Дисклаймер: учитывайте что это быстроперевод. На либе будет доработан

------------------------------------ 

Командир 4-го взвода роты тяжёлой пехоты был офицером, которого лишь недавно перевели в это подразделение из центрального командования.

«Чёрт возьми».

Он как раз отправился на задание по истреблению магических зверей, чтобы заодно и адаптироваться, и получить боевую практику.

Конечно, для такой цели масштаб был великоват: изначальной задачей было уничтожение большой стаи псов с человеческим лицом.

Но это было не страшно. Не зря же тяжёлую пехоту называли «пожирателями крон».

В общем, он отправился в путь, будучи уверенным в мощи своего отряда.

И тут внезапно появились гарпии.

Ситуация была скверной. Почему вдруг гарпии?

Вызвав подмогу, тяжёлая пехота выстроилась в фалангу. За это время погибло несколько солдат поддержки.

Пока арбалетные болты бестолково рассекали воздух, прибыло подкрепление.

Всего лишь двое легковооружённых пехотинцев.

«Издеваетесь?»

Да ещё и безрассудно вошли прямо в зону атаки гарпий.

Это было самоубийство.

Командир не знал ни Энкрида, ни Рема. Его недавно перевели, и он только привыкал к атмосфере в подразделении. Конечно, он слышал и про «Разрушителя Колдовства», и про «командира-катастрофу», но вникать в это было недосуг.

Потому, увидев этих двоих во время операции по зачистке, он тут же разозлился.

— Вот же!..

Ругательство вырвалось само собой. Пусть даже между тяжёлой и лёгкой пехотой и существовала скрытая вражда, кому понравится смотреть, как на твоих глазах гибнут товарищи? Кто захочет видеть, как гарпия срывает с кого-то скальп?

Двумя легковооружёнными пехотинцами были Энкрид и Рем. А то, что они появились вдвоём, было связано с тем, что они не стали дожидаться остальных и присоединились к бою первыми. Поэтому лучники, запрошенные в качестве подкрепления из основного лагеря, ещё даже не прибыли.

— Эй, назад!..

Он так торопился, что не смог договорить. Он хотел сказать им, чтобы они бежали или хотя бы пригнули головы.

Их строй мог выдержать когти и атаки гарпий. Плотный тканевый доспех, поверх него кольчуга, а на неё — тонкая стальная кираса, а также стальные перчатки и наголенники. Вдобавок ко всему, они держали прямоугольные щиты и выстроились в оборонительный строй — тактическую позицию, достойную их прозвища — тяжёлая пехота «Черепахи».

Этого было достаточно, чтобы продержаться до прибытия подкрепления. А значит, те, кто был защищён хуже, должны были стать для гарпий лёгкой добычей.

Одна из гарпий заметила новую жертву и с ужасающей скоростью устремилась вниз. Командир увидел, как красное перо мелькнуло внизу, оставив за собой длинный след. Хоть он и хотел помочь, у него не было для этого средств. Оставалось лишь молча наблюдать за их смертью и надеяться отомстить в будущем.

И вот, коготь гарпии уже был готов размозжить голову солдата.

До ушей командира донеслись скрежет металла и звук рассекаемой плоти.

Он видел лишь спину гарпии. Её тело было размером со взрослого мужчину, поэтому он не мог разглядеть, что именно сделал скрытый за ней легковооружённый пехотинец. Всё, что он увидел, — это как одно из крыльев гарпии было разорвано, а её тело, словно неудачно пущенный по воде «блинчик», рухнуло на землю, один раз подскочило и покатилось по земле.

Половина тела гарпии, что щеголяла красным оперением и трясла грудью, окрасилась кровью, а дорожная пыль покрыла её всю.

— Ки-и-и-и-и-и! — закричала поверженная на землю тварь.

Командир не мог даже моргнуть.

«Что это было?»

— …А?

В этой непостижимой ситуации остался лишь один короткий вопрос. Взгляд командира обежал поле боя, и вскоре он попытался втиснуть увиденное в рамки своего понимания.

«Гарпия спикировала. И её разрубили мечом? Разве это возможно?»

Такой трюк увидишь нечасто. Что, если бы коготь приближающейся гарпии хоть немного отклонился? Если бы он упустил момент? Если бы не хватило силы удара? Сколько всего могло пойти не так! Сама мысль о таком поступке была безумием. Да где это видано, чтобы кто-то вытворял подобное с пикирующей гарпией? Интересно, многие ли из «Пограничных Мясников», элитного подразделения Пограничной Стражи, способны на такое?

Ки-и-ик!

«Случайность. Удача».

Ему просто невероятно повезло. Видимо, не он один так подумал, потому что две гарпии из тех, что кружили над головой, спланировали вниз, нацелившись на двоих солдат.

Быстро. Казалось, он слышал, как когти гарпий разрывают воздух. Взгляд командира был прикован к двум легковооружённым пехотинцам, явившимся в качестве подкрепления. На этот раз угол атаки гарпий был другим, и командир отчётливо видел их действия.

Видел, но движения выходили за рамки его понимания, так что ему по-прежнему было нечего сказать.

Солдат с топором уклонился от летящих когтей, изогнув тело, а затем взмахнул топором. Он успел осознать лишь сам взмах, и тут же голова гарпии с треском раскололась по вертикали. Тварь с размозжённой головой рухнула на землю и, словно лопнувший помидор, оставила на ней кровавое пятно. Длинный след от скольжения по земле, разбрызганная кровь, гарпия с развороченной головой.

Ещё одна мертва. Вот что он увидел после удара топора.

Другой солдат сотворил нечто похожее. Тот, что вначале разорвал крыло гарпии, поднял меч и снова нанёс вертикальный удар. Как он это делает? Он взмахнул мечом, и казалось, будто гарпия сама несётся на лезвие. Это был результат предсказания движений твари и упреждающего удара. И разве это не трюкачество?

Хрясь!

Правда, на этот раз он, видимо, промахнулся, потому что удар пришёлся в грудь гарпии. Меч солдата рассёк половину её тела, но и сам он выронил оружие. Впрочем, это ничего не меняло.

Кхе-ек.

Меч вонзился между двумя буграми, напоминающими женскую грудь. Тварь с хлюпаньем покатилась по земле, снова разбрызгивая кровь. Внутренности были разрублены и раздавлены. Она была всё равно что мертва.

Командир невольно поднял взгляд. Осталось восемь гарпий. Его отряд не убил ни одной, а с появлением этих двоих трое были мертвы.

«Пограничная Стража?»

Командир ошибся. Их мастерство было слишком выдающимся для обычных солдат. Неужели солдаты особого ранга настолько сильны? Он слышал слухи о Пограничных Мясниках перед переводом, но вроде бы они не были настолько хороши.

Взгляд командира заметил, как сзади к двоим приближается небольшая группа. Все они несли метательное оружие: копья, длинные луки, арбалеты. На них были плащи, а на плечах — нашивки с орлом.

Настоящая Пограничная Стража.

Ведущий их страж тоже оценил ситуацию. Он и сам всё видел.

«Мастерство… выросло. До такой степени, что теперь я не могу с уверенностью сказать, что легко его одолею».

Отряд вёл Торрес, командир взвода из Пограничной Стражи, у которого с Энкридом было много общего. Глупо судить о мастерстве противника только по тому, как он убивает магических зверей. Однако у Торреса не было уверенности, что он сможет проделать такой трюк с летящей гарпией. Тем более дважды подряд.

«Повезло?»

Торрес подумал то же, что и командир взвода тяжёлой пехоты. И в этот момент спикировала третья гарпия. Взгляд Торреса опустился с гарпии вниз. Там он увидел Энкрида, вытаскивающего меч из груди только что убитой твари.

— Эй! — крикнул Торрес. Это было предупреждение, чтобы тот посмотрел наверх.

***

И как это назвать?

Энкрид соединил точки.

Расколол время.

И взмахнул мечом, следуя интуиции.

В результате он отсёк крыло первой гарпии.

— Фью, — свистнул рядом Рем.

Оставшееся в ладони головокружительное сопротивление напомнило о внушительном весе налетевшей гарпии. Удар был по силам. Никаких проблем. Он снова поднимает меч. Налетает гарпия, и на этот раз он бьёт точно в центр груди и отпускает оружие. Если бы он удержал его, ладонь, казалось, разорвало бы на части.

Решение было верным.

Удар, соединяющий точки, удар, в который вложена сила. Результат — смерть твари.

Над головой Энкрида, который наклонился, нанося удар мечом сверху вниз, просвистел коготь гарпии. Звук рассекаемого воздуха был жутким, но не казался опасным.

«Достаточно увернуться».

Простая схема атаки. Уклониться, рубануть, пронзить. Применение фехтования.

Он подошёл, поставил ногу на кость, что у человека была бы ключицей, на колышущейся груди мёртвой гарпии и вытащил меч.

— Ки-и-ик.

Какая живучесть. Грудь была рассечена наполовину, внутренности вывалились наружу, а она всё ещё моргала. Всё ещё жива.

Энкрид смотрел на разрубленную им гарпию, но его чувства были сосредоточены на окружении, особенно на пикирующей сверху твари. Даже не глядя, он чувствовал колебания воздуха. Ощущение было чётким как никогда.

— Эй!

Раздался крик, но он уже начал двигаться. Он зацепил остриём меча крыло умирающей гарпии и приложил силу.

Хрусть!

Мышцы обеих рук напряглись, сила пошла в поясницу и бёдра. Он поднял умирающую гарпию вверх.

Бам!

Летящая гарпия врезалась в неё и отлетела в сторону. Отбив атаку гарпии другой гарпией, Энкрид, чтобы погасить удар, перекатился в сторону, применив технику перенаправления. Это было намеренное и просчитанное движение, чтобы снять оставшийся в теле импульс.

Перекатившись, Энкрид тут же вскочил и, подбежав, опустил меч на голову упавшей на землю гарпии. От удара клинка, похожего на колку дров, голова твари с треском раскололась.

Итого четыре. Одну убил Рем, трёх — Энкрид. Первую упавшую тварь уже добили солдаты, вонзив ей в голову болт.

Стая гарпий, махавшая крыльями над головой, захлопала крыльями и начала одна за другой отдаляться. Гарпии не вступали в битвы, где у них не было шансов на победу.

Они улетели.

Энкрид опустил руки, внутренне сожалея.

«Ещё бы несколько раз».

Хотелось сражаться. Нужно было набраться больше опыта. Он всё ещё усваивал и осмысливал то, чему научился. Для адаптации и обучения требовалось больше реальных боёв. Тогда, казалось, он сможет полностью закрепить в теле то, что обрёл в подземелье.

— Ну как? — спросил Рем, посмеиваясь рядом. Проницательный дикарь, казалось, уже понял его состояние. — Кто-то, поди, скажет, что вы спятили, но теперь ваши навыки можно назвать выдающимися. Но вот что удивительно. Я, конечно, думал, что вам нужна практика, но как вы умудрились так измениться всего за день?

Он не копал глубоко, но вопрос задал. И это было естественно. Разве нормально для человека с худшим из талантов совершить такой скачок за один день?

Энкрид произнёс своё обычное оправдание:

— Просто повезло.

Рем знал, что одной удачей такого мастерства не достичь. Но спорить не собирался. Да и какая разница? Видеть, как этот парень с таким азартом машет мечом, было весело и ему самому.

— Когда-то давно меня преследовали гарпии, и я едва спасся, — пробормотал Энкрид.

— Было такое?

— Было.

В этих словах не было особых эмоций или смысла. Просто констатация факта. Энкрид вспомнил погибших тогда товарищей. И отбросил воспоминания.

«Это не месть, конечно».

Но по крайней мере, он был доволен тем, что убил стаю гарпий. Хотя сожаление от того, что этого было мало, никуда не делось.

— Вы двое, принадлежность… нет, погодите. — К ним подошёл командир, державший оборону в строю, подобном черепашьему панцирю. Он выглядел ошеломлённым.

— Десятник Энкрид, 4-й отряд, 4-й взвод, 4-я рота, — ответил он, отдав воинское приветствие.

— Десятник? Не из Пограничной Стражи?

— Нет.

— Пограничная Стража — это мы, — подошло знакомое лицо, Торрес. Он поднял руку, приветствуя их. При этом его взгляд не отрывался от Энкрида. Он осмотрел его с головы до ног. Ему хотелось спросить, что, чёрт возьми, тот сделал. Как его мастерство могло так вырасти? — Мы пришли на подмогу, но…

…не успели выпустить ни одной стрелы. Что это, чёрт возьми, было?

Вскоре командир 4-го взвода роты тяжёлой пехоты и Торрес обменялись приветствиями и разобрались в ситуации. Энкрид, слушая их разговор, вдруг спросил. Для него это был довольно важный вопрос.

— Это конец?

— …О чём ты спрашиваешь?

— Мне интересно, закончилась ли зачистка магических зверей.

«Что это он спрашивает?»

Два легковооружённых пехотинца убили четырёх гарпий. Два обычных солдата спасли взвод тяжёлой пехоты. Не то чтобы великий подвиг, но дело, достойное награды. И один из них серьёзно спрашивает, конец ли это. А другой, похожий на чужеземца, стоит рядом и посмеивается.

«Что это за парочка психов?» — подумал командир взвода и ответил:

— Изначальная цель — уничтожение стаи псов с человеческим лицом, так что это не конец.

Командир взвода не забыл о цели миссии. Из-за того, что возле Бордергарда образовалась стая псов с человеческим лицом, торговые караваны и коробейники оказались в ловушке. Разве не поэтому они здесь? Стая псов не появлялась на тракте, по которому ходили караваны за стенами города. Но то, что они поодиночке показывались поблизости, ясно говорило о том, что проблемы не за горами. Это была миссия по уничтожению окрестных магических зверей для обеспечения безопасности города.

— Я хочу присоединиться.

Услышав слова Энкрида, командир взвода подумал:

«Он хочет ещё сражаться? Он выглядит так, будто ему до смерти не терпится подраться? У меня что-то с глазами?»

С его глазами всё было в порядке. Он видел всё точно.

То, что видел командир взвода, было правдой.

------------------------------------

Псы с человеческим лицом.

Существа, находящиеся где-то между монстрами и магическими зверями. Четвероногие твари с лицами, похожими на старческие. Или же магические звери из семейства псовых с мордами, напоминающими человеческие.

Впрочем, какая разница? И монстры, и магические звери охотятся на людей. Они — лишь цели, которые нужно уничтожить.

Никто не знал, откуда они взялись. Но угроза монстров и магических зверей существовала с самого рождения Энкрида, а то и с сотворения этого мира. Гули, гарпии, скелеты — их виды были разнообразны. Разница между монстрами и магическими зверями была проста: если магические звери напоминали животных, то монстры обладали индивидуальными особенностями.

Среди них псы с человеческим лицом были чудовищами, находящимися где-то посередине, которые, сбиваясь в стаю, теряли всякий страх.

— Вперёд.

Навскидку их было больше пятидесяти. Стая псов с человеческим лицом, издававшая рычащие звуки, была рассеяна по всей округе. Едва завидев их, командир отряда тяжёлой пехоты отдал приказ.

Тяжёлая пехота — род войск, требующий самых больших затрат как на снаряжение, так и на обучение. Тяжёлые доспехи снижали их мобильность, и по той же причине они не могли метать дротики или быть лучниками. Вес брони ограничивал их динамичные движения, не позволяя совершать стремительные атаки, однако…

Полностью закрывающее тело снаряжение, квадратные щиты, торчащие между ними длинные копья. Благодаря одному только этому тяжёлая пехота демонстрировала подавляющую эффективность в битвах на равнинах.

Так было и сейчас.

Шаг тяжёлых пехотинцев, пересекающих пустошь, был медленным. Они даже не поднимали густой пыли. Спокойно, шаг за шагом, они продвигались вперёд без остановки. И всё же стая псов с человеческим лицом ничего не могла им противопоставить.

Их главное оружие — когти. Но эти когти были абсолютно бесполезны.

«Полный разгром».

Даже парящие в небесах гарпии не могли нанести урон отряду тяжёлой пехоты, так что стая каких-то псов с человеческим лицом и подавно не была им ровней.

Тук!

Сколько бы они ни били когтями, их атаки лишь ударялись о щиты. Даже если кому-то изредка удавалось просунуть когти в щель между ними…

Дзынь!

…на бронированных стальными пластинами доспехах оставались лишь царапины. К тому же, на такое был способен не каждый десятый пёс. Большинство просто натыкалось на стену щитов.

— Ка-а-а! — раздался неприятный визг пса с человеческим лицом.

Тварь, ударившая передними лапами по квадратному щиту, была пронзена в бок длинным копьём, что высунулось из-за щитов. Её туша повисла на острие. Когда тело пса задёргалось на копье, стоявший в первом ряду солдат оттолкнул его щитом, высвобождая оружие. Монстр с дырой в боку покатился по земле. Скулящий визг вскоре стал предсмертным хрипом. Тяжёлый пехотинец наступил на него, раздавив насмерть.

Хрусть, хрусть.

Учитывая их вес, одного шага было достаточно для надёжного контрольного удара.

Блокировать щитом и колоть копьём. Простая, но эффективная тактика. Противники — не люди, а монстры. С этим ничего не поделаешь.

Пока тяжёлая пехота расправлялась со стаей псов, занимавший левый холм особый отряд — Пограничная Стража — обрушил на врага шквал дальних атак. Это был отряд с длинными луками и арбалетами. Пять лучников и пятнадцать арбалетчиков. Заняв одну сторону, они обрушили на врага ливень стрел и болтов, заставив псов с человеческим лицом сбиться в кучу. А скучившихся врагов уже встречала тяжёлая пехота.

Энкрид и Рем тоже не стояли без дела. За спиной стаи из пятидесяти псов откуда-то постоянно появлялись и присоединялись к ней новые твари.

— А вот с этими, похоже, придётся разобраться нам! — сказал Рем с небывалым воодушевлением в голосе.

Энкрид, вместо ответа, сорвался с места. Он бросился вперёд даже быстрее Рема.

Возбуждение в его груди ещё не улеглось. Время, когда нужно было раз за разом взмахивать мечом, доказывая, что навыки стали частью его тела. Он как раз осознавал ценность этого времени.

«Я сражаюсь, рискуя жизнью, но не чувствую, что умру».

Когда он испытывал подобное в последний раз? Это вызывало в Энкриде странное чувство. В схватке с какой-то дюжиной псов с человеческим лицом он вряд ли погибнет, так что и смертельной опасности, казалось, не было. Откуда эта уверенность? Потому что Рем рядом?

«Нет, не похоже».

Мысли — на потом.

Он бежит. Со скоростью и динамикой, недоступной тяжёлой пехоте. Со смелостью и концентрацией.

На бегу он пригнулся и взмахнул мечом. Клинок пролетел параллельно земле.

Хрясь! Чвяк!

Морда первого встретившегося пса была отсечена, а меч, продолжив движение, зацепил голову другого. У второй твари, получившей удар по голове, лопнули глаз и лоб. Одним движением он разделался с двумя противниками.

Энкрид тут же резко затормозил, упёршись левой ногой в землю, и сделал шаг. Опираясь на левую ногу, он отвёл правую назад, мгновенно разворачивая корпус боком. Одновременно с разворотом он поднял меч вертикально и нанёс удар сверху вниз.

Это был вертикальный рубящий удар стиля тяжёлого меча, достойный учебника.

Треск!

Голова попавшего под удар пса раскололась.

Сердце бешено колотилось. Он рубил и взмахивал мечом. Снова посмотрев вперёд, он ударил кулаком в морду приближающегося пса, а затем проткнул насквозь череп другому, который пытался укусить его за голень, вонзив в него острие меча вертикально вниз. Чувство дробящегося черепа отчётливо передалось в руку.

Враги не давали ему времени вытащить меч, но тут сбоку сверкнул топор. Это был Рем. Стремительная атака и стремительный рубящий удар. Попавшим под его топор тварям безжалостно отрубало туловища или головы.

Энкрид перевёл взгляд на набегающую стаю монстров. Раньше такое зрелище вызвало бы у него страх, но не теперь. Сердце, полное отваги, билось ровно, позволяя ему сражаться хладнокровно. Голова была абсолютно холодна. Несмотря на то, что он был занят поиском оптимальной траектории для удара по несущимся на него тварям, он просчитывал, куда двигаться для получения преимущества.

Голова холодна, но сердце, напротив, пылало как никогда.

Воодушевление. Пылающее чувство обостряло тело и чувства.

«Получается».

Уроки, извлечённые в бою с магом в подземелье, усваивались телом. То, чему он учился в изнурительных тренировках с товарищами, теперь одно за другим закреплялось в реальном бою.

Наблюдавший со стороны Рем, глядя на Энкрида, вспомнил процесс возведения крепостной стены. Когда-то он под видом рабочего участвовал в строительстве. Процесс, в котором нужно было кое-как поднимать тяжёлые камни и укладывать их один за другим. Скучный и изнурительный, конца которому не было видно. Процесс, требующий терпения.

«Всё-таки это поразительно».

Наблюдая за ростом Энкрида, он мог думать лишь о том, как это поразительно. Для него, наблюдавшего за ним ближе всех, это была череда непостижимых событий. Человек, который не мог укладывать даже по одному камню в день, внезапно в один прекрасный день укладывает десятки. Как такое возможно? Он не знал. Да и не хотел знать. Это лишь подогревало его интерес.

«Забавно. Очень забавно».

— Куэ-э-эк!

В голову последнего оставшегося пса вонзился болт. Это подошёл Торрес, который, загнав стаю в угол и перебив её, приблизился к ним.

Торрес, облизнувшись, сказал:

— Жаль, надо было тебе к нам в отряд переходить. Почему ты до сих пор занимаешься этой командирской вознёй?

Этот же вопрос занимал и командира 1-й роты.

«С такими навыками, и почему?»

Рем был родом из 1-й роты, где избил своего начальника, и отношения с ними у него всегда были плохими. К тому же, сам Рем часто их провоцировал. Энкрид незаметно заслонил собой нескольких солдат от враждебных взглядов Рема, предотвратив назревающий конфликт, и наконец заговорил:

— Пока нет никого, кто мог бы взять на себя ответственность за мой отряд.

Энкрид указал на практическую проблему. Если он станет командиром взвода, кто возглавит отряд «четыре по четыре»?

— В любом случае, хорошо потрудился.

Переполнявшее его воодушевление теперь медленно угасало. Энкрид хоть и ответил на вопрос, но ответил машинально, не вникая в суть. В его голове была лишь одна мысль.

«Нужно всё упорядочить».

Сражаясь, он понял: ему нужно было раз и навсегда привести в порядок то, чем он владел. До сих пор он комбинировал несколько техник, добиваясь синергии, и применял их в фехтовании. Но поскольку до сих пор он использовал их как придётся, по ситуации, он почувствовал необходимость в систематизации.

И поскольку такой опыт был для него в новинку, Энкрид снова ощутил трепет. Самостоятельно находить то, что тебе нужно. Само по себе это было редким явлением. Впереди всегда была лишь непроглядная тьма, и пути не было видно. А что теперь? На том невидимом пути постоянно появляются указатели. Он был так рад, что не мог сдержаться.

Поэтому Энкрид, сам того не осознавая, улыбнулся.

Даже Рем не мог угадать, что у него на уме. И, разумеется, Торрес и командир взвода тяжёлой пехоты тоже. Бой закончился. Радоваться победе? Это был не тот бой. Это была зачистка, в которой победа и убийство были само собой разумеющимися. Но один солдат, весь в крови, который только что яростно сражался, вдруг начал улыбаться так, словно был безмерно счастлив.

Командир взвода тяжёлой пехоты, глядя на него, подумал, что такая улыбка бывает, когда в лютый мороз погружаешься в горячую воду.

— …С ним… что-то не так? — Командир взвода из 1-й роты подошёл к Торресу и, указав пальцем на свой висок, спросил. Взгляд его, конечно же, был направлен на Энкрида.

— Трудно назвать его нормальным, но… — Торрес замялся. Он говорил это, основываясь скорее на обычном образе жизни Энкрида, чем на его нынешней улыбке. Ведь никакой сумасшедший не станет так бешено махать мечом в расположении отряда, как этот командир-катастрофа.

— Чего уставился?

— …Ах ты, сукин сын.

Пока Энкрид был отвлечён, между Ремом и бойцами 1-й роты завязалась перепалка. Энкрид поспешно вернулся, чтобы утихомирить Рема, а Торрес и остальные начали наводить порядок.

***

Два задания. Одно из них командир роты замяла, так что об убийстве мага никто не знал. Но о зачистке монстров знали все. Начиная с того, как они с Ремом вдвоём зарубили стаю волков, и заканчивая тем, как он сражался с гарпиями мечом.

Поступкам Рема мало кто удивлялся. Те, кто его не знал, могли удивиться раз или два, но он и держался в армии благодаря своим выдающимся способностям.

— Этот ублюдок Рем? Да он всегда хорошо дрался.

— Будь у него характер получше, мог бы и командиром батальона стать.

Когда слухи разнеслись по части, солдат удивил именно Энкрид. Солдат высшего ранга — да, в системе рангов он был на высокой позиции. Но не каждый солдат высшего ранга способен на такое.

Махать мечом против гарпий?

«Нет, ну зачем делать такую глупость?»

Но этой глупостью он убил гарпию? Если бы он с трудом убил одну, можно было бы списать на случайность. Но он убил трёх.

Слухи распространялись с пугающей скоростью.

— Нет, ну как он это сделал?

— Я всегда знал, что так будет.

— Энкрид? Тот самый командир-катастрофа?

— А разве не он в прошлый раз разрушил колдовство?

— Ха, когда я с ним в прошлый раз сталкивался, он едва дотягивал до высшего ранга.

Разговоров было много. То, как он расправился со стаей псов с человеческим лицом, тоже было впечатляющим, и свидетелей этому было предостаточно.

— Но почему он до сих пор всего лишь десятник?

Слухи и вопросы распространялись по части. Естественно, они дошли и до ушей командира батальона. Командир батальона не мог это игнорировать. Из-за этого эльфийку-командира роты вызвали для допроса.

— Правильно ли оставлять его в должности простого десятника?

— Его отряд весьма специфичен.

— У нас нет средств на премиальные, так что, думаю, будет правильно повысить его в должности.

Система королевства Науриллия была чёткой. Кто хорошо работает, тот получает больше. В этом была вся суть. Не зря же они использовали такие системы, как ранги для солдат и наёмничество. Награда — либо премиальные, либо почёт. Командир батальона ради собственной выгоды предложил дать должность вместо премиальных.

Командир роты хорошо знала об особенностях отряда-катастрофы. Если повысить Энкрида до командира взвода, его отряд станет неуправляемым. Значит, нужно было найти другой способ.

— Хорошо.

Отдав воинское приветствие, командир роты ушла. Она придумала хитроумный план, который удовлетворит и командира батальона, и сохранит текущую структуру.

И вот так Энкрид…

— В моём подчинении всего десять человек.

— Это не имеет значения. С сегодняшнего дня ты получаешь ранг, равный командиру взвода. Есть возражения?

— Никак нет.

Это был приказ начальника. У Энкрида не было причин спорить. Тем более, когда перед ним эльфийка-командир. Становиться объектом её шуток было ещё более неприятно.

— Можешь идти.

Так он получил статус, равный командиру взвода.

— Теперь вас называть командиром взвода?

— О, господин командир взвода, жалование повысили?

— А нам что с этого?

— Брат, поздравляю.

— У моего меча лезвие совсем затупилось.

Сложно сказать, были ли это поздравления. Последняя фраза Рагны уж точно не была поздравительной. На самом деле, от того, что он стал командиром взвода, ничего не изменилось. Ах да, ему пообещали заполнить пустующие места в отряде, на которые до сих пор закрывали глаза. Изначально в отряде должно было быть десять человек, но до сих пор, включая Энкрида, их было всего шестеро.

Официальное название — независимый отряд в подчинении 4-й роты. Теперь это был уже не 4-й отряд. Ему сказали, что если он захочет пополнить отряд, то может это сделать.

«Зачем?»

Хоть это и называлось независимым отрядом, вряд ли им придётся участвовать в отдельных операциях. Единственная привилегия, которую он получил… Командиры взводов не несли обычную караульную службу.

— А вот это немного нечестно. — Рем выразил недовольство, но, услышав, что отряд останется в прежнем составе, на остальное махнул рукой.

Таковы были изменения, произошедшие после того, как он стал командиром взвода и по части поползли слухи. Однако это никак не изменило повседневную жизнь Энкрида.

— Хотите научиться чему-то ещё?

Началось всё с Аудина. Отдельно от упорядочивания имеющихся навыков. Он не хотел терять время. Нельзя прекращать учиться и оттачивать навыки, когда есть свободное время. В этом, по мнению Энкрида, заключалась суть использования повторяющегося дня. Поэтому он нашёл Аудина, желая постичь то, что следует за уже освоенными и созревшими техниками.

— Вы когда-нибудь слышали о «бое на кровати»?

«Что ещё за бред?» — подумал он, но…

— Это метод тренировки, созданный паладином Валафом, — так объяснил Аудин.

Боевое искусство стиля Валафа. Пиршество техник, где нужно не бить и колотить, а хватать и ломать. К его повседневности добавились будни, когда его прижимают к кровати и выкручивают суставы.

Конечно, он учился новому не только у Аудина.

Тем временем символ зимы — лютый холод — отступал. А Энкрид был всё тем же. Его повседневность была настолько однообразной, что, явись ему во сне Лодочник, он бы спросил его: «Ты что ещё за хрен?»

И начали ходить слухи. О том, что скоро начнётся не локальный конфликт, как сейчас, а полномасштабная война. Это было вполне ожидаемо. В предыдущей битве противник использовал колдовство, а их армия — сквайра, изменив тем самым ход сражения. Приближалась весна, а с ней — ещё более ожесточённые бои.

И прежде чем эта весна наступила, Энкрид, упорядочивая свои навыки, проводил дни в бешеной суете.

------------------------------------

Энкрид привёл в порядок сапоги и перчатки, а теперь протирал меч промасленной тканью.

Зачистка предыдущей группы магических зверей привела в город коробейников. А это означало, что у Энкрида появится новый меч.

Сломанный клинок из валерианской стали переплавили и смешали с нуарской ковкой сталью. Два вида лучшего железа на континенте сплавлялись воедино.

— Такое могу сделать только я, — не переставал хвастаться кузнец.

И было чем. Хоть он и не мог выковать магический меч, но в обращении с металлом не уступал магам. В пределах Бордергарда его можно было назвать прославленным мастером. Конечно, можно было сказать, что он знаменит лишь в своём городе, но и это чего-то стоило.

В конце концов, именно этот мастер выковал для него меч. Даже Рагна, придирчивый ко всему, что касалось оружия, а особенно мечей, почти одобрительно кивнул.

— Сносно. Для меня, конечно, не годится.

«Почти» — потому что он добавил эти слова.

Энкрид, тщательно протерев клинок промасленной тканью, щёлкнул по нему пальцем.

Ти-и-инг.

Раздался довольно приятный звенящий звук. Для Энкрида это был первый меч, который можно было назвать шедевром. Как тут не радоваться?

Сам же Рагна, которого было трудно удовлетворить в вопросах оружия, сражался чем попало, любой железкой, что под руку подвернётся. Когда на его одноручном мече появились зазубрины, ему было лень точить его самому, и Энкрид сделал это за него. Не сделай он этого, Рагна так и ходил бы с щербатым клинком.

— Эстер, это не игрушка, — закончив с уходом за мечом, Энкрид принялся мягко уговаривать Эстер.

После убийства любителя трупов в канализации у него осталось несколько вещей. Он уже договорился с Крайсом, чтобы тот их продал. Но одну из них было проблематично сбыть даже в трущобах, так что она пока оставалась у него.

— На нём обложка из человеческой кожи. Вы правда убили мага в канализации? — сказал Крайс, когда Энкрид передал ему добычу. Но переспросил он так, будто не верил в это.

— А ты не верил?

— Верил, но теперь верю немного больше.

…Звучало так, будто совсем не верил.

— Так что с этой вещью разобраться будет сложновато, а вот посох и остальное… да, я хорошо продал.

В мире полно людей, желающих заполучить диковинные вещи. По крайней

мере, так говорил Крайс. Энкрида эта сфера не интересовала. Так он продал чёрный деревянный посох и несколько камней. Посох, по словам Крайса, был грубой поделкой мага. А камни были связаны с алхимией, но ничего особенного из себя не представляли.

Так Крайс передал ему обещанную дань от гильдии Гилпина, кроны, вырученные за убийство мага и продажу его вещей, плату за выполнение заданий и прочее. Всё это Энкрид вложил в покупку меча. Да и сама нуарская ковкая сталь стоила чертовски дорого.

Крон было не жаль.

«Было бы неплохо, если бы валерианской стали было чуть больше».

— За такие деньги — всего один меч, — сказал Крайс, но Энкрид был доволен.

Для человека, который кормится мечом, что может быть важнее оружия? Даже если это расходный материал, станешь ли ты жалеть кроны, если в смертельной схватке сможешь получить преимущество?

«И этого достаточно».

Так и остался гримуар. Из-за человеческой кожи он вызывал брезгливость, поэтому Энкрид обернул его тонкой тканью и просто оставил в углу. Но Эстер нашла его и утащила к себе на место.

Что будет, если она на него помочится?

Что такое гримуар? Это сокровище, в которое маг на протяжении всей жизни записывал и вкладывал всё, чем владел. Нечто настолько важное, что даже получило такое громкое название — книга, хранящая путь магии. И теперь этот трактат пантера использовала как подстилку.

«Можно ли это так оставить?»

По крайней мере, мочиться на него она, кажется, не собиралась. Эстер никогда не справляла нужду на глазах у отряда. Была ли это кошачья привычка или нет, но она всегда находила укромное место, чтобы сделать свои дела. И мылась она тоже часто.

Энкрид перестал обращать внимание на гримуар. Он не знал, какую ценность тот представляет, но если сейчас попытаться его забрать…

— Х-ш-ш! — Эстер издала редкое для неё шипение.

— Оставьте. Видимо, ей так удобно, — вставил слово Рем, сидевший рядом, и Энкриду оставалось лишь кивнуть.

Так, разобравшись с наследием, оставленным умирающим магом, и обменяв его на меч, он продолжил. Энкрид по-прежнему был поглощён тренировками. Каждый день он вставал раньше солнца, начиная свой день чуть раньше обычного.

Командиру взвода достаточно было заступать на дежурство раз в десять дней. Обычно это была инспекционная служба продолжительностью от четырёх до шести часов, во время которой он внезапно проверял патрульных и часовых. Так, освободившись от обычной службы, он получил дополнительное время и мог начинать свой день немного раньше.

День Энкрида начинался за два часа до подъёма обычных солдат.

— Кья-рынг.

В одно из таких утр он проснулся, опустил свернувшуюся у него на груди Эстер на пол и вышел наружу. Холода ещё не совсем отступили, и предрассветный воздух нёс с собой пронизывающий до костей ветер. Такой ветер, кажется, называли ледяным.

Стоя на ветру, Энкрид первым делом выровнял дыхание. Начинал он с «Техники Изоляции». Разогревал тело движениями, увеличивал нагрузку на мышцы с помощью приспособлений из тяжёлых камней. Когда его тело достаточно разогревалось, из казармы выходил Аудин, становился рядом с Энкридом и тоже начинал выполнять «Технику Изоляции».

— Доброе утро, брат-командир взвода.

Это он так проявляет уважение? Теперь перед словом «брат» добавилось «командир взвода». Услышав это, он вспомнил слова командира роты о том, что скоро отряд пополнят новыми бойцами.

— Сосредоточьтесь, — стоило ему отвлечься на посторонние мысли, как Аудин тут же сделал ему замечание.

— Понял.

Рассеянность мешала правильному выполнению техники. Сосредоточиться на дыхании и мышцах — вот на чём настаивал Аудин. Энкрид так и делал. Снова и снова он тренировал своё тело.

Но он занимался не только «Техникой Изоляции». Мысль о том, что нужно систематизировать все имеющиеся навыки, никуда не делась.

«Сердце зверя, Чувство клинка, Концентрация в одной точке, Техника Изоляции».

Фехтование, включая стиль тяжёлого меча. Применение фехтования. Умение по телосложению определять уровень подготовки и специализацию противника. Предсказание атак на основе шестого чувства и интуиции. Что до фехтования, то у него был и собственный изначальный стиль — наёмническое фехтование Вален.

«Можно ли это использовать, или стоит отбросить?»

Отбрасывать не было нужды. К такому выводу пришёл Энкрид. То, как использовать имеющееся, зависит от способностей самого человека.

«Если способностей не хватает, нужно их развивать».

Решимость нужна всегда. Уже то, что она не позволяет закрыть глаза в важный момент, доказывает её ценность. Энкрид рассматривал «Сердце зверя» как основу всего.

«Спокойно».

Так, в один день он тренировал шестое чувство. В другой — пробовал смешивать чувства и концентрацию.

«Смешать и впечатать в тело».

В одном взмахе меча растворяется самый разный опыт. Осознать интуитивно, понять разумом. И снова вбить в тело. Конечно, это было нелегко. В этом процессе Энкрид постепенно вырабатывал свой собственный паттерн, свой метод.

«Одними тренировками не обойтись».

Нужен был реальный бой. Реальный бой, совмещённый с тренировками и подготовкой. И желательно…

«Реальный бой, где на кону стоит жизнь».

— Я же говорил раньше. Если выживешь в бою, где ставил на кон жизнь, многое приобретёшь. Но жизнь-то одна, так что набираться мастерства таким способом — бред, конечно.

Слова, брошенные Ремом в шутку, оказались правдой. Теперь он понимал важность реального боя на грани жизни и смерти. Конечно, важна не сама смерть. Важно раз за разом преодолевать её.

Понимая необходимость реального боя, Энкрид брался за любые задания. От самых незначительных до самых жестоких. Он не брезговал ничем.

— Что, простите, нужно найти?

— Мою кошку.

Задание от одной знатной дамы. Может, это с отрядом что-то не так, раз он берётся за такое? Нет, раз это нужно, значит, надо делать. Энкрид не перебирал заданиями. В любой ситуации, в любой момент.

«Всё способствует тренировке».

Он повторял это себе и действительно так считал. Энкрид нашёл кошку, забравшуюся на дерево.

— Пойдём-ка с миром.

Кошка собиралась бежать. Это было видно на уровне шестого чувства, интуиции. Как ни странно, это тоже стало своего рода озарением. Заставить инстинкты кошки двигаться так, как он задумал. Он выпустил смертоносную ауру, заставив её спрыгнуть с дерева, мягко поймал её в руки и усмирил взглядом. Теперь он мог и такое.

— Потому что вы открыли Врата шестого чувства, — добавил Заксен.

Теперь Заксен не донимал Энкрида почём зря. Период, когда его мучили смертоносной аурой, прошёл. Да и смысла в этом больше не было.

Задания были разными: от поиска кошек…

— Кто-то ограбил и спрятался в городе?

…до таких. Какой-то залётный тип проник в город и натворил дел.

— Найти.

Когда они поглотили гильдию Гилпина, он не думал, что будет использовать её так, но Крайс, словно предвидел это, умело и быстро делал всё необходимое.

Это был подпольный игорный дом в трущобах. И отставной военный со шрамом на лбу.

— Хочешь драться со мной? Чёрт, на этой окраине всякое случается. Говорят, гарнизон Бордергарда чего-то стоит? Ну, давай, попробуй.

Самоуверенность. Но есть ли у него соответствующие навыки? Кажется, нет.

Это была хорошая возможность проверить свой развившийся глазомер. Притворившись, что он уступает, Энкрид проверил приёмы противника и пришёл к выводу.

«В лучшем случае, от среднего до высшего ранга».

Если судить по системе рангов солдат Науриллии. Никаких неожиданных способностей у него не было.

— Ха… ха… ты кто такой?

— Солдат гарнизона Бордергарда.

После этих слов он как следует переломал ему ноги и сдал страже. Пойманный будет заперт в тюрьме отряда. И если никто не внесёт за него залог, он не выйдет оттуда до конца жизни.

— Я тебя запомнил, — сказал тот, но вряд ли им доведётся увидеться снова.

После этого ему несколько раз приходилось выезжать в таверны, чтобы разнимать драки между охранниками караванов. Один из них был весьма искусен. Сражаясь с ним, Энкрид заодно тренировался совмещать «Концентрацию в одной точке» и «Чувство клинка».

Сосредоточение в состоянии открытых врат чувств. Он делал это и раньше, но сейчас пришло новое осознание. Разница в концентрации меняет очень многое.

«Замедляются».

Не так, как раньше, но меч противника двигался медленнее. Потому что он двигался именно так, как Энкрид предсказывал. И потому что была разница в скорости восприятия.

Всё было чередой тренировок. И непрерывной чередой тренировок. Пока он выполнял различные задания…

— Да что это за маньяк заданий? — пошли разговоры среди солдат. Это не было осуждением.

— У него что, десять тел? Он не отдыхает, почему он не отдыхает?

— Он не человек. Не человек.

Скорее не осуждение, а удивление, и не столько удивление, сколько восхищение.

— Не зря он стал командиром взвода.

— Чёрт, мне тоже надо вставать пораньше и хоть копьём пару раз ткнуть для привычки.

Благодаря Энкриду в отряде неожиданно начался бум тренировок. Он доказал всё своим мастерством. И репутация среди солдат у него была хорошей. Ходили слухи, что он сильнее солдат высшего ранга, после чего он и стал командиром взвода. И были солдаты, которым Энкрид спас жизнь. Всё это в совокупности и вызвало тренировочную лихорадку в отряде. Все стали вставать немного раньше, чтобы тренироваться.

Энкрид не обращал на это особого внимания. Ему было не до того, нужно было думать о собственном пути.

Во время тренировок Энкрид чувствовал, как в груди разгорается тихое пламя. Каким он был раньше, когда выходил на поле боя? Не то чтобы он испытывал страх, но наслаждаться битвой было трудно. Поле боя его не радовало.

«Кажется, это не совсем нормально».

Теперь он с нетерпением ждал битвы. Хотел выйти и сразиться. Хотел доказать свою силу. Продемонстрировать своё мастерство. Там, рискуя жизнью, снова пересечь черту.

Это и вправду было безумием.

И…

— Неужто не знаете, что между выдающимся и безумным — тонкая грань?

Снова вспомнились слова Рема. Если путь к выдающемуся открыт лишь для безумцев…

То разве не стоит сойти с ума?

В один из дней, наполненных тренировками и заданиями…

— Было бы забавно сразиться ещё раз, — сказала командир роты, вызвав Энкрида в свой личный тренировочный зал.

— Спарринг?

Разумеется, Энкрид не отказался.

— Хорошо.

Ситуация была та же, что и раньше. Будет ли результат таким же? Этого он не знал. Его глазомер всё ещё не позволял определить истинный уровень мастерства эльфийки-командира. Но ему казалось, что в этот раз он не проиграет так же беспомощно. Конечно, всё это можно было выяснить, лишь скрестив руки или мечи.

Вскоре командир выпрямила ладонь, превратив её в ребро, и сказала:

— Сегодня обойдёмся этим.

Это ощущалось как экзамен. Ведь именно спарринг с командиром роты заставил его осознать свои недостатки. То, чего ему не хватало тогда — ближний бой. То, что называли борьбой.

Энкрид кивнул. Вскоре их ладони столкнулись в воздухе.

Тук.

Короткий звук удара стал их приветствием.

------------------------------------

— В боевом искусстве стиля Валафа на кровати неудобно ставить опорную ногу. Как тогда сделать, чтобы было удобно? — спросил Аудин.

Энкрид, хорошенько подумав, ответил. Двое мужчин на узкой кровати были предельно серьёзны.

— Приложить силу?

Сначала он думал, что суть тренировки в том, чтобы научиться наносить удары в узком и неудобном месте.

— Нет. Не получится. Кровать — это место, чтобы лежать. Мы будем оттачивать приёмы в положении лёжа.

Кровать, оказывается, место для лежания. После первой тренировки по боевому искусству Энкрид обнаружил, что Аудин моется чаще, чем он думал. Когда его голову зажали под мышкой и обездвижили все четыре конечности, кислого запаха не было.

На узкой кровати они махали руками и ногами, выкручивали суставы, хватали и обездвиживали. Вернее, его обездвиживали.

— Кровать узкая. Вместо сложных движений — быстрые.

Это было учение. Наставление. Глоток воды для жаждущего в пустыне. Для Энкрида это было именно так. Поэтому он слушал с концентрацией, превосходящей простое внимание.

Конечно, в реальном бою эти техники было применять непросто. Но, выполняя поручения, он то тут, то там их использовал. Например, когда схватил и вывернул запястье мелкому карманнику.

«Гилпин провозгласил себя ночным стражем, а всяких проходимцев, кажется, только прибавилось?»

Карманникам, если их ловят, отрубают запястья. Этот выглядел ещё совсем юным. Лет двенадцать, не больше? Поэтому он передал его гильдии Гилпина. Позже он слышал, что мальчишку знатно выпороли. Но это всяко лучше, чем лишиться запястья.

Кроме того, он всегда старался применять полученные навыки везде, где только мог. Но лучшей возможности, чем сейчас, пожалуй, не было.

В момент, когда он столкнулся ребром ладони с ребром ладони командира, Энкрид отвёл правую ногу назад, делая шаг. Выставив левую ногу вперёд, он подтянул отведённую правую на её место, согнул колени, а затем, выпрямив их, оттолкнулся от пола. Это мог бы быть взрывной атакующий шаг. Используя упругость всего тела, он резко выбросил вперёд правую руку.

Это был колющий удар. Хоть он и наносился ребром ладони, суть его не менялась. Всё было как тогда, когда он спасал Кранга. Когда командир роты, разорвав полог медицинской палатки, ворвалась внутрь. Тогда в руке Энкрида был кинжал, а сейчас — лишь ребро ладони.

И командир отреагировала так же, как и в тот раз. Она взмахнула правой рукой изнутри наружу, отбивая его запястье. От этого жеста траектория удара сбилась, и её нога ударила Энкрида по пятке.

Тогда он был беспомощен. Но не сейчас.

За мгновение до удара он убрал ногу, уклонившись, и, сохранив положение после сбитого удара, наклонился, используя левую ногу как ось, и толкнул её.

В чём самая большая разница между ним и эльфийкой-командиром?

«Вес».

— Нужно определить слабость противника и сокрушить его своей сильной стороной, братец, — последовал Энкрид совету Аудина. Не вступая в рискованный обмен приёмами, он навалился на неё.

— Мх! — Командир издала короткий стон. Она ударила Энкрида ступнёй в бедро, но… тот выдержал удар и в итоге придавил командира своим телом.

Придавив, он схватил её запястье и отвёл его в сторону, а затем обвил её ноги своей ногой. В результате командир оказалась в положении лёжа на боку, её левая рука была вытянута вперёд и схвачена, а ноги переплетены — все четыре конечности обездвижены.

— Кажется, я победил, — сказал Энкрид, переводя дыхание.

Командир лишь повернула голову. Они были так близко, что чувствовали дыхание друг друга. Вскоре она заговорила:

— Предложение руки и сердца у людей сильно отличается от эльфийского.

От её губ исходил цветочный аромат. Очередная шутка эльфийки. Оставаясь в таком положении, он видел её губы. Они наверняка были мягкими, но…

— …Нет. Это не то.

Энкрид уже собирался ослабить хватку и встать, но на этот раз командир, наоборот, обвила его поясницу ногами. Он на мгновение пошатнулся, но поясница у Энкрида была очень сильной, а эльфийка-командир — лёгкой, так что он устоял.

— Крепкая у тебя поясница.

Чья это вина, что слова командира не воспринимались буквально? Слушателя? Или говорящего?

«Да и стоит ли вообще об этом спорить».

— Слезайте.

Командир, которая почти висела на нём, спрыгнула на землю. Затем выпрямилась и отряхнулась. Повалявшись на земле тренировочной площадки, она испачкалась в пыли. Командир хлопнула себя ладонью по ягодицам, стряхивая пыль со штанов. Сегодня на ней были обтягивающие штаны, и эта поза, в зависимости от точки зрения, выглядела весьма неоднозначно.

— Ты вырос.

— Да, вырос.

Одно слово, сказанное после. Энкрид покорно согласился. Разве он не для того это начал, чтобы показать свои истинные навыки? Миг слабости, умение воспользоваться недостатком противника, чтобы захватить победу. И вдобавок — техника обездвиживания стиля Валафа. Всё это было доказательством его роста, поэтому он и согласился со словами командира.

Командир на мгновение, лишь на краткий миг, замолчала. А затем сказала:

— Для начала скажу, что мне жаль, что я не смогла это остановить.

Он недоумённо склонил голову набок от этих бессвязных слов.

— И знай, что пополнение для взвода прибудет сегодня.

Энкрид хотел было переспросить, что она имеет в виду, но передумал. Командир уже развернулась и уходила. Даже если он спросит, разве она что-то объяснит? Вряд ли. Судя по её словам, со временем он и так всё узнает.

«Сказала, что жаль, что не смогла остановить».

Значит, это какой-то приказ сверху, это он тоже понял. В сообразительности Энкрид мало кому уступал. Это было необходимое качество, чтобы выживать с его посредственными навыками.

«Скоро узнаю».

Он решил, что лучше не забивать себе этим голову. Чем тратить нервы на пустяки, лучше было лишний раз взмахнуть мечом.

***

Командир батальона сменился. Это было ожидаемо. Война перестала быть серией локальных стычек и обещала перерасти в полномасштабное сражение. События на предыдущем поле боя привели к расширению конфликта. Битва разрасталась. А значит, и командиром батальона должен был стать тот, кто специализируется на боях.

— Моё имя — Маркус.

Командир батальона Маркус. Человек, некогда претендовавший на звание рыцаря, но так и не сумевший преодолеть стену таланта. Опытный офицер из окружения Сайпреса, успевший послужить в Пограничной Страже и многих других подразделениях. Глупости, которыми занимался предыдущий командир, его ничуть не интересовали.

— Основная ударная сила — это Пограничная Стража и рота «Черепах», так? Остальная пехтура — просто для пополнения численности, верно? Исходя из этого и будем строить стратегию. Справитесь?

Это был человек, у которого в голове была одна лишь война. И слухи, ходившие в подразделении, дошли и до его ушей.

— Командир-катастрофа? Теперь уже командир взвода? Любопытно. Говорят, ему повезло? — сказал он после того, как получил полный отчёт обо всех произошедших событиях. — Не похоже, что это можно списать на простое везение.

Любой на его месте подумал бы так же. Но командир батальона Маркус пошёл ещё дальше.

— Почему бы нам не испытать эту удачу ещё разок?

Всего лишь один солдат. Если он погибнет, ничего не поделаешь. Но если богиня удачи действительно присматривает за ним и сохраняет ему жизнь, то не использовать это было бы глупо. А если это не удача? Умрёт? Ну и что, всего лишь один солдат. В любом случае, он ничего не терял.

Вот в чём был смысл слов эльфийки-командира. Вот что она имела в виду, говоря, что ей жаль, что она не смогла это остановить.

— Отправить.

Формирование отряда для разведки и диверсий. Личный приказ командира батальона. Остановить его было невозможно.

«Хотелось бы, чтобы он вернулся живым».

Она так думала не потому, что в шутку считала его своей парой.

«Такой ценный кадр».

У него была чистая репутация, и он был связан с Крангом. Тот просил об этом, да и ей самой было жаль его терять. И его навыки, и его дерзость, и его храбрость. Всё в этом парне ей нравилось. Поэтому…

«Возвращайся живым».

Ей оставалось лишь надеяться.

***

— Это не простое задание по поддержке, — Энкрид знал, что Рем не уступает ему в сообразительности.

Задание пришло, пока они выполняли разные поручения. Был отдан приказ пересечь реку Пен-Ханил к северу от Бордергарда и изучить окружающую местность.

Энкрид мысленно представил карту. На восток от Бордергарда раскинулась Зелёная Жемчужина. Над ней — река Пен-Ханил. А если пересечь реку и двигаться на северо-восток, там будет город. Кросс-Гард — город-крепость Азпена, построенный исключительно в военных целях.

Целью миссии было место, где находился Кросс-Гард. Так что внешне это была миссия по разведке местности, но…

«На самом деле — шпионаж».

К приказу прилагалось примечание, что подробности миссии станут известны после пересечения реки.

— И выбрали именно командира? — Заксен, тоже ознакомившись с содержанием приказа, нахмурился.

Хлопотное дело? Именно так. Энкрид тоже это понимал. К тому же, это было не то задание, которое должны были поручать ему.

«Вот оно что».

Вот о чём говорила эльфийка-командир.

— Почему? Разведка местности? Слухи о том, что скоро начнётся полномасштабная война, ходят повсюду, так куда мы собрались? — спросил новоприбывший боец. Энкриду это лицо было хорошо знакомо. Энри. Солдат, в прошлом охотник с равнин. Кажется, он говорил, что хочет вернуться на равнины после окончания предыдущей битвы. Но он всё ещё оставался в городе.

— Даже если я захочу вернуться, в случае полномасштабной войны жить на равнинах всё равно не получится, — такова была причина.

Кроме него, к ним присоединились ещё двое. Эндрю, тот самый безрассудный десятник, теперь стал настоящим десятником. Рядом с ним, разумеется, был Мак. Таким образом, прибыло трое, и формально десятником этого подразделения стал Эндрю. Конечно, такая субординация вряд ли бы прижилась у Рема и остальных бойцов отряда. Да и зачем нужен десятник, если личного состава всего девять человек? И кто вообще станет его слушать?

— Для такого дела я бы подошёл лучше, — сказал Энри.

— Это не просто разведка местности, братец, — с мягкой улыбкой ответил Аудин, отчего Энри вздрогнул.

Это была обычная реакция для тех, кто видел Аудина впервые. Огромный мужчина с улыбкой и мягкой речью. Его внушительные кулаки и телосложение делали эту картину донельзя странной. Чтобы привыкнуть к этому, потребуется время.

— Приказ самого комбата? А нельзя его проигнорировать? — Рагна, слонявшийся поблизости, бросил бездумную фразу.

«Проигнорируешь — получишь обвинение в невыполнении приказа, идиот».

В обычной ситуации он бы подумал, что влип по-крупному. Любому было ясно, что миссия очень рискованная. Крепость вражеской страны, с которой вот-вот начнётся полномасштабная война. Просто подойти к ней близко — уже авантюра.

«Цель — получить информацию от шпиона в городе».

Энкрид примерно представил себе цель миссии. Звучало правдоподобно. Это было необходимое дело. Кто-то должен был этим заняться. Обычно для такого рода заданий нанимают специалистов, но…

«Раз уж командир роты не смогла это остановить».

Значит, это дело рук самого комбата. Именно поэтому на приказе стояла его печать.

— Что делать будем? — нерешительно спросил десятник, принёсший приказ, оглядываясь по сторонам.

— А что тут делать? — Энкрид даже не раздумывал. Раз уж надо, значит надо.

«Если это реальный бой…»

Он всегда только рад. Более того, он как раз размышлял о том, что в любом деле, если выкладываться на полную, можно научиться чему-то новому.

Сердце даже забилось быстрее.

Интересно, что же произойдёт?

Это стена, которую подкинул Лодочник?

Или же просто стечение обстоятельств?

Результат случайности?

Или неизбежный момент, порождённый моими прошлыми действиями?

Ему было всё равно. Если что-то преграждало ему путь, он просто шёл напролом. Такова была жизнь Энкрида.

— Принимаю задание, — при этих словах Энкрида лица всех бойцов отряда помрачнели.

— Придётся идти с тобой, — сказал Рагна, но и это было непросто.

Точные намерения комбата были неизвестны, но к приказу прилагалось распоряжение, что все бойцы, кроме Энкрида, должны оставаться в режиме ожидания под командованием нового десятника. Если судить по приказу…

«Тех, кто очевидно пригодится на поле боя, оставили. А меня одного убрали».

Он и сам не знал, какими соображениями тот руководствовался. Кто бы мог подумать, что, услышав о солдате, которому сопутствует удача, он решился на безумный поступок — испытать эту удачу. Комбат Маркус тоже был не в своём уме. Впрочем, это было неудивительно. «Помешанный на войне офицер» — такое прозвище закрепилось за Маркусом. Ради победы он был готов на всё. И Энкрид был лишь началом.

— Не волнуйтесь. Справлюсь и вернусь, — небрежно бросил Энкрид, ведь он не умрёт. Пока длится этот день, пока он может его преодолеть, смерть ему не грозит.

При этих словах брови Рема взлетели вверх.

— Справишься? Са-а-ам? Думаешь, получится? Рано тебе ещё. Так не пойдёт. Сегодня у нас спецтренировка. Спецтренировка!

Рагна, Заксен и Аудин отреагировали почти так же, как Рем.

— Вы уже поймали ритм?

— Давайте-ка поучимся, как бить человека ножом в спину.

— Хо-хо, пришло время углубить познания в боевом искусстве стиля Валафа на кровати.

Стоявший там же Эндрю, оглядев всех, открыл рот:

— Так, я десятник, так что все должны слушать меня.

Это был приказ сверху. Эндрю не выпендривался, как раньше, а пытался следовать приказу. Вот и всё, что он хотел сказать, но…

— Смешно! — Рем взорвался. Обычный для него взрыв. Ничего особенного. Он резко рванулся вперёд и тут же ударил Эндрю по голове. Кулак был так быстр, что его не было видно. Он бросился и ударил прежде, чем Эндрю успел среагировать.

Раздался глухой стук, и после удара по голове глаза Эндрю закатились, и он повалился набок. Стоявший рядом Мак подхватил его.

— Что? — Мак, увидев упавшего Эндрю, вскинул голову, словно собираясь возмутиться.

Нападение на вышестоящего по званию. Это словосочетание всегда следовало за именем Рема.

Рем посмотрел на него в упор. Мак мгновение смотрел на него, затем, убедившись, что Эндрю всего лишь в обмороке, сказал:

— Я ещё ничего не сказал.

А что ему оставалось делать? Разница в силе была очевидна. Неуклюжее сопротивление приведёт лишь к насилию. Это был уже известный факт. Поэтому он и не хотел сюда приходить. Но он не мог помешать Эндрю, который вызвался добровольцем.

«Ха».

Вот же жизнь пошла. Мак вздохнул. А Энри, наблюдая за происходящим, окончательно убедился.

«Будешь болтать лишнего — сдохнешь».

Только теперь он, кажется, понял, почему этот отряд называют отрядом-катастрофой. Он пришёл сюда только из-за Энкрида, и теперь немного об этом жалел.

------------------------------------

В ночь, залитую мягким лунным светом, Энкрид, как обычно, измотал себя тренировками, после чего помылся и вернулся в казарму.

Хотя дни и становились теплее, ночи всё ещё были холодными, и от плеч вошедшего в помещение Энкрида поднимался пар. Несмотря на то, что через два дня им предстояла переправа через реку и операция по разведке местности, интенсивность тренировок не менялась. Собственно, ей и не с чего было меняться.

Что бы ни ждало впереди, факт оставался неизменным: нужно день за днём строить своё будущее, двигаясь навстречу завтрашнему дню. Повседневная жизнь Энкрида была такой же. Точь-в-точь как и сказал Лодочник, назвав его «надоедливым типом».

Вот так он и вернулся в казарму. Энри, о чём-то беседовавший с Крайсом в стороне, направился было к нему, но замер. Его взгляд упал на койку Энкрида. Эстер уже устроилась на ней. Она могла играть с гримуаром, но как только наступало время сна, занимала своё место, будто оно всегда ей и принадлежало. Эстер лежала, положив голову на передние лапы. Её взгляд скользнул к Энри, а затем вернулся обратно. Это означало полное отсутствие интереса.

Энри относился к Озёрной пантере с осторожностью. Он даже не пытался неосторожно пройти мимо неё. Говорили, что на равнинах Зелёной Жемчужины Озёрная пантера почитается как дух-хранитель.

Стоя по другую сторону от кровати, Энри слегка повысил голос и спросил:

— Вы когда-нибудь проходили отдельную подготовку следопыта? Судя по тому, что я видел раньше, вы, кажется, в этом немного разбираетесь.

Никогда. Он едва умел ориентироваться на местности. Однако Энкрид понимал, почему Энри заблуждается.

«Я ведь всему этому у тебя и научился».

Смущаться не было нужды. Собеседник всё равно ничего не помнил. Однажды, в зарослях высокой травы на равнинах Зелёной Жемчужины, знания Энри ему очень помогли. Тогда, раз за разом переживая тот день, он и выучил несколько вещей.

Энкрид почесал лоб и ответил:

— Вовсе нет.

— Тогда, может, вы знаете дорогу вверх по реке?

Верховья Пен-Ханила располагались близко к северным территориям. Даже во времена наёмничества он там не бывал.

— Сейчас весна, земля понемногу оттаивает, но всё ещё твёрдая. Я несколько раз бывал в тех краях. Хотите, поделюсь тем, что знаю?

Энри был человеком рассудительным. Может, из-за такого характера он и стал охотником? Или, наоборот, жизнь охотника научила его так мыслить? Он был из тех, кто, взвесив все за и против, делает то, что нужнее всего в данный момент. Поэтому он и влился в отряд так естественно. Вот и сейчас он о чём-то оживлённо говорил с Крайсом, прежде чем встать.

Даже Рем особо не донимал Энри. А остальные, если не считать Рема, скорее проигнорируют, чем станут задираться.

— Говоришь, из охотников? Видать, где-то успел порезвиться, — сказал Рем, присев на край кровати. В руках он держал топор и точильный камень, которым методично правил лезвие. При этом он бросил взгляд в сторону, где сидели Эндрю и Мак. В самом углу казармы. Эндрю вздрогнул от этого взгляда, сжал плечи, а затем расправил их.

— Прекрати, — предупредил его Энкрид.

— Нет, вы что, опять проявляете дискриминацию? Хотите позаботиться о новеньком? Так вот и приводят в дом новую жену, а со старой обращаются кое-как, а потом получают нож в спину.

Разве в его словах был хоть какой-то смысл? И кто тут старая жена, а кто новая?

— Псих, — одним этим словом Энкрид охарактеризовал натуру и жизнь Рема, после чего подошёл к Энри.

Тот из-за Эстер не решался приблизиться к койке Энкрида.

— Крррн.

Как только Энкрид прошёл мимо кровати, Эстер легонько ткнула его лапой в бедро и заурчала. Этот жест будто говорил: «Заканчивай свои дела и живо в постель».

«И ты ревнуешь?»

Да уж, проблема была не только в Реме.

В казарме действительно витала странная атмосфера. Она появилась после того, как к ним присоединились Энри, Эндрю и Мак. Не зря их называли отрядом-катастрофой. Здесь не было принято радушно встречать новичков.

Энкрид и не пытался их сдружить. Он знал, что это не то, что можно сделать по своему желанию. И считал, что им не обязательно действовать как единое целое. На поле боя каждый из них сражается сам за себя. Если они попытаются прикрывать друг друга, то скорее всего не доживут до старости. Каждый сам в ответе за свою жизнь. Это было единственным правилом в отряде-катастрофе.

— Я тут весь в поту, — сказал Энри, который с момента присоединения к отряду постоянно озирался по сторонам.

Но знал ли он, что сейчас атмосфера ещё более-менее сносная? Раньше, когда приходили новые бойцы, обстановка была по-настоящему леденящей. Некоторые из них игнорировали десятника Энкрида. И такие люди обязательно через несколько дней оказывались где-нибудь со сломанными костями или серьёзными травмами, после чего их увозили в лазарет. Иногда это была работа Рема. Иногда — кого-то другого.

«Хотя, скорее всего, в большинстве случаев это были проделки бойцов отряда».

Энкрид, по крайней мере, был достаточно проницателен. В этот раз, к счастью, всё было иначе. Все эти лица были ему знакомы, и, по какой-то причине, они, кажется, хорошо к нему относились. Значит, по крайней мере, им не грозит уехать отсюда с переломами. Это было всего лишь предположение, но весьма правдоподобное.

— В верховьях реки Пен-Ханил есть несколько вещей, на которые стоит обратить внимание. Вы, скорее всего, и сами со всем справитесь, но лучше знать, чем не знать. Вам знакомы плоские камни? В верховьях реки их много…

То, что Энкрид услышал от Энри дальше, было чистым знанием из жизни. Вещи, которые тот испытал на собственном опыте, и уловки, передававшиеся от охотников предыдущих поколений. Что плоские камни, за исключением тех, что имеют желтовато-коричневый оттенок, взрываются при нагревании на огне. Что под желтовато-коричневыми камнями иногда прячутся ядовитые змеи. Что в реке есть участки, где глубина резко увеличивается, а течение становится быстрее. Запомнить всё за один день было невозможно, но даже примерное представление имело огромное значение по сравнению с полным неведением.

Так, слушая и запоминая одно за другим, он и не заметил, как пришло время ложиться спать. Когда он успел подойти, Мак уже сидел рядом. Он наклонился и прошептал:

— У меня просьба.

При этих словах взгляды всех бойцов в казарме, за исключением ушедшего в наряд Рагны, кажется, впились в них. Это было предупреждение от шестого чувства.

«Может, сказать им, чтобы оставили его в покое?»

Что будет, если пустить всё на самотёк? Кажется, по возвращении с задания он мог бы обнаружить иссохшие трупы Эндрю и Мака.

— Попросите за нас о переводе, — несмотря на свирепые взгляды, Мак всё же высказал то, что хотел.

— Хм, братец. Войти-то сюда можно по своей воле, а вот выйти не так-то просто, — это был Аудин. Он шутил. Подтрунивать над реакцией собеседника было своего рода традицией в отряде-катастрофе. Вот только для того, кто это слышал, это вряд ли походило на шутку.

Мак пробормотал в ответ: «Они всё слышали». Прежде чем Рем успел открыть рот, вперёд выступил Эндрю. Он вскочил и почти выкрикнул:

— Видимо, я вам не по душе, так деритесь! Что бы кто ни говорил, я буду учиться у десятника, нет, командира взвода! Я ни за что не уйду!

Вот это дух. Дух солдата, которого можно было бы назвать не просто молодым, а юным. Может, этот дух ему и понравился?

— Я первый, — Рем резко встал, сжимая в руке топор, который только что точил. Он высунул язык и сделал вид, что облизывает лезвие. — Какую часть тебе отрезать?

Даже Энкрид, наблюдая за этим, почувствовал холодок по спине. Внешность иноземца, сероватые глаза, искренность в голосе. Казалось, если бросишься на него, то потеряешь как минимум руку.

— Если ты будешь первым, мне что, с калекой возиться? Я первый.

На эти слова Заксен покачал головой и произнёс, обращаясь к Эндрю впервые с момента его прибытия:

— Братцы, вы же знаете, я не убиваю. Только разминаю. Так что я должен быть первым.

Все трое были полны энтузиазма. Увидев это, Мак схватил Энкрида за рукав и затряс его.

— Чёрт, останови их, что это с ними? Эндрю, зачем ты это сказал?

Нужно было вмешаться, пока Мак не заплакал. Не мог же он смотреть, как взрослый мужик хнычет.

— Прекратите.

Но, кажется, всё это было к лучшему. Рем не так обходился с теми, кто ему не нравился. «Какую часть тебе отрезать?» на самом деле означало «Давай-ка проведём спарринг». То есть, это было проявлением расположения. Заксен — человек, который обычно всех игнорирует. Так что сам факт того, что он заговорил, уже был проявлением расположения. То же самое и с Аудином. Не будь это проявлением расположения, он бы сказал что-то вроде: «Братец, угомонитесь». Да и вообще, если бы ему кто-то не нравился, он бы и не шутил так, как раньше.

И как, чёрт возьми, это объяснить?

— Слушай, сопляк, я вообще-то немного занят. Может, посмотрим, что будет, когда наш господин командир взвода уйдёт на задание? Тогда у меня будет уйма времени. И тогда, даже если будешь плакать и проситься уйти, я тебя не отпущу, — Рем сказал это с неизменной улыбкой. Выглядело жутковато.

Лицо Эндрю побледнело, но он не отступил. Стоит ли считать, что у него, по крайней мере, сильный дух?

— В любое время! Я Эндрю из рода Гарднер. Я не стану уклоняться!

Наверное, не одному Энкриду показалось, что это была решимость, замешанная на риске для жизни. Крайс, глядя на это, только качал головой. Энри отступил на шаг и наблюдал со стороны. Рем продолжал нагонять страху своей жуткой улыбкой. Аудин лишь бормотал: «Братец, успокойтесь, всё равно этого не избежать». Заксен же молча оглядывал их обоих с головы до ног. И очень тихо прошептал:

— Пару пальцев отрезать можно, я думаю.

Вот от того, что это могло быть правдой, становилось ещё страшнее. Энкрид подумал и произнёс:

— Не калечьте его. Он из нашего отряда. И ему скоро на поле боя. — Это было и предупреждение, и способ взять с них обещание. Запретить им всё он не мог. Да и не было у него такой власти. — И не шумите слишком громко во время спарринга.

— Не волнуйтесь. Я ему сначала язык отрежу.

«Да прекрати ты уже так шутить».

— Деритесь! Деритесь же!

Пока успокаивали впавшего в панику Эндрю, время сна прошло. Кое-как уладив ситуацию, Энкрид лёг в постель. Эстер тут же забралась к нему на грудь и ударила лапой. Это ощущалось как упрёк за то, что он поздно пришёл. Энкрид погладил её по лбу пальцем и сказал:

— Прости.

В ответ пантера замурлыкала и уткнулась ему в грудь. Он почувствовал тёплое тепло.

Не то чтобы Энкрид совсем не беспокоился о будущем. Особенно когда Лодочник во снах изрекал свои ужасные слова. Сегодня было так же. Стоило ему закрыть глаза и уснуть, как он увидел чернеющую, извивающуюся реку.

— Будь заперт и стенай, ибо твои вопли станут мне пищей и усладой.

Ка-ка-ка-ка!

Как можно смеяться таким звуком?

Быть запертым в сегодняшнем дне — мучительно и страшно. Что будет, если он больше не сможет двигаться дальше? От одной мысли об этом сердце сжималось от тревоги, но…

Что с того? Проснувшись, Энкрид стряхнул с себя кошмар. И на этом всё.

«Чему быть, того не миновать».

А что нужно делать, то нужно делать. Путь остаётся прежним.

— Доброе утро, — проснувшись на рассвете, Энкрид пробормотал это в одиночестве и начал ещё один такой же день.

Начал с «Техники Изоляции», затем «Боевое искусство на кровати стиля Валафа». После этого спарринг с Ремом, тренировка с мечом с Рагной. И вместе с Заксеном — тренировка по испусканию смертоносной ауры и развитию шестого чувства.

— В некоторых ситуациях интуиция — опасное оружие. Если противник умело обманывает, вы попадётесь в ловушку.

Это были слова Заксена. Как этого избежать? Ответ был прежним. Тренироваться, набираться опыта и оттачивать навыки в реальном бою.

Эндрю, Мак и Энри, пока Энкрид был рядом, ладили более-менее хорошо. На взгляд Энкрида, хоть методы и были дикими, все бойцы отряда проявляли к ним расположение. А вот с точки зрения тех, кто это расположение принимал…

«Им, должно быть, очень нелегко».

Но, может, им это пойдёт на пользу? Как когда-то пошло на пользу ему самому.

Так прошло два дня.

— Пора.

На рассвете он прошёл мимо спящих бойцов и вышел из казармы. Настал день отправления на задание по разведке местности за рекой Пен-Ханил. Приказ был от самого командира батальона. В случае провала будут проблемы. Но в случае успеха — достойная награда. Разве не говорили, что новый комбат именно такой человек?

Крайс с воодушевлением рассказывал об этом.

— Говорят, его зовут Маркус, и он помешан на войне. Зато тех, у кого есть заслуги, он обязательно награждает, а тех, кто виновен, непременно наказывает. В каком-то смысле, он — чудовище, порождённое военной политикой королевства Науриллия.

Тем, кто добился успеха, — достойная плата. Тем, кто совершил проступок, — безжалостный клинок. Командир, как нельзя лучше подходящий армии королевства.

Так что же это за задание? Какова его цель?

«Это наказание?»

Или возможность?

Энкрид считал это возможностью. В любом деле доказать свою ценность и завоевать славу. Разве не этого он и сам желал?

— Снова встретились, — перед тем как выйти за городские ворота, он встретил человека, который присоединился к миссии по переправе через реку. Точнее, это Энкрид присоединился к нему.

Человеком, назначенным командиром взвода, был Торрес из Пограничной Стражи.