Его сервитор поднял лампу выше, яркий свет разогнал лиловую муть озарив часть зала, выхватив из полумрака окровавленные плиты, разбросанные обломки мебели и тёмные пятна, растекающиеся по роккриту. Мехадендрит с резаком вытянулся из‑под рясы, блеснув хромированной поверхностью в неровном свете.

— Певчих руками не трогать, — добавил Ферр с характерной для него механической сухостью. — У них внутри и так уже достаточно ошибок, а миряне традиционно улучшают поломку кулаком. В прошлый раз один энтузиаст решил «починить» сервитора ударом сапога по корпусу. Результат превзошёл все ожидания: теперь сервитор поёт литанию о вечном покое с интервалом в три секунды и никак не может остановиться.

Ари выстрелила ещё раз. Заклинивший сервитор наконец замолчал — его металлический голос оборвался на полуслове, и в зале, несмотря на продолжающийся хаос, стало чуть легче дышать.

Одна из тварей пошла к нашему углу и действовала она с пугающей методичностью. Просто вылезла у дальнего стола. Низкая, гладкая, с четырьмя руками. Она шла по полу между телами, мягко касаясь плит, а задними клешнями щёлкала у живота, будто отсчитывала шаги. На лице у неё не было носа — только две тёмные щели и слишком широкий рот, полный мелких зубов, напоминавших иглы. От демона веяло холодом, будто из вековой разрытой могилы. Марта заметила опасность первой.

— Кром, тварь на десять часов!

Я вскинул лазпистолет и прицелился. Демон вильнула, уходя с линии огня под стол. Я выстрелил в край доски, разнёс ножку, но получил только ещё один занявшийся огнём предмет мебели. Тварь это не остановило, а напротив, только ускорится заставило. Она выпрыгнула и оказалась ещё ближе, возле мёртвого служителя, и подняла голову. Рот у неё был на человеческом месте, но демонетка открыла ещё одну пасть в горле. Из неё тянулась тонкая слюна — она падала на плиту и шипела, будто кислота, оставляя небольшие ожоги на камне.

Ливий бросил в неё металлический лоток. Естественно вреда не причинил, зато попал в морду и сбил рывок. Металл ударил по черепу, тварь дёрнулась от неожиданности, и этого хватило, чтобы я снова поймал её в прицел. Я прицелился, нажал на спуск и... И промахнулся!

— Левее, Мазила! — рявкнула Марта. — Ты что, ослеп?

— Тимон, помогай! — приказал я, целясь из лазпистолета.

— За Императора... — выдохнул подмастерье.

Тварь прыгнула, нацелившись в Ливия.

Но в этот момент между нами и ней встал сервитор Ферра. Он двигался медленно, зато с механической уверенностью, которая в этом хаосе казалась почти насмешкой над самой идеей страха.

Левая гидравлическая клешня раскрылась и поймала демонетку в воздухе — та завизжала, издав звук, похожий на скрежет металла по стеклу. Удар качнул сервитора назад. Тварь вцепилась в него всеми руками, её клешни царапали броню, пытаясь найти слабое место. Сервитор сжал её грудь клешнёй, но задние конечности уже рвали обшивку и кабели на боку. На гладком животе демонетки раскрылась третья пасть, узкая и вертикальная, и начала скрести зубами по металлу, высекая искры.

Ряса у возникшего рядом Ферр Вольта уже была изодрана и прожжена, одна линза светилась неровно, будто мигала в такт какому‑то внутреннему ритму. Из‑под правого плеча выдвинулся толстый манипулятор с замком. На грузовом креплении сервитора висел тяжёлый плазменный резак — больше похожий на орудие для вскрытия корабельной брони, чем на пехотное оружие. Я до этого принимал его за запасной промышленный агрегат, который Ферр таскает с собой из какой‑то странной прихоти. Теперь стало ясно: он знал, что этот день однажды настанет и оказался к нему готов.

Ферр подцепил резак к манипулятору одним движением. Замок ударил по скобе, провернулся, защёлкнулся.

— Санитар‑мирянин Кром, — проскрежетал Ферр, даже не глядя на меня, — уберите мягкие тела подальше. Ферр Вольт сообщает о применении мощного энергетического оружия, для которого ваша кожа конструктивно не подготовлена. Мирянам рекомендуется держаться как можно дальше. Сообщаю, что это не любезность, а инженерный расчёт.

— У нас тут раненые! — возразил Ливий.

— Ферр Вольт заметил. Именно поэтому предупреждает до выстрела, а не после него. После выстрела объяснение обычно становится бесполезным. С другой стороны, экономия времени — залог выживания.

Демонетка добралась до шейного блока сервитора, вбила клешню под металлический кожух и вырвала пучок кабелей. Из корпуса брызнула тёмная смазка, похожая на машинное масло, смешанное с кровью. Сервитор дёрнулся и сильнее сжал тварь, но его движения стали замедленными, будто внутренние механизмы давали сбой, давление в гидрозахватах явно упало.

Ферр поднял плазменную пушку над головой. Она был слишком тяжёлым для человека — даже для крупного человека. Манипулятор держал её без усилий, второй механодендрит вставил кабель питания в гнездо на корпусе. На боковой панели ожили голубые огни. Один индикатор стал жёлтым. Потом снова зелёным.

— Омниссия, прими тепловую погрешность, — сказал Ферр почти торжественно, будто читал молитву перед казнью. — Омниссия, благослови перегретый контур. Омниссия, отверни взгляд от мирян, которые стоят слишком близко и всё равно потом будут жаловаться. Они всегда жалуются, даже если выжили. Такова природа мирян.

— Ферр! — крикнул Ливий. — На линии огня люди!

— Мирянин‑медикатор сообщает очевидное, — невозмутимо отозвался Ферр. — Ферр Вольт снижает угол, потому что у мирянина‑медикатора, вопреки статистике, ещё есть полезные функции. Не будем их терять из‑за одной демонетки.

И он выстрелил. Из ствола вырвался бело‑синий ком, ударил в дальнюю группу демонов у покровов и расплескал их по камню. Две демонетки, почти человеческие сверху и совсем не человеческие ниже пояса, просто исчезли в снопе плазмы. На их месте остались обугленные клешни, куски позвоночников и чёрные пятна, где плоть прилипла к роккриту, всё остальное испарилось. Третью бросило в сторону, и она вспыхнула изнутри, как мешок с жиром. Роккрит под ними почернел и пошёл пузырями, выделяя едкий дым.

Мне обожгло лицо жаром. Я пригнулся сам и рукой прижал Тимона ниже. Он не спорил — на этот раз понял без слов. Его глаза были расширены от ужаса, но он не сопротивлялся, а просто сжался в комок.

Ферр шагнул левее, не опуская своё орудие. Сервитор перед ним всё ещё держал демонетку, но та уже распорола ему корпус. Одна клешня вошла в боковой блок, провернулась и вытащила наружу шестерню вместе с жилами проводки. Стало ясно, что агрегат доживает свои последние минуты.

— Сервитор, удерживать объект, — сказал Ферр.

Сервитор попытался выполнить этот приказ, но правая клешня уже не поднялась. Левый манипулятор удерживал демона, но уже из рук вон плохо. Тварь почти выскользнула из захвата.

— Повторяю: удерживать объект до завершения команды. Умирать после завершения команды. Это приоритет.

Сервитор не мог ответить. Его голосовой блок уже висел на кабеле, издавая прерывистые гудки.

Демонетка выгнулась, вырвала ещё кусок обшивки и полезла выше, к головному блоку. Ферр не мог стрелять по ней из плазменного орудия, так как сервитор держал её слишком близко к себе, а за ним стояли мы. Один плазменный выстрел сжёг бы всех вместе — и тварь, и сервитора, и нас. Ситуация выглядела безвыходной.

Я поймал тварь в прицел. Она висела на сервиторе — жуткое зрелище. Между металлическими рёбрами, спутанными кабелями и клешнями оставалось одно живое место — бледная гладкая шея, вытянутая к головному блоку, будто тварь хотела дотянуться до самых важных механизмов. Я задержал дыхание, стараясь унять дрожь в руках, и выстрелил.

Лазер прошёл под подбородком твари и прожёг шею сбоку. Из раны ударила тонкая струя чёрной крови, густая и вязкая, словно дёготь. Она попала на сервитора и задымилась на горячем металле, издавая мерзкий запах похожий на вонь тухлых яиц. Тварь вздрогнула, её клешни на мгновение разжались, но она не упала — только зашипела, обнажая мелкие острые зубы в нижней пасти.

Я выстрелил второй раз, целясь уже точнее. На этот раз попал ниже, в область груди. Демонетка сорвалась с сервитора, с глухим стуком ударилась о пол и попыталась подняться на передних руках, её задние клешни судорожно царапали камень, оставляя на роккрите глубокие борозды.

— Добей, Кром! — крикнула Марта, её голос звучал резко, но без паники.

Третий выстрел вошёл твари в грудь. Она выгнулась дугой, ударила клешнёй по полу с такой силой, что роккрит треснул, и затихла. Пасть на её брюхе ещё несколько секунд открывалась и закрывалась, будто демонетка пыталась что‑то сказать или просто не могла смириться с тем, что жизнь покидает её. Потом движения стали реже, слабее, и наконец всё прекратилось.

Сервитор Ферра стоял ещё секунду, неподвижный, будто статуя. Потом заискрил, внутри у него что-то громко щёлкнуло, и он уронил манипулятор тяжёлым металлическим грохотом. Из распоротого бока текла густая гидравлическая жидкось, растекаясь по полу и смешиваясь с кровью. Голова висела криво, одна линза потускнела, другая всё ещё мерцала слабым красным светом.

Ферр повернул красный окуляр ко мне и сказал:

— Санитар‑мирянин Кром произвёл выстрел с допустимой точностью. Ферр Вольт фиксирует редкий случай полезной инициативы без предварительного разрешения.

— Всегда пожалуйста, достопочтенный, — ответил я с лёгкой иронией, стараясь скрыть дрожь в голосе.

— Благодарность не требуется, — отозвался Ферр. — Необходимо многократное повторение результата. Желательно выбирать линию огня с наименьшим количеством лишних мягких тел в секторе. Ваши мягкие тела, миряне, слишком часто оказываются там, где их быть не должно. Это создаёт дополнительные сложности для эффективного ведения боя.

В центре зала к хору певчих сервиторов подсупались сразу несколько демонов. Одна демонетка несла на клешне оторванную руку служителя и будто рассматривала пальцы, шевеля ими, словно изучая строение человеческой кисти. Другая тащила за волосы женщину, которая уже не кричала, а только била пятками по полу. Но удары были уже слабые и постепенно затихающие, агония почти завершилась. Третья шла, намотав на запястье человеческие кишки, как праздничную ленту. Внутренности свисали с её руки, бледные и липкие, оставляя за собой кровавый след.

Обожжённый сержант Вейна увидел, что Ферр разворачивает резак, и сорвал голос окончательно — его крик прорвался сквозь грохот боя, хриплый и надсадный:

— Вниз! Всем залечь, кому жизнь дорога! Кто останется стоять, того потом в ведро соберут! И не говорите потом, что я не предупреждал!

Гвардейцы попадали. Кто на колено, кто лицом в кровь, кто спрятался за стол, прикрываясь обломками мебели. Один раненый пытался отползти, но силы оставили его. Сержант просто пнул его под лавку, не теряя ни секунды:

— Лежи там и не высовывайся, пока не скажу!

Орудие Ферра загудело.

— Омниссия, сохрани инструмент от глупости владельца. Омниссия, сохрани владельца от глупости мирян. Омниссия, сожги то, что не подлежит ремонту. Пусть пламя очистит это место от скверны.

Бело‑синий плазменный огонь разорвал сразу три тела. У одной демонетки оторвало верхнюю половину, и она ещё пыталась ползти на двух руках, волоча за собой внутренности, пока болтерный выстрел Ари не прибил её к плите. Другая вспыхнула целиком и врезалась в певчего сервитора. Железный певчий опрокинулся, ударился головой о стол и наконец замолчал — его литания оборвалась на полуслове, и в зале стало чуть тише, хотя тишина тут же заполнилась новыми звуками боя.

Третью выстрел не добил. Ударом плазмы её швырнуло к ногам гвардейцев Вейна. Сержант встретил её короткой очередью — болт вошёл в грудь твари, но та всё ещё дёргалась. Два бойца добавили с двух сторон, и демонетка забилась под огнём, извиваясь, как раздавленное насекомое. Наконец от неё осталась лишь горящая куча с клешнями и человеческим лицом, которое ещё пыталось улыбаться. Потом улыбка провалилась внутрь, кожа посерела и осыпалась пеплом.

— Вот так! — прохрипел сержант, вытирая пот со лба. — Удерживать позицию! И не зевать — следующая волна уже на подходе!

Ферр подошёл на расстояние шага к своему раскуроченному сервитору. Один мехадендрит осторожно коснулся повреждённого шейного блока.

— Сервиторная единица выполняла команду после критического повреждения, — сказал он. — Омниссия учтёт. Ферр Вольт тоже.

Потом он резко повернулся к нам:

— Санитары, оставайтесь за спиной Ферр Вольта. Малый мирянин с лазпистолетом — не высовываться.

Было видно, что Ливий хотел что‑то ответить, но передумал.

В этом время из прохода к Залу Саркофага ударил огнемёт. Вспышка осветила стену и потолок, на мгновение выхватив из тьмы детали, которые раньше были скрыты: трещины в камне, пятна крови, обрывки ткани. В проходе на мгновение вырос силуэт — большой, выше Сестры в силовой броне, слишком тонкий в талии, со слишком длинными руками, будто существо состояло из одних суставов и сухожилий.

Вокс треснул голосом Эдны:

— По ногам! Саркофаг не задеть! Рубите ниже корпуса!

Ферр услышал. Окуляр повернулся к проходу, потом обратно к середине зала.

— Крупный объект у саркофага, — сказал он. — Мелкие здесь. Приоритеты неприятны. Ферр Вольт выражает недовольство устройством текущего дня.

— Можем написать коллективную жалобу, — едко предложила Марта.

— Мирянка ошибается. Жалоба уже сформирована. Сейчас Ферр Вольт занят приложением к жалобе — непосредственным уничтожением угрозы.

Плазменная пушка снова начала набирать заряд. На этот раз я пригнулся сам, без предупреждений. Инстинкт самосохранения работал лучше любых приказов.

Плазма ударила под перевёрнутыми столами, где демоны лезли к певчим и к боковой створке. Бело‑синий огонь прошёл полосой, сорвал с плит грязь, кровь и куски чужой плоти, оставив после себя обугленные борозды и едкий дым, от которого резало в горле. Двух мелких демонеток просто испарило. Третью опять швырнуло к ногам гвардейцев Вейна, и обожжённый сержант добил её короткой очередью.

Я прижался к полу, чувствуя, как под ладонями дрожит роккрит. В ушах звенело от грохота, но сквозь этот гул я всё равно слышал хриплые вдохи раненых, стоны тех, кто ещё не потерял сознание, и отдалённый скрежет — будто кто‑то возил металлом по камню. Запах гари смешивался с вонью демонической крови. Я сглотнул, стараясь не обращать внимания на сухость во рту, и огляделся.

Как раз в тот момент, когда над нашими головами пронёсся болт, выпущенный Ари. Пуля ударилась в стену, выбила сноп искр и раскрошила камень.

Мы вчетвером залегли, тог как Ферр стоявший неподалёку даже не шевельнулся. Его окуляр медленно повернулся, сканируя зал. Плазменный резак в манипуляторе чуть подрагивал, будто живой, готовый к новому выстрелу.

Из прохода к Залу Саркофага донеслись новые звуки — тяжёлые шаги, скрежет когтей по металлу, жужжание цепного меча, от которого вибрировал воздух.

Ферр тем временем сделал шаг вперёд,.

— Миряне, — произнёс он, — Ферр Вольт фиксирует увеличение плотности угрозы. Рекомендуется минимизировать открытые участки тела и избегать демонстрации эмоций. Страх, паника и отчаяние снижают эффективность боевой группы на 17%. Данные подтверждены экспериментально.

— Спасибо за статистику, — пробормотала Марта. — Но мы как‑нибудь обойдёмся без неё, если не возражаешь.

— Возражения не предусмотрены протоколом, — невозмутимо ответил Ферр.