***

Кажется, Чонгук провел целую вечность, выныривая из бездны, и возвращаясь в нее вновь. И каждый раз, когда он с трудом открывал свои воспаленные веки, кто-то рядом давал ему выпить немного воды, трогал прохладной ладонью его лоб, обтирал лицо и открытые участки кожи мокрым полотенцем, просил выпить какую-то микстуру или засовывал в рот таблетки.

Но когда Гук уже осознанно пришел в себя, рядом никого не было.

Чонгук огляделся — он находился в небольшой комнате, шторы были плотно задернуты. Напротив кровати — комод, заваленный книгами, блокнотами и прочей дребеденью. В углу — торшер и широкое мягкое кресло, возле которого валялось множество скомканных листов бумаги. Стул, вплотную придвинутый к кровати, едва умещал на себе сброшенные в одну кучу блистерные упаковки таблеток, пузырьки с лекарствами, бинты, пластыри, какие-то кремы, мази и прочее. Когда Чон, кряхтя, спустил ноги на пол, то едва не вступил в большую миску, до краев наполненной водой. Рядом с ней красовались сброшенные в кучу полотенца, а также стакан с градусником и разноцветными карандашами внутри.

Шатаясь и почти не ступая на травмированную ногу, он вышел из комнаты. Тело болело, но больше он не горел. Наоборот, холодный пот, которым Чон был покрыт с головы до ног, неприятно холодил кожу. А еще нос был намертво заложен, а горло — сухим и колючим.

Комната, в которую Чонгук попал, оказалась просторной и светлой гостиной, декорированной в белоснежных тонах. Посредине стоял огромный диван, возле него — небольшой низенький столик с ноутбуком и какой-то аппаратурой. И диван, и стол были завалены самыми разными и несочетающимися вещами. Но что поразило Чонгука больше всего — это огромное панорамное окно, за которым, как на ладони, лежало удивительное, будто нарисованное, горное озеро. Гук так и застыл перед окном, наблюдая лазурную гладь, за которой возвышались могучие горы.

— Где я? — просипел он, заворожено наблюдая, как большая птица, широко расправив крылья, низко-низко пролетала над водой.

— Некоторые говорят, что это — рай, — послышалось сзади.

Чонгук испуганно обернулся — сразу за ним (и как он только не почувствовал?) стоял невысокий парень с белыми и на вид очень мягкими волосами, маленьким и миленьким кукольным личиком и отливающимися лукавством глазами.

— Ты всё-таки жив, — удовлетворенно кивнул парень. — Думаю, мне накинется сразу 50 очков! Как считаешь?

— Э-э?

— Как считаешь, — терпеливо повторил тот, — сколько может стоить спасение твоей жизни?

— Ничего? — предположил Чонгук, на что его собеседник обиженно нахмурился.

— Нет, я так не думаю! Я сотворил целое приспособление, чтобы дотащить тебя до дома! Это что-то да значит. Ты тяжелый. Зачем столько качаться? — обвиняюще поинтересовался он. — А вот татухи классные — зачет. Как тебе пижамка? — без перехода тут же поинтересовался.

Чонгук оглядел себя. На нем было надето что-то, похожее на чешую крокодила.

— А. Миленько, да.

— Это не моя, это пижама Джуни. Я ее ему подарил, — похвастался. — Мне пришлось переодеть тебя в нее, так как ты — огромный, моя одежда на тебя не налезет, — после этого Чон осознал, что пока он был в отключке, незнакомый человек его раздевал, стягивал его одежду, надевал чужую… — Ой, да что я там не видел? — фыркнул парень, будто знал, о чем Гук подумал. — Было бы на что смотреть. А вот татушка ТАМ — респект, — он выставил большой палец вверх. Чонгук покраснел. Больше никаких путешествий!

— Где я? — помедлив, поинтересовался он.

Гук помнил всё: и ссору с Чимином, и как уснул на автобусной станции, и как невероятно затупил и сел ночью на трассе в машину к незнакомым людям (здесь он внутренне фейспалмил). Хотел сам себе (и Чимину) показать себя взрослым, а в итоге снизил свой возраст до трехлетки. Потом драка и блеснувший в свете фар нож, который вошел в тело Гука легко и мягко, будто ему это ничего и не стоило. Чонгук помнил, как потом он бежал, шатался, карабкался и почти полз. Как упал где-то и как ярко светила луна. Как плакал, потому что по-настоящему осознал масштабы того, что когда-то натворил, и во что невнятно-скучное превратилась его жизнь сейчас. И как жалел о многом: о том, что сделал, и о том, чего не сделал. Наверное, где-то на этих размышлениях он и отключился.

— У меня дома. Пойдем, незваный-нежданный гость. Ты, наверное, хочешь в туалет и помыться. Цепляйся за меня. Сейчас всё организуем.

***

После того, как Гук с большим трудом, но всё же привел себя в порядок, его спаситель заменил ему повязку, а еще заставил выпить что-то жуткое, что, по его уверениям, было сиропом от кашля. Окей, поверим на слово (главное, не вспоминать всякие криминальные триллеры о маньяках и бедных заблудших путниках).

— Сколько тебе лет? — голос над ухом вывел Чонгука из его размышлений. Он полулежал на диване в гостиной и смотрел в то огромное окно, которое настолько его поразило с первого же взгляда.

— Э-м-м. 26.

— Я старше. Зови меня хёном.

— Хорошо, хён, — пробормотал Чонгук. Хотелось спать. Он прикрыл глаза, но тут же ощутил толчок.

— Пока не спи. Поешь.

На подносе стояла миска с кашей, чай с лимоном и что-то мутное в большой плошке.

— Это суп. Он полезный, — снова прочитал его мысли хён.

Чонгук мысленно содрогнулся и взялся за ложку.

— Ну как? — нетерпеливо поинтересовался хозяин дома, едва Гук попробовал его суп.

— Очень вкусно, — похвалил, выдохнув, Чон. На вкус действительно было сносно.

— Мой папа — повар, у него научился, — похвастался парень. — А мама — медсестра. И это второй пункт, почему тебе очень повезло.

Гук кивнул, потихоньку съедая то, что было приготовлено. Горло болело, глаза слезились, он снова чувствовал себя хуже — сказалась активность за последний час.

— Слушай, — хён приблизил к нему свое кукольное личико. — Пока ты спал, все эти три дня я решал головоломку. И у меня осталось несколько моментов, которые я так и не сумел разгадать. И вот, я сдался, — он, признавая поражение, развел свои руки. — Помоги, а?

Чон мало понимал, что от него хотят.

— Что? Ох, я не настолько силен в головоломках… Но ок, давай попробуем решить. Судоку?

Парень фыркнул.

— Пфф. Какое судоку? Записка в твоем кармане! Ее размыло дождем, и множество букв стерлось. Было очень скучно сидеть возле тебя, поэтому я пытался составить полный текст записки. Ну что, скажешь, что там было?

Если честно, Чонгук вообще не помнил ни о каких записках.

— Дай мне ее, — просипел он в ответ.

Хён исчез, и через минуту появился, держа в руках измятый после дождя и всех приключений Гука листочек. Чонгук развернул его, уже понимая, что это за записка.

— Вот что я расшифровал, — тем временем продолжал парень. — «**та поисков Ким Т*хена. **ил **** — 35 тыс. вон. Виски для *и — 8*0 тыс. вон. Ужин с **ином 2** тыс. вон». Ну? — нетрепливо поинтересовался он.

Чонгук повертел в руках записку, которая была живым напоминанием, что Чимин был прав — Чон увлеченно играл в детектива и борца за справедливость, но никак не желал признать свою вину за чью-то изувеченную жизнь и свой жирный университетский проеб. Поэтому он принял единственно правильное решение — разорвал записку на клочки перед носом парня, который мгновенно завизжал:

— А-а-а! Зачем?!

— Там было: «Смета поисков Ким Тэхена: Винил AC/DC — 35 тыс. вон. Виски для Ки — 800 тыс. вон. Ужин с Чимином — 220 тыс. вон».

Хён смотрел на порванные листочки с нескрываемым отчаянием.

— Но зачем же ты ее разорвал?!

— Потому что я — долбоеб, — пробормотал Чонгук.

— Это точно, — обиженно проворчал его спаситель.

— Долбоеб не потому, что ее разорвал, а потому, что вообще ее написал, — пояснил Гук. И вспомнил, слова Пака о том, что и на колени перед Тэхеном будет встать мало, а он эту дурацкую смету писал…

Его спаситель присел рядом и какое-то время молчал.

— Что с тобой произошло? — наконец, спросил он.

— Нарвался на отморозков. Ограбили и чуть не убили. Я убегал и, судя по всему, прибежал к твоему дому.

— Этот дом не то, чтобы мой… — замялся хён. — Я снимаю его. Временно. Живу здесь всего-навсего с апреля. Но пока неизвестно, надолго ли останусь.

— Почему? — заинтересовался Чонгук. — Здесь тихо, сказочно красиво, нет людей и никакой связи с миром.

Кукольный хён улыбнулся.

— Кажется, я нашел своего единомышленника! Это место — настоящий рай для любого уважающего себя интроверта. Но мой друг недоволен, что я живу один в горах и без какой-либо связи. У меня даже машины нет… А он очень за меня переживает. Приезжает раз в неделю, привозит продукты, и всё, что я попрошу. Джуни действительно очень хороший… Мы с ним договорились: если к концу лета я наберу сто баллов, которые бы доказали, что я могу жить один в полной изоляции, он разрешит мне оставаться здесь и дальше.

— Думаешь, мое спасение потянет на 50 баллов? — с долей сомнения поинтересовался Гук.

— Если честно, я тоже сомневаюсь… — вздохнул хён. — А вдруг прокатит?

Чонгук пожал плечами: действительно, а вдруг?

— А сколько у тебя сейчас баллов?

Собеседник замялся.

— Четыре… Ну, хорошо, хорошо! Два…

Обоим взгрустнулось, и они продолжали наблюдать через окно за птицами, кружащими в небе.

— Тебе нужно поспать. Давай, уложим тебя.

— Хён, — спохватился Гук. — Скажи, со мной не было моего телефона? Он был в кармане, но, конечно, мог и выпасть…

— Твой телефон я отправил жить в банку с рисом — с него буквально лилась вода! Хорошо, что мы — корейцы, и у нас всегда много риса, — хихикнул его спаситель. — Хотя телефон здесь, конечно, штука абсолютно бесполезная — связи на десятки километров не найдешь. Но не переживай, скоро должен приехать Джуни, и он отвезет тебя домой. Вообще-то, я ждал его еще вчера, но он почему-то так и не появился… — хён помолчал. — Я понимаю, почему ты переживаешь: тебя, конечно, давно ищут и очень волнуются.

Чон отрицательно качнул головой.

— На самом деле, меня никто не ищет, так что всё в порядке.

— В смысле — никто? — не поверил тот. — Такого быть не может!

Чонгук лишь горько усмехнулся.

— Никто, так что без проблем дождемся твоего друга, хён, — собеседник глядел на него с сочувствием, поэтому Гук перевел тему, решившись, наконец, спросить. — Кстати, хён, а как твое имя?

— Я разве не представился? — удивился тот. — Мин Юнги. Можешь меня звать Юнги-хёном.

***

Вечером, когда они меняли Чонгуку повязку, Юнги сообщил, что вроде как всё хорошо заживает.

«Вроде как»… Ок.

Боль была сильной, шевелился Гук с большим трудом. Даже такое простейшее действие как дышать — и то приносило страдания. Удар в бок ножом — однозначно дизлайк и 0 звезд из 5.

— Радуйся, рана была неглубокой, и нож ничего не задел, — между тем рассказывал Юнги. — Пришлось, правда, наложить несколько швов.

— Прости, что?.. Ты штопал меня?!

— Эй! — Юнги определенно обиделся, и всё озорство в одну секунду исчезло из его глаз. — Я нашел тебя умирающим, хорошо, что ты дотянул почти до моего дома! Ты родился не просто в рубашке — а в целом гардеробе! Здесь на многие километры — ничего и никого! Кто-то сверху выбрал тебя своим любимчиком, иначе я никак не объясню того, что ты из всех возможных направлений выбрал именно то, где живу я!

— Извини, Юнги-хён, — Чонгук чувствовал себя немного пристыженным. — Конечно, я очень благодарен, что ты спас мою жизнь…

Лицо Юнги пошло пятнами от возмущения.

— По утрам я занимаюсь йогой на открытом воздухе — один из плюсов жизни здесь. Ты лежал по ту сторону озера. Я до жути испугался, но всё же подошел к тебе. Хотя был уверен, что ты — труп! Придумал, как тебя притащить в свой дом. Три дня и три ночи не отходил от твоей постели, потому что у тебя была лихорадка из-за того, что ты всю ночь мокрый пролежал на земле… Обработал твою рану, мне пришлось наложить на нее стежки (вообще-то я классно шью!), и менять повязки. А еще я не закончу свою работу в срок, потому что провозился столько времени с тобой, а значит, мой гонорар урежут! И ты еще не доволен?

— Извини, — повторил Чон и постарался низко поклониться, хоть и сидел на кровати. — Я доставил тебе столько проблем и веду себя очень невежливо, — и, подумав, отвесил ему еще поклон.

Мин хмыкнул. Несмотря на вопиющую неблагодарность, его гость казался вежливым. Он еще немного пообижался, но всё же очень быстро оттаял. Затем Юнги обработал лицо Гука — синяки и кровоподтеки были уже не настолько явными. А еще Чонгуку стало легче ступать на ногу — очередная чудодейственная мазь хёна помогла.

Оставалось только дождаться друга Юнги, и вернуться к поискам.

***

Чимин поймал Намджуна, когда тот уже открывал дверь своей машины.

— Куда спешим, офицер? — поинтересовался, показательно небрежно облокотившись на дверь.

Пак появлялся раз в день, несколько часов трепал нервы Намджуну и исчезал. Это продолжалось уже четвертый день подряд, но сегодня полицейский был не в настроении для этого. Поэтому лишь бросил через плечо:

— Нужно к другу съездить.

— Я так понимаю, Чонгука вы искать не будете.

— Чимин, — устало проговорил Намджун, закидывая сумку и несколько папок на заднее сидение своей машины, — я не занимаюсь этим делом.

— Это случилось на твоем участке, — упрямо возразил Пак.

Джун решил не обращать внимание на то, что Чимин перешел на «ты».

— Слушай, у меня была длинная и непростая неделя. Мне нужно проведать моего друга, я уже и так задержался на день. Из-за тебя, между прочим. Так что давай ты приедешь и будешь трахать мне мозг в другой раз.

Пак на это удивленно присвистнул.

— Вау, офицер, какие мы грубые слова знаем!

— Я и не такие слова знаю, Чимин.

Намджун смотрел прямо в глаза визитера, тот ухмылялся и, не отрываясь, глядел в его.

— Я уезжаю, Чимин, — Намджун действительно был не в настроении для очередных его язвительных выпадов.

— Как я и говорил, полицейский из вас дерьмовый, офицер, — хмыкнул тот.

— Возможно, — кивнул Намджун. — Зато друг хороший, — он понаблюдал, как ухмылка полностью исчезла с лица Чимина, чтобы продолжить: — Я своих друзей не бросаю.

Конечно, Чимин разозлился — это было видно по тому, как крепко он стиснул зубы, как на скулах желваки заходили под красивой золотистой кожей. Он схватил копа за воротник форменной рубашки и притянул ближе.

Намджун — полицейский с особой физической подготовкой. Намджун выше Чимина как минимум сантиметров на 6-7. Это было нападение на полицейского. Он мог справиться с Паком за две секунды, но даже не пошевелился.

— Только кулаками умеешь проблемы решать? — вместо этого абсолютно спокойно поинтересовался он.

— Я прекрасно кулаками решаю проблемы, — сквозь зубы прошипел взбешенный Чимин.

Его лицо было так близко, злые глаза отзеркаливали глаза Намджуна. На лбу виднелся след от мотоциклетного шлема. Небольшой упрямо вздернутый нос, капелька пота стекала по виску. И Ким подумал: «Ну, ударит, так ударит, пошлет, так пошлет», и сократил те жалкие миллиметры, чтобы буквально впечататься своими губами в удивленно приоткрывшиеся пухлые губы напротив.

«Сладкие», — подумал Намджун.

Чимин какое-то время не двигался, видимо, решая, как поступить, но вскоре агрессивно ответил на поцелуй, притянув копа ближе.

Делать такое недалеко от полицейского участка — не самое разумное решение. Поэтому, не разрывая поцелуй, Намджун потянул Чимина за собой в машину, где уже в относительной безопасности принялся беспорядочно шарить руками по чужому телу. Чимин не отставал, запустив ладони под рубашку копа, выдергивая ее из форменных полицейских брюк, гладил поджарое тело, щипал и впивался до синяков в бока.

Это было помешательство, когда двое, вцепившись друг в друга, терзали чужие губы, лихорадочно тискали изгибающиеся в страсти тела в тесном полутемном пространстве стоявшего под навесом авто.

Джун уложил Чимина на водительское сидение, нащупав рычаг управления, откинул его назад, после чего навис над Паком, с удовольствием рассматривая потрясающий вид под собой. Оттянул резинку джоггеров Чимина, в то время как Чим уже нащупал пряжку ремня брюк Кима.

«Мы могли бы выступать в синхронном раздевании друг друга, если бы такой олимпийский вид спорта существовал», — промелькнуло у полицейского в мозгу, когда он, наконец, прикоснулся к чужому твердому члену. Чимин при этом очень сладко всхлипнул прямо ему в губы. Дерзкий Пак Чимин хотел его, он изнывал от желания, и это не могло не льстить Намджуну.

Джун приспустил штаны и белье Чимина и тот, насколько мог, широко раскинул свои бедра. Ким высвободил член Пака из белья и прикоснулся большим пальцем к налившейся головке. Чимин рвано выдохнул и выгнулся, тут же нащупывая не менее твердый ствол Кима и начиная быстро ему дрочить.

— Блять! — вырвалось из Намджуна, и он прислонился своим лбом ко лбу Пака. Он хотел этого парня — здесь и сейчас, его тело изнывало и дрожало от нетерпения. Жаль, что в условиях, в которых они оказались, дальше взаимной дрочки дело пойти не могло.

Чимин поднял на него свой блядско-томный взгляд.

— Офицер Ким, за грязные словечки обычно наказывают.

Намджун в ответ лизнул нижнюю губу Чимина и, перехватив и отстранив его руку, принялся быстро надрачивать оба их члена. Другой рукой он ласкал набухшие яички Пака, проходясь пальцем по шовчику и доходя до манящей дырочки, спрятанной между округлыми аппетитными твердыми половинками. Очень хотелось раскрыть их, растрахать до невозможности, а потом всё там подчистую слизать. Хотелось брать Чимина жестко, а потом — нежно. И снова жестко. И так по кругу. Отвезти домой и наблюдать как тот полуголый будет бродить по его холостяцкой квартире. Кофе хотелось утром вместе пить в постели. Блинчики жарить, и чтобы они подгорали, пока кто-то из них другого жарил у плиты. Хотелось узнать, наконец, какой бывает нежная, веселая или счастливая улыбка Чимина. Хотелось увидеть, какой он, когда расслабленный. Хотелось, чтобы Пак присылал ему свои смешные дурацкие селфи, пока они будут весь день порознь. Хотелось идти домой и думать, что они будут есть на ужин, и какой фильм смотреть перед тем, как, наконец, завалиться спать. Пака хотелось себе. Надолго. Пака хотелось себе навсегда.

Чимин доходил до пика, а Намджун наблюдал за сменяющимися эмоциями на его лице. Он знал, что тот не расслабился до конца, даже сейчас его тело было напряженным и натянутым, словно струна, хотя Чимин и разрешил сейчас страсти взять над собой верх.

В несколько быстрых и жестких рывков Ким довел их обоих до оргазма. Чимин вцепился зубами в плечо Намджуна и не отпускал, пока не кончил. Потом они лежали потные друг на друге и тяжело дышали. Джун лениво целовал всё, до чего дотягивались его губы — шею, ключицы, плечи Чимина — и надеялся, что их никто здесь не спалил.

Спустя несколько ленивых минут Чимин зашевелился, пытаясь сбросить с себя копа.

— Подожди, — пробормотал тот. Он приподнялся, открыл бардачок и, порывшись там, достал салфетки, чтобы вытереть от спермы их запачканные тела.

Как только он закончил, Чимин тут же выполз из-под тяжелого тела копа, попутно натягивая штаны и поправляя свою футболку.

— Было. Хм. Весело, — отрешенно проговорил он.

Намджун открыл дверь машины, впустив теплый июльский воздух внутрь, вылезая сам и помогая Паку выбраться наружу. Услышав определение Чимина того, что между ними произошло, его губы тронула легкая улыбка.

— Но ты же понимаешь, что такое больше не повторится? — Чим пытливо уставился в затылок полицейского, который как раз закрывал дверь авто. Когда Джун повернулся к нему, улыбки на его лице уже не было. — Мы сбросили стресс, а это — полезное дело. Так что спасибо тебе за это. Но дальше, как ты понимаешь, — финита. Всё.

— Почему? — спросил Намджун.

Казалось, Чим удивился такому вопросу. Он в раздражении передернул плечами.

— Потому что всё!

— Чонгук сказал…

— Чонгук ничего обо мне не знает! — жестко припечатал его Пак, начиная злиться.

Намджун кивнул. Мысли в его голове судорожно разбегались. Поколебавшись, он взял Чимина за руку. Он бы никогда такого не делал, не унижался бы, но сейчас был особый случай — Джун впервые встретил кого-то, кто вызывал в нем нереальную бурю эмоций лишь одним фактом своего существования. Ему мама как-то сказала, что если ты встречаешь необычного для себя человека, его нужно держать крепко-крепко и не отпускать. Потому что совершенно не факт, что ты еще хоть раз в жизни встретишь такого человека.

— Мне кажется, — осторожно начал он, — что не стоит так легко всё выбрасывать. Да, мы знакомы совсем немного, но ты же не будешь отрицать того, что между нами что-то происходит?

Чимин нахмурился.

— Извини, офицер, но между нами ничего нет и быть не может.

— Почему? — Намджун боролся со своим отчаянием, которое грозило заполнить его до краев и разорвать его на миллион лоскутков.

Пак помолчал.

— Потому что мое сердце давно и прочно занято.

Джун, ощутивший болезненный укол в самое сердце, тут же отпустил руку Чимина, и тот сделал от него несколько шагов назад.

— Я больше не приеду, — спустя напряженную, вязкую паузу произнес Чимин. — Вы все здесь ужасные копы. Я в сотый раз обследую то место, где выключился телефон Чонгука, и если ничего не найду, поеду по пути его всплывающих вещей. Но если ты вдруг что-то обнаружишь, офицер, дашь мне знать, ок?

Намджун молчал, не было моральных сил даже кивнуть. Но Чимин и не ждал от него этого. Он развернулся, засунул руки в карманы и, низко наклонив голову, ушел.

***

— Твой друг снова не приехал, — Чонгук помогал Юнги лепить манты. Они оба были в муке и периодически хихикали. Гук уже давно настолько хорошо и весело не проводил время — Мин был веселым, забавным, и глубоко интровертированному Чону, обычно тяжело сходящемуся с людьми, было с ним легко и просто.

Юнги в беспокойстве нахмурился.

— Даже не знаю, что могло произойти… До этого Джуни всегда приезжал в срок. Но я же понимаю — у него ответственная работа, может, еще какие срочные дела возникли… Но он приедет. Обязательно.

Чонгук задумчиво кивнул.

***

Мин Юнги

Юнги был музыкантом — он сочинял по-настоящему красивую музыку, и Чонгук, как оказалось, слышал не одну его песню. Даже больше: несколько из них были его самыми любимыми.

Светлый и очень добрый, Юнги не раз подвергался нападкам любителей побуллить, и Намджун — его бывший сосед по лестничной площадке — еще в школьные годы взял за привычку провожать своего маленького хёна в школу и обратно.

Делать он это стал, если уж совсем честно, из-за врожденного чувства справедливости — просто он не раз видел возвращающегося из школы Юнги с разбитой губой, с синяками и в разорванной одежде, тянущего за собой лямку тяжелого рюкзака. Ярость от осознания того, что происходило с его соседом, бурлила в Намджуне, и хотя он был на три года младше Юнги, вымахал достаточно, чтобы не бояться местной заносчивой школьной шпаны.

Поэтому в одно утро он, услышав щелчок соседней двери, тут же выбежал из своей квартиры.

— Доброе утро, хён! — поприветствовал он соседа. — Можно пойти в школу вместе с тобой?

Юнги очень обрадовался неожиданной компании, его глаза засияли, и он часто-часто закивал. Как Намджун и надеялся, тот даже не задумывался, почему его сосед каждое утро шел с ним вместе в школу, а после уроков ждал его у ворот, чтобы пойти вместе домой. Хотя Джун учился в младшей школе, а Юнги — в средней. Потом Юнги перешел в старшую, а Намджун — в среднюю, но это ему не мешало по-прежнему каждый день провожать своего хёна в школу. За опекой и желанием защитить пришла и крепкая дружба.

Когда Юнги выпустился и уехал учиться в столицу, Джун очень переживал, что там его маленького хёна будут обижать, но всё обошлось. Кажется, Юнги нашел хороших друзей, и Намджун смог вздохнуть спокойно. Окончив школу, он поступил в высшую школу полиции в Университете Донгук в Сеуле.

Однажды он приехал домой к хёну, который в это время уже стажировался в сеульской музыкальной студии, и нашел его там в очень плохом состоянии. Юнги был жестоко избит, но наотрез отказывался ехать в больницу или обращаться в полицию. Кажется, светлые люди стабильно притягивают мерзавцев. Намджун так никогда и не узнал, что произошло с Юнги, но, кутая в свои объятия и поглаживая по голове рыдающего хёна, он пообещал себе никогда его больше не оставлять.

Когда учеба Кима подошла к концу, он получил назначение в один из полицейских участков в окрестностях Тэджона. Там и остался. Какое-то время спустя Юнги решил перебраться поближе к Джуну. Потому что (как он сообщил) писать музыку можно везде, и для этого совсем необязательно жить в большом городе.

Юнги всё чаще сидел дома, всё длительнее были периоды, когда он не выходил из своей квартиры, и Намджун, приезжая к хёну в гости, находил все свидетельства того, что между его визитами Юнги не покидал свое жилье.

А потом у Юнги возникла эта идея фикс — вообще уехать туда, где нет людей. Намджун, как мог, бойкотировал это, пока не был вынужден сдаться перед умоляющими глазками хёна. Тогда Джун и придумал эту систему с баллами. Юнги, обожавший всё забавное, очень быстро согласился на такие условия. Стоит ли говорить, что получить 100 баллов Мину не светило?

Каждую неделю Намджун составлял свой график дежурств таким образом, чтобы на сутки выпасть из общественной жизни, и уезжал в уединенный домик своего друга. Привозил всё необходимое — продукты, бытовые товары, лекарства, свежие журналы, новые блокноты и всё, что Юнги заказывал ему в предыдущий визит. Этот день они проводили вместе, дурачась, играя в карты или гуляя на открытом воздухе, наслаждаясь изумительной природой и устраивая небольшие пикнички.

А еще Ким был посредником между Юнги и его заказчиками — продюсерами из мира развлекательной индустрии, для подопечных которых Мин писал песни.

В этот раз Джун опоздал почти на двое суток — и это было впервые. Он лишь надеялся, что Юнги не будет переживать, ведь они заранее оговорили поправку на непредвиденные обстоятельства — три дня.

Ким с самого утра загрузил всё необходимое в машину и отправился в путь. Чувствовал он себя неважно, апатия впервые в жизни настолько сильно овладела им. Намджун был болен, и он даже знал, чем — Пак Чимин головного мозга. Но он очень хотел верить, что это заболевание, как ветрянка: переболел раз, а потом на всю оставшуюся жизнь иммунитет.

***

Чонгук и Юнги проговорили всю ночь — они сидели в гостиной, перед огромным окном, смотрели на мутные очертания озера и горных вершин, ели вкусняшки и рассказывали друг другу буквально обо всём.

— Чонгук-и, я уверен, очень скоро ты найдешь Тэхена, — заверил Гука Юнги.

— Да, но что я буду делать, когда мы встретимся? — с сомнением спросил тот. Этот вопрос сидел в нем болезненной занозой. Которую не вытащить, но которая болела с каждым днем всё сильнее.

Юнги задумался.

— А что ты вообще хочешь? Какая твоя цель?

— Попросить прощения, — немного неуверенно ответил Чон.

— Не вижу проблем — попроси.

— Да, но…

— Что?

Гук тоскливо улыбнулся.

— Этого ведь мало, да? «Прости меня» — это же просто слова? В них нет никакой силы, никакого исцеления, какими бы искренними они ни были? Ведь правда? — Чонгук помолчал, пытаясь собрать мысли в кучу и сформулировать никак не формулирующуюся мысль. — Я хочу… исправить всё, понимаешь, хён?

Юнги улыбнулся и ласково потрепал Гука по волосам.

— Я снова не вижу проблем, Чонгук-и. Исправь всё.

— Но как? Это только в книгах и фильмах всё легко — главное лишь захотеть. А вот так, в жизни, в настоящей жизни, вся моя искренность не будет иметь никакого значения, если Тэхен вдруг закроется от меня.

— Конечно, он будет закрыт! — возмутился Юнги. — А как иначе? Ты не просто выставил его на посмешище. Ты запятнал его репутацию, из-за тебя он лишился семьи и ее поддержки. Хотя, что это за семья такая, которая выбрасывает своих детей? Это, конечно, другой вопрос. Но самое главное — ты разбил его сердце, Чонгук.

Слышать такое было больно. И у Гука уже в который раз в глазах собирались слезинки. Особый вид мазохизма — раз за разом прокручивать в голове всё то, что случилось пять лет назад. И каждый раз думать: как чувствовал себя Тэхен? Как часто он плакал? Насколько больно ему было? Видел ли он те фото сам, или не нашел в себе сил взглянуть на них? Как понял, что это был Чон и его друзья? Догадался по тому, что был в их компании, когда отключился, или узнал его на фотографии? Насколько ему было стыдно? Как он сумел через всё это пройти? Каким человеком в итоге стал?

— Он тебе не будет доверять, — продолжил свою мысль Юнги. — И это абсолютно нормально. Так что прояви упорство и не сдавайся. Ни ты, ни я не знаем, какой сейчас Тэхен, как он жил все эти годы. Как справился с тем, что с ним случилось, как те события на него повлияли, — он потянулся за новой бутылкой газировки. Надо будет Джуни заказать еще небольшой ящичек шипучки. — Чаще всего, к сожалению, такие переломы срастаются неправильно, — Юнги вздохнул, перенося всё на себя. — И, если что, нужно будет снова сломать, чтобы в этот раз всё срослось так, как надо. Тебе будет нелегко, Чонгук-и. Но знаешь, иногда исцелить может только тот, кто сломал.

Они оба какое-то время молчали, наблюдая за поднимающимся из-за гор рассветом. Если бы Чонгук мог, он бы забрал это окно и этот вид с собой. Он повернулся к Юнги.

— Осталось меньше месяца до конца твоей аренды. Что будешь делать дальше, Юнги-хён?

Мин в мгновение ока погрустнел. Он не хотел возвращаться в небольшой душный городишко и снова все дни сидеть в четырех стенах и считать часы, когда его придет проведать Джун.

— Не знаю, — тихо ответил он.

— Давай договоримся, Юнги-хён. Я разберусь с тем, что натворил много лет назад, а ты — с тем, что случилось с тобой. Обещаешь? — Юнги уже глотал слезы, но кивнул. — На мизинчиках? — Юнги, всхлипнув, снова кивнул, и они поклялись на мизинчиках.

***

— Это Джуни! — Юнги вскочил, едва заслышав знакомый гул джипа Намджуна.

— Юни, встречай! — послышалось с улицы, и следом открылась входная дверь.

— Ты очень удивишься, Джуни невероятный! — шепнул Юнги Чонгуку.

«Да я уже в шоке», — подумал тот, увидев вошедшего.

Ким был одет в обычную одежду — свободные джинсы и футболку, которая отлично прорисовывала его накачанные руки и рельефный пресс. Приветственная улыбка буквально сползла с лица Намджуна, едва он увидел Чона. Какое-то время Гук и Джун молча смотрели друг на друга. Наконец, Намджун спустил тяжелые пакеты с продуктами на пол.

— Чон Чонгук, — медленно и с расстановкой произнес он.

— Офицер Намджун, — обреченно ответил Гук, совершенно не уверенный, как отреагирует суровый коп на то, что он, недавний арестант, проводит время наедине с Юнги, которого, как Чон теперь знает, Намджун усиленно опекает.

— Офицер Ким, — по инерции поправил Джун. Затем в два шага пересек гостиную и схватил Чонгука, рывком подняв его с дивана.

— Джуни, нет! — заверещал Юнги. — Отпусти его! Он хороший!

— Ты жив, — на грани слышимости пробормотал Намджун и крепко обнял Чона.

Юнги, ничего не понимая, замолчал, а офигевший Чонгук на всякий случай приобнял офицера в ответ.

«Мне не придется говорить Чимину, что то, что он оставил своего друга одного, привело к его убийству».

Джун, глубоко вздохнув, отстранился и встряхнул еще больше офигевшего Чонгука.

— Ты, мать твою, где был?!

— Э-э?..

— Джуни, — Юнги осторожно похлопал друга по плечу. — Откуда ты знаешь Чонгук-и?

Намджун, в конце концов, отпустил шокированного Чона, и тот опустился обратно на свое место, с опаской глядя на полицейского. Ким обернулся к Юнги, всё еще пытаясь обуздать бурю эмоций в своей груди. Хотелось тут же позвонить и обрадовать Чимина. Но мысль о нем мгновенно отозвалась стремительным уколом в сердце. Хорошо, что связь здесь не ловит…

— Он значится в списках пропавших без вести, — только и сказал Джун, повернувшись к сброшенным пакетам.

— Ты говорил, что тебя никто не будет искать! — воодушевленно воскликнул Юнги. — Тебя всё же искали! — он порывисто обнял молчавшего Чонгука. Затем обратился к своему другу, который собирал рассыпавшиеся по полу мандарины и виноград. — Он говорил, что его никто не будет искать!

— Ты явно недооцениваешь своего друга, — Джун поднял голову и взглянул на всё еще хранившего молчание Чонгука. — Пак поставил на уши всех. И, честно говоря, он из тех, кто без особых усилий с наслаждением съест твой мозг чайной ложечкой, медленно и со вкусом, — «И вырвет твое сердце», — осталось не озвученным. — Так что я рад, что ты нашелся. Мне не придется терпеть твоего друга больше ни минуты, — с усилием закончил он.

Юнги повернулся к Чону.

— Это тот самый, который…

— Да.

— Окей, — Мин глубоко задумался. — Он странно себя ведет, — в итоге заключил он.

Чонгук лишь фыркнул.

— Ты это мне говоришь?

Намджун поднял пакеты и отнес их на кухню. Затем вернулся к машине и взял еще парочку пакетов и небольшой картонный ящик. Выгрузив все, он обратился к Юнги.

— Юни, разложи всё, и не забудь положить мороженое в холодильник. А мы поедем.

— Что?! Джуни! Но почему? — мгновенно возмутился Мин. — Почему мы не можем провести этот день втроем? Я уже распланировал пикник и хотел показать Чонгук-и тот родник!

Ким положил свои руки на плечи Юнги и легонько их сжал.

— Юни, он числится пропавшим без вести. Ему нужно в больницу, необходимо взять его показания, искать преступника, пока тот не напал на кого-то еще.

— Я сам заштопал его, — опустив голову, шмыгнул носом Юнги. — Я соорудил приспособление, чтобы доставить его в дом… Я спас его… Ты же дашь мне 50 баллов? — он поднял голову и заискивающе взглянул в глаза Кима.

— Извини, Юни, но нет. И я забираю те два балла, которые дал тебе за то, что ты сам подключил стиралку.

— Ты не можешь так поступить! — возмущенно заорал Юнги, с силой отпихнув Намджуна. — Это несправедливо! Это безобразие! Я требую справедливого подсчета!

— Чон Чонгук, находящийся здесь, стопроцентно доказал, насколько в этом доме небезопасно, — спокойно пояснил Намджун, кивая Чонгуку, чтобы тот поднимался на ноги. — Собирай свои вещи, и выходи на улицу.

— Но… У меня нет никаких вещей… — растеряно пробормотал Гук, с огромным сочувствием глядя на едва не рыдающего хёна. — Даже это, — он пальцами приподнял пижамную ткань на груди, — не мое.

Но Чон понял намек и, ковыляя, побрел на выход.

Когда Чонгук вышел, Намджун повернулся к Юнги.

— Юни, пожалуйста, послушай меня. Мы сейчас уедем, но как только я смогу, я вернусь, слышишь?

Мин вцепился Джуну в футболку, а затем спрятал свое лицо на его груди.

— Не оставляй меня, — прошептал он. — Тебя так долго не было, а теперь вы оба уходите…

— Я вернусь, Юни, — пообещал Намджун. Он знал, насколько его друг стремился к одиночеству, и как сильно его боялся. — Пообещай, что не съешь все мороженое.

— А вот и съем! — топнул ногой Юнги, отстраняясь. Намджун ухмыльнулся — каждый раз срабатывало.

К тому времени, как они вышли на улицу, Чонгук успел уже восемь раз проковылять вокруг Cherokee Намджуна.

Юнги подошел к нему и крепко обнял.

— Мы же еще увидимся? — жалобно спросил он.

— Конечно! Я обещаю. Хён, береги себя. Теперь, когда ты стал моим ангелом-хранителем, ты обязан быть в порядке, чтобы и дальше охранять меня. Я слышал, — хитро проговорил Гук, — что те, кто спасают чужую жизнь, после этого навсегда ответственны за нее. Так что я теперь зависим от тебя.

Чонгук провел кончиками пальцев по запястьям Юнги, на которых виднелись тонкие шрамы. Намджун, не выдержав, отвернулся.

— Чонгук, поехали, — поторопил он, неловко кашлянув.

Юнги с Гуком крепко обнялись, и Чон, осторожно ступая на ногу, забрался в машину.

Джун тут же завел мотор, и машина тронулась с места. Оба старались не смотреть назад, чтобы не видеть слез одиноко стоящего Юнги.

Подъездная дорога петляла, поэтому Ким ехал аккуратно. Зато вид был обалденный — Чонгук прилип к окну, с восхищением наблюдая за красотой вокруг. Он понимал, почему Юнги не хотел уезжать отсюда.

Когда они, наконец, выехали на трассу, Намджун увеличил скорость.

— А теперь рассказывай, — он кинул быстрый взгляд на Чонгука. — Что с тобой случилось, когда вы с Паком вышли из участка?

Гук вздохнул.

— Ну, сначала мы забрали его детку.

— Кого? — Намджун бросил еще один взгляд в сторону Гука. Его брови сошлись на переносице. — Какую детку?

Чонгук закатил глаза.

— Его Ямаху. Он так ее называет. Папочка, блин.

— Дальше?

— Мы немного повздорили насчет того, куда ехать: я хотел продолжить путь в Пусан, а Чимин настаивал на том, что нужно вернуться в Сеул.

Пока все сходилось с рассказом Пака.

— Почему вы подрались тогда на обочине? — поинтересовался Ким.

Чонгук замялся. Рассказывать всю историю копу? Ну уж нет.

— Мы не сошлись во мнениях по поводу одного вопроса.

— Какого?

Гук стиснул зубы.

— Это не имеет отношения к тому, что случилось.

— Это я буду решать, что имеет, а что не имеет отношения, — жестко парировал Намджун, выкручивая руль, чтобы обогнать машину. Он ехал на грани разрешенной скорости, Гук с опаской посматривал на спидометр. Интересно, офицер Намджун всегда такой рисковый, или это — особый случай?

— Я ищу одного человека, а Чимин не хочет, чтобы я это делал.

— Почему?

— Я не знаю! — крикнул уже взбешенный Чонгук. У него всё болело, голова разрывалась от пульсирующей боли, а еще этот приставучий коп! — Если узнаете, сообщите и мне, — бросил едко.

— Хорошо, хорошо, — примирительно проговорил Джун. — Что было дальше?

Чонгук выдохнул.

— Мы снова поругались, и Чимин уехал. Мудак, — бросил сквозь зубы. — Я потопал к автобусной станции, купил билет. Автобус должен был быть через 40 минут. Я сел в кресло в зале ожидания и уснул. Сказались восемь часов за решеткой, — не смог не съязвить. Но Намджун на это никак не отреагировал, он смотрел прямо перед собой. — Меня разбудил какой-то злой аджосси за десять минут до полуночи. И выпер оттуда. Чувак, который покупал кофе в автомате, побежал за мной, остановил, и предложил подвезти в Пусан.

— И ты согласился? — Ким снова посмотрел на Чонгука, но в этот раз он глядел на него, как на идиота. Дождавшись его кивка, он лишь приподнял брови, будто говоря: «Этот мир не видывал большего долбоеба, но вот он всё же явился». — Расскажи всё, что знаешь о преступнике.

— Их было двое. Сказали, что едут в Чханвон, предложили отвезти.

— Какие имена назвали?

Гук скривился.

— Я не спросил.

Намджуна бросил еще один выразительный взгляд на своего пассажира.

— Чонгук, я вынужден тебя спросить: ты действительно такой идиот?

— Я затупил! — снова разозлился Чон. — За-ту-пил!

— Есть вещи, в которых тупить нельзя, — со всей строгостью выдал Намджун, его губы были крепко стиснуты, как и руки на руле. Он не смотрел на Чона, но тому казалось, что тот выедает своим острым скрытым взглядом ему мозг. Чайной ложечкой. А он еще что-то там говорил про Чимина. — Нельзя, слышишь, никогда нельзя садиться в машину к незнакомым и малознакомым людям! Нельзя срезать дорогу и ночью идти через парк, подворотню, пустырь, любые другие заброшенные места. Никогда! Ни твои мускулы, ни твое красноречие, ни твоя невъебенная крутость тебе не помогут, если тебе дадут сзади кирпичом по голове. Слушаешь меня? — снова быстрый взгляд в сторону Гука.

— Да, офицер-ним, — пробормотал Чонгук.

— Знаешь такую пословицу: «Береженого Бог бережет?» Она означает, что если ты сам не позаботишься о себе, если сам не будешь беречь себя, никто тебе не поможет. Не всегда из ниоткуда появляется Юнги, чтобы тебя спасти. Это — скорее исключение из правил. Единственный человек, на которого ты всегда можешь рассчитывать — это ты сам. Запомнил?

— Да, офицер-ним…

— Хорошо. Если я еще раз узнаю, что ты «затупил», лично тебя придушу. Уяснил?

— Да, офицер-ним…

«Доходчиво объясним основные правила безопасности. Охуенно действенные курсы от офицера Намджуна».

***

Пока Чонгука обследовали в больнице, Джун, покрутив бесчисленное количество раз телефон в руках, всё же набрал номер Пака.

Тот взял трубку почти сразу.

— Офицер Намджун? — лениво, но с предупреждающими нотками, типа: зачем звонишь?

— Здравствуйте, Чимин-ши.

— Надеюсь, это не звонок вежливости?

Джун так разозлился, что едва сдержался от иррационального желания просто повесить трубку. Почему, почему эмоции всегда перекрывают его голову, как только дело касается Чимина?

Намджун всей грудью выдохнул, стараясь успокоиться и не наговорить лишнего.

— Звоню, чтобы уведомить вас о том, что ваш друг найден.

Пауза.

— Вот как… — голос сел на несколько октав. — Он…

Молчание.

— Да, он жив, — помог ему Джун.

Снова молчание.

— Это… Это хорошие новости. Спасибо, офицер Намджун.

— Мы с ним сейчас в больнице. Адрес сброшу сообщением. Показания уже были сняты в участке. Так что после медицинского обследования вы можете забрать вашего друга домой. Через сколько сможете подъехать?

— Хм. Через час-полтора. Если постараюсь, точно смогу быть через час.

— Только, ради Бога, не гоните! — предупредил Намджун. — Иначе снова окажетесь в наручниках.

Вот здесь должна была быть какая-то похабная шутка от Чимина. Только он промолчал.

— Хорошо. Я не буду гнать, — и отключился.

Джун прикрыл глаза. Это какой-то непрекращающийся ад.

***

Когда Чонгука, наконец, отпустили, Чимин уже был здесь. Он стоял в углу, пялясь в висящий в комнате ожидания телевизор. Быстрым шагом зайдя в приемное отделение, он лишь кивнул Киму, но не подошел к нему. Намджун сделал вид, что его это не задело, продолжая выяснять рабочие вопросы по телефону.

Гук вышагивал почти бодро, но, увидев Пака, остановился, в секунду насупившись. Чимин быстро пробежался глазами по Чону, подмечая всё: жуткую болотного цвета пижаму, разбитое, отливающее синевой и желтизной лицо, порезы от ножа и синяки на горле, сбитые до незаживающих ран костяшки пальцев.

Джун, заметив Гука, отключил свой телефон и подошел к нему.

— Доктор, мне нужно ваше официальное заключение, — обратился он к врачу, который обследовал Чонгука.

— Зайдете ко мне, и я дам вам полное заключение.

Ким кивнул и повернулся к Чонгуку.

— Всё в порядке?

— Да, — тот улыбнулся, — хотя вы и считаете познания Юнги в медицине сомнительными, он всё сделал правильно. Пожалуйста, офицер Намджун, передайте ему еще раз от меня огромное спасибо, — он поклонился. — И скажите, что я обязательно его еще навещу.

— Не стоит, Чон, давать обещания, которые вы не в состоянии выполнить, — сухо ответил полицейский.

— Я в состоянии! — мгновенно закипел Гук. — Думаете, только вы переживаете о Юнги? Да, вы знаете его двадцать лет, а я — два дня, но переживаем мы за него одинаково!

Чимин всё это время прислушивался к их беседе, но не вмешивался, переводя взгляд с одного, на другого.

— Двадцать пять, — и, в ответ на непонимающий взгляд Чонгука, добавил: — Я знаком с ним уже двадцать пять лет.

Гук кивнул.

— Просто передайте ему еще раз, как сильно он мне помог, и что я его не забуду, и обязательно еще с ним увижусь. Хорошо?

— Я передам.

— Офицер Ким, вы же… вы же не позволите ему остаться там одному?

— Вот об этом точно можешь не переживать, Чон. Я уже зачеркиваю в календаре дни, когда заберу его домой.

Чимин хмыкнул. Оба тут же перевели на Пака взгляд, будто только сейчас вспомнили о его существовании.

— Ну как, Куки, хорошо попутешествовал в одиночку? — обратился он к Чонгуку.

Намджун только покачал головой: Чимин такой Чимин…

Гук нахмурился и уже открыл рот, чтобы что-то язвительное выдать в ответ, но Джун, которому осточертели стычки этих двоих, свидетелем которых он был уже с десяток раз, вмешался:

— Я провожу вас вниз. Затем вернусь за заключением доктора. Пойдемте.

На улице было жарко, людей, снующих туда и обратно, почему-то было много. «Почему им дома не сидится?» — проворчал внутри себя Чонгук. Кажется, он немного заболел юнгинизмом.

Чимин провел их к припаркованному у самого входа мерсу.

— А где твоя Ямаха? — Чонгук настолько удивился, что даже забыл, что он обижается на Пака.

— Тебе же не понравилась в прошлый раз идея путешествия на байке. Плюс, я не знал, в каком именно ты состоянии. Может ты вообще был бы не один, а с капельницей, — съязвил он.

— Поэтому ты пригнал мерс? — фыркнул в ответ Гук. Где-то один Намджун закатил глаза.

— Куда едем? — Чимин достал из кармана брелок и эффектным движением отключил сигнализацию.

— В Пусан.

— Ты серьезно? — не поверил Чимин. — Жизнь тебя ничему, Чон, не учит?

— Учит, Минни, учит. Именно поэтому мы едем в Пусан.

— Ты просто невероятный!

— И вот на этой прекрасной ноте я с вами распрощаюсь, — вклинился Джун. — Еще одного представления на тему «Едем в Пусан или в Сеул» я не выдержу.

Чонгук неловко улыбнулся.

— Извините, офицер Ким. Еще раз спасибо за всё.

— За что ты его благодаришь? Он поставил тебя на колени и нацепил на тебя наручники!

— Нет, Минни, это тебя он поставил на колени, — поправил Чимина Гук.

— Не дождется! — сверкнул глазами рассерженный Чимин.

Чонгук ничего не понял, а Намджун после этих слов отвернулся.

— Как я уже сказал, на этой ноте мы с вами, наконец, попрощаемся, — теперь Джун говорил только с Чонгуком, даже не глядя в сторону Пака.

— Да, нам уже пора. Мы и так злоупотребили вашим гостеприимством, офицер, — согласился Чимин. — И ваш город меня уже конкретно достал.

— Вы тоже уже достали этот город, — не остался в долгу Намджун.

Чонгук всё еще ничего не понимал, но ему было не до этого. Кивнув копу на прощание, он с трудом залез на пассажирское сидение, по максимуму стараясь беречь свою больную ногу. Чимин залез следом и тут же дал по газам, нарушая все возможные правила дорожного движения. Это было его прощанием с офицером Кимом.

«Если бы я только знал… Никогда бы не принял участие в том кортеже».

Намджун развернулся и направился обратно в больницу.

Иногда вся жизнь — как один невзрачный миг. А бывает, что всей жизни не хватает, чтобы забыть одно мгновение.

***

Намджун и Юнги

До Пусана было меньше двухсот километров. Возможно. Потому что Чонгук не успевал читать указатели — Чимин гнал, как в последний раз. И молчал. Они оба молчали. Наконец, Гук не выдержал.

— Спасибо, что приехал за мной. И за то, что искал меня.

Рука Чимина, лежавшая на руле, непроизвольно дернулась.

— Не хотел, чтобы на моей совести была твоя нелепая смерть, — только и сказал, предпочитая не смотреть на Чона. А вот тот не отрывал от него своего внимательного взгляда.

— Знаешь, я много в последние дни думал. Очень много. Даже стыдно сказать, насколько моя жизнь нелепо сузилась до магазина, ежедневного тупого интернет-серфинга и Нетфликса по вечерам. Но эти пять дней, начиная с того утра, когда мы выехали из Сеула, полностью перевернули всё в моей голове. Мне кажется, только сейчас я начал видеть всё четко и осознанно.

— Вау, близость смерти сделала из тебя философа, — Чимин всё же не удержался, чтобы не подколоть Гука. Чонгук расстроенно вздохнул. Это как об стенку горохом. Всё отскакивает от непробиваемого Пака.

— Скажи, Минни, почему ты меня так ненавидишь?

— Тебе нужны объяснения? — удивился Чимин. Он, в конце концов, отвлекся от дороги, и бросил долгий пронизывающий взгляд на Чона. — Ты — причина всего плохого, что случилось в жизни Тэхена.

Проглотив ком в горле, Чонгук кивнул.

— Да, я признаю это. Но всё же, почему ты столько времени был рядом? Почему делал вид, что ты — мягкая плюшка? Я будто знаком с двумя Паками: Минни — милый и забавный. Чимин — постоянно агрессирующий мудак. Какой из этих двоих — ты на самом деле?

— А ты сам как думаешь? — Чимин определенно не собирался отвечать. Он переключил скорость, и наконец-то они перестали так бешено гнать.

— Я не знаю, — негромко произнес Чонгук. — Я просто очень скучаю по моему Минни.

— Может, его и не существует вовсе? — Чимин снова смотрел на Гука, в его глазах читалось любопытство. Ему действительно было интересно, что ему ответит Чон.

— Помнишь, ты говорил о девятом круге ада? Для тех, кто обманул чужое доверие? Так вот, там уже припасен котел не только для меня, Минни, но еще и для тебя. Ты тоже обманул доверие. Мое.

Чимин усмехнулся.

— Я знаю об этом, Куки, знаю. Надеюсь, в моем котле будет водичка погорячее — люблю всё горячее, — он пошловато подмигнул Чону.

Тот лишь разочаровано покачал головой и включил громче до этого еле слышно бормотавшее радио. Чонгук откинулся на свое сидение и прикрыл глаза.

У него не было друзей. Это было обидно, но факт. Предпоследний его друг сказал, что будет жалеть о дружбе с ним до конца своей жизни, и заблокировал его номер. Ёнджун.

Ёнджун, Мингю и Джинён — они перестали общаться практически сразу после случившегося. «От такого не отмыться», — сказал Ёнджун и больше никогда не появлялся в его жизни. Мингю выпал из круга общения Чонгука как-то быстро и естественно, а с Джинёном Чонгук прекратил все контакты сам.

Только спустя четыре года после ухода друзей из его жизни, Гук впервые встретил кого-то, с кем хотелось общаться, лениво курить и пялиться в пустоту, смотреть фильмы и сериалы, смеяться и отправлять тупые мемы среди ночи.

Вот только этот друг оказался и не другом вовсе. Вряд ли у друзей принято смотреть с презрением и постоянно лгать.

Наверное, всё же дружба — это не его.

С каждой минутой съедались километры пути, а Чонгук только устало пялился в окно.

«Я так жалок», — уныло думал он. Настолько соскучился по нормальному дружескому общению, по возможности с кем-то просто быть самим собой, что Чимину не пришлось даже напрягаться. Да какое «напрягаться»? Чонгук сам запрыгнул к нему на ручки и сказал: «Давай же, обмани меня, предай нашу дружбу и мои чувства. Ну, давай же, давай! Только хотя бы немного со мной подружи…»

Он обессиленно сам себе покачал головой. За последние дни он настолько устал мозгами, вымотался и выпотрошился, что сейчас всё, на что у него оставались силы — это гонять по кругу в черепушке мысль о том, что за их дружбой с Чимином с его стороны были искренние чувства, а со стороны Пака — только обман. Что стояло за появлением Чимина в его жизни? Когда он был с ним искренним? Или всё, что было — тупо притворство?

Да, Гук действительно жалкий.

Он настолько тяжко вздохнул, что Чимин отвлекся от дороги и бросил на него напряженный взгляд.

— Что-то болит?

— Да, душа, — проворчал Гук.

— А, это, — Чимин позволил себе небольшую усмешку. — У всех время от времени болит душа. А у кого-то она вообще не перестает болеть ни на минуту.

Чонгук зыркнул на бывшего друга, открыл рот, чтобы ответить, но закашлялся. Из носа неприятно потекло, и Чимин, не отрываясь от дороги, нашел в бардачке пачку салфеток и бросил ее Чону. Тот громко высморкался.

— Говоришь о себе? — поинтересовался Гук, так как это была первая мысль, пришедшая ему в голову, после слов Пака.

— Что? А, нет, я слишком крут для такого, — отмахнулся от предположения Чонгука Чимин.

Впереди уже виднелся въезд в город детства Чона. Чонгук подсказал Паку свой домашний адрес, тот вбил его в навигатор, и спустя короткий промежуток времени они уже парковались возле нужного здания.

— Я не знаю, есть ли дома мама или отчим, но понадеемся, что нам не придется ждать их перед входной дверью.

Чонгук отстегнул ремень безопасности и открыл свою дверцу, но Пак не двигался. Гук повернулся к нему.

— Ты чего?

Чимин некоторое время молчал, не мигая, глядя перед собой. Затем повернулся к Гуку. Солнце уже давно перевалило за зенит, вечер еще не наступил, но уже был где-то рядом. Поэтому жара немного спала, а солнечные блики с удовольствием играли в темно-красных волосах Пака, скользили по его скулам. Только сейчас, по-настоящему приглядевшись, Чонгук увидел, насколько усталым и измученным было лицо Чимина. Его вдруг посетила мысль: а когда в последний раз тот спал? Или ел? Насколько сложно ему дались эти четыре дня — спокойно или на грани отчаяния? Пак не дал Гуку развить свою мысль, потому что, в конечном счете, заговорил:

— Здесь, Куки, наши пути расходятся. Я обещал отвезти тебя в Пусан, и я это сделал. Да, это заняло намного больше времени и всё оказалось не так уж и безопасно… В любом случае, на этом всё.

— В смысле? — не понял Гук. — Что «всё»? Ты меня бросаешь?

— Мы никогда и не были вместе, — ухмыльнулся Пак. — Нет, я тебя не бросаю. Я просто уезжаю. Я, как Харон, перевез тебя через реку мертвых, ну а дальше ты сам.

Чонгук, офигевший, откровенно не знал, что сказать. Да, они в последнее время постоянно ругались, но они были вместе, балансируя на какой-то странной грани «друзья — враги».

Это значит, Чимина больше с ним не будет?

— Когда я вернусь в Сеул… Я найду тебя там?

— Ну, для начала, тебе еще нужно вернуться в Сеул. И нет, Куки, скорее всего меня там уже не будет. Так что это всё. Надеюсь, дома у тебя кто-то есть, и тебе не придется долго ждать. Если честно, выглядишь ты отвратно. И эту пижаму, — он кивнул на Чона, — сожги.

— Да, — растеряно кивнул Гук. — Офицер Намджун тоже так сказал.

При упоминании Джуна, Чимин нахмурился.

— Кто такой Юнги? Почему коп будет забирать его к себе домой? Они вместе?

— Юнги — человек, который меня спас. Он друг офицера Кима.

— А впрочем, без разницы, — отмахнулся от информации Чимин. — Выметайся, Чон.

Всё еще растерянный, Чонгук выбрался из машины Пака. Тот мгновенно завел мотор, и уже собирался вжать педаль газа в пол, как Гук резко сделал шаг, встав прямо перед машиной.

— Придурок! Чуть не задавил… — проворчал Чимин и высунулся из окна. — Чего тебе?

Чон держался руками за капот (да, он действительно повел себя как придурок, офицер Намджун ставит дизлайк).

— Ответь мне только на один вопрос.

— Только на один? Хорошо, Куки, задавай, — устало вздохнув, сдался Пак.

Чонгук сглотнул: ответит или снова соврет?

— Если мы больше не увидимся, так скажи мне хотя бы, кто ты, блять, такой? И какое отношение ты имеешь к Тэхену?

Чимин почти улыбнулся.

— Ну, если тебе это так интересно… Хорошо, я отвечу. Я тот, Куки, кому ты отправил в ту ночь сообщение с телефона Тэхена, — он сделал паузу. — Помнишь, кому ты писал тогда?

— Деменцией пока не страдаю, — после паузы ответил Чон, сверля Чимина своим взглядом. Вот уж неожиданно. Хотя, возможно, где-то глубоко внутри он уже давно догадывался об этом.

На этом их беседа закончилась. Чимин уехал, мигнув на прощанье фарами, а Чонгук побрел к своему дому. Конечно, там никого не оказалось, и Гук уселся прямо у двери подъезда. Солнце всё еще светило вовсю, хорошо, что был спасительный козырек. Он задумчиво расколупывал ногтями нитки на пижаме Намджуна. Ни хрена не понятно, но жутко интересно.

Конечно, он помнил, кому отправил тогда сообщение — такое не забывается.

«Братишка❤️».

***

— Ким Тэхен — хороший парень. Добрый, ответственный, умный. И очень красивый. У нас все девушки крашились по нему конкретно, но никому не удалось подступиться. Он был милым, но закрытым, — девушка пожала плечами. — Думаю, он не пытался ни с кем сближаться. Он проучился с нашим курсом чуть больше года. Получил бакалавра и больше мы его не видели.

Чонгуку повезло отыскать одну из пусанских одногруппниц Тэхена. Они сидели в небольшой кофейне на набережной и неспешно потягивали через трубочки холодный фраппучино.

Гук чувствовал себя уже почти сносно. С момента его приезда в Пусан прошло почти три дня. За это время он более-менее выздоровел, отзвонился не находящему себе места Хосоку, связался с банком и сделал новые карты (спасибо банку, что заблокировал хотя бы одну карту, украденную теми уродами), сделал дубликат своей сим-карты (да, его телефон так и остался у Юнги в банке с рисом — будем надеяться, что живется ему там хорошо), успел достать всех в Пусанском национальном и даже встретиться с девушкой, лично знавшей Тэхена.

— Скажите, агасси, а он с кем-то близко общался? В университете или вне его?

Та покачала головой.

— Ничего больше не могу сказать. Тэхен был очень милым, но закрытым. Но если я что-то вспомню, я обязательно вам напишу.

— Спасибо, буду очень признателен. Возможно, вы знаете, где он сейчас?

Та вновь отрицательно покачала головой.

— У меня даже его номера телефона никогда не было. Но подождите, — она достала свой айфон. — У нас есть чат группы, со многими общаемся до сих пор. Я напишу и спрошу, может, кто что слышал о нашем Тэтэ.

Она, закусив губу, тут же принялась что-то быстро печатать в телефоне.

— Я написала, что друг детства Тэхена разыскивает его. Сейчас они проснутся, и может что-то нужное черканут, — девушка хихикнула. — У нас была такая безалаберная группа, но очень дружная.

— Вам повезло. Вот у меня наоборот — высокомерная и с понтами.

— Ух. Сочувствую. Оу, уже отписались!

Она что-то читала, писала, снова читала и снова писала.

— Знаете, Чонгук-ши, вы спрашивали, не контактировал ли он с кем-то. Моя подружка напомнила мне одну историю. Однажды зимой приезжал один парень к Тэхену. Даже не понимаю, как я забыла об этом… Вероятно, это даже был единственный раз, когда что-то личное, связанное с Тэтэ, вышло наружу.

— Расскажите, пожалуйста, — Чонгук напрягся. Он знал — это оно.

Девушка вновь пробежалась глазами по чату. Боковым зрением Гук видел, как там один за другим всплывали новые сообщения.

— Да… Точно… Я этого лично не видела, знаю только по рассказам других. Однажды зимой приехал парень, он ждал Тэхена у выхода из универа. Говорили, что они очень поругались, и тот пытался усадить Тэтэ в машину. И утверждают — но я еще раз говорю, что сама этого не видела — наш Тэ даже ударил его! Ну, или замахнулся. А тот, другой, всё же затянул его в свое авто.

— И никто ничего не сделал?! — возмутился Чонгук, у которого волосы встали дыбом. Тэхен кого-то ударил?.. Его похищали?..

— Нет, конечно, нет! Те, кто это увидели, всполошились. Связались со старостой, и он тут же позвонил Тэхену, и тот взял трубку! Сказал, что всё в порядке, семейные дела, он всего лишь немного повздорил со своим братом. Да, точно, с братом. На следующий день Тэ был на занятиях, и всё было в порядке. Наверное, поэтому я и забыла о той истории — никакого криминала.

«Это еще как посмотреть», — подумал Чонгук.

Пока девушка продолжала читать чат и отписываться там, Чонгук не мог усидеть на месте. Его конкретно так потряхивало. Чимин подкараулил Тэхена, пытался затянуть его в машину, тот в ответ его ударил, но Пак всё же увез его. Что там вообще происходило?!

Чон попытался точно вспомнить слова Чимина на попойке.

Как-то так.

— Чонгук-ши, здесь пишут, что вроде как видели нашего Тэтэ на Чеджу!

А вот это уже новая локация. На Чеджу он Тэхена еще не искал!

— Один мой хороший друг и наш с Тэ одногруппник столкнулся с ним в отеле. И он вроде как там работал.

— Тэхен работает в отеле на Чеджу? — медленно переспросил Гук. — Что за отель?

— Я сейчас сброшу вам в какаоток его название. Я не могу точно сказать, что он там сейчас работает, — уточнила девушка. — Но какое-то время назад он был там.

— Вы даже не представляете, Юна-ши, насколько мне помогли! Закажем еще по десерту? — предложил воодушевленный Чонгук. Конечно же, она была только «за».

***

Пусан от корейских Гавайев, как ласково называли Чеджудо местные, находился недалеко — пятьдесят минут самолетом над морем.

Уже на следующий день с утречка ноги Чонгука ступили на благословенную курортную землю.

Выяснив заранее, как лучше добраться до интересующей его местности, Гук, выйдя из здания аэропорта, сразу же сел в нужный ему шаттл. Как потом оказалось, это был совсем не нужный ему шаттл… Поэтому пришлось выйти посреди пути, пересесть на какой-то другой автобус, еще на один, а дальше идти пешком.

Здоровье оставляло желать лучшего: рана в боку пульсировала, нога болела, горло снова начало жечь, голова кружилась от солнца, лучи которого с каждой минутой становились все безжалостнее.

Утомленный, он кое-как добрался до огромного курортного комплекса в невероятно красивом районе Чунмун. Искоса поглядывая на водную лазурную гладь, роскошные пляжи и снующих туда-сюда красивых и загорелых людей, Гук остановился перед внушительными вратами отеля.

Ок, шансы на то, что Тэхен прямо здесь стоит и ждет его, конкретно очень мифические. Но, возможно, кто-то что-то вспомнит и поможет определиться с дальнейшим маршрутом.

Чон зашел, и к счастью, его никто не остановил. Первая победа (̶и̶ ̶п̶о̶с̶л̶е̶д̶н̶я̶я̶)̶

Он пошел по длинной белоснежной брусчатке, которая, согласно указателю, вела его прямо в административный корпус.

С Гука лился уже двадцатый пот, когда он добрался, в конце концов, к нужному зданию. За стойкой стоял парень, который успевал освещать дироловской улыбкой весь холл и кадрить официантку.

— Здравствуйте, — он поклонился, увидев Гука, — чем я могу вам помочь?

— Ух. Здравствуйте, — Чонгук поклонился в ответ. — Я не уверен, что вы сумеете мне помочь, но всё же… Вы случайно не знаете такого себе Ким Тэхена? — и смотрит, утомленный, умоляюще, типа: ну, скажи, что хоть что-то знаешь!

Работник приблизил свое лицо поближе к лицу Гука, разглядывая его побитую, в желтушно-синих пятнах физиономию, затем переглянулся с хихикающей официанткой.

— Зачем вам это?

— Зачем мне что? — не понял Гук, который уже едва дышал после спринт-марафона по блядской чеджудовской жаре.

— Какова причина того, что вы ищите Ким Тэхена?

Ну почему всё так сложно?.. У Чона уже окончательно сдавали нервы.

— Послушайте, — его голос с каждым произнесенным словом слегка истерично повышался, — я его старый друг, и ищу хотя бы какую-нибудь ниточку, даже самую призрачную, даже самую малипусенькую, которая помогла мне хотя бы приблизительно понять, где в этом чертовом мире он может находиться!

Работник отеля смотрел на него как на помешанного, решая, вероятнее всего, в голове только одно: этот капец какой странный посетитель — буйно помешанный или всё же относительно терпимо сумасшедший?

— Оке-е-й, — протянул он, решив, что, видимо, всё-таки последнее, посмотрел на угорающую официантку и затем кивнул на большую террасу с белыми поручнями, плетенным навесом, синей морской гладью, которая была так близко — только руку протяни, множеством столиков и Ким Тэхеном, который сидел в кресле, перекатывая во рту лолипоп, и быстро свайпил по айфону.

— Такая призрачная ниточка вам подойдет? — ехидно поинтересовался. Зараза официантка просто ухахатывалась на фоне. — Только предупреждаю: Цербер-ним сегодня не в духе.

Чонгук, не отрывая взгляда, пялился на ничего не подозревающего, вальяжно развалившегося в кресле Ким Тэхена и думал: «А-ху-еть! Да что же это?.. Люди так не выглядят! Это же не человек, это ебанное божество какое-то… Где милый прекрасный мальчик, что с ним стало, и кто это, блять, такой?!»

Офигевший Гук тупо таращился, не замечая, как переглядывается ехидный администратор с официанткой.

Сейчас, смотря на ЭТОГО Тэхена, Чонгук очень сомневался, что тому так уж нужны его извинения.

Надо было слушать Чимина, который советовал прекратить искать Тэхена. Сегодня Гук впервые подумал, что, возможно, Пак был прав.

Надо валить отсюда. Обдумать всё, сделать полную перезагрузку мозгов. И, возможно, уехать домой. Потому что… Ну, вы видели Ким Тэхена? Таким людям даже в глаза смотреть не рекомендуется, иначе затянет конкретно, полностью и навсегда. И да, перед ним хотелось опуститься на колени, но не за тем, о чем говорил ему Чимин.

Чонгук прикрыл глаза — решение правильное. Нужно валить.

Он развернулся, но не успел даже шага ступить, когда услышал за спиной совсем рядом полуудивленное-полувопросительное:

— Чон Чонгук?

Блять.

***

Ким Тэхен