Чайный павильон и окрестности секты, пострадавшие от техник Старших и Почтенных мастеров Альянса, их последователей мы восстанавливали общими усилиями. Каждый внёс свою лепту. Кто-то строил стены и латал дыры в каменной клади, кто-то восстанавливал печати и формации. Руку помощи Чайным бабочкам протянули не только мастера Цикад, Журавей и Раскатный меч, но и другие Старшие и Почтенные, ставшие свидетелями свадьбы Призрака и Бабочки.

Кроме восстановления Чайного павильона и освобождения сестры Ча от печати подавления культивации, наложенной павлинами, брат Хэ, в присутствии главы Ван и Ча допрашивал Тьне Лина, все это время находившегося под стражей льва пламени. В отдаленной комнате, под печатями и барьерами, чтобы никто ничего не услышал и не увидел. В допрос Тьен Лина и дела Почтенных я не вмешивался. А терпеливо ждал, так как знал, что брат Хэ мне все расскажет. Не сразу, когда переварит информацию и сам поймет, что происходит.

Когда все защитные печати и формации были восстановлены, усилены и доработаны, не без помощи брата Хэ, а павильон принял прежний облик, брат Хэ и сестра Ча решили покинуть секту Бабочек и отправиться в Долину призраков. Проводить их вышли почти все мастера. От послушников до старейшин. Почтенная Ча в первых рядах.

В Долину с Янь Хэ и Ча Худи решил отправиться и я. С надеждой встретиться с сестрой Кан. Глава не возражал, но просил быть осторожным. Причину не назвал, лишь сказал, что поступок брата Хэ и отмщение за смерти Почтенных и Старших, рано или поздно настигнет всех нас. Праведники Западной и Восточной равнины таких обид не прощают. Через десять, двадцать или даже пятьдесят лет восстановят силы и отомстят.

— Я не сомневаюсь в их мстительности, — с ухмылкой сказал главе Ван, — но к тому времени, как они залижут раны и вырастят мастеров уровня Ядра и Зародыша, я стану сильнее. И буду готов обратить каждого из них в кусок цельного льда.

— Надеюсь на это, Лу Ван, — сказал глава с едва заметной улыбкой. Когда же перевел взгляд и посмотрел на брата Хэ, попросил его, — брат Гуй, если то, что сказал Тьен Лин правда, культ Призрак и остальные культы под прицелом.

«Разберемся», — написал брат Хэ черно-алыми потоками цы. Прочитав ответ, глава Ван стал немного спокойнее. Словно с его плеч спал тяжелый груз.

Обнажив клинки, быстро сложив печати полетной формации, мы с братом и сестрой отправились вперед. В Долину Призраков. Оставляя позади секту Бабочек и их восхитительную пагоду Девяти крыльев, не пострадавшую в битве за свободу сестры Ча и жизни мастеров чайного пути. Не останавливаясь на отдых и ночлег, пролетали город за городом — Минхэ, Пунжу, Чиин, все ближе приближаясь к границе с Южной и Западной равниной. Так называемое пограничье, никакой из школ или сект не признанное.

— Ещё несколько часов и мы окажемся на Южной равнине — сказала сестра Худи, смотря внизу.

Густые леса, чистые озера и журчащие реки, зеленеющие и пестрящие цветами и травами долины, сменялись скалистой местностью. Где чистая вода — это дар предков и небес. Лес редел, зелень и влажность сменялись желтизной и сухостью. От этого воздух казался раскаленным. Дышать было тяжело. Особенно мне, в чьих жилах и потоках цы бежали холодные потоки внутренней энергии.

— Надеюсь, степняков мы не встретим, — проворчал я себе под нос, смотря вниз, на тянущийся пустынной змеей путь. Дорога давно протоптана, видны колеи от колес повозок и следы копыт тяжеловозных лошадей.

— Опасные противники? — спросила Худи, смотря на брата Хэ, — опаснее еретиков?

— Скорее непредсказуемые. Сами же под себе мастера, как мастера. Те же уровни и ступени. Начинают с закалки тела, костей и меридиан. Закладывают Основу, создают ее. потом Ядро, Зародыш и так далее. Отличие Южной равнины от других в самом пути культивации. Он не похож ни на праведников, ни на еретиков. Вроде как сложнее и опаснее, — а потом повинился, — я не так много о степняках знаю. Говорю только то, что читал.

«Культиваторов пограничья и степей называют шаманами. С их наречия ша — это дух, шаман — это проводник духа, его сосуд или вместилище. Дух, которому поклоняются степняки — Птица Алого Огня Рух. Шаманы перенаправляют отпечаток ее разума и силу в подходящие техники», — рассказал брат Хэ с помощью формации Могильной тишины нам с Худи, не оборачиваясь, а продолжая путь, смотря вперед. Считывая разумом окрестности.

— Только Птица Рух? — уточнил у брата Хэ, — я слышал, шаманы предрасположены и к земле. Могут использовать каменные техники.

«Ты прав, брат Лу. Такие шаманы тоже существуют. Поклоняются они Каменной обезьяне Укун. И в отличие от Огненных не такие враждебные и опасные. Но из осталось мало», — рассказал брат Хэ.

— Откуда ты столько о шаманах знаешь, брат Хэ? — поинтересовался я, смотря вниз, на тянущийся тракт.

«От Учителя. Он как-то сражался с шаманом. Видел даже Жреца, стоящего во главе орды, — и пока я или Худи не задали вопрос о Жреце, сам рассказал, — Жрец — предводитель шаманов, тот, кто выбирает достойных мастеров для Птицы Рух. Жрец как мастер уровня Зародыша в секте или культе. Он может быть главой, а может и старейшиной», — рассказал брат Хэ, думая о чем-то своем. Но недолго.

— Вот мы и на территории пограничья, — сказала сестра Ча, увидев небольшую деревеньку, нашедшую пристанище в небольшом ущелье, окруженном редкими лесами и клочками травы. Хоть какая-то растительность.

Люди, живущие на территории пограничья, уже несколько столетий живут под натиском молота и наковальни. Мечутся, то к одному господину, то к другому. Города и деревни пограничья — это трофей в сражениях степняков и праведников, основавших свои школы или секты около границ. Другие же праведники в дела пограничья не вмешиваются. Считают себя выше этого.

— Остановимся, брат Хэ? — спросил я у друга, ощущая легкую тяжесть в теле и покалывание в кончиках пальцев, — силы на исходе.

И не только у меня. Худи не отказалась бы отдохнуть и восстановить внутреннюю энергию. Может, выпить чаю, если в этой деревеньке он имеется. Брат Хэ не отказал, показал вниз, на ведущий в деревеньку тракт. Через ворота пройдем пешком, не привлекая лишнего внимания.

Как только мы отозвали формацию полета, убрали мечи, и ступили на землю, Худи покачнулась и стала падать. Но брат Хэ в мгновение ока оказался рядом. Поймал Худи и подставил локоть, став опорой. Слишком много энергии она потратила на полет. Восстанавливаться будет несколько часов. А так как солнце через пару часов начнет клониться к закату, нам придется остаться в деревеньке на ночь. Найти постоялый двор. В этом, надеюсь, нам помогут дозорные на воротах.

— Кто такие, зачем пожаловали? — спрашивает преклонного возраста человек, облаченный в потертый кожаный доспех, повидавший на своем веку немало битв и сражений, но по-прежнему сидевший на нем как влитой. В руке седовласого воина копье, тоже старое. Лезвие в зазубринах, а рукоять в трещинах, — пришлым наша деревня не рада, — предупредил он, угрожая ржавым оружием. Негативная цы так и витала вокруг него. И страх. Он сметный человек, мы бессмертные культиваторы.

— Служивый, — обратился я к нему по-простому, — мы всего на ночь. Восстановим силы, отдохнём, и отправимся дальше. Скажи, где нас примут?

— На ночь, говоришь? — уточнил старик, отпуска страх и настороженность.

— На рассвете уйдем, — пообещал я, смотря на Худи и брата Хэ, не вмешивающихся в наш со стариком разговор.

— Раз так, то вам к старухе Муэр. Она единственная в деревне держит трактир и небольшой постоялый двор. Но должен предупредить, характер у бабки скверный, и сдерёт она с вас втридорога. Если же не по нраву придетесь, то и дверь перед носом закроет.

«По скверности характера с братом Хэ мало кто может поспорить», — подумал про себя, смотря на друга с непоколебимым выражением лица и холодным взглядом.

— Договоримся, — сказал я служивому, — лишь бы крыша над головой и место для медитации.

Поблагодарив дозорного, кинув ему связку медных монет, отправились по указанному им пути. От сторожки пять домов вперед, по разбитой копытами и колесами телег дороге. У дома с фонарем на карнизе — направо. Еще три дома вперед, и мы у цели.

— Вот он трактир старухи Муэр — сказал я брату Хэ и сестре Ча, — впустили бы. Остальное неважно.

Брат Хэ был со мной согласен. Потому, как и в случае с дозорным, пообещал стоять в стороне и ждать сигнала к действию. Если вдруг понадобится иного рода аргумент.

— Только в крайнем случае, брат Хэ.

Призрак кивнул, и приобщив за плечи уставшую Худи, встал за моей спиной. Я же, подойдя к двери, постучался. Минута, вторая, третья — тишина. Хотел ещё раз постучать, как послышались скрипучие шаги. Или половицы, или протез. Почему-то именно это пришло в голову, как только раздался скрип. Не успел я об этом подумать, как дверь редко открылась. А хозяйка тут же с претензией:

— Чужакам здесь не рады, — проворчала женщина тучной комплекции. Но несмотря на излишнюю полноту, внешний вид ее был опрятный. Из простой серой ткани одежда, жилет, подпоясанный кожаным поясом. Седые редкие вопросы стянуты на западе лентой в пучок.

— Нам бы ночь переждать, уважаемая Муэр. А с рассветом уйдём, — вежливо сказал я, показывая на друзей за спиной. Та, выглянув, внимательно присмотрелась к сестре Ча. А потом спросила:

— Девонька бледная какая-то, — всматривалась в лицо Худи старуха, предполагая, — хворая, али на сносях?

От вопроса хозяйки двора, щеки чайной бабочки тут же вспыхнули пунцовым, как и кончики ушей. Слова застряли в горле. Сестра Ча не знала, что сказать. Ее смущение и заминку, да опущенные в пол глаза, старуха Муэр посчитала за положительный ответ. Поэтому и согласилась нас приютить. Не за даром, за плату. Немалую. Но в лучшие комнаты, с ужином, чаем и вином ее личного приготовления.

— Но с рассветом вам и правда лучше уйти, — взволнованная нотка промелькнула в ее голосе, а опасение во взгляде, когда она посмотрела на Худи, все еще багровую от неловкости.

— Уйдем, — пообещал, — а ваша благодарность и благородство, госпожа Муэр, не знает границ, — сказал я старухе, протягивая ещё одну связку медных монет. Женщина приняла оплату и даже проводила нас до комнаты. Одна принадлежала мне, вторая, напротив, для молодоженов. С большой кроватью и балдахином от солнечного света, так как штор на окнах не было.

— Ужин через четверть часа принесу, — проворчала пожилая женщина, оставляя нас одних.

Как только старух Муэр ушла, сестра Ча снова покачнулась от усталости. В этот раз брат Хэ взял бабочку на руки и донес ее постели. Помог сесть и принять пилюлю восстановления. Как только целебные травы начали действовать, Ча Худи приняла удобное положение, погрузившись в потоки внутренней энергии, и ушла в неглубокую медитацию. А я и брат Хэ ждали старуху Муэр. Обещанный ей ужин. Пока та не пришла, я спросил призрака о том, что дальше.

— Чем планируешь заняться по возвращению в Долину, брат Хэ?

С Призраком мы стояли у окна, смотря на опустевшую улицу и дома, давно потушившие огни. Спали ли они, хороший вопрос. Опасались ли кого, не менее интересный вопрос. Но ответы на них я получать не спешил. Иногда, нужно и пройти мимо. Не ввязываться.

— Учениками, — не сразу, но брат Хэ мне ответил по нашей с ним ментальной связи, — кто-то из них займет мое место. Станет следующим главой культа и Долины Призраков.

— Есть достойные претендента?

— Есть, — с улыбкой ответит брат Хэ, вспоминая учеников. — Призрачная пятерка, так они себя называют. И каждый из них достоин возглавить культ.

— А ты? Что будет с тобой, с Хкди, когда главенство перейдет к другому?

— Мы с Худи отправимся по другим мирам и планетам. Как я и обещал ей когда-то, — ответил брат Хэ, отводя взгляд в сторону супруги, — возможно, в одном из них найдем свой дом.

— А Почтенный Дзишен?

— И его, — согласился друг, уточняя, как и того, кто посмел навредить ему и ранить. Не оставлю в живых.

Слова Янь Хэ никогда не бросает на ветер. Всегда доказывал действиями. Если он сказал, что найдет и заберет жизнь врага, значит, так и будет. Какого бы уровня на был противник, призрак станет сильнее и исполнит обещание. Сто лет, довести, пятьсот. Пока бьётся его сердце, пока горит пламя души, он будет помнить и припоминать.