Отбросив в Нефритовый гроб тело куфии, я вернулся к Худи и тем, кто помог нам с ней остаться вместе. К Почтенным и Старшим мастерам, провожающим в последний путь своих товарищей, и тех, кто был на другой стороне. Одежды учений и останки сожгли на погребальном костре и собрали в поминальные сосуды прах, чтобы вернуть его в секты и школы, поставить в храм предков и почитать в день траура, зажигая палочки благовоний. Не понимаю этой традиции чтить противников, вырезать именные таблички и ходить на поклон, прося прощения.

— Что дальше, Почтенный Гуй? — спрашивает глава Ча, — каков ваш дальнейший путь? В Долину, или останетесь в Чайном павильоне?

«Останусь, — написал потоками цы, — чтобы исполнить данное Худи много лет назад обещание», — и посмотрел на свою бабочку, заливающуюся краской. Опустив взгляд, прикусив нежно-розовую губу, она держала меня за руку, но не говори ни слова. Ждала ответа Почтенной Ча.

— Я, как глава секты Чайной бабочки м учитель Худи, даю свое согласие на ваш союз, Почтенный Гуй. Пусть Почтенный Ша, Почтенный Ван, Почтенный Фуянь и Почтенный Чень станут мне свидетелями!

— Амитабха, Почтенная Ча! — сказал монах храма Мудреца, подойдя к нам с Худи. От него веяло благоговением небесного покровителя. Истинным светом, а не тем, которым прикрываются многие праведники. — Если Почтенный Гуй и Старшая Ча желают идти путем небес во всех перерождения и воплощениях, то послушник небесный готов воззвать к Владыке и связать их судьбы.

Слова монаха удивили не только нас с Худи, но и остальных рядом стоящих мастеров. Но приятно удивили. Ведь ради свадебной церемонии они и прибыли в Чайный павильон, покинув секты и школы.

— Брат Хэ, ты согласен? — смотрит на меня Худи.

— А ты сомневаешься? – спросил ментально, по нашей личной связи.

— Нет. В тебе, нет, — с улыбкой сказала моя бабочка, изящно складывая печати, вновь облачаясь в одежды невесты. Новые, чистые, украшенные золотистыми нитями вышивок. Но пока что без вуали, скрывающей лицо и улыбку. Осталось дело за мной и моим свадебным нарядом.

Его с собой у меня нет, но есть старинный, передающийся в культе способ, как окрасить свои одежды в алый цвет, используя поверженных врагов и их кровь, обагрившую землю. Зачем предкам понадобился данный способ, да еще в разгар сражений и битв, в записях не значилось. Только сноска, что браки, заключенные на полях сражений, были крепкими, на века и тысячелетия.

Печати техники «Алое одеяние» сложные, запутанные, но не требующие высокого уровня культивирования. Только достаточного количества крови. Свежей или засохшей, неважно. Пользоваться «Алым одеянием» могут мастера от начального уровня Основы и выше. Отличия только в богатстве наряда и украшениях. Мастера уровня Основы облачатся в самые скромные свадебные одежды, без золотистых узоров и дорогих украшений.

На уровне Ядра одеяние богаче. Ворот, подол верхнего одеяния и края рукавов отделаны золотистыми узорами. На уровне Зародыша — одежды сложнее и параднее. Добавляется заколка-корона с тонкой шпилькой и шелковыми алыми лентами. Вся ткань одежды расписана золотыми вышивками. Она невесомая и легкая. Не стесняет движений.

— Странная техника, — нахмурив брови задумчиво сказал отец, внимательно наблюдая за тем, как я складываю неизвестные ему печати, — я таких печатей никогда раньше не… — и осекся на полуслове, услышав течение неспешных ручейков, а позже увидев, как к моим ногам стекаются багровые потоки. С разных концов зала. С тех мест, где недавно лежали останки поверженных праведников.

— Что это такое?! — испуганно вскрикнули старшие мастера секты Парящих Журавлей.

— Кровь ожила и теперь течет к ногам Почтенного Гуй! — дрожа от страха сказал один из старших мастеров Рассветных Цикад.

Старшие мастера Журавлей и Цикад, видя, как засохшая на каменной клади кровь оживает и приходит в движение, бежит к моим ногам, с ужасом озираясь по сторонам, отступали подальше. А вот их Почтенные наоборот наблюдали за происходящим с интересом. Смотрели, как багровые потоки поднимаются и окрашивают мою одежду в алый, преображают и украшают ее золотистыми узорами и вышивками. Отбросив былую вражду сект, Почтенный Ша и Почтенный Чень строили предположения, к какой именно технике я обратился.

— Техника Почтенного Гуй похожа на технику «Поглощение крови». По приказу мастера, вся пролитая кровь стекает к ногам и дарует силу. Временно повышая уровень культивирования.

— А мне кажется, это техника «Багровый пир», — рассуждал глава Цикад, смотря на перемены в моем облике, — старинный свадебный ритуал еретиков культа Трупов Инь, нашедших себе пару на поле боя. Кровью врагов, их подчиненными телами, используя печати и техники, они скрепляли себя узами брака. Без участия монахов и небесного покровителя.

— Сомневаюсь, — присоединился к разговору Почтенный Ван Ду, видя, как почти все мои одежды сменились на свадебные, — обе техники подразумевают живую кровь, еще бегущую по венам, а не мертвую. Тут что-то другое, — размышлял глава Снежного волка, потирая подбородок, смотря на мое почти сформировавшееся свадебное одеяние.

Кровь поверженных врагов, под действием печатей техники, уже полностью облачила меня в алые одежды, изменила и преобразила. Грубая ткань походного комплекта стала легкой, почти не ощутимой, скользящей. Нижняя рубашка приятно касалась тела, охлаждая кожу. Сверху одеяния плотнее, ощутимее. Расписано узорами из золотых нитей, стянуто на талии широким поясом с вышивками. И последнее — алая накидка. Широкие рукава, ворот и подол отделаны золотистой окантовкой и такими же узорами из нитей.

— Как я и предполагал, — показывая на меня и мой облик жениха, сказал Почтенный Вн Ду, — это не «Багровый пир» и не «Поглощение крови». Это «Алые одежды», — тем самым вновь поднимая спор между Почтенными Ша и Чень.

И только Почтенная Ча и монах не участвовали в разговоре. Монах — молился Небесному Мудрецу, а Ча Вангунь с улыбкой и теплом в глазах наблюдали за моим преображением. Смотрела то на Худи, то на меня. Шепотом говорила с Учителем, будто он стоит рядом. Ей, как и мне, его не хватает.

«Я верну его», — пообещал самому себе, смотря в глаза Почтенной Ча.

Мне лишь нужно стать сильнее нынешнего себя. Достичь предела высокого уровня Зародыша, поглотить духов и миазмы призрачной топи и подчинить духу-зверя, стерегущего массив. Только тогда я смогу воспользоваться телепортом и отправиться по координатам Почтенного Жу Мо Юйя.

Но сначала наша скромная свадебная церемония с Худи, без помпезности, льющегося рукой вина и пира на весь мир. Просто принесенные перед ликом Небесного Владыки клятвы и данное друг другу обещание идти одним путем. Где бы мы не оказались, когда бы не переродились. Она — моя. Я — ее.

— Идем, — говорю ментально, протягивая Худи руку.

— Да, идем, — с улыбкой отвечает моя бабочка, опуская ладонь, сжимая пальцы.

Пара пассов свободной рукой, призыв крылатых помощниц, и ее волосы вновь убраны в незамысловатую прическу. Тяжесть локонов держит витиеватая заколка с ниспадающими алыми лентами. Голову, пряча лицо, покрывает шелковая вуаль. следом же тянется длинный подол верхнего одеяния, невесомого, легкого. Каждый ее шаг — шелест свадебных одежд и трель заколки, сдерживающей волосы.

— Небесный Владыка! — обратился монах к своему покровителю, как только мы с Худи оказались рядом с ним. Руки его сложены в молебном жесте, ладонями, у груди. Взгляд направлен в небеса, — два любящих сердца — Ча Хуи и Гуй Ченмо, сочетаются узами брака и просят твоего разрешения пойти небесным путем. Прошу, Владыка, сплети их руки, души, жизни алой нитью. Устели путь облачной тропой!

Рука Хули в моей руке, сердце бьется в унисон с ее сердцем. Миг, второй, третий, ничего не происходит. Небеса в белых облаках, а солнце едва-едва касается горизонта, окрашивая его в оттенки розового со всполохами пурпурного и алого. Как вдруг издалека раздается звон колокола. Оглушительный, громогласный, заставляющий опустить взгляд и склонить голову, сказав: «Приветствую, предок».

Колокол звенит, а время будто замирает, как и неспешно плывущие облака, летящие под ними птицы и трещащие в траве цикады. За звоном следующий звон, приносит с собой столп золотого света и божественную благодать, окутывающую монарха, а следом и нас с Худи. То звенел колокол Небесного Дворца, подчиняющийся воле Владыки.

— Владыка ответил на ваши молитвы, Амитабха! — сказал монах, читая сутру единения путей и жизней, связывающих нас с Худи навечно.

— И в этой жизни, и в последующих! — сказала Худи, смотря на меня через алый шелк вуали, принося поклон.

— И в этой жизни, и в последующих! — ответил я ментально, произнося клятву, кланяясь супруге

Как только клятвы были произнесены, а сутра монахом дочитана, наши с Худи руки связала алая нить. Украшая безымянный палец правой руки бантиком. Нить, нас с ней связующая, не порвется, не потухнет. Будет вести к половинке, если та потерялась. Передавать чувства, мысли. Вот он — наш с Худи небесный путь. Столетия, тысячелетия друг с другом.

— Амитабха, Почтенный Гуй, Старшая Ча!

Произнес напоследок монах, покидая Чайный павильон, отправляясь дальше. По дороге, указанной ему Небесным Владыкой. А мы с братом Лу, Почтенными Ша, Чень, Ван — остались на какое-то время в секте, чтобы помочь восстановить ее и привести в прежний вид. И только отец, поздравив нас, покинул секту. Отправился в Тяньмао, к сестре Мей-мей.