***    

Тэхен нажал на курок, но ничего не произошло — не слышно было даже щелчка.

Сокджин приложил все усилия, чтобы не зажмуриться. А затем, когда выстрела всё-таки не прозвучало, рвано и прерывисто выдохнул. Неужели этот псих реально играет с ним в смертельную рулетку?

— Хотя и считается, что у Glock 17 нет предохранителей, — медленно и всё так же не повышая голоса, проговорил Тэ, — но это не так. Их у него целых три. Два предохранителя находятся внутри, и оба — автоматические. Защита от ударов и всяких-разных других неожиданностей, — Сокджин в панике сглотнул. Ничего еще не закончилось. Игра продолжалась. Кажется, он ощутил, как по его спине стекал ручеек пота. — Снаружи можно увидеть только один — он на спусковом крючке. Поэтому, даже нажав на курок, выстрела не будет, — продолжал рассказывать Ким. — Для того чтобы выстрел всё же произошел, следует нажать со всей силы и до конца. Так вот, я нажал несильно, и система остановила пулю. Но... Но сейчас мы сыграем с тобой по-взрослому. И я нажму курок до конца. Давай, еще раз попробуем. Я задаю вопрос — а ты на него отвечаешь. Если ты снова соврешь, больше предохранитель тебя не спасет. Начнем?

— Подожди... Подожди... — прошептал Сокджин. — Я клянусь... Клянусь, что не знаю ничего о Мин Юнги... В последний раз я видел его еще тогда, как он был напарником Чонгука. Прошу... Не сходи с ума...

— И что, с тех пор никаких контактов? Он больше с тобой не связывался? Не задавал тебе никаких вопросов?

— Что?.. Нет... Зачем ему я?.. Мы с ним даже не дружили... Общались только из-за работы и Гука. Иногда зависали все втроем. Больше ничего такого не было...

— Сокджин, — Тэхен серьезно смотрел в глаза своей жертве, — ты же понимаешь, что умирать из-за этого не стоит? Никакая информация не заслуживает, чтобы из-за нее так тупо сдохнуть. Впереди в жизни еще столько всего увлекательного, еще столько всего хорошего будет... Если что-то знаешь — скажи сейчас. Иначе я снова нажму на курок. И в этот раз — до конца.

Тэхен вновь поместил свой указательный палец на рычаг и стал понемногу его нажимать.

— Нет! — заорал Сокджин. — Ничего я не знаю! Ты, ёбанный урод!! Я ничего не знаю о Мин Юнги!

Тэхен резко нажал спусковой крючок до сухого щелчка, но Сокджин продолжал кричать, что он ничего не знает. У судмедэксперта перед глазами всё расплывалось.

Затем он смог, в конце концов, сфокусировать свой взгляд.

Тэхен держал в своих ладонях его лицо, пистолета нигде и в помине не было.

— Посмотри на меня, — говорил ему Тэ. — Он был не заряжен. Пистолет был не заряжен. Все до единого патрона с самого начала были в моем кармане. Слышишь меня?

Осознав, что он говорил, Сокджин с силой отпихнул от себя Кима.

— Ты — придурок!! — заорал он. — Ёбанный урод! Ненавижу! Мразь!

Он схватил Тэхена за грудки и повалил его на пол.

Ему удалось заехать Киму кулаком прямо в скулу, и он отпраздновал эту свою маленькую победу, лягнув его еще и ногой по голени и зарядив по печени.

Тэхен не отбивался, только пытался сдержать сыплющиеся на него удары.

Наконец, выдохшись, Сокджин с трудом поднялся на ноги, и сразу же врезался взглядом в мрачные глаза Оракула. Чимин глядел на него с максимальным презрением, затем отвернулся, отдав всё свое внимание Тэ. Он протянул ему руку, помогая подняться.

— Извини, — сказал Чимин Тэхену. — Прости, что заставил тебя это сделать. Но он ничего не знает, ведь так? — Тэхен отрицательно покачал головой, касаясь кончиками пальцев ноющей скулы. Чимин вздохнул. — Ты, как всегда, был прав. Я принесу что-то из морозильника.

И всё так же, даже не глядя на судмедэксперта, исподлобья наблюдающего за ними, вышел из комнаты.

Наверное, это всё заняло от силы 2-3 минуты. Но по ощущениям Сокджина эта пытка с рулеткой длилась долгие часы.

Его сумка всё так же была брошена в углу. На кофейном столике лежали пластинки, которые Сокджин сам положил туда пятью минутами ранее.

Тэхен стоял посреди комнаты, засунув руки в карманы. На его скуле наливался синяк. Волосы были в беспорядке после стычки с Сокджином. Кажется, судмедэксперту удалось даже разорвать на нем его темно-синюю рубашку.

Сокджин некстати вспомнил, что это — подарок Гука. Они вместе ее выбирали. Ну, как выбирали... Скорее, Чонгук ездил ему по ушам, пока они обедали, и показывал ему в телефоне различные модели мужской одежды.

Патологоанатом тогда ткнул в первую попавшуюся, и Чону она понравилась. Так эта модная приталенная рубашка slim fit оказалась на Тэхене. И ее Сокджин сам же сегодня и разорвал.

В его голове, догоняя друг друга, соревновались и убегали брошенные только что Кимом фразы. Его подставил не Сато. Его подставил этот мелкий Пак Чимин. Он доверился не тому — Тэхен его предал. И всё это как-то связано с Мин Юнги.

Сокджин молчал, молчал и Тэ. Но если Сокджин прожигал лживого парня своего друга полным ненависти взглядом, Тэхен на него даже не смотрел. Он думал о чем-то о своем.

В такой вот полной тишине вернулся в гостиную Оракул и приложил к лицу Вишенки пакет замороженных овощей, обернутый чистым полотенцем.

Будет обидно, если этот синяк разрастется. Тэхен, в отличие от Чимина, не будет пользоваться тоном и не скроет его. А Чимин очень не любил, когда уродливые отметины портили красивое лицо его друга.

— Держи долго, — строго сказал он, прекрасная зная, что уже минуты через две Вишенка постарается втихую избавиться от холодного компресса.

— Какого хера? — нарушил тишину Сокджин. Его тон был агрессивным, а сам он всё еще был на взводе. — Что за игру вы двое затеяли? Зачем меня подставили? На хрена сюда привезли? И при чем здесь Мин Юнги? Вы вообще нормальные?

— Расскажи нам всё, что ты знаешь о Сато, — видимо, Тэхен не собирался отвечать ни на один из поставленных ему вопросов. И это разозлило Сокджина еще больше. Если Ким думает, что он его боится или не сумеет его победить — он очень ошибается! Сокджин не привык сдаваться. Он привык драться. И такого отношения к себе не потерпит.

— Если эту историю с отпечатками пальцев затеяли вы двое... Это значит, что Сато ни при чем? Я прав? Тогда я возвращаюсь обратно.

Чимин бросил быстрый взгляд на Тэ. Но Тэхена, судя по всему, слова патологоанатома не взволновали.

— Я бы на твоем месте так не радовался и не спешил. Сочувствую, но ты уже одна из главных фигур в этой игре. И пока игра не закончится, к своей привычной жизни вернуться ты не сможешь. Итак, что тебя связывает с Сато?

— Пошел нахуй, — выплюнул Сокджин. Он подхватил свою сумку и направился к выходу.

— У нас есть доказательства, которые очистят твое имя. Не забывай — ты всё еще главный подозреваемый в деле об убийстве. И со дня на день Сато выйдет на тебя. Я всего лишь действовал быстрее, чем он. Вскоре твоя жизнь действительно будет в опасности. Ты останешься здесь. Потому что здесь ты под надежной защитой.

Сокджин остановился. Он крепко сжимал ручки сумки. Интересно, если он всё же решит выйти за дверь, Ким приложит усилия, чтобы его остановить? Сокджин бы этого хотел. Чтобы оставить еще несколько кровоподтеков на его теле.

— Не глупи, — устало сказал Тэ. — Сейчас вечер и тебе некуда идти. А возвращаться домой нельзя. Здесь — то самое место, где ты в безопасности. Давайте поедим. Мне кажется, что никто из нас сегодня еще не ужинал. Доверься нам, — с нажимом добавил он.

— О каком доверии ты вообще говоришь?! — крикнул Сокджин, резко поворачиваясь лицом к этим двоим. Тэхен всё так же стоял посреди комнаты, засунув руки в карманы, а Оракул сидел на высоком стуле, положив голову на барную стойку и даже не глядел ни на кого. — Ты приставил блядский пистолет к моей голове!

Тэ пожал плечами.

— Вынужденная мера. Но ты же взрослый мальчик и, думаю, сможешь от такого отойти. Битые бутылки к горлу незнакомцев приставлял, отрезанной рукой кого-то избивал — значит, и такое переживешь.

И, наверное, надо было бы Сокджину до конца гнуть свою линию и всё же уйти из этого опасного дома.

Но уйти — значит, ничего не понять, ничего не узнать, всё так же остаться подозреваемым в убийстве. И неизвестно, что там еще за ситуация с Сато...

Так что да, уйти сейчас — было бы недальновидным и глупым поступком. А Сокджин никогда не был глупым.

Поэтому, превозмогая собственную внутреннюю бурлящую и кипящую в нем злость, он снова бросил свою сумку в углу и прошел прямиком к белоснежному дивану. Как вообще можно в быту иметь настолько непрактичные вещи? У Сокджина этот диван в первый же день покрылся бы пятнами.

Ужинали они практически молча. Чимин заказал еду из доставки — оказалось, у него в холодильнике было пусто.

— Ты хоть что-то ешь? — строго поинтересовался Тэхен. Чимин на это только нервно повел плечами. — К Тэмину ходишь? — и вновь та же реакция.

Сокджин видел, как Тэ стиснул зубы, но ничего не сказал. Судмедэксперт тоже не вмешивался, механически пережевывая чачжанмён из картонной упаковки и наблюдая за ними двумя.

Чимин ушел в себя, он как-то даже осунулся на глазах. И только нервно выбивал костяшками пальцев нестройную дробь на столешнице. Пока Тэхен не накрыл своей ладонью его.

— Мы его вернем, — убежденно сказал он, поймав, в конце концов, расстроенный взгляд Оракула. — Доверься мне. И больше никакой самодеятельности, — попросил Тэ. — Ты помнишь наш протокол?

Чимин кивнул. Он поднялся, собрал мусор и ушел на кухню. Но Тэхен знал, что по дороге он завернет в ванную, чтобы утереть рвущиеся наружу слезы.

Все эти дни Оракул верил, что как только этот скользкий патологоанатом с двойным дном окажется в его руках, он тут же прольет свет на то, где нужно искать Сахарочка. И теперь, когда эта единственная нить к ответу оборвалась, Чимин исчезал на глазах.

К сожалению, Тэхен знал, где Мин Юнги (спасибо Чон Хосоку), и понимал, что это — не та информация, которая воодушевит или успокоит Чимина.

Как только у него будет готовый план, он расскажет обо всём, что знает, Оракулу.

— Я всё еще требую объяснений, — ворвался в его мысли раздраженный голос Сокджина.

Тэхен, бесцельно ковыряющийся палочками в лапше, взглянул на рассерженного судмедэксперта.

Что можно и что нужно сообщить Сокджину?

— Мин Юнги знал, кто ты.

— А кто я? — фыркнул тот, опасно сузив свои глаза.

Но Тэхен в очередной раз проигнорировал его вопрос.

— Юнги исчез, копая под Сато, и Чимин думал, что ты можешь быть с этим связан. Что ты мог либо предоставить Мину какую-то информацию, либо, что ты знал о том, что Юнги идет по следу Сато и предупредил об этом своего бывшего любовника. Джин.

Сокджин побледнел. И Тэхен усмехнулся, наблюдая за его реакцией. Всё-таки он был прав.

— Ты ничего обо мне не знаешь, — побелевшими губами процедил Сокджин. — И не смей думать, что ты хоть что-то понимаешь!

— Ты останешься здесь, потому что вокруг тебя сейчас много чего закрутилось. Чимин, чтобы ты знал, тебя похитил, — Тэхен, не сдержавшись, усмехнулся, потому что Оракул действительно так считал. — Не разочаровывай его и будь хорошим пленником. А заодно будешь его охранять. Ему нельзя сейчас одному.

Охреневший Сокджин во все глаза уставился на Кима.

— Ты рехнулся, — констатировал он этот прискорбный факт.

— Я о тебе столько впечатляющих историй слышал. Тебе, — расслабленность Тэхена с быстротой молнии превратилась в опасный блеск в глазах, — не Сато нужно бояться. А меня. Если ты что-то скажешь или сделаешь Чимину такое, что мне не понравится — тебе несдобровать. Понимаешь? Это не угроза. Это — факт. Защищай его. Будь рядом. Мне будет спокойнее, когда я буду знать, что он не один.

— Ты реально рехнулся?! Защищать своего похитителя?

Тэ безразлично пожал плечами.

— Если тебе так будет легче, считай, что твой похититель — я. За Чимина спрошу с тебя жестко, — проговорил он, поднимаясь на ноги.

Он потом еще долго разговаривал с Оракулом в другой комнате, но Сокджин не слышал о чем.

Пока что той информации, что вывалил на него Ким, хватало ему с головой, поэтому он даже не пытался подслушивать.

Судмедэксперт подошел к бару и налил себе что-то из затемненной бутылки. Это оказалась какая-то отборная хрень.

— Настойка из баклажана?.. — прочитал он на этикетке. — Да что с ними не так?..

Спустя какое-то время Тэхен уехал, перед этим предупредив Сокджина, чтобы тот был осторожен во всех своих действиях и защищал Оракула.

— Я тебе доверяю, — бросил он на прощание. — Не заставляй меня пожалеть об этом.

— Придурок, — проворчал Сокджин, когда за Кимом закрылась дверь. — Я тебе тоже доверился. И что из этого получилось?

***

Когда Тэхен, в конце концов, добрался домой, было уже поздно. Чонгук не оставил ему свет на веранде, а сам уже был в постели.

Гук в очередной раз на него обижался. Ким уехал, ничего ему не объяснив, не предупредил, что задержится. Да к тому же, Тэхен обещал ему жаркую ночь, а, в итоге вообще его бросил.

Тэ вполне понимал обиды и претензии своего парня.

Навязчивая головная боль плескалась в висках, превозмогая ее, он с трудом поднялся по ступенькам.

Чонгук спал, повернувшись на бок, спиной к нему. Помедлив, Тэ подошел к постели, забрался на нее, как был, в одежде, наклонился и поцеловал Гука в видневшийся краешек щеки.

Тот дернул плечами, будто откидывая нежность Тэхена от себя подальше. Он не спал. Но не повернулся к Киму лицом.

Тэ застыл. Сначала он не знал, как поступить — раньше Чонгук никогда так по отношению к нему себя не вел.

Наверное, нужно было бы обнять его крепко, зацеловать и попросить прощения, но у Тэхена ни на что не было сил.

Поэтому он поднялся с постели и спустился вниз, направившись прямо в зал для тренировок. Он сбросил куртку, а затем уставился на свою разорванную рубашку. Следовало вернуться в спальню и переодеться. Но Тэ вдруг ощутил, что у него ни на что нет ни сил, ни желания. Поэтому он просто лег на пол, раскинув руки в стороны, и уставился в потолок.

Прошло много времени, прежде чем он, выудив из кармана брюк свой телефон, набрал нужный номер.

Вызов шел долго.

— Ты там рехнулся? — послышалось недовольное. — Ночь на дворе. Все приличные люди спят!

— А я не приличный. И ты тоже не спишь.

— Потому что ты меня разбудил!

— Я всего лишь прохожусь по фактам.

— Чего тебе? — проворчал Хосок, поднимаясь с постели и шаркая ногами в сторону кухни. Он уже понимал, что сегодня спать больше не получится.

— Мин Юнги.

— Я это уже и так понял, — выразительно в ответ фыркнул, зажигая огонь на плите и набирая воду в чайник.

— Мне нужно, чтобы ты пустил слух, что он — из конкурирующей Сато банды. Юнги не брал с собой ничего, что могло бы помочь опознать его личность. Это значит, что он и под пытками не скажет, кем является.

— Я, по-твоему, волшебник страны Оз? Каким образом я это сделаю?

— Давай, ты не будешь ебать мне мозги, — устало заметил Тэхен. — Я знаю, что ты работаешь в секретной госслужбе.

Хосок помолчал, выбирая напиток на эту ночь — зеленый чай или какао с молоком, и остановил свой выбор на крепкой дозе кофе.

— Давно в курсе?

— Давно.

— Чонгук знает?

— Я в ваши семейные дела не лезу.

— Бесценное качество, — хмыкнул Хосок. — Зачем тебе это нужно? Чтобы Юнги считали кем-то из конкурентов?

— Мы не знаем где он и не можем это определить. У нас нет самого важного ресурса — времени. Но у меня есть один весомый козырь.

— Какой?

— Ким Сокджин.

Хосок, заваривая кофе, застыл, а затем в недоумении поджал губы.

— Ваш судмедэксперт? А он здесь при чем?

Ким, продолжая лежать на полу, удивленно покачал головой.

— Не могу поверить, что Юнги в своем одиночном расследовании, без ресурсов и только с четырьмя стенами в своей ободранной квартире, нарыл информации больше, чем все ваши секретные ведомства вместе взятые.

— Ты поосторожнее со своими оценками, — сухо прокомментировал Хосок, решив еще и съесть печеньку (две), в качестве утешения от бессонной ночи.

— Сокджин встречался с Сато. Еще когда был подростком. И тот периодически продолжает влезать в его жизнь. У Сато на запястье...

— Татуировка со словом "Jin"... — закончил за него охеревший Хосок, осознавая, что двух печенек будет недостаточно — надо будет еще добавить и конфетку (две). Ким прав — в их ведомстве о таком не знали. — И разорванное сердце.

— У Сокджина на плече было вытатуировано имя Сато. Не знаю, есть ли оно там до сих пор. Но раньше точно было, — Тэхен сделал весомую паузу. — Мы проведем обмен. Юнги на Сокджина.

— Ты охуел???

— Не по-настоящему, — примирительно проговорил Тэ. — Нам нужно только чтобы они привезли на обмен Шугу. Мы заберем и Сокджина, и Юнги.

— Это твой самый ёбнутый план, — сделал вывод Хосок, с грустью понимая, сколько у него бессонных ночей впереди.

— Да нормальный план, — не согласился Ким. — У меня и подебильнее были.

Когда он, к примеру, без инструкции сажал ракетный истребитель. С помощью Оракула, у которого зависла вкладка с этой самой инструкцией. Так что всё, что Чимин ему смог сообщить — это: "Нажмите на...".

— И ты думаешь, что после того, как ты обманешь Сато, он не найдет Сокджина и не отыграется на нем?

— Ему это будет сложновато сделать. Потому что во время обмена я его убью.

— Блять! А ты можешь такого не говорить по обычной телефонной связи??

— Так она же у тебя засекреченная, — бесстрастно ответил Тэхен. — Разве нет?

— Засекречена, — уже спокойнее согласился Хосок. — Твой план — дерьмо, — сообщил он. — У государства нет причин избавляться от Сато. Это приведет к борьбе за власть. Нам это не выгодно.

— Можем натравить обе банды друг на друга. Пусть поубивают себя сами.

— И вынести их разборки на улицы?? Ты это серьезно? Блять, Тэхен... Мы не будем вмешиваться и менять хоть что-то в теневой иерархии. Нам подходит та ситуация, что сложилась сейчас.

— Мне не подходит, — холодно парировал Ким. — Если у тебя есть другой план, как вытащить Юнги, я внимательно тебя выслушаю. Если же нет — пусти слух, что Юнги — конкурент, но его готовы обменять на Сокджина. Сокджин пропал, и Сато это очень быстро выяснит.

— Почему я вообще таким должен заниматься?

— Потому что если с Мином что-то случится, Оракул этого не переживет. И ты это знаешь.

— Я подумаю и позже тебе отзвонюсь. Ты вообще застал меня врасплох! Но всё, что я прошу, — сквозь зубы процедил Хосок, мгновенно помрачнев, — не вмешивай в это моего брата. Тогда ты узнаешь, насколько я могу быть опасным.

— Да-да, кабинетная крыса, ты очень опасный, — съязвил Тэ. — Не переживай. Я тоже не хочу, чтобы это дерьмо коснулось Чонгука. До связи.

Он отключил вызов и снова уставился в потолок.

Изначально в его плане не было варианта привлечения ко всему этому Ким Сокджина, хотя Чимин на этом постоянно настаивал. У Кима был свой план, но Оракул всё испортил. Он занялся самодеятельностью и подставил судмедэксперта, сделав подмену отпечатков пальцев — чтобы загнать его в угол, а Тэ, в итоге, привез его в Кванджу.

Так что теперь приходилось играть теми картами, что у него были на руках. И в новом раскладе Сокджин неожиданно выходил на первый план.

В этом новом раскладе Сокджин... Нет, не разменная монета. Он — приманка. Прикормка, благодаря которой они выйдут на Сато и сумеют обнаружить точное месторасположение, где держат Юнги.

Сокджин не пострадает — Тэхен в этом не сомневался. Сокджин вернется к своей обычной жизни — в этом он тоже не сомневался. И ему больше не придется опасаться, что Сато в очередной раз решит вернуться в его жизнь. Но карты у Тэ на руках сейчас действительно не ахти...

Зря он накричал на Оракула. Когда понял, что это Чимин постарался с отпечатками пальцев. Он тогда буквально сорвался на нем.

Интересно, Чимин плакал после этого?

Сокджин его ненавидит.

Чонгук обижен на него.

Юнги в лапах мафии.

Малыша всё так же нет.

Тэхен продолжал лежать, уставившись в потолок. Надо было бы подняться, и либо надеть боксерские перчатки и немного поработать с грушей, либо пройти в гостиную, рухнуть на диван и там поспать, раз уж из своей постели Чонгук его попросил.

Но Тэхен ничего не хотел делать. Он хотел только лежать на полу и гипнотизировать взглядом потолок. Кажется, впервые он понял Оракула, который, когда энергия в его батарейках была на нуле, просто ложился на пол и отказывался оттуда подниматься.

У Тэхена никогда за всю его жизнь энергия не бывала на нуле. Такое с ним происходило впервые.

Как же он устал.

Его веки тяжелели, и он даже не заметил, как провалился в сон.

***

Сокджин, всё еще внутри пылая от гнева, залез под одеяло в комнате, куда поселил его Оракул, и постарался расслабиться.

Он подумает обо всём завтра, когда эмоции улягутся и он сможет мыслить рационально. И когда, возможно, уйдет это желание убивать.

Но только Ким стал погружаться во что-то вроде тревожной полудремы, как вблизи послышался настойчивый и нарастающий шорох. Сокджин в мгновении ока широко распахнул глаза.

Чтобы увидеть Пак Чимина, открывшего дверь и затаскивающего в комнату огромный спальный мешок, больше его раза два, так точно.

Сокджин полуофигевшим взглядом наблюдал, как тот с трудом затянул свою нелегкую ношу, разместив ее прямо возле кровати.

В ответ на откровенное непонимание судмедэксперта, Чимин проворчал:

— Ты — пленник. И я буду тебя охранять!

Ким глядел на Оракула и не мог понять — тот реально считает, что Сокджин не уйдет отсюда, как только решит это сделать? Он-то думал, что Тэхен шутил. Но, видимо, нет...

— Как ты меня еще наручниками к кровати не приковал, — иронично заметил Сокджин.

— Я хотел... Но Вишенка сказал этого не делать.

Чимин очень долго пытался разместиться на своем месте — видимо, он впервые имел дело со спальным мешком. Ким же с всё более возрастающим интересом за ним наблюдал.

Минут через десять не прекращающихся копошений, он всё так же иронично предложил:

— Ты можешь спать здесь, на кровати. Я не кусаюсь. А ты будешь ближе (куда уж ближе) к своему пленнику.

Оракул замер, затем заинтересовано высунул свое лицо из мешка.

Судя по всему, эта идея пришлась ему по вкусу, так что он спустя тридцать секунд уже натягивал второе одеяло, которое достал из комода, до самого подбородка, разместившись ближе к краю кровати.

Но спустя время Чимин осознал, что Сокджин уже неприлично долго не отводит от него взгляда. На что он возмущенно фыркнул:

— У меня, вообще-то, есть муж! Так что ничего такого себе не позволяй!

Усмешка так и просилась на лицо судмедэксперта. Его плохое настроение понемногу улетучивалось.

— Да, я в курсе... Мелкий шепелявый злюка.

В ответ раздалось недовольное сопение. Возмущенный Оракул повернулся к Киму.

— Пфф... Сахарочек не злюка! Он самый милый, самый добрый, самый красивый, самый лучший. Так что... Такие, как ты, и рядом с ним не стояли!

Улыбка тут же слетела с лица Сокджина.

— Такие, как я? — опасно тихим голосом переспросил он. — И что же, интересно, это значит? Кто же я, по твоему, такой? — сквозь зубы процедил Ким.

— Тот, кто ложится под убийцу! Вот кто!

Чимин так и не понял, как это произошло, но в секунду Сокджин больно придавил его к кровати своим весом и его полное ярости лицо оказалось в нескольких сантиметрах от расширенных от шока глаз Оракула.

— Тебе бы лучше помолчать, — едва сдерживаясь, проговорил Ким. — Если планируешь дожить до утра.

Чимин тяжело дышал, его грудь быстро вздымалась и опускалась. Правильно говорил ему Тэхен — не доводить людей до белого каления. Но что поделать — иногда Оракул не видит знака "stop". Всё из-за того, что круг его общения не пополняется новыми людьми. А им, этим новым людям, оказывается, не нравится, когда им говорят правду в лицо.

— Слезь! — прошипел он. — Ты до хрена тяжелый!

Но так, как Сокджин не двигался, а только обжигал его своей яростью, Чимин принялся отчаянно вертеться и пытаться извернуться и лягнуть своего пленника пяткой.

— Я бы на твоем месте не двигался, — бесстрастно проговорил Ким, его глаза становились всё более опасными. — Мало ли что может подняться.

Как только до Оракула дошло, что тот имеет в виду, он задвигался еще активнее, а на его лице прорезалось настолько огромное отчаяние, что Сокджин уже пожалел, что решил напугать своего похитителя.

Он постарался успокоить Чимина, но замер, когда из-за метаний Оракула его футболка задралась, и Ким увидел голые участки кожи с давними следами от ожогов сигаретами.

Офигев от того, что ему открылось, он тут же отпустил Чимина, и тот отполз к самому краешку кровати.

— Ты ничего обо мне не знаешь, — уже спокойнее проговорил Сокджин, вернувшись на свою половину и с трудом выравнивая сбившееся от недавней стычки дыхание. — Не суди, и не судим будешь.

Некоторое время оба молчали, сна ни у одного из них не было ни в одном глазу. Недавняя полудрема Сокджина полностью слетела с него и рисковала обернуться полнейшей бессонницей.

Чимин, понимая, что Ким увидел его шрамы, чувствовал себя максимально паршиво. Давно у него уже не было этого чувства — своей полной никчемности.

Прошло с полчаса, и Сокджин всё же нарушил установившуюся в спальне тишину.

— Что за шрам у тебя за ухом? — негромко поинтересовался он. Об ожогах сигаретами он бы никогда не спросил. Но шрам за ухом? Возможно, там какая-то детская история или...

— Он постоянно говорил, что отрежет мне уши, — ровным голосом произнес Оракул. — Смеялся, говорил, что они будут его трофеем... То к правому прикоснется ножом, то к левому... И снова, то к правому, то к левому. Иногда делал вид, что отрезает, и резал за ухом. Но потом говорил, что сделает это в самом конце... — Чимин умолк. У Сокджина было ощущение, что его мозги залили бетоном, и он тоже молчал. — Сахарочек говорит, что это потому, что у меня самые красивые уши в мире. Как думаешь? Они действительно самые красивые?

Ким с трудом сглотнул.

— Да, думаю, так и есть...

— Доктор Ли тоже так говорит.

— Давай уже спать, — проворчал Сокджин после паузы, переворачиваясь на бок и ощущая себя максимально мерзко. — Похититель, блин, — уже тише добавил он. Как он во всё это вляпался?

***

Было около пяти утра, когда Чонгук проснулся от того, насколько холодно ему было в постели.

Сначала он подумал, что Тэ встал раньше. Потом осознал, что Тэхен так и не ложился. Видимо, лег в гостиной. Или в одной из гостевых спален.

Его парень вчера его здорово подвел. Уже не в первый раз.

Гук ждал его весь вечер. Ему даже казалось, что Тэ хочет сделать ему какой-то сюрприз, и из-за этого задерживается.

Всё оказалось гораздо банальнее — Тэхен в очередной раз забыл о нем.

Чонгук поднялся с постели и спустился вниз. В гостиной Тэ не было. Ни в одной из гостевых спален тоже. Неужели он сейчас занимается в зале?

Чон направился туда, но на пороге зала для тренировок замер. Да, Тэ был там. Но он спал прямо на холодном полу, в той же одежде, в которой был днем.

Когда Чонгук подошел ближе, его ждал еще один шок — на лице Тэхена был огромный синяк, а его рубашка была разорвана.

Помедлив, Гук лег рядом и притянул его к себе. Ким тут же зашевелился.

— Идиот... Кто же спит на полу? — укоризненно прошептал Чонгук. — Тело будет болеть, невыспавшийся будешь, еще и простыть можешь... Меня за мокрые ноги ругал, а сам...

Тэхен, не открывая глаз, прошептал:

— Гуки, я так устал...

Чонгук напрягся, потому что... Потому что Тэхен никогда раньше не говорил, что устал.

— Я так хотел быть нормальным, таким же, как и ты... — перед глазами у Тэ всё еще было полное ненависти лицо Сокджина. — Но, наверное, у меня это не получится. Наверное, таким, как я, нельзя откатить назад, до того, как...

— О чем ты говоришь? — очень тихо спросил Чонгук, ощущая поднимающуюся где-то внутри панику. — Ты не просто такой же, как все. Ты — лучше. Лучше всех.

Тэхен постарался улыбнуться.

— Ты так говоришь, потому что любишь меня. А остальные считают меня... Чудовищем.

Он вновь подумал о Сокджине. О том, как тот смотрел на него и о том, что он о нем, скорее всего, сейчас думал.

Тэхену действительно нравился Сокджин. Тэхен действительно хотел бы с ним подружиться.

Но теперь это больше невозможно. Теперь судмедэксперт всегда будет относиться к нему с презрением и воспринимать его с опаской. Он его предал, он не оправдал его доверия.

И что скажет Чонгук, когда узнает, что сделал Тэ? Может, тоже отвернется от него?

Они оба с Чимином попытались откатить, вернуться к норме. До того, как. Им даже казалось, что у них получилось. И в итоге — первая же проблема, и Оракул нарушает закон, а Тэхен приставляет пистолет к голове обычного человека, который просто пытается после случившегося дерьма в своей жизни жить дальше.

Возможно, им с Чимином и не суждено быть нормальными?

— Кто остальные?.. О чем ты, Тэ?.. Не думай об остальных, — Чонгук с усилием повернул голову Тэхена к себе, так как тот отказывался поворачиваться к нему сам. — Прошу, не смотри на себя ничьими глазами, — прошептал Чон. — Смотри на себя только моими глазами. Знаешь, какой ты? Ты добрый, ты сильный, ты справедливый. Таких, как ты, больше нет. Я всегда буду смотреть на тебя только с восхищением.

Тэхен мысленно покачал головой. Чонгук не знает, что он сделал.

Слезы зарождались где-то в самых его внутренностях. Но они не вытекали из глаз. Они текли где-то по его сердцу, по его душе, омывая собой всё вокруг.

Я приставил пистолет ко лбу твоего лучшего друга. Я заставил его почувствовать себя куском дерьма. Я заставил его пройти через унижение. Я стал свидетелем не самых лучших мгновений его жизни.

Он ненавидит меня. Он не простит меня за то, что я сделал. Потому что каждый раз, когда он будет смотреть на меня, он будет вспоминать, через что я заставил его пройти.

Он не будет больше никогда мне доверять. Потому что в его глазах я не заслуживаю доверия.

Ты, Гуки, достоин кого-то лучшего рядом с собой. Того, кто не будет унижать твоих друзей. Кому можно будет доверять.

Тэхен зажмурился.

— Мои глаза никогда не перестанут смотреть на тебя с восхищением, — прошептал Чонгук на ухо Тэ, выглядевшему в этот момент крайне уязвимым.

— Ты меня не знаешь, — так же тихо ответил тот.

— Я тебя знаю. Я знаю о тебе всё, что мне нужно знать. И только хочу, чтобы ты мне доверял. И... прости меня.

— За что? — Тэхен так удивился, что уставился на Чона.

— За то, что повел себя как сучка. И ты из-за этого не ночевал сегодня в своей постели. Знаешь, я... Неидеален в своих ожиданиях.

Тэхен вспомнил слова Ли Раима. А ведь старик был прав. Мы все неидеальны — ни в своих ожиданиях, ни в своих действиях. Неплохо было бы помнить об этом.

Чонгук поднялся на ноги и потянул Тэ за руку.

— Вставай.

— Не хочу, — словно ребенок, заупрямился тот.

Чонгук лукаво улыбнулся.

— Тогда я понесу тебя.

— Ты еще болеешь, — протянул Тэхен, нехотя поднимаясь на ноги. — Тебе нельзя.

— Пошли, — Чонгук подтолкнул упирающуюся тушку своего парня к выходу из комнаты.

— Куда?

— В душ. Тебе, мой милый, срочно необходимо помыться.

Может, Тэхену и нужно было бы заупрямиться, когда Чонгук в ванной принялся собственноручно его раздевать (будто Тэ сам не мог этого сделать), но было приятно, когда Чон, соблазнительно облизываясь, расстегнул и стянул с него рубашку, подарив при этом поцелуи всем синякам и кровоподтекам, которые оставил на Тэхене Сокджин.

Затем стянул с него штаны и провел рукой по мягкой плоти. После чего наклонился и дразняще провел языком по соскам. И его взгляд при этом был настолько порочным, что Ким ощутил, что и сам, несмотря на нежданно постучавшую в его мозги хандру, понемногу стал заводиться. В конце концов, Тэхену всегда хватало всего лишь взгляда на Чонгука, чтобы у него появилось желание незамедлительно его раздеть.

Тэхен лениво улыбался, когда Чон избавил его от последней детали одежды, быстренько разделся сам и завел его в душевую кабинку.

Он довольно кусал свои губы, когда Гук, включив мощный напор воды, опустился перед ним на колени, развратно улыбаясь, и, одно за другим, заглотнул его яички.

Тэ прерывисто выдохнул, потому что Чонгук умело терзал его, принимая член сразу во всю длину, позволяя ему таранить свою глотку снова и снова. Гук усердно посасывал головку и дразнил дрожащую плоть Кима своим игривым язычком.

А Чонгук при этом завороженно вглядывался в его лицо — настолько расслабленное, настолько красивое. Наслаждался тем, как по нему стекали капли, как Тэ жмурился, и как при этом из его груди вырывались приглушенные стоны — от всех тех простреливающих во всём теле искрящихся волн.

Тэхен не дал довести себя до пика, подняв Чона с колен и впился горячим поцелуем в его рот, жадно слизывая свой собственный терпкий вкус.

— Хочешь меня трахнуть? — прошептал ему в губы.

— Хочу, — быстро ответил тот.

— Тогда бери.

Чонгук закрыл глаза от эмоций, бурлящих в нем, и резко повернул Тэхена к себе спиной, уперев его щекой в мокрую стену. Руки Чона быстро скользили по любимому телу, задерживаясь на самых чувственных и притягательных участках, вроде торчащих темных сосков, паха или живота.

Гладкая кожа, рельефные мышцы, пленительные изгибы, округлый манящий зад.

— Как же я хочу тебя... — прошептал Гук, снова опускаясь на колени, но в этот раз для того, чтобы раскрыть соблазнительные половинки Кима и широко лизнуть по мгновенно поджавшемуся сфинктеру.

— Блять!.. — Тэхен прислонился лбом к скользкой плитке, слизывая текущие по губам капли воды. Он издал протяжный глубокий стон, когда Гук принялся обводить языком его узкую дырочку.

Чонгук скользнул языком внутрь, понемногу оглаживая мягкие стеночки, с каждым заходом продвигаясь всё глубже.

Ягодицы Тэ сжимались быстрее и сильнее, когда Чонгук ускорился, но Чон резко остановился, обломав Тэхену кайф.

Он потянулся и достал с полки смазку, вылив приличное количество себе на ладони. Затем развел ноги Тэхена шире, так, что тот принял максимально развратную позу, выпятив свою пятую точку, и провел смазанными пальцами по влажному и подрагивающему входу.

Тэ тяжело дышал, когда первый палец, медленно лаская подушечкой, легко скользнул в прерывисто сжимающееся и разжимающееся отверстие.

Гук растягивал его быстро и умело, пока его вторая рука плавно скользила по твердому члену Тэ.

— Ты так хорошо это делаешь... — пробормотал Тэхен, изгибаясь, когда за вторым пальцем внутрь пробрался и третий. — Мой мальчик всё делает идеально.

Чонгук с шумом выдохнул через рот. Его трясло от нетерпения. Он вынул пальцы, выдавил смазку на свой член, провел по нему несколько раз рукой и прислонил к растянутому отверстию, разводя чужие ягодицы в стороны.

— Я очень хочу член своего хорошего мальчика в себе, — прошептал Тэхен, крепче держась за стену, когда Чонгук с приглушенным стоном резко в него вошел. — Как же хорошо, Гуки... Как же хорошо... — бормотал Тэ, цепляясь пальцами за мокрую плитку, пока вода хлестала его по лицу, а Чон вбивался сзади.

Чонгук изменил угол проникновения, видя, как очаровательно раскрываются губы Тэхена в беззвучном стоне — значит, он уже был на подходе.

Он нежно прошелся поцелуями по шее Тэ, обвел языком ушную раковину, а затем жарко зашептал ему на ухо.

— Если бы я только мог... Я бы дал тебе возможность увидеть себя моими глазами. Только тогда ты бы понял, насколько ты особенный... И насколько ты любим... — с каждым новым движением члена Гука внутри, взгляд Тэ становился всё более расфокусированным, ноги его уже не держали. Сейчас он рассыплется на звезды... Сейчас... — То, как ты кончаешь, до сих пор самое прекрасное, что я видел в своей жизни... — прошептал Чон, наблюдая, как доходит до пика Тэхен, и с глухим рыком кончая сам.

— Бля... Гуки... Нахрена ты кончил в меня? — спустя пару минут, отдышавшись после пережитого оргазма, вопрошал Тэ, поворачиваясь к Чону и обессиленно хмурясь.

В то время как Чонгук, закусив губу, от одного этого вида, готов был спустить снова. Как же по-блядски правильно вытекает его сперма из Тэхена, стекает по бедрам на пол и смешивается с быстрым потоком воды.

— Я тебя вычищу, — пообещал он, обнимая разморенное тело Кима и увлекая его в новый развязный поцелуй.

— Своим членом? — ухмыльнулся Тэ.

— Может и членом, — не отказался от подобной возможности Чон. В конце концов, их будильник еще даже не звонил.

— Кто тебя так отделал? — поинтересовался Чонгук, вытирая большим пушистым полотенцем своего парня. Гук надеялся, что этот вопрос не выглядит как вмешательство в дела Тэхена. Он осознавал, что у того всегда будут какие-то секреты от него. В конце концов, последние дни это в очередной раз продемонстрировали.

— Один бешеный пес. Который сейчас, к слову, защищает песика поменьше.

***

Сокджин, лениво приоткрыв глаза, наблюдал за перемещающимся по комнате Чимином.

Каким образом Мин Юнги вообще вылезает по утрам из постели, если рядом с ним — такое невозможно заспанное чудо? Выглядит словно томный обиженный ангелочек, непонятно каким образом спустившийся на эту грешную землю.

Вот Сокджин по утрам похож на бомжа-алкоголика в самый разгар своего двадцатиоднодневного запоя... Как вообще люди просыпаются красивыми, а не такими, будто они бухали всю ночь напролет?

Судмедэксперт скользнул по Оракулу оценивающим взглядом. Тоненькая фигурка, плавные изгибы, на теле множество изящных эстетических татуировок. Спортивные штаны едва держались на набедренных косточках, открывая взору узкие бедра. Легкая белая хлопчатобумажная футболка не скрывала, а только еще четче прорисовывала выпирающие ребра и изящно очерченные бока.

Сокджин иногда снимал в клубе парней схожего типажа. Но никогда настолько красивых.

Было в Оракуле что-то такое, что автоматически ставило его на ступень выше всех остальных. Может, это было в его изящном, чуть капризном лице или бездонных глазах, скрывающих в себе множество ответов, оставляя на поверхности только вопросы. Может — в соблазнительном теле. А, возможно, что и всё вместе.

Ким продолжал наблюдать, как сонный Чимин ходит по комнате, шлепая по полу голыми ступнями, как задумчиво заглядывает в шкаф, потом что-то ищет в комоде.

Вчерашние события вновь встали прямо перед Сокджином, поднимая в его груди гнев на Тэхена. И ему отчаянно хотелось сделать что-то плохое. Такое, чтобы тому было больно. Так же больно, как было больно из-за него Сокджину.

Он, конечно, мог бы... Сокджин еще раз мазнул взглядом по Оракулу. Действительно, охуенно красивый.

Но, наверное, мстить Киму с помощью парня, всё тело которого осыпано ожогами от сигарет — всё же последнее дело.

Сокджин раздраженно выдохнул и перевернулся на другой бок.

Интересно, как там Намджун? В курсе ли, что он уехал?

Даже если нет — скоро узнает. И что тогда подумает?

Что он вообще думал, глядя на его татуировки? Ведь понимал всё — Сокджин в этом не сомневался. Намджун только усиленно отыгрывает дурачка — высшее начальство таких любит. Не опасается их, поэтому максимально лояльно к ним и дает им продвижение.

Знал всё Намджун, понимал. Имя "Сато" наверняка загуглил. Но молчал. Ничего ни разу не сказал.

Это потому, что Сокджин ему дорог или?..

Раздраженный своими мыслями, Ким снова перевернулся.

Намджун настолько отличается от Сато... Как небо и земля. И если Сато заставлял его быть снизу, усиленно и с удовольствием каждый раз его ломая... То Наму самому хотелось сделать приятно.

Будет обидно, если он так и не сможет вернуться к своей обычной жизни. Если так и останется в розыске, или, чего хуже, Сато вспомнит о нем и решит его забрать себе.

Обидно будет больше ни разу не увидеть Намджуна.

— Пошли завтракать, — проворчал Чимин. — Молока не обещаю, но хлопья где-то были. Пожуем их, что ли...

Только на кухне, увидев при ярком свете лицо своего похитителя, Сокджин заметил на нем отчетливые уродливые синяки. Вероятно, вчера на Оракуле был плотный слой макияжа. Но сейчас...

— Что это? Кто тебя так? — с неудовольствием поинтересовался он, пока тот открывал и закрывал каждый из шкафов в поисках съестного.

Да уж, Чимин оказался не готов к тому, что будет держать у себя пленника. Да что же он за похититель-то такой?? — расстроенно думал Оракул.

Услышав вопрос, он поморщился, затем с видимым усилием попытался изобразить на своем лице улыбку.

— В баре и не такое бывает... Там контингент интеллигентностью не отличается. Хотя, знаешь, в последнее время уровень социальной прослойки наших посетителей качественно улучшился...

Сокджин со скепсисом слушал целую речь Оракула обо всех позитивных нововведениях в его баре. И не мог понять, как кто-то вообще способен поднять руку на эту крохотную милашку. Что вообще у людей в головах?

Он вздохнул.

— Я пойду на работу вместе с тобой.

— Зачем? — не понял Чимин. Разве пленники ходят следом за своими похитителями?

— Здесь будет скучно одному. А в твоем баре явно повеселее. Плюс если кто-то решит распустить руки... Пусть сначала встретится со мной.

Оракул, услышав это, мгновенно просиял и повернулся к Киму, который как раз решал, какое именно место ему занять за кухонным столом.

— Получается, ты будешь меня защищать.

— Нет, — воспротивился Ким. — Я всего лишь немного побуду там.

— Ты будешь меня защищать, — с улыбкой повторил Чимин. — Стокгольмский синдром?

— Обычное стремление здорового мужчины защитить того, кто... — он замолчал, увидев помрачневшие глаза Оракула. Наверное, говорить о парне, прошедшем ад, но всё равно продолжающего упорно идти дальше, что он "послабее", будет неправильно. — Защитить своего похитителя. Да, у меня стокгольмский синдром, — проворчал Сокджин. — Хоть кофе предложишь? Я всё равно по утрам не завтракаю.

Чимин, с видимым облегчением выдохнув, повернулся к кофеварке.

***

— Как ты?

Чонгук внимательным взглядом сканировал Тэхена, уплетающего за обе щеки пышные горячие оладьи.

Нет, Гук не хозяйка года — всего лишь разбавил водой и пожарил смесь из коробки. Но Тэхен всё равно глядел на него как на второе пришествие.

— Ты меня перезарядил, — Тэ облизнул блестящие от масла губы и выдавил из бутылочки в свою тарелку огромную порцию сиропа. — Чувствую себя обновленным и готовым.

— Готовым к чему?

Ким снова улыбнулся с нежностью глядя на своего сотрапезника. Красивый, с ясным взглядом и мягкой улыбкой на губах — это всё его Гук. Самое ценное, что есть у Тэхена.

— Ко всему.

— Тэ... — Чонгук помедлил и, чтобы занять руки, налил себе еще кофе. — Ты в последнее время стал меньше улыбаться. Я же вижу, — подумав, он наклонился вперед и поцеловал Кима в кончик носа, и Тэхен на этот жест нежности блаженно прикрыл веки, тут же перестав жевать. — Больше не шутишь, не дразнишь меня... — Чон подарил крохотные поцелуи обеим щекам Тэ. — А я по этому уже скучаю. Ты снова меньше спишь, стал реже меня касаться... Я не знаю, что тебя мучает и что происходит... — Гук поцеловал сладкие от сиропа и такие манящие губы Кима. — Но ты должен помнить, что всегда можешь со мной поделиться. Теперь у тебя есть я. Я — твой тыл. И я всегда буду на твоей стороне, — Чонгук не ждал от него ответа, он только хотел, чтобы Тэхен об этом помнил. Поэтому сразу же перевел тему. — Кстати, чтобы ты знал: вчера я сделал твой кусок работы и просмотрел видео камеры наблюдения, установленной на этаже дома супругов Сакаи. К ним действительно в тот день кто-то приходил. Так что да — Ави с кем-то общался, пока его жена на кухне залипала на дораму. Думаю, Ави Сакаи — первая жертва, и я уже подал прошение на то, чтобы открыть его дело вновь.

Телефон Тэхена пиликнул новым входящим. И как бы Чонгук себя не сдерживал, он всё же скосил взгляд, чтобы увидеть сообщение на экране.

JH [06:45]:

Процесс запущен

Чонгук остановил машину у самого въезда в город — только чтобы еще раз притянуть к себе Тэхена и вновь полакомиться ахуенно-сладкими, уже опухшими от поцелуев губами.

Ему в очередной раз срывало крышу от того, что этот нереальный мужчина принадлежал только ему одному, и у Гука буквально руки чесались, настолько хотелось выставить вокруг него знаки "Stop" и обклеить его всего надписями: "Не смотреть! Не подходить! Занято! Руки прочь!".

Чону постоянно приходилось иметь дело с чужими заинтересованными взглядами, направленными на его Тэхена. И если Тэ не хотел огласки их отношений (по одному миллиону причин), то Чонгук этого хотел. И причина была только одна: чтобы все знали, что Тэхен занят. Сейчас, в будущем и навсегда.

Чонгук поместил свою ладонь на грудь Кима, с удовольствием слушая чужое участившееся сердцебиение, и легонько куснул его за нижнюю губу, вырывая тихий протяжный стон из своего парня.

Сегодняшнее утро дало Гуку это новое ощущение и осознание — даже сильный, уверенный и крепкий Тэхен иногда может быть слабым и неуверенным в себе. Его, как и всех, могут терзать сомнения и страхи, и он тоже, как и все, может уставать.

Наверное, им понадобится еще много времени, чтобы по-настоящему узнать друг друга, снять последние маски, окончательно обнажить свои души. Доверить друг другу свою уязвимость.

Конечно, Тэхен, в отличие от Чонгука, более закрытый, он цепляет маски одну за другой, без труда жонглируя ими, и не всегда получается пробиться сквозь беспечную, беззаботную улыбку, за которой прячется так много бурлящих эмоций и чувств.

Но сегодня Тэхен сказал ему: "Гуки, я так устал". Сегодня Тэхен доверил ему свои страхи, свою неуверенность и свое тело. Сегодня рассыпался еще один внутренний бастион Тэ, заставляющий его постоянно перед Чонгуком делать вид, что он всегда по умолчанию сильный, что его ничего не волнует, и он одинаково легко принимает любые жизненные ситуации.

Как тогда, когда он признался, что хотел бы лежать на его коленях, пока Гук читает книги. И Чон от корки до корки выучил введение в искусство маринования помидор. Или когда выяснилось, что раньше Тэ спал только по три часа не потому, что такова его физиология и в подобном ритме ему максимально комфортно, а потому, что он банально привык жить в постоянном состоянии полной боевой готовности и тела, и ума.

Шаг за шагом, кирпичик за кирпичиком Тэхен понемногу раскрывался перед ним. Представал таким, какой он есть на самом деле. И Чонгук не знал, может ли чувствовать себя более счастливым, чем избавляя его еще от одной маски, разрушая между ними еще одну стену.

Как с капусты, один за другим снимать по плотному листочку, в надежде добраться до самой сердцевины.

Тэхен сложный, Тэхен многогранный, Тэхен необычный.

Иногда Гуку казалось, что даже сам Тэхен до конца не знает, какой он на самом деле. Возможно, они выяснят это вместе, когда падет последний бастион, которые когда-то вынужденно понастроил внутри себя Тэ.

Начать с абсолютно чистого листа — что может быть символичнее, что может быть лучше? Два копа в провинциальном городке на страже порядка, влюбленные и счастливые?

Вот только пришедшее на телефон Тэхена сообщение от его брата со словами: "Процесс запущен" воодушевления не добавляло. Как и синяки на теле Тэ. Как и его усталость, и исчезнувшая в последние дни улыбка.

Если Хосок снова втянул куда-то Тэхена, он, нахрен, прибьет его! Уже ради этого стоит посетить день рождения отца, чтобы вдумчиво так пообщаться с братом тет-а-тет и выяснить, какого хера вообще происходит. Почему каждый раз, когда Тэ связывается с его родными, он попадает в неприятности?? В общем, Хосоку не поздоровится, это Чонгук мог сказать наверняка.

Он пообещал себе защищать Тэхена от всего — и он будет это делать, даже если ради этого придется вступить в схватку с собственной семьей.

***

— Быстро пробежимся по основным моментам.

У них была утренняя пятиминутка, на которой Гук раздавал всем рабочие задания.

— У нас три погибших человека, которых наше следствие объединяет в одно преступление, связанное общим мотивом и одним убийцей или группой убийц. Кроме того, что все трое живут в одном городе, на поверхности между ними больше нет никаких видимых связей. Они жили в разных районах, у них были различные виды деятельности и разные круги общения. Чем же они связаны? Патрульный Юн.

— Все трое умерли в результате асфиксии, — быстро проговорил Кёныль, довольный, что детектив Чон дает ему возможность проявить себя. — На телах Кан Сонхо и Пак НаРы есть послания от убийцы. Все трое умерли последовательно в три дня, ежедневно по одному погибшему. Наша рабочая версия — им мстят за что-то, что все трое совершили в прошлом. Убийство Ави Сакаи было спонтанным, остальные — хладнокровно продуманными преступлениями.

— Я всё равно не вижу, чтобы японец был убит так же, как те двое, — ворчливо заметил унылый Квон. — Всё, что есть — это то, что он умер за день до первого убийства, и тоже от удушения. Всё остальное — жестко притянуто за уши. Почерк смертей совершенно разный.

— В день смерти кто-то приходил в квартиру супругов Сакаи, — напомнил Чонгук. — О чем Пинки Сакаи не упоминала. Из-за неудачного положения камеры мы видим только мелькнувшую тень, руку в черной перчатке, нажимающую на звонок, а также то, что человек зашел в квартиру. Больше ничего сказать нельзя. Мы свяжемся с Пинки и уточним, были ли гости в их доме в тот день.

— Не было, — послышалось от двери.

Все присутствующие мгновенно напряглись, так как на пороге стояла Пинки Сакаи собственной персоной. Аккуратные черты лица, выбеленная кожа, четко прорисованные черные брови, собранные в гладкий пучок блестящие каштановые волосы. Одета Пинки была в традиционную японскую траурную одежду — черное кимоно мофуку.

— Извините, — Чонгук быстро поднялся на ноги, сам до конца не понимая, за что извиняется.

А дальше произошло то, что заставило всех присутствующих почувствовать себя максимально неудобно.

Пинки отставила свою ношу и опустилась на колени, совершив глубокий поклон.

Чонгук был далек от японской культуры, но он знал, что поклоны или как их называют — одзиги — уникальное проявление японской вежливости. Правильно и красиво поклониться не так-то просто, это настоящее искусство, показатель хорошего воспитания и благородства. Но он также знал, что поклон сайкэйрэй — высшая форма приветствия, выражающая глубину уважения или раскаяния. Так кланяются перед алтарем в синтоистском храме, в буддийском монастыре или перед национальным флагом.

Но Пинки Сакаи кланялась не перед своим национальным флагом, а перед четырьмя застывшими в шоке полицейскими.

Когда она поднялась, то снова взяла свою ношу в руки и в почтении склонила голову.

— Меня пропустил ваш милый офицер на проходной. Вы же не возражаете? Я принесла вам перекусить. После того, как я узнала, что вы найдете убийцу моего Ави, мне захотелось вас как-то отблагодарить.

Японка медленно подошла к столу, где разместился Кёныль, и поставила перед ним большую коробку, упакованную в желтую ткань и перевязанную зеленой лентой.

"Судя по всему, — подумал Тэхен, вспоминая их с патрульным визит к ней домой, — из нас всех ей нравится только Кёныль".

Патрульный, между тем, засмущался, но подбадривающий взгляд Пинки и внимательный — детектива Чона, помог ему пересилить внутреннюю робость и осторожно развязать ткань.

Внутри большой коробки были небольшие судочки с едой.

— Это традиционные яства моей страны. Угощайтесь, детективы, и от всего сердца вдовы прошу вас: найдите убийцу моего Ави и накажите его.

Чонгук подошел ближе к их нежданной визитерше.

— Вы утверждаете, что в день смерти вашего мужа к вам никто не приходил? — уточнил он, тщетно стараясь вспомнить правильное японское обращение к вдове. Будет ли корректно называть ее "Пинки-сан"?

Пинки, наблюдая за открывающим судочки Кёнылем, сложила руки в жест покорности, и отрицательно покачала головой.

Пока патрульный Юн открывал контейнеры, она комментировала каждый из них:

— Это зеленые рисовые шарики цинтуань... Разноцветные рисовые пельмени с начинкой из сладких красных бобов... Всё это очень вкусно... Это поминальная еда... Пожалуйста, почтите память моего Ави.

Разговаривая, она не смотрела никому в глаза, максимально скашивая свои вниз. Было ощущение, что она разговаривает не с ними, а с полом. Еще одна черта японского этикета.

Когда Пинки Сакаи ушла, все переглянулись. Вроде как рановато было для полдника. Но еда была поминальной. Поэтому молчаливым согласием все присутствующие решили попробовать принесенные вдовой Сакаи блюда.

Все яства действительно были очень вкусными. Они отличались от корейских, поэтому каждое из них Чонгук пробовал с некой долей осторожности. Их было немного, и очень скоро все судочки опустели.

После чего унылый Квон сообщил, что теперь у него релакс-тайм и куда-то смылся. Кёныль подхватил все емкости и убежал их мыть (потому что "...как-то не по-человечески, всё это следует как можно быстрее вернуть").

Так что в кабинете остались только Тэхен и Чонгук.

После визита Пинки Сакаи, Тэ был задумчивым.

— Как думаешь? Убийства уже прекратились? — Гук кивнул на доску, с выведенными данными о преступлениях. — Вчера убийств не было. Либо он выдохся и взял выходной, либо всё закончилось на Пак НаРе.

26.10 — Ави Сакаи (?)

27.10 — Кан Сонхо

28.10 — Пак НаРа

29.10 - -----------

Тэхен тоже оценивал взглядом доску, размышляя над словами напарника.

— Я бы так не спешил, — наконец, ответил он. — Интуиция говорит мне, что список у нашего мстителя длинный.

— Нельзя допустить следующее убийство. Я должен не допустить его, — немного сердито проговорил Чонгук, и Ким знал, что сейчас Гук гневается на себя — что болел и не мог полноценно заниматься расследованием.

— В этой жизни, мой милый, ты должен только две вещи: знать себе цену и название галактики, откуда такая звездочка, как ты, упала.

Тэхен довольно ухмыльнулся и принялся ждать реакции Гука на свои слова.

— Серьезно? — Чонгук едва сдерживал смех. — Мы же договорились, никаких пошлых и тупых подкатов!

— Хэй! — возмутился Тэ. — Где ты пошлость-то увидел??

Пока Гук смаковал новый комплимент Тэхена, тот достал телефон, чтобы быстро напечатать сообщение.

Как там твой

Пленник?

Крут

Хорош собой

И въебет тебе

Еще не раз

Крутой Коп [9:28]:Сокджин?

Тэхен

Почему его телефон

У тебя?

Потому что ты

Спёр мой

Верни его

Тебе пока нельзя

Быть на связи

Тебя могут вычислить

Чимин даст тебе новый

Телефон

С новой симкой

И ключи от тачки верни

Я позже пригоню ее

В Кванджу

Не переживай

Береги Чимина

И отдай ему его телефон

Я подумаю

***

Помещение своего бара Юнги и Чимин организовали в пустующем пространстве на минус первом этаже. Когда-то там, по сплетням соседей, был то ли стрип-клуб, то ли бар для свингеров, но их оттуда совместными усилиями выжили, и длительное время место пустовало. Пока оно не попалось на глаза Оракулу и его Сахарочку.

Благодаря тому, что этаж ранее уже использовался для шумного времяпровождения, там была отличная изоляция и отдельный вход. В общем, то, что нужно.

После завтрака, состоящего только из кофе, Чимин потянул Сокджина в свой бар. Там было пусто — работники на новую смену еще не пришли.

— Поищем еду здесь.

Оракул скрылся в кухонном помещении, и вскоре организовал им с Сокджином сытный второй завтрак — большие сэндвичи из поджаренных тостов, пропитанных маслом и каким-то соусом, с ветчиной и копченой индейкой, с кусочками помидоров, листьями салата и швейцарским сыром.

Оказалось, что Оракул хорош в приготовлении закусок. И Сокджин, изначально не горевший желанием набивать чем-то свой желудок с утра пораньше, уплетал предложенные сэндвичи с огромным аппетитом, запивая их капучино в большой чашке с нарисованными котятами.

Чимин с интересом наблюдал за ним. Так же, как вчера это делал Сокджин.

— Могу сделать еще панини, — предложил он. Судя по всему, тот был не против, и Оракул вернулся на кухню, по пути размышляя о том, что, всё же, содержание пленников — дело довольно затратное.

Быстро разрезав на две части чиабатту и наполнив сэндвич копченым мясом, сыром, овощами и зеленью, он запихнул его в гриль.

Юнги обожает его панини. Делает щенячьи глазки и губки уточкой, да еще и причмокивает. И Чимин уже знает, чего именно хочет его муж.

Сейчас за то, чтобы приготовить ему его любимый сэндвич и наблюдать, как тот его с аппетитом поглощает, запивая неполезной газировкой, Чимин бы полжизни отдал.

Он знает, что Тэхен ему чего-то не договаривает. В конце концов, они знакомы с ним много сложных лет. И от понимания того, что тот не может озвучить, что знает, становится еще паршивее. Значит, это что-то такое... Что-то такое, что сообщить нелегко.

А Чимин даже и не настаивает, хотя мог бы, конечно, припереть Вишенку к стенке. Но не делает этого. Потому что тупо страшно. Страшно услышать правду. Лучше тешить себя иллюзией, что Сахарочек где-то в засаде и без связи.

Сокджин в это время, дожевывая сэндвич, с любопытством осматривался по сторонам.

Вход в бар сопровождался коридором, полностью покрытым зеркалами. Основное помещение было разделено на две зоны: барная стойка у стены с рядом стульев и зона, оборудованная столиками и диванами. Некоторые диваны были заменены пуфиками и мешковатыми креслами. Большие плазмы на стенах — на них, скорее всего, крутили либо музыку, либо спорт. В углу был небольшой танцпол, что, конечно же, добавляло очков этому заведению.

Видимо, хозяева решили сделать бар тематическим, поэтому в совершенно неожиданных местах можно было увидеть кусочки старых карт — таких, как в фильмах о поиске сокровищ. Скорее всего, креативный Оракул придумал какую-то игру — по типу, найдешь что-то запрятанное или угадаешь загадку — бонусы или коктейль за счет заведения.

Когда они пришли, Чимин везде включил свет, и Сокджин мог оценить продуманность дизайна. Низкое и приглушенное освещение создавало уютную атмосферу, что идеально подходило для приятного времяпрепровождения в конце дня под звуки хорошей музыки, что, конечно, лилась со встроенных везде колонок. Пол подсвечивался светодиодной лентой, бра на стенах и встроенными светильниками вдоль плинтуса.

Вдоль барной стойки были расставлены удобные стулья. Столешница тоже освещалась мягким светом. Зеркальная стена, стеллаж с предлагаемым в заведении алкоголем, большой кофейный аппарат с множеством функций. Краны для напитков на разлив были установлены так, чтобы бармен, наполняя бокал, стоял лицом к залу. Это явно было хорошее заведение высокого уровня.

Сокджину стало интересно, а что находится под барной стойкой — его всегда это интересовало. Поэтому он не поленился, поднялся с мягкого аквамаринового диванчика, на котором они с Оракулом разместились, и заглянул туда. Под барной стойкой оказалась специальная ниша, где лежал колотый и кусковой лед, баночки с сиропом, лайм, мята, бутылки алкоголя с дозаторами, стаканы и инструменты для приготовления коктейлей.

Когда Чимин вернулся с новой порцией еды и сделал им еще по большой чашке капучино, Сокджин не удержался от вопроса:

— Ты же работал с Кимом? Так? А потом ушел, чтобы открыть бар. Я прав? — Оракул кивнул. — Почему именно бар? Почему люди вообще решают открыть бар?

— Почему именно бар? — Чимин задумался. — Мне нравится уют, который я ощущаю, когда я наблюдаю за посетителями. Народ после работ и тяжелых будней собирается с друзьями и просто отдыхает. Мне нравится та неформальность обстановки, возможность людям быть собой. Чтобы если хочется, можно было громко разговаривать, смеяться, обниматься и не чувствовать на себе чьи-то осуждающие взгляды. Конечно, в ведении подобного бизнеса есть свои минусы — аренда охренеть дорогая, конкуренция большая... И чтобы получить лицензию на алкоголь и все остальные разрешения пришлось охуеть насколько много всего выгрести. Но, честно, плюсы полностью перекрывают минусы. Хорошая окупаемость вложений, высокая рентабельность — до 50%...

— Смотрю, ты большой спец в этом, — посмеиваясь тому, что они с самого утра говорят о рентабельности, заметил Ким.

Чимин недовольно прищурился.

— Ты хотел сказать, что по мне так и не скажешь?

— Да нет, — быстро исправился Сокджин, который не хотел снова ругаться. — Мне нравится видеть людей, увлеченных своим делом. Но к минусам я бы отнес еще и это, — он кивнул на Чимина. Заметив непонимание, добавил: — Имею в виду твои синяки, скрытые под слоем макияжа.

Оракул слегка смутился.

— Такое, на самом деле, бывает не так уж часто. Мне тупо не повезло, что любитель поскандалить явился именно тогда, когда здесь не было Сахарочка.

— Тебе всегда нужна защита, ведь так? — неожиданно осознал Сокджин. И ему стало понятно, почему Тэхен так настаивал на том, чтобы он был рядом с Чимином. Чимин не мог защитить себя сам.

Оракул этого и не отрицал.

— Меня всегда кто-то защищает. Вишенка, Шуга, ты.

— Я тебя не защищаю, — проворчал Сокджин. — Это всё стокгольмский синдром.

Чимин усмехнулся.

— Я понимаю, насколько питейное заведение в чистом виде опасная штука — во многих смыслах. Но чтобы мой бар был местом, где только пьют и кого-то снимают — подобное никогда не было моей целью. Поэтому мы с Юнги постоянно добавляем что-то еще. Я даже подумываю о том, чтобы переформатировать мой бар в кафе-бар, — с воодушевлением начал рассказывать Оракул, буквально сияя от того, что нашел благодарные уши. Пока Сокджин ест, ему придется его слушать. — Оно бы работало практически 24/7. С самого утра подавали бы сэндвичи и выпечку, с 11:00 — полноценные обеды и ужины. Еда на вынос, плюс делать доставку обедов и т.д. До 16:00 предлагали бы кофе и безалкогольные напитки, а вечером — пиво и вино. Днем будут заходить кофеманы, а после — те, кто хотят весело отдохнуть. У меня вообще много планов.

Сокджину тяжело было представить, что эта кнопка такая деятельная и кем-то управляет. Хотя он давно осознал, что внешность — крайне обманчивая штука.

— Впечатляет. Серьезно. Сложно управлять целым штатом? У тебя вообще много людей работает?

— В одну смену — два бармена, — принялся перечислять Чимин, — бариста, два повара, четыре официанта, два уборщика-мусорщика, два охранника. А справляюсь с ними нормально... Я еще во времена нашего с Вишенкой агентства занимался организацией рабочего процесса. А вообще нам здесь нужен еще администратор и бухгалтер. Мы с Юнги берем эти обязанности на себя. Не хотелось тратиться изначально очень сильно. Но сейчас бизнес настолько разросся, что я физически не успеваю всё делать. Так что уже подумываю об администраторе. А Вишенка говорит, чтобы я еще и удаленного бухгалтера взял. Наверное, так и сделаю. Вишенка, в итоге, всегда оказывается прав.

— Не всегда.

При упоминании Тэхена Сокджин вновь замкнулся, протестующе поджав губы.

Чимин окинул судмедэксперта задумчивым взглядом.

— Однажды история была, — проговорил он, решив приготовить им по стаканчику фреша, поднимаясь со своего места и доставая корзину с апельсинами. — Один бизнесмен нанял нас, чтобы охранять свою малолетнюю дочь. Девочке лет десять было. Но не успели мы приступить к работе, как ее похитили. Да, такое тоже бывает... Так что мы приехали в его дом уже по-другому поводу. Он не хотел обращаться в полицию, так как боялся, что это навредит ей. Тэхен с другими нашими спецами опросил всех работников, но все отрицали, что хоть что-то знали. И вроде все были искренними, но что-то зацепило Вишенку в одном из домашних воспитателей той девочки. Но как бы Тэхен к нему не подступал — тот ни в какую. "Ничего не знаю, девочку люблю как родную" и бла-бла-бла. Знаешь, что было бы, если бы Тэхен танцевал возле него, пытаясь вывести на откровенность? Та девочка никогда бы не отпраздновала свои одиннадцать лет... Вишенка осознавал, что каждая секунда на счету. Понимаешь, свои слова и действия мы можем легко контролировать. Только два момента покажут истину, какой она есть на самом деле, без лжи. Первое — наши мелкие действия, на которые мы сами обычно не обращаем внимания — как посмотрел, как отреагировал, язык тела, язык жестов... Всякие небольшие детали. Вот такое контролировать практически нереально. Когда Вишенка понял, что тот воспитатель что-то скрывает, он использовал второй момент — стрессовую ситуацию. И провернул с ним то же, что и с тобой.

— Стоило догадаться, что такое он делал не впервые, — с неудовольствием отметил Сокджин.

— Не впервые, — согласился Чимин. — И тот человек признался, что кое-что знает. Не участвовал, не сообщник, а просто кое-что увидел, кое-что понял, но влезать и признаваться не захотел. Это кое-что помогло отыскать ребенка. Девочку опоили наркотиками, поместили в деревянную коробку и закопали в землю. Потому что дело, как в итоге оказалось, было не в выкупе, а в мести, — Оракул давно выпил свою порцию сока, но полный стакан с ярким фрешем так и стоял нетронутым перед мрачным Сокджином. — Если бы оказалось, что это ты навел Сато на Юнги, или сообщил Сахарочку какую-то информацию, которая, в итоге, привела его в лапы к этому уроду, но не рассказал бы этого Тэхену по хуй-знает-какой одной из миллиарда причин, и Шуга из-за этого погиб... Стоило бы один раз напугать тебя, выяснить информацию и спасти его? Да, стоило. Потому что это правда — иногда цель действительно оправдывает средства. У нас сейчас нет самого главного ресурса — времени. Любое промедление, любая задержка может стоить моему Сахарочку жизни. Дело изначально было не в тебе. Всё дело в Юнги.

— Приятного в том, что тебя используют, даже для спасения чьей-то жизни — мало, — угрюмо заметил Сокджин.

— Но ты ведь не невинный ангелочек, которого жестоко использовали, — так же хмуро, в тон ответил ему Оракул. — Если бы ты когда-то не связался с Сато, этой ситуации элементарно бы не случилось. Это просто... твое прошлое постучалось в дверь. И твой кармический долг сейчас — помочь нам отыскать Юнги.

Сокджин с шумом отодвинул от себя тарелку.

Нет, он был не согласен с тем, что должен вечно нести ношу своей первой любви.

Почти двадцать лет с тех пор прошло, он давным-давно другой человек. За эти годы он состоялся и как личность, и как профессионал. Но всё равно, каждый раз по факту оказывается, что Ким Сокджин — всего лишь тот, чье имя на запястье у того самого Сато.

— Юнги... он знал обо мне? — Сокджин бесполезно пытался создать видимость мнимого безразличия, залипнув взглядом на замысловатый узор на тарелке.

— Да, — конечно, Чимин не купился на это. — И ты должен оценить, что общаясь с тобой целый год, он ни разу даже не намекнул ни тебе, ни кому бы то ни было еще. Юнги защитил тебя и твою тайну. И начав свое расследование, он опять-таки не потревожил тебя. Хотя, думаю, он понимал, что какую-то важную информацию мог бы из тебя вытянуть. Ты назвал его мелким шепелявым злюкой. А он тот, кто ни разу не потревожил твой покой, — Чимин печально вздохнул, наблюдая за мрачным судмедэкспертом и понимая, что тот всячески пытается закрыться от его слов. — Я не говорю, что ты ему что-то должен... Но ты хотя бы оцени это. Из-за Сато Сахарочек лишился всего в жизни, его репутация как копа была уничтожена навсегда. Ему пришлось начинать даже не с нуля, а с минус нуля. Люди твоего Сато сожгли его квартиру со всем, что в ней было. И там должны были быть и мы с Сахарочком. У Юнги после этого элементарно не было даже рубашки, бритвы или носков. Да что там... У него и документов не осталось! Всё, что было дорого Юнги, вещи из его юности, из его детства... Всё было уничтожено. Ему много пришлось пройти, чтобы никто после этого не назвал его приживалой или недостойным меня... Но увидев тебя, общаясь с тобой каждый день он не принял решения отомстить тебе за всё, что ему сделал Сато, или как-то использовать тебя. Сахарочек — хороший человек.

— Я и не говорил, что он плохой, — буркнул Сокджин. — Если это тебя настолько задело, тогда извини... Я заберу свои слова о твоем муже назад. Он просто мелкий и шепелявый. Без злюки.

— Сахарочек — лучшее, что случалось с этим миром, — уверенно заявил Оракул, и Сокджин благоразумно решил промолчать и не возражать. — Ты своему Намджуну сказал, что уезжаешь? — сменил тему Чимин, потому что каждый раз, думая о Шуге, его сердце тревожно сжималось и упрямо отказывалось идти дальше.

Ким несколько раздраженно повел плечами. Что за глупый вопрос?

— Нет, конечно... — он вертел в руках изящную салфетницу. — Да он и не мой.

— В смысле? — удивился Чимин. — Из слов Вишенки и Чонгука я понял, что вы с ним — вместе. Разве нет?

— С чего они это взяли? — недовольно заметил Сокджин. — Мы иногда с ним спим. И всё. Раньше были друзьями по шахматам, а теперь — по сексу.

Оракул некоторое время, насупив брови, изучал его.

— А Намджун об этом в курсе? — поинтересовался он. — Ну, о том, что вы — только друзья по сексу?

— Конечно, — Сокджин куснул губу. — Наверное. Я не знаю, — отмахнулся он.

Нам постоянно хотел дать их отношениям какой-то статус, как-то обозначить их. Но Сокджин всё время увиливал. Он вообще мастер спорта по увиливанию от серьезных отношений. Он давно уже дал себе зарок больше не попадать в эту ловушку. С отношениями.

— Надо же... Никогда бы не подумал... — проворчал Чимин. — Тэ говорил, что вы встречаетесь.

— Твой Тэ не прав! — как только Сокджин вспоминал о Тэхене, он мгновенно заводился. — То, что у нас с Намджуном — это секс без обязательств. Мы на свидания не ходили, клятв друг другу не давали, в любви не признавались. Вот.

— И он так же считает? — Оракул всё еще сомневался правдивости информации, которой его упорно кормил патологоанатом.

— Конечно.

— Проверим?

Сокджин прищурился.

— Как?

Чимин потянулся и подхватил свою наплечную сумку, лежавшую на соседнем столе. Он достал из нее новенький смартфон.

— Это твой временный телефон. Симку я уже вставил. Он — чистый, как слеза девственника. Его не отследить, истории на нем — ноль целых, ноль десятых. Идеальный инструмент для проверки на верность. И вшивость.

Сокджин фыркнул.

— Не собираюсь я его проверять!

— И тебе неинтересно, прошел бы он эту проверку? — глаза Чимина лучились хитринками.

Ким замялся, не зная, как ответить. Он не сомневался, что Намджун ее пройдет. В конце концов, именно Нам во многих смыслах был инициатором всего того, что между ними было.

Но ведь Сокджину всё равно — пройдет он ее или нет — ведь так?

Оракул, правильно поняв его молчание, ухмыльнулся и включил телефон.

— Какое имя себе выберешь? — он зашел в мессенджер, создавая новый профиль.

Сокджин кусал себя за губу. Ну, что это за детские игры? Ему же не пятнадцать, чтобы своему любовнику с левой симки писать!

— Всемирный красавчик.

Чимин ухмыляясь, быстро вносил необходимые данные.

— Тебе 27 лет, так и быть, скостим десятку в твоем возрасте. На аватарку поставлю это охуенное латте с улыбкой из пенки. Сам будешь писать?

Сокджин покачал головой, словно ястреб, следя за каждым действием Оракула.

Я безнадежно влюбился

В того, кто

Каждое утро

Покупает кофе

В одно время

И в одном и том же месте

И пьет его в машине

И я набрался смелости

Разыскать его

И написать

Мне очень страшно

Но я всё же спрошу

Тебе было бы интересно

Пообщаться со мной?

— Откуда ты знаешь, что он покупает кофе в одном и том же месте? — Сокджин ощущал легкую панику вперемешку с каким-то ребячьим возбуждением.

— Когда Чонгука защищали, за всем его окружением следили. Плюс Малыш в качестве секретаря посекундно знал ежедневный график суперинтенданта.

Сокджин едва не взвизгнул, когда все сообщения отметились прочитанными. Они оба — и Чимин, и Сокджин, затаили дыхание.

Прошло, наверное, не менее пяти минут, прежде чем телефон оповестил о новом сообщении.

Да

***

— В каком смысле ты отпустил Сокджина?

Намджун полным охерения взглядом всматривался в абсолютно спокойного Тэхена. Рядом с Тэ беспокойно мялся Чонгук, который тоже не мог понять, почему его напарник разрешил судмедэксперту уехать из города.

И если бы это был не Тэхен, а кто-то другой, он бы уже давно наорал на него по полной и вытребовал бы у начальства официальный выговор для провинившегося.

Его прям разрывало от собственной внутренней дуальности — с одной стороны, Тэхен охренеть как не по-детски накосячил. С другой, если дело касалось Тэ, в Чоне включалась автоматическая опция защиты Тэхена в любой ситуации, всегда и везде.

Он с утра пытался дозвониться до Сокджина, и после десятой неудачной попытки, пожаловался на это своему напарнику. На что тот ему и выдал, что дал разрешение судмедэксперту покинуть город. "В этом ведь нет ничего плохого, Гуки? Ведь так?..".

Ну, как тебе сказать...

Когда информация дошла до шефа, их тут же вызвали перед его ясные очи. И вот теперь они стояли перед наполненным яростью начальством. Тот едва сдерживался, чтобы не придушить Тэхена. А видимая безмятежность Кима только подливала масла в огонь.

— Извините меня. Видимо, я плохо прочитал протокол и не до конца выучил все правила... Но когда Сокджин позвонил мне и поинтересовался, может ли он поехать домой, к своим родителям, я ему разрешил.

— Чонгук, выйди, — жестко попросил суперинтендант, не сводя с Тэ ледяного взгляда.

Гук, ощущая себя максимально несчастным, поколебавшись, всё же выполнил приказ своего начальства.

Когда он закрывал дверь, на его напарника обрушился такой ад, в виде истошных воплей суперинтенданта, что Чонгуку даже пришлось зажмуриться от сочувствия к своему парню.

Намджун подскочил вплотную к Киму, но тот даже не дернулся и не отступил назад.

— Я и представить не могу, что у тебя должно быть в голове, чтобы разрешить главному подозреваемому покинуть город!! — орал он ему в лицо. — Ты хотя бы осознаешь, насколько мощно ты его подставил?! Теперь нам нужно будет объявить его в розыск! Его телефон выключен, он неизвестно где! Ты совсем тупой?! Просто скажи мне это: "Я — тупой"!!

— Намджун, я не тупой. Я всего лишь не до конца выучил все правила, — спокойно возразил Тэ, максимально честно глядя ему в глаза.

— Тэхен... — суперинтендант подцепил пальцами воротник его рубашки и сжал его так, что Тэ ощутил легкую нехватку кислорода. — Я блядский допрос Сокджина прослушал раз двести, — прошипел он ему в самое ухо, понижая голос. — Ты в начале и в конце предупредил его о просьбе полиции не покидать город. Так какую игру ты ведешь, а? Ким Тэхен?

Выражение лица Тэ в одну секунду изменилось, безмятежность стекла с него, оставив только такой же жесткий взгляд, как и у его визави. Ему нравилось, что он изначально не ошибся в Намджуне. Тот никогда не был тупым.

Он и Чонгука из комнаты выдворил, и для видимости поорал на Тэхена, чтобы счастливая секретарша разнесла по всему сарафанному радио, как сейчас суперинтендант в своем кабинете словесно сношает красавчика Кима.

— Где Сокджин?

— В безопасности, — Намджун едва не прикрыл глаза от осознания, что его худшие догадки верны. — Не объявляй его в розыск. Выпиши мне выговор, или что вы там в таких случаях делаете. Сними зарплату или премию. Отметь это как косяк детектива. Через два дня Сокджин вернется. С доказательствами своей невиновности.

Взволнованный, Намджун отпустил Тэхена и отошел от него на пару шагов.

— Расскажи мне всё, — потребовал он.

— Извини, друг, не могу.

Нам несколько раз провел ладонями по лицу, пытаясь стереть намертво прилипшее там отчаяние. Понимая, что ничего от Кима не добьется, он облизнул пересохшие губы и попросил.

— Позаботься о нем.

— Только ты это можешь сказать, — Тэхен не мог не воспользоваться возможностью узнать больше. — У Сокджина есть тату на плече?

Выражение на лице суперинтенданта опять стало ледяным.

— Есть.

— А имя...

— Сато? Есть. Так это связано с ним?

Тэхен не понимал — почему Сокджин за эти годы так и не избавился если не от всех татуировок, то хотя бы от тату с именем? Неужели, их отношения всё еще продолжаются?

— Как я тебе уже сказал ранее, с Сокджином всё будет хорошо. Он не виновен, его отпечатков на месте преступления не было, это подстава. И вскоре всё выяснится. Я могу идти?

Намджун, помедлив, кивнул. Смысла в дальнейшем разговоре больше не было — Ким всё равно ничего не расскажет. Он достал из кармана телефон, потому что тот разрывался от сообщений.

***

Чимин ахнул и от неожиданности даже прикрыл рот рукой. Он бросил осторожный взгляд на своего застывшего в таком же шоке пленника.

Сокджин гипнотизировал это неожиданно пришедшее "Да" и не понимал, почему настолько отдает болью в груди. У него ведь нет сердца, больше нет. Так почему же настолько больно?

Привычка не показывать свои чувства давно стала инстинктом. Ему уже и самому иногда казалось, что никаких чувств и эмоций в нем давным-давно не осталось.

И вот одно слово, две буквы и перечеркнуло все последние двадцать лет, когда он не сомневался, что давно зачерствел, что чувствовать больше не умеет и не будет.

Чимин исподлобья наблюдал за всеми эмоциями, быстро скользившими по лицу Сокджина.

Правильно ему Вишенка говорил — не влезать в чужие личные дела. Никогда не знаешь, что в итоге раскроется. Но уже поздно отступать. Если идти — то только до конца.

Оракул взял телефон и снова открыл диалог с суперинтендантом.

Надеюсь

Ты не в отношениях?

Нет

Сокджин заглянул через плечо Чимина в телефон. Увидев ответ Намджуна, он невесело усмехнулся.

Как же все-таки это ожидаемо.

Но болеть в сердце, почему-то, стало еще больше.

Послышался шум — это на работу стали приходить первые работники, громко здороваясь с шефом и его гостем.

— Переместимся ко мне в кабинет? — предложил Чимин. Сокджин безразлично кивнул, поднимаясь со своего места. — Огуречная или капустная?

— Что?

— Огуречная или капустная спиртовая настойка? — терпеливо переспросил Оракул.

Сокджин застыл, обдумывая вопрос.

— Давай самую жесткую. Такую, чтобы мозги напрочь отшибло. Нажраться хочу.

— Принято, — Чимин понятливо кивнул, направляясь к бару. — Значит, кабачковая.

— Открою тебе тайну... — через пару часов пьянства Сокджина уверенно понесло по реке откровенности. Он подпирал рукой подбородок и лениво жевал кимчи.

— Валяй... — безразлично разрешил Чимин.

— Сегодня утром я тебя оценивал. По десятибалльной шкале.

Оракул бросил на него быстрый взгляд.

— Ну, и?

— Поставил тебе девятку.

С лица Чимина слезла вся краска.

— Ты куда балл дел, скотина?!

— Извини... Извини... — поспешно добавил Сокджин, так как Чимин пару раз возмущенно заехал кулаком ему в бок. — Но честно, ты мелковат для меня... Какой-то... Только начался... а уже бац!... и кончился. Тебе Мин подходит... Вам, — он неопределенно взмахнул рукой, — маленьким людям надо держаться вместе. А нам, высоким, широкоплечим и красивым — таким как мы с Намом — тоже вместе.

— Придурок... — проворчал Чимин, надувшись. — Зря я Вишенку послушал и не приковал тебя к кровати... Я всё Сахарочку расскажу! Когда он вернется.

Если вернется.

Почему-то об этом подумали оба и, не сговариваясь, налили еще по рюмке.

— У нас с Намом идеальная разница в росте, — продолжил делиться Сокджин. — Если развернуться и попытаться поймать его губы для поцелуя, то даже тянуться не придется. Он идеально рядом и на идеальной высоте. Безупречно.

Они выпили за это, не чокаясь. Потому что... Потому что идеальный Намджун оказался не таким уж и идеальным...

— Я сам виноват... — патологоанатом горестно вздохнул, переходя на закусь. — Держал дистанцию... Даже ночевать ни разу у него не остался. В клубы ходил, потому что никому ничего не должен. И Нам, как выяснилось, тоже так считает — что он мне ничего не должен... — Сокджин помолчал. — Знаешь, несмотря ни на что, я думал, что он относится ко мне серьезно.

— Не боись потерять того, кто не понимает, какой он счастливчик, что ты у него есть... — пробормотал Оракул, а Сокджин в ответ шмыгнул носом. — Если твой Намджун настолько тупой, чтобы уйти от тебя к непонятному челу по переписке, ты должен быть достаточно умным, чтобы без лишних слов его отпустить... И пусть не ищет тебя в других — эмоционально продолжил, — тебя там нет! — а в ответ на удивленный взгляд Кима, пояснил: — Я подписан на паблик с депрессивными цитатами. Подожди... — Чимин притянул Сокджина за шею к себе ближе и быстренько сделал их селфи, выставив режим оленьих рожек с прицепленными к ним рождественскими колокольчиками. — Сейчас... Минуточку... Покажу нас Вишенке! Пусть заценит!

— Твой Вишенка... — проворчал, отстраняясь Сокджин. — Я ему доверился. В минуту, когда мозги застыли и думать нормально не мог... А он меня предал. Воспользовался доверием. Он ведь и ту записку на мой стол подбросил, когда они с Чоном в мой кабинет для допроса приходили. Ведь так?

— Ага... — Чимин кивнул. — Он помнил, что должен был тебе услугу, и подвел тебя к тому, чтобы ты тоже вспомнил об этом и решил ею воспользоваться. Манипулятивная психология. Безотказно работает. Нажать на нужные кнопки — и дело сделано... Вишенка когда-то, еще в самом начале, проходил обучение в одном секретном неправительственном центре. Но в обычной жизни он таким не пользуется, нет! — поспешно уточнил он. — Только иногда в работе.

— Твой Тэхен опасен, — проворчал Сокджин.

— Конечно, опасен, — уверенно подтвердил Оракул. — Для плохих парней. Но ты ведь не плохой? Слушай... Не обижайся на Тэхена, — попросил он, забирая у одного из поваров через приоткрытую в его кабинет дверь новую порцию горячих закусок. Он даже удивлялся — тому, что сам был трезвее и спокойно стоял на своих двоих. В то время как всё, на что был способен крепкий с виду Сокджин — это не давать экрану телефона погаснуть, постоянно тыкая по нему указательным пальцем, и гипнотизировать сообщение Намджуна с этим "Нет" на вопрос, состоит ли он в отношениях. — Это я попросил его сделать это. Он очень не хотел влезать в тебя и тревожить твой покой.

Сокджин кивнул, так как на самом деле думал сейчас совсем не о Киме. В его голове мысли крутились совершенно в ином направлении. Всё смешалось — Намджун и Сато, его прошлое и настоящее. Вырванный из своей привычной среды, из своей ежедневной рутины, он, наконец, смог на многое посмотреть с иного ракурса.

— Шестнадцать.

— Что?

— Мне было шестнадцать, когда Сато впервые меня взял.

Чимин молча поставил на стол тарелки. Как же всё до банального просто и ничего, в принципе, нового — хочешь вывести человека на откровенность — расстрой его, а затем напои.

— Он... делал тебе больно? — осторожно поинтересовался, присаживаясь в свое удобное начальственное кресло.

Сокджин пожал плечами, закидывая ногу на ногу и зачерпывая из блюдечка целую горсть орешков, смешанных с сухофруктами. В конце концов, откровенность за откровенность. Он видел унизительные шрамы Оракула. Значит, теперь его очередь открыться.

— Это было очень давно, но... Всякое бывало. Раньше я думал, что секс и должен приносить боль.

Оракул едва сдержал готовые пролиться слезы. Он протестующе шмыгнул носом. Как же так?.. Его пленник — такой прекрасный человек и насколько же ему в жизни не повезло...

— С тех пор я не хотел ни с кем отношений... — продолжал расстроенный Сокджин. — Не хотел ни от кого зависеть... Делал всё, чтобы мне больше никто не смог сделать больно... И вот появляется этот коп... — Сокджин критически повысил голос, — и говорит, что он не в отношениях!!

Он с силой смахнул телефон со стола, и тот с треском приземлился где-то на полу.

Чимин печально вздохнул. Если найдется взрослый человек, которого жизнь хотя бы раз с удовольствием не поимела — он ему бар за это отдаст.

Но таких нет.

***

— Первый участок зажал нам данные о Пак НаРе! — возмущенно заявил Кёныль. — Оказывается, они отдали нам не всю информацию! Мне сообщил об этом друг из криминальной службы. Их отдел отправил результаты не нам, а им!

— Серьезно? — Тэхен перевел взгляд на своего напарника. — Мы можем что-то с этим сделать?

Чонгук в свою очередь взглянул на унылого Квона, который после слов патрульного Юна мгновенно углубился в изучение каких-то документов, в беспорядке лежавших на его столе, и потерял всякий интерес к их беседе.

— Детектив Квон, — Чонгук подошел к нему. — Вы можете как-то повлиять на то, чтобы ваши коллеги поделились с нами всей известной им информацией? Вы же... — тот молчал и даже не глядел на старшего детектива, и Гук опасно склонил голову. — Вы же не занимаетесь здесь саботажем?

Тот, окатив Чона сердитым взглядом, что-то неразборчиво проворчал и пулей выскочил из кабинета.

— Будем надеяться, что он пошел забирать у первого участка отчеты криминалистов, а не делать куклы вуду и колоть нас иголками, — неспешно проговорил Тэ, доставая из кармана телефон, чтобы увидеть в пришедшем сообщении хмельное селфи.

— Охренеть... — пробормотал пребывающий в ахуе Тэхен, со смесью ужаса и ужаса рассматривая присланное ему Оракулом фото двух пьяных мордашек.

"Не тех я в пару поставил, не тех...", — сокрушенно размышлял он.

Сколько же им понадобилось времени, чтобы из положения врагов, практически похитителя и пленника (по версии Оракула), перейти в состояние тех, кто средь белого дня вместе безбожно надираются и делают рождественское селфи в октябре?..

Но Чимин молодец — Тэхен не мог этого не оценить, всё же улыбнувшись. Его с Сокджином рассорил, а сам с ним подружился. Хорош.

Чонгук бездумно водил по листу А4 ручкой. Получались какие-то бесконечные круги, линии, шахматные клетки, спирали, сердечки, чьи-то роскошные губы. Ну, как «чьи-то»… Одного напарника, сидящего слева от него, и погруженного в просмотр записи видео с камеры наблюдения.

Уже осознанно Гук нарисовал луну и звезду. Если он — звездочка, тогда Тэхен — его яркая и загадочная луна.

Подумав, Чонгук взял в руки распечатанный отчет графолога, присланный ему Оракулом.

Чон вообще-то не любитель всего, что находится в категории "ненаучно", "полунаучно", "псевдонаучно", "стало научным только недавно".

Подобная негибкость — следствие воспитания, строгой дисциплины, отрицания любых сантиментов и полумер. Когда есть только черное и белое, хорошее и плохое.

Хотя, в отличие от брата, он оказался каким-то бракованным. Ни универсального солдата, ни хитрого и умного политика из него не получилось. Суровое воспитание сделало его только максимально закрытым, погруженным в себя.

Чонгук — обычный человек. Простой, честный, живущий по принципу "правильно и не правильно". Наверное, это яблоко упало очень далеко от яблони.

Хосок у отца получился значительно лучше.

Вот Тэхен — Гук бросил еще один быстрый взгляд в сторону своего напарника — был бы идеальным сыном генерального комиссара.

В нем есть всё, что нравится его отцу, что он пытался привить и обоим своим сыновьям. Если бы ко всем качествам и умениям Тэхена добавить протекцию и состояние генкомиссара, сейчас он бы был где-то на вершине этого мира. Сомневаться в этом не приходилось.

Кто знает, может отец еще и поэтому настолько ненавидит Тэхена — потому что тот ему нравится, несмотря ни на что?

Очень скоро Чонгук увидит своего отца впервые за десять месяцев. Какой будет эта встреча? Они снова поругаются? Или отец будет холоден и сделает вид, что ничего не произошло?

Вряд ли. Гук достаточно хорошо знает своего родителя, чтобы быть уверенным, что после шумной торжественной части его отведут в укромный уголок, чтобы снова начать рассказывать, что он не прав во всех своих действиях и решениях и должен, в конце концов, начать уважать своих родителей.

Маму приплетет — это как пить дать.

Вот только с мамой у Чонгука отличные отношения, с ней он видится регулярно, она знает о Тэхене и относится к их связи совершенно нормально.

Чонгук, правда, пока еще не познакомил их, но только лишь потому, что боится, что подобное знакомство — слишком поспешное для только зарождающихся отношений с Тэ. Они и жить вместе стали как-то очень быстро. Кто знает, какие вообще планы на будущее у его парня — вдруг знакомство с мамой Чонгука его испугает?

Хотя мама рвется, всё хочет еще одного своего сыночка не только по сотне фотографий увидеть, но и вживую. Но Гук постоянно ее останавливает. Потому что... Он еще сам не напитался Тэхеном, чтобы начать делить его со своей тактильной болтушкой-мамой!

Мама тоже будет на мероприятии. Но защитить Чонгука от отца и его давления не сможет. В этом смысле их семья слишком патриархальная. Перечить мужу она не станет.

Да, Чон не хотел посещать день рождения отца. Ничего хорошего его там не ждет. Генкомиссар снова будет влезать в его личную жизнь и рассказывать, как именно он должен поступать.

Чонгук не заметил, как стал черкать бесконечные решетки и сетки.

Тэхен отвел взгляд от монитора и принялся наблюдать за Гуком.

Что мучает его парня? Точно так и не прочитанный отчет графолога.

Лицо суровое, губы стиснуты и поджаты, глаза пустые. И эта залегшая у краешка губы горькая складка.

— Гуки, — негромко позвал его Тэ. Чонгук с первого раза не услышал. А после того, как Ким назвал его по имени еще раз, почти испуганно вскинул на него взгляд. — Гуки, не хочешь прогуляться? Давай наведаемся к Сонни Джи, а заодно я расскажу тебе одну свою рабочую версию.

Чонгук кивнул, быстро поднявшись и захватив куртку со стула.

Сонни Джи они нашли... Нет, не в его кабинете.

Они нашли его в кабинете Сокджина, куда патологоанатом уже успел перенести свой увлажнитель воздуха и стоптанные рабочие тапочки с застиранными мордочками печальных щенков.

— Какого хера?? — у Чонгука внутренности взорвались, когда вместо знакомого раздражительного судмедэксперта Кима он увидел развалившегося за его столом ненавистного патологоанатома первого участка. — Какого хуя ты здесь делаешь?!

— Сегодня я работаю здесь, — довольно сообщил тот, дуя в чашку с чаем и таким образом пытаясь охладить свой напиток. Создавалось ощущение, что Сонни Джи находился не на работе, а уютно устроился в гостиной своего дома. — Вполне вероятно, что Сокджин никогда не вернется, мне нужно успеть застолбить его кабинет. Так что там у вас, Чип и Дейл?

— Чонгук, — только успел предупредительно произнести Тэхен. Но это единственное, что он успел сделать. Потому что следующее, что он увидел, как ступни с печальными собачками отрываются от пола, а Сонни Джи начинает истошно вопить.

— Сокджин невиновен, — процедил Гук, крепко держа вырывающегося судмедэксперта. — Его нет в городе с разрешения полиции, и очень скоро он вернется. Если ты еще хоть раз зайдешь без спросу в его кабинет...

— Ну что ты, Сонни Джи, — Тэхен мягко попытался отделить патологоанатома от своего парня, и ему это почти удалось, хотя Чонгук отчаянно не хотел выпускать трепыхающегося Сонни Джи из своих цепких рук целым и невредимым. — Ты же понимаешь, что занимать чужие кабинеты нельзя. А Сокджин тебе потом башку оторвет. Мы — всего лишь предупредительный выстрел. Самое интересное сделает с тобой сам судмедэксперт Ким.

У Тэ получилось освободить Сонни Джи и сунуть ему в руки увлажнитель воздуха, на который Гук уже положил глаз с намерением его разхерачить.

Сонни Джи уже почти выбежал из кабинета, когда Тэхен остановил его вопросом.

— Надо будет, чтобы ты пересмотрел свой отчет по вскрытию гражданина Японии Ави Сакаи. Есть подозрение, что он был убит.

— Пошел нахрен! — выплюнул патологоанатом и выскочил из комнаты.

Как только дверь с оглушительным треском захлопнулась, Тэ перевел взгляд на всё еще пылающего от гнева Чонгука.

— Ты это видел?? Сокджина нет всего несколько часов, а крысы уже делят его имущество и претендуют на его место!

— На то они и крысы...

Они немного поискали по выдвижным ящикам стола и сумели-таки найти большую связку ключей.

— Что за привычка не запирать дверь на ключ... — ворчал Гук, закрывая хлипкую дверь на верхний и нижний замок. — Пока Сокджин не вернется, ключи будут у меня. Если начальство этой богадельни что-то вякнет, заведу на них дело за халатность.

Чон был мрачным, он болезненно переживал неприятности, свалившиеся на голову его лучшего друга.

Тэ преимущественно молчал, ему было интересно наблюдать за таким Гуком. С Тэхеном тот обычно был мягким. И даже когда они были на выездах или на допросах, Чонгук направлял свои ресурсы в основном на то, чтобы контролировать своего напарника и не дать ему никуда вляпаться.

А вот теперь Тэхен понял, почему у его любимого парня прозвище "Зверь". Если бы не Тэ, Сонни Джи со своим увлажнителем воздуха не выжили бы.

Общим согласием они решили выпить кофе. Но Чон отказался брать его в фургончике — кофейне на колесах — стоявшего прямо возле их участка.

Дело в том, что напитки готовила девушка, отчаянно флиртовавшая с Тэхеном каждый раз, как только они туда подходили.

Она и представить не могла, что любимая и дражайшая половинка детектива Кима стоит рядом и каждый раз сгорает от раздражения и ревности.

А Тэхен, как назло, всегда был мил и вежлив с девушкой. Так что Чонгук для себя забраковал эту точку продажи кофе навсегда.

— А давай наведаемся в «Овечку», — предложил он.

Ресторан быстрого питания находился недалеко, и напарники решили пройтись. Погода благоволила неспешной прогулке. Но Тэхен всё равно бросил опасливый взгляд на своего парня — тот, конечно, полностью еще не выздоровел.

Жаль, Тэхен сам не носит шарфы, иначе он бы обмотал своим голую шею Гука. Но он всё равно остановил Чона и застегнул замок его куртки до конца.

— Вечно ты кое-как одеваешься, — проворчал он. — Шея постоянно нараспашку.

Чонгук при этом постарался скрыть просившуюся на лицо улыбку. Каждый такой жест Тэ он складывал в собственную копилку своих самых любимых воспоминаний.

Он знал, что Тэхен стесняется таких своих действий, вроде романтики или заботы, поэтому они были еще ценнее, еще любимее.

До «Овечки» было идти около десяти минут, поэтому Тэ, чтобы скрасить дорогу, попросил:

— Расскажи мне о Сокджине. Ты тогда так и не закончил свой рассказ о вашем с ним знакомстве.

Точно.

— Я увидел его синий спорткар, или как бы сказал Сокджин, — Чонгук не сдержал усмешки, — авто насыщенного королевского цвета лазурного минерала азурит. И мгновенно понял, что это и есть тот, кто гнал по трассе. Я зашел в ресторан и поинтересовался, чья эта машина. Официант подсказал мне заглянуть на внутреннюю террасу. Сокджин там был один. Он сидел, развалившись в кресле, и курил, дожидаясь своего заказа. Я сказал ему, что здесь курить нельзя. Он спросил меня: "Вам это мешает?". Я ответил утвердительно. И он сунул сигарету в пепельницу и затушил ее. Меня почему-то это... Не знаю. Мне показалось это интересным. Потому что он вел себя как классический засранец. Но засранцем, по сути, не был. Он же не знал, что я — коп. Он мог послать меня нахер. Но получив информацию, что мне его курение приносит дискомфорт, перестал это делать. При этом он не считал, что теперь будет выглядеть слабее в моих глазах, менее маскулинным или что я буду прикалываться над ним, ну, что он повелся. Для меня это было показателем зрелости ума. Мне такое понравилось.

— И что ты сделал дальше? — они как раз переходили на перекрестке дорогу, и Тэхен придержал Чонгука, когда машина бешеной стрелой пролетела между красным и зеленым для пешеходов, и яростно посмотрел наглому водителю вслед. И снова Гук ощутил этот восторг от заботы Тэ.

— Я представился и сказал, что зафиксировал превышение скорости его авто. После чего он крайне нагло посмотрел на меня и спросил, была ли эта фиксация задокументирована соответствующим видео. Увидев, что я не отвечаю сразу, он понял, что ничего у меня нет, и предложил позавтракать вместе. Потому что ему, видите ли, скучно одному в незнакомом городе.

— Ты его послал?

— Я заказал блины с малиной, смородиной и самыми жирными 35% сливками, — посмеиваясь, ответил Чонгук.

Тэхен задумчиво покачал головой.

— Ты меня удивил... Не знал, что ты так легко ведешься на людей.

Гук пожал плечами.

— Есть в Сокджине что-то такое... Ты будто попадаешь в плен его показного равнодушия и сарказма, прекрасно при этом осознавая, насколько он сложен, безграничен и интересен внутри. И он не засранец. Это точно.

Тэ внутри себя согласно кивнул. Если бы он сам не был в этом уверен, он бы никогда не оставил Оракула наедине с этим человеком.

— За три года, пока Сокджин жил и работал здесь, кроме меня близко он не общался практически ни с кем. Мне даже иногда казалось, что это не я, а он меня тогда выбрал себе в друзья. Поэтому было так удивительно, когда появились те слухи о нем и нашем суперинтенданте. Когда я узнал, что это правда... Я уверен, что для него Намджун-хен не проходной персонаж, и то, что между ними, значит для него действительно много.

Ничто в «Овечке» не указывало на то, что здешние работники переживают трагическую гибель одной из своих сотрудниц.

Напарники попали сюда как раз в обеденное время, персонал бегал от одного столика к другому, нагруженный тяжелыми подносами, и чтобы поймать официанта, им пришлось ждать почти десять минут.

Но как только запыхавшаяся девушка подошла к ним, готовая записывать их заказ, Тэхен быстро заговорил.

— Это ведь вы — лучшая подруга Пак НаРы?

Официантка почти испуганно взглянула на них.

— Вы ведь копы, так? — когда Чонгук кивнул, она добавила. — Нам нельзя болтаться без дела.

— Это не "болтаться без дела". Это "давать показания полиции". Присаживайтесь.

Девушка была на грани панической атаки, но всё же присела за их столик, опасливо косясь в сторону кухни, где был старший по смене.

Оказалось, что ее зовут Хванг Соён, ей 23 года, она окончила школу и никуда из города не уехала, перебиваясь нелегким трудом официантки. У нее была кошечка, два грызуна и попугай, и она боялась в одиночку возвращаться после вечерней смены домой.

— Мы с НаРой не были лучшими подругами в обычном значении, но немного дружили... Знаете, такая себе дружба на работе. Когда девочки вместе ходят в туалет, хихикают, обсуждают всех, делят один сэндвич на двоих и всё такое... А на выходных даже не созваниваются. Я всё думаю о том последнем мгновении, когда мы виделись в последний раз. Мы в тот день... В тот ужасный день мы были на смене вместе. Как обычно, попрощались, чтобы снова увидеться через два дня. Но не увиделись. И больше уже не увидимся...

Тэхен протянул ей бумажную салфетку, потому что по щекам Соён уже вовсю текли слезы.

— Как давно вы были с ней знакомы?

— Пару лет... У нас у обеих в прошлом были болезненные отношения. На обсуждении мудаков-бывших мы и сошлись.

— Вы имеете в виду Чан Сушима? — уточнил Гук.

— Да... Но НаРа в основном называла его мудаком. Говорила, что если бы в школе не запала на этого мерзавца, ее жизнь сложилась бы по-другому. Она когда-то хотела уехать отсюда учиться и все дела. У моря хотела жить. А в итоге осталась здесь и носила передник официантки. Чтобы умереть в 29.

Соён громко высморкалась.

— Она не упоминала, как именно знакомство с Чан Сушимом повлияло на ее жизнь? — поинтересовался Тэ. У всех погибших в прошлом была история, объединяющая их — в этом он не сомневался.

— Да потому что он — мудак! — с раздражением ответила девушка. — Из-за него НаРа по каким-то подвалам таскалась да травкой баловалась вместо того, чтобы домашку делать. По учебе скатилась дальше некуда. А для высшего образования нужны и оценки, и достижения всякие, и общественная работа и куча всего другого разного. А у НаРы, по факту, кроме зависимости от своего долбоеба-парня ничего и не было. Вот так можно просрать всю жизнь еще на старте. Это, причем, не мои заключения — ее прямая цитата. НаРа была хорошей, веселой девушкой, и совсем не глупой, нет. Мне кажется, она себя слишком недооценивала.

— Она не рассказывала о какой-то истории из ее прошлого, которая очень сильно повлияла на нее? Или на окружающих ее людей? — продолжал допытываться Тэхен.

— Не знаю... Ничего на ум не приходит.

Чонгук красноречивым взглядом послал приближающегося к ним возмущенного старшего по смене, и тот сразу же изменил маршрут и мгновенно скрылся на кухне.

— Вы сказали, что сошлись на волне мудаков-бывших. А у вас что за история? Если это не секрет, конечно? — поинтересовался Тэ.

— Моя история?.. — Соён слегка нервно рассмеялась и утерла мокрые щеки. — Мой бывший (тогда, конечно, еще не бывший), изменял мне. Потом ушел к той своей новой... И знаете, как тяжело в маленьком городе, где многие друг друга знают? Все наши знакомые настолько легко приняли его новые отношения. Мы часто встречаемся у общих друзей или в одних и тех же местах. И я вынуждена наблюдать за этой счастливой парочкой и делать вид, что ничего не чувствую. Это такое ублюдство — жить в маленьком городе и делать вид, что тебя не задевает чужое счастье, которое должно было, вообще-то, быть твоим. Всё, чего я хочу — это не видеть их, но я постоянно натыкаюсь на них двоих, — она хмыкнула. — Они даже сюда заходят. Пообедать. Я не понимаю, почему это их совершенно не смущает? А я чувствую себя как на раскаленной сковороде!.. НаРа как-то их выгнала. Сказала, что у нас переучет. Хотя, — Соён шмыгнула носом, — у нас была куча посетителей. Мне кажется, им нравится ставить меня в такое положение, а затем со смехом обсуждать то, как я себя вела. НаРа постоянно мне твердила, что я должна завести себе кого-нибудь. Чтобы они подавились своей желчью. Но это не так просто. Для меня, по крайней мере. А вот сама НаРа...

— Что? — быстро спросил Тэхен.

Девушка облизала губы. Видно было, что не хочет рассказывать. Но она всё же продолжила:

— У нее мужчина появился. Совсем недавно.

Взгляд Чонгука стал острым.

— Вы его видели?

— Нет. И как зовут — не знаю. Она называла его симпатяжкой. Ничего более. Обычно ей рот не закрыть — трещала без умолку. Но о нем ничего не рассказывала.

— Как давно они начали встречаться?

— Думаю, несколько недель назад. Тогда она впервые о нем упомянула.

— Вас же опрашивали полицейские? — снова вклинился в разговор Гук. — Почему вы им ничего не рассказали? Это важная информация.

— Они были здесь от силы пять минут. Задали дежурные вопросы менеджеру, дали бумаги на подпись и слились.

Больше ничего стоящего из девушки вытянуть не удалось. Напарники взяли кофе с собой и тем же маршрутом вернулись в участок.

— Первому отделению — место в аду, — по дороге с неудовольствием отметил Чонгук. — Они не способны ничего сделать нормально. Это как какое-то клеймо — принадлежать к участку номер один.

— Согласен. Куртку застегни.

Унылого Квона всё еще не было, но никто особо его не искал.

Кёныль по сотому разу обзванивал строительные магазины, пытаясь выяснить, не у них ли покупали стяжки, которыми были связаны руки Кан Сонхо.

— Их теперь даже в обычных супермаркетах продают, — ныл он, стучась головой по столу. — Это полный бесперспективняк. А веревки, которые использовали для того, чтобы задушить жертв, в обоих случаях разные.

Тэхен сочувствующе потрепал патрульного по волосам и сел за свой стол.

— Мне кажется странным, что человек, пришедший к Ави Сакаи в день его смерти, был в черных перчатках.

Он снова запустил коротенькое видео из камеры наблюдения. Что-то на нем не давало ему покоя.

— Почему? Осень на дворе, похолодало уже достаточно для того, чтобы достать перчатки и утепляться.

— Говорит человек, который продолжает не утепляться, — проворчал Тэхен. — Бери пример с убийцы.

Чонгук хихикнул.

— Как ты догадался, что Соён дружила с убитой?

— Ее глаза были красными. А еще она надела передник Пак НаРы. Тот, с цветочками.

Чонгук в очередной раз был впечатлен проницательностью своего напарника.

В конце концов, он открыл многострадальный отчет графолога, профессора Ли Джинки.

Надписи, сделанные на телах убитых, были вроде дневника убийцы. Причем, тот использовал фразы на международном английском языке. Можно было бы предположить, что убийца — иностранец. Но они с Тэхеном провели эксперимент — написали те же фразы на корейском в гугл переводчике. Перевод был один в один. Значит, убийца тоже пользовался переводчиком. Тогда возникает непонимание: зачем писать на чужом языке? Это был один из тех вопросов, который не столько прояснял, сколько еще больше запутывал следствие.

Так что им пришлось искать специалиста, занимающегося не только расшифровкой иероглифов, но и хорошо знакомого с латиницей. Такого им нашел Оракул, знакомый со множеством интересных спецов.

Чонгук быстренько пробежался глазами к самому концу — к выводу. Чтобы упереться в фразу: "Следовательно, запрошенные надписи были оставлены двумя разными людьми, предположительно, мужчиной и женщиной (вероятность около 62%)".

Стоп. Гук вернулся к самому началу, чтобы уже серьезнее прочитать отчет. Выхватывая основные фразы и быстро делая выводы.

На все эти величину и округлость символов, их наклон, разрывы между буквами и словами и т.д. он обращал внимания мало, больше концентрируясь на выводах графолога.

Но основываясь на других данных мой предварительный вывод — смена почерка связана с тем, что надписи делали два разных человека".

....

"Определить, написан текст мужчиной или женщиной невозможно. Однако если исходить из гендерных типов почерка (когда женскому типу характерны округлость и дугообразность, мужскому — угловатость и аркаидность и т.д.), авторы текста — мужского и женского гендера".

....

В конце отчета шел длинный дисклеймер, где указывалось, что графология позволяет получить вероятностные выводы, а не стопроцентные утверждения. И для полноценного анализа необходимо иметь хотя бы одну страницу текста и, еще лучше, если есть возможность изучить несколько текстов, написанных в различных ситуациях и в разное время.

Всё, что Чонгук так не любит — исключительно догадки без стопроцентных фактов. И если потом окажется, что анализ не соответствует действительности, очень легко указать на его вероятностный характер.

Но, конечно, предположение специалиста о групповом характере преступления крайне интересно.

Чонгук уже и сам о таком задумывался — о том, что преступников могло быть как минимум двое. Хотя, кто знает, их могло быть и больше, если речь действительно идет о мести. Вон у Агаты Кристи в "Убийстве в «Восточном экспрессе»" вообще все оказались убийцами.

— Тэ, — он передал отчет напарнику. — Графолог, которого нашел бармен, утверждает, что убийц минимум двое.

Тэхен задумчиво куснул нижнюю губу, быстро пролистал страницы отчета.

— Он может быть прав. Кан Сонхо отправился на свидание, предположительно к женщине. А Пак НаРа недавно стала встречаться с мужчиной.

В это время вернулся максимально унылый Квон, бросив на стол Чонгука папку, и, обиженный, плюхнулся на свое место.

Гук довольно усмехнулся и взял любезно доставленный ему отчет криминалистов.

Следом за детективом Квоном в их кабинет заглянул и суперинтендант.

— Мне необходимо, чтобы вы разобрались с одним делом.

Чонгук кивнул.

— Каким, шеф?

— На меня вышли какие-то преступники. Чего они хотят — пока неизвестно. Либо мошенники, пытающиеся взломать мои банковские карты. Либо что-то посерьезнее. Я вступил с ними в контакт, держу с ними связь, чтобы их можно было легко обнаружить и, впоследствии, привлечь к ответственности.

Он разблокировал свой телефон и показал переписку.

Тэхен, прочитав ее, хмыкнул.

— Да с тобой же флиртуют, Нам!

— Конечно, флиртуют, — согласился тот. — Чтобы затем выманить пароли моих карт или сделать еще что похуже. Ты что, не видишь? Они следили за мной! Они знают мой распорядок дня! Они выяснили мой номер телефона!

Тэ во все глаза пялился на друга.

— Ты это серьезно? Тебе что, никогда раньше не писали незнакомцы, которые запали на тебя, и пытались развести тебя на секс? Ну, или на любовь? Или на любовь и секс?

— Нет... — растеряно проговорил шеф.

Тэхен был максимально шокирован этой информацией.

— Ты шутишь? Не следили за тобой, не пытались узнать твой номер телефона? Нет? У меня была одна история, как девушка-бариста в кафе возле нашего агентства настолько запала на меня, что…

Наконец, Тэхен заметил «незаметные» знаки, которые ему усиленно подавал суперинтендант.

— Что?..

Он развернулся, чтобы увидеть совершенно охуевшего Чонгука. Остальные тоже глядели на него крайне неодобрительно.

— Да, бросьте! — почти разозлился Тэ. — Что, ни у кого такого не было?.. Детектив Квон! — тот только пожал плечами, указав на себя, как бы говоря: «Вы меня вообще видели?» — Патрульный Юн!

— Бывало, конечно… — медленно проговорил тот. — Во времена, когда я еще учился. Студенты — очень веселый народ. И девушки тогда намного раскрепощеннее… Но после окончания учебы никто за мной особо не бегал, мой график не выяснял и номер мой из ниоткуда не доставал.

— Чонгук? — Тэхен, несмотря на испепеляющий взгляд своего напарника, смело поинтересовался и его мнением, но ответом ему была только молчаливая ярость последнего.

Тэ с силой выдохнул и посмотрел на шефа.

— Нам, к тебе клеятся. Я очень удивлюсь, если это окажутся мошенники, пытающиеся украсть твои банковские карты.

Намджун задумался. Он еще раз прочитал переписку, но теперь смотрел на нее другим взглядом.

— Как-то неловко получилось… — пробормотал он. Сообщил, что не в отношениях, в то время, как он не одинок.

— Больше не отвечай, — посоветовал Тэхен.

— Детектив Ким, можно тебя на минутку? — Чонгук поднялся со своего места и быстро вышел из кабинета, ни на кого не глядя.

Суперинтендант окинул Тэхена максимально сочувствующим взглядом.

Гука Тэ нашел в закутке у лестницы.

Увидев Кима, Чонгук приторно улыбнулся.

— Хотел без свидетелей услышать ту историю о клеящейся к тебе девушке-баристе.

— Чонгук…

— А еще мне интересно: часто у тебя был секс после того, как тебе оказывали недвусмысленные знаки внимания? Писали с незнакомых номеров? Следили за тобой?

Тэхен нахмурился.

— Чонгук… Я не понимаю, к чему вообще этот разговор?

— Хочу узнать о твоем прошлом как можно больше.

Тэ сложил руки на груди. Гук был в ярости, но Тэхен тоже приближался к этой отметке.

— Да, у меня есть прошлое. И у тебя, кстати, тоже. Не забывай, что когда я впервые приехал в этот город, ты был не одинок. И практически на моих глазах сделал своей девушке предложение.

— Это другое…

— Это не другое! Я не попрекал и ни разу ничего тебе не сказал… Потому что тогда мы ни разу не были друг другу что-то должны. И у каждого была своя жизнь. Я не собираюсь извиняться за то, что у меня было до того, как мы стали встречаться, — сухо закончил он свой спич.

— Ох... — Чонгук едко хмыкнул. — А было много тех, с кем ты встречался?

— Я не встречался ни с кем, кроме тебя, — Тэхен нереально заводился. И Чонгук это видел, но остановиться уже не мог.

— А партнеров по сексу у тебя много было? — в голосе Чона слышался упрек.

Конечно, Тэхен мог бы и промолчать. Мог бы. Но…

— Достаточно.

— Знаешь, где ты будешь этой ночью спать? — почти прошипел мгновенно ощетинившийся Чонгук.

— Где? — заинтересовано спросил Тэ.

— Там же, где и сегодня!

— Где сегодня… Где я сегодня спал?.. А, понятно.

Чонгук молча развернулся и ушел.

У Тэхена желваки под скулами ходили. Честно, он не понимал, что только что произошло.

— Друг, ты настолько изящно себя закапываешь… Могу только восхищенно поаплодировать тебе стоя.

Подслушивающий парочку Намджун подошел ближе.

— Чего тебе? — буркнул Тэ. Ну, вот здесь он точно не виноват — Гуки уже реально перегибает палку!

— Из той пропасти, в которую ты прямо сейчас летишь с оглушающим свистом, назад дорогу отыскать будет непросто...

— Если это всё — я пошел.

— Стой! — Намджун замялся. — Я переживаю за Сокджина. Ни о чем больше думать не могу. Есть способ связаться с ним?

Тэхен с шумом выдохнул, пытаясь абстрагироваться от только что пережитой сцены с Чонгуком.

— У него сейчас временный номер телефона. Подожди…

Кажется, Чимин присылал ему его. Тэ покопался в их переписке и продиктовал номер судмедэксперта, временно находящегося в изгнании.

Намджун, записывая его, мысленно споткнулся. Он только недавно видел такую же комбинацию цифр. А когда его телефон услужливо подставил к набираемым цифрам номер «Всемирного красавчика», он в полнейшем непонимании уставился на него.

— Что-то не так? — Тэхен заметил странную реакцию Нама.

Тот только открыл рот, чтобы сообщить о своем оглушающем открытии, но мгновенно понял, что если Ким узнает об этом, то будет стебать его ближайшие лет триста.

Поэтому он покачал головой и закончил записывать номер телефона Сокджина.

— Дай мне ключи от своей тачки, — попросил Тэхен. — Если я попрошу у Гуки, он сольет тормозную жидкость.

Намджун без слов достал из кармана брелок и отдал его Киму. А затем, больше не говоря ни слова, повернулся и направился к себе.

Тэхен бы и задумался о странном поведении Нама, но у него сейчас голова была забита совсем другим.

— Ли Раим! — Он широко улыбнулся, с удовольствием наблюдая за перекосившимся лицом фермера.

Тэхен приехал на Hyundai Намджуна, и тот осознал, что к нему пожаловал приставучий коп только тогда, когда детектив, улыбаясь, выбрался из машины.

— Я уже думал, что сегодня вас не увижу, — проворчал фермер, с трудом ставя ящик, который как раз держал в руках, на гору других ящиков.

— Ни в коем случае, — Тэхен ухмыльнулся. — Как поживаете, Ли Раим?

— До того, как вы приехали, было сносно. Я уже думаю пожаловаться на вас за преследование.

— Не получится. Я к вам, как и в предущие разы — по делу, — он достал распечатанные фото Ави и Пинки Сакаи. — Узнаете их?

Бывший военный отрицательно покачал головой.

— Теперь вы уедете? — полюбопытствовал.

— Еще рано, — Тэ с удовольствием наблюдал за насупившимся фермером. Его пес был намного дружелюбнее, радостно приветствуя зачастившего в последнее время к ним гостя. — Вы единственный мой знакомый с длительными семейными отношениями. Поэтому должны мне кое-что объяснить.

Фермер переглянулся с собакой.

— И что вы хотите знать?..

— Моя половинка... Ведет себя странно. Злится, что у меня были в прошлом связи. Это абсурдно. Потому что у всех в прошлом были какие-то связи. Как можно таким попрекать?.. Вы вообще знаете какие-то универсальные секретики для брака?

Фермер прислонился к ящикам и почесал голову.

— Секретики?.. Ну, есть такие. Существуют вещи, которые нужно делать в обязательном порядке. Иначе — хана.

— Отлично! — обрадовался Тэхен. — Какие?

— Всегда говорить, что она — самая красивая.

— Так Гуки и есть самый красивый.

— На вопрос, набрала ли она вес, мгновенно, в ту же секунду отвечать: «Нет!».

— Гуки всегда в прекрасной форме, с этим тоже никаких проблем нет.

— И всегда, всегда! говорить, что у вас никого не было до нее и никогда никого больше не будет.

— А теперь стоп. Здесь я не понял. У меня есть прошлое, и у него есть прошлое — это нормально, мы взрослые люди. Зачем врать? Я принимаю его со всем, что у него было, пусть так же делает и он!

Фермер покачал головой, зацепившись за слова "у него", но решив не делать на этом акцент.

— В таком виде это не работает.

— Но почему нет?

— Не знаю. Но не работает.

Тэхен задумался. Если честно, он по-прежнему ничего не понимал.

— Ли Раим, почему я должен скрывать, что у меня в прошлом была личная жизнь? Мне 34 года. Наоборот, было бы странно, если бы ее не было!

— Детектив, вы в курсе, что такое ревность?

— Негативно окрашенное чувство, возникающее при недостатке внимания, уважения и любви от любимого человека в то время, как кто-то другой якобы или действительно получает их от него.

Фермер кашлянул.

— Ревность, детектив, — это неуверенность.

— В ком? — сквозь зубы поинтересовался Тэ.

— В вас. Или в себе. Чаще всего, конечно, в себе.

— Вы хотите сказать, что Чонгук не уверен во мне? — процедил Тэхен.

— Скорее всего, в себе, — высказал предположение фермер. — Рассказывая о своем прошлом, вы заставляете думать, что кто-то был лучше него, что вы можете разочароваться в нем. Ну, как вам объяснить?.. Ходовой товар чаще всего разбирают.

— Я, по-вашему, товар?

— Вы, детектив, в сфере усиленного спроса. Я так думаю. Ваш партнер боится, что вас уведут.

— Тогда при чем здесь мое прошлое?

— Если у вас было много всего в прошлом, значит, может быть и в будущем.

— Значит, он всё-таки не уверен во мне?

— Если я отвечу неправильно, вы меня арестуете? — в ответ на мрачный взгляд Кима, поспешно добавил. — Я только спросил. Знаете, как говорят — чем больше любят, тем сильнее ревнуют. Боятся потерять.

— Я тоже люблю его. Но не понимаю подобной логики.

Фермер вымученно вздохнул.

— В общем… — резюмировал он, понимая, что семейного консультанта из него не получилось. — Если не хотите делать ему больно — сделайте вид, что у вас никого до него не было.

Некоторое время Тэхен задумчиво рассматривал своего визави.

— Почему ваши ящики так странно стоят?

— Как?

Ли Раим повернулся к ящикам, заполненными овощами.

Они действительно стояли не в одном месте, а с разрывом в пару метров, практически по всему двору.

— А, это… Мне нужно все их погрузить в фургон. И успеть отвезти их на рынок до ухода вечерней смены домой. Чтобы с самого утра их полки были полными. Но я ношу ящики понемногу… По несколько метров, с перерывами.

— Почему?

— Тяжеловато их донести и погрузить все сразу.

Тэхен подошел к ящикам, и под удивленные взгляды фермера и Финика за пять минут перетаскал все овощи в фургон.

Закончив с погрузкой, Тэ повернулся ко всё еще пребывающему в легком шоке Ли Раиму.

— Расскажите самую грязную историю, в которой участвовал Кан Сонхо?

— Не знаю такой.

Тэхен кивнул, развернулся и направился к машине Нама.

— Он ведь никогда не прощается, ведь так? — полюбопытствовал фермер у пса, когда автомобиль детектива скрылся из вида. Ответом ему был понимающий взгляд.

Намджун задумчиво вертел свой телефон в руках. Он попросил секретаря не прерывать его ближайшие десять минут. Потому что ему нужно было подумать.

Он не мог понять, зачем Сокджин всё это сделал. Никогда раньше он не замечал в нем тяги к подобным ребячествам.

Разве что... Разве что он хочет ему что-то сказать, о чем не может сообщить лично. Вполне вероятно, ему удобнее оставаться анонимом.

Ведь рано или поздно Сокджин поймет (не может не понять), что Намджун в курсе того, в чем он признался на допросе.

Кем вообще для судмедэксперта Кима является суперинтендант Ким?

Вероятно, Сокджин собирается его бросить, поэтому и не дорожит их отношениями. И, кто знает, он мог планировать сделать это лично, если бы не возникшая история с Сато.

Как бы это не было болезненно, у Намджуна сейчас есть уникальный шанс понять, что он значит для Сокджина.

Поэтому, превозмогая внутреннее нежелание узнать что-то, что неминуемо сделает ему больно, он разблокировал телефон, зашел в переписку и набрал сообщение.

Сокджин строил из орешков кешью башенку, отчаянно пытаясь наверху поместить большой финик и изюминку на нем. Но его сооружение постоянно разваливалось.

Чимин ушел решать какие-то вопросы в зал, а Сокджин бесцельно гонял орехи и сухофрукты по большой тарелке, закусывая свои горькие мысли сырными чипсами.

Вот так бывает — вроде жизнь разваливается, ты — в бегах, с подозрением в тяжелейшем преступлении на плечах, с непонятным настоящим и смутным будущим. Но вышел за грани своей обычной жизни, своего стандартного уклада, посмотрел на всё со стороны, и видишь всё уже совершенно по-другому.

И проебы все свои тоже отчетливо видишь.

Какой-то звук отвлек его от башенки. Сокджин сначала не понял, откуда он идет. И только затем осознал, что это сигнал телефона, до сих пор валяющегося на полу.

Подумав секунду, он залез под директорский стол и взял телефон в руки. Разблокировал, чтобы увидеть новое сообщение.

Ты так хотел со мной общаться, но почему-то больше не пишешь.

Не хочу быть навязчивым

Наверное, иногда стоит побыть навязчивым.

Сокджин уставился на эту переписку. И что он должен дальше написать? И нужно ли вообще это продолжать? Ведь совершенно очевидно, что сейчас, в эту самую минуту, Намджун думает не о нем — да он его даже не вспоминает! Он увлечен своей идеей о новом знакомстве, о возможных новых чувствах, о… новых отношениях.

Поэтому судмедэксперт тупо наблюдал за пляшущими перед его глазами буквами, и никакого представления не имел, как ему действовать дальше.

Даже Пак Чимина рядом не было — этого гуру и спеца по выведению людей на чистую воду.

Сокджин уже почти решил больше не отвечать, как от Намджуна вдогонку (как будто он знал, что ему больше не ответят), пришло еще одно сообщение.

Я тебе немного соврал. Вернее, сказал не всю правду. На самом деле, я не одинок.

Ух ты. Неожиданно.

Вот как… Тогда зачем обманул?

Я не совсем обманул. Мой партнер относится к нашим отношениям несерьезно. Да я даже не имею никакого представления, что он вообще о нас думает. Может, для него это не отношения, а всего лишь что-то вроде неинтересной игры. Возможно, ему давно уже скучно и тесно рядом со мной.

И прежде чем Сокджин успел напечатать ему ответ, от Намджуна пришло еще одно сообщение.

Недавно я узнал, что он не считает проблемой заводить мелкие интрижки, ничего не значащие для него связи на одну ночь.

Сокджин устало потер глаза. Следовало догадаться — Нам слушал запись допроса. Теперь всё понятно.

Вот только было это не так часто. От силы раза три за всё время, что они вместе. Когда дышать становилось трудно. Тогда активно убеждал себя в правильности своего поступка. Говорил себе, что ведь ничего друг другу они не обещали. Нам ни разу его даже на свидание не позвал. А ему это было нужно — нагнуть кого-то, потому что голова кругом от внутренней неудовлетворенности шла.

Но ты, конечно, Намджун, прав. Дрянь я, а не человек.

Твой партнер недостоин тебя. Брось его. Ты должен быть с кем-то намного лучше него

С тобой?

Нет. Я тебе тоже не подхожу

Ты писал, что влюблен в меня. Давно?

Сокджин застыл. Он вернул бегунок к началу переписки — действительно, Оракул, в попытке вывести копа на чистую воду, накатал текст о неземной любви.

Но влюблен ли Сокджин?

Он пялился в телефон. По его венам с быстротой перегоняемой сердцем крови бежала тревога. И вдруг он осознал, что прав Намджун. Не тот вопрос он себе задает.

Не "влюблен ли?". А "как давно?".

Недавно? Когда в ответ на возможную неверность Намджуна ощутил не злость, не обиду, не уязвленное самолюбие. А боль. Что-то, чего уже многие годы не чувствовал.

Давно? Когда сам предложил строгому и сварливому суперинтенданту снимать стресс с помощью игры в шахматы? Когда в ответ на заявление о том, что тот — 100%-й актив — промолчал?

В комнату ворвался шум и громкая музыка — это вернулся Чимин.

— Ты что на полу делаешь?.. — Оракул в непонимании уставился на сидящего под столом пленника. Он надеялся, что тот без него особо не налегал на настойку — Чимин по себе знал, насколько нехило она может бахнуть по голове.

Сокджин поднял на него затуманенный взгляд.

— Как давно я влюблен в Намджуна? — негромко задал он вопрос.

Оракул с сочувствием глядел на него. Затем постарался подбадривающе улыбнуться.

— Судя по всему, давно.

Давно

Он отключил телефон, достал симку, и в таком разобранном виде отдал всё Оракулу.

— Мне не нужен телефон. Я же пленник. Пленникам нет нужды ни в каких средствах связи.

— Сокджин, — тихо спросил Чимин, — почему ты плачешь?

Он протянул к его лицу руку, но тот устало покачал головой, мягко отстранил Оракула и сам стер две сбежавшие из глаз соленые дорожки.

— Кое-что понял. Поздно, но понял.

— Поднимайся, я отведу тебя домой. Тебе нужно поспать. Когда проснешься, всё будет казаться не таким уж и плохим.

Сокджин, кряхтя, встал на ноги, но уходить отказался.

— Я здесь не просто так, — твердо заявил он. — Я охраняю тебя. Меня Тэхен попросил.

На лице Чимина проскользнула понимающая улыбка.

— Я знаю. Но сегодня спокойно, я сам со всем разберусь. А Вишенка иногда уж слишком меня опекает. Пойдем.

Он приобнял нетвердо стоящего на ногах патологоанатома, чтобы, шаг за шагом, потихоньку отвести его к себе домой. Накрыть мягким одеялом, включить звуки успокаивающе шуршащих волн и немного понаблюдать за мгновенно провалившимся в сон гостем.

***

Тэхен вернулся аккурат к завершению рабочего дня, и ждал своего парня на парковке. Перед этим, конечно, сбросил ему сообщение. А то, кто знает, как долго оставался бы на работе обиженный Чонгук.

— Ты еще не выкинул мои вещи из дома? — в шутку спросил он, увидев приближающегося Чона.

— Придурок, — проворчал тот, снимая машину с сигнализации. — Ну как, расскажешь ту историю? О девушке баристе? — добавил он, застегивая ремень безопасности и заводя мотор, но при этом даже не глядя на своего пассажира.

Тэхен забросил свои вещи на заднее сиденье, глотнул воды из бутылочки и откинулся назад.

— Да забавная история была, — начал рассказывать он, прикрыв глаза. — Иногда я покупал кофе в кофейне напротив здания нашего агентства. И я долго не понимал, что девушка, работавшая там, запала на меня. Конкретно так запала. Как потом выяснилось, не раз следила за мной до турникетов — дальше, конечно, пройти она не могла. Но она вступила в сговор с охранником в нашем здании. Он выяснил и слил ей номер моего телефона. Она потом мне не раз писала, доброго утра желала, о своей работе рассказывала и всё такое... Всё крайне безобидно. Иногда людям не хватает обычного общения и того, чтобы на них обратил внимание тот, кто им нравится.

— Ты встречался с ней лично? Ну, типа свиданий? — помолчав, спросил Чон, упорно продолжая избегать смотреть в сторону Кима.

— Нет. В какой-то момент тот охранник на проходной вручил мне подарок — вишневый пирог, его та девушка испекла сама. И сообщил, что они, проводя слежки за мной, влюбились друг в друга и решили пожениться, — Тэхен ухмыльнулся. — Он понадеялся, что я больше не буду посещать ту кофейню. Вот, в принципе, и всё.

— И много у тебя таких историй?

— Я не помню.

— В смысле? — Чонгук бросил на него недоверчивый взгляд. — Как это не помнишь?

— Видишь ли, — Тэхен открыл глаза и всем корпусом повернулся к Гуку. — С тех пор, как мы сошлись, у меня будто амнезия. Никого не помню и не вижу кроме тебя.

— Серьёзно? — Гук улыбнулся, бросая еще один взгляд на Тэ.

— Абсолютно. У меня вообще чувство, что до тебя никого не было. Всегда был, есть и будешь только ты.

Чонгук расцвел, крепче держась за руль. Его так и распирало от желания зацеловать своего парня. Скорее бы уже доехать домой!

"Старик просто кладезь знаний какой-то", — удивленно подумал Тэ, тоже начиная улыбаться.

Уже в гараже их дома, прежде чем Гук успел выбраться из машины, Тэхен его остановил. Он потянулся к заднему сидению, достал коробку, которую ранее забросил туда, и вручил ее удивленному Чону.

— Что это?

Тэ не ответил, жестом предложив ее открыть.

Внутри оказались новенькие высокие армейские ботинки — точь в точь такие же, как у самого Тэхена. Только если у Тэ они были черные, то эти — мягкого песочного цвета.

— Обычно я ношу тактические берцы. Уникальное изобретение. Это очень удобная и ноская непромокаемая обувь, ступает мягко и бесшумно, пригодная для слякоти и грязи, с амортизирующими свойствами. По внешнему виду не отличается от гражданской обуви. Но такие ботинки значительно крепче, так как рассчитываются на повышенные нагрузки. Пришлось за ними сегодня кое-куда съездить, — Тэ цепко наблюдал за реакцией Чонгука и очень надеялся, что тот будет не против носить подобную не самую элегантную обувь.

В то время как у Гука было чувство, что Тэхен этими ботинками приоткрывает для него дверь в свою жизнь. Хотел ли он военные ботинки, такие же, как у Тэ? Конечно!

— В рабочее время? — проворчал Чон, не зная, как скрыть свою довольную мордашку.

— Что я могу сказать... Я — бунтарь. И вот, кстати, еще один небольшой презент на сдачу.

Тэхен сунул ему в руки еще одну коробку.

— И что это? — не понял Чонгук, раскрыв ее, но не догоняя, на что именно он таращится.

Ким ухмыльнулся.

— Вибропуля, мой дорогой, проигравший пари напарник. Время расплаты пришло.

Чонгук испустил скорбный вздох. Да, с Тэхеном бывает нелегко. Он любой романтичный момент обязательно перекроет весельем или пошлостью.

Потому что смущается. И Чонгук это прекрасно осознает.

Он потянулся и чмокнул Тэ в губы.

— Когда арестуем убийцу, тогда и засуну в себя это хуевину. Но не забывай, у нас еще нерешенное пари с позицией суперинтенданта в постели!

Тэхен слегка погримасничал.

— Здесь, мой милый, есть нюанс...

На следующее утро, когда Гук проснулся, Тэхен еще спал. Лукаво ухмыльнувшись, он забрался под одеяло и медленно стащил с него домашние штаны. Конечно, надеяться на то, что Ким этого не почувствует, не приходилось, но всё же.

Чонгук прикоснулся жаждущими губами к пока еще спящей плоти Тэхена. Осторожно лизнул солоноватую головку, кончиком языка скользнул по уретре. И едва не заурчал от удовольствия, почувствовав под языком шевеление.

Он заглотил член Тэхена и зажмурился от наслаждения, когда ощутил, как чужая рука вплелась ему в волосы, задавая нужный темп. Тэхен любил жесткий минет и жесткий секс. А Чонгук любил обожал, когда Тэхен проявлял грубость.

Доведя своего парня до пика, он послушно проглотил всю сперму, и только затем, раскрасневшийся, выбрался из-под одеяла.

Тэ тут же потянул его к себе, впившись в распухшие и покрасневшие от минета губы требовательным поцелуем.

Он слизал языком капельку своей спермы с краешка губ Чонгука, в то время как его руки уже вовсю скользили по любимому телу, упорно приближаясь к желанным половинкам.

Тэхен любил такие пробуждения. Тэхен любил, едва открыв глаза, видеть рядом заспанного, но настолько нереально обворожительного напарника. Тэхен любил Чонгука.

— Детективы Чон и Ким, вызов на место преступления.

Тэ щелчком включил рацию.

— Скоро будем. Адрес.

Они только отъехали от своего дома. Гук планировал в дороге еще вздремнуть (после такого-то утреннего выматывающего секса!). Но, видимо, не сложилось.

Тэхен блаженно улыбался, выруливая с лесной дороги на трассу. За окнами мелькали золотые листья и уже начавшая желтеть трава. Тэхен любил осень. И он в очередной раз вспомнил, что так и не попробовал дыню.

— Район 31. Не сидится, чертям, в Хэллоуин, — проворчал диспетчер и отключился.

Чонгук резко распахнул глаза.

Сегодня 31 октября?.. Значит, ровно год, как…