***  

Тэхена не было весь следующий день. За это время Чонгук успел сойти с ума от одной только мысли о том, что тот мог проводить это время с Джексоном. Почему он сидит в городе? Полгода как-то там дела шли без него, так зачем он уехал сейчас?

Чонгук провел психотерапевтические беседы с Сокджином («Думаю, он боится, что ты можешь сделать ему еще больнее, чем сделал до этого»), с Юнги («Ты слишком давишь на него, Чонгук-и»), с Намджуном («Я ничего не хочу знать об этом»), с Джейби («Я просил тебя не просрать всё, а ты явно всё просрал»).

С Чимином они пересекались редко. Чону было интересно, как бы Пак отреагировал, если бы узнал, насколько Чонгук сблизился с его братом. Скорее всего, он бы этому не обрадовался.

Чонгук добровольно отправился работать на кухню. Ему нужно было занять руки и мозги, чтобы понять, что делать дальше. На удивление, его поставили не на черную работу, а возле администрации. Видимо то, что он жил в королевском номере (как оказалось!), дошло и до кухни.

Все, кто работал в отеле, пытались понять, кто он такой и что здесь делает. Чонгук и сам бы хотел это понять.

Вечером, выпив пива, Гук набрал номер телефона Тэхена. Но тот трубку не взял. Тогда он написал сообщение: «Я скучаю». Но не отправил.

Тэхен его динамил. Игнорировал. Не прогонял, но ближе не подпускал. Их не сделала близкими даже постель.

Чонгук лежал в королевском номере в королевской кровати и смотрел на всё такую же громадную луну за окном. Хотелось на нее повыть. Может, полегчает?

Телефон оповестил о новом сообщении. Лениво взял его в руки, чтобы охренеть.

Так значит, хочешь повторить?

Хочу

В дверь постучали. Чонгук неверяще посмотрел на нее. Не может быть…

Он быстро поднялся, и даже не спрашивая, кто там после полуночи ломится, широко распахнул дверь номера.

На пороге стоял Тэхен. Всё такой же красивый, с опасным, горящим взглядом.

Он тут же впечатал Гука в стену, чтобы выдохнуть в самые губы.

— Не хочу быть нежным.

— Какое совпадение. Я тоже.

Чонгук впился пальцами в бока Кима, и поменяв их местами, прижал Тэхена к стене. Со сладких губ сорвался сдавленный хриплый стон. Гук протиснул свое колено между ног Кима и затем проехался им по чужому паху.

Кончиками пальцев Чонгук провел по пылающей щеке Тэ, по мягким приоткрытым губам. Тэхен смотрел на него помутневшим от желания взглядом.

Губы Тэ на вкус как самый сладкий мед. Чонгук их пробовал, пробовал и не мог насытиться.

Что ж, если Тэхену от него пока нужен только секс, он согласен и на это.

***

Когда Чонгук проснулся, Тэхена рядом не было. Да уж, было бы наивным считать, что тот останется с ним, чтобы с утра обмениваться ленивыми поцелуями и делиться своими планами на день.

На завтрак Гук пришел хмурым и невыспавшимся. Сначала к нему за столик подсели Юнги с Намджуном, затем появился такой же невыспавшийся Джин.

Чонгук как раз гонял по кругу в тарелке шоколадные колечки хлопьев, когда услышал восхищенный комментарий Юнги:

— Офигеть, какие же они красивые!

Гук поднял голову, чтобы сразу же упереться в глаза Тэхена.

Тэ с Чимином как раз подходили к их столику. Стройные, стильные, яркие, руки в карманах, темные солнцезащитные очки. Они выглядели как пара сияющих в лучах популярности школьных звезд из какого-нибудь хитового аниме, по которым крашились все девчонки.

— Разрешите? — спросил Ким, обращаясь к Юнги, как к самому старшему из их компании.

Тот приветливо кивнул, и подвинулся ближе к Намджуну, чтобы освободить больше места за столом.

— Тэхен-ши, я очень рад снова вас увидеть, нам с вами так и не удалось тогда пообщаться, — почтительно проговорил Юнги с интересом его разглядывая.

Тэ улыбнулся. Он сел возле Мина и напротив Чонгука. Чимин разместился возле Джина, чем вызвал у того на лице кислое выражение. Пак с Намджуном обменялись обоюдными незаинтересованными взглядами.

— Я тоже рад нашему знакомству. Не знаю, говорил ли Чонгук, но я — ваш самый преданный фанат.

— Серьезно?! — Юнги всплеснул руками. — Нет, Чонгук-и ничего такого не говорил! Как ты мог? — набросился он на Гука.

Тэхен снова улыбнулся.

— Я буду рад, если вы останетесь здесь как можно дольше. У нас есть домики на прибережной линии, некоторые в относительной изоляции от шумной отельной жизни. Любой из них — ваш. Я хочу, чтобы вы были гостем у нас столько, сколько вам будет интересно здесь находиться.

— Гуки, он такой прекрасный, твой Тэхен! — Юнги сиял, как новогодняя елка.

— Тэхен-ши, — Намджун привлек к себе внимание. — Нам очень лестно ваше приглашение, но мы с удовольствием оплатим всё его пребывание здесь, пока Юни будет работать.

— Всё норм, он может себе это позволить — он покрывает наркопритон, — пробормотал Чимин, забирая у официанта тарелку с заказанным ранее завтраком.

Тэхен с непониманием посмотрел на Чимина, затем вернул свой взгляд Джуну.

— Не стоит. Для меня будет огромной честью, если Юнги-ши будет работать здесь. Мы с Чимом будем по-настоящему этому рады.

— Надеюсь, — фыркнул Пак, засовывая в рот огромный кусок омлета, и не обращаясь ни к кому конкретно, — пока Юнги-ши будет работать, вы вернетесь к исполнению своих обязанностей в вашем отстойном городе? Ой, — нога Тэхена удачно приземлилась на носок Чиминового конверса.

— Не сомневайтесь, Чимин-ши, — кивнул Намджун, не отрывая своего взгляда от Пака, который продолжал ни на кого не смотреть и с аппетитом поглощать свой завтрак. — Но я буду приезжать очень часто. Возможно даже, что каждые выходные.

Чимин фыркнул.

Джин наклонился к уху Чонгука.

— Точно трахаются, — прошептал он. Гук согласно кивнул.

Телефон Чона булькнул, принимая сообщение. Чонгук открыл его.

Выглядишь затраханным

Это потому что кто-то меня ночью затрахал

Тэхен ухмыльнулся, пряча свой телефон в карман. Сокджин с интересом наблюдал за ними двумя. «И эти трахаются». Что же он один такой унылый-то здесь? Джин перевел взгляд на единственного незанятого здесь человека. Хм. Интересненько…

— Босс, с днем рождения! — радостный крик заставил Чонгука от неожиданности подпрыгнуть на месте.

— Хоби?.. — ошарашенный, Гук подорвался со своего кресла.

Хосок сиял своей фирменной солнечной улыбкой и держал в руках маленький кексик с зажженной свечкой.

— Загадывайте желание и задувайте, босс!

Обрадованный Гук быстро задул свечку, затем крепко обнял Хоби.

— Как ты здесь оказался?

— Прилетел первым же рейсом, чтобы поздравить моего обожаемого босса с днем рождения — сегодня ведь первое сентября!

Все присутствующие с интересом наблюдали за ними, один Чимин продолжал безмятежно есть.

— У него сегодня день рождения? — Тэхен повернулся к брату.

— Понятия не имею, — проворчал тот. — За те полгода, что мы знакомы, у него еще ни разу не было дня рождения.

— Присаживайтесь, — Намджун поднялся и взял еще одно кресло от соседнего столика. Хосок тут же плюхнулся, потом подорвался, чтобы оглядеть всех и представиться.

— Чон Хосок, 28 лет, водолей, работаю у нашего Чонгук-и уже три года. Он всегда грустит на свой день рождения, поэтому я не мог не приехать!

— Нам очень приятно, — произнес Тэ. — Меня зовут Ким Тэхен.

Каждый из присутствующих представился, а когда очередь дошла до Чимина, тот только бросил:

— Мы знакомы.

— Если бы вы только знали, как Чимин-и переживал, когда исчез наш Чонгук-и! — затараторил Хосок. — Он звонил мне каждые пять минут, и заходил каждые десять, чтобы узнать, не стало ли известно чего! Он буквально был черным на лицо, я еще никогда не видел, чтобы кто-то настолько сильно волновался… Мы все пережили очень сложные три дня, босс.

Юнги прервал наступившую за столом тишину:

— Ты говорил, Чонгук-и, что тебя никто не будет искать. Очень некрасиво не брать в расчет чувства других людей. За нас всегда кто-то переживает. Даже когда нам кажется, что мы одни в этом мире.

Чонгук на это только согласно кивнул. Мы бываем такими эгоистами в нашей жалости к себе.

— Я так и не понял, что с Чонгуком произошло, — заметил Тэхен.

Намджун кашлянул.

— Чимин…

Но тот его тут же прервал:

— Я бросил Чонгук-и на обочине, потому что он меня достал. Кто же знал, что наш Куки настолько тупой, что вляпается в историю.

Тэхен внимательно смотрел на Чимина.

— Пак действительно переживал, — сказал, помолчав, Джун. — Он мне все мозги съел.

— Они у вас есть, эти мозги-то? — фыркнул Чимин.

Тэ продолжал задумчиво смотреть на брата.

— У меня предложение, — заговорил Джин, так как обстановка за столом становилась все более и более унылой. — Давайте вечером отпразднуем день рождения Чонгук-и!

Все тут же оживились, начиная сыпать своими предложениями о том, как лучше организовать празднование. Чонгук молчал, его настроение окончательно испортилось. Он действительно очень не любил свой день рождения.

— Чонгук, с днем рождения, — послышалось негромкое. Гук повернулся и посмотрел на Тэхена.

— Спасибо. Ты меня поздравил первым, — ответил, слегка улыбнувшись. По лицу Кима скользнула пошловатая улыбка.

Когда завтрак закончился, все стали собираться, каждый по своим делам: Джин, Юнги и Хосок собирались идти на пляж, Намджун хотел поработать в номере, Чимин и Тэхен должны были решить какие-то деловые вопросы.

— Тэхен, — Гук привлек внимание Тэ, и тот подошел к нему ближе. — Я потерял свое портмоне. Мне кажется, я обронил его в твоей машине.

— Серьезно? — Ким задумался. — Я не находил.

— Можешь дать мне ключи — я поищу его там?

Тэ, слегка поколебавшись, достал из кармана брелок. Чимин, стоявший поодаль, прислушивался к их разговору.

— Спасибо, — Чонгук забрал ключ. — Я быстро сбегаю к твоему дому, проверю и сразу же верну его тебе.

— Надеюсь, ты найдешь, что ищешь, — проговорил Тэ, поворачиваясь к Намджуну. — Офицер, можно вас на минутку?

— Конечно, — тот если и удивился, то виду не подал.

Они отошли чуть дальше. Тэ повернулся к Джуну и в лоб спросил:

— Что у вас с моим братом?

— В смысле?

— Давайте, мы опустим ту часть разговора, где вы делаете вид, что не понимаете, о чем идет речь.

— Хм. Что именно вы хотите знать?

— Всё.

— Мы как-то подрочили друг другу.

Тэ поморщился.

— Но не настолько же всё! Так значит, между вами что-то было? И что теперь? Вы приехали сюда, чтобы продолжать пудрить Чимину мозги?

— Я?! — охренел Намджун. — Да он сам кому угодно…

— Выбирайте выражения, офицер, — жестко сказал Тэхен.

Намджун сцепил зубы.

— Вы плохо знаете своего брата, Тэхен-ши.

— Я хорошо знаю своего брата, — тон, которым говорил Ким, без проблем мог заморозить всю Сахару от края и до края. — И именно поэтому сейчас с вами говорю. Я, офицер, не мой брат. Если я решу, что вам здесь не место, вы вылетите отсюда в секунду. Если вы обидите Чимина, я в долгу не останусь. Это понятно?

— Да.

Тэхен удовлетворенно кивнул.

— Отлично. Я надеюсь, вас не очень оскорбит факт, что я запрещаю вам любые с ним контакты?

Джун не мог поверить, что этот изящный и по виду расслабленный парень, может быть таким бескомпромиссным и жестким.

— Иначе что? — поинтересовался он.

— Иначе что? — задумчиво переспросил Тэхен. — Знаете, офицер, вам лучше со мной не связываться. Чтобы, не дай Бог, не узнать этого. Но так и быть, я скажу вам, почему я завел эту беседу. У Чимина никогда не было настоящих отношений. И я не хочу, чтобы ему разбили сердце.

— Да он сам кому угодно…

— Любому человеку можно разбить сердце, офицер. Поэтому я не хочу, чтобы вы приближались к моему брату.

— Объясните мне, Тэхен-ши, почему вы считаете, что я могу это сделать? — это была самая худшая беседа в жизни Джуна — он проигрывал оппоненту по всем статьям. А ведь он провел не один допрос! Но Ким Тэхен не переставал давить его своей властной аурой. — Сердце Чимина и я находимся в параллельных плоскостях. Нам друг до друга не добраться. Но я буду честен с вами, Тэхен-ши. Мне нравится Чимин. Очень. И я приехал сюда из-за него.

Тэ помедлил, прежде чем высказать то, что его волновало.

— Сегодня я увидел то, чего не видел уже давно.

— И что же?

— Он смущается вас, офицер.

Намджун неверяще уставился на Кима.

— Пак. Смущается. Меня?

— Ага, — кивнул Тэхен.

— То есть, он мне хамит, постоянно цепляется ко мне и пытается отсюда выгнать, потому что я его… смущаю? — Тэхен снова кивнул, без остановки сканируя любую эмоцию на лице Намджуна. — Это странный способ показать свою заинтересованность.

— А он и не показывает вам ничего, офицер. Он просто чувствует себя неуютно в вашей компании. Так что держитесь от него подальше. Я вас предупредил. И да, это официальное предупреждение.

— В этой семейке все пришибленные, — пробормотал он, когда Тэхен ушел.

Чонгук подошел к авто Тэхена, припаркованному у его дома, отключил сигнализацию, открыл дверь со стороны пассажира и, волнуясь, пошарил рукой под сидением. Чтобы облегченно выдохнуть. Есть.

Он вытащил многострадальный пакет из доставки, в котором находились такие желанные для него страницы. Но не успел он их достать, как кто-то вырвал пакет у Чонгука из рук.

— Что-то не очень похоже на портмоне! — прошипел Чимин, с яростью глядя на Гука. — Что это?

— Отдай! — тот попытался выхватить пакет, но Пак оказался проворнее.

Тогда Чонгук набросился на Чимина, повалив его на подъездную дорожку. Они перекатывались по ней, стараясь ударить друг друга. Забытый пакет без дела валялся в сторонке.

Чон пытался сделать сзади захват шеи Пака рукой, чтобы слегка придушить его, но он и сам не ожидал, что Чимин изловчится вывернуться, а затем приложить его головой к разогретому на солнце асфальту.

На какое-то мгновение перед глазами Гука всё потемнело, голову кружило, как в безудержной детской карусели. Чонгук с трудом продрал глаза, чтобы увидеть взволнованное лицо Чимина. Тот трепал его по щекам.

— Куки… Ты как?.. Наконец-то… Ты пришел в себя… — Чимин обессиленно отсел от него, прикрывая свое лицо ладонями. — Ты меня так напугал, придурок…

Чонгук исподлобья глядел на него, карусели в голове всё еще не прекращались. Он подвинулся немного назад, чтобы опереться о стену гаража. Наблюдал, как бывший друг поднялся на ноги, взял пакет и вытащил его содержимое наружу. Некоторое время Чим слепо таращился на него, после чего перевел свой взгляд на Чона.

— Вот как… Подворовываешь, Куки? Да уж… Если тебе интересно, здесь двадцать семь страниц. Занимательное, кстати, чтиво… — он неверяще хмыкнул и покачал головой. — Ты так этого хочешь? Да пожалуйста.

Чимин подошел к Гуку вплотную и швырнул в него листами. Падающие страницы обсыпали Чонгука со всех сторон. Пак презрительно поморщился.

— С днем рождения, Куки.

Чимин ушел, а Чонгук продолжал сидеть, пялясь на видневшуюся поодаль стену отеля. Наконец, он взял один из листов, приземлившихся ему на колени, и прочитал первую же строчку.

Гук бессильно прикрыл глаза.

***

Чимин стоял в закутке возле хозяйственного здания и курил. Очень надеялся, что Тэхен его не спалит. Тэ ловил его часто, и каждый раз это заканчивалось грандиозным скандалом.

Тэхен всё никак не мог принять тот факт, что его брат изменился. Что нет того Чим-Чима уже очень и очень давно. Что ему пришлось продать свою душу не один раз. Каждый раз выбирая, за что именно ее продавать. Да, он мог выбирать, но у него никогда не было выбора не выбирать.

Намджун неслышно подошел сзади и тоже чиркнул зажигалкой. Чимин ощутил его присутствие намного раньше — горький дезодорант или гель для душа выдавал своего хозяина с головой.

— Офицер, ваша душа такая же горькая, как и ваш аромат? — съязвил он, не оборачиваясь. Язвит по привычке, только бы не думать.

— Не нравится запах? Могу поменять.

Чимин даже повернулся к Джуну, чтобы насмешливо выгнуть бровь.

— Офицер, вы такой покладистый. Я поражен и, возможно, даже немножко заинтригован.

Намджун смотрел на него в упор. Не улыбался, всё пытался считать что-то с чужих глаз.

— Поменяю на тот, который нравится тебе.

Пак слегка нахмурился.

— Оу. Офицер, вы всё еще на что-то надеетесь? Мне казалось, мы все точки расставили. Тогда, в вашем унылом городке.

— Да, да. Я помню. Ты влюблен в другого, — Намджун наклонился к самому уху Пака, и, почти касаясь его мочки своими губами, прошептал: — Ну, и каково это — быть влюбленным в собственного брата?

Чимин дернулся и отступил на шаг. Помолчал, ломано улыбнулся и с самым безмятежным видом затянулся сигаретой.

— Как узнал? — спросил спокойно.

— Когда Чонгук сказал о том, что Тэхен поздравил его первым, намекая на секс, Тэхен тут же бросил взгляд на тебя. А ты отвернулся.

— Хуево.

— Что?

— Хуево любить собственного брата.

Джун хмыкнул.

— Понимаю. Любовь вообще штука хуевая, — он помолчал, пока тушил окурок, и только потом добавил: — А еще я знаю, что ты сделал, чтобы отомстить за него. И могу тебя за это арестовать.

— Серьезно? — Чимин хмыкнул и широко улыбнулся. Затем протянул обе свои руки вперед. — Ну, что ж, арестовывайте, офицер.

— Охуеть, — сказал Чонгук.

Пак Чимин всегда был влюблен в Ким Тэхена. Это была аксиома, константа, которая не требовала каких-либо доказательств.

У Чимина не было периода приглядывания, сомнений, метаний или принятия своих чувств. Просто, едва увидев четырнадцатилетнего паренька, который отныне должен был стать его братом, Пак Чимин уже знал, что это — навечно. Ким Тэхен поселился в нем навсегда.

Они очень быстро сдружились, будто знали друг друга с самого рождения. Были, не разлей вода, и даже называли себя соулмейтами.

Чимин жутко ревновал к Джину, который постоянно вертелся рядом, а Джин всегда снисходительно относился к Паку, на каком-то уровне догадываясь о не совсем кристально чистых чувствах сводного брата к его лучшему другу.

Чимин всегда был примерным мальчиком. Он любил мать, уважал отчима, обожал своего сводного брата. По вечеринкам не бегал, за школой не курил, втихаря не пил. Хорошо учился и никогда никому не доставлял проблем. Он стремился стать кем-то значимым, хотел быть достойной опорой для Тэхена. Хотел, чтобы тот всегда и в любой ситуации мог положиться на него.

Они были связаны узами семьи и крепкой дружбой, и это было как раз тем, что всегда грело сердечко Чима. Да, он никогда не признается Тэ в своих чувствах, но он всегда будет с ним рядом. Даже когда Тэхен женится, и у него будут дети. Даже когда сам Чимин (возможно) женится и заведет семью — они всё равно всегда будут друг у друга.

Хотя сердце Чимина в особо болезненные дни нестерпимо ныло (например, когда Тэ рассказывал о том, что ему кто-то нравится, или когда они с Джином особенно усердно наряжались, собираясь куда-то), он всегда знал, что никогда и ни за что не признается в своих чувствах. Потому что то, что у них с Тэхеном было — это стабильнее и прочнее того, что могло принести (или не принести) его признание.

Тэхен должен был стать главой огромной корпорации, заменив на этом посту своего отца, председательствовавшего уже более двадцати лет. А Чимин готовился принять роль его надежного тыла, его правой руки. Для Чима в этом не было ничего обидного или оскорбительного. Он полностью признавал авторитет брата, его право по рождению, необычный живой ум, высокий интеллект и интеллигентность.

Чимин знал, что с приходом Тэ их корпорацию ждет новый расцвет. Он был в этом уверен. Потому что сам учился вместе с ним, проходил сложнейшие моделирования бизнес-ситуаций, посещал лекции и семинары, проходившие для избранных наследников не только Южной Кореи, но и всего мира.

Чимин обожал Тэхена. Тэ был соткан из контрастов. Мягкий, но твердый. Нежный, но сильный. Иногда вел себя как ребенок, а в следующий миг мог сказать что-то такое, или так разрешить конфликтную ситуацию, что любой взрослый чувствовал себя рядом с ним максимально глупым и незрелым.

Да, Чимин был уверен, что у Тэхена на роду было написано управлять огромной корпорацией.

Так и было. До тех пор, пока в дверь дома Кимов не вошли Чимин и его мать.

Миссис Пак (она требовала, чтобы ее называли только так), была очень неглупой, очень амбициозной и очень целеустремленной женщиной. Всё это — прекрасные качества, но только до тех пор, пока не прибавить к ним жестокость. Тогда любой правитель становится тираном, а любой человек — беспощадной тварью.

Она быстро обозначила в доме свое место хозяйки и рьяно взялась за воспитание будущего наследника.

— Дисциплина — это всё. Он будет вершить судьбы людей и экономику нашей страны. И должен быть достойным этого, — говорила миссис Пак мужу, давая понять, что тот распустил своего сына.

Поэтому, когда Тэхен получил обидную пощечину за то, что опоздал к ужину, его отец, как и Чимин, спрятал глаза в своей тарелке и промолчал.

А миссис Пак, не получая сопротивления ни от кого, только наращивала обороты своей авторской методики воспитания наследника.

Она контролировала любой шаг Тэхена, запретила ему ставить пароль на телефон и компьютер, регулярно просматривая их содержимое.

Тэ должен был просить разрешение буквально для всего. В школу, а затем и в институт ездил только с водителем и охраной, задерживаться вне своего расписания он не имел права. Исключений не было.

Миссис Пак закручивала гайки всё жестче и жестче. В то же время своего собственного сына она воспитывала с лаской и нежностью, позволяя ему многое, если не всё.

Чимин очень любил свою мать, поэтому всячески оправдывал ее в своих глазах, тоже начиная верить, что только так можно воспитать будущего наследника. Он просовывал Тэхену в дверь еду, когда тот был наказан и оставался голодным под домашним арестом (а это бывало часто), прикрывал перед матерью какие-то мелкие косяки Тэ, чтобы тому не досталось еще больше, постоянно нахваливал своего сводного брата перед отчимом.

Да, Чимин выбрал нейтралитет. Но только гораздо позже он понял, что такого понятия как «нейтралитет» не существует. Выбирая нейтралитет, ты автоматически становишься на сторону того, кто сильнее. И просто со стороны наблюдаешь, как тот, кто посильнее, пи́здит того, кто слабее.

Тэхен из бойкого и уверенного в себе парня всё больше превращался в неуверенного и даже испуганного, постоянно ожидая наказания и пощечин, которых за день мог получить не один десяток.

Однажды Чимин подслушал, как мать говорила отчиму:

— Тэхен-и совсем не годится на такую великую роль главы твоей корпорации… Он слишком слабый для этого. Первая же возникшая проблема приведет к тому, что он уничтожит дело всей твоей жизни… Мне так жаль, дорогой… Наверное, мальчик во всём пошел в свою слабую мать. Хорошо, что есть Чимин-и, если что, он станет отличной ему заменой.

Чимин видел, что отчим кивал словам матери. Он прикрыл глаза и тут же оправдал в голове свою мать — ведь это же правда, Тэхен стал таким неловким и испуганным, куда ему до руководства корпорацией?

В тот год Чимина отправили доучиваться за границу — миссис Пак сумела доказать мужу, что Чимину необходимо получить диплом Стэндфордского университета, в то время как Тэхену хватит и Сеульского Национального.

Они часто созванивались с Тэ, делились своими новостями.

В одно утро Чимин собирался в университет, на ходу жуя гренку и повторяя в голове выученный с вечера параграф для промежуточного оценивания, когда ему пришло сообщение от Тэхена.

Чимин так удивился, что какое-то время тупо пялился на эти две строчки.

В Корее был поздний вечер, а Тэхен отлично знает, что его брат на другом конце земного шара.

Пак тут же набрал номер Тэ, но тот не ответил. После пятой неудачной попытки Чимин позвонил Сокджину.

— Тэхен с тобой? — сразу же стартанул он. — Это какая-то шутка? Чем вы там занимаетесь?

— Что?.. Чего тебе, выскочка? — пробормотал Джин. Кажется, Пак его разбудил.

— Тэтэ не с тобой? Он прислал мне очень странное сообщение!

— Какое? — голос Сокджина больше не был сонным. Чимин озвучил его и Джин отключился, пообещав отзвониться, чтобы сообщить подробности.

Но он всё не звонил, и после первой пары Пак набрал его сам.

— Что? — нехотя бросил Сокджин.

— Ты нашел Тэхена?

— Да… Он сейчас спит.

— Что случилось?

— Кажется, он слегка перепил… Я привез его к вам домой, но прислуга меня спалила. Боюсь, завтра ведьма будет обо всём знать.

— Ты говоришь о моей матери!

— Но это не отменяет того факта, что она — ведьма, — фыркнул Джин.

— Да пошел ты! — разозлился Чимин и бросил трубку.

Весь день он думал о том, почему Тэхен перепил, где это случилось и что вообще произошло — ведь Тэ безразличен к спиртному и его никуда по вечерам не выпускают.

Он пытался дозвониться до брата, но сначала тот не брал трубку, а потом его телефон вообще оказался выключенным. И только монотонный голос раз за разом заевшей пластинкой повторял: «Вызываемый абонент не может принять ваш звонок…».

Чимин понимал, что, скорее всего, Тэхена наказали и забрали у него все средства связи. Но что поделать: Тэ нарушил правила, и должен за это быть наказан. Так всегда говорила его мама.

Пак не мог дозвониться до брата целый месяц, а потом из дома пришло сообщение, что Чимин должен срочно вернуться в Корею.

В аэропорту его встречала улыбающаяся мать.

— Случилось что-то хорошее? — уже не в первый раз спрашивал он ее, но та отмалчивалась, говоря, что скоро он сам обо всём узнает.

— А где Тэтэ? — задал Чим вопрос, когда они вошли в дом. И снова мать только отмахнулась. «Наверное, произошло что-то хорошее», — подумал он.

После ужина отчим позвал его в свой кабинет.

— Чимин-и, я вызвал тебя не просто так, — сказал он, когда его пасынок присел в кресло напротив. — Обстоятельства сложились таким образом, что тебе следует немедленно взять на себя полномочия главы нашей корпорации.

— Что?.. — Чимин ошарашенно пялился на своего собеседника.

— Это для того, чтобы спасти нашу репутацию и не дать рухнуть акциям, — пояснил господин Ким. — Мы должны всем показать, что у нас есть мощный и твердый наследник.

Чим продолжал глядеть на отчима, как на слегка помешанного.

— Еще раз: что? Почему этого не делает Тэхен?

— Кто? — спросил отчим и охреневший Чимин вышел за дверь, уже окончательно ничего не понимая.

Он спешно поднялся в комнату своего брата, чтобы увидеть толстый слой пыли на всех поверхностях.

Найдя одну девушку из прислуги, с которой у него были более-менее дружеские отношения, он попросил рассказать, что случилось.

— Господина Тэ выгнали из дома… Господин Ким запретил называть его имя и сказал, что у него больше нет сына, — быстро прошептала она, боясь, как бы ее за сплетни не уволили с работы. — Нас заставили убрать все его фотографии. Оказалось, он не совсем такой, как мы думали! Он — содомит!

— Кто? — недоверчиво переспросил Чимин, удивленный, что та знает такие слова. Набрал Сокджина, но тот не взял трубку.

Тогда Чимин поехал к Джину домой.

Семья Сокджина была очень богатой, намного богаче и влиятельнее семьи Чимина и Тэ. Она стояла у истоков экономики уже независимой Южной Кореи, начав вести свой бизнес еще в пятидесятых годах прошлого века.

Джина Пак нашел у крытого бассейна — бухого и заплаканного.

— Что с тобой? — без особого интереса спросил — их взаимная антипатия никогда не снижала свой градус. Потому что каждый из них ревновал Тэхена к другому.

— Завтра женюсь, — Сокджин всхлипнул, а затем громко высморкался.

— Ну, что ж… Поздравляю. Хм. Я хотел спросить…

— Это всё из-за тебя! — крикнул Сокджин. — Если бы ты держал эту ведьму под контролем, если бы не отмораживался раз за разом, этого бы не произошло!

Чимин вздохнул.

— Где Тэхен?

— Это тебя больше не должно ебать! Всё, что мог, ты уже сделал! — Джин снова высморкался. — Ты, конечно, всегда был тем еще торчком, но знаешь, я был уверен, что твои чувства к Тэтэ заставят тебя оберегать его всегда и в любых обстоятельствах… А по факту — ты был тем, кто всё разрушил!

— И что я такого сделал?! — вспылил Чимин, который потихоньку уже стал нереально заводиться. Еще не хватало, чтобы бесящий Сокджин его отчитывал!

— Ты позволил этому всему случиться! — Джин обвиняюще ткнул указательным пальцем в сторону мрачного сводного брата своего лучшего друга. — Если бы ты не отмораживался… Если бы ты выбрал не это чудовище, а Тэтэ, всё было бы хорошо! Нормальные семьи так не поступают! Даже если ребенок накосячит, даже если сильно накосячит, в нормальных семьях не уничтожают своего ребенка! Нормальные семьи спасают своих детей, оберегают, защищают от всяких мудаков! Но ваша семья — это просто какой-то ебанный трэш!

Запал Сокджина иссяк, и он замолчал, обессиленно склонив голову.

— Может ты, блять, наконец, расскажешь, что произошло?! — взорвался Чимин.

— Завтра я женюсь.

— О Тэхене, Сокджин!

— Завтра я женюсь, потому что это условие сделки с моим отцом: он оплачивает дальнейшее обучение Тэтэ, а за это я соглашаюсь на брак с этой ненормальной.

Некоторое время Чимин молчал, чтобы, сцепив зубы и выделяя каждое слово, вновь задать свой вопрос:

— Сокджин. Что. Блять. Произошло?!

Джин вытер свои красные заплаканные глаза и наклонился к самому краешку бассейна, чтобы умыться. И уже спокойнее заговорил.

— Тэхен поехал на вечеринку. Ему нравился один парень… Я лично его собрал, накрасил и отвез туда. Тэ хотел всего лишь немного пообщаться с ним в неформальной обстановке. Он не знал, как к нему подступиться, тот такой закрытый, хрен к нему подойдешь… Мы обманули охрану и твою мать… После твоего звонка я бросился туда. Оказалось, ему в напиток подбросили наркотики. Что дальше произошло — я не знаю, — Сокджин глядел в расширяющиеся от ужаса глаза Чимина. — На следующий день распространились фотографии. Твоя мать сошла с ума. Она отыгралась на Тэ. Физически… Сука блядская… Ненавижу!.. — заорал он, бессильно сжав до побелевших костяшек свои кулаки. Дал себе время пережить эту бурю внутри и продолжил: — А еще я знаю — я подслушал это, когда мой отец говорил по телефону — она лично съездила к каждому члену совета директоров с этими фотографиями, чтобы заручиться их поддержкой. Они все до единого проголосовали за то, чтобы лишить Тэхена права наследования. Все до единого проголосовали, включая его отца. Чтобы спасти эту никчемную корпорацию, они выписали его из семейного реестра и уничтожили все следы о нем. И тебя вызвали, чтобы всем показать, что наследник есть — и он с кристальной, небесно-чистой репутацией… Знаешь, что самое забавное? — Джин с громадной грустью покачал головой. — Если бы не твоя мать, вся эта история не вышла бы за пределы университетского кампуса. Но она сделала всё возможное, чтобы сделать ее достоянием общественности, под корень разрушить репутацию Тэтэ и провозгласить наследником тебя. Поздравляю, — с презрением закончил он свой рассказ, — Король теперь ты.

Джин отвернулся и принялся искать свой телефон, потеряв какой-либо интерес к Чимину.

— Где Тэхен? — обессиленно выдохнул тот, до основания придавленный этим жутким рассказом.

— Это тебя уже не касается, — Сокджин даже не смотрел на него. — Оставь его в покое и больше в его жизни не появляйся. И в моей — тоже.

Чимин, растерянный свалившейся на него информацией, неловко повернулся, собираясь уйти. Но обернулся, чтобы напоследок попросить:

— Пожалуйста… Заботься о нем.

Сокджин расстроенно покачал головой, рассматривая свое измученное отражение в лазурной водной глади.

— По договору с моим отцом, я не имею права как-либо контактировать с Тэтэ. Пока тот учится. Иначе он отзовет оплату.

Чимин застыл.

— Подожди… Ты хочешь сказать, что Тэхен… Остался один?

— Именно это я и говорю! — вновь взорвался Джин. — А теперь вали отсюда, мне нужно оплакать последние часы моей свободы!

Чимин прикрыл веки, прежде чем еще раз окинуть бесстрастным взглядом страдающего лучшего друга своего брата.

— Сколько продлится твой контракт? — задал он вопрос.

— Пять лет.

— Так и быть, Ким, твой запой после развода полностью оплачиваю я.

— Да пошел ты, ублюдок! — заорал Сокджин и что-то бросил ему вслед.

Чимин вышел за пределы поместья и присел на корточки возле своей машины. Голова шла кругом. Он был в каком-то стремном зазеркалье — когда Пак уезжал отсюда в Америку, всё было, как всегда, а когда вернулся, то застал только поле давно оконченного боя и осколки былого благополучия.

***

Тогда, пять лет назад, Чимин прошел путь Чонгука — сначала он съездил в Сеульский Национальный, затем — в Университет Корё, чтобы узнать, что документы его брата были переведены в Пусан.

Не тратя ни минуты, он сел в свою машину и отправился в морскую столицу.

Ждал несколько часов на морозе при выходе из университета, боясь пропустить Тэхена. И когда, наконец, увидел своего брата, его облегчению не было предела. Наконец! Спустя столько времени он видит своего Тэтэ, и с ним всё хорошо!

— Тэхен!

Ким обернулся, не мигая глядя на брата. Но не двинулся с места, так и продолжая стоять. Чимин сам к нему подошел, порывисто обняв и прерывисто дыша в чужую шею.

— Тэтэ… Я всё же тебя нашел! Я так боялся…

Тэхен несмело обнял Чимина в ответ.

— Что ты здесь делаешь? — тихо спросил он. Даже пребывая в радости от встречи с братом, Чим всё же где-то на периферии своего сознания отметил, насколько ломанным был голос Тэ.

— Я приехал за тобой! Сейчас мы вернемся домой, ты помиришься со всеми, и всё снова будет хорошо!

— Нет… — Тэ покачал головой и так же тихо продолжил: — Всё уже в прошлом… Я никуда не поеду.

Почему его голос настолько сломленный? Откуда эти темные круги под глазами? Отчего он такой худой?.. Что это за одежда? Она совсем не по погоде и ничуть не красит его красивого и изящного брата… И эта нелепая шапка…

— Нет, Тэ! Всё это — одно большое недоразумение! Мы всё решим. Я решу! Я на твоей стороне. Больше так не будет… Я всё решу! Я обещаю!

Но Тэхен вновь отрицательно покачал головой.

— Чим… Тебе нужно домой. Тебя не должны видеть со мной. Это может навредить корпорации… Со мной теперь нельзя общаться.

— Что?.. — Пак в ужасе смотрел на такого изломанного и нелепого в своей слабости брата. — Не говори ерунды… Мы сейчас же возвращаемся домой!

Он схватил Тэхена за руку, но тот неожиданно заупрямился.

— Я никуда не поеду! — выдохнул, всячески сопротивляясь. И даже попытался пару раз замахнуться на него. Но Чимин, уже заведенный всей этой ситуацией, практически силой запихнул его в свою машину и быстро выехал из территории кампуса.

— Останови, — тихо попросил Тэхен. А Чимина дико злило, что голос Тэ был настолько безжизненным, а сам он выглядел как какое-то умирающее привидение.

В ответ Чим только отрицательно покачал головой, лихо скользя на своей любимой машине по утренним морозным улицам и быстро переключая передачу.

— Я верну тебя домой. Всё произошедшее — какая-то дикая и нелепая ошибка.

Вот только Тэхен был с ним не согласен.

— Это не ошибка. Всё изменилось, Чим-Чим. Но это даже не плохо… Твоя главная задача теперь — сделать всё, чтобы корпорация процветала… Помнишь, как мы об этом мечтали? Чтобы стать самыми сильными? Теперь это всё на твоих плечах… Но я знаю, что у тебя всё получится. Ты очень умный, Чим, и я очень сильно верю в тебя. Пожалуйста, останови, — тихо закончил он.

Чимин после его слов, разом выдохшись и не имея внутренних резервов противиться просьбе Тэ, вырулил к тротуару перед каким-то магазином. Тэхен в это время нехотя ответил по телефону.

— Да… Всё нормально… Семейные дела… Я немного повздорил со своим братом. Но всё в порядке… Извините…

— Так не должно быть, — пробормотал Чимин, всё еще держа свои руки на руле. — Это место — твое, оно мне не нужно. Без тебя.

— Чим, — Тэхен повернулся к брату. — Это просто жизнь… Иногда она делает это. Но я верю в тебя, я уверен, что у тебя всё получится. А я… Я почти счастлив, что это произошло. Потому что я, наконец, избавился от нее. От твоей матери. Она больше не имеет надо мной власти. Она добилась того, чего хотела, и теперь я свободен.

Пак в ужасе смотрел на брата, у которого из глаз одна за другой заструились слезинки. Как часто он видел, чтобы тот плакал?

— Тэхен, пожалуйста… Это не ты… Что с тобой случилось?.. Что с тобой произошло?..

— Чим, серьезно, всё в порядке… Но это наш последний разговор. Пожалуйста, береги свою репутацию, репутацию своей семьи и репутацию своей компании. И больше не общайся со мной. Я теперь изгой для всех. Пожалуйста, будь достойным наследником…

Тэхен потянулся к Паку и обнял его. Чимин всё еще чувствовал себя в каком-то ебанном зазеркалье. Он крепко притянул к себе брата, поглаживая его по спине и по голове. Стянул эту уродливую шапку и…

— Что это?!..

Остриженные неровными пасмами волосы, в некоторых местах под самый корень, в некоторых — практически выдранные с корнем.

Чим такое видел только в исторических фильмах, когда беснующаяся толпа истязала, уродовала и наказывала свою жертву за распутство или просто потому, что могла это сделать.

Видно было, что Тэхену стало очень стыдно, он попытался прикрыть руками свою голову, еще сильнее при этом всхлипывая.

— Не надо, Чим… Не смотри… Прошу тебя… Не вынуждай меня чувствовать себя еще более жалким…

Он отобрал шапку и вновь натянул ее на голову. Затем взялся за ручку двери.

— Пожалуйста… — тихо попросил. — Выпусти меня.

Чимин, пребывая в каком-то заторможенном состоянии, нажал на кнопку разблокировки дверей, и Тэхен мгновенно выскользнул из теплого салона в холодный февраль в своей нелепой осенней курточке.

Пак не смотрел ему вслед. Он смотрел прямо перед собой. Кажется, впервые после смерти отца Чимин плакал.

***

На следующий день была официальная торжественная часть. Собрался совет директоров, который единогласно проголосовал за назначение Пак Чимина главой корпорации. Ему выделили роскошный кабинет на 121 этаже с огромными окнами в пол и с секретаршей с восьмым размером груди.

Отчим, расчувствовавшись, открыл юбилейную бутылку коньяка, которая стояла еще, наверное, со времен Линкольна, а мать презентовала ему именные часы от Cartier, которых всего три штуки в мире.

Оказалось, что у Чимина много друзей и людей, которые хотят быть с ним рядом. Компания подарила ему Bentley последней лакшэри модели, которых всего две в мире, а какие-то партнеры отвезли его в роскошный загородный дом, где всех обслуживал штат мастериц и мастеров эскортных услуг. Чимину всё еще казалось, что он в каком-то зазеркалье.

На следующий день он сел в машину и снова поехал в Пусан. Чтобы посмотреть, как Тэхен в своей нелепой шапке идет из университета на подработку.

Он приезжал сюда каждые два-три дня, бросая все дела на своем 121 этаже.

Всё чаще Чим рядом с Тэ видел тощего паренька, который много гримасничал и, кажется, постоянно рассказывал Тэхену анекдоты. Но Тэ никогда над ними не смеялся.

Однажды (а это уже был март) Чимин сумел выловить этого гримасничавшего паренька.

— Ты кто? — грозно спросил, преградив ему путь.

— Джейби… Им Джебом, господин, — мальчишка склонил голову перед жутко богатым человеком, один костюм которого стоил, как вся его жизнь.

— Какое ты имеешь отношение к Тэхену? — всё так же грозно поинтересовался Чимин.

Паренек взглянул на него из-под густых и пушистых ресниц максимально испытующе и недоверчиво.

— Это мой друг. Вам-то что?

— Мне есть дело. Я его брат.

— Тэхен — сирота, — возразил он. — У него нет родных.

— Родных — нет, — согласился Чимин. — Брат — есть.

— Я вам не верю. Что вам нужно?

Чимин достал свое портмоне, открыл его и, не глядя, вытащил ровную стопочку купюр.

— Купи нормальной еды и покорми его. Не говори обо мне. Просто покорми.

— Этого много, — попытался воспротивиться мальчишка, но Чимин силой сунул ему деньги в руки.

— Теперь ты за него отвечаешь. Спрошу с тебя строго.

Паренек что-то пробормотал и в секунду сбежал.

Через неделю Пак его снова выловил.

— Ну как, накормил Тэхена? — строго спросил.

— Да, господин, — Джейби низко склонил голову.

Чимин отвел его в какую-то кофейню погреться. Заказал еды, наблюдая, с какой скоростью тот ее поглощает. Интересно, его роскошный Тэхен теперь ест так же?

— Как Тэхен?

— Нормально, господин, — Джейби пережевывал еду, но умудрился при этом низко склонить голову.

— Зови меня Чимин-ши. Я пробил всю информацию о тебе. Ты ведь островитянин?

— Да, господин… Чимин-ши.

— Как живется на острове?

— Только за счет туристов, гос… Чимин-ши.

— Как Тэхен?

— Нормально, Чимин-ши… Я спросил его о вас.

— Я же просил!

— О, нет, я ничего не рассказывал!.. — поспешно исправился Джебом. — Всего лишь спросил, есть ли у него братья или сестры. Он сказал, что у него есть брат, которого он очень любит и который является главой огромной корпорации. Но они не могут общаться… Так что я вам верю, господин… Чимин-ши.

Пак с большим трудом сглотнул. Не мог поверить, что Тэхен после всего случившегося всё еще хорошего о нем мнения, и всё еще отзывается о нем с теплотой.

— Вот… — Чимин достал из портмоне кредитную карту. — Как я и говорил раньше, ты за него отвечаешь. Покупай еду, корми его, найди возможность обеспечивать его одеждой, учебниками и всем, чем нужно… Ты, теперь, Джейби, работаешь на меня и отвечаешь за Тэхена своей головой!

— Я, господин Чимин-ши, работаю только на себя… Но Тэ — мой друг. И если вы его брат, и если действительно заботитесь о нем… Тогда я на вашей стороне.

— Отлично. Каждый день присылай мне отчеты. Чтобы я видел Тэхена и знал, что с ним всё хорошо.

С тех пор ежедневно Джейби присылал фотографии Тэ и писал: «Он сдал экзамен по политологии успешно, лучше него только какой-то несчастный ботан», «Покушал хорошо, вот фотопруф», «Завелся со старшекурсником, Тэхену наложили шесть швов», «В кафе, где Тэ работает, выплеснул кофе на какого-то хрена, который к нему приставал» и т.д.

Чимин имел возможность по тем снимкам, что присылал Джейби, быть свидетелем того, как волосы Тэхена снова отросли, и меняли свой оттенок на красный, синий, розовый, зеленый и снова на нежный блонд. Да, таких диких цветов при его матери быть не могло. Тэхен действительно освободился.

Всё так и продолжалось до одного дня, когда телефон Чимина не высветил входящий вызов от Джейби. Это было необычно — за эти пару лет Чимин никогда не отвечал на сообщения Джебома, а тот ему никогда не звонил. И вот…

— Слушаю, — Пак ответил несмотря на то, что был на каком-то ужасно важном совещании.

Джейби громко всхлипнул в трубку.

— Беда, Чимин-ши…

***

— Ну, что ж, арестовывайте, офицер, — Чимин ухмыльнулся, наблюдая за забавной мимикой Намджуна.

— Я не занимаюсь финансовыми преступлениями, поэтому нет. Но свой респект выразить должен. Уничтожить целую корпорацию за своего брата — это сильно. Я впечатлен.

Настроение Чонгука неслось вниз, к нулевой отметке — стремительно, с горы и не пристегнутое.

Гук никогда не любил свой день рождения. Еще с детства, когда родители громко ссорились, даже вручая ему подарок.

И т.д. И т.п.

А Гуки стоял, крепко сжимая в руках свой подарок, переводил взгляд с одного родителя на другого, и уже даже не очень хотел знать, что там на самом деле было под яркой подарочной упаковкой.

И этот день не стал исключением — он не задался с самого утра. Еще когда Чонгук проснулся в постели один и не обнаружил рядом Тэхена. Он поднялся и обошел все три комнаты громадного королевского номера и даже на всякий случай заглянул в ванную — а вдруг Тэ там?

Вдруг он, как тот самый желанный подарок, прячется где-то внутри подарочной упаковки?

Но нет. Тэхена здесь попросту не было. Он ушел не прощаясь, в очередной раз дав Чонгуку со всей ясностью осознать, насколько Чон ничего не значит в его жизни.

Это очень премерзкое ощущение — понимать, что тебя используют для секса. Даже если ты сам рад таким отношениям. Вот только никто не любит, когда его используют настолько явно.

Да, Гук и сам так делал не раз — встретились в клубе, сделали друг другу приятно и разбежались. Зачем что-то еще, если вы сошлись исключительно для нескольких страстных часов в постели? Задумывался ли Чонгук хоть раз, что думали его временные партнерши, когда он сразу после оргазма сбегал? Чувствовали они себя так же?

Не задумывался. Скорее всего — чувствовали.

Ему вроде Тэхену и предъявить нечего — сам же радостно соглашался на все его условия. Тогда почему настолько обидно?

Потому что есть чувства. Потому что понимает, что расколдовать Тэхена не получается. Он всё так же рядом, и всё так же держит дистанцию и не подпускает ни на жалкий сантиметр ближе.

Засыпая, Гук думал, что в свое деньрожденевское утро проснется в обнимку с человеком, которого любит. Не сложилось.

Не зря он ненавидит этот праздник.

Потом история с дневниками Тэхена и Чимином, так неудачно его спалившего. Драка с Паком (снова!) и вообще, каким образом этот коротышка его победил? Да еще и сумел нехило приложить его башкой об асфальт!

Едва увидев первую страницу, Чонгук уже понимал, что у него в руках были записи Тэхена, которые тот делал сразу после случившегося. Истеричные, самоуничижительные, с постоянно меняющимся почерком и строчками, размытыми слезами.

Читать это Чонгук не смог. Ему хватило одного взгляда на первую же страницу, оказавшуюся у него в руках, чтобы понять, что такое читать без чужого согласия нельзя. Обнаженная, жестоко избитая и опороченная душа пишет слезами и кровью свою историю.

Гук хотел найти Чимина и поговорить с ним нормально. Об этих страницах и о том, как так случилось, что Пак знал о существовании записей.

Да, он нашел Чимина, чтобы стать свидетелем офигеть какого мозговзрывательного диалога.

Чимин. Любит. Тэхена.

А-фи-геть.

Но самое важное, на самом деле, в другом: а, возможно, и Тэхен любит Чимина?

Может, Чонгук — это попросту какая-то насмешка для них обоих?

Чимин и Намджун ушли, а Чон так и остался стоять, сжимая в руках записи Тэ и пялясь куда-то вдаль.

Затем встал и подошел к стене, где была никотиновая заначка Пака — все в отеле (кроме Тэхена) знали, что Чимин нередко прячется здесь, делая спасительные перекуры. Чонгук так его и нашел — был в курсе, где искать.

Гук взял из тайника сигарету и закурил. Вообще, обычно он курил только за компанию с Минни, но сейчас надеялся, что никотин сумеет прояснить ему мозги.

Чимин любит Тэхена.

***

Джейби предложил, и все согласились, что можно устроить небольшое празднование дома у Чимина и Тэ. Во дворе их дома было оборудовано неплохое место для отдыха (даже два) с мангалом и всем, что понадобится для барбекю.

Деятельный и инициативный Хосок тут же с громадным воодушевлением взялся распределять рабочую нагрузку. Чимин было воспротивился, сказав, что у них в отеле вообще-то целый штат специально обученных для этого людей, но перед активным энерджайзеровским Хоби устоять не мог никто.

— Красивый у вас дом, — похвалил Юнги, увлеченно рассматривая интерьер, когда они с Тэхеном прошли внутрь: Хосок дал этим двоим задание подобрать посуду.

— Спасибо, — Тэ улыбнулся. — Мы с Чимином много времени и сил убили, пока всё здесь сделали так, чтобы было по душе обоим. Потому что, — он хмыкнул, — были моменты, когда мы почти что дрались: одному не нравились эти обои, другому — эта тумба или полка и так далее по списку.

— Говорят, совместный ремонт могут пережить только избранные!

— О, и это 100% правда! Чимин считает себя гуру дизайна, но я тоже причисляю себя к людям, не лишенным вкуса. Поэтому каждый считал себя единственно и неповторимо правым. Были моменты, когда я, к примеру, был на фотосъемке, ко мне врывался Чим, размахивая стопкой каких-то журналов по дизайну вроде «AD» или «Elledecor» и кричал: «Вот! Я же говорил!»

Тэхен и Юнги рассмеялись.

— Мой брат очень увлекающаяся личность. Мы сошлись на том, что каждый оборудует собственную спальню по своему вкусу, а вот что касается всех остальных пространств — там шли кровопролитные и непрекращающиеся бои, — Тэ помолчал. — Я вырос в богатой семье, а Чимин — нет. Потом мы жили вместе, уже как семья, но у нас никогда не было возможности самим организовывать свое пространство. Наша семья была… строгой. Наверное, с этим домом мы оба оторвались на полную катушку.

— У вас действительно получился отличный дом! — похвалил Мин.

— Это гостевая комната, — Тэхен провел Юнги в комнату, где раньше жил Чонгук, — она моя любимая. В ней всё декорировал и продумывал я сам. Иногда я могу сидеть здесь всю ночь, просто наблюдая за морем. Я очень люблю эту комнату, она — как часть меня. За это кухню пришлось отдать Чимину. А что касается обеденного стола на улице, я хотел разместить стол так, чтобы при этом смотреть на море, а Чим — наоборот, хотел уютное и спрятанное от посторонних глаз место. В общем, мы не сошлись во мнении, поэтому у нас теперь два стола.

Юнги звонко рассмеялся.

— Вы оба такие забавные!

— Есть такое, — Тэхен тоже посмеивался. — Самое главное в этом всём было то, что никому из нас не пришлось идти на уступки или нежелательный компромисс. Мы либо разделяли комнаты, либо — как со столом — воплощали в жизнь оба варианта.

— И это очень мудро, — заметил Юнги.

— Ага, в этом и был смысл. Никого не заставлять что-то принимать против его воли. Каждый играл в своей песочнице. Но это совсем не значит, что вместе с тем мы не дубасили друг друга пластиковыми лопатками.

— Вы, действительно, ребята, шикарные! — Мина эта история откровенно развеселила. «Интересно, — задумался он — если бы они с Джуни затеяли совместный ремонт, они бы тоже дрались? Если по силе, победил бы однозначно Джун. А вот если по уму…». Помолчав Юнги сказал: — Тэхен-а, у меня к тебе два, нет, три вопроса для обсуждения. Разрешишь?

Тэ слегка удивился.

— Так много? Оу. Хорошо, Юнги-ши, задавай.

— Да ты что! — отмахнулся Мин. — Зови меня хён или Юнги-хён. Итак, что касается первого вопроса — это о Чонгуке.

— Хён…

— Можно, я выскажу свое мнение, которое тебе совсем не нужно, но я его всё же выскажу?

— Чонгук-и — миленький цветочек и самый лучший босс в мире! — Тэхен и Юнги синхронно обернулись — на пороге стоял Хосок, со строгим выражением на лице и держа руки на боках. — Что-то я не вижу здесь посуды!

— Извини, хён…

— Прости, Хосок-а.

Пристыженные, они оба прошли на кухню. Тэхен открыл еще одну скрытую дверь — там была запрятанная кладовая с полками с дополнительной посудой.

— Я всё же закончу, — проговорил Юнги, и Тэхен лишь кивнул, рассматривая стопки тарелок. — Я не знаю твоей истории, только то, что Чонгук-и раньше упоминал. Но Гуки, Тэхен, очень искренний и хороший человек. Он сделал ужасный поступок, но он по-настоящему в нем раскаивается… Нельзя же одинаково судить тех, кто сделал что-то по глупости, и тех, кто совершает зло сознательно, с открытыми глазами. Тех, кто раскаялся, и тех, кто нет… Иначе, никакой справедливости не будет! — уже эмоционально закончил Мин.

Тэхен, между тем, был спокоен.

— Хён, я понимаю, о чем ты. Но я ни в чем не обвиняю Чонгука.

— Серьезно?.. — недоверчиво переспросил Юнги.

Тэхен остановил свой выбор на больших фарфоровых тарелках в мелкий васильковый цветочек по краям, и принялся по одной тарелке передавать Юнги.

— Я вообще никого не обвиняю. Я принял всё то, что случилось, и просто пытаюсь идти дальше.

Мин с сомнением разглядывал сосредоточенного на работе Тэ.

— Тогда ты, наверное, высший разум какой-то.

— Я любил Чонгука, — произнес Тэхен, по-прежнему не глядя на Юнги. — Поэтому в случившемся долгое время обвинял только себя. А потом вообще перестал кого-либо винить.

— Любил, но не любишь?

Тэхен всё так же перебирал тарелки, но Юнги уже давно забил на посуду, пытливо уставившись на Кима.

— Я больше не могу ему доверять. Смотрю на него, хочу верить — но не могу. Что-то внутри противится этому.

Юнги кивнул.

— Это что-то говорит тебе, что если ты позволишь себе увлечься им опять, то он снова сделает тебе больно, снова предаст. Но в этот раз ты уже не уверен, сможешь ли после этого подняться.

Тэхен слегка улыбнулся, но улыбка не согрела его глаз.

— Ты меня понимаешь, хён. Мне пришлось пройти долгий путь, чтобы вернуть себе себя. Моя семья, Чонгук — они растоптали мой мир. Но хуже всего то, что они растоптали меня. Мне пришлось начать создавать себя заново — шаг за шагом.

— Как феникс.

— Как феникс. Это заняло много времени, много сил, много слез, много всего… И вот я снова стою на ногах. И появляется тот самый человек, который уже однажды очень успешно меня разрушил. И знаешь что, хён? Сейчас я выбираю себя. Не чувства, которые стали причиной того, что надо мной жестоко посмеялись, а себя.

Юнги внимательно смотрел на Тэхена, и ему было безумно его жаль. Мин не знал истории Тэ, но ему казалось, что ситуация с тем, что совершил Чонгук — это только самая вершина айсберга.

— Но ты не прогоняешь его, — заметил Мин.

Тэхен молчал. Он не смотрел на Юнги, в сотый раз беря одни и те же бокалы и возвращая их на полку.

— Хочу позволить ему подойти ко мне ближе, — спустя какой-то промежуток времени сказал он, — но потом сам же откатываю всё назад. Одна ошибка — и я снова могу оказаться на дне. Но ты очень прав, хён, в этот раз я не уверен, что снова смогу подняться.

— Чонгук — хороший парень. Он тебя не предаст.

— Ты в этом так уверен, хён? — Тэхен, в конце концов, прямо посмотрел на Мина.

Юнги предпочел не отвечать на вопрос. Брать на себя такую ответственность он попросту не мог.

— Я понимаю всё, что ты говоришь. Действительно понимаю, но…

— Хён, я был с тобой максимально откровенным, но больше говорить об этом не хочу, — тон Кима стал ощутимее прохладным. — Единственное, что я знаю точно — я не позволю никому разрушить себя еще раз и больше никогда не буду слабым.

— Да, это правильно. Отношения должны делать тебя счастливее, а не несчастнее. Сильнее, а не слабее. Успешнее, и никак иначе… В ином случае, на кой вообще эти отношения нужны? Но Чонгук…

— Хён, ты еще что-то хотел узнать? — снова перебил его Тэхен. — Нам надо спешить, а то, чувствую, Хосок выставит штрафные санкции. Я его немного побаиваюсь. Снаружи вроде нежный и милый, а с таким стальным характером внутри!

— Да, я знаю еще одного такого, — проворчал Юнги, выразительно глядя на Тэ. — Хорошо, — Мин вздохнул. — Я хотел поговорить с тобой еще и о Джуни. Сегодня у вас была беседа, я не знаю, о чём вы говорили, но Джуни после нее был очень расстроенным.

Тэхен кивнул.

Он знал, что повел себя с полицейским грубо. Но как себя еще вести, если единственная цель Тэ — защитить своего брата? Ото всех и от самого Чимина в том числе.

Сегодня Тэхен проснулся в крепких объятиях Чонгука. Тот оплел его всеми своими конечностями так, что Киму было тяжело пошевелиться. Да он и не хотел шевелиться, и некоторое время лежал с закрытыми глазами, чувствуя, как первые солнечные лучи увлеченно скользят по его лицу.

Наконец, Тэ сумел выбраться из захвата Гука, на удивление, даже не разбудив его. Он нашел свою одежду на полу, залез в карман брюк, чтобы проверить телефон. Там висело одно непрочитанное сообщение — от Чимина.

Смотрю документалку о крысах.

Сообщение было отправлено чуть больше часа назад.

Тэхен спешно собрался, сунул в карманы телефон и выпавшие ключи, кое-как пригладил торчащие волосы и, бросив последний полный сожаления взгляд на Чонгука, вышел из номера.

Он нашел брата сидящим на песке возле дома, со стороны моря. Чим глядел вдаль и задумчиво курил. Тэхен присел рядом.

— Ты еще не ложился? — Пак, даже не поворачивая головы, отрицательно покачал головой. — Что за документалка?

— О, очень интересная. О том, как уничтожают крыс. Крысы рыскают по мусорникам, канализациям и отстойникам. Разносят всякую заразу. И такие живучие, падлы. Чтобы их убить, приходится использовать только самые сильные яды. Тварям скармливают препараты, разжижающие кровь, которые начинают действовать через несколько часов, а убивают через несколько дней. Крысы умирают в муках от внутреннего кровотечения.

— Ты не крыса, Чимин.

Если Тэхена вдруг спросят, какую фразу ему приходилось говорить чаще всего за последние годы, он, не раздумывая, скажет именно это: «Ты не крыса, Чимин». С таким же успехом ему можно вытатуировать эти слова у себя на лбу, чтобы в случае необходимости просто молча указывать туда.

Чимин повернулся и впервые взглянул на брата.

— Ты откуда такой помятый? А-а… — протянул он, потушив окурок. — Понял.

И снова перевел свой взгляд на бескрайнее море.

— Еще что-то смотрел?

— Ага, фильм о белочках.

— Они тоже умирали?

— Не-а, — Чимин ухмыльнулся. — Трахались, — Тэхен тоже улыбнулся. — Эти хвостатые рыжие орешколюбы еще те сексуальные затейники.

Чимин хихикнул, а затем широко зевнул. Тэхен подсел к нему поближе, потянул брата за руку и уложил его так, чтобы голова Чима удобно легла на колени Тэ. Осторожно поглаживал его по волосам, путая свои пальцы в красных прядях, и прошептал:

— Белочки — это хорошо. Веселые, рыжие, затейники. А вот о крысах не смотри.

Чимин прикрыл глаза и, успокоившись, почти мгновенно уснул.

Тэхен тоже уснул, упершись головой о стену дома.

Они оба проснулись через пару часов.

— Чувствую себя как после мясорубки, — ворчал Чимин, с трудом потягиваясь и направляясь в душ.

Они решили позавтракать в столовой отеля. Тэхен, едва зайдя в помещение, тут же заприметил Чонгука и его компанию. При этом взгляд у Гука был в высшей степени хмурым.

— Идем к ним, — предложил брату Ким.

Сначала он не заметил реакции Чимина на офицера, но чем дальше продолжалось это неожиданное застолье, тем больше Тэхен охреневал от странного поведения Чимина.

Поэтому и отвел офицера Кима в сторону. Его это «подрочили друг другу» впечатление о Намджуне не улучшило. Поэтому и наехал на него.

Надо будет — наедет еще раз.

— Я знаю, что повел себя с ним грубо, хоть он и наш гость и твой друг, хён. Но если придется, я это повторю.

— Но почему? — в непонимании воскликнул Мин.

— Я думаю, ты уже заметил, хён, что твоему другу нравится мой брат. Но для него Чимин — это дерзкая сучка, которую хочется усмирить и покорить. Но Чим — это намного больше того образа, который он на себя нацепил. Внутри него — целая необъятная Вселенная. А еще много всего того, что ему еще нужно осмыслить и пройти. Что будет, когда твой друг разочаруется и через пару дней скажет что-то типа: «Детка, мы прекрасно провели время, но мне пора, увидимся никогда»?

— Джуни не такой!

— Да, я не такой.

— Почему нас сегодня все подслушивают! — рассержено топнул ногой Юнги.

Тэхен нехотя обернулся. Конечно, сзади стоял возмущенный офицер Ким.

— Послушайте, я не говорю, что вы интересуетесь моим братом только по причине того, что хотите найти что-то легкое и необременительное. Но честно, сейчас не самое подходящее время для подобных эмоциональных встрясок.

— Джуни, уйди! — прошипел Юнги. — Ты только мешаешь!

Недовольный Намджун вышел, и Мин повернулся к мгновенно закрывшемуся Тэхену.

— Тэхен-а, Джуни — как огромный сенбернар. Выглядит опасным, а на самом деле — добрейшая лапочка. Я знаю, ты смотришь на то, что он весь такой брутальный и строгий, и совсем не похож на человека, который ищет что-то не однодневное. Но Джуни действительно не такой. И я понимаю, что ты не хочешь, чтобы твоего брата поматросили и бросили. А хочешь, чтобы его окружили теплом, лаской и заботой. Ведь это то, в чём он нуждается, правда? Чем больше в человеке агрессии, тем больше он просит о любви. А забота — это как раз о Джуни. Он заботится обо мне уже больше двадцати лет, Тэхен-а, только потому, что знает, что мне это нужно. Всё, о чем я прошу: узнай его немного лучше, а?

Тэхен всё еще выглядел неубежденным. Он не понимал, зачем вообще рисковать с отношениями, которые, скорее всего, не выстрелят, но могут принести много неприятных последствий.

— Хороший друг — не всегда хороший возлюбленный, — негромко проговорил он. — Но, ты прав, хён, я не буду делать поспешных выводов. У тебя были еще какие-то вопросы? Я всё еще переживаю за свою жизнь из-за Хосока.

— Да, есть еще кое-что. Я хотел спросить, почему ты был настолько холоден со мной, когда мы впервые встретились? Чонгук сказал, что ты очень любишь мою музыку и даже являешься моим фанатом. Тогда почему? Я не могу понять…

— Хён, скажи, ты фанатеешь от кого-нибудь?

Юнги задумался.

— Так, чтобы прям фанатеть… Ну, наверное, от Ли Чон Сока.

— Скажи, хён, если бы ты встретил его в реальной жизни, как бы ты себя повел?

— Хм… Либо сразу же грохнулся в обморок, либо визжал бы от восторга как самая последняя фанючка… А что?

— Хён, я просто спасал свою репутацию.

Мин ухмыльнулся, про себя подумав: «Конечно, и ты ни разу не приревновал Чонгука ко мне».

***

— Офицер, вы медленный, как улитка, — Чим постарался продемонстрировать свое отношение к тому, что Намджун заставил его ждать, после чего отвернулся от него. Затем всё же искоса взглянул на Кима. — И выглядите так же.

— Меня задержали. А ты, как я вижу, уже успел соскучиться?

Чимин возмущенно закатил глаза.

— Я не понимаю, почему мы должны заниматься едой, — продолжил он прерванную до ухода Намджуна беседу. — И почему нас поставили в пару!

— Понятия не имею, — буркнул Намджун и отвернулся (на самом деле он дал Хосоку взятку и тот с радостью ее принял).

— У меня в планшете есть все меню всех наших ресторанов с подробными описаниями, фото и видео… Но так и быть, предлагаю сходить в отель и выбрать всё самим лично.

— Полностью поддерживаю ваш план, Чимин-ши.

Несколько часов с Чимином — у Намджуна есть все шансы покорить неприступную крепость.

— Что это?

— Кажется, что-то из осьминога, — предположил Чимин.

— Выглядит страшновато.

— Это осьминог по-галисийски, — встрял шеф-повар. — Очень известное и очень популярное во всем мире блюдо.

Пак бросил быстрый взгляд на полицейского. Они уже час торчали на кухне, пробуя и оценивая каждое из предложенных блюд. И Намджун отвергал буквально каждое из них!

— Офицер, скажите честно, вы ведь издеваетесь? — прямо спросил он копа.

— Чимин, — Джун вымучено вздохнул, — ты знаешь Чонгука лучше, чем я. И даже я понимаю, что гаспачо, осьминог и запеченный в финиках лосось — не его любимая пища!

— И что вы предлагаете? — мрачно поинтересовался Пак.

— Что вы обычно едите, когда собираетесь вместе?

— Пицца. Бургеры. Мясо на мангале. Вся линейка корейских солений. Пиво. Соджу. Турецкий кофе в турке с молоком и со специями. Много десертов. Минералка на утро.

— Вы сами, Чимин-ши, ответили на свой вопрос.

— Вы слышали? — обратился Пак к шеф-повару. — Добавьте еще что-нибудь от себя, а еще много салатов и закусок. И обязательно крылышек «Баффало» с вашими соусами.

— Что насчет десертов? — задал вопрос шеф.

— Какие десерты? — Чимин вновь повернулся к Джуну.

— Я могу дать вам попробовать разные, а вы выберете по душе, — предложил шеф-повар.

— Тащите, — согласился Пак.

Когда они вместе с Намджуном пробовали уже какой-то двадцать восьмой пирог/торт/пирожное/мусс/суфле, шеф-повар заявил о своем желании немедленно уйти с занимаемой должности.

Именно так Чимин воспринял его слова:

— Вы как будто парочка, пробующая перед своей свадьбой десерты, которые будут на их торжестве.

Намджун, не сдерживаясь, прыснул, а Чимин со всем возможным начальственным разочарованием посмотрел в расширенные от ужаса глаза повара, когда тот понял, что именно он ляпнул.

— Еще вина и шампанского, — спокойно проговорил Пак. — Не все будут пить только пиво и соджу.

— И ликер. Юни любит сладкий ликер, — вклинился Джун.

— Юни, — ехидно повторил Чимин.

— Да, Юни. А что?

— Это ваш друг или возлюбленный?

— А что? — поинтересовался полицейский. — Какие-то проблемы? Что, если он — действительно мой возлюбленный?

— Просто это как-то странно, — Чимин раздраженно повел плечами. — Вы, офицер, усиленно подбиваете клинья ко мне, и в то же время явно и давно не одиноки.

— Я, пожалуй, пойду, — сконфуженно пробормотал шеф-повар, мгновенно испарившись. Чимин даже не обратил на него внимание. Ему было похрен на любые возможные сплетни в отеле. А вот на то, что офицер — лживый ублюдок — нет!

— Ревнуете? — вкрадчиво поинтересовался Намджун.

— Вы рассказывали ему о том, что произошло в вашей машине?

— Нет. Но можете сделать это сами.

— Ох, только не заливайте о том, что вы с ним — всего лишь друзья! — Пак против своей воли стал заводиться.

— Не буду, — у Намджуна черти плясали в глазах, потому что ему ох как нравилось то, что он видел.

Чимин мазнул по чужому расслабленному лицу тяжелым взглядом.

Они находились в небольшой кухонной подсобной комнате, прилагаемой к основному помещению кухни. И здесь они были одни. Намджун подумал, что если Чимин не боится сплетен, то и ему на них плевать.

Он притянул к себе разозленного и воинственного Пака, а затем прижал к стене. Тот не вырывался, продолжая с вызовом глядеть на копа. Тогда Джун прикоснулся своими сухими от курортного воздуха губами к сочным и пухлым губам Чимина. И тот не отстранился.

Они жадно терзали губы друг друга и конечно, не видели шеф-повара, который сначала зашел, а затем пулей вылетел из помещения.

Намджун оставлял влажные поцелуи на скулах, губах и веках Пака. Он позволял себе излишнюю ласку, которую обычно никому и никогда не дарил. Но Чимина хотелось утопить в нежностях и поцелуях. От Пака пахло сладко и вкусно, и снова Джуну захотелось его украсть и оставить целиком и полностью себе.

— Стоп… Стоп! — выдохнул Чимин, отталкивая от себя полицейского. Он тяжело дышал, пытаясь одновременно выровнять дыхание и обуздать свое возбуждение, распирающее белье.

— Он никогда не будет твоим, — мрачно бросил Намджун. Его член болел от бешеного напряжения, просил ласки, умолял, чтобы ему уделили внимание. Сердце от эмоций выскакивало из груди. И Джун чувствовал иррациональную злость. Ведь всё понимал, всё осознавал, но правда его бесила невероятно! — он влюблен в Чонгука, это все до единого видят! Все! И скоро он ему сдастся! И что ты тогда будешь делать? А?

Чим покачал головой.

— Не лезь, — негромко попросил он.

— Я ведь нравлюсь тебе. Не настолько сильно, как ты мне, но ведь нравлюсь! Но ты застрял в прошлом. Ты даже не хочешь попробовать! Ведь у тебя нет ни одного, даже самого мелкого шанса!

— Я знаю! Знаю! — крикнул Чимин. — Но это ничего не изменит! Завтра ты уедешь отсюда. Юнги — гость Тэхена. Но ты — ничей гость.

— Я плачу́ за номер.

— Тебе пора домой, офицер, — Чимин полоснул его взглядом и вышел из подсобки.

***

— В общем, жил-был царь. И было у него косоглазие. Пошел он однажды куда глаза глядят и порвался.

— Ааа!!! Как же смешно!

— План на день: 1.То. 2.Сё. 5. 10.

— Иха-ха-ха!

— Простая инструкция для создания вечного двигателя: я и грабли.

— Это уморительно!

— Бесит, когда уже всё перебесило настолько, что больше уже ничего не бесит!

— Гениально!

— Ходил с девочкой в один садик в одну группу, в школе в один класс, в колледже в одной группе… В инстаграме смотрю: ей 27 лет, а мне — 39!

— Джин, я умру со смеху!!! Это слишком! — Хосок хохотал как сумасшедший над анекдотами Сокджина, а тот сиял от счастья.

— Ты — мой самый лучший слушатель! Как жаль, что мы не встретились раньше! — от всей души посетовал Джин. — Дочь, ты пила? Нет, мама, я топор!

— Джин, это слишком!!!

У третьего юнита — Сокджина и Хоби —было задание празднично украсить место вечеринки. Пока что эта парочка только лакомилась сливовой настойкой, которую они нашли в доме в холодильнике, и ржала над несмешными анекдотами Джина.

— Ты вообще кто? — поинтересовался Хосок, украшая свою голову пестрыми ленточками и конфетти.

Джин с такого вроде бы простого на первый взгляд вопроса жестко задумался.

— Ну, меня зовут Сокджин… Друзья зовут Джин — ну, типа бухло, — Хоби заржал. — Я… — Сокджин задумался. — Я просто живу, как веселая океанская инфузория туфелька. Моя семья ну о-о-очень состоятельная, и я должен был стать наследником. Но не стал.

— Почему? — ахнул Хосок и мгновенно расстроился.

— Потому что… Не тяну я на наследника. На главу компании. Так что вместо меня после того, как отец уйдет на покой, будет мой двоюродный брат.

— Но это же ужасно! — Хосок настолько разволновался, что тут же судорожно принялся снимать с себя мишуру. — Как они могли?!

— Всё нормально, — Джин ободряющие улыбнулся Чону. — Мой кузен — очень хороший и умный человек. А у меня контрольный пакет акций и пожизненное содержание. Так что всё нормально.

— Это настолько ужасно, когда собственная семья в тебя не верит… — пробормотал Хоби, расстроенно наливая им еще сливовицы.

— Мой отец… Такой крутой. В смысле, жесткий. Не со мной, нет, с другими. Я, когда смотрю, как он разговаривает с людьми — с подчиненными, партнерами, конкурентами — чувствую себя буквально никем… Я никогда бы так не смог. Я сам сказал ему много лет назад, что не хочу. Не хочу быть таким, как он. И знаешь, он меня услышал. Это самый ценный подарок моего отца за всю мою жизнь… То, что он не заставлял меня становиться им. А что насчет тебя? — спросил он Хосока.

Хоби тоже задумался.

— Моя семья небогатая. Я получил стипендию в Университете Ёнсе в Сеуле. Должен был стать инженером. Но знаешь, как бывает… Одна ошибка — и ты нигде.

— Что случилось?

— Связался не с теми людьми. Меня подставили, обвинили в распространении наркотических веществ в кампусе… — Хоби вздохнул. — Я их не продавал и не употреблял — просто не та компания. Меня исключили из университета. Мою вину суд доказать не смог (потому что ее не было), но кое-что присудили: условное и общественные работы. Так я и познакомился с Чонгуком.

— Он сидел?

— Офигел? Нет, конечно! После просмотра какого-то сериала он зашел на форум, где я рассказал свою историю. И предложил мне работу. С тех самых пор я с ним. Он удивительный человек. Я даже не знаю, как бы сложилась моя жизнь, если бы не Чонгук-и. Я в тот период жизни был очень разочарован в людях и в жизни вообще. Но появление Чонгук-и стало каким-то чудом.

Джин помолчал.

— Ты ведь в курсе, как твое чудо в свое время начудило? Насколько сильно он испортил жизнь одному очень хорошему человеку и еще многим другим людям?

— Нет, не в курсе, — Хоби удивленно покачал головой.

— Ну, значит, и не надо, — решил Джин. — Давай наряжать, а то Тэхен нам вставит по самое не балуйся.

***

В 17.00 началось празднование дня рождения Чонгука. Оба места для ужина были ярко и празднично украшены, чтобы, если возникнет такая потребность, гости могли разделиться на группы.

Но основным был тот стол, что с видом на море.

Изысканные столовые приборы и посуда были подобраны идеально. Еда, напитки, закуски — всё было на высочайшем уровне.

Не хватало только именинника.