атака, которая, если не увернуться, могла бы проделать дыру где-нибудь в спине. Но Пин уклонилась и от этого. Её движения были подобны змеиным. Гибко изогнувшись в пояснице и сделав какой-то немыслимый шаг, она уже оказалась справа от Энкрида. Она не просто заняла позицию — её руки уже сжимали его запястье и предплечье.

Энкрид рефлекторно напрягся и вырвал руку из её хватки. В тот же миг Пин обвила его голень своей ногой с внутренней стороны.

Дальнейшая схватка свелась к тому, кто первым захватит сустав противника. Они уклонялись, блокировали, сцеплялись и катались по земле. Катились, несколько раз перевернувшись. Стук! Он даже ударился головой. Сам того не заметив, Энкрид почувствовал, как нога или рука Пин оказывается у него в паху.

«Стиль Эйль-Караз».

Энкрид знал технику, которую использовала Пин. Аудин бесчисленное множество раз упоминал её во время обучения. На всём континенте была одна тюрьма, пользовавшаяся дурной славой, — Эйль-Караз. Давным-давно один из надзирателей этой тюрьмы создал особую технику. Техника, позволявшая без травм обезвредить заключённого, причиняя ему при этом мучительную боль, — стиль рукопашного боя Эйль-Караз.

Её основу составляли не удары, а болевые приёмы. Прозвище её мастера — «Король земляного пола». Это прозвище прижилось после того, как он, катаясь по земляному полу тренировочной площадки Эйль-Караза, заслужил титул короля. И это искусство пользовалось такой же дурной славой, как и его название.

Энкрид несколько раз пытался ответить болевыми приёмами стиля Валафа, которому его обучал Аудин под видом «кроватного боя», но… Мастерство противницы было на порядок выше.

Поэтому…

— Признаёшь поражение?

В тот момент, когда он думал, что хорошо защитился, его шея оказалась зажата между ногами Пин. Одно неверное движение — и шея могла сломаться. Оказавшись в таком положении, он понял одно: у Пин были невероятно крепкие бёдра.

— Я проиграл, — признал Энкрид поражение, чувствуя, как его душат.

— С мечами, может, всё было бы иначе, но это моя специализация, — сказала Пин, ослабляя захват.

Они оба извалялись в грязи, перекатываясь по земле. С их волос сыпалась жёлто-коричневая пыль.

— Надо бы помыться. Пойдёшь со мной? — спросила Пин.

— Я немного позже, — без обиняков отказался он. Её предложение мало чем отличалось от приглашения помыться вместе голышом.

— Тц.

Пин, видимо, тоже шутила. Она издала игривый звук и поднялась. Отряхнув зад, она сказала:

— Увидимся вечером.

После того как она ушла…

— Раз уж вы так сцепились, заняли бы уже нору, что ли? — со смехом произнёс Торрес.

Хм? Энкрид посмотрел на него, не понимая, о чём речь, но Торрес продолжал смеяться.

— Среди тех, кто валялся с нашим капитаном, ты продержался дольше всех, — сказал стоявший рядом разведчик. Услышав это, Энкрид всё понял.

«Да уж, хоть груди и не было, но телами мы потёрлись».

В пылу схватки он об этом не думал. Но одно он осознал.

«Отличный спарринг-партнёр».

Она уступала Аудину. Аудин, несмотря на все свои слова, мог обездвижить его в два счёта. Но в нынешней ситуации она была идеальным противником для тренировок. Можно будет отточить рукопашный стиль Валафа.

Конечно, это не означало, что он собирался впустую потратить этот день. Само собой, он будет отчаянно пытаться вырваться из «сегодня». Но сколько раз он уже сталкивался с подобными ситуациями? Он инстинктивно знал. Словно явился Лодочник из его снов и прошептал:

«И как ты выберешься?»

Перед ним возникла ещё одна стена. Удастся ли ему выбраться всего за несколько попыток? Пока неизвестно, но легко не будет.

Но стоит ли отчаиваться? Ни в коем случае. Энкрид был спокоен. Он не ликовал от радости, но и не страдал. Так и было на самом деле. Он лишь думал, что сначала нужно как следует разобраться в ситуации. А то, что он узнал о талантах Пин, было лишь побочным эффектом.

В оставшееся время Энкрид тренировал технику «Скрытого ножа» Торреса.

— Ты всё ещё собираешься этим заниматься? Я уже многих учил и знаю: у кого-то просто не получается, — серьёзно посоветовал Торрес, стоявший рядом. Раньше он уже говорил ему бросить это дело, но то было скорее в шутку. Сейчас же в его словах звучала искренность.

На слова Торреса, лениво проводившего время под деревом, Энкрид ответил:

— Вот как.

Словно он слышал подобное впервые.

— Ладно, делай что хочешь, — быстро сдался Торрес. За несколько дней он успел кое-что понять об Энкриде. Этот ублюдок был упрям как осёл.

— Почему ты предложил идти к стене? — сначала поверив ему на слово, он теперь задал вопрос.

— Мне показалось, что так будет лучше.

— И до сих пор твои предчувствия тебя не подводили?

— По большей части.

На самом деле, всё это было результатом безумного повторения «сегодня». Но разве он поймёт, если объяснить?

— Что ж, поверю, — кивнул Торрес. Энкрид не думал, что будут проблемы, даже если тот не поверит. Он лишь предполагал, что всё пойдёт именно так.

Тренировки и упражнения продолжались. Он нашёл время, чтобы помыться, и даже немного вздремнул.

— Если собираешься работать ночью, лучше немного поспать.

Торрес поступил так же, и Пин, казалось, тоже полноценно отдыхала. Он немного поспал, а когда проснулся, солнце уже начало садиться.

— Вы отправляйтесь к месту встречи. Мы уходим отсюда.

На случай худшего развития событий оставшиеся разведчики должны были покинуть нынешний лагерь и переместиться.

Так они втроём направились к стене. Путь оказался ещё более трудным. Это были не заросли, а скалистая гора, на которую они взбирались ночью.

— К счастью, сегодня на небе две луны, да? — сказала шедшая впереди Пин.

— Это называется «к счастью»? Дорога ужасная.

— Я же говорила. Этот путь в разы сложнее остальных, — Пин улыбнулась, добавила пару слов и снова двинулась вперёд.

Дело было не только в походке. Пин, казалось, что-то прикрепила к подошвам своих ботинок, потому что её шагов почти не было слышно. Энкрид молча следовал за ней.

Они преодолели скалистую гору, и их встретили густые заросли, скрывавшие небо. Ведомые Пин, они прошли и через них. Так они добрались до места, откуда стена Кросс-Гарда была видна как на ладони.

— Нам повезло, — сказала Пин, глядя на стену.

Торрес, обливаясь потом, поднял голову.

— И это называется «повезло»?

— Конечно. Мы не встретили ни одного магического зверя или монстра.

Энкрид тоже был весь в поту. Угнаться за шагом рейнджера было задачей не из лёгких. И это был ещё не конец.

— А теперь всё только начинается, господа, — Пин мило улыбнулась, объявляя о начале ада.

Она имела в виду, что перелезть через стену будет труднее, чем взобраться на скалистую гору. Но сначала нужно было подобраться к ней вплотную.

Подняв голову, Энкрид, прикидывая высоту видневшейся впереди стены, подумал: «Придётся попотеть». Но пути назад не было.

— Идёмте, — он молча последовал за Пин.