Сергей вошёл в стены университета с твёрдым намерением: в этот семестр всё должно измениться. Его учёба должна стать если не безупречной, то хотя бы на уровень выше. Не зря же летом он заранее готовился к тому, что его ждёт.

По пути в аудиторию, где должна была пройти первая лекция, он неожиданно столкнулся с Лизой.

— Серёж! — Лиза выглядела встревоженной, её пальцы нервно перебирали край сумки. — Ты не знаешь, куда пропал Коля?

— Нет. — солгал он.

Её внезапный интерес к исчезновению Коли казался странным. Девушка как-то нервно повела плечом. Её глаза метались по сторонам, будто она боялась, что их подслушают.

— Просто… он ведь…

— Что?

Лиза сжала губы, словно борясь с собой, затем махнула рукой:

— Неважно. Прости за беспокойство.

Она быстро развернулась и скрылась в толпе студентов, оставив Сергея в замешательстве. Он отметил про себя, что говорил с ней спокойно, хотя раньше не мог связать и пары слов в её присутствии. Но тема разговора была слишком щекотливой.

Аудитория встретила его привычным гулом голосов и шорохом страниц. Сергей выбрал место на последнем ряду, откуда мог оставаться незамеченным. Лекция началась, и он попытался сосредоточиться на словах преподавателя. Но голос звучал глухо, будто доносился из-за толстой стены. Надписи на доске были едва различимы, и он снова пожалел о своей привычке сидеть в самом конце.

«Опять тупанул…»

Прошло минут пятнадцать, когда дверь аудитории распахнулась. В помещение вошла девушка. Её появление вызвало лёгкий шум — студенты зашептались. А преподаватель, обычно строгий к опоздавшим, лишь кивнул, разрешая ей войти.

Сергей не сразу обратил на неё внимание, пока она не направилась к пустующему месту рядом с ним.

Тогда он поднял глаза.

На первый взгляд, это была обычная студентка: белая блузка с расстёгнутой верхней пуговицей, чёрная юбка, чёрные капроновые колготки и высокие туфли. Но что-то в ней было… неестественным. Её движения были слишком плавными, слишком грациозными, словно она не шла, а скользила по воздуху.

Знакомое чувство.

Сергей пристальнее всмотрелся в её профиль.

Их взгляды встретились.

— Место свободно? — её голос был сладким, как всегда, но в нём чувствовалась лёгкая насмешка.

— Лэю Рен?

Она улыбнулась, прикрыв глаза, будто наслаждаясь его замешательством.

— Лера. — поправила она, наклоняясь ближе. — Сейчас Лера.

— Что ты здесь делаешь?

На его шёпот Лэю Рен лишь улыбнулась, устроившись поудобнее на соседнем стуле. Она не достала ни тетради, ни ручки — только убрала изящные руки под парту.

— Ах, проголодалась. Я не буду ждать, пока ты тратишь время в этом скучном месте. Мне нужна еда.

Её пальцы скользнули по его бедру, а затем, небрежным движением, расстегнули ширинку. Сергей резко вдохнул, когда её тёплые пальцы проникли внутрь и обхватили его член.

— Ты с ума сошла?! — прошипел он, озираясь по сторонам.

Лекция шла своим чередом. Преподаватель что-то монотонно бубнил у доски. Студенты писали конспект. А в это время суккуб в облике студентки невозмутимо дрочила его под партой.

— Подожди хотя бы до перерыва! — умолял он, чувствуя, как кровь приливает к паху.

Лэю Рен рассмеялась — тихо, но так, что мурашки побежали по его спине.

— Ох, сладкий. Твоя «мирская жизнь» меня совсем не волнует. Я переоделась только для того, чтобы не привлекать лишнего внимания. А то, как ты будешь выглядеть в глазах других, меня не волнует.

Она сжала его член сильнее, заставив подавить стон.

Её рука ускорилась, движения стали резче, увереннее. Сергей стиснул зубы, чувствуя, как волны удовольствия накатывают на него, несмотря на весь ужас ситуации.

— Ты моя кормушка. — напомнила она, целуя его в ухо. — Мой инструмент. И больше никто.

Затем, не прекращая движений, она одной рукой приподняла юбку и оттянула край кружевных трусиков, демонстрируя влажную киску.

— Если будешь перечить. Я просто сяду на тебя прямо здесь. И ты тут же кончишь. Никто не успеет обратить внимания.

Сергей замер.

Её глаза, горящие алым огнём, были полны абсолютной уверенности. Она знала, что он не посмеет сопротивляться.

Сергей закрыл глаза и кивнул.

— Хороший мальчик. Кончай.

Он не смог сдержаться. Оргазм накрыл его с такой силой, что мир на мгновение поплыл перед глазами. Он кончал, стиснув зубы, стараясь не издавать ни звука. Но её рука выжимала из него каждую каплю, продлевая удовольствие до невыносимых пределов.

А затем Лэю Рен наклонилась под парту.

Тёплый, влажный рот обхватил его, и он почувствовал, как она глотает, не оставляя ни капли. Её язык скользил по чувствительной головке, вытягивая последние спазмы. Сергей едва не застонал, схватившись за край стола.

Пятнадцать секунд чистого, животного наслаждения, пока мир вокруг переставал существовать.

Когда она наконец отпустила его и выпрямилась, её губы блестели. Она облизнула их и улыбнулась, поправив юбку.

— Спасибо за угощение.

Но лекция ещё не закончилась.

Сергей сидел, тяжело дыша, не в силах пошевелиться. В Тетради, лежащей в его рюкзаке, была всё та же надпись:

«Осталось: 1»

Как и после той ночи…

***

На утро после сражения Сергея, Кати и Лэю Рен…

Он резко вскочил с колен суккуба. Отшатнулся на несколько шагов. Голова кружилась, тело ныло от усталости. Но страх гнал его прочь — подальше от неё, подальше от любой игры, в которую она могла его завлечь.

Лэю Рен не стала его удерживать. Она осталась сидеть под деревом, облокотившись на ствол. Её алые глаза следили за каждым его движением.

— Ты нанёс мне непоправимый ущерб. — её голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась стальная хватка. — Все мои скверноносцы уничтожены. Некому защищать меня. Некому больше писать в Тетради, чтобы наполнить меня силой. — Она развела руками, улыбаясь. — Есть идеи, как будешь расплачиваться?

Сергей сжал кулаки.

После всего пережитого Лэю Рен выглядела так, будто того жестокого боя не было. Как и не было последнего удара Кати, чуть не испепелившего суккуба.

— Почему ты невредима?

— Пока ты был в отключке, я заставила тебя кончить несколько раз. Этого хватило для восстановления. Я бы трахнула тебя и в последний раз. Но, может, от тебя живого будет больше толку?

Она медленно поднялась. Сергей почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Что ты имеешь в виду?

— Ладно, не буду ходить да около. У тебя есть выбор, — сказала она, приближаясь. — Можешь стать моим верным слугой, который отправится со мной на «жатву». Но живым. Мы будем приходить к бедолагам, пропускающим использование Тетради. И ты будешь делать нужные мне надписи, если мы наткнёмся на угрозу. — Она остановилась в шаге от него. — Либо я просто высосу из тебя последние соки прямо сейчас. И ты всё равно станешь моей марионеткой.

Сергей резко поднял голову:

— Зачем тебе давать мне выбор? Разве не безопаснее просто убить меня?

Лэю Рен вздохнула, будто объясняла что-то ребёнку:

— Чтобы делать записи в Тетради Желаний, существо должно быть либо живым, либо недавно умершим. Коля подходил… но он был марионеткой. А у таких быстро кончается срок годности. — Она провела пальцем по груди Сергея, будто по какой-то вещи, которая уже принадлежала ей. — А ты живой. И ты можешь служить мне гораздо дольше. По крайней мере пока я не восстановлю армию своих скверноносцев.

Сергей отпрянул. Лэю Рен продолжила, ухмыляясь:

— Я не питаю иллюзий насчёт твоей верности. Поэтому буду держать тебя на коротком поводке.

Она поднесла руку к своим губам, и между её пальцами появился сгусток розовой слюны — густой, блестящей, словно жидкий шёлк.

— Знакомо?

Сергей вспомнил. Этой слюной она напоила его прошлой ночью.

— Это сок суккуба. Она полностью подчиняет жертву на какое-то время. Наши предки использовали её, чтобы обездвиживать добычу перед высасыванием. — Она размазала слюну по своей блестящей коже. — До прошлой ночи я не использовала её на тебе… Но ты не оставил мне выбора. И не оставишь.

Сергей сильно напрягся от её слов.

— Она не сможет держать тебя в узде вечно. — добавила Лэю Рен. — Но её хватит, чтобы ты не вздумал напасть, пока я уязвима. Ты даже не подумаешь о том, чтобы причинить мне вред, пока её действие не закончится.

Он понимал, что она предлагает. Он должен будет смотреть, как она высасывает других. Помогать ей. Писать в Тетрадь Желаний — но только то, что она одобрит. Дабы защитить

— Любую запись я буду фильтровать. И если ты попытаешься предать меня… я сразу увижу.

Сергей молчал.

Она вновь подошла вплотную, её дыхание обожгло его кожу.

— Что выберешь, сладкий?

Сергей закрыл глаза.

Выбора, по сути, не было.

***

С тех пор Сергей не испытывал восторга от принятого предложения. Но в отличие от Кати, Лэю Рен не умела читать его мысли. И в этом была слабая надежда — возможно, со временем он всё же найдёт способ избавиться от суккуба.

Но сейчас он был вынужден играть по её правилам.

К удивлению, условия служения ей оказались не такими уж рабскими.

Лэю Рен привела его в свою квартиру. Да, у суккуба была своя квартира — небольшая однокомнатная, но с панорамным видом на ночной город.

— Один бедолага «подарил» мне её. — объяснила она, лениво развалившись на диване. — Отныне будешь жить здесь. Я позаботилась, чтобы меня… нас никто не тревожил.

Сергей не стал спрашивать, что это значит, боясь ответа.

Лэю Рен вынудила его быстро продать свою квартиру, разрешив распоряжаться вырученными деньгами по своему усмотрению. Сергей перечислил средства жене дяди, объяснив, что теперь будет жить отдельно, а им деньги нужнее. После потери кормильца семья из пяти (а теперь четырёх) человек оказалась в трудном положении. Это был скромный, но единственный способ хоть как-то загладить свою вину, оставшуюся неизвестной для окружающих.

Наступил вечер. Позволив Сергею освоиться в новом жилье, Лэю Рен приготовилась уходить.

— Обустраивайся, но не расслабляйся. Через неделю-другую возможно мы сменим место. В этом городе и так слишком много пропавших без вести. Из-за меня. Сегодня я отправляюсь на «жатву» одна. — бросила она перед уходом. — Не скучай.

Сергей остался один.

Он медленно обошёл квартиру, изучая детали. Пространство было обставлено с минималистичной роскошью: красный кожаный диван, стеклянный стол, огромный телевизор. На кухне — дорогая техника, но никаких следов готовки. В гостиной (или спальне? Комната-то одна) — широкая кровать с шёлковым бельём.

Но больше всего его заинтересовал вид из балкона, из которого вылетела суккуб.

«Надо разобраться, сколько у неё Тетрадей.»

Он решил не спать, попытавшись вычислить, сколько времени у Лэю Рен уходит на «обработку» своих жертв.

Если она не вернётся до утра… То Тетрадей у неё могло насчитываться около десяти.

Прошло пять часов. За это время он скупился в магазине на первом этаже и приготовил себе скромный ужин. Покушав и убрав со стола, он устроился в кресло, смотря, как городские огни меркнут перед рассветом.

Её не было уже достаточно долго.

«Неужели действительно… Несколько десятков Тетрадей? Сколько же жертв у неё на крючке?»

Его мысли прервал шум. Лэю Рен влетела в комнату через балкон, и Сергей сразу понял — что-то не так.

На её лице не было привычной самодовольной ухмылки. Её зрачки дрожали, губы были плотно сжаты. Она опустилась на стул у кухонного стола и уставилась в пустоту, словно не могла поверить в произошедшее.

— Всё… в порядке? — осторожно спросил Сергей.

Она резко повернула голову, её глаза вспыхнули алым. Казалось, она вот-вот взорвётся, но в последний момент сдержалась.

— Ничего.

Но позже, когда он лёг в кровать, она вошла в спальню без стука.

Лэю Рен залезла к нему под одеяло.

Сергей замер, чувствуя, как её пальцы агрессивно снимают с него трусы.

— Лэю, подожди…

Она проигнорировала его. Её губы обхватили его член, и через несколько мгновений он кончил ей в рот, не в силах сопротивляться.

— Мало. — прошептала она, глотая. — Ещё.

Её пальцы стали стимулировать его снова.

Когда он был близок к очередному оргазму, она внезапно оседлала его.

«Осталось 1!» — вспомнил он.

Стоило ей присесть, как он тут же…!

— Нет! — он попытался оттолкнуть её. — Если я кончу в тебя, умру! Я тебе нужен!

Лэю Рен замерла.

На её лице мелькнуло что-то, почти похожее на разочарование. Затем она соскользнула с него, снова опустив голову между его ног.

Она облизнула его, заставив тут же кончить.

«Хотя бы не внутрь…»

Сергей недоумевал, что с ней случилось.

Когда всё закончилось, суккуб подняла на него взгляд.

— Кто-то украл мои Тетради.

Сергей застыл:

— Все?

— Все, кроме твоей и той, что я давала Коле. — её голос дрогнул. — Я потратила всю ночь, пытаясь найти следы… но ничего. Даже не успела высосать тех, кто сегодня пропустил десятое использование.

Она обнажила клыки в подобии улыбки, но в её глазах читалась ярость.

— Поэтому я не смогла плотно поесть. Я очень голодна.

В следующее утро Сергей проснулся с ощущением, будто провёл в забытьи всего несколько минут.

Солнечные лучи пробивались сквозь шторы, окрашивая комнату в тёплые тона.

Поднявшись с кровати, он вышел в гостиную. Лэю Рен не ложилась спать. Она говорила ему, что суккубам не нужен сон. Её пальцы барабанили по стеклянной поверхности стола, а взгляд был устремлён куда-то вдаль. На её лице застыло выражение холодной сосредоточенности.

Сергей молча приготовил простой завтрак из купленных вчера ингредиентов и налил кофе.

— Ты будешь?

— Ты ещё не понял, какая мне нужна еда? — раздражённо заявила она. — Кушай сам.

Он чувствовал себя некомфортно, доедая последний кусок. Но, желая услужить своей госпоже, неожиданно для самого себя предложил:

— Давай я тебя удовлетворю.

— Позже. У меня было семь Тетрадей. — внезапно начала она. — Твоя. Колина. И ещё пять.

Сергей отложил чашку, решив наконец поделиться своей идеей:

— Лэю... Катя упоминала, что ты установила с Тетрадями связь. Разве нельзя их отследить? Ты ведь без труда находила меня — и дома, и у Коли, и в поле вместе с Катей…

— Вор разорвал эту связь. Он явно разбирается в устройстве Тетрадей. И, похоже, он грамотно и долго это планировал.

Внезапным движением она встала и оказалась рядом.

Затем схватила Сергея за горло, пока он сидел. Её пальцы сжались, заставляя его открыть рот в тщетной попытке вдохнуть. По её губам растеклась розовая субстанция, которая медленно упала в его открытый рот.

Слюна растекалась по языку, сладкая и обжигающая. После чего он рефлекторно проглотил приятный нектар. Его разум наполнился густым, блаженным туманом. Тело стало тяжелым, мысли — вязкими. Он не мог сопротивляться, не хотел.

— Ты замешан в этом? — ее голос был спокойным, но слегка раздражённым. — Слишком удобно... Ты и Валейтей нападаете на меня, а в это время кто-то крадёт мои Тетради. Звучит, как план.

Сергей сказал бы правду и без её давления. Но со слюной она могла быть уверена в его словах:

— Мы... тренировались с Катей, но... — слова вырывались прерывисто. — Я не знаю... мог ли кто-то помогать ей... Если так, она не посвятила меня в свои… планы.

Он чувствовал, как взгляд суккуба прожигает его насквозь. Она искала ложь, но не нашла.

Лэю Рен отпустила его.

— Верю. — прошипела она, видимо надеясь на другой ответ. Она заходила по комнате. — Могли ли это быть Валейтеи? — она бросила взгляд в окно, будто ожидая увидеть там чью-то фигуру. — Или... другие суккубы?

«Другие суккубы?» — промелькнуло в сознании Сергея. Лишённый возможности высказаться вслух, он продолжал размышлять: Раз Лэю Рен распространяет Тетради среди людей, побуждая их делать эротические записи... вероятно, остальные суккубы поступают аналогично? Лэю Рен ведь не единственная, значит ли это, что суккубы соперничают между собой?

Однако существовало и альтернативное объяснение.

Катя.

Не исключено, что она действовала не в одиночку, но намеренно скрыла от Сергея полный план их атаки на Лэю Рен.

А если это была спланированная операция ангелов? Отвлечь суккуба схваткой, пока сообщник похищал её Тетради? Просто Катя не посвятила его в эти детали плана…

Такая версия выглядела разумной. Даже в случае победы Лэю Рен, — суккуб лишилась бы своих артефактов, оказавшись в крайне уязвимом положении.

Лэю Рен резко остановилась:

— Ладно, неважно. В любом случае, пока я не найду вора, мне нужно есть.

Сергей почувствовал, как розовая слюна наконец чуть отпускает его разум. Он отчасти преодолел сопротивление нектара, сказав:

— Не высасывай других. Используй меня.

— Знаю, иначе привлеку внимание. Поэтому я и собиралась менять город. — призналась она. — Но теперь придётся остаться. Кто-то из моих... клиентов мог видеть вора. Тебе правда придётся кормить меня, пока я не разберусь, что делать.

Так Сергей вошел в новый ритм жизни — пять раз в день он кормил Лэю Рен. Она принимала его семя только ртом, осторожно избегая киски — последний помощник был слишком ценен, чтобы потерять его по неосторожности.

Но он был ценен лишь «на первое время». Ведь к началу нового семестра её положение улучшилось.

***

Сейчас они сидели в университетской аудитории, и даже после недавнего удовлетворения её пальцы продолжали играть с его членом. Сергей старался не выдать своего состояния. Но суккуб явно наслаждалась его попытками сохранить хладнокровие.

— Скоро будет окно. — прошептал он, хватая ее за запястье. Его голос был твердым, но в глазах читалось напряжение. — Прошу, не мешай мне учиться.

Лэю Рен приподняла бровь, но не остановилась. Тогда он опустил руку, скользнув ладонью по ее коленке, под юбку, к краю кружевных трусиков.

— Я накормлю тебя. — пообещал он, стараясь звучать убедительно. — Но моя ценность для тебя растёт вместе с моими знаниями. Прошу, не мешай.

Её рот искривился в самодовольной усмешке, хотя за его словами явно скрывалась отчаянная мольба.

— Какой ты скучный. — проворчала она, но наконец убрала руку.

Оставшаяся часть пары прошла не особо спокойнее.

Сергей пытался сосредоточиться на лекции. А Лэю Рен, казалось, специально испытывала его терпение. Каждый её жест — смачивающие звуки пальцев, стон, скользящий по губам язык — заставлял Сергея вцепляться в ручку до побеления костяшек.

«Просто игнорируй её!»

Но это было невозможно.

Следующие пары превратились в пытку. Лэю Рен то прижималась к нему, позволяя ему чувствовать тепло своего тела сквозь тонкую ткань блузки, то намеренно громко вздыхала, закусывая губу. Её чулки, — да, чулки, а не колготки, как ему показалось раньше, — шуршали, когда она скрещивала ноги, демонстрируя гладкую кожу бедра.

А его член всё это время оставался твердым, будто выкованным из стали.

Когда закончилась последняя пара, терпение Сергея лопнуло.

!

Он схватил Лэю Рен за руку и резко потянул за собой в пустую подсобку, прижав её к стене. В следующее мгновение он уже входил в нее, сдерживая стон.

— Наконец-то. — она обвивала его одной ножкой, продолжая стоять на другой. — Но ты уверен, что сможешь остановиться? Остался всего один раз.

— Попробую.

Лэю Рен рассмеялась, обняв его.

— У меня уже есть марионетки, знаешь ли. Даже если ты откинёшься, замена найдётся.

Сергей не ответил. Он просто двигался, утопая в ней, чувствуя, как её тело сжимается вокруг него.

Прошедшие пары заняли четыре часа. И всё это время она провоцировала его. Теперь он был на грани. Каждое движение могло стать последним. Он останавливался, сжимая её бедра, пытаясь успокоить бешеный ритм сердца.

Но Лэю Рен в этой форме – блузке, юбке, чулках – была невыносимо соблазнительна.

И он хотел кончить в неё.

Он ненавидел её. Ненавидел за то, что она сделала с Колей, за то, что использовала Сергея. Но в то же время его тело жаждало её, а разум уже начал оправдывать своё подчинение.

Лэю Рен притянула его ближе. Но это не было попыткой убить его оргазмом. В её жестах читалось негласное разрешение — если хочешь, просто расслабься.

Тогда Сергей ускорился, полностью отдаваясь ей.

Но в последний момент он вырвался, вытащив член и обрызгав её форму горячими струями.

Лэю Рен тут же опустилась на колени, жадно проглатывая его соки.

— Я думала, ты решишься. — пробормотала она, сглатывая всё, чем он наградил её. Затем встала, поправляя юбку. — Если когда-нибудь почувствуешь, что больше не можешь, то знай — это будет прекрасная смерть.

Каждый день её двусмысленные предложения искушали его.

Но Сергей цеплялся за жизнь, лелея надежду, что когда-нибудь сумеет освободиться от её власти.

В любом случае, Лэю Рен получила частичное насыщение, тогда как он остался полностью истощённым.

И теперь Сергей почувствовал, как в желудке заурчало от голода. Он посмотрел на часы — до следующей пары оставалось сорок минут. Достаточно, чтобы заскочить в столовую. Лэю Рен шла рядом. Её каблуки мерно стучали по кафельному полу коридора.

— Ты теперь всегда будешь ходить со мной в универ?

Суккуб щелкнула языком:

— Да. Я сделаю так, что проблем не возникнет. Но ждать тебя дома не смогу. — Её пальцы впились в его руку. — Ты пока находишь недостаточно... доноров. Как минимум одна Тетрадь всегда простаивает. Так что не забывай делать записи сам.

Они заняли свободный столик в углу студенческой столовой. Сергей взял поднос с котлетой и гречкой, Лэю Рен — только стакан воды, который она вертела в пальцах, не притрагиваясь.

Сергей возразил:

— Я и так отдаюсь тебе пять раз в день. Где мне взять энергию для Тетради? И разве мой последний... кандидат ещё не готов перейти черту?

— Это вторая причина, почему я здесь. — ее губы растянулись в предвкушающей улыбке. — Он скоро сорвётся. Четыре пропуска за пять дней.

Сергей кивнул, вспоминая Колю. Тот тоже не смог устоять перед Лэю Рен, предпочтя её девушкам Тетради.

Да и сам Сергей был не лучше.

Он тяжело вздохнул, но не испытывал угрызений совести. Ведь он специально навёл Лэю Рен на того человека.

— Хорошо. Я помогу.

В этот момент мимо прошла Лиза. На мгновение её взгляд скользнул на Лэю Рен. Затем она поспешила к другому концу столовой. Сергей почувствовал знакомое щемление в груди, но тут же подавил его. Последнее, что нужно — чтобы суккуб узнала о его старых чувствах к этой девушке.

— Знакомая? — Лэю Рен лениво поинтересовалась, следя за его реакцией.

— С другого потока. — он нарочито равнодушно пожал плечами, попивая компот. — Следующая пара последняя. И я буду в твоём распоряжении.

Суккуб к его облегчению, не стала развивать тему с Лизой, а лишь кивнула, вырисовывая пальцем загадочные знаки на стакане.

Где-то в столовой Лиза смеялась с подружками за столом. Жизнь, казалось, шла своим чередом для всего мира.

Но не для Сергея.

***

Мрак в незнакомой квартире ощущался плотнее, чем обычно. Сергей замер в углу, укутанный тенью, которую набросила на него суккуб — невидимая пелена, скрывавшая его от любопытных взглядов. В пальцах он сжимал Тетрадь Желаний и ручку — инструменты для экстренных случаев, те самые, что некогда держал в руках Коля.

Тем не менее, краем глаза Сергей видел, как Лэю Рен двигается сверху на мужике. Его пальцы впились в её бедра с животной жадностью. И собственное дыхание Сергея стало неровным — не от возбуждения, а от чего-то ещё. Неужели ревности?

Мысль показалась ему абсурдной. Но почему-то смотреть, как она отнимает жизнь у кого-то другого, а не у него, было... неприятно.

Мужик стонал, его глаза закатывались от наслаждения. Сергей чувствовал, насколько тот уязвим.

Лэю Рен была совершенна: каждый изгиб её тела, каждый стон, каждый взгляд — всё работало на то, чтобы сломать любого.

Это не борьба. Это сдача. Это принятие своей неспособности бороться перед наслаждением.

Обычно смерть пугала болью. Зверь рвёт плоть, вода душит легкие, голод сводит желудок судорогой.

Но с Лэю Рен всё иначе. Она обещала только блаженство. Тепло. Любовь. Мирное забвение.

Будь суккубы обычными обитателями этого мира, человечество давно лишилось бы своего места на вершине пищевой пирамиды.

Лэю Рен наклонилась к своей жертве, целуя её.

— Да... — изрёк мужик сквозь её губы с дрожащим голосом. — Да, пожалуйста!

Хотя Сергей, по сути, стал соучастником этого смертельного блаженства, угрызений совести он не испытывал. Ведь это он навёл Лэю Рен на этого человека.

Ранее он предложил Лэю Рен новую систему отбора жертв — через архив судебных процессов.

Преступники. Насильники. Те, кто ушёл от правосудия. А этот тип оказался худшим из худших. Следствие подозревало его в исчезновении и изнасиловании нескольких девочек-подростков. Но доказательств для ареста не хватало.

Именно поэтому Сергей разыскал его и подбросил ему Тетрадь Желаний. Первая же запись подозреваемого развеяла все сомнения.

От осознания правды его мутило. Но если уж кому-то суждено было погибнуть от Лэю Рен — то пусть это будут такие вот преступники.

Все предыдущие доноры, из которых Лэю Рен уже сделала марионетки — отбирались по такому же принципу.

Хотя бы так он мог минимизировать гибель невинных людей вроде Коли.

Мужик внезапно застыл, его тело напряглось в последнем спазме. Лэю Рен улыбнулась, не прекращая движений, пока он не отдал ей всё до последнего.

А затем...

Сергей почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

Тело суккуба начало трансформироваться с жутким хрустом. Её грудь и живот буквально располовинились, раздвинувшись в стороны, обнажив пульсирующую плоть. Сергей замер, наблюдая, как эти «челюсти» медленно обхватили тело мужчины, начав заглатывать его целиком.

Чмок. Хлюп. Шлёп.

Звуки наполняли комнату — влажные, животные, неестественные. Процесс поглощения занял около пяти минут. Лэю Рен ритмично сжималась и разжималась, постепенно втягивая жертву внутрь.

Сергей заметил странную деталь — несмотря на поглощение взрослого мужчины, тело суккуба не увеличивалось в размерах. Казалось, где-то внутри происходило мгновенное «перемалывание» плоти.

К слову, сейчас Лэю Рен была как никогда уязвима.

Поэтому перед этим ритуалом она заставила Сергея выпить достаточно сока суккуба. Он физически не мог ей помешать — его тело предательски расслаблялось при одной мысли о сопротивлении. Его роль была проста — стоять на страже, пока Лэю Рен уязвима.

Когда последний кусочек мужика исчез, две половинки её тела сомкнулись. Единственным свидетельством произошедшего стал неестественно раздутый живот, будто она была на девятом месяце беременности.

Лэю Рен тяжело опустилась на кровать, её грудь быстро вздымалась. По лицу струился липкий пот, смешиваясь со следами слизи. Она выглядела измождённой, но удовлетворённой.

Прошло ещё минут десять. Внезапно её тело содрогнулось в спазме. Между ног показалась серая голова. Процесс «рождения» занял не больше минуты. На пол выпало существо — гуманоид размером с подростка, полностью покрытый розоватой слизью. При контакте с воздухом оно начало стремительно расти, пока не достигло размеров взрослого человека.

В груди гуманоида вспыхнул знакомый фиолетовый огонь. Существо поднялось, бесцветные глаза уставились в пустоту.

Скверноносец.

Так Лэю Рен называла этих существ.

«Так было с Колей. Со всеми её жертвами.» - подумал Сергей, на самом деле уже привыкнув к этой мысли. – «Так будет и со мной, если я отдамся ей.»

Хотя суккубы уступали в силе другим демоническим существам, они обладали уникальной способностью совращать кого угодно — будь то люди, Аркарии или Валейтеи. Их истинная сила заключалась в умении превращать любую жертву в послушного раба через этот особый, пугающий ритуал.

Процесс был прост и ужасен: после нескольких соитий с суккубом жертва погибала. Суккуб полностью поглощала тело бедолаги, а затем «рождала» нового слугу — так называемого скверноносца.

И теперь очередной такой скверноносец стоял неподвижно, ожидая приказа. Сергей знал — этот бывший человек теперь слабее, чем при жизни, но абсолютно послушен.

— Готово. — Лэю Рен поднялась, чуть дрожа. — Уходим.

Сергей кивнул, бросая последний взгляд на новорождённого гуманоида. В глазах скверноносца не было ни капли осознанности — только пустота и мерцающее фиолетовое пламя там, где когда-то билось сердце.

***

Они вернулись к себе. Лэю Рен, не теряя времени, заставила Сергея в последний раз за сегодня кончить. Она жадно проглатывала каждую каплю, её глаза светились в темноте лихорадочным блеском.

После этого он рухнул на кровать, полностью опустошённый. Его тело дрожало от переутомления.

Хотя Сергей уже не раз сопровождал Лэю Рен на подобные «жатвы», на этот раз истощение ощущалось особенно остро.

Да, теперь их жертвами становились отбросы общества. Однако сам процесс поглощения... этот кошмарный спектакль всё равно леденил кровь. Не исключено, что решение отвергнуть Тетрадь Желаний и бороться с Лэю Рен — было его главным промахом.

В памяти всплывали картины первого периода использования артефакта — той золотой поры, когда можно было просто получать удовольствие, не задумываясь о тёмной сущности мироздания и его сверхъестественных обитателях, порождаемых суккубами...

Неожиданно Лэю Рен прижалась к нему, обняв своими тонкими, но невероятно сильными руками и ногами. Её голос, обычно полный насмешки или властности, звучал устало:

— Так больше не может продолжаться.

Сергей повернул голову, удивлённый её тоном. В полутьме он видел лишь контур её лица, но чувствовал — что-то изменилось.

— Как ни крути, мне не хватит твоих «находок». И переезд ничего не решит. Мне нужны Тетради. — продолжила она, её пальцы вцепились в его плечо. — У меня так и не получилось восстановить память у тех, кому я давала Тетради. И я теперь даже не уверена, смогу ли найти вора.

Сергей решил задать вопрос, надеясь хоть в этот раз выведать ответ:

— Зачем вообще раздавать Тетради Желаний? — прошептал он, обняв её. — Почему вы не поглощаете людей просто так?

— Есть норма, которую нужно выполнять.

«Норма?»

Сергею показалось, что кто-то или что-то заставляло её соблюдать баланс между ненасытным голодом и некими установленными правилами.

Ведь будь Лэю Рен свободна в своих желаниях, сменив место жительства, она могла бы беспрепятственно охотиться на новых жертв. Хотя бы первое время, пока власти не пошли бы по её трупам. Но вместо этого она методично заставляла людей записывать свои потаённые желания в Тетрадь, прежде чем позволить себе высосать их.

Лэю Рен села и глубоко вздохнула, будто бы решила прибегнуть к последней доступной мере.

— Выбора нет. Тебе придётся своровать Тетради у моих сестёр.

Сергей резко приподнялся:

— Чего? Ты имеешь в виду своровать Тетради у других суккубов?

— Они тоже раздают Тетради людям. Ты найдёшь их. Отберёшь Тетради, разрушишь их связь с хозяйками. Я дам тебе необходимые знания.

— Это какой-то новый уровень риска! — в голосе Сергея зазвучала паника. — Что если меня соблазнят? И высосут!?

Лэю Рен приложила палец к его губам, заставляя замолчать. Этот жест говорил яснее слов: настоящая опасность исходила не от других суккубов, а от неё самой, если он осмелится перечить.

— Ты всё равно погибнешь, когда соперницы узнают о моей слабости. Возможно, тебе придётся разделить с ними ложе, играя со смертью. Но у тебя будет инструмент сопротивления — его хватит, чтобы застать их врасплох.

Ужас сковал Сергея. Теперь ему предстояло встретиться с другими суккубами — искать их, обманывать, воровать у них Тетради. Всё это, чтобы угодить своей госпоже.

Но сквозь страх пробивалась и другая мысль: этот путь мог стать ключом к свободе.