***      

Едва Тэхен подошел к своему номеру, он уже знал, что там кто-то есть. Ношение огнестрельного оружия его одежда не предполагала, но вот нож при нем был всегда.

Тэ осторожно приоткрыл дверь и аккуратной поступью зашел внутрь. Всё его естество превратилось в слух и в готовность в секунду разъяренной пантерой броситься на врага. Кто бы ни зашел к нему в гости без предупреждения — сделал он это зря.

— Стареешь, Вишенка, — услышал Ким ленивое, едва он переступил порог. — Бах. Ты мертв.

— Бах, это ты мертв, — проворчал Тэхен, закрывая за собой дверь. — Твой парфюм выдает тебя с головой. Я тебя вычислил еще раньше. И Ви — значит "вендетта"!

— Милашка, Ви — значит "Вишня". Я один из немногих в этом мире, кто еще помнит твой первый позывной. Тогда у тебя еще были красные волосы... Как у самой прелестной, вкусной, сладкой и спелой вишни. Ах, давненько это было...

— Что ты здесь забыл? — всё так же ворчливо заметил Тэхен, даже не глядя на Оракула, снимая свою куртку и расшнуровывая ботинки. — Мы в ссоре.

— Я помню. Но у меня было целых две. Нет, три причины объявить перемирие. Во-первых, я по тебе соскучился.

— Не повод.

— Во-вторых, я разложил всю твою одежду по комплектам, чтобы ты не позорил нас с Джорджио своим неумением ее подбирать.

— Еще попытка.

Тэхен бросил куртку на стул, зажег свет и впервые взглянул на Оракула, который удобно разместился на его кровати.

— Я знаю, что этот мудак сделал, и я принес бухло.

Тэ снял очки и положил их на тумбочку. Затем кивнул.

— Засчитано. Но мы всё еще в ссоре.

— И я всё еще это помню, — Чимин похлопал рядом с собой. — Садись, Вишенка, будем пить.

— Кто сегодня в наблюдении?

— Малыш, — Оракул покопался в своей огромной сумке, которую притащил с собой, и достал пару бутылок, стаканов и пластиковые коробки с едой из фастфуда. — И еще я скачал нам несколько фильмов.

— О, нет! — мгновенно воспротивился Тэхен. — Давай сегодня без пыток! "Титаник", "Спеши любить" и "Замороженное сердце" мы смотреть не будем!

— "Холодное сердце", — исправил его Оракул, презрительно добавив, — как у этого мудака.

— Не говори глупостей, — Ким быстро переодевался в домашнюю одежду, с радостью избавляясь от крайне неудобных узких, но ультрамодных штанов и аквамаринового лонгслива. — Чонгук всё делает правильно.

— Конечно, — Чимин, не сдержавшись, хмыкнул, — именно поэтому при слове "мудак" ты сразу понял, о ком я говорю.

— Чонгук имеет право злиться, и я очень рад, что у него хорошие отношения, что он любит и любим. Даин — прекрасная девушка, и Гуку с ней повезло. Они будут очень счастливы.

Оракул фыркнул.

— Где там обновленный церковный календарь — хочу посмотреть, возвели ли тебя в лик святых. Если нет, надо будет им весточку отправить, чтобы поскорее это сделали. А то такого кандидата теряют. Распечатаю твое фото и буду на него молиться. "О, святой Тэхен! Даруй мне твое безразмерное человеколюбие!". Потому что только ты можешь не злиться на человека, из-за которого вся твоя жизнь пошла нахуй! — Чимин разозлился и расплескал напиток, который как раз разливал по стаканам.

— Если бы этого не случилось, я бы не спас тебя. Так что я ни о чем не жалею, — спокойно произнес Тэхен, забирая у Оракула из рук бутылку и заканчивая разливать. Он принюхался. — Что это?

— Настойка из кабачка.

— Из какого кабачка? — осторожно поинтересовался Ким.

— Ну, овощ такой есть.

Тэ охреневшим взглядом смотрел на Чимина.

— Из чего?? Нет, нет, нет! Скажи, что ты шутишь!

— Почему это шучу? — обиделся Чимин. — В интернете эту настойку все хвалили!

Ким в шоке глядел на своего друга.

— Я не буду это пить! — в конце концов, заявил он. — Здесь есть доставка нормального бухла??

— Да нормальная настойка! — возмутился Оракул, хватая стакан и отпивая из него. Он сделал паузу, помолчал. — Хм... Мда. Так что? Здесь есть доставка бухла?

Тэхен глубоко вздохнул.

— Когда Малыш заступает в наблюдение? Может он нам привезет?

— В девять. Уже поздно, он на месте.

— Хорошо... Я спущусь вниз — здесь за углом есть круглосуточный.

Чимин только безразлично махнул рукой — дескать, я пока здесь посижу, а ты — вперед, беги.

Тэхен набросил куртку и отправился на поиски адекватной замены кабачковой настойки.

— Кстати, о Малыше, — Чимин пил апельсиновый лонгер, пока сам Тэхен смаковал выдержанный ирландский виски. Из Оракула был еще тот любитель спиртного. — Может, нам пора его уже на более серьезные задания определять? Как думаешь?

— Я знаю, что это он тебя попросил поговорить со мной, но нет, — сухо сказал Тэ, наливая себе очередную порцию. — И не нужно лоббировать передо мной права Малыша. Он не готов к серьезной работе — и точка. И никогда не будет готов, — негромко закончил он.

— Потому что ты боишься им рисковать.

— Потому что я боюсь им рисковать. Пусть варит суперинтенданту кофе и занимается наружным наблюдением. Хотя знаешь, — Тэ усмехнулся, — я вот недавно выяснил, что Малыш, оказывается, не варит кофе — суперинтендант пьет растворимый!

— Серьезно? — Чимин уже был прилично набравшийся, поэтому стал бесконтрольно хихикать. — Тогда зачем мы его отправили работать секретарем? Чему же он там научился?

— Понятия не имею, — Тэхен тоже улыбался, голова приятно кружилась, и он с размаху завалился на подушку.

***

В отличие от Чонгука пить Тэхен умел. Поэтому утром, хоть и страдал от похмелья, выглядел он максимально собрано. Хотя, конечно, не идеально.

Чон бросил на него внимательный взгляд, едва только Тэ зашел в кабинет, и сразу всё понял, но промолчал. Конечно, ему хотелось как-то уколоть Кима, напомнив ему, что тот сделал, когда похмельем страдал сам Гук. Но Чонгук пообещал себе держаться подальше от Тэхена, разговаривать с ним по минимуму и только на рабочие темы. И собирался придерживаться своего намеченного плана.

Чтобы окончательно избавиться и от чувства вины, и от флёра влияния на него Ким Тэхена, вчера Чонгук ночевал у Даин. Более того, он предложил ей вместе отправиться в отпуск, сразу же, как только он закончит это дело. Чтобы окончательно укрепить их союз и обсудить совместное будущее.

Гук знал, что всё делает правильно — ему уже тридцать, и Даин — отличная для него партия. Она хорошая, красивая, в душу ему не лезет, к работе не ревнует, излишнего внимания не требует. Просто идеально.

А вот то, что этой ночью, лаская и трахая свою девушку, он вместо нее представлял Тэхена, снова и снова проигрывая в голове вчерашнюю ночь, и сгорая от желания опять ощутить на своих губах терпкий вкус Кима, услышать его срывающиеся стоны, слизывать пот с его пылающего и дрожащего тела — так это ничего, это пройдет.

— Я договорился о разговоре с доктором Ли, который с сегодняшнего дня — наш официальный консультант по делу психа, — громко произнес Гук, для верности, чтобы его точно все услышали, стукнув кулаком по столу. Тэхен сразу же поморщился, видимо, голова после вчерашнего раскалывалась. Чонгук ощутил от этого удовлетворение. — Когда мы созвонимся, я включу громкую связь, чтобы все могли поучаствовать.

В их кабинет заглянул недовольный суперинтендант.

— Вы моего помощника не видели? Он опаздывает!

Тэхен поднял ноющую голову.

— Он не пришел?

— Нет! — возмущению начальника полиции не было предела. — Я что, должен все вопросы теперь решать сам?! Я столько колов в своей жопе одновременно не выдержу!

Юнги поморщился, когда против воли в его голове всплыла яркая и живописная картинка.

— Суперинтендант, может, он в пробке?

— Пробка только в твоей заднице! У нас в городе не бывает пробок! Мы же не Сеул!

Тэхен в это время хмурился. В смысле, Малыш не пришел на работу? Бомгю никогда не опаздывает.

Где Малыш?

Oracle [9:03]:

Я его ищу

Oracle [9:03]:

Он исчез

Oracle [9:04]:

Утром не вышел на связь

Телефон?

Oracle [9:04]:

Отключен

Oracle [9:05]:

Со вчерашнего вечера

Тэхен тут же стал набирать номер Оракула. Ссора ссорой, но это уже был ебучий форс-мажор! Он выскочил из кабинета, не обращая никакого внимания на удивленные взгляды всех присутствующих.

— Говори, — отрывисто бросил он, когда уже был в коридоре.

— Вчера в 19.46 его телефон отключился и больше не включался.

— Где?

— Район 31.

Тэ ощутил, как паника стремительно распространилась и плотно обосновалась в каждой клеточке его тела.

Он сбросил звонок и вернулся в кабинет, где суперинтендант всё еще рассказывал об огромных колах в своей заднице.

— Чонгук, какое задание ты дал вчера Бомгю?

Гук крепко сжал губы.

— Детектив Чон.

— Какое. Задание. Ты. Дал. Бомгю. — сквозь зубы повторил Ким, и вид при этом у него был такой яростный, что все тут же замолчали.

Юнги взволнованно посмотрел на Тэ.

— Я попросил его собрать информацию о пустующих домах в районе 31, — после паузы всё же ответил Чонгук.

Тэхен подошел к нему вплотную, ярость уже вырвалась из его глаз, сжигая всё и всех вокруг.

— Ты отправил неквалифицированного к следственной работе офицера, секретаря, обследовать пустующие дома, где может находиться психопат-убийца??

А его взгляд говорил: "Я вырву твое сердце, если ты скажешь "да".

— О чем ты вообще?! — окончательно разозлился Чон. — Я попросил его собрать информацию! Сколько раз эти дома перепродавались, кто их хозяева, найти точные планировки домов и участков, которые прилегают к этим домам! Работа с телефоном и компьютером!

— Ты думаешь, что место преступлений — один из пустующих домов в районе 31? — помедлив, спросил Тэхен.

Гук кивнул.

— Я в этом почти уверен. Пустой дом, подвал, где можно делать всю эту хрень, и участок, где можно прятать тела.

Бомгю, который стремился к полевой работе, решил обследовать эти дома сам. Ким в этом не сомневался. Малыш мечтал о серьезных делах и хотел доказать ему, Тэхену, что он способен на большее.

Тэ сорвался с места, но Чонгук его перехватил, схватив за руку.

— Что происходит? — он мрачно смотрел в глаза Кима, но тот молчал.

Суперинтендант кашлянул.

— Хороший вопрос. Репортер Ким, что происходит?

Как самый младший — и по возрасту, и по званию — Кёныль в присутствии шефа предпочел молчать. Юнги же поднялся со своего места.

— Репортер Ким, вы считаете, что нашему Чхве Бомгю угрожает опасность? — спросил он.

— Да.

— Если так... Давайте поедем туда и посмотрим всё на месте, — внес предложение Мин.

— У нас нет никаких прав заходить на территорию ни одного из этих домов, — тут же возразил Чонгук. — И я бы хотел услышать от репортера Кима объяснение его поведения.

Тэхен, не удостоив его ответом или даже взглядом, вырвался из крепкой хватки Чона и быстро вышел из кабинета.

Рассерженный Гук кинулся за ним, а суперинтендант, задумчиво посмотрел им вслед.

— Езжайте с ними, — обратился он к Юнги и патрульному Юну. — И проследите, чтобы они ничего не учудили.

— Всего в районе 31 есть три дома, которые пустуют, — Кёныль листал в планшете всю доступную информацию. Мрачный Чонгук был за рулем и молчал. Тэхен прожигал взглядом спидометр, будто говоря, что Чон мог бы и поднажать. — Номера 2, 4 и 8.

— Если псих похищает людей в районе 31, держит их в одном из этих домов, а затем выставляет части тел в других домах этого же района, логистика у него просто шикарная, — заметил Юнги, не поднимая головы от своего телефона.

— Что там по муниципальным камерам? — спросил Тэ. — Есть ли дома, которые находятся в слепых зонах?

— Есть, — патрульный Юн закусил губу, понимая, что, возможно, они определили точное место совершения преступлений. — Дом номер четыре.

— Смерть, — Юнги против своей воли ощутил волну скребущей где-то глубоко внутри паники. — Число смерти.

Очень быстро они уже были на месте — возле дома номер четыре. Молчаливая тревога Тэхена передалась и Чонгуку, который всё же на свой страх и риск поднажал на газ и превысил скорость.

Едва машина затормозила, Тэ открыл дверь и выскочил наружу. Гук нагнал его у самого дома.

— Ты поехавший! У нас нет никаких прав заходить туда!

— У вас — нет, — бросил Тэхен. — У меня — есть.

— То, что ты не полицейский, не значит, что ты можешь безнаказанно вламываться на территорию чужой собственности!

— Ну так арестуй меня. Теперь у тебя будет повод зайти на территорию — арестовать меня за взлом.

Ким в очередной раз сбросил с себя руки Чонгука, и перелез через небольшое ограждение.

Чон, кляня всё на свете, а в особенности, одного бесящего его репортера, подождал минуту, а затем скомандовал.

— Заходим!

Тэхен за это время уже успел оббежать всю небольшую прилегающую к дому территорию, и остановился перед дверью в подвал.

— Нам нужен ключ, — Чонгук проследил, как Тэхен с помощью какой-то проволоки взломал замок на двери. — Хотя нет, уже не нужен.

Ким, всё так же, не обращая ни на кого внимания, спустился по ступенькам вниз.

Подвальная часть дома была большой и просторной — отличный вариант для оборудования лаборатории маньяка. Все четверо застыли, прекрасно осознав, куда они попали.

На полках стояли банки с растворами, в которых плавали человеческие глаза, пальцы, зубы и другие части тел. И их там явно было больше, чем известных им жертв.

— Охуеть... — протянул Юнги. — Ебать... Вот это у нас маньячелло в городе завелся...

— Вопрос, как давно он промышляет, — Чонгук, несмотря на внутренний протест, подошел ближе к полкам. — Здесь не меньше десятка людей...

— Он не только убивает в этом районе, — Кёныль ощутил, как по коже прошелся противный холодок, — он живет здесь. Иначе псих бы не смог часто сюда приходить — чужака быстро заметили бы.

Тэхен огляделся, затем подошел к пустому столу.

— Он знал, что мы приедем, и забрал всё, что может его выдать.

Кроме частей человеческих тел, размещенных как на какой-то жуткой маньячной выставке, в этой комнате не было больше ничего.

Чуткий слух Тэхена уловил движение, и он метнулся в приоткрытую дверь еще одной крошечной комнаты.

Там лежало дрожащее тело, укутанное в какие-то тряпки. Ким тут же кинулся к нему. Но это был совсем не тот человек, которого он искал.

— Это Со У, — громко сказал Тэ. — Вызывайте скорую.

Кан Со У был в плохом состоянии — он был избит, связан и определенно под наркотиками. На руке запеклась кровь от отрезанных, но не обработанных после этого пальцев.

Тэхен вскочил на ноги, а возле мальчика тут же присел Юнги, приобняв его.

— Всё в порядке, ребенок, мы тебя нашли... — он погладил его по спутанным волосам. — И больше не оставим. Ты в безопасности, — негромко проговорил Мин. По грязной щеке мальчика потекла слеза. Наверное, он всё же его слышал.

Тэ принялся дальше обследовать подвальное помещение, но больше там ничего не было. Тогда он поднялся по ступенькам к двери, которая вела в дом.

Тэхен толкнул ее, но что-то мешало ее открыть. Он приложил силу, в конце концов, открыв неподдающуюся дверь. Тогда и стало понятно, что ему мешало — дверь с той стороны подпирало тело.

Знаете это мгновение — когда всё в мире останавливается? Время, биение сердца и даже сама жизнь? Реальность исчезает, заменяясь каким-то темным и мрачным ничем. Черной дырой, в которой всё самое худшее произошло.

Чтобы стоять и смотреть в это искривленное зеркало, которое бездушно транслировало тебе твой самый кошмарный кошмар. И чтобы ты отчаянно молил про себя об одной крошечной и хрупкой надежде, что это всё — только плохой сон. И нужно всего лишь проснуться, чтобы облегченно сказать себе: "Какое счастье, что это всё не взаправду".

Но нет. Сегодня, сейчас — худший день твоей жизни.

Потому что ты смотришь в чужие мертвые глаза и уже знаешь, что всё самое плохое, что могло произойти — произошло.

Малыша больше нет.

Тэ обессиленно рухнул на колени.

— Нет, нет, нет... — шептал он, протянув руку и касаясь пальцами холодной щеки, посиневших губ, светлых шелковистых волос. — Нет... Этого не может быть...

Тэхен, как в омуте, тонул в этих широко распахнутых, родных, но мертвых глазах.

— Да выведите же его кто-нибудь! — как сквозь вату услышал он окрик Чонгука. Только спустя какое-то время Ким с удивлением понял, что Гук говорил о нем.

Что он делал, Тэхен не помнит. Помнит только, как его оттягивали Юнги и Кёныль. А потом Кёныль уже в одиночку затащил его в какую-то кладовую и закрыл за ними дверь.

Тэхен вырывался, но здесь было темно и тихо, а Кёныль держал его крепко, и Тэ понемногу стал приходить в себя.

— Дышите, — с трудом Тэхен разобрал, что тот ему повторял уже не в первый раз. — Да дышите же!

Так вот почему так больно в груди. Оказывается, он не дышал. Немой крик застрял внутри и блокировал проход воздуху.

Прерывисто, будто при астме, Тэхен выдохнул. Один раз, другой.

— Хорошо... Молодец... Вот так.

Кёныль снял с него очки и вытер его мокрое от слез лицо.

— Всё хорошо. Дышите, — повторял он. — Всё хорошо, слышите меня? — Тэхен кивнул, давая понять, что он пришел в себя. — Как вы себя чувствуете? Тэхен-ши, как вы себя чувствуете?

Я больше не чувствую.

Кёныль помолчал, с беспокойством наблюдая за Кимом, чтобы понять, чего от него ожидать дальше.

— Кем он вам приходился?

Тэхен обвел помещение пустыми глазами. Кладовая со старой консервацией, 2х2. Они сидят на полу, сквозь щель в двери пробивается свет. Здесь темно, все звуки снаружи очень приглушенные. Если притвориться, можно сделать вид, что их вообще нет.

Но он слышит, как там ходят люди, хлопают двери. Наверное, приехала полиция, скорая, техническая команда, судмедэксперт. Все ходят, смотрят, фотографируют. Малыша обвели мелом. Чонгук рассматривает тело со всех сторон и дает указания, что и кому делать. Сокджин делает предварительное заключение. Все заняты, все при работе. Кроме них с Кёнылем.

— Он был мне как сын, — негромко сказал Тэхен, на мгновение прикрыв глаза. Его голос был тихим, под стать этому пятачку спокойствия, среди бушующего и бурлящего, безжалостного океана.

— Мне жаль, — Кёныль опустил голову.

— Только не говори Чонгуку, — попросил Тэ.

— Я храню слишком много ваших тайн. Но я не скажу.

Некоторое время Ким гипнотизировал взглядом дверь. Нужно выйти. Но тогда реальность окончательно поглотит его. Пока он сидит здесь, в этой маленькой и затхлой кладовой, он будто находится между двумя параллельными реальностями. В одной из которых всё это — всего лишь плохой, ужасный, кошмарный, но сон.

Тэхен и раньше заглядывал в глаза смерти. Он и раньше терял своих людей. И сам не раз был на волосок от того, чтобы покинуть этот мир. Но никогда ему не было так больно и так страшно, как сейчас.

— Иди, Кёныль, там нужна твоя помощь.

Патрульный колебался.

— А вы?

— Я еще здесь немного посижу. Иди, — голос Тэхена был спокойным.

Кёныль поднялся на затекшие ноги и вышел. На мгновение яркий свет залил небольшое помещение, и резанул по уже привыкшим к темноте глазам Тэ.

Тэхен достал телефон и включил его — от Оракула не было никаких вестей. Он, конечно, уже знает, что произошло. Но больше не напишет. Потому что винит во всем Тэ. Что тот согласился на это дело, что не слушал доводов Оракула, что не уберег их Малыша.

Ким отключил телефон и засунул его в карман. Затем поднес свою руку к лицу и прокусил ладонь, чтобы кричать и глушить свой крик.

Малыша больше не было.

Вскоре открылась дверь и зашел Чонгук. Он был измучен. Под его глазами залегли огромные темные круги.

Окинув взглядом Тэхена, Гук протянул ему руку, но Тэ проигнорировал ее, поднявшись без его помощи.

— Где он? — только и спросил.

— Сокджин увез его.

Тэхен кивнул и вышел из кладовой.

— Ты даже не представляешь, как много у меня к тебе вопросов, — услышал он позади себя. Ким остановился. Чонгук обошел его и встал прямо перед Тэхеном. У его губ залегла горькая складка. — Он был твоим человеком. Он работал на тебя. Ты всё-таки под прикрытием.

***

— Сегодня мы качественно продвинулись в нашем расследовании. Было обнаружено место преступления, найдены новые жертвы, которые нам еще предстоит опознать, спасен Кан Со У — до того, как псих расправился бы и с ним. В саду дома найдены массовые захоронения. Всё это сейчас тщательно изучается экспертами. Нашу программу минимум, поставленную вчера, мы выполнили — Со У жив и он в безопасности, — Чонгук усилием воли продолжил говорить, не сводя взгляда с Тэхена, который сидел на своем обычном месте и безразлично смотрел в окно. — Но мы понесли огромные потери. Младший офицер Чхве Бомгю погиб при исполнении. Разговаривая с родителями Со У, я сказал, что их сын был спасен только благодаря самоотверженности офицера Чхве. Если бы он не отправился в тот дом, вероятность того, что мы сумели бы до наступления часа Х обнаружить Кан Со У живым, небольшая. Равноценные ли эти два события? — Гук увидел, как у Тэ дернулась рука, — не нам решать. Давайте почтим память об офицере Чхве Бомгю минутой молчания.

Тэхен громко отодвинул стул, встал и вышел.

В туалетной комнате, облокотившись об умывальник, он долго смотрел на себя в зеркало. Заметил новые морщинки, опущенные уголки губ, свой потухший и уставший взгляд.

Очки в модной черной оправе раньше придавали ему лоск, сейчас же смотрелись нелепо.

На рубашке остались уродливые пятна крови Малыша.

Дверь открылась, и вошел детектив Мин. Молча закрыл замок на ключ, повернул на полную мощность ручку крана на одном из умывальников, взял правую руку Тэ и подставил ее под ледяную струю воды. Тэхен пустым взглядом смотрел, как стекает его запекшаяся кровь из прокушенной им же самим ладони.

Из кармана Юнги достал бинт и пластырь и обработал рану.

На плече у детектива была закинута темно-синяя рубашка.

— Чонгук передал, — проворчал он, стаскивая с Тэхена его бледно-розовую рубашку-поло и выбрасывая ее в урну для мусора.

— Что я делал? — помолчав, спросил Тэ.

— Звал Малыша. Просил, чтобы он не оставлял тебя одного. Что у тебя дома остались все его медвежата, которых он не успел забрать, когда съехал от тебя.

— Чонгук?

— Оттащил тебя. Передал в руки нам с патрульным.

— Оракул?

— Не выходит на связь. Ему нужно время, босс.

— Ты сегодня в наблюдении?

— Да.

— Теперь тебе придется быть в наблюдении и за себя, и за Малыша.

— Я знаю, — Юнги замялся. — Босс... Тэхен, я только очень прошу, не вини себя. Я знаю, ты будешь. Здесь нет ничьей вины. Так просто... бывает.

— Как тогда, когда тебя обвинили в пропаже 100 кг героина? — сухо поинтересовался Тэ.

— Да, — Юнги кивнул. — Как тогда.

Тэхен умылся, пригладил волосы, надел рубашку Чонгука, снова вернул на место очки. Вроде всё в порядке.

— Сейчас события могут развиваться по разным сценариям, главное — ни во что не вмешивайся, — сказал он. — Что бы ни произошло. Что бы со мной ни случилось. Только делай свою работу. Твоя роль самая важная, Юнги, не забывай об этом.

— Я знаю.

Они вернулись в кабинет вместе. Юнги сразу же направился к своему столу, а Тэ подошел к доске и принялся задумчиво ее рассматривать.

Раньше он не занимался этим делом, потому что считал, что это — работа полиции. Не нагружал этим Оракула, чтобы тот не возвращался воспоминаниями в прошлое. Но кто знает, возможно, если бы он всё делал не так, если бы он уделил внимание и расследованию, в опергруппе которой он состоял, они бы сумели обнаружить маньяка раньше, и Бомгю был бы жив.

Теперь уже и не узнать, как бы всё было, если бы.

Сейчас всё изменилось. Псих не достанется полиции. О, нет. Тэхен сам его найдет и разорвет на мельчайшие куски. И только после этого будет иметь право развеять прах Малыша.

Чонгук же в это время смотрел, насколько ладно его запасная рубашка сидела на Тэ. Гибкое, но изящное тело Ким Тэхена вообще было создано для самых лучших нарядов. Но Гук вынужден был признать, что именно его, Чонгука, одежда сидела на Тэхене лучше всего.

— Все на месте? — он обвел взглядом свою небольшую команду. — Сейчас мы проведем консультацию с доктором Ли. Ранее я отправил ему краткие данные о последних событиях. Будьте внимательны. Если у вас есть вопросы и какие-то замечания, или вы будете с чем-то не согласны, не молчите. Наш приоритет — выяснить личность психа в кратчайшие сроки, и заставить его заплатить за все совершенные им убийства, за изуродованного семнадцатилетнего парня Кан Со У, и за смерть нашего друга и коллеги Чхве Барометра.

Чонгуку пришлось выдержать бой с драконихой-администратором Тэмина, которая всё никак не хотела их соединять. А как только она узнала в звонившем детектива Чона, так ее "приветливость" вообще перешла в минус, а тон ее голоса был способен еще раз заморозить самую большую морозильную камеру, выставленную на все пять снежинок.

Когда доктор Ли, в конце концов, ответил, терпение Чонгука уже тоже перешло в минус.

— Я сочувствую вашей утрате, — сразу же сказал Тэмин. — Мне очень жаль.

— Это ведь типаж маньяка-судьи, вершителя справедливости? — с места в карьер начал Чон. — Я прав?

— Хм. Нет, я так не думаю, — удивленно сказал доктор.

— Нет? — Чонгук был обескуражен. — Я думал, вы еще в прошлый наш визит были уверены в этом!

— Могу вам точно сказать, что это не так. Мне жаль, но вы искали не того. Мое мнение — этот человек совершает преступления под влиянием психотического расстройства — психоза. У него может быть параноидальная шизофрения. На самом деле, ваш преступник — убийца-визионер, с клиническим бредом и галлюцинациями.

— Хорошо... — Гук на ходу перестраивал свои намеченные ранее вопросы. — Расскажите тогда о параноидальной шизофрении.

— Я постараюсь говорить максимально простым языком, — сказал Тэмин, отпивая что-то из чашки. — Это заболевание выражается в искаженном восприятии или параноидном поведении и мышлении. Параноидная шизофрения чаще проявляется бредом преследования, величия, отношения, воздействия, иногда другими бредовыми идеями, например бредом ревности, эротическим или ипохондрическим бредом. У таких людей нередко бывают различные галлюцинации, чаще всего — слуховые. Они могут быть чрезмерно религиозными, особенно, если у этого человека были религиозные родители. И убивает преступник под влиянием своей бредовой реальности. К примеру, Герберт Маллин — американский серийный убийца, совершивший за четыре месяца 13 убийств, после ареста заявил, что эти убийства были способом предотвратить землетрясение, связанное с разломом Сан-Андреас, о чем он получил предупреждение от потусторонних сил с помощью голосов. Он считал себя мессией и спасителем человечества. И знаете, я бы на вашем месте серьезнее отнесся к тому, что, несмотря на то, что убивать он стал намного раньше, демонстрировать плоды своих трудов ваш убийца начал именно в Хэллоуин. Хэллоуин — крайне необычный и мистический праздник. Он всецело состоит из потусторонних легенд, верований и предрассудков. Вернитесь к самой первой сценке, которую создал преступник — уверен, в ней ключ. Тогда он пытался рассказать вам какую-то свою историю.

— Я понял, — Чонгук сделал пометку в своем блокноте. Внутри он корил себя, что ориентировался на неправильный типаж преступника. Надо было заручиться официальной поддержкой доктора Ли раньше!

— Скажите, — между тем поинтересовался Тэмин, — присутствуют следы сексуального насилия над жертвами?

— Согласно предварительному осмотру — нет. Точное заключение будет позже.

— В каком состоянии Кан Со У?

— Он без сознания, в себя еще не приходил. Следовательно, показания сняты еще не были. Кан Со У был сильно избит, у него черепно-мозговая травма и многочисленные ушибы внутренних органов, порезы и переломы. Врачи пока не дают никаких прогнозов.

— То, что он был избит, говорит о том, что ваш убийца пребывает в состоянии ярости. Мальчик не был случайной жертвой, в отличие от офицера Чхве, — карандаш, который Тэхен в это время крутил в руках, с треском сломался, и все присутствующие тут же повернули головы в сторону Тэ. Но тот продолжал безучастно смотреть в окно. — На Кан Со У, — продолжил Тэмин, — убийца выместил копившуюся в нем ярость. Если предположить, что он действует под влиянием своего бреда, то в его мире Кан Со У в чем-то виноват.

— Что вы можете сказать об убийстве офицера Чхве? — спросил Гук.

— Однозначно он был случайной жертвой. Преступник мог обезвредить его и оставить в качестве одной из будущих жертв, но офицер по каким-то причинам не подходил на эту роль. Убийца не хочет искать замену или суррогат — все его будущие жертвы, скорее всего, уже намечены. Помните, когда мы ранее общались, я говорил, что не намеченную жертву он убьет только в крайнем случае. Так и произошло. Обратите внимание — всё, что преступник делал в том доме, он делал исключительно в подвальном помещении. Он не заходил на территорию дома, потому что эта территория ему была неинтересна. Но тело офицера Чхве он вытолкнул с территории подвала и захлопнул за ним дверь.

— И что это значит?

— Офицер не вписывался в его продуманную систему, в его искаженную картину мира. Убийца обезвредил его, уничтожил угрозу, исходившую от него, и вытолкнул из своего мира.

— Но он понял, что скоро туда нагрянет полиция, — заметил Юнги.

— Конечно, ведь пропал один из полицейских. Так как он не знал, что офицер Чхве отправился в пустующий дом на свой страх и риск, он понимал, что скоро приедут другие полицейские, поэтому в спешном порядке ушел. Я еще раз повторяю: организованные серийные убийцы мыслят логично, умеют заметать следы и перестраивать свои планы, если те по каким-то причинам рушатся.

— Как то, что его логово обнаружили, повлияет на его дальнейшие действия? — задал интересующий его вопрос Гук.

— Если вы спрашиваете о том, перестанет ли он убивать — однозначно, нет. У него есть продуманный план, и он будет его придерживаться.

— Будет ли он продолжать выбирать жертв в 31-м районе?

— Если они находятся в его списке, то да, — Тэмин помолчал, потому что кто-то зашел к нему, и он отвлекся. — Убийца не будет охотиться за другими. По крайней мере, пока. Как минимум до того момента, пока в 31-м районе всё еще есть люди, намеченные им в качестве его будущих жертв.

— Вы намекаете на то, что их бы следовало эвакуировать оттуда?

— Как один из вариантов — да. Но это всецело решать вам. Если в районе не останется людей, тогда он может сорваться, и начать убивать бесконтрольно. И уже тогда вы не будете знать, где он найдет следующую жертву, и выследить его будет значительно сложнее. И сам он станет намного опаснее. Вам нужно обнаружить преступника, пока он находится в достаточно замкнутой коробке, ограниченной 31-ым районом.

— Каков шанс, что он сам живет там? — спросил Кёныль.

— Я бы сказал, что большой. Но не стопроцентный. Пока что вам стоит сделать акцент на том, что он подбирает жертв в этом районе.

— Существует ли опасность для Кан Со У? — снова вклинился Юнги.

— Однозначно, да. Он должен находиться под постоянным наблюдением и охраной полиции. Так как мы не знаем, какую роль играл мальчик в его бредовой истории, мы не можем быть уверенными, что он обязательно попытается закончить начатое. Потому что Со У может быть для него второстепенным персонажем, или тем, чья смерть не является обязательной.

— Полицейские дежурят в больнице, через них он не пройдет, — по крайней мере, Чонгук надеялся на это. К сожалению, подавляющее большинство личного состава полицейского участка №2 оставляло желать лучшего. За последний год уволилось несколько отличных полицейских, в то же время только двоим новичкам был разрешен перевод в их отделение.

— Доктор Ли, можете дать нам какой-то предполагаемый портрет преступника? Кого нам искать?

— Ваш убийца — мужчина в возрасте от 18 до 45 лет. Хотя параноидальная шизофрения проявляется ближе к тридцати годам, пока что мы не можем быть уверенными, что у вашего убийцы это заболевание. У него может быть не шизофрения, но паранойя, и тогда это немного другой портрет. В детстве ваш преступник неоднократно подвергался насилию со стороны родителей, родственников или опекунов. У него есть прогрессирующее психическое заболевание, но, возможно, официальной информации об этом вы не найдете. Тихий, спокойный, старается не выделяться. У него могут быть перепады настроения, вспышки ярости, агрессии, самолюбования и самоуверенности. Он может считать, что только ему снизошло какое-то откровение, что он знает лучше, как должно быть. У него может быть мания величия и уверенность в своей непогрешимости. В том, что только с ним говорят высшие силы и указывают ему правильный путь. В нем живет очень сильная жестокость. Он безжалостен, запомните это. Обратите внимание на количество жертв, на то, как они погибли, кем именно были. Они все — персонажи его спектакля. И еще, среди жертв, которые были обнаружены, не было ни одной женщины.

— И что это значит? — спросил Юнги.

— Вариантов может быть множество. Это может указывать на то, что тот человек или люди, которые издевались над ним в детстве, были мужского пола. Также это может значить, что он — полный импотент, возможно, гей или вообще асексуален. В пользу этого говорит и то, что сексуального насилия ни над одной из жертв совершено не было. Я еще раз просмотрю то, что вы мне прислали, и то, что еще пришлете по ходу расследования, и постараюсь дать вам больше определяющих характеристик.

— Спасибо, доктор. Вы нам действительно очень помогли.

Чонгук уже собирался попрощаться с Тэмином, когда неожиданно подал голос Юн Кёныль.

— Скажите, доктор Ли, этот вопрос не относится к нашему делу, но всё же... Если человек очень активно защищает других и выступает за справедливость. Как это может характеризовать его с точки зрения психологии?

Тэмин помолчал.

— Я не могу говорить с уверенностью, потому что этих данных недостаточно для полноценного анализа. Но если вы хотите услышать быстрый ответ, то я воспользуюсь гештальт-терапией. Согласно ей, если человек активно защищает других и выступает за справедливость — это значит, он внутри сильно ранен, и сам нуждается в поддержке и защите. И защита других — это проекция его внутренних потребностей. Потребностей в том, чтобы защитили его.

Кёныль скользнул взглядом по Тэхену, который продолжал смотреть в окно.

— Спасибо, доктор Ли. Я так и думал.

Когда Чонгук отключил связь с Тэмином, пообещав прислать отчеты Сокджина, как только те будут готовы, он снова обратился к своей следственной группе.

— Теперь этот псих от нас не уйдет — он уже почти загнан в ловушку, как крыса. Если исходить из того, что он — житель района 31, в котором всего 15 домов, из них 3 — пустующих, а мужчин в возрасте от 18 до 45 лет не так много, то выяснить его истинную личину — дело времени.

— Не убирай со счетов пустующие дома, — возразил Юнги. — Убийца может быть хозяином одного из них, или родственником владельцев.

— Еще один момент, который мы упускаем, — Кёныль пролистал свои записи, — какое-то время назад на территории района присутствовали сезонные рабочие, которые занимались сбором урожая и использовали для своих незаконных ночевок как раз пустующие дома.

— Почему я об этом не знал? — удивленный Чон повернулся к патрульному.

— Эта информация была неточной, я хотел еще раз уточнить у жителей района, так ли это.

Чонгук раздраженно выдохнул.

— Кёныль, Хёнджин и Феликс — займетесь отсевом подозреваемых. Включая владельцев пустующих домов, а также родственников всех хозяев 15 домов. Детектив Мин...

Гук не успел закончить, так как дверь резко распахнулась, и на пороге возникли два следователя отдела внутренних расследований, от которых сам Чон и Юнги бегали уже который день. Но, как оказалось, прибыли они не по их души.

— У вас здесь столько событий происходит, что мы уже не успеваем их фиксировать, — с легкой улыбкой сказал один из них.

— Следователь Кан высказался еще крайне мягко, — другой, хмурый и неприветливый, окинул их всех мрачным взглядом. — Менее чем за неделю у вас произошло уже две смерти полицейских. Вашему участку не позавидуешь.

— Следователь Со высказался как нельзя лучше, — поддакнул ему следователь Кан. — И у нас возник вопрос. Каким образом вы сегодня оказались на территории дома №4 в районе 31?

На скулах у Чона заиграли желваки, а Юнги крепко сжал в кулаки свои руки. Тэхен помедлив, перевел на визитеров свой взгляд, Кёныль, распахнув глаза, тоже уставился на них. Феликс и Хёнджин вжались в свои кресла. Никто не любил отдел внутренних расследований.

Гук засунул руки в карманы своих брюк, стараясь скрыть бушующее внутри раздражение.

— Репортер Ким во время своего журналистского расследования оказался на территории этого дома.

— Серьезно? — делано удивился детектив Со. — А каким образом там оказались вы?

— Мы последовали за ним, так как он нарушил границы владения, и это было незаконное вторжение.

— Ага... Тогда почему репортер Ким продолжает принимать участие в вашем расследовании, а не находится под стражей? — с легким недоумением полюбопытствовал следователь Кан. — Или этим должны заняться мы?

Он потянулся к поясу, но Чонгук его опередил. Он быстро поднялся на ноги и в два шага пересек комнату, чтобы оказаться прямо перед столом, за которым сидел Тэ.

— Ким Тэхен, вы арестованы за незаконное проникновение на территорию дома №4 в районе 31.

Гук отстегнул наручники, прикрепленные к его поясу, и посмотрел Тэхену прямо в глаза.

Тэ медленно поднялся на ноги и выставил вперед руки, на запястьях которых Чонгук тут же защелкнул наручники.

— Пойдем, — негромко сказал Гук, за плечи направив Тэ к выходу из комнаты.

Тэхен предупреждающе взглянул на Юнги, который уже собирался подорваться со своего места.

— Вот теперь я вижу хотя бы видимость какого-то порядка, — удовлетворенно заметил следователь Кан, выходя из комнаты, следом за Тэхеном и Чонгуком.

***

— Какие вас связывали отношения с Чхве Бомгю?

Тэхена допрашивал следователь Кан, который внимательно проследил за всеми этапами оформления ареста Кима и не давал никому приблизиться к Тэ. После трех часов в камере предварительного заключения, его привели в допросную.

— Никакие. Я был знаком с ним пять дней, — безэмоционально ответил Тэхен, даже не глядя на следователя.

— Но свидетели утверждают, что вы очень хм... неоднозначно отреагировали на его смерть.

— Это потому, что раньше я никогда не видел мертвых людей.

— Прям так никогда? — не поверил следователь.

— Никогда, — повторил Тэ, глядя прямо в стену, и даже не мигая.

Чонгук, который находился в комнате за зеркалом, неотрывно следил за каждым жестом, каждым вздохом Кима. Тэхена нужно было допросить — тот слишком много всего скрывал. Но это должен был сделать сам Чонгук, а не какой-то тупой и ограниченный следователь отдела внутренних расследований.

— Что-то я вам не верю, — следователь был настроен скептически. — Мои источники также утверждают, что это вы активно инициировали поиски офицера Чхве. Какие у вас были причины так за него переживать?

— Таро.

— Что? — не понял следователь, и даже наклонился ближе к Тэ, чтобы услышать его ответ четче.

— Я раскладываю таро, — терпеливо пояснил Ким. — Они мне рассказывают всё, что было, что есть и что будет, — Юнги, который также находился в комнате за зеркалом, едва сдержал смешок. Таро раскладывал Оракул. — Сегодня утром они предупредили меня об опасности. Поэтому, когда я узнал о пропаже офицера Чхве, я сопоставил это с тем, что мне сказали карты, и понял, что они говорили именно о нем.

Так как всё это Тэхен говорил совершенно спокойным и уверенным тоном, некоторое время охреневший следователь молчал.

— Вы ведь издеваетесь? — наконец, спросил он.

— Почему же? — удивился Тэхен и впервые взглянул на следователя. — Всё так и было.

— Вы хотите сказать мне, что карты таро предупредили вас об опасности, грозящей секретарю суперинтенданта, а когда вы увидели его тело, то впали в истерику, потому что никогда не видели мертвых людей?.. Вы что, пятнадцатилетняя школьница??

— Даже не знаю, кого именно вы сейчас больше обидели — меня, таро или пятнадцатилетних школьниц, — Тэ нахмурился. — За карты особенно обидно.

Следователь раздраженно вздохнул. Но не успел он озвучить свою следующую мысль, как дверь широко распахнулась, и вошел проверяющий Чон Хосок.

— Уважаемый следователь Кан, мне кажется, вы не там ищете, — он скользнул взглядом по Тэхену, который продолжал смотреть в стену. — Журналист находится здесь, чтобы писать об участке хорошие статьи. Сомневаюсь, что следующая его статья будет приятной для нас. Я вынужден настаивать на том, чтобы вы немедленно его освободили из-под стражи.

— Но... — начал тот, но Тэ уже поднялся со своего места и, всё так же ни на кого не глядя, вышел из комнаты.

— Он вернется под арест! — крикнул ему вслед следователь Кан.

Чон Хосок догнал Тэхена в коридоре и схватил его за локоть.

— Я, конечно, понимаю, терять своих людей нелегко. Но, надеюсь, подобные осложнения никак не повлияют на твою работу?

— Осложнения? — Тэхен, не сдержавшись, хмыкнул. — Смерть моего человека — это осложнение?

Чон Хосок поморщился.

— Давай только без этой драмы. Не забывай, зачем ты здесь.

Ким вырвался из хватки Хосока и со всей силы оттолкнул его к стене.

— Отъебись, слышишь?! — сквозь зубы бросил он. — Еще раз тронешь меня хоть пальцем, я его оторву. Я тебе, нахрен, все пальцы оторву! И все зубы выбью. И ты знаешь, что я не шучу.

Тэхен еще раз для верности толкнул Чона (это уже за Оракула), и быстрым шагом направился к выходу из участка. Он уже не выдерживал этот день — тот был слишком длинным.

Ким перешел дорогу и открыл дверь здания судмедэкспертизы. Никто не любит находиться в таких местах — по хорошему поводу сюда никто не приходит.

Он показал свое журналистское удостоверение, а также бумагу о своем особом статусе в местном отделе полиции, и охрана его пропустила.

Тэ хорошо помнил дорогу в кабинет Ким Сокджина, и уже через пару минут без стука открыл дверь.

— Стучать не учили? — бросил судмедэксперт через плечо, даже не глядя на Тэхена, и продолжая что-то изучать под большим микроскопом.

— Нет.

Сокджин повернулся и окинул его внимательным взглядом.

— Чем я удостоился такой чести? — иронично спросил он.

— Вы уже резали Чхве Бомгю? — Тэхен не собирался отвечать.

— Я не люблю, когда ко мне врываются без предупреждения и без стука, хамят и не отвечают на мои вопросы, — ледяной тон судмедэксперта указывал на то, что Тэхен выбрал неправильный подход.

— Уважаемый Ким Сокджин, — Тэ смотрел так же холодно на Сокджина, как и Сокджин на него. — Я хочу увидеть тело Чхве Бомгю.

— Ах, вот как? — судмедэксперт ухмыльнулся. — Вы действительно думаете, что я дам вам на него посмотреть?

— Да, — холодное выражение лица Тэ не менялось. — Что вы хотите за это?

— Ох... Взятка?

— Просьба.

Ким Сокджин был очень умным человеком. И он обожал сильных и упрямых людей. Каким и был Ким Тэхен. Поэтому, помедлив, он все же кивнул.

— Окей. Хочу ответ на вопрос.

— Задавайте, — не мигнув, согласился на условия Тэ.

— Почему десять лет назад ты бросил Чонгука?

— Это был не мой выбор. Теперь я могу увидеть тело?

Сокджин задумчиво куснул губу. Что-то он не так рассчитал — ответ был слишком незначительным, и ничего толком ему не говорил. Ну, кроме того, что в отличие от уверенности Чона, Ким Тэхен оставил его не потому, что не чувствовал к нему абсолютно ничего.

— Еще хочу услугу.

Тэхен на мгновение опустил глаза. Между ним и судмедэкспертом было не больше полуметра расстояния. Они будто сцепились в схватке, в которой никто не собирался отступать.

— Тогда скажите. Как сильно... Как сильно Бомгю страдал? Перед смертью?

— Смерть была почти мгновенной, — спокойно ответил Сокджин, внимательно изучая человека, который стоял перед ним. Лично он его почти не знал, но слышал о нем слишком много. — Он не страдал.

— Как он умер?

— Множественные ранения в брюшную полость острым предметом, предположительно, ножом с длиной лезвия в 202 мм и толщиной в 4,2 мм.

— Сколько ударов?

— Двенадцать.

Столько же, на сколько минут был выставлен таймер бомбы.

Этого помешанного на числах ублюдка он будет пытать и вырывать из него куски тела тоже по двенадцать раз.

— Когда вы будете его резать?

— Как только закончу со своей бумажной работой. Но сегодня.

На часах было уже девять вечера, значит, судмедэксперт планировал сегодня остаться допоздна.

— Пообещайте мне, что будете делать это максимально аккуратно и уважительно.

— Я всегда... — раздраженно начал Сокджин, но Тэхен его перебил.

— Пообещайте мне, что будете делать это максимально аккуратно и уважительно, — с нажимом повторил он.

Сокджин скрипнул зубами.

— Хорошо. Я обещаю. Я обещаю, что отнесусь к телу этого офицера максимально уважительно.

Тэ с видимым облегчением выдохнул. Это почему-то очень тронуло суровое сердце судмедэксперта.

— Хорошо. Я исполню любую вашу просьбу, — сказал Ким. — Но только не говорите Чонгуку, что я был здесь.

Сокджин и сам не понимал, почему ведется на этого странного журналиста, но он не мог отрицать, что тот ему крайне импонирует своей внутренней уверенностью и силой духа.

Он провел Тэхена в комнату, где на столе его уже ожидало подготовленное тело помощника суперинтенданта. Сокджин сразу же вышел, но успел увидеть, как болезненная судорога прорезала измученное лицо репортера.

— Малыш, — негромко позвал Тэхен, глядя в неподвижное восковое лицо. Глаза Бомгю уже были закрыты, и Тэ показалось, что он выглядел более расслабленным и спокойным. — Прошу, скажи, что тебе не было больно. Что ты вспоминал о чем-то хорошем... Как мы учили. Думал о чем-то любимом и прекрасном. Скажи, что тебе не было больно... — по щеке Тэхена быстро сбежала слеза. Он положил ладонь на скрытый белой простынью живот Малыша, куда нож вошел двенадцать раз. — Я обещаю, что отомщу за тебя, за каждый его удар. Лезвием в 202 мм и толщиной в 4,2 мм. Он не избежит моего наказания... Обещаю... Сокджин дал слово, что будет аккуратным. Маленький, тебе больше не будет больно.

Тэхен вытер болезненные слезы, которые уже струились по его щекам. Он перевел взгляд на дверь, и столкнулся с мрачными глазами Чонгука. Тот стоял и смотрел на него.

Тэ повернулся, набросил простыню на лицо Малыша, и быстро вышел, оттолкнув Чона плечом.

Он влетел в комнату, где за столом сидел Сокджин, и прошипел.

— Я забираю свою просьбу обратно. Ты — лжец!

И выскочил из кабинета.

— Так он сам пришел, — проворчал Сокджин. — Я его не звал...

Тэхен стремительно вышел из здания, и обессиленно спустился по его стене. Он сел прямо на землю и прикрыл глаза. Он останется здесь. Он не оставит этой ночью Малыша одного. Когда его будут резать, когда все уйдут домой и выключат везде свет. Малыш всё равно не останется один. Ким тоже будет здесь.

Эта ночь — самая тяжелая и самая страшная в жизни Тэхена. Ее нужно просто пережить. Главное, чтобы мысли не съели, чтобы боль изнутри не растерзала, чтобы отчаяние не задушило. Нужно просто всё это как-то пережить.

— Долго будешь здесь сидеть?

Тэ открыл глаза — прямо перед ним стоял Чонгук. Он вновь прикрыл свои веки.

— Игнор — не выход. Сидеть в ноябре на земле — тупо.

Тэхен никак не отреагировал.

— Ты же не будешь сидеть здесь всю ночь?

Ким, внутренне раздраженно выругавшись, вновь открыл глаза.

— Иди, офицер Чон, подальше отсюда.

Чонгук колебался. Наверное, уйти — было лучшим решением. Но он не мог этого сделать.

— Завтра тебя снова могут арестовать. И что будет дальше — неизвестно. Поехали, переночуешь у меня.

— Не надо, — Тэхен выставил вперед руку, едва только Чон сделал к нему шаг, — не подходи ко мне. Оставайся в своем благополучном мире. В своем отличном настоящем и прекрасном будущем. А меня оставь в моей дерьмовой реальности. Уходи, Чонгук, — его тон стал ледяным. — Уходи. А то, не дай Бог, еще заразишься.

Но Гук был непреклонным, и на язвительность Кима никак не отреагировал.

— Поднимайся. Или хочешь, чтобы я применил силу?

Тэхен устало хмыкнул.

— Ты действительно считаешь, что сможешь победить меня?

— Куда же мне, провинциальному копу до опытного тренированного агента, или кем ты там на самом деле являешься? Но я всё же постараюсь. Могу сказать точно — если мы устроим здесь потасовку, Сокджин больше никогда не пустит ни тебя, ни меня внутрь. Я бы не хотел рисковать. А ты?

Ким смотрел на нависающего над ним Гука. На его губы скользнула саркастическая ухмылка.

— К чему это всё? Допросить меня собираешься в неформальной обстановке? Снова трахнуть хочешь? Или жалость ко мне, такому несчастному, проснулась? Извини, но ничего из этого меня не привлекает. Днем ты презираешь меня, ночью — хочешь. Офицер Чон, тебе бы не помешало разобраться в себе. Лучше уходи обратно в свой благополучный мир. А меня оставь мне.

— Тэхен, я же вижу, что тебе плохо. Тебе нельзя сегодня оставаться одному. И я тебя не оставлю.

Ким вновь прикрыл свои глаза. Нет, он будет здесь, с Малышом.

— Хочешь, проведем спарринг, — Тэхен обожал спарринги, и Гук это знал. Тэ, слегка помедлив, всё же снова открыл глаза. — У меня дома целый зал для этого оборудован. В прошлый раз я не провел тебе экскурсию по дому. Но в этот раз хочу всё показать, — Тэхен не отвечал, но слушал. — Мне интересно, что из того, чему ты меня учил, я еще помню.

— Ты безнадежен, — через весомый период молчания проговорил Тэ. — Когда ты проверял меня, и для этого толкал, мячики швырял — ты был таким очевидным. Тебе только таблички не хватало: "Сейчас я буду тебя проверять". Ты всё забыл. Ты не тренировался. Всё было зря, — с горечью закончил он.

— Тренировки мне напоминали о тебе. А я не хотел тебя вспоминать.

— Так чего же ты хочешь сейчас? — Тэхен поправил очки. И Чонгук видел, что он уже готов подняться на ноги.

— Хочу провести тебе экскурсию по моему дому. Рассказать, что мы выяснили, пока ты был в камере. Хочу под хороший бренди попытаться допросить тебя в неформальной обстановке. Хочу узнать, кто такой Малыш. Сцеловать твои слезы. И еще я хочу... — Гук бессознательно облизал мгновенно пересохшие губы. — Чтобы ты отсосал мне.

Тэхен, поколебавшись, всё же поднялся.

— И спарринг? — спросил он.

Чонгук кивнул.

— И спарринг.

— Голоден? — Чонгук пропустил Тэ вперед, и зажег свет в прихожей.

Тот тут же отрицательно покачал головой.

— Нет.

— Давай всё же что-нибудь перекусим, — попытался настоять Гук.

— Я не хочу, — уже тверже сказал Ким.

— Когда ты в последний раз ел? — не отставал Чонгук.

— Ты говорил, у тебя есть зал для тренировок?

Чон вздохнул.

— Пошли, покажу.

Об упрямстве Тэхена можно было слагать легенды, и спорить с ним было попросту бесполезно.

Когда почти пять лет назад Чонгук занялся постройкой и планировкой этого дома, он изначально знал, что хочет организовать реально крутой зал для тренировок. Но пока он занимался его отделкой и наполнением, Гук настолько часто вспоминал Тэхена, что впоследствии проклял свою идею тысячу раз.

Но вот чего он точно не предполагал — так это того, что однажды Великий и Ужасный Ким Тэхен собственной персоной посетит этот зал и окинет его явно заинтересованным взглядом.

Хотя Чонгук соврет, если скажет, что когда занимался планировкой помещения, он не думал о том, как бы его оборудовал сам Тэхен, и понравился ли бы ему конечный результат.

— Вау... У тебя крутой зал... Я действительно очень впечатлен... Как часто ты его используешь? — спросил Тэ.

Восхищение Тэхена не могло не согреть самолюбие Чонгука. Но он только максимально незаинтересованно пожал плечами.

— Бывает... Я много работаю, времени не всегда остается. А ты? Как часто тренируешься?

— Каждый день, — Тэхен продолжал осматриваться. — Это преступление оставлять такой зал одиноким. Ты должен приходить сюда чаще... Тренируешься под музыку? — Тэ кивнул на блютуз-колонки.

— В основном под какой-нибудь шум.

— Шум? — Ким удивился и подошел к портативным колонкам и проигрывателю. Он нажал на "Play", и зал наполнился звуками дождя.

Гук немного неуверенно повел плечами.

— Люблю, как звучит дождь. Это меня успокаивает.

Тэхен с легкой улыбкой посмотрел на Чона.

— Ты всё такой же романтик.

В другой ситуации Чонгук после этих слов тут же закрылся бы, и заявил что-то вроде: "Я больше не такой!.. Не смей говорить, что ты меня знаешь!.." и т.д.

Но не сейчас. Не тогда, когда он впервые видел Тэхена настолько уязвимым, с такой открытой и обнаженной душой.

Еще с утра Гук пообещал себе больше никоим образом не сближаться с Кимом, а теперь сам, шантажом и уговорами, опять пригласил его в свой дом.

Ничего не меняется. Ким Тэхен — его личный, опасный, но такой притягательный сорт героина. Ким Тэхен — его криптонит.

И этот криптонит в очередной раз не оставляет камня на камне от его здравомыслия, самообладания и уверенности в том, что он всё делает правильно.

Сегодня Чонгук впервые стал свидетелем того, как Тэ потерял способность мыслить здраво. И как он горько плакал — это тоже Гук видел впервые. Он вообще не знал, что Ким Тэхен умеет плакать.

В его воспоминаниях Тэхен всегда был стальным. Старше, умнее, сильнее. Непрогибаемый. Независимый. С насмешливой и слегка покровительственной улыбкой на красиво очерченных губах. Чонгук растекался в этом человеке лужицей, без боя растворяясь в нем. Смотрел на него с обожанием. Тщетно (теперь-то, годы спустя, Гук это понимал), пытался скрыть от него свою любовь.

Наверное, как раз из-за этого он чувствует к нему такую сшибающую всё на своем пути злость. Не только потому, что Ким безразлично ушел. Но еще и потому, что он всё знал, всё понимал. Но попросту посмеялся над его чувствами. И показательно унизил своей нелюбовью.

Раньше, пока они были вместе, Гуку казалось, что Тэхен в силу своего сложного характера просто не показывал свою нежную сторону, прятал свои чувства к нему. Но когда тот ушел, Чонгук осознал, что этих чувств никогда и не было.

За эти долгие десять лет, пока в его голове время от времени возникал образ Кима, который он с огромным усилием запихивал в какие-то отдаленные чертоги памяти, у Гука укоренился выдуманный им образ Кима — холодного, самовлюбленного, жестокого. Чонгук заставил уйти из памяти все мгновения, которые бы вступали в конфликт с этим придуманным им образом. Потому что Чонгук хотел помнить Тэхена только таким — жестоким, безразличным и холодным.

Но сейчас, глядя на Тэ, как тот ходит по залу, с интересом рассматривая навороченные тренажеры и различные приспособления для тренировок, как в его глазах, против воли, зажигаются детские огоньки восторга, Чон снова стал вспоминать другого Тэхена — того, в которого когда-то влюбился, и настоящий образ которого он заставил себя похоронить.

После сегодняшнего длительного и выматывающего дня, когда он видел и слезы, и страдания Тэ, когда душа Кима столько раз беззастенчиво обнажалась, Чонгук в очередной раз задался вопросом: кто такой Ким Тэхен? Почему он ушел? И зачем вернулся?

А еще он вдруг со всей ясностью осознал, что никогда не переставал его любить. И не перестанет.

Возможно в этот момент, когда Чонгук смотрел на Тэхена, в его глазах отобразилось всё то обожание и любовь, которые снова из самых глубин души бесконтрольно вырвались наружу. Потому что когда Тэ повернулся к нему, собираясь что-то сказать, он застыл, и его лицо изменилось. И, возможно, он прошептал "Звездочка...", но Чонгук был не уверен в этом, потому что тут же отвернулся, чтобы обессиленно прикрыть глаза, и в спешном порядке приказать себе запихнуть все ненужные чувства куда-то далеко, куда-то настолько глубоко, что их никто и никогда больше не найдет и не достанет.

Всё, что было — это в прошлом. Больше никогда Ким Тэхен не сумеет снова потревожить его душу.

— Ты говорил, — услышал он за спиной тихий голос, — что вы что-то выяснили, пока я был за решеткой.

Чонгук натянул маску безразличия и вновь повернулся к Киму лицом.

— Да, — он кивнул, — мы сократили список подозреваемых до пяти человек. Один из них — наш убийца.

— Дай мне этот список, — отстраненно попросил Ким, отвернувшись и принявшись с преувеличенным вниманием рассматривать тренажер для силовых упражнений.

— Нет, я не буду давать тебе список. Никакого самосуда в мою смену. Я слышал, что ты сказал. Там, у Сокджина. Что отомстишь. Правосудие может вершить только суд.

— Правосудие над убийцей Малыша могу совершать только я, — жестко парировал Тэхен.

— Тогда ты сядешь. И я лично надену на тебя наручники. Снова.

Тэ невесело усмехнулся.

— Это так мило, что ты живешь в радужном и прекрасном мире. Еще только единорогов, скачущих по лужайкам, не хватает. Но в моем мире, знаешь ли, за такое мстят.

— И в каком таком мире ты живешь? — с вызовом поинтересовался Чонгук.

В мире, в котором я оказался из-за тебя.

— В мире, где хорошего мальчика убивает больной на всю голову ублюдок. Но его выпустят, потому что прокурор будет туп, ублюдок откупится или судья даст ему самый маленький срок.

— Тэхен, я еще раз повторяю, — строго проговорил Чон. — Если ты совершишь самосуд — сядешь.

— Давай вернемся к этому вопросу, когда будем знать личность психа, — примирительно сказал Тэ, так как этот разговор был абсолютно бесполезным. Он всё равно лично убьет эту мразь. И никакие законы этого мира, или любого другого ему не помешают. — Рукопашный бой? Или, может, тхэквондо? Тренируешь его?

— Бывает, — неопределенно ответил Чонгук.

— Врешь, — с улыбкой заметил Ким. И в его взгляде в одно мгновение появилось столько порока, что у Чонгука едва хватило сил не закатить в сладкой истоме глаза. Хотя его сердце всё же сделало сальто прямо в груди. Каждый раз их спарринг по тхэквондо заканчивался одинаково — кто-то с кого-то слизывал пот и вытрахивал душу. Так что да, это правда — тхэквондо он перестал заниматься сразу же, как Тэхен ушел.

Ким медленно снял с себя очки и положил их на стул, на котором лежали боксерские перчатки Гука. В один момент его походка, тело, выражение лица — всё изменилось. Он стал изящным, гибким, похожим на черную пантеру или опасную рысь.

Вот это тот Тэхен, которого помнил Чонгук. И его уже снова прочно затягивало в водоворот по имени "Ким Мать Его Тэхен".

Чон облизал пересохшие губы. Что же этот искуситель с ним делает?.. Почему внизу живота так сладко тянет, и всё, чего он хочет — это опустить Тэхена на татами и зацеловать его до беспамятства?..

— Спарринг в тхэквондо позволяет развить бойцовский дух и храбрость, научиться читать маневры и тактику соперника, отточить свои атакующие и защитные действия, — промурлыкал Ким. — Это лучший способ всегда оставаться в форме, в здоровом и выносливом теле и с холодным разумом. Что значит это слово? — его голос в секунду приобрел строгие, пытливые нотки.

У Чонгука была четкая уверенность, что Тэ возвращает ему должок за ту планерку, когда Гук не отказал себе в удовольствии проехаться по Киму своим высокомерием.

— Путь. Кулака. И. Ноги. — с расстановкой ответил он.

Тэхен ухмыльнулся.

— Хороший мальчик.

Чонгук тяжело сглотнул. У него был кинк на похвалу. И чертов Ким Тэхен об этом знал. Никто не знал. Ни одна из его любовниц об этом не знала. А Тэхен — знал.

— "Тхэ" — выполнить удар ногой в прыжке или полете, — Чон сделал шаг по направлению к ухмыляющемуся Киму. — "Квон" — кулак", — еще один шаг. — "До" — "искусство", "путь", — Гук молниеносно сделал подножку Тэхену — так, что тот тут же оказался на полу. Ха, он еще что-то помнит.

А Тэ не переставал ухмыляться.

— Условный, свободный или спортивный? — поинтересовался он.

— Свободный.

— Ух ты... Высшая форма спарринговой подготовки. Не переоцениваешь себя?

— Боишься? — насмешливо спросил Чонгук.

— 3 раунда по 3 минуты, с перерывами в тридцать секунд, — томно прошептал Тэ, и в мгновение ока поменял их местами.

Вот он уже верхом на Чоне, с удовольствием смотрит в его искрящиеся глаза, затем, почти не касаясь, проезжается своим пахом по члену Чонгука, и шепчет ему на ухо.

— Со стояком, Гуки, нелегко упражняться. Тебе будет непросто, котенок.

Поднимается в секунду на ноги и тянет его за собой. Бой начался.

Первый удар Кима носил обманный характер, и Гук на него наивно повелся. Так что вторым ударом Тэхен без проблем пробил оборону Чона, и тот свалился на татами.

Тэ умело маневрировал по площадке, делал фланговые обходы, затрудняя Чонгуку верно определить направление атаки и подготовиться к защите, совершал ложные выпады, вызывающие его на преждевременные контратаки. Поверив в финты Кима, Гук раскрылся и вновь получил. Снова — на полу.

Тэхен отдавал предпочтение ударам ногами и прыжками с разворота. Ему даже не мешали не совсем удобные для спарринга штаны. В общем, Чонгук пролетал в этом поединке по всем фронтам. Ему несколько раз нехило досталось, так что он уже мысленно перестал считать возможные синяки. Ничего, потом в ду́ше пересчитает.

Но во время последних секунд последнего раунда, Тэхен неожиданно застыл. Он просто широко раскрыл глаза и смотрел мимо Чона. Гук не успел остановиться в своей атаке, и со всей силы ударил Кима кулаком в лицо. Голова Тэ запрокинулась и он рухнул на пол.

В панике Чонгук бросился к Тэхену, упал перед ним на колени и попытался отнять ладони Кима, которыми тот прикрывал свое лицо. Когда ему это удалось, он увидел, что Тэ плакал. Чонгук в нерешительности застыл.

— Малыш не любил практиковаться, — прошептал Тэхен, — он считал это тупым убийством времени... Эта работа ему никогда не подходила. Он был больши́м интеллектуалом... Но не бойцом...

Гук вздохнул. Поколебавшись, он лег рядом.

— Он был твоим другом? Что вас связывало?

Тэ помолчал, а затем по-детски вытер кулаками мокрые глаза.

— Я когда-то нашел его на улице. Привел его, а Оракул... — Тэхен замолчал. А Чонгук подумал: "Ну, вот, теперь я знаю еще одного". Да, это некрасиво — использовать сегодняшнее состояние Тэхена, чтобы узнать что-то, вытянуть из него правду. Но Чонгук — коп, и он без зазрения совести использует все доступные ему методы. — Мы решили оставить его, — быстро закончил Тэ.

Ким, который прокололся и понимал это, резко поднялся на ноги. Чон Хосок был прав. Горе делает нас слабыми. Нельзя поддаваться ему, нельзя разрешать себе эмоции и давать себе отсрочку, время, чтобы погоревать. Иначе можно завалить всё.

— Я в душ, — сказал он, и Чонгук тоже вскочил. На скуле у Тэ наливался лиловый синяк, и Чону было неприятно, что это — его рук дело.

— Давай сначала приложим что-нибудь холодное. А то потом раздует. И болеть очень будет.

Ким не хотел этого, но всё же отправился вслед за Чонгуком на кухню. Гук достал из морозилки упаковку замороженного мяса, и приложил его к синяку Тэ.

— Ну, как допрос в неформальной обстановке проходит? — насмешливо бросил Тэхен. Он злился на себя — за то, что расклеился, что позволил себе слабину, что так глупо прокололся. Тэ уже вернул себя, снова наглухо зачехлив свою душу. Нельзя раскрываться ни перед кем, и перед Чоном в том числе. Чонгук всё использует против него. Тэхен для него — просто человек из прошлого, который когда-то некрасиво с ним поступил, и к которому у Чонгука только ненависть и презрение. Да, его бросает сейчас в эмоциях в разные стороны. Но это скоро пройдет. И Чонгук вернет себе свое самообладание и спокойствие души. А Тэхен должен закончить работу и распрощаться с Чонгуком, в этот раз — навсегда.

— Допрос я еще не начинал, — Чон поменял сторону упаковки, которую прикладывал к скуле Тэ. — У меня подробный план: спарринг, секс и только потом — допрос.

Тэхен хмыкнул. Теперь они снова будут играть по его правилам.

— Какой хороший мальчик, — низким, бархатистым голосом проговорил Ким, бросая на Чонгука лукавый взгляд. — Так всё подробно спланировал.

Горячая волна удовольствия бесконтрольной лавиной прошлась по всему телу Гука.

— Я старался... — сказал он, его язык уже заплетался, а тело — трепетало только от одной мелькнувшей в мозгу мысли о том, насколько сейчас ему будет хорошо.

— А мальчик любит, когда его берут в рот? — тихо и насмешливо задал вопрос Тэ, зарываясь пальцами в волосы на затылке Чона, и медленно облизывая свою нижнюю губу.

Чонгук зажмурился. Он в руках Тэхена становился мягким и податливым, словно пластилин.

— Да... — выдохнул он, практически переставая соображать, потому что искры удовольствия вспыхивали уже по всему его телу. Чон почти не осознавал, что из его рук забрали мясо, а затем спустили с него штаны.

Горячий рот терзал его плоть, умелые пальцы сминали яички, пробегались по его мошонке и нежному шовчику, ведущему к бешено сжимающейся между упругими половинками дырочке.

Чонгук громко и жалобно стонал, из последних сил вцепившись в крепкие плечи, потому что колени дрожали и ноги отказывались его держать.

Тэхен оторвался от его плоти, и Чонгук ощутил, что распухшие от минета губы уже касаются кожи под его подбородком, а горячий язык проходится по кадыку откинувшего голову назад Гука.

Чон, шумно выдыхая, невольно дернул бедрами, требуя больше ласки. На что Тэхен, посмеиваясь, мстительно прикусил его ключицу.

Он исчез всего на минуту, а вернулся с пачкой презервативов и со смазкой, обнаружив всё это в шкафу в ванной еще в свой прошлый визит.

После этого Тэхен взял Чонгука, уложив голой спиной на кухонный стол.

Ким шептал о том, какой он хороший и правильный мальчик, как сильно Тэ по нему скучал, и как часто вспоминал. Он растягивал Чона быстро, умело попадая по простате, не давая Гуку отдышаться и не переставая ритмично трахать Чонгука собственными пальцами.

Чону было хорошо до ебанных звезд перед глазами. В ушах шумело от удовольствия и желания. Он тихо скулил на выдохе, задыхаясь от ласки и зашкаливающих все возможные барометры эмоций.

Растянув Чонгука, Ким рывком перевернул его на живот, раскрыл его половинки, вдоволь полюбовавшись на розовую манящую дырочку, которую он так часто вспоминал и, не давая своему любовнику отдышаться, сразу же вошел в него, почти на всю длину. Затем замер, а Чон несдержанно застонал, ощутив укус на загривке.

Тэхен вышел, и снова вошел в Чонгука, в этот раз уже на полную. Холодный металл стола под Гуком уже вовсю пылал, потому что пылал сам Чонгук. У Чона подкосились колени, реальность отшибалась, когда Тэ, размашисто шлепнув его по ягодице, ускорился, зарывшись рукой в его волосы.

Тэхен трахал быстро и жестко, а Чонгук окончательно терялся в потоке удовольствия. Осознание реальности покидало его.

В последний раз ему было настолько охуенно хорошо... с тем же Тэхеном, много лет назад. НАСТОЛЬКО хорошо ему не было больше ни с кем и никогда.

Тэхен ласково заурчал, когда они оба уже доходили до пика. Он снова перевернул Чонгука на спину, чтобы смотреть в его затянутые поволокой животного желания глаза.

В какой-то момент, прежде чем рассыпаться от удовольствия мерцающими звездами, пока Тэ долбил его по сжимающемуся и трепещущему комку нервов, безжалостно зарываясь пальцами в его волосы, Чонгук успел увидеть, как ярко блестят от слез глаза Кима.

***

— Ты еще здесь? — удивленно спросил Сокджин, выходя из здания судмедэкспертизы. — Уже, — он взглянул на свои наручные часы, — почти три часа ночи.

— Как всё прошло? — Тэхен сидел на ступеньках, но сразу же поднял голову, как только вышел Сокджин.

Он оставил Чонгука, который уснул почти сразу после того бешенства, которое они устроили на кухне, и после того, как Ким переместил их в спальню.

Чона охватила такая сонливость, что ему даже думалось с трудом. Он позволил себе немного растечься топленым мармеладом, пока утопал в ласковых объятиях Тэ.

— Я так скучал по тебе... — бормотал Гук, даря нежный и сонный поцелуй Тэхену. — Ты создан из меда, и я готов пить тебя снова и снова... — он провел своим языком по нижней губе Тэхена, верхней, спрашивая разрешения их открыть. И Тэ, прикрыв глаза, его впустил.

"Как жаль, что мое сердце никогда не было тебе нужно... Тебя всегда влекло что-то другое, что-то далекое и крутое, но только не я...", — думал Чонгук, пока Ким укрывал их одеялом. После этого Чон сразу же провалился в сон. А Тэхен ушел.

— Нормально, — подумав, судмедэксперт присел рядом с Тэхеном. — Отчет я отправил Чонгуку на почту. Но могу сказать, что там не больше того, что я уже тебе и так сообщил.

Тэхен кивнул.

— Спасибо тебе, Ким Сокджин.

— Я не звал Чонгука, поэтому ты всё равно должен мне услугу, — проворчал тот.

— И что ты хочешь? — безразлично поинтересовался Тэ.

— Расскажи Чонгуку всю правду.

— Гуки — прекрасный человек, — Тэхен неотрывно наблюдал за мигающей лампочкой в городском фонаре. — Таких, как он, больше нет... Хочешь, чтобы он был счастлив? — спросил он Кима.

— Конечно, — кивнул тот.

— Тогда ему лучше ничего не знать.

Сокджин проверил, не забыл ли он взять свой телефон, и, найдя его в портфеле, удовлетворенно выдохнул. Затем взглянул на всё так же наблюдающего за лампочкой репортера.

— Ты плохо знаешь Чонгука, если думаешь, что прятки от правды — это то, что ему нужно. Он сильный.

— Он — моя звездочка, — возразил Тэхен, и по его губам скользнула улыбка. — Хочу, чтобы он был счастлив. А ненужные сожаления только отравят его реальность. Всё равно ведь ничего не изменить. Иди, Ким Сокджин, домой. Уже почти три, а тебе утром снова нужно быть здесь.

Сокджин, поколебавшись, поднялся.

— А ты? — спросил он, не спеша уходить.

— А я эту ночь проведу с Малышом. Он будет знать, что я — рядом. И ему будет крепче и спокойнее спаться.

Тэхен наблюдал за мигающей лампочкой до самого утра. Потом, когда пришла утренняя смена, он поднялся на затекшие ноги и направился к зданию полиции.

В туалетной комнате снова привел себя в порядок, надев еще одну запасную рубашку Чона, которую нашел у него в столе. В этот раз — белую.

В кабинете Чонгука и Юнги снял с доски все интересующие его улики, сделал себе чашку крепкого кофе, сел за стол и принялся их тщательно изучать.

Итак, опергруппа выделила пять подозреваемых, которые подходили под характеристики доктора Ли, и у которых не было железобетонного алиби на все события.

Их могло бы быть шесть, но одного из них Тэхен уже обезвредил несколькими днями ранее.

Дом №1

29 лет

Учитель зарубежной литературы в местной школе

Не женат

Обвинен супругами Кан Раим и Кан Ли Мин в растлении их семнадцатилетнего сына Кан Со У

Дом №6

Художник

24 года

Не женат

Информации о связи с жертвами нет

В приоткрытую дверь постучали, и следом заглянула голова. Тэхен холодно проследил за человеком в форменной одежде уборщика, зашедшего внутрь.

— Вы кто? — требовательно спросил он.

— Ох... — тот смутился. — Я здесь убираюсь, офицер. Не думал, что кто-то придет на работу так рано...

Он быстро прошел к мусорной корзине, стоящей возле стола Чонгука.

— Стоп, — Тэхен поднялся на ноги. — Я вас раньше не видел. Как давно вы здесь работаете? Ваше имя?

Работник смутился еще больше.

— Я работаю здесь недавно... Мое имя — Сон Ли. Вы можете проверить это...

— Я проверю, — пробормотал Тэхен, неотрывно следя за тем, как уборщик сначала опустошил все остальные мусорные корзины, затем прошелся по комнате с пылесосом, а завершил всё влажной уборкой.

Видно было, что тому неудобно под чужим сверлящим взглядом, и он постарался как можно скорее закончить свою работу, чтобы побыстрее смыться отсюда, еще раз извинившись перед офицером за то, что нарушил его рабочее время.

Как только он ушел, Тэ вернулся к изучению списка подозреваемых.

Дом №8

Безработный

31 год

Не женат

Племянник владельца дома

Раньше часто общался с Пак Бёнчхолем

Их подозревали в сексуальной связи

Дом №11

Работник ломбарда, который находится в районе 31, в доме №10

41 год

Жена — Кан Ли Мин (39 лет)

Нападение на сына Кан Со У (17 лет)

Дом №15

Бухгалтер, продавец в магазине родителей

32 года

Не женат

Обнаружил останки первых трех жертв

Очень интересно... Тэхен задумчиво смотрел на составленный опергруппой список подозреваемых.

Больше всего его взгляд привлекли подозреваемые номер 3 и 5.

Чан Сушим водил дружбу с Пак Бёнчхолем, который явно в чем-то замешан (как минимум, он каким-то образом связан с Кан Со У). А что, если убийц двое — Чан Сушим и Пак Бёнчхоль? Бёнчхоль заманил ученика к себе, а там его ждал Чан Сушим? Возможно ли такое, что эти двое — всё еще в любовных отношениях? Тогда им не нужны сексуальные контакты с жертвами, так как им вполне может хватать секса друг с другом. Но, возможно, Кан Со У они собирались всё же использовать в этом смысле? Просто не успели?

Тэхен отчего-то был уверен, что Чонгук придерживается этой же версии.

Второй подозреваемый — отец Кан Со У. Почему Чонгук внес его в список подозреваемых? Это еще предстоит выяснить у Чона. Но Тэ не сомневался, что у опергруппы были причины посчитать отца похищенного мальчика возможным серийным убийцей. Как минимум то, что он жил и работал в районе №31 — уже было достаточным мотивом. К тому же, Ким знал, что семья Кан Со У жила очень небогато, и по мнению Юнги, ребенок, как и дом, выглядел заброшенным. Интересно, что там с его матерью? Необходимых сведений указано не было, значит, нужно было подождать, пока подтянутся остальные.

Вскоре пришел Юн Кёныль. Он окинул репортера осторожным взглядом. И замялся, прежде чем поинтересоваться его самочувствием.

Тэхен кивнул, наблюдая, как тот снимает свое пальто, вешает на стул ремешок темно-синей сумки, поправляет форменный пиджак.

— Я в порядке, Кёныль, — он немного помолчал. — Спасибо, что был рядом.

— Я ничего не говорил детективу Чону. Ни о том, что вы сказали в кладовой, ни о том, что это вы стоите за нападением на Мун Сончхоля.

— Я знаю. Ты всё правильно сделал. Ты молодец, патрульный Юн Кёныль. Не следуешь тупо правилам, но умеешь определить, что хорошо, а что — плохо. Тот, кто тупо и по указке делает свою работу — заведомо плохой работник. Потому что бездумное следование правилам не работает в мире людей.

Кёныль задумчиво помешивал в чашке растворимый кофе, который принес с собой. Он хотел сказать репортеру то, что давно собирался ему сказать.

— Я хочу, чтобы вы знали, почему я не испугался крови и частям тела на месте преступления.

— Я знаю, — спокойно проговорил Тэхен. — Твой папа — мясник, и ты с детства привык к виду крови и частям тел, пусть и животных.

Патрульный постарался не подать виду, что удивлен тому, что журналист об этом в курсе.

— И то, почему я соврал...

— Ты хочешь быть детективом, и не удержался от того, чтобы посмотреть на место преступления. Но не сказал об этом детективам Чону и Мину, потому что это было против правил.

— Да... — Кёныль нахмурился. — И...

— Ты не гомофоб. Твой брат встречался с другим парнем. Но когда это обнаружилось, их обоих жители этого города затравили. Полиция не сумела защитить ребят. Тот парень уехал, а твой брат не выдержал и покончил жизнь самоубийством, — Тэхен не отводил своего взгляда от помрачневшего патрульного. — Ты стал полицейским, чтобы принести в эту работу не только справедливость, но и защиту тех, кто не в состоянии защитить себя сам. Поэтому ты не выдал меня Чонгуку. Ты был согласен с тем, что Мун Сончхоль должен был получить по заслугам. Иначе всё, что он делал, осталось бы безнаказанным. Ты знаешь, что Фемида не только слепая, но еще она бывает ограниченной и продажной. Ты будешь хорошим полицейским, — добавил Тэ.

— Вы столько обо мне знаете, — тихо сказал Кёныль, сконфуженный тем, что он перед этим репортером — словно открытая книга. — Откуда?

— Ты будешь хорошим полицейским, — повторил Тэхен, не собираясь отвечать на вопрос патрульного, — и станешь отличным напарником для Чонгука.

— В смысле?.. — не понял тот. — У детектива Чона уже есть напарник!

Тэхен пожал плечами.

— Возможно, детектива Мина вскоре переведут... Так что учись, работай, сдавай все необходимые экзамены... И еще, — добавил он, прежде чем Кёныль успел что-то сказать или возразить ему. — Мун Ёджон.

— А что с ней? — быстро спросил патрульный.

— Очень скоро ее мужа выпишут из больницы. Ты ведь понимаешь, на ком он выместит всю свою злость? — дождавшись сдержанного кивка, продолжил. — Теперь ты отвечаешь за Мун Ёджон. Ее жизнь и ее безопасность — на тебе.

— Но что я могу сделать?? — воскликнул Кёныль. — Юридических прав у меня ни на что нет!

— Да, — Тэ согласно кивнул, — посадить его ты не можешь, потому что заявлений в полицию на него нет. Но ведь можно сделать так, чтобы Мун Ёджон ушла, в конце концов, от своего мужа-тирана, развелась с ним и начала новую жизнь. Ей нужен будет друг и защитник, — Тэхен сделал паузу, а затем негромко сказал. — Если хочешь спасти кого-то и защитить, вместо того, кого спасти и защитить ты не успел — защити и спаси ее.

Пока Кёныль переваривал то, что ему сказал журналист, тот вернулся к изучению материалов дела психа.

Вскоре пришел мрачный Чонгук, и почти сразу за ним — Юнги.

Гук скользнул ледяным взглядом по Тэхену. Он был зол, и это было видно невооруженным взглядом всем присутствующим.

Чонгук сел за свой стол, вслух проклиная старый компьютер, который не хотел включаться, и принялся раздраженно открывать и закрывать выдвижные ящики стола.

Понимая, что он зол из-за этой ночи, из-за того, что Тэхен ушел, не попрощавшись, Тэ подошел к нему ближе и, пока никто не увидел, коснулся ладонью колена Гука, слегка его сжав. Чонгук застыл.

Ким, почувствовав его негативную реакцию, тут же убрал свою руку.

Чон еще больше нахмурился.

— Тэхен… — он говорил тихо, чтобы его слышал только Ким. — Я не хочу, чтобы ты понял всё неправильно. Между нами больше ничего не может быть. Было две ошибки, или, как ты говорил, мы закрыли наши арки и гештальты. Но на этом — всё. У нас разные жизни и разные пути. Ты сам когда-то сделал выбор за нас двоих. Всё, что дальше — это последствия твоего решения, — Чонгук сделал паузу. — Я не хочу быть с тобой.

Тэхен кивнул.

— Прости, детектив Чон. Конечно же, ты прав. Я не должен был этого делать.

Тэ повернулся и отошел к доске, его рука, которой он прикоснулся к Чонгуку, была сжата в кулак и мелко подрагивала.

Шум заставил его оглянуться — на работу прибыли веселые копы-неразлучники Феликс и Хёнджин.

— Давай, рассказывай! — толкал Хёнджина Феликс, пока тот жутко смущался.

— В чем дело, детвора? — прошепелявил Мин, доставая из заначки очередную упаковку мармеладных мишек и засовывая в рот сразу целую горсть. Тэхен только покачал головой — Юнги постоянно забывал, что в участке есть камеры, и Оракул всё видит. А, значит, потом запихнет эти мишки Мину, которому нельзя есть сладкое, прямо в задницу.

— Это не я, это мой брат!.. — между тем оправдывался Хёнджин. — Он рассказал мне, что когда готовил в школу доклад по Хэллоуину, то ему попалась на глаза одна история...

— Легенда! — воодушевленно перебил его Феликс.

— Да, легенда... О том, как раньше в нашем городе праздновали этот праздник, и...

— И там были отрубленные головы!! — снова перебил его Феликс.

Чонгук насторожился.

— Что за легенда?

— О том, как изгнать зло из города, — послышалось от двери.

Глаза Юнги, который как раз доедал мишек, от шока критически опасно округлились. А Тэхен ощутил, как паника пробежалась по позвоночнику. Какого?...

В дверях стоял Чимин.

Чонгук окинул тяжелым взглядом визитера.

— Я тебя помню… — он прищурился. — Ты — бармен!

— Я тебя тоже помню, — Чимин презрительно фыркнул. — Ты — мудак.

Невысокого роста, смазливый, одет в приталенные черные джинсы, модную вишневую футболку хенли и укороченную кожаную куртку от Pierre Cardin. На ногах черные боты на массивной подошве. Глаза щедро подкрашены черным, серьги в ушах и татуировки на запястьях. На губах — саркастическая ухмылка. Ничто не выдавало того, что Чимин прорыдал всю ночь напролет.

Тэхен и Юнги незаметно переглянулись. Предугадать то, что будет дальше, не мог никто. Чимин был словно маленькое шебушное торнадо — разрушительное и непредсказуемое.

— Чем обязаны? Кто вообще вас пропустил внутрь? — Чонгук продолжал с подозрением разглядывать Чимина. — Пришли сознаться, кто в вашем заведении продает наркотики?

— Пфф. Так как это не мое заведение…

— Да неужели? — Гук демонстративно удивленно поднял бровь. — Как для владельца бара, странноватое заявление.

Чимин внутренне слегка подофигел, потому что изначально у них была совершенно другая легенда. Но, кажется, его забыли предупредить, что бар, который они взяли в аренду, неожиданно стал его «собственностью». Чим даже знал, кого за это благодарить — одного шепелявого коротышку, который сейчас крайне тихо (но не настолько, чтобы острый слух Оракула это не уловил), прятал сладости обратно в стол.

— Учитесь дослушивать, детектив, — хмыкнул Чимин. Он знал, что Тэхен сейчас поймал панику, и сверлит его спину тяжелым взглядом. Это было даже забавно. — Бар не только мой — это еще и заведение каждого работника, так как все мы — одна большая семья. И от имени каждого работника заявляю, что наркотики у нас не продаются.

— Тогда чем обязаны? — холодно поинтересовался Чон. Наглый бармен ему не понравился с первого взгляда при их знакомстве неделю назад.

— Ну, причина у меня есть. В ваше отстойное заведение просто так я бы никогда не пришел, — фыркнул он. — Помочь вам решил. От самого-самого чистого сердца. Знаю, что вы здесь крайне неудачно пытаетесь поймать маньяка.

— У нас всё под контролем, — голос Гука был жестким. Он поднялся на ноги и подошел ближе к Чимину, злясь на себя, что не прищучил наглого бармена раньше. Ведь чуял же, что тот нечист. Точно там наркотики крутятся!

— Контроль? — Чимин хмыкнул, внутренне негодуя от того, что если бы у них действительно всё было под контролем, их Малыш был бы жив. — Я принес кое-какую информацию, которая поможет вам в расследовании.

Он достал из внутреннего кармана куртки карту памяти и бросил ее в Чонгука. Тот тут же ее поймал, а затем недоверчиво повертел карту в руках.

— Там вирус?

Чимин пожал плечами и бросив на прощание «По ходу разберетесь», вышел из кабинета так же стремительно, как и вошел.

На минуту в комнате воцарилась полнейшая тишина, что бывало не часто. Феликс и Хёнджин которые так и не успели снять свою верхнюю одежду, беззвучно хихикая, переглядывались. Юнги пробормотал какое-то ругательство, а Кёныль выглянул в окно, желая увидеть, как выйдет непонятный визитер, пока Чонгук задумчиво вертел в руках карту памяти.

— Такое странное утро… — негромко проговорил Тэхен, накидывая свою куртку. — Я за кофе. Кто-то еще будет?

И, не дожидаясь ответа, быстро вышел из комнаты.

Оракула он нагнал в коридоре, уже практически при выходе из участка.

— Ты наплевал на протокол, — укоризненно сказал Тэ, хватая его за руку.

— Это ты первый наплевал, когда отключил свой телефон. Я всю ночь пытался до тебя дозвониться.

Тэхен вспомнил, что действительно отключил телефон, когда был в той кладовой. Это было вчера, а Тэ кажется, что с тех пор прошли уже годы.

— Не думал, что ты позвонишь.

Возмущенный Чимин начал что-то говорить, но Тэ его уже не слушал, так как из-за поворота вышел Чон Хосок. Он увидел сначала Кима, а затем — с огромным удивлением и воодушевлением — Оракула.

У Чон Хосока была нереальная слабость к этому парню.

Поэтому он тут же двинул в их сторону. Но Тэхен, заметив приближающегося с восторженной улыбкой Чона, мгновенно встал перед Чимином, который пока еще не заметил Хосока, и прижал голову Оракула к своему плечу.

Жесткий секундный поединок взглядов с проверяющим выиграл Тэхен, и Хосок, напоследок хмыкнув, свернул в один из коридоров, а возмущенный Чимин выпутался из объятий Кима.

— Ты чего? — проворчал он. — Настолько соскучился?

— Настолько, — Тэ вздохнул. — Выйдем?

Они сидели на заброшенных качелях в небольшом палисаднике, немного дальше от участка. Чимин пил малиновый чай, который они взяли в кондитерской, Тэхен — как всегда — крепкий черный кофе.

Они молчали уже добрых двадцать минут.

Но молчание — тоже разговор. Когда слов нет. И когда слова и так не нужны.

— Эта рубашка тебе не идет, — первым заговорил Чимин, задумчиво рисуя ботинком замысловатый узор на земле. — Ты слишком ярок для такого обыденного белого цвета. Да… — он бросил взгляд на друга. — Белый бывает разным, и этот белый — явно не твой белый.

Тэхен хмурился. Он знал Оракула достаточно давно и достаточно хорошо, чтобы понимать, что нарушить их давно созданный протокол тот мог только по серьезной причине.

— Чимин, почему ты пришел? Почему не передал информацию через Юнги?

Оракул отхлебнул еще напиток, и приятная сладость осела на губах. Самые сложные разговоры происходят всегда не вовремя.

— Увидеть тебя, Вишенка, хотел. Знал, что сам не придешь, утешения не попросишь, будешь страдать в одиночку. И обвинять себя будешь.

— Но ты ведь и сам меня винишь, — немного жестко парировал Тэ. — Ты не хотел, чтобы мы брались за это дело. Ты убеждал меня отказаться от него. Ты эти свои долбанные таро раскладывал, и они смерть пророчили… Я тебя не послушал. Поэтому, да. Ты это знаешь. Я знаю. Гибель Малыша — всецело и полностью на моей совести. И то, что ты сейчас молчишь и не перебиваешь меня, только доказывает это.

Чимин всё же слизал с губ эту сладость, чтобы хотя бы немного подсластить этот ужасный день и ужасный разговор.

— Тэхен… Я не виню тебя. Но я знаю, что ты мне не веришь. И не поверишь.

Ким поставил стаканчик с кофе на землю, и устало потер глаза руками.

— Он не страдал, — только и сказал.

Черты лица Оракула исказились. Вот сейчас опять потекут слезы. Он снова будет спрашивать себя: «Почему?..»... И не находить ответ.

— А ты? — негромко спросил Чимин, всё же справившись с подступающими слезами, и пряча свой взгляд в стаканчике с чаем.

— Что на карте памяти? — вместо ответа задал вопрос Тэ.

Чимин вяло отмахнулся.

— Твой Чонгук с этим разберется.

— Он не мой, — по привычке возразил Тэхен.

И снова воцарилась тишина.

Тэхен молчал, наблюдая за свинцовыми осенними облаками. Хорошей погоды до весны уже не будет. Теплая осень уходит, а он так и не попробовал дыни. И Чонгук смотрит на него тяжелым презрительным взглядом. И Малыша больше нет. И Оракул ходит кругами, пытаясь начать разговор, который они откладывали уже который месяц. Вернее, сам Тэхен избегал Оракула, чтобы не слышать того, что тот упорно пытался ему сообщить.

Первым снова заговорил Чимин.

— Помню, как-то Бомгю меня спросил. «Хен, Тэхен-хен так редко улыбается… Скажи, когда вы с ним познакомились, он улыбался чаще?», — Оракул помолчал. — Мне пришлось сказать ему, что нет, я не застал тот период, когда ты улыбался чаще… И тогда Малыш мне сказал: «Давай сделаем так, чтобы он снова научился улыбаться»… — Чимин невесело хмыкнул, опять борясь с внутренней истерикой, и глубже закутался в свою куртку. День был холодным. — И теперь из-за этого светлого ребенка… ты вообще забудешь как это — просто улыбнуться.

Тэхен только утомленно повел плечами, а Чимин продолжил.

— Я наблюдал за тобой через камеры в участке… И я никогда, за все эти почти десять лет нашего знакомства, не видел у тебя столько улыбок и нежных взглядов, как те, что ты подарил этому нервному копу всего за семь дней. Тогда я понял: как бы ты ни хотел, как бы не горел желанием, но если ты не тот, кто способен нарисовать улыбку на чьем-то лице, ты в любом случае будешь бессилен. Как были бессильны мы с Малышом.

— К чему ты это? — устало спросил Тэ.

— Я наблюдаю за Чонгуком почти год. И я никогда не видел в нем столько эмоций, как за эти семь дней, когда ты был с ним рядом. С этой медсестрой… Вместе они — ни рыба, ни мясо… Так и хочется спросить: «Какого хера вы делаете рядом друг с другом, если возле вас цветы вянут от вашей коллективной тоски??». А рядом с тобой Чон Чонгук просто кладезь чувств, страсти и эмоций. Я прям залюбовался.

— И я снова спрошу: к чему ты это?

— Вы друг в друге пробуждаете эмоции. Не всегда так получается. Чтобы взаимно. А у вас это есть. И, возможно, сейчас самое время.

— Для чего?

— Рассказать ему всю правду. Ты достоин того, чтобы он не смотрел на тебя настолько высокомерно. А он… хоть он мне и не особо нравится, но он должен узнать, что тогда произошло на самом деле. Кто знает, может всё складывается так, как складывается по какой-то причине? — Чимин стиснул руки в кулаки и глубоко выдохнул. — И, думаю, пришло время закончить тот разговор, который ты упрямо отказываешься продолжить.

— Нет, — Тэхен поморщился. Он знал, к чему ведет Оракул, и не хотел этого слушать. — Мы в ссоре.

Ким резко поднялся со своего места и отвернулся, с намерением уйти, но ему в спину всё же ударило.

— Я ухожу, Вишенка. Это мое последнее дело.

— Ничего не слышу, — упрямо уже в который раз сказал Тэ. — У меня временная потеря абстрактного мышления. И памяти. И мозжечок не работает.

— Да, я в курсе, мне Малыш это уже передавал… — Чимин помолчал, изучая напряженную спину своего друга, который так и не повернулся к нему лицом. — И из-за Малыша тоже… Теперь я точно не передумаю. Я хочу уйти.

Тэхен не двигался и не поворачивался. Но слушал. И Чимин, тоже поднявшись на ноги, продолжил.

— Я устал, Тэхен. Устал от нашей напряженной жизни, устал латать ваши раны. Устал от бесконечного страха, что кто-нибудь из вас не вернется… И я больше не могу смотреть на то, как ты ежедневно себя убиваешь. И как не ценишь свою жизнь.

— Моя жизнь стоит копейку. Там нечего ценить, — ответил Тэ, даже не глядя на Оракула. Он снова наблюдал за проплывающими по небу тяжелыми облаками. Наверное, скоро придут дожди. Чонгук любит дождь.

Чимин расстроенно покачал головой.

— Мне жаль, что за столько лет, я так и не сумел тебя в этом переубедить. Жаль, что его слова для тебя важнее того, что тебе постоянно говорю я, — Оракул снова засунул руки в карманы. — Я думал, что оставлю тебя с Малышом, что он будет приглядывать за тобой вместо меня. Но получилось так, что оставляю я тебя одного. Прости, Вишенка… Но я устал от этой жизни. И ты устал. Только ты еще этого не понимаешь… Не только мне — но и тебе пришло время уходить.

— Мне некуда идти, — негромко сказал Тэхен, развернулся и направился обратно к участку.

Ким нашел Чон Хосока в приемной, где он пытал какого-то несчастного копа своим сарказмом.

— Проверяющий Чон. Можно вас на минутку? — вежливо попросил он. И добавил. — Хочу взять у вас комментарий для статьи.

Тот если и удивился, то виду не подал. Тут же поднялся со своего места и вышел вместе с Тэхеном.

Когда они оказались в каком-то закутке, Ким толкнул проверяющего к стене и крепко ухватил его за яйца.

— Проверяющий Чон, — на ухо прошептал он ему, пока Хосок всячески балансировал на носочках, молясь, чтобы хватка нанесла как можно меньший урон его богатству. — Мне кажется, мы с вами это уже не раз обсуждали. А вы как-то и забыли об этом… Так что я напомню, — Тэхен крепче сжал яйца проверяющего, так, что тот едва фальцетом не запел. — Еще раз подойдете к Чимину, и останетесь не только без зубов и пальцев. Но еще и без яиц. Вам это понятно?

Тэ дождался раздраженного кивка, и только затем ослабил хватку. Не прощаясь он ушел, не слушая проклятий в свой адрес, которые тут же полетели ему в спину.

В кабинете были только Хёнджин и Феликс, и на удивленный вопрос Кима те ответили, что все остальные на допросах. Так что Тэ пошел искать членов своей команды.

Кёныля Тэхен нашел в комнате за зеркалом одной из допросных комнат. Патрульный Юн с интересом наблюдал за беседой, которую проводил Чонгук.

— Кто там? — спросил его Тэ.

— Чо Янсон. Детектив Чон начал его повторный допрос.

— И что?

Кёныль брезгливо скривился.

— Этот тип настолько жалок, что детектив тупо теряет с ним время. Я жду не дождусь допроса этих двоих — Пак Бёнчхоля и Чан Сушима, — с воодушевлением добавил патрульный. — Представляю их очную ставку! Как думаете, кто из них расколется первым?

Как Тэхен и думал, версия о причастности этих двоих к убийствам сейчас была приоритетной.

— На который час назначены беседы с ними?

— Я лично вчера обзвонил каждого из пятерых подозреваемых, они все будут здесь с минуты на минуту. Детектив Чон хочет их немного потомить ожиданием, чтобы допрашивать их, когда они уже будут нервными и раздраженными. Чан Сушим живет не в нашем городе, но он тоже пообещал приехать. Хотя, если он — убийца, он может находиться в городе, и прятаться в доме своего любовника Пак Бёнчхоля. Знаете, — патрульный с легкой улыбкой повернулся к Киму, — возможно, это моя судьба — палить вас, но сегодня я снова увидел то, что, видимо, не следовало.

Тэ только поднял бровь, продолжая наблюдать за Чонгуком, который находился по ту сторону зеркала. Собранный, жесткий, опасный — он, на самом деле, ничем не напоминал того мальчишку, которого Ким оставил десять лет назад. Но это ничего не меняло — его сердце так же, как и раньше, беспорядочно стучало, стоило ему только взглянуть на Гука.

— И что же ты увидел такого?

— Как вы выходили из участка вместе с тем неизвестным, который принес детективу Чону карту памяти.

— Кстати, — вспомнил Тэ. — А что записано на карте?

— Пока не знаем. Детектив отдал ее техникам на проверку. Когда будет безопасно, они нам ее вернут.

Тэхен раздраженно нахмурился — игры Оракула тормозили им всё расследование! Почему он не мог просто отдать эту карту ему?

Гук, между тем, нависал над почти дрожащим любителем косплеить Дамблдора.

— Почему у вас нет алиби ни на одну из запрашиваемых дат? — грозно спрашивал, а у того паника тоннами буквально выливалась из глаз.

— Я не знаю… — почти рыдал Янсон, с которым Чон вел жесткий разговор уже почти час. — Но разве если бы это был я… разве я бы не обеспечил себе алиби?..

— Резонно, — пробормотал Кёныль.

Тэ пожал плечами.

— Или хитро.

— У вас было непростое детство, правда ведь? — продолжил давить Чонгук. — Отец издевался над вами. Сестру вашу он не трогал, а вот с вами был очень суров. Говорил, что мальчики не должны плакать, ведь так? За любую провинность оставлял вас ночевать в подвале. Голодом морил. Наказывал ремнем. Было?

Чо Янсон уже почти плакал, вспоминая все ужасы своего детства.

— Зачем… вы… так?.. — всхлипывал он.

— Соседи нам так много всего о вас рассказали… И работу нормальную вы найти не в состоянии, и хобби достойного нет… С родителями живете, личной жизни, друзей нет…

— Если так посмотреть, — Кёныль снова поморщился, — то каждый второй может быть маньяком.

— Так что же у вас, Чо Янсон, есть? — Чонгук стоял, широко расставив ноги и сцепив за спиной руки, и без капли сожаления рассматривал их первого подозреваемого. — Я скажу, что у вас, Чо Янсон, есть, — он наклонился ближе, почти к самому уху подозреваемого, и прошептал. — У вас есть возможность, — Гук выставил вперед указательный палец. — У вас есть мотив, — он выставил средний палец. — И у вас нет алиби, — безымянный палец. — Полный комплект.

Чего еще не было — так это доказательств. Но об этом Чонгук умолчал.

Оставив Янсона плакать, Гук прошел в комнату за зеркалом.

— Что думаете? — спросил он.

— Он не зря с самого начала был нашим подозреваемым, — ответил Кёныль, жутко довольный, что глава их опергруппы интересуется его мнением. — Но для такого дела он… слабоват, что ли. Не потянет на такого жестокого и умного маньяка.

Чонгук повернулся в сторону Тэ.

— Он может быть психом, — медленно проговорил Ким, бросив взгляд на подрагивающие плечи подозреваемого. — Слезы? Могут быть наигранными. А если следовать портрету, который нам предоставил доктор Ли, Чо Янсон в него более чем вписывается. А ты что думаешь?

— Не знаю, — Чонгук покачал головой. — Мне кажется, как и сказал Кёныль, — он слабоват для такого. Хотя, да, в портрет он вписывается идеально — как по учебнику. Давайте посмотрим на других подозреваемых.

К ним присоединился Юнги, который параллельно беседовал с супругами И, вернувшимися, в конце концов, со своего африканского сафари.

— Вы не поверите, что я вам расскажу! — воодушевленно начал он. — Давайте вернемся в кабинет.

Когда все расселись по своим местам и готовы были его внимательно слушать, Мин продолжил.

— Супруги И опознали голову.

— Не может быть!! — выдохнул Кёныль, и все тут же укоризненно посмотрели в его сторону. — Извините…

— Кто это? — Чонгук так крепко сжал губы, что они превратились в одну полоску. Опознать жертвы — значит, подойти на шаг ближе к убийце.

— Сезонный рабочий, который последние несколько лет помогал им с их огородом. А знаете, что самое интересное?

— Что? — задал вопрос Тэ, так как Юнги ждал от своих собеседников активности.

— Он называл себя… барабанная дробь..... Джек!

— Больной ублюдок, — пробормотал Чонгук. — Этот псих у меня уже в печенках сидит!

— Кстати, что за историю поведали веселые близнецы? — спросил Тэхен. Те тут же на фоне захихикали, довольные, что о них говорят.

Чонгук кивнул Кёнылю, чтобы тот рассказал, а сам приготовился слушать во второй раз, надеясь, что это натолкнет его на какие-то мысли.

— Конечно, — начал рассказывать патрульный, — для нашей страны праздник Хэллоуина — заграничный и совсем еще новый. Но, как оказалось, в этой местности 31 октября был свой праздник — праздник урожая. Вы же знаете о шаманстве? — Тэ кивнул. — В Корее шаманизм даже сейчас пользуется большой популярностью. А в древние времена так вообще без шамана не обходилось практически ничего. Наш город — один из самых старинных на всем полуострове. Я родился здесь, поэтому точно это знаю. Рассказ Хёнджина напомнил мне о том, что я и так когда-то знал, но забыл. Местный шаманизм развился из языческих верований племен древнего Чосона, в которых жертвоприношения были не последним делом. И даже во времена Корё, когда он был запрещен и преследовался под страхом смертной казни, всё равно не терял своей популярности.

— И он до сих пор здесь практикуется? — с долей сомнения полюбопытствовал Тэ.

Патрульный Юн покачал головой.

— Нет, здесь это давно осталось на уровне истории и легенд. Но, видимо, псих решил вытащить их наружу. И переделать на свой лад.

— Кёныль, давай по существу, — Мин махнул рукой и принялся искать по карманам карамельки. — Там уже все наши подозреваемые по допросным упакованы, хочется поскорее с ними пообщаться.

— Ничего, злее будут, — заметил Чонгук. — А, значит, есть бо́льший шанс, что они проколятся. Продолжай.

— Вы знаете, кто такие пансу? — Тэхен покопался в своей памяти — слово слышал, а что оно значит — не помнил. — Это древние шаманы — слепые колдуны. Часто слепые от рождения. Вот как раз они и были популярны в нашей местности. Настолько популярны, что некоторые родители в детстве выкалывали глаза своим деткам, отправляли их на обучение к колдунам, ну и потом детки нехило так зарабатывали.

— Прелестно, — пробормотал Тэ.

— Но суть, конечно, не в этом, — с воодушевлением продолжил Кёныль, который за последние дни для расследования прочел огромную кипу статей в интернете. Он, конечно, не нашел ту легенду, что и брат Хёнджина (это Кёныль записал себе в минус). Но он смог три предложения, которые выдал им Хёнджин, разбавить своими знаниями, и теперь всё внимание следственной группы было на нём одном. И это, конечно же, грело. Как и то, что Тэхен сказал, что в будущем он станет отличным полицейским. — Основа корейского шаманизма — это почитание духа неба Сандже. От него исходят все земные блага: произрастание злаков, сохранение и поспевание жатвы, избавление от болезней и т. д…

— Давай уже про человеческие жертвоприношения, — перебил его Гук.

— Да… Так вот, чтобы умилостивить Сандже, раньше (а это очень и очень давно), жители деревень обращались к шаманам, а именно — к пансу, чтобы те провели соответствующие ритуалы. Основа этих ритуалов — человеческие части тел, которые будут взывать к божеству и передадут ему послание, чтобы он смиловался над деревней, избавил от злых духов, засухи и принес хороший урожай. И в этот набор входит… — Кёныль нашел соответствующую бумажку, куда выписал всё нужное. — Глаза, потому что пансу были слепыми, голова, которая бы освещала путь, по которому придет Сандже, пальцы, которыми Сандже возьмет подношение, и сердце, стук которого привлечет божество.

— Сердце?.. — Тэхен помрачнел. Это значит, что скоро из какого-то человека вырежут сердце. Если еще не вырезали…

— Ага, сердце… На стол по четырем углам ставили отрезанную голову, сердце, глаза и пальцы. Посредине — бокал или чашу с кровью 13 (или 31) жертв, которую пансу во время ритуала выпивал. Также там было подношение для Сандже — всякие злаки, фрукты, овощи… В общем, всё, что росло в этой деревне. После того, как шаманов во времена Корё стали гонять, этот ритуал немного изменился, и все части тела отрезались от недавно умерших людей. Но это не наш случай — псих убивает сам, как и было во времена эпохи Чосон. Действия нашего маньяка схожи с ритуалом «тодан кут» — для защиты от темных сил, изгнания зла и хорошего урожая. Он проводился ежегодно или раз в несколько лет во время празднования Нового Года, осенью (когда собирался урожай) или весной, когда начинались полевые работы.

— Я только не понимаю, — задумчиво заметил Мин, — зачем он выставил всё на Хэллоуин? Ведь «стол» для божества еще не был готов.

— Мне кажется, это было что-то пробное, — предположил Чон. — В подвале мы нашли органы и части тел множества жертв, и там были сердца. Но он их почему-то не использовал.

— Если бы он их использовал — тогда бы ритуал был бы закончен, — высказал свою мысль Тэ. — А мне кажется, псих еще не готов к проведению полноценного ритуала. Всё это было неким тизером, пробой пера с его стороны. Когда он будет делать настоящий ритуал, там будут уже другие жертвы.

— Вполне возможно, — согласился Чонгук, который считал так же, как и Тэ. — Почти все жертвы — это сезонные рабочие. Поэтому их никто не хватился, и он совершал свои жуткие ритуалы годами. Вероятно, начинал он с домашних животных, потом перешел на приезжих работников, исчезновение которых никто не замечал. Из жертв, которые были жителями этого города — только детектив Ан и Кан Со У, которого мы, к счастью, сумели спасти.

— Он тщательно скрывал то, что делал. Но когда взялся за жителей района, почему-то решил выставить это на всеобщее обозрение, — заметил Мин. — Почему он стал убивать своих соседей? Людей, которых знал, и которых стали бы искать?

— Был какой-то триггер, — задумчиво проговорил Тэхен. — Что-то поменяло вектор его развлечений.

— Та история с Кан Со У? — предположил Кёныль.

— Скорее всего, — кивнул Чонгук. — Поэтому мы должны обратить внимание на тех, кто был в нее вовлечен — Пак Бёнчхоля, его друга Чан Сушима и отца Со У — Кан Раима.

Чтобы подольше промариновать эту троицу, следующим, кого опросил Чонгук, был художник Квон Джей, который жил в доме №6. И которого вся следственная группа, включая попугаев-неразлучников, тут же вычеркнула из списка подозреваемых.

— Это не он, — покачал головой Гук, когда офигевший от посыпавшихся на него обвинений художник ушел. — Ну что ж, — он почти предвкушающе потер свои руки. — Приступим к главному блюду. Начнем с отца Со У — Кан Раима. Плохой коп, хороший коп?

Они сыграли в камень, ножницы, бумагу, и Юнги выпала роль быть плохим полицейским.

Кан Раим был высоким и мощным, а еще очень закрытым. Он постоянно бросал на Гука и Юнги агрессивные взгляды, но предпочитал отмалчиваться.

— Ну, что ж, — Мин подошел ближе к столу, за которым сидел подозреваемый, и заглянул в папку. — Кан Раим, — выплюнул он его имя. — Ваш сын в больнице, в тяжелом состоянии. Но, тем не менее, вы здесь.

— Вы сами сказали мне прийти! — возмутился тот.

— Да, но наш сотрудник нашел вас в баре. Хотя было раннее утро.

— У вас лежит сын в реанимации? — мгновенно вскинул на Юнги недовольный взгляд Кан Раим. — Вы знаете, как бы вы себя повели? Мне вот нужно переключиться от этого! А с сыном сейчас находится моя жена, — проворчал он.

Юнги ждал подачу от напарника, но Чонгук стоял, уткнувшись в телефон, быстро просматривая какую-то информацию.

— Как интересно, — пробормотал Гук. — Такое занимательное чтиво мне прислали. Хм. Расскажите-ка нам, Кан Раим, как вы насиловали собственного сына.

— Что?.. — Юн Кёныль, который вместе с Тэ находился за зеркалом, повернулся к Киму. — Они решили играть в плохого и плохого полицейского?

— Да как ты смеешь?! — заорал подозреваемый и бросился на Чона.

Он вцепился в рубашку Гука, и успел даже кулаком врезать ему по плечу. Когда Тэхен и Кёныль влетели в допросную, Чонгук и Юнги уже скрутили его.

Кан Раим орал, как резанный, пока полицейские выводили его из помещения.

— Не удивлюсь, если у него не все в порядке с головой… — негромко сказал патрульный, с беспокойством глядя на потрепанного Гука. — Тогда он еще больше вписывается в портрет доктора Ли.

Чонгук, как смог, поправил рубашку — подозреваемый ее безнадежно разорвал — и потер ноющее плечо.

— Новая информация? — поинтересовался Мин, адреналин в котором потихоньку утихомиривался. — Или просто ход? Мы же договорились в хорошего/плохого, а не в плохого/плохого, — с неудовольствием проворчал он. — Мне так редко выпадает играть плохого, а ты всё испортил!

— Техники прислали информацию с карты памяти, которую принес бармен, — задумчиво сообщил Гук. — Там данные о беседах учеников со школьным психологом. Нам не предоставили их, потому что эта информация засекречена. Но бармену кто-то всё слил.

— Со У рассказывал, что его насиловал отец? — Юнги поморщился. Сексуальное насилие над детьми — худшее, что только существует в этом мире. А уж если это делают родители...

— Не совсем. Один из одноклассников в раздевалке, пока они переодевались на физкультуру, увидел соответствующие синяки на теле Со У, а еще следы ремня на его спине. Он постеснялся поговорить с ним об этом, так как они с Со У были не особо близки. Но он пошел к школьному психологу и обо всем ей рассказал. Психолог вызвала к себе мальчика и поговорила с ним. Но тот всё отрицал. На этом история закончилась. Но спустя какое-то время всплыла другая — о том, что будто бы учитель Со У — Пак Бёнчхоль, оказывал ему недвусмысленные знаки внимания. Делал сомнительные комплименты, мог как бы невзначай коснуться Со У, положить руку ему на ширинку или хлопнуть по заду. Об этом в полиции сообщила мать Со У — Кан Ли Мин. А ей в приватной беседе рассказал сам Со У. Дело вел детектив Хван, ему помогал детектив Ан, и об этой истории мы в курсе. Но не о той, со школьным психологом. Когда детектив Хван брал показания у Со У, тот всё отрицал и сказал, что наврал матери, чтобы не идти в школу.

— Тогда, возможно, приставания Пак Бёнчхоля зашли дальше, чем рассказывал Со У? И длились дольше, чем он говорил? — заметил Тэ.

— Всё дело в том… — Чонгук помолчал, продолжая размышлять над делом, — что когда одноклассник Со У увидел следы сексуального насилия на его теле, Пак Бёнчхоль еще не работал в их школе. Он пришел туда совсем недавно.

— Значит, ты выстрелил наобум? — Юнги задумчиво пожевал свою нижнюю губу. — Либо Кан Раим виновен, либо ты его оскорбил своим предположением, что и вызвало такую бурную реакцию.

Чон кивнул.

— Пусть посидит пока. Во-первых, теперь мы сможем его допросить в любое время. А во-вторых, если он — убийца, пока он сидит, убивать он не будет. А сейчас давайте пообщаемся с Чан Сушимом.

Чан Сушим был невысокого роста, с мелким лицом и постоянно бегающими глазами. Он был безработным, жил в соседнем городе, а с районом №31 его связывал дядя, который был владельцем дома №8.

Кроме того, что в свое время его подозревали в интимной связи с Пак Бёнчхелем, он частенько приезжал и жил в доме своего дяди, даже не ставя того в известность.

— Какие отношения вас связывают с Кан Со У?

Тот беспечно пожал плечами.

— Я не знаю, кто это. Я вообще не знаком с местными детьми. И в последний раз был здесь в прошлом году.

Он уверенно разбросал все вопросы детективов, пряча свой лукавый взгляд. В отношениях с Пак Бёнчхелем он тоже не признался, указав, что раньше они дружили, так как когда-то вместе пытались покорить Сеул.

Результаты разговора с Чан Сушимом были нулевыми, и его пришлось отпустить.

— Он вполне мог быть знакомым с Со У. Он мог быть тем, кто оставил следы ремня на спине мальчика.

Чонгук чувствовал бессилие и от того, что беседа оказалась бесполезной. Но еще и потому, что Чан Сушим, сверкая наглой ухмылкой ушел, и контролировать его дальнейшие действия Гук не мог.

Пак Бёнчхоль повторил всё то, что ранее сказал Чан Сушим, поэтому сомневаться в том, что они согласовали свои версии, не приходилось.

Кроме этого, он сделал парочку пошлых комплиментов Гуку, что заставило Кима, который стоял за зеркалом, едва не стереть свои зубы в пыль — настолько сильно он их сжимал.

— Пока что все наши достижения — это один подозреваемый за решеткой. А значит, меньше шансов на следующее убийство. Патрульный Юн, — обратился к Кёнылю Чонгук. — Езжайте в больницу к Кан Со У. Он — ключевая фигура, теперь я в этом не сомневаюсь. И его безопасность может быть под угрозой.

Пока остальная часть команды разгребала и обрабатывала результаты пяти допросов, Тэхен подошел к Гуку.

— Твоя рубашка разорвана. Тебе нужно переодеться.

— Кто-то забрал обе мои запасные рубашки, — проворчал Чонгук, даже не глядя на Тэ.

— Отель, в котором я живу в десяти минутах езды. Давай съездим и там что-нибудь подберем, — предложил Тэхен. — Заодно перекусим по дороге.

Чонгук еще немного поупрямился, но всё же согласился. Как ни странно — он внутренне сам себе усмехнулся этому факту — его убедило то, что Ким поест. Он знал, что тот не ел минимум сутки.

«Я безнадёжен», — с грустью подумал Гук.

— Что предпочитаешь? — спросил Тэ, заглядывая в платяной шкаф в своем номере.

— Что-нибудь минимально выпендрежное.

Тэхен хмыкнул, но затем его улыбка испарилась, когда он увидел на нижней полке стопку своей настоящей одежды. Оракул был здесь.

На мгновение прикрыв глаза, Тэ достал темную рубашку, которая по комплекции больше всего подходила Гуку.

Чонгук отвернулся и снял разорванную отцом Кан Со У рубашку. Тэхен ощутил, как гулко забилось его сердце, едва он увидел голую спину и крепкие бицепсы Чона. Жутко захотелось подойти сзади и прикоснуться к Гуку. Крепко прижаться к нему. Поцеловать голубую трепещущую венку на его шее. Положить свою голову на его плечо.

Чонгук, уже застегивая пуговицы на рубашке Тэхена, повернулся к нему лицом.

— Как неожиданно мы обменялись рубашками, — негромко сказал Тэ, очень надеясь, что бешенный стук его сердца не слышен Чонгуку. Но тишина в комнате была такая, что было слышно даже их дыхание.

— Моя рубашка сидит на тебе лучше, чем на мне, — так же тихо ответил Гук, глядя ему прямо в глаза. И что-то такое было в этом взгляде, какая-то немая просьба, что Киму захотелось послать всё к чертям собачим, последовать совету Оракула и рассказать Чонгуку правду.

И, видимо, это проскользнуло на лице Тэхена, потому что в следующее мгновение Чонгук медленно наклонился к Тэ и очень нежно прикоснулся своими губами к его. Глаза Тэ потрясенно распахнулись, настолько он этого не ожидал.

— Пошли, — негромко сказал Гук, внутренне кляня себя за то, что снова не сдержался, когда неожиданно увидел огромную бездну тоски и печали в глазах Тэхена. — Нас ждут.

Тэхен кивнул, пытаясь отогнать от себя это минутное наваждение.

Они купили себе по бургеру, и молча съели их по дороге назад.

Когда до участка оставалось всего несколько километров, Чонгук принял от патрульного Юна звонок.

— Приезжайте… Убийца был здесь… Но я не смог его поймать…

Кёныль прижимал к голове бинты, которые впитали в себя прилично крови. Выглядел он неважно, но это было мелочью по сравнению с глазами побитого щенка, которыми он смотрел на детектива и репортера.

— Простите меня…

Чонгук вздохнул.

— Рассказывай.

— Едва я вошел в палату, на меня напали… Я с кем-то дрался, но не видел с кем… Потом мне дали по голове. Преступник сбежал. Простите... — снова в отчаянии повторил патрульный.

— А где полицейские, которые должны были дежурить возле палаты Со У?

— Когда я пришел, здесь никого не было.

Тэхен приблизился к кровати, на которой лежал всё еще не приходящий в сознание Со У.

— Он не успел ничего с ним сделать… Я его спугнул.

Чонгук тоже осмотрел Со У, затем обратился к Кёнылю.

— Патрульный Юн, подойдите к кому-нибудь из медперсонала, пусть обработают вашу рану. После этого возвращайтесь в участок и напишите подробный рапорт.

— Будет сделано… — грустно ответил тот. Но когда Кёныль уже был у двери и взялся за ручку, он обернулся. — У преступника это выпало из кармана.

Патрульный раскрыл ладонь, на которой лежал металлический медвежонок с нацарапанным на животике числом «28».

— Отдай мне этого медвежонка, — отстраненно попросил Тэхен, когда они возвращались в участок.

Им пришлось подождать криминалистическую службу, которая тщательно обследовала палату, вычитать полицейских, бросивший свой пост и ушедших на обед, договориться о том, что Со У переведут в закрытое крыло больницы. Медвежонка тоже передали на обследование в лабораторию.

— Это улика.

— У тебя потом будет предостаточно улик. А это… это последнее, что связывало меня с Малышом. Отдай мне медвежонка.

— Нет, Тэхен, — твердо ответил Чонгук. — Это не обсуждается.

Он припарковал машину возле участка и быстро выбрался наружу. Тэ обессиленно прикрыл глаза.

Как только они вошли в участок, их тут же окликнул дежурный офицер.

— Детектив Чон, вас и репортера Кима срочно вызывает к себе суперинтендант.

Чонгук удивленно нахмурился.

— Что-то случилось?

— Знать не могу, — безразлично бросил дежурный. — Но к нам приехал генеральный комиссар… Возможно, это связано с ним.

Чонгук нахмурился еще больше.

— Генеральный комиссар здесь? Он же должен был приехать только через два месяца! — с явным неудовольствием заметил он. Но дежурный уже отвернулся, и Чон задумчиво взглянул на Кима. — А ты ему зачем?

Тэхен был таким же мрачным, как и Гук, и предпочел не отвечать.

Они зашли в пустую приемную шефа полиции — замену Чхве Бомгю еще не нашли. Его стол был завален горой почты, папок и коробок. Тэ шумно выдохнул. Еще недавно здесь сидел Малыш, у которого всегда был образцовый порядок.

В кабинете суперинтенданта, кроме него самого, находился главный полицейский страны и, неожиданно, — проверяющий Чон Хосок.

— Тэхен, а вот и ты, — с улыбкой обратился генеральный комиссар к Киму, едва тот переступил порог. Тэ застыл.

— Вы знакомы с репортером Кимом? — поразился суперинтендант.

— Ага, — кивнул тот. — Только он не репортер.

Вся краска сползла с лица начальника полиции.

— Что вы имеете в виду?.. Как не репортер?.. О, боги! Я понял… Он — тайный проверяющий! Как же я сразу не догадался! — суперинтендант в отчаянии вцепился в свои волосы.

— Что вы, совсем нет, — возразил генеральный комиссар с легкой полуулыбкой. — Тэхен не работает в госструктурах. Он работает на себя. Ким Тэхен — телохранитель моего сына.

— Сына? — суперинтендант растеряно глядел на генерального комиссара. — А кто?.. Кто ваш сын?

Главный полицейский страны усмехнулся.

— Вообще-то, уважаемый суперинтендант, в этой комнате находятся два моих сына. Старший — Чон Хосок, и младший — Чон Чонгук.

Шеф полиции, раскрыв рот, сначала шокировано посмотрел на ухмыляющегося проверяющего, затем на Чонгука, взгляд у которого был совершенно отсутствующий.

— Тэхен, — продолжил генеральный комиссар, — еще в академии присматривал за Чонгук-и, охранял его и тренировал. И сейчас я снова попросил его об услуге.

В ушах у Чонгука шумело.

— Тэхен, — генеральный комиссар указал на дверь, — мы поговорим с тобой позже. А пока, оставь нас.

У Кима под острыми скулами желваки ходили, настолько крепко он сжал свои зубы. За весь этот разговор Тэхен ни разу не взглянул ни на кого из присутствующих. Он смотрел только в стену, прожигая ее своей яростью.

После слов генерального комиссара Тэ развернулся и быстрым шагом направился к двери.

Хосок проводил его насмешливым взглядом.

Чонгук бросился вслед за Кимом, несмотря на то, что отец требовательно его окликнул.

Чон нагнал Тэхена в приемной Малыша. Он схватил его за плечи и со всей силы приложил к шкафу с папками. Так, что некоторые дверцы открылись, а бумаги высыпались на пол. Но никто из них двоих не обратил на это внимания.

— Ты… Ты… — Чон смотрел в огромные глаза напротив, стиснув зубы. — Я никогда не думал, что смогу тебя ненавидеть больше, чем ненавидел. Я думал… — он легонько сжал рукой шею Кима. — Я думал, ты был со мной, потому что удобно было. Чтобы трахать было кого! — он повысил голос. — Но ты был со мной из-за денег… Потому что тебе платили за это!

— Чонгук… — Тэхен постарался выдохнуть, а затем облизал свою нижнюю губу. — Ты не так на всё смотришь.

— Не так?.. Это как?! Всё ложь… Постоянно одна ложь… Всегда была только ложь! — он кричал, и ему было похрен, что в кабинете суперинтенданта все присутствующие оказались невольными свидетелями этой сцены и всё слышали. Суперинтендант паниковал, генеральный комиссар был мрачным, а Хосок не переставал задумчиво ухмыляться.

Чонгук еще раз приложил Тэхена к шкафу, и сверху слетело еще несколько папок. Тэхен подумал, что Малыш бы расстроился, что в его вотчине так безобразно всё рушат.

В ушах у Гука продолжало шуметь. Он сжал плечи Тэхена так сильно, что от пальцев точно останутся уродливые синяки. Но это потом. А сейчас он, еле сдерживаясь, чтобы не сделать что-нибудь похуже, обессиленно прислонился своим лбом ко лбу Кима.

— Уходи, Тэхен. Чтобы я больше никогда тебя не видел. Потому что я клянусь, в следующий раз, когда увижу тебя, я тебя пристрелю.

Он прикрыл глаза, а Тэ медленно отцепил от себя руки Чонгука и отошел от него на шаг.

— Уверен… Уверен, что плакать не будешь, когда я уйду? — по привычке спросил он.

Чонгук открыл глаза, в которые будто песок насыпали, и повернулся к Киму лицом.

— Уверен.

Тэ кивнул.

— В таком случае, твое желание, наконец, исполнилось. Больше ты меня не увидишь.

Тэхен встретился взглядом с отцом Чонгука, который стоял в приоткрытой двери и всё так же хмуро наблюдал за ними. Тэ усмехнулся, развернулся и ушел.