Элдин не могла точно сказать, как долго она уже бежала, ибо время перестало иметь для неё хоть какое-то значение, как и, впрочем, усталость… Хотя, если задуматься, то она уже давно должна была понять, что это было довольно-таки странно. Ведь несмотря на то, что она и была довольно-таки не слабой девушкой, и всё-таки она прекрасно осознавала, что даже пара минут бега с грузом на руках будет непростым для неё испытанием.

Но, несмотря на всё это, она продолжала бежать на вскидку вот уже как несколько часов. В голове её была лишь одна задача и мысль — спасти себя и своего брата. Добежать до безопасного места и уже на месте решать, как быть дальше.

Возможно, в других обстоятельствах она бы и задумалась о своём странном состоянии, как и о том свете, что вдруг вырвался из неё и истребил тех птиц. А то, что свет лился из неё, она могла сказать точно. Как и то, что этот же самый свет залечил раны её брата, как и её собственные которые успели нанести та стая птиц. Да и, как предполагала сама девушка, психика у него тоже, навряд ли после такого была в хорошем состоянии. Как, впрочем, и у неё. Но опять же… Пока у неё была цель, ей удавалось не впадать в отчаяние и не думать о посторонних вещах. 

Девушка даже не заметила, как в какой-то момент наступил рассвет, и лишь блики солнца, что упали ей на глаза, заставили её немного задуматься о том, что, возможно, они уже убежали далеко и что ночью навряд ли на них кто-нибудь нападёт. Девушка не знала почему, но ей, как и многим другим, почему-то казалось, что монстры ведут свою охоту лишь ночью, а вот когда уже начинает светить солнце, то тогда монстры скрываются в своих пещерах и вновь выходят наружу при наступлении темноты.

Ди то что она недавно застала нападение на свою деревню именно к ночи о многом ей говорило.

Вдруг откуда ни возьмись на лицо девушки вдруг упала огромная тень, а перед ней будто из воздуха возник огромный, почти трёхметровый воин в доспехах и громадным мечом, казалось бы, в рост взрослого человека.

С огромным трудом ей удалось остановиться, прежде чем врезаться в этого воина. Она не понимала, как реагировать на это, ибо… Выглядел он страшно и внушительно. Да так страшно, как, казалось бы, её даже те монстры, что недавно напали на её деревню, не пугали.

Затем, постояв на месте пару секунд и поняв, что нападать он на неё не собирается, девушка, слегка расслабившись, проговорила.

— К-кто вы?

Повисла пауза, проем которую спустя пару секунд огромный воин перед ней прервал.

— Я Астартес. Воин человечества и Его ангел-смерти. Он направил меня в этот мир, и сегодня я вдруг встречаю тебя… Так поведай же мне, дитя, от чего ты бежишь и что с тобой произошло.

— М-мы… Я…

Попытавшись было вновь заговорить, девушка почему то лишь в этот миг ощутила завалившуюся на неё усталость. И более не ощущая опасности как за себя, так и за брата, её организм наконец сдал, и девочка потеряла сознание.

Рагнар, видя состояние девушки, среагировал немедленно и успел тут же подхватить её вместе с мальчиком на руки до того, как те упали бы на землю. Проверив как девушку, так и мальчика на наличие ран, а также на возможные нечестивые знаки на их телах, а также же и какие-нибудь другие амулеты или же талисманы. Рагнар, ничего не найдя и недолго думая, отнёс детей в деревню. А если точнее, то к священнику Релану. Ибо уж что-что, но в ближайшее время этим детям понадобится лишь покой и священник.

Ну а для него в ближайшее время, как он думал, будет припасено немало работы.

***

Если же говорить простыми словами, то настроение у отряда было весьма скверным.

Приближаясь к очередной деревне, они уже поняли, что опоздали. И прибыв в неё, увидели, как и в прошлый раз, полную разруху. Многие дома, как и соседние пристройки по типу сараев и т. д., были либо сожжены, либо разрушены. А что же по поводу людей и скота, что жили здесь… Что же.

Уже даже того, что они видели, им становилось ясно, что никого живого они здесь навряд ли найдут.

Но это вовсе не значило, что они не должны были бы всё тщательно проверить.

— Давайте поступим так же, как и в прошлый раз: разделимся и поищем здесь выживших. Я и Фрирен идём, пойдём вместе, и Айзен с Хайтером соответственно.

Айзен с Хайтером кивнули. Разделив деревню на две части, они начали обыскивать каждый дом, сарай и вообще все места, где в теории могли бы спрятаться люди. Но, к сожалению, так ничего и не находили. Даже подвалы, что были завалены под домами, были пусты. А тела… Стоит ли говорить, как чувствовали себя будущие герои, видя тела тех, кого они были обязаны защищать?

Обыскивая очередной дом, Фрирен, наблюдая за мрачным Гиммелем, вдруг спросила.

— Гиммель, ты ведь понимаешь, что мы здесь никого не найдём и лишь зря тратим время? Вместо этого нам, возможно, стоило как можно скорее двинуться дальше и попытаться нагнать тех, кто это сделал.

Разгребая очередной завал, Гиммель вдруг остановился и, взглянув на эльфийку, задумавшись на некоторое время, тяжело вздохнул. С одной стороны, ему не хотелось вот так уходить, так до конца и не проводя должных поисков. С другой же он также понимал, что навряд ли они здесь найдут живых. Нужно было также собрать тела, все тела, и с почестями их похоронить. А если точнее, то просто сжечь, так как копать отдельные ямы они будут неприлично долго, а создавать общую было как-то неправильно.

В итоге, приняв все за и против, Гиммель, вновь выдохнув, бросил это дело.

— Ты права, Фрирен, прости…

Фрирен на слова Гиммеля лишь виновато опустила голову.

— Нет, это вы простите меня.

Гиммель удивленно взглянул на эльфийку и медленно приблизился к ней.

— О чём ты? Ты ведь ни в чём не виновата.

— Нет, я виновата.

Фрирен покачала головой, а из её глаз начали течь слезы.

— Если бы я, как вы и говорили, просыпалась гораздо раньше, и если бы все мы двигались без отдыха и остановок. Если бы мы просто-напросто поторопились, возможно… Возможно, мы бы успели.

Девушка продолжала плакать, а Гиммель же тем временем, понимая, что никакие слова эту девушку сейчас не утешат, не придумал ничего лучшего, чем просто-напросто ту обнять.

Эльфика же от такого слегка вздрогнула, но не попыталась как-то оттолкнуть его, а лишь сильнее прижавшись, начала сильнее рыдать.

Спустя полчаса, когда Эльфийка всё-таки немного успокоилась, Гиммель смог отстраниться и, дождавшись, пока та поднимет взгляд, проговорил.

— Фрирен, ты ни в чём не виновата.

— Но…

— Нет…

Гиммель прервал не успевшую даже сказать слово девушку.

— Именно я являюсь главой нашего отряда, и именно на мне лежит вся ответственность. Да и то, что ты якобы долго спала, как и то, что мы медленно двигались… Не знаю, успели бы мы в таком случае, но даже если бы да, то я не уверен, что мы смогли бы предотвратить то, что здесь произошло. Сама подумай, преодолей мы такой марафон, то, возможно, остались бы без сил, а нам ещё сражаться с противником, чей уровень сил нам заведомо неизвестен. Так что нет, Фрирен. Уж твоей-то вины здесь точно нет.

Опустив голову, девушка с трудом сдержала вновь было хлынувшие из глаз слезы, но всё же сдержавшись, медленно кивнула.

— Тогда что нам делать дальше? Так и будем идти по следу нашего врага, который, очевидно, с нами играется, или же придумаем что-то другое?

Гиммель, нахмурившись и так же опустив голову, какое-то время обдумывал недавно посетившую его мысль, но… Так и не придя ни к чему иному, решил хотя бы попробовать высказать данную идею.

— Есть у меня кое-что на примете, но прежде её стоит обсудить с Айзеном и Хайтером и уже решать всем вместе.

Подняв взгляд на Гиммеля то Эльфийка увидела как тот ей лишь кивнул в сторону выхода, и девушка, несильно медля, отправилась следом. На улице их уже поджидали Айзен и Хайтер, и, вновь собравшись вместе и получив отрицательные знаки от них, Гиммель мрачно кивнул.

— Что же… Очевидно, что нам достался очень коварный враг. Похоже, что он знает, что мы идём за ним по пятам, и даже более того, я уверен и думаю, что вы согласны со мной, что та группа монстров, что мы уничтожили недалеко от города, и враг, что совершил всё это в деревнях, связаны. 

— Согласен.

Проговорил Айзен с Хайтером.

— Если позволите…

Вдруг слова взяла Фрирен, и, получив кивок от Гиммеля, она продолжила.

— Я хоть и не до конца уверена, но всё же считаю, что враг с нами играется.

Немного подумав и поразмыслив, девушку посетила ещё одна страшная мысль.

— И ещё кое-что. Вы ведь заметили, что это уже вторая разрушенная деревня, нападение на которую, очевидно, было совершено ночью, и так получилось, что мы уже второй раз натыкаемся на это с утра. Как раз незадолго до того, как мы вновь на неё наткнулись.

— И что же ты хочешь этим сказать? — проговорил Айзен.

— А то, что враг с нами очевидно играется. А если точнее, то проверяет нас на прочность.

Вся группа ненадолго погрузилась в раздумья.

— Гиммель, так что мы будем делать дальше? Идти на поводу нашего врага или всё же мы сможем что-то сделать?

Подняв взгляд, Гиммель взглянул на хмурого священника и, оглядев других членов группы, решил высказать свою мысль.

— Я тоже заметил закономерность того, что нападение, очевидно, было совершено ночью. Похоже, что наш враг знает или же понимает, что мы останавливаемся на привалы или же, по крайней мере, должны это делать. А если мы вновь сверимся с картой, то поймём, что в принципе, если мы двинемся в путь сейчас же и прибавим шаг и не будем нигде останавливаться на привалы, то к ночи мы успеем к следующей деревне. Но в таком случае мы, очевидно, будем не в лучшей форме, и враг, зная это, может подготовить для нас ловушку.

— А если мы придём к деревне с полными силами, что очевидно растянет наш путь, то увидим лишь очередные руины. — Продолжил мысль Гиммеля Хайтер.

— Именно так.

Затем, сделав тяжелый вдох и поочерёдно оглядев членов своей группы, Гиммель мрачно продолжил.

— Поэтому я предлагаю следующее. Мы направим ещё одно письмо в город, но в этот раз с просьбой направить за нами отряды. Пусть они позаботятся о телах и заодно ещё раз прочешут лес в поисках выживших, а мы же тем временем, так уж и быть, пойдём на поводу врага и будем без остановки двигаться в сторону деревни и постараемся дать достойный бой. Что скажете? Только имейте в виду, что если вы согласитесь, этот путь может стать для нас последним, так толком и не начавшись.

Вновь повисла недолгая тишина, впрочем, Гиммель уже знал, какой ответ получит от своих соратников, а потому и не удивился, когда спустя недолгое время первым заговорил Айзен, а за ним последовали и Хайтер с Фрирен.

— Хоть меня и пугает то, как действует наш враг, и всё же… Я соглашусь. Иначе буду потом винить себя до конца дней.

— Эх-х, хоть это и значит, что я, возможно, проведу свой последний день без выпивки, но я тоже согласен.

— А я постараюсь не отставать от вас.

Оглядев всех своих друзей в последний раз, Гиммель, улыбнувшись, кивнул.

— Что же… Тогда вперёд!

***

Вновь оглядев напоследок крепко спящих детей, Релан, тяжело выдохнув, покинул одну из немногих свободных комнат как раз таки на такой вот случай и направился к выходу.

Оказавшись на улице и взглянув на небо, он понял: день медленно, но верно уступал свое место темноте. И, как он и думал, Рагнар, он же воин Императора и человечества, дожидался его снаружи, глядя куда-то вдаль. Но Релан был уверен, что, несмотря ни на что, он уже заметил его присутствие.

— Всё в порядке?

— Да, дети… Скажем так, они были сильно истощены, а разум мальчика ещё не полностью пришел в себя, очевидно, после увиденных им всех тех ужасов, что ему пришлось пережить ему потребуется какое то время. А девушка же была сильно истощена, и, если честно, то я понятия не имею, как она смогла преодолеть весь тот путь с братом на руках.

— Хм-м…

Рагнар лишь задумчиво хмыкнул, не переставая при этом глядеть в лес.

— Даже не знаю, что делать. Надо бы проведать ту деревеньку, откуда и прибыла эта девушка с мальчиком. Или же лучше всего стоит направить письмо в город. Правда, я даже не знаю, кого отправить и сможет ли он добраться до него. Не опасно ли будет это? Да и что стоит стоит передать.

— Не нужно никого и никуда отправлять. Враг уже рыщет по лесу и медленно окружает нас. Вскоре он нападёт, и это лишь вопрос времени.

— Как же…

Релан в некотором шоке начал оглядывать окружающий их лес, но, так и ничего не увидев, вновь взглянул на Рагнара, который, впрочем, также перевёл свой взгляд на него.

— Нужно собрать всех жителей в одном месте, и лучше всего это будет сделать у тебя в храме, так как это единственное хоть как-то укрепленное в этой деревне строение, да и ты должен при случае чего успокоить их и защитить.

— Я… Ты прав. Правда, я, конечно, такой себе боец, но кое-что могу сделать и я.

— Например?

Рагнар начал оглядывать священника более внимательным взглядом, хоть тот и не видел этого из-за линз шлема.

— Ну-у-у… Думаю, я смог бы возвести купол вокруг церкви, и он сможет на какое-то время отгородить нас от всяких тварей. Вот только не могу сказать, надолго ли. Да и если его начнут сильно, он может быстро сломаться. Но, помимо всего прочего, он также может успокаивать людей и даже немного исцелять их.

— Вот как…

Рагнар ненадолго задумался, оглядывая деревню.

— Ты сможешь быстро созвать жителей? Или мне всё же помочь тебе с этим?

— Нет, не стоит. Есть у меня для таких случаев один способ. Ты ведь уже видел, что у нас в храме стоит колокол. Как раз таки для таких случаев. Будь уверен, что жители, услышав его, быстро придут. Ну так что, мне начать сейчас или же подождать, пока ты приготовишься?

— Я готов. Можешь звонить в свой колокол. Всё равно у меня не так много с собой вооружения. Были бы у меня были мины, взрывчатка или же больше времени, ещё можно было бы что-то придумать, а так…

— Понятно.

Релан удовлетворенно кивнул и, войдя в храм, начал звонить в колокол. Уже очень скоро начали подходить и первые жители, и недоумевать, почему их вдруг созвали так поздно, ведь совсем скоро они все уже планировали ужинать и ложиться спать, так как уже начинало темнеть.

Священник постарался их успокоить и объяснить, что на деревню может напасть какая-нибудь тварь или же другая нечисть, и в целях безопасности просит их переждать в церкви, пока Рагнар будет разбираться с этим. Нехотя жители было согласились. Кто-то, такие как, например, старик Хартен, даже предложили помощь, но Рагнар отмахнулся и сказал, что они будут только мешать.

Старый охотник нехотя также должен был признать правоту воина. Ведь он с теми же лешими ничего не смог сделать, и если это будут опять они или же кто посильней, то он и вправду будет только мешаться.

Наконец все люди вошли внутрь и забаррикадировались внутри храма. Вскоре же, как и обещал Релан, вспыхнул золотистый барьер, что окружил строение, и Рагнар какое-то время с интересом изучив его, перевёл взгляд обратно на лес и на небо.

До полной темноты ещё оставалось немного времени, и Рагнар был уверен, что если твари и решатся напасть, то сделают это поздно ночью, а потому, недолго думая, он, отойдя на пару шагов от барьера и встав спиной к церкви, вонзил меч в землю. 

Затем проверил свой болтер с плазма пистолетом и, прикоснувшись к своей розарии, он снял её, после чего медленно присел на колени.

Возможно, что и ему, как и людям сейчас в храме позади него, стоило помолиться. Но, в отличие от них, он знал, что молится истинному богу. Он молился Императору, что восседает на своём золотом троне. Но он не просил его о помощи или о чём-то ином. Он лишь просил при случае чего сохранить как его душу, так и души этих людей, что хоть и были далеки от Империума, но всё ещё являлись хорошими людьми, которых всё ещё можно было интегрировать в Империум.

Он молился о том, чтобы их души не достались Архиврагу. Ведь кто как ни он в этом мире прекрасно осознавал, что случится, если вдруг Император отвернётся от них.

***