Убедившись, что с Учителем все в порядке, что он вне опасности и под присмотром монахов храма Небесного Мудреца*, оставил одного из воронов за ним наблюдать, а сам вернулся в Долинную Призраков. Попросив почтенного Линьюй взять дела на себя, ушел в медитацию. Перед этим поставил защитную печать на свой павильон и остров, чтобы никого из младших послушников и мастеров не задело миазмами, когда Зародыш будет в шаге от создания.

На берегу озера, опустившись на ступень веранды, принял медитационную позу и закрыл глаза. В первую очередь концентрация и дыхание. Оно важно, как и сердцебиение. Выровнять удары, свести к минимуму в минуту. Замедлить кровообращение, все функции организма. Но оставить ясным сознание. Дальше направить всю внутреннюю энергию в одну точку, в центр киноварного пламени, окутать миазмами ядро. До черноты безлунной ночи и провала бездны.

Следующая ступень — это призыв сильнейших призраков-фамильяров в моем подчинении. Слияние с ними. Душа мастера, готовая ступить на следующий путь, должна понять суть их посмертного бытия. Мастер, желающий сталь сильнее, создать Зародыш и пойти дальше, обязан разделить с неупокоенными призраками их неуемный голод и жажду теплой плоти. Пойти рука об руку, но помнить и осознавать, что они такое и кто ты, держать разум и чужие желания под контролем.

Опустившись на дно, во тьму адовой пропасти, в объятия демонических богов, отдать всего себя их слабостям. Их тьме и страданиям бренности мира без физической оболочки. Впустить в душу и разделить бессмертие. Протянуть руку и пригласить следовать одной тропой. Вперед, к обожествлению, к небесам, к истинному бессмертию, а не смертному долголетию.

Напитать каждого призванного призрака своей жизненной и внутренней энергией, всей, до последней капли, до иссушения каналов и меридиан. Пролить кровь, окрасить в алый белые кости, и отдать часть себя в уплату за новую ступень, которую призраки помогут достичь. И мастеру останется только принять дар или проклятие, которое принесет новый уровень совершенствования.

«А-а-а!» — раздался мой ментальный крик, а следом за ним из тела вырвался столп энергии.

Темно-синий, почти черный поток энергии, сопровождаемый воющими призраками, поднялся в небеса, разрывая белые перьевые облака, призывая хмурые, свинцовые тучи, гром, проливной дождь и молнию, сверкающую серебристыми росчерками на черноте мирового полотна. В вспышках молний, в серости неба, если присмотреться, можно было увидеть темную фигуру, окутанную черно-синими миазмами, закутанную в балахон с капюшоном. За спиной призрака круг из нескольких потоков цы, с языками черного пламени похожих на очертания черепов.

— Поздравляю, Почтенный Ченмо! — сказал старший Гуй, подходя с улыбкой.

Окутывая меня целебными письменами Дао, он делился энергией и помогал продержаться до комнаты. После поднятия уровня, отдачи всех сил, мне предстоял восстанавливающий сон. «Это тебе, почтенный Призрак!» — сказал старший Линьюй, накидывая на мои плечи поверх темных одежд белое одеяние, сделанное из нитей серебряного шелкопряда. Неуловимое, легкое, едва ощутимое, но очень прочное. Способное защитить и от физических атак, и от заклинаний.

«Благодарю», — написал потоками цы и хотел склониться в поклоне, как мир перед моими глазами покачнулся. Картинка стала расплываться…

Я плохо помню, что было дальше. Только то, что старший Гуй, поймав меня на полпути к полу, донес до комнаты, уложил в постель и накрыл одеялом. А сам, перед тем как уйти, оставил порошок и несколько пилюль. Окончательно провалившись в сон, восстанавливался. Восполнял отданную призракам энергию. Покорял бескрайние ментальные пространства, наслаждался покоем души и размеренностью сердцебиения.

Полностью восстановившись, укрепившись на достигнутой ступени, пришел в себя. Оказалось, что я спал несколько месяцев. Защитный купол к этому времени был снят, давящие, гнетущие миазмы подавлены, а ученики и послушники, все-таки попавшие под дикие всплески, исцелены.

Откинув одеяло, поднявшись, выпив пилюли и порошок от старшей Кан, накинув на плечи белое одеяние почтенного мастера, пошел на прогулку к пруду. Но на полпути замер, увидев свое отражение в зеркале. Я стал выше на голову, почти с брата Лу, шире в развороте плеч. Пропала подростковая угловатость и костлявость. Черты лица теперь не как у мальчика, а как у юноши. По смертным меркам мне теперь можно дать лет двадцать.

«Волосы!» — ужаснулся я, прикоснувшись к потерявшим цвет прядям.

Кроме того, что они значительно отросли, и теперь достигают середины бедра, потяжелели и оттягивают голову, так еще побелели, стали как снег Снежных равнин. Я знал, что Почтенные Призраки седеют, когда достигают Зародыша, но не думал что это коснется и меня. Мне всего пятьдесят пять, а я уже седой.

«Эх!» — тяжело выдохнув, вышел на улицу. К иве, спускающей свои ветви к озеру, к прозрачной воде.

Побыв в тишине какое-то время, спустился к младшим мастерам, тренирующимся и практикующимся. Кто-то в командных сражениях, по три мастера в группе, а кто-то в дуэлях один на один. За тренировками следили шикигами старшего Линьюй, принявшие его облик. Но стоило мне спуститься со своего острова, младшие мастера и ученики тут же отложили тренировки и с глубоким поклоном, сложив руки в уважительном жесте, в один голос обратились:

— Приветствуем Почтенного мастера Гуй!

Махнув рукой, разрешая дальше тренироваться, пошел к старшему Линьюй. Тот находился в медитации, неглубокой, профилактической. И как только я подошел, он тут же из нее вышел. Предложил чаю. Не отказался. Как и от разговора, после которого мне хотелось тут же сорваться и умчатся.

— Ченмо, прочти, — вместо объяснений своего поступка, Учитель оставил письменное послание. На лице Почтенного Линьюя я видел только грусть и печаль. И когда прочитал письмо, понял почему.

«Ченмо!

Твой Учитель — Гуй Дзишен».

Сложив листок бумаги, с силой сжав кулаки, закрыв глаза, глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Я всего лишь Ученик, не побратим, не друг. Поэтому моего мнения не спрашивали, с собой в странствие не приглашали, а поставили перед фактом. Как и о новом статусе в Долине. Я — глава культа. Почтенный мастер, один из пяти Старейшин темного домена. Учитель предупредил Совет Старейшин. Мою кандидатуру на рассмотрение выставил, и после того, как ее одобрили, он покинул этот мир, оказываясь далеко, вне досягаемости, на пути к исцелению.

— Ченмо, он вернется, обязательно, — сказал старший Линьюй, опуская руку на мое плечо, поддерживая и подбадривая, — вновь станет главой культа, отпустит тебя странствовать. Подожди, — попросил почтенный, добавляя: — а с делами культа я тебе помогу, покажу и всему научу.

Не споря, а принимая решение Учителя как данное, согласился с предложенной помощью призрачного даоса. Как и на то, что мне нужно постичь несколько даоских техник, так необходимых для контроля бескрайнего ментального моря, разлившегося в моем сознании. Старший Линьюй показывал, сидел подле меня, а я запоминал и практиковался, уже находясь у себя на острове, у раскидистой ивы. Одновременно с этим наблюдал с помощью воронов за храмом Небесного Мудреца и монахами, которые все это время помогали Учителю восстанавливаться. Это дань уважения и почтения к храмовникам. А не порыв праведности.

За тренировками и постижением новых техник, как призрачных, так и ментальных, прошло время. К своему статусу и обязанностям, которые к нему прилагались, я привык. В этом мне помогал старший Линьюй и мастера культа, сформировавшие ядро. Они взяли над младшими учениками и послушниками руководство и тренировали их, делились опытом. Помогали преодолевать трудности новой ступени культивирования. Создали что-то вроде боевых отрядов и групп.

Кроме этого, по решению старших мастеров культа и с моего согласия, купол, защищающий Долину, укрепили дополнительными печатями и смотровыми башнями, скрытыми от посторонних глаз. Смертные, кто жил неподалеку от Долины, если не устрашатся тьмы культа, витающих на нашей территории призраков, могли прийти и попросить помощи. В избавлении от зверей, в защите от разбойников или от зарвавшихся учеников каких-нибудь неизвестных школ. Всех страждущих я принимал в приемной, расположенной на нижнем ярусе.

Как и сейчас, закончив медитацию, постигнув еще один уровень техники «Поступь Призрака», расположился в небольшой комнате, в своем кресле, на ступень возвышаясь, ожидая просящих. Прибывшими оказались монахи храма Мудреца. Облеченные в белые хламиды, с деревянными четками на шее, с благоговением ступали на земли темных мастеров. Впереди шел настоятель храма. Отличался он от других монахов только тем, что поверх белого одеяния был накинут ало-золотой покров старшего монаха.

«Купол могильной Тишины» — накинул я на зал формацию, позволяющую ментально общаться с прибывшими гостями.

— Амитабха, Почтенный Гуй, — обратился ко мне старший монах, желающий благополучия, — мы пришли с прошением, — и разом все монахи склонили головы, — не за себя просим, Почтенный, за земных, коротко и долгоживущих. За души их вечные и жизни насильно обрывающиеся.

— О чьих жизнях идет речь, настоятель? — спросил, поднимаясь и подходя к монаху ближе. Никто из них даже не вздрогнул, как это бывало со смертными. Не колыхнулось море их сознания, не задрожала душа и киноварное пламя в потоке цы. Они спокойны и уверены, что я вреда не причиню.

— О жизнях праведников, детей небесных и земных, — говорил он, закрывая глаза и читая мантру. — На земли Мудреца, Почтенный Гуй, ступили адепты древних демонов. Они пьют жизненную силу и внутреннюю энергию других, как вы чай, а смертные вино, — сказал старший монах, снова закрывая глаза, читая мантру, очищающую разум и душу.

— Адепты древних демонов… — задумался я, вспоминая все, что я о них знаю. А знал немногое, только то, что рассказывал Учитель.

— Мы не можем вмешиваться в дела мирские, Почтенный Гуй, но вы можете. Искорените зло, развейте гнилую бездну, раскалывающую небо, — сказал монах.

— А разве я не зло? — задал ему вопрос с усмешкой и легкой улыбкой на губах. На что монах ответил:

— Зло, но вы праведное зло, Почтенный Гуй. Каждый мастер в Долине следует небесным законам. Техники ваших учеников забирают души поверженных врагов, да, но не невинных, не познавших сути бытия и бренности мира, — ответил и, добавив: — Амитабха!

Этим он дал понять, что разговор о зле праведном и неправедном закончен. Что миссия по спасению на мои плечи возложена. Я не возражал, так как адептам древних демонов и правда не место в нашем мире. Лишь был против попутчика, оставленного старшим монахом и храмом.

— Почтенный Гуй, мое имя Ду Шэн, — и сложив пальцы в печати клятвенного обета, добавил: — я буду следовать за вами, очищать ваш путь, душу и сердце. Амитабха!

Махнув на него рукой, развеяв формацию Купола, вернулся к своим обязанностям, а монах последовал за мной. Словно тень, шел след в след. Наблюдал и молился, отдавая дань уважения Мудрецу и его милости.

*Небесный Мудрец - один из старших изначальных богов. Ему поклоняются смертные отшельники и даосы. Служат в храмах монахи. Часто среди монахов может быть мастер, практикующий Небесный путь. Ду Шэн как раз из таких мастеров.