Янь Хэ!

Немой мальчишка, с невероятными голубыми глазами, которые смотрят в самую душу, в сосредоточение пламени жизни. Как и его мать когда-то. Временами кажется, что своим проникновенным взглядом, доставшимся от матери, он видят смысл бытия. Но нет. Благодати небес и предков мальчишка не получил. Янь Хэ простой выродок, рожденный в грехе. Осквернивший семью Фуянь одним своим существованием, да еще посмевший пойти путем Призрака.

Ненавижу!

За смерть любимого сына и лучшего друга. Проклинаю и желаю кругов Ямы каждый раз, как вижу или слышу имя. Но сейчас, зная, что грядет, понимаю — кроме него никто не поможет мне спасти семью Фуянь и секту «Раскатного меча» от культа Жизни и их адептов. В том числе и от собственного брата, вознамерившегося скинуть меня с поста главы семьи. Шеня я презираю гораздо больше, чем немого мальчишку, так как по его вине Сюнь пошел путем адепта Жизни. И, если верить моим людям, отдавшим жизни во время задания, на этот же путь готовится встать Мей-мей.

«Наивная и доверчивая дурочка!» — подумал я, посмотрев на дочь, которая крутилась около брата. Подливала ему вина в чарку, прогоняла прочь чересчур настойчивых личностей. Подводила нужных и важных для их общего дела.

«Ее еще можно спасти», — написал Янь Хэ черно-алыми письменами, прикасаясь губами к чарке, делая последний глоток.

— Твои слова да предкам в уши, — прошипел мальчишке в ответ, смотря с ненавистью на брата, приторно-улыбающегося всем, кто к нему подходит и предлагает поднять чарку за здоровье, турнир, участников и деву Шэ, которая пару десятков лун назад ступила на высокий уровень Ядра.

«Меня они точно не услышат, — ответил по-своему призрак, не смотря в мою сторону, но улыбаясь. Холодно, всего лишь уголками губ. Мог бы, точно усмехнулся. Но не может. Выражает эмоции взглядом. — Я всего лишь сын служанки, немой выродок. — Припомнил он прозвища из детства вместо имени. — Куда мне с предками общаться!».

— Так и есть, — процедил в ответ, с силой сжимая фарфоровый кувшин, до треска крышки, — не забывай об этом и не надейся получить прощения за содеянное.

«Создатель упаси!» — написал Янь Хэ, давая понять, что разговор на эту тему закончен. А его и правда нет смысла продолжать. Как и начинать новый. Ведь в ближайшее время он покинет павильон, так как его друг — снежный мастер, едва на ногах стоит от выпитого вина.

— Пойдем… ик… отсюда, брат Хэ. А то… ик… нам подго…товить…ся ик… надо, — зовет парень призрака, так и не поддавшегося терпкости сливового напитка, выдержанного в бочке полвека. А выпил он со мной немало. Три кувшина точно.

«Идем, — написал Янь Хэ черно-алыми потоками цы, подставляя изрядно захмелевшему другу плечо, — а обернувшись ко мне, посоветовал: — Ничего не пей и не ешь из рук дяди Шеня и сестры Мей-мей», — после этих слов Янь Хэ и Лу Ван покинули Изумрудный павильон, оставив гостей в самом разгаре пира и бесед. За жизнь, прошлое и будущее.

— Не есть, не пить, говоришь?! — усмехнулся и налил чарку принесенного с собой вина.

Беспокоится ли он обо мне? Сомневаюсь. Скорее всего знает о чем-то, о чем не знаю я. Или догадывается. Но рассказывать и вводить в курс дела не станет. Видно, что не в его характере кому-то просто так помогать. Нужна или ответная услуга, или достойная оплата. Без этого, по доброте душевной, с места не сдвинется. Дзишен такой же. Все всегда просчитывал наперед, предугадывал, по возможности обходил опасности стороной. Сводил потери среди союзников к минимуму.

— Достойную ты себе замену воспитал, Неупокоенный, — улыбнулся я, посмотрев напоследок на Янь Хэ, — расчетливый и предусмотрительный. Ничего не скажешь! — и в очередной раз фыркнув, опрокинул чарку с вином, опустошив-таки последний из принесенных кувшинов.

Поднявшись из-за стола, найдя главу павильона, поблагодарил ее за приглашение и покинул банкетный зал, обещая быть на финальном туре турнира. Ни с кем более не прощаясь, вернулся на постоялый двор. В свою комнату, снятую до конца турнира. Рухнул, не сбрасывая верхнее одеяние и обувь. Как есть.

***

Пришел в себя как раз к началу финального тура. Приведя облик в надлежащий статусу и положению вид, переодевшись в свежий запасной комплект, избавившись от последствий похмельного сна, покинул комнату и постоялый двор. Шел в Изумрудный павильон. Почтенная Шэ встречала меня у главных дверей. Как и других глав сект и учений. Приглашала и провожала до выделенных в ложе мест. С самым лучшим видом на арену и участников, которые готовились сойтись в последнем бое за расположение девы Шэ Бай.

— Янь Хэ, — усмехнулся я, увидев мальчишку рядом со снежным волком.

Лу Ван выглядел не лучшим образом: бледный, вялый, слегка рассеянный. Скорее всего выпитое вино многолетней выдержки все еще тяготило его давало о себе знать. А вот немой призрак наоборот был чист и свеж, ни намека на похмельные трудности.

— Даос — фаворит этого турнира, — сказала почтенная Шэ, опускаясь на кресло подле меня, — его в спутники выбрала Бай, не на кого другого смотреть не хочет, — расстроилась куфия, смиряя мальчишку взглядом. — Что в нем такого? — недоумевала она, вглядываясь и наблюдая.

— Кто знает... — ответил куфии, отводя взгляд, обращая его к кругу арены и первой паре сражающихся.

Напротив друг друга, в ожидании сигнала к началу боя, стояли ученики школы «Озерного карпа» и «Спелой сливы». Достойные воины. Гении среди мастеров и заклинателей своего поколения. Замерев в моменте, смотрели противнику в глаза. Только распорядителя, дающего команду к началу сражения, как не было, так и нет.

— Что-то не так! — чувство смертельной опасности, которое я чаще всего игнорирую, отчаянно выло неупокоенным призраком заброшенного кладбища. И, как оказалось, не просто так.

— Дамы и господа! — раздался громогласный голос моего брата, а следом явился и он сам. Вышагивал через трибуны зрителей и участников, ждущих своей очереди. За ним следом шли младшие и старшие мастера и ученики разных сект и школ, скорее всего ступивших на путь культа Жизни. — Сегодня, в этот замечательный день, я протягиваю руку всем желающим. Тем, кто не хочет закончить жизнь вот так! — сказал брат, и резко подняв руку вверх, сжал ее в кулак.

Мгновение, и ученики Сливы и Карпа падают замертво, испуская дух за считанные секунды. Серее на глазах. Рассыпаясь прахом, становясь частью круга арены. Зрители, участники, главы сект и школ, горожане замерли в безмолвной тишине. Лишь где-то, отдаленно, слышались всхлипы и неразборчивый шепот.

— Чего ты хочешь, Фуянь Шень? — спросила почтенная Шэ, покидая свое кресло, выходя вперед, — каково твое предложение?

— Изумрудная Шэ Фейцы, мое почтение, — произнес брат, склоняя голову в почтительном поклоне, — раз вам так интересно, отвечу. Я пришел к вам сюда с одной целью — пригласить на сторону победителя. Тех, кто достоит ступать по этой земле. Тех, кого Создатель породил первыми.

Мастера и ученики всех рангов переглядывались между собой, общались и вспоминали историю сотворения мира, но так и не смогли вспомнить, о ком говорит Шень. Честно, я тоже не помнил этого в истории. А может быть, этого и не было. Всего лишь один из способов возвыситься, показать свою значимость.

— Кто же это, почтенный Фуянь? О ком идет речь? — высказал общее недоумение Лазурный всезнайка. В глаза брату он не смотрел, а дрож в голосе пытался сдержать. — Поведайте, — просил он.

— Что же, раз почтенный Тянь Шуэй не знает… — расстроено сказал брат, тяжко выдыхая, — то я расскажу. Но сперва предупрежу. Если хоть кто-то посмеет сбежать или не приведи предки напасть, их ждет… — его рука снова взметнулась вверх, сжалась в кулак, оглашая смерти еще троих послушников, только-только сформировавших Ядро. — Странно, — удивился он, обращаясь к технике, которую только что применил, — должно было погибнуть трое. — И оборачиваясь, вглядываясь в лица мастеров и их узор совершенствования, искал кого-то определенного. А когда нашел, воскликнул: — племянник Хэ! Не ожидал! — и тут же упрекнул: — ты знал!

В ответ Янь Хэ только улыбнулся уголками губ и кивнул, закрывая собой Лу Вана. А брат решил сменить милость на гнев. Добиться желаемого не уговорами, а вселением страха. Используя смертоносную технику раз за разом, выкашивал учеников и мастеров одного за другим. Увы, ни почтенные, ни старшие противостоять ему не могли, так как их внутренняя энергия не отвечала. Всему виной, скорее всего, то самое вино, которым брат угощал всех в вечер банкета.

— Моя культивация упала до уровня Ядра!

— Я на уровне Основы!

Раздавались удивленные и испуганные восклики с разных сторон трибун и лож. Каждый мастер, заклинатель, прислушиваясь к пламени души, погружаясь в каналы энергии, обнаруживал потерю многолетних трудов и стараний. Паника охватила павильон и арену. Всех, кто почтил своим присутствием банкет Изумрудных куфий. За исключением Янь Хэ и его друга. Они, не обращая внимания на панику и вопящих мастеров, ждали действий от Шеня. Особенно Янь Хэ.

И брат не заставил себя долго ждать:

— Мей-мей, ты хотела вспомнить былое, поиграть с братиком Хэ, прошу! — показал он на мальчишку, который только этого и ждал. По глазам видел, как всколыхнулось замогильным дыханием пламя его души. Как объяла огнем посмертия жажда отмщения.

— Поиграем, братик Хэ! — с улыбкой предложила Мей-мей, извлекая меч из ножен, — покажи, на что способен! — призывала она Янь Хэ, не ведая, что накликала на свою голову беду.

«Поиграем!»

Ответил Янь Хэ черно-алыми письменами цы, спускаясь в круг арены под радостный взгляд Шеня. Другие же не обращали на них никакого внимания. Продолжали хаотично соображать, как вернуть культивацию, и что же послужило причиной ее падения. Я же просто наблюдал. Спускаясь с ложи, ступенька за ступенькой, приближался к брату, опьяненного силой и властью. Таким я брата видел впервые. А он ли передо мной, вот в чем вопрос. Осталось ли от него хоть что-то, или разумом, душой и телом завладел мрак? Этого, увы, я не узнаю. Даже если спрошу.