Я успел заметить только узкую изящную ладонь, несоответствия мой мозг отметил не сразу. Только спустя через некоторое время отметил про себя чрезмерно длинные, идеальные пальцы, алебастровую кожу без единой морщинки. А затем фаланги с влажным хрустом хрящей вывернулись в обратную сторону. Плотный шёлк вздулся пузырём и скользнул вниз, но не полностью. Наружу вывалился локоть с лишним, вывернутым в обратную сторону суставом.

По спине пробежал холодок.

— Второй... Второй саван! Внимание! — рявкнула Эдна.

Сестра Ари с металлическим лязгом тяжело шагнула вперёд. Но она направилась не к рождающейся из ткани новой твари из варпа, как я того ожидал, возникла монолитной стеной аккурат между застывшей Аврелией и алтарным серебром шкатулки. Ствол громоздкого болтерного пистолета в её правой руке хищно уставился на шевелящийся саван. Левая бронеперчатка с гулким грохотом впечатала в роккритовые плиты пола тяжёлый штурмовой щит, наглухо перекрывая регентше любой доступ к сорванным покровным нитям и малой печати. Она отрезала её от артефакта.

— Отойдите от ларца... миледи. Назад, — тяжело бросила сестра голосом искажённым вокабулятором шлема.

Аврелия лишь чуть повела подбородком. У самых её ног всё так же валялось раскуроченное серебро, под которое уже густо затекала кровь выпотрошенного жреца.

— Сестра... Как вас там? Вы смеете мне угрожать? — тон наместницы оставался пугающе безмятежным. — Прямо у траурного алтаря?

— С линии... С лини огня я вас убираю, — Ари даже не шелохнулась. — Руки держите чтоб я видела. Предметы... и шкатулку не сметь трогать.

— Но в нём печать. Священная печать павших.

— Из-под савана... вашего... только что демон вылез! — прорычала воительница. — Печать на полу полежит. Пока первый пост команду не даст... или техножрец... что очищение завершено. Никто тут ничего не тронет!

Аврелия плавно, с ледяным превосходством перевела взгляд на старшую из храмовниц.

— Сестра Рейк... ваша младшая послушница, я смотрю, уже самолично святынями распоряжается? И чинами обряда?

Эдна ответила далеко не сразу. Она словно сканировала кипящую крипту, стараясь не выпускать из виду выкручивающуюся вторую конечность и кровавую давку у бокового прохода.

— Дело Ари говорит. Отойдите от ларца, миледи.

Аврелия молча, с оскорбительной грацией отступила на полшага.

Этого мелкого зазора оказалось вполне достаточно. Ари тут же железной плитой массивного штурмового щита оттеснила Аврелию от реликвии ещё дальше. Её болтер намертво прилип прицелом ко второму погребальному покрову. А под белой тканью уже бугрилась вытягивающаяся шея, с влажным чмоканьем разевалась противоестественная пасть.

— Сестра Кайра! Выбери сектор для своего огнемёта, — приказала Ари. — Давай-ка зальём этот саван освящённым прометием.

— Вокруг много людей. Директрису перекрывают.

— Так не через людей стреляй... Угол найди.

И тут в самое пекло полезла гражданская.

Та самая ополоумевшая баба с лотком, которую секунду назад грубо отшвырнули от эпицентра, по-пластунски поползла прямо к столу. Двигалась она не к спасительному выходу, а строго в обратном направлении, не отрывая остекленевших глаз от Аврелии, и маниакально тянула дрожащую ладонь прямо к серебряному ларцу — словно рабское желание вернуть всё в порядковый, канонический вид наглухо выжгло в её мозгу сам инстинкт самосохранения.

Мне стало отчётливо ясно, что сейчас она навстречу своей смерти двигается. Вы видели что случается с человеческим черепом, когда на него наступает керамитовый ботинок силовой брони? Я видел... Ничего хорошего. Но женщина упорно продолжала ползти и совсем не под ноги сестре Ари.

— Тряпку не трожь! Лежать! — взревел я со скамьи.

Но она не вняла.

Вторая тварь выпросталась из-под савана одним текучим змеиным рывком. Сперва бледная маска лица, затем узкие плечи, и наконец — непомерно длинное мускулистое бедро с вывернутым назад коленным суставом. Существо молниеносно рубануло хитином сквозь воздух вниз, ровно в ту точку, где дурная баба только-только приподнялась на худых коленях.

Шипастая клешня с хлюпаньем вошла гражданской точно в спину, под самую лопатку. Зазубренное лезвие прошило грудную клетку насквозь и с лязгом чиркнуло по металлу перевёрнутого лотка.

Ари спустила курок.

Реактивный снаряд тяжело впечатался твари в живот, разворачивая её изуродованное тело вокруг поперечной оси, заставив совершить вынужденное акробатическое сальто и срывая белый шёлк вместе с дымящейся кожей. Женщину с лотком силой удара швырнуло на роккрит. Она рухнула навзничь, булькая пробитыми лёгкими, а её скорченная рука всё ещё упрямо тянулась к картушу малой печати.

Ари не стала дожидаться, пока выродок оклемается.

Тяжёлая подошва силового доспеха с хрустом врезалась в бок серебряного ларца. Артефакт юзом, с диким скрежетом улетел глубоко под дубовый стол, подальше от загребущих тонких пальчиков Аврелии. Затем сестра хладнокровно сменила магазин и всадила второй болт почти в упор. Голова твари влажно лопнула. Густая маслянистая жижа веером окропила нежный белый шёлк.

Существо осело.

— Ларец... под столом, — тяжело дыша вокабулятором, доложила Ари. — Миледи, за спину мою встали! Живо! Эдна... саван этот чистим огнём?

— Отставить пламя! — прорычала командир. — Свои кругом, пожжёте гражданских! Успеется... Не время для прометия...

Со стороны бокового прохода истошно, на разные голоса, ответили воплем.

Там ситуация окончательно рухнула.

Помятые гвардейцы Вейна самоотверженно пытались выдавливать паникующую биомассу через узкую боковую створку – мёртвая воля архимилитанта всё ещё железно держала их в узде. Один солдат, с наполовину сожжённой щекой, намертво в распор встал у косяка. Он плечом вминал толпу в дверной проём, пинками и матом проталкивая наружу выживших писарей, скулящих певчих и раненых. Второй боец горизонтально вжал лазган себе прикладом в плечо, но стрелять он пока не мог, перед ним метались гражданские. Третий, ломая ногти, за ремень волок контуженного санитара, а тот, обезумев от боли, мёртвой хваткой вцепился в резную ножку стола и кричал, что его забыли святой водой окропить.

— Приказ был... выводить! — надрывался боец с ожогом, сплёвывая кровь. — Живые... пошли наружу все, кому сказал! Мёртвые... мёртвые тут подождут!

И тут у него над головой нарисовалась третья тварь.

Демон вынырнул прямо из-под массивного постамента, где располагался хор певчих сервиторов.

Низкая, вытянутая, как ободранная борзая собака. С гипертрофированными задними лапами и слепой узкой башкой. Тварь бесшумно метнулась по самому краю стола, с лязгом полоснув когтями по медной грудине киборга. Прыгнула она вовсе не на матерящегося солдата. Она рухнула прямо на брезентовые носилки, которые два клерика как раз пытались протиснуть в злосчастную створку.

Носилки перевернулись.

Раненый с нашлёпкой грязных бинтов на распоротом животе с глухим стуком свалился на роккрит. Удерживающие ремни с треском лопнули, ноги бедолаги тяжело ударили по деревянному полотну спасительной двери. Узкий проход немедленно, наглухо закупорило бьющимся телом, стальной рамой носилок и двумя священниками, которые, вместо того чтобы спасать человека, кинулись подбирать рассыпавшуюся по камням обрядовую макулатуру.

Солдат с обожжённым лицом не стал палить. Он сходу жестоко, с оттягом пнул мешающие носилки. Затем пудовой пятернёй сграбастал ближайшего служителя за шитый ворот и с размаху, до хруста, впечатал его спиной в каменную кладку.

— Бумажки брось... идиот поехавший! — взревел вояка.

Собакоголовая тварь сжалась пружиной и прыгнула во второй раз.

Она с разлёту врезалась второму бойцу прямо в плечо. Задние крючковатые лапы с визгом вгрызлись в нагрудник кирасы. Шипастая передняя конечность крест-накрест рубанула солдата по незащищённой шее. Гвардеец охнул и от спазма всадил лазерный луч прямо себе под ноги. Яркая вспышка квантового заряда выбила фонтан раскалённой каменной крошки и капель кипящего роккрита, заставив визжащую толпу у выхода в животном ужасе отшатнуться назад, в Зал Предстояния.

Ари хищно крутнулась на звук пальбы.

— Бойцы... носилки с прохода сдёрнули! Живо! Мириам... дай чистый сектор!

— Да нет тут чистого! Гражданские везде!

— Так сделай!

Сестра Мириам не стала переть напролом.

Она текуче сместилась влево, притираясь керамитовым плечом к холодной стене. Меланхолично оттеснила локтем застывшего в ужасе клерика, не глядя перешагнула через упавшие фолианты. Затем хладнокровно поймала пульсирующий хитин твари в узенький, в ладонь шириной, просвет между деревянным косяком и дёргающейся спиной гвардейца.

Болтер гавкнул один раз.

Крупный калибр вошёл приземистой твари аккурат в бочину и влажно размазал её зловонные внутренности по бесценной древней створке двери.

Обожжённый гвардеец даже не повернулся на взрыв.

— Проход свободен! Носилки сдёрнули! — хрипел он. — Двух ходячих — наружу! Этого... подмышки бери! Всех перестреляю твари, если не уберетесь с прохода! Себя погубите и нас заодно!

Он грубо подхватил орущего раненого со вспоротым животом, силой оторвал его от пола, взвалил себе на плечи и поволок в дверь, оставляя за собой на граните широкую, лоснящуюся бордовую полосу.

Ясно, что там жизненно необходима была простая грубая сила.

Внутри больно дёрнулся профессиональный инстинкт — рвануть туда. Хотя бы пинком отбросить с дороги эти чёртовы сломанные носилки. Или помочь парням вытянуть контуженного так, чтобы его кишки окончательно не размотало по грязным плитам. Моя левая нога рефлекторно сорвалась с опоры, плечо уже оторвалось от жёсткого края скамьи. Я сместил вес. И Гарт подо мной немедленно выгнулся железной дугой.

Проклятый ремень проскользнул в ладони. И... Кожа лопнула у самой пряжи. Марта с рычанием, навалившись всем корпусом, впечатала раскрытую ладонь ему прямо в центр грудной клетки. Ливий с отчаянием обречённого обхватил расхлябанную повязку на боку обеими трясущимися руками.

— Кром, твою мать! — взвизгнула старший госпитальер. — Ремень!

Я с проклятиями снова затянул жгут. Гарт даже не брыкался.

Его остекленевший, расширенный взгляд не цеплялся ни за разорванных тварей, ни за лужи крови, ни за застывшую фигуру Аврелии. Пациент неотрывно пялился на лестницу. В ту невидимую точку, где густой фиолетовый свет уже хищно переполз через грань камня и теперь пульсирующими щупальцами тянулся к клятвенной пластине на башмаке замершего Серафима.

— Она... ждёт, — прошелестел Гарт.

Голос его дребезжал потусторонним, тихим восторгом.

— Кто бы там... тебя ни ждал... пусть ещё подождёт! — сквозь зубы процедила Марта, капая едким потом на его бледное лицо. — Император защищает, капрал...

— Тимон! — рявкнул я, не оборачиваясь.

— Я... я тут, Матвей, — донёсся сдавленный голос подмастерья.

Отыскал его взглядом он забился между скамьёй и стеной. Его лицо показалось белее больничной простыни, на худой коленке сочилась кровью свежая ссадина. Взгляд парня был абсолютно затравленным — так смотрит в пустоту человек, только что уяснивший предельно простую истину, что керамитовой силовой брони и болтеров на всех желающих в этом зале категорически не хватает.

Я перехватил скользкий ремень.

— К ране не лезь руками, — прохрипел я, часто смаргивая едкий, заливающий глаза пот. — Пряжку стальную видишь?

— В-вижу...

— Вот и берись за неё. И тяни на себя, пацан... просто тяни изо всех сил...

Тимон неуверенно, подрагивающими пальцами потянулся к грубой коже фиксатора. В этот миг Гарт хруснул позвонками, тяжело вывернув голову в его сторону. Губы капрала медленно разъехались в ласковой, какой-то всепонимающей и потому до одури жуткой улыбке. Подмастерье мгновенно оцепенел.

— В рожу его не пялься, — рявкнула Марта. — На ремень смотри. Это варп-психоз. Так бывает.

Мальчишка судорожно, словно утопающий за спасательный линь, вцепился в ленту. Потянул.

— Молодчина, — бросил я сквозь стиснутые зубы. — И теперь не смей отпускать... пока я лично не скомандую обратное.

— А если он... бормотать что-то начнёт?

— Если пасть откроет... Брикса вспомни. Представь, что это он после третьей кружки масека очередной бред несёт.

Тимон стиснул зубы и кивнул.

— Я понял, Матвей. Сделаю.

Жуткий, шелестящий смех Гарта прорвался сквозь бурлящую в горле кровь. Ливий с остервенением вогнал длинный стальной зажим ещё глубже в пропитанную сукровицей повязку на боку. Пациент даже бровью не повёл.

Понятно, что физиология окончательно сдавала свои позиции, истерзанная не столько шоком от массивной кровопотери, сколько неотвратимым напором чужеродного, инфернального бреда. Капрал уже почти не принадлежал нашему миру.

Нервы натянулись струной.

— Дрянь дело, — выплюнул старший медикатор. — Болевого отклика совершенно нет. Он уже собственную плоть не чувствует.

— Чувствует он всё прекрасно, — огрызнулась Марта, ожесточённо растирая пот по лбу. — Просто... он уже не здесь обитает.

Механизм лязгнул.

Ферр Вольт, до этого снимавший показания с терминала, развернулся неожиданно резко. Его инструментальный сервитор послушно подкатился к каменной кладке. Механическая клешня вздёрнула галогеновую лампу. В резком, слепящем свете стало видно свинцовую пломбу на древней панели. Нижний край серого металла уже не просто потемнел от времени — он тошнотворно пузырился. Из-под расплавленного свинца тонкой, извивающейся струйкой тянулся едкий дымок. Тяжёлый запах раскалённого металла и горелого технического лака беспрепятственно протиснулся сквозь бронзовую решётку вентиляции у пола и ударил мне прямо в ноздри. Желудок болезненно скрутило.

И тут над трупами метнулась длинная тень.

Одна из вылупившихся приземистых тварей гигантской блохой перемахнула через вывернутые потроха церемониймейстера. Она ринулась прямо к позициям техножреца.

Монстр двигался верхами, прямо по дубовым столам, — его передние когтистые лапы опускались на дерево с обманчивой кошачьей мягкостью, тогда как задние, невероятно мощные конечности, толкали длинное туловище вперёд ломаными, тошнотворными рывками. Прямо на её траектории, у каменной стены, замер певчий сервитор. Это был невероятно старый, изношенный механизм – из тех, что обычно пускают на переплавку ещё до полного отказа систем, – с позеленевшей бронзовой пластиной на груди и человеческим черепом под медным венцом. И вдруг этот кусок аугментированного мяса хрипло, надсадно затянул литанию! Не полный канонический текст, а обрывочный, заедающий, как на испорченной плёнке, кусок про святую кровь и вечную чистоту.

Тварь резко дёрнула безглазой мордой на звук.

— Сервитор! — проскрежетал Ферр. — Отключить источник звука! Немедленно!

Никто из гражданских даже ухом не повёл. Какой-то клерк в панике забился под скамью. Другой судорожно вцепился в стонущего раненого. Третий просто прилип потной спиной к штукатурке и тупо, не моргая, смотрел на Аврелию.

Жрец выдал злую, трещащую очередь на бинарном коде.

Его личный сервитор тут же сорвался с места, но варпова гончая оказалась в разы проворнее. Она мощно оттолкнулась от расшатанной столешницы. Прыгнула прямо на бронзовую грудь поющего полумертвеца. Крючковатые когти со скрежетом распороли металл, а вытянутая башка с размаху, с влажным хрустом вбилась прямо в вокс-решётку. Священная литания оборвалась тоскливым свистящим визгом порванных мембран. Люди у бокового прохода в животном ужасе снова шарахнулись назад. Они всем весом навалились на матерно орущих бойцов Вейна.

— Вырубите... вырубите же кто-нибудь эту шарманку! — простонала Марта.

Серафим в тоже самое время прицелился прямо в густое фиолетовое марево, вибрирующее над самым полом. Из этого больного, пульсирующего света медленно, цепко вытягивались длинные белые пальцы. Они скреблись по шершавому краю роккрита. Острые ногти сдирали старую масляную краску, оставляя за собой на камне влажные, дымящиеся полосы. Новая тварь лезла из варпа.