Ночь. Новая луна.

Звезды сверкают серебряными точками. Поместье и все его жители давно видят сны. Даже те, кто несет караул и отвечает за безопасность периметра, надежность и неприступность стен. Стража, найдя уголок, где можно прикорнуть, опереться на стену или ствол дерева, спала и не видела, как под покровом ночи, неспешно и размеренно шла небесной красоты девушка.

Глаза ее горели алым, черные волосы, подхватываемые ветром, развивались, и казалось, будто бы они сливались с темнотой ночи. Как и ее одеяние. Свободного кроя платье с широкими рукавами и длинным подолом. Не колыхался от потоков ночного ветра только черная шелковая вуаль, покрывающая ее голову.

Дева, проходя мимо младших ангелов, обычных однокрылых стражей белого ранга, не тревожила их сон. Ей они и их души и грехи не интересны. Только тот, кто спит в своем поместье, на мягких перинах, под пуховым одеялом. С него она спросит. И за похищение ее сородича, и за пытки, которые тот перенес, и за почти состоявшуюся смерть.

Алая Госпожа чуть не потеряла своего последователя. Того, в ком нуждалась, в кого верила. А всему виной мерзкие наклонности ангела серебряного ранга, возомнившего себя вершителем судеб. У него всего четыре крыла, он из себя ничего не представляет. Но вот привилегии, которые на него возложили, дают массу возможностей и способов доставить кучу неудобств.

— Ненадолго, — улыбалась уголками губ девушка, ступая по сонному коридору.

Еще немного и жизнь ангела оборвется. В мягкой постели, на шелковых простынях, под взор новой луны и серебряных звезд. Но перед этим он вкусит боль, познает страдания. А желание уйти к праотцам станет избавлением. Так же, как и мальчик, некоторое время назад.

Волей алых нитей, душа ангела раскроется и покажет все совершенные им деяния, с самого незначительного до тяготящего душу и сердце. Покаявшись в них, он уйдет в мир иной, прощённый и освобожденный от мук совети. А если нет, то идущая путем алых нитей подарит ему незабываемые муки, вывернув сознание и душу наизнанку.

— Покажи их, — сказала дева алой луны, стоя у кровати пока что спящего ангела.

«Рука, сплетающая душу!» — произнесла демоница, и на ее руках, на кончиках пальцев, переливаясь алыми искрами, растянулись нити бытия. Те самые, соединяющие душу и тело существа. С их помощью Лиатрис проникнет в разум, захватит сознание и заглянет в душу. Увидит все, что совершил ангел за свои столетия. Увидит и он, но сперва сочтет это за кошмар.

— Кто ты? — испуганно вздрогнул ангел, слыша только ее голос, словно хрустальный ручей, бьющийся о скалистые тропы. Не видя ничего, кроме зеркальных осколков, показывающих ему его же прошлое, он повторял свой вопрос раз за разом, но не получая ответ. Пытался убежать, проснуться, только осколки его преследовали, показывали кусочки жизни. Как недавние, так и далекие.

— Покайся! — снова произнесла дева алой луны.

— В чем? Я — ангел! Праведник небесный! — смеялся серебрянокрылый.

— Твоя воля! — сказал Лиатрис, всего лишь одним движением руки стягивая алые нити на руках, ногах и шее, давая понять, в каком он находится положении и кто перед ним.

Марионетка, вот кто он сейчас. В руках Лиатрис, под ее контролем. Одно ее желание, мановение руки и наступит боль. Как на метальном уровне, так и на физическом. Но пока что она этого не делает. Как того требует луной указанный путь, сначала показывает всё им за годы жизни содеянное, предлагая последний шанс.

— Демон! Не тебе мне о праведности говорить! — зло процедил ангел.

Лиатрис, понимая, что ангел в грехах каяться не будет, тяжко выдохнув, сказала, что это его выбор. А она предлагала. Еще раз послав демоницу в бездну, к ее госпоже, ангел заливисто рассмеялся. Но недолго. Нити на его шее сжались, до хрипа, хруста костей и треска кожи. Он хотел призвать серебряный клинок, пронзить им тело демоницы, но руки, как и шею стягивали нити, не давая возможность двинуться. Как на ментальном уровне, так и в реальном мире.

— Узри! — сказала она и обрушила на него волну боли ее сородича, десятикратно ее усиливая.

Все, что перенес Плутонис, находясь под блоками, все его открывающиеся раны и старые, и новые, она перенесла на ангела. Магическое мастерство «Марионетка», дарованное ей при рождении и оставшееся при перерождении, никогда не подводит. А усиленное Дланью Госпожи, играет новыми красками и возможностями.

— Тварь! — рычит ангел, по лицу которого текут кровавые слезы. С ними же вытекают и глаза, падая к его ногам. — Достану! — угрожает, но смешно при этом выглядит.

— С переломанными руками и ногами не выйдет! — смеется Лиатрис, оставляя разум ангела, покидая его ментальное и духовное пространство.

Тело его в реальности, словно не тронутое. Будто он спит. Умиротворенный. Но вот в сосредоточении разума, его душа бьется в конвульсиях, заходится истошным воплем. Только порвать нити и скинуть подчинение у него не выйдет. Как и у тех, кто подле него. В поместье, в данный момент нет способных разрушить ее чары. «Рука, сплетающая душу» — это мастерство золотого ранга шестикрылых ангелов.

— Плутонис отмщен, Госпожа! — сказала демоница, оставляя после себя только алые следы, которые с рассветом растают, как туман.

Тишину сонного поместья нарушил топот десятка ног, ступающих как один. Элитный отряд серебрянокрылых рыцарей во главе с шестикрылым ангелом золотого ранга. Азарэль — высший послушник светлого дома, рыцарь золотого крыла, почувствовал этой ночью старое и забытое мастерство «Марионеток», с которым сталкивался несколько столетий назад, еще будучи серебрянокрылым рыцарем.

Мастер марионеток по прошествии столетий стал еще сильнее. Не уступает золотому рангу. Жаль только, что техника куколькика — это демоническое искусство.

— Что здесь произошло?! — требует ответа ангел у белокрылых стражников.

— Золотой Господин, мы ничего не видели! — как один отвечали стражники. И не лгали. Ведь Азарэль сразу бы это почувствовал.

Мастер марионеток прошел незаметно, не тревожа тех, кто ему не интересен. Он никогда не трогает невиновных. Только тех, кто грешен перед небом, солнцем и луной. Особенно его Алой Госпожой. Алый демон несет на плеча завет — «Раскаяние и воздаяние». А раз демон пришел сюда, в это поместье, то серебрянокрылый ангел виновен.

— Говори! — требовал он у хозяина поместья. Душа ангела все еще находилась во власти алых нитей, тогда как тело пребывало в спокойствии. — За что тебя покарал демон? В чем ты виновен!

— Демо… ница… — пробормотал ангел, не открывая глаз и не приходя в себя, все еще продолжая видеть каждый свой грех, ощущать десятикратно усиленную боль тех, кому он ее принес. Особенно последнему алому мальчишке. — Демо… ница… — только это и мог говорить ангел, шею которого с силой стягивали алые нити кукольного заклинания.

— Покажи! — потребовал золотой рыцарь, проникая в разум серебряного.

Картина, которая предстала перед Азарэлем не для слабонервных. Ментальное пространство практически разрушено, а вместо воспоминаний, только зеркальные осколки, являющие грехи отнюдь не светлого прошлого. Душа ангела, скованная алыми нитями — искалечена, изломана, как деревня кукла. Серебряный стоит на коленях, руки его, выкрученные, безвольно висят плетью. Ноги постигла такая же участь. А по лицу, по щекам, текли кровавые слезы.

— Глаза! — ужаснулся золотокрылый ангел.

Глазные яблоки, радужки которых все еще сверкали серебром, лежали на полу перед виновным. Сам же ангел, связанный алыми нитями, проклинал демоницу, которая ворвалась в его душу. Материл ее за то, что она посмела применить на нем свое грязное мастерство. «Найду и убью, клянусь!» — обещал серебряный, смотря на Азарэля черными провалами пустых глазниц.

— Жестоко! — усмехнулся золотокрылый рыцарь.

— Мальчишка! — процедил сквозь зубы серебряный, — все из-за него!

И тут Азарэль увидел того, о ком говорит серебряный. Демон, которому от силы сто лет, не рассчитав своих сил, попался, получив блокировку на сущность и печать ограничения. От потери связи с госпожой, демон медленно сгорал. Из-за блока начали открываться старые раны, в том числе и потерянный в человеческой жизни глаз. Мальчик умирал.

— Ни разу не достойная смерть, — сказал Азарэль.

Демоны и ангелы — враги. Мир и все его жители, как небесные, так и земные, знают об этом. Ни для кого не секрет, что ангел почтет за честь пронзить мечом сердце демона, а демон порвать нити бытия ангела. Битва между враждующими всегда завораживающая и красочная. В полную силу, без ограничений, до конца одного из противников. А тут мальчишка, не ровня серебряному рангу, только вставший на путь алой луны.

— Подлец, — сказал Азарэль, видя муки демона, скованного кандалами и печатями, — поделом и по заслугам! — вынес вердикт золотой, покидая разум серебряного, оставляя все как есть. — Мы уходим, — приказал он сопровождающим его рыцарям, — нам здесь делать нечего.

Сам же думал над словами серебряного ангела о том, что мастер марионеток не мужчина, как ему казалось несколько столетий назад, а женщина. Может ли быть такое? Может. В этом нет ничего удивительного. Демоны на то и демоны. Коварны и неуловимы. А еще непредсказуемы.

Чтобы найти «Кукольника», привести ее к верховному золотокрылому в небесный дворец на дознание, Азарэлю придется начинать все сначала. Но это его не страшило. Наоборот, распаляло азарт погони.

— Я тебя найду, не сомневайся! — пообещал он, поднимая взгляд вверх, смотря на почти незаметную луну в лучах утреннего светила.

«Буду ждать!» — ответила ему демоница, наблюдающая за всем со стороны, из толпы простого народа.

Она и правда будет ждать. Азарэль достойный соперник. Не враг, а именно противник, владеющий высшими чарами и заклинаниями, мастерством длинного меча, с которым она могла бы сразиться и получить удовольствие. Лиатрис уверена, что бой будет жесткий, яркий, но честный, как и гласит ангельский кодекс.