Предупреждаю:

Не думала, что «Карта Небесная» выпьет меня досуха, и даже больше, до потери сознания. Но ее применение того стоило. Теперь я знаю, на что способна, что мне по силам, а что нет. «Карта» по силам, но не после призыва небесной формы и использования полноценного облика Жрицы.

Приходила я в себя и восстанавливалась в одном из постоялых дворов города Рьен, королевства Рирьерн. О том, где нахожусь, поняла по концентрированной святой силе, которой пылали крылатые последователи Верховного не ниже серебряного ранга.

— Ангелы, — бормотала я себе под нос, ощущая каждой клеточкой тела их присутствие в соседних комнатах и обеденном зале ниже этажом, — только этого мне не хватало, — возмутилась я, уловив еще и магию Паладина. Голова все еще кружилась, тело сковывала непривычная слабость. — Надеюсь, вам не придет в голову бросать мне вызов, — рассуждала вслух, переодеваясь из пижамы, в которую меня передела Кура, в то, что было в походном рюкзаке.

С удовольствием скинула пижаму и надела с длинными рукавами и воротником-стойкой рубашку, пуговицы которой шли с левой стороны груди, а на правой красовалась вышивка алой паучьей лилии, именуемой на востоке ликорисом. Следом за рубашкой шли широко кроя брюки с поясом-корсетом из ремешков. И наконец ботинки на шнуровке и небольшом каблуке. Волосы затянула в высокий хвост, закрутив в тугой пучок алой атласной лентой.

Все это я делала на кровати, не смотря в зеркало. А зря.

— Мама моя ведьма!

Возмущалась, так как перемены, произошедшим со мной за то время, что я спала, меня не устраивали. Вот никак. Ладно, радужка глаз осталась темно-алая, смирилась. Но волосы… мои черные, как вороново крыло, за то время, что я провела в объятиях беззвездной ночи и сна поседели. Без намека на прежний оттенок. А еще кончики ушей. Чуть заострились и вытянулись.

— Мха-а-а! — тяжко выдохнула, понимая, что сама в этом виновата. Ибо нечего было применять высшее демоническое заклинание Жрецов на полупустой резерв.

Чтобы не привлекать к себе внимание ангелов, накинула на себя «Вуаль», скрыв седину и острые кончики ушей. Только глаза оставила алыми. Осмотрев себя, оставшись довольной, открыла дверь и пошла вниз, в зал. Пообедать бы не помешало. Особенно с учетом моего длительного сна. В животе неприятно скручивался тугой комок, подходило к горлу жжение голодного организма. Плевать было даже на золотокрылых и серебрянокрылых ангелов, сидящих в зале.

— Что закажите, мисс? — спросила подавальщица ангельского происхождения. Так и пышет светлой магией. Нимба над головой не хватает и святого оружия в руке.

— Комплексный обед, — ответила, высматривая среди посетителей трактира своих спутников. Девушка, записав, ушла на кухню. А я к Лисе и Зверю. Там же, в своих мыслях сидела и Паладин. Увидев меня — вздрогнула, вжалась в стул. А я отмахнулась. На дуэль не вызовет, уже радость. — Неужели не нашлось другого места? Здесь куда не плюнь, в ангела попадешь! — возмущалась я, ощущая святую энергию всеми фибрами демонической души.

— Нет, — сказал зверь пустоты, — с твоим бесчувственным телом на руках, Трис, далеко не уйдешь. Только в ближайший город.

— Хм, — ответила, добавив: — спасибо. Но я не намерена задерживаться в этом городе надолго. Утром, с рассветом, продолжим наш путь, — мне нужно полностью восстановить силу, вернуть прежний резерв и усмирить голос Госпожи в моей голове, просящий нанести визит в один из домов Небесного Верховного.

Со мной никто не спорил. Им тоже было не комфортно пристальное внимание ангелов всех рангов и храмовников. Даже Паладину. Ей особенно, ведь она не справилась с возложенной на нее миссией. Не смогла отправить в Бездну алого демона, а пошла за нами следом. И даже больше, не сдала меня своим товарищам по Ордену. Скрыла правду об истинной сущности. Что это, если не измена вере и нарушение клятвы?

— Обед, мисс, — сказала девушка, ставя передо мной поднос с горячим, отвлекая от рассуждений и наблюдений за девой-ангелом.

Поблагодарив, приступила к трапезе. Быстро, всего за несколько минут все съев, расплатившись по счету, попрощалась со спутниками. Слишком настойчив был шепот Алой Луны в моей голове. Да и у них в городе есть свои дела. В них я не вмешиваюсь. Кура хотела мне что-то сказать, возможно, о чем-то попросить, но я пообещала поговорить с ней завтра.

Вернувшись в комнату, скинув «Вуаль», отпустив наведенный чарами облик, опустилась на кровать. Перед тем, как в полной мере раскрыть ментальное пространство для Госпожи, повесила на комнату полог «Сокрытия», чтобы не раскрыть свое присутствие пернатым и святым последователям Верховного. И как только защита была установлена, открыла двери Госпоже в просторы личного сознания…

***

В пределах города…

Тихой, незримой тенью ступала Лиатрис по пустым улицам города. Неспешно и размеренно шла она к дому уважаемого и почитаемого горожанами ангела, носящего на груди своей почетные лычки и китель первосвященника. Светел и свят образ его в глазах простого народа. Чиста и непогрешима душа и сердце. Поступки и деяния его исключительно благие. Но алый демон под покровом ночи приходит не просто так.

«Ответь за прегрешения свои, святой отец!» — шептала Алая Луна губами Жрицы, оставляющей за собой кроваво-алые следы босых стоп на брусчатке улицы.

Не тревожа покой невинных, демоница шла вперед. К храму, где сегодня ночью, как и всегда, вел службу святой отец, забывший данное Небесному Верховному обещание. Он, осознанно, нарушил принесенную клятву чтить законы небесные. Поддался блуду и похоти, окунулся с головой в разврат, вручил всего себя жажде женского тела. И даже больше, окунул в грязные и развратные, не делающие чести поступки небесных дев.

— Ах, святой отец, это… мха!

Слышались стоны растлеваемой монахини, отдавшейся в умелые руки священника. Каждое его движение в липких складочках, касание к полной груди, набухшим от страсти соскам, зажатым между пальцев, сопровождалось стоном и мольбой продолжать. Не останавливаться.

— Да-да-да! Я… мха! — в очередной раз слетело с губ монахини, подставляющей глубины своего женского начала под внушающих размеров плоть святого отца. Священник, закинув ноги монахини за спину, незамедлительно вошедшего и возобновляющего процесс.

Движения, хлюпы мокрых нижних губ и стоны девы небес возобновились. Скинув с себя рясу, разорвав цепь и бросив в сторону символ веры, девушка распустила волосы Во всю отдалась разврату. Перехватила инициативу в свои руки. Теперь святой отец был снизу, на лавке покаяния. А дева, чья кожа покрылась испариной вожделения, задавала темп. Двигаясь на стоящей от страсти плоти святого отца, она стонала и требовала грубости, жесткости.

— Ах, да, вот так! — воскликнула она, когда руки священника с силой сжали ее полные, наливные груди. Движения на встречу страсти продолжались. Но конец был близок. Оба любовника были на пике удовольствия. И вот он стон: — Мрха-а-а! — от монашки и всплеск семени святого отца, устремившегося в ее доведенное до оргазма тело.

Медленно отпуская момент удовольствия, монашка продолжала двигаться. Не спеша, все еще ощущая ту жгучую истому, накатившую и захватившую ее с головой. Бьющее разрядами удовольствия тело требовало продолжения. Но время их близости подошло к концу. Поэтому она, все еще находясь сверху, касаясь руками груди святого отца, склонялась к его лицу и запечатлевала поцелуй на губах. Он же, не отказывая себе в удовольствии, ласкал ее груди, целовал ореолы и набухшие, стоящие от возбуждения соски.

«Все, что было нужно, я увидела!» — сказала Лиатрис, делая шаг в сторону любовников, подцепляя их нити жизни.

Дева небес и священник так до самого конца и не поняли, что с ними произошло. Лишь в последний момент, за долю до ухода из мира живых, перед газами предстал лик Алой Жрицы. Глаза ее пылали кровавым огнем, голову, белоснежный водопад волос укрывал траурный сван, а в руках, словно приговор, переливались черными всполохами их нити жизни, окутанные грехом похоти.

«Воздаяние по заслугам!» — произнесла Лиатрис, покидая Храм Небесного Верховного, возвращаясь в комнату на постоялом дворе.

И уже утром, с первыми лучами солнца, распутных грешников, объятых вожделением и мирской страстью, кающихся во грехах своих, во блуде, нашли послушники Архангела. Но Алой Жрицы, как и ее спутников, в городе ангелов уже не будет.