— Удерживаем нижнюю ступень лестницы! — перекрыл шум густой бас Серафима. — Ни шагу назад! Никого не пускать в Зал Саркофага!

— У панели... враждебная форма, — механически доложил Ферр Вольт.

Техножрец плавно, без суеты вскинул один из своих рабочих инструментов. Ослепительно-синяя дуга электрического разряда со свистом ударила твари прямо в грудную клетку. Демон с шипением оторвался от растерзанного певчего киборга. Существо кубарем рухнуло на спину, мгновенно сгруппировалось, вскочило на шипастые лапы и, глухо рыча, снова ринулось к искрящей панели.

— Миряне... отойдите, — скомандовал техножрец.

Один из служек, прятавшийся под дальним столом, воспринял фразу предельно превратно. Старик на четвереньках пополз не прочь от надвигающейся угрозы, а ринулся вдоль плинтуса прямиком в опасную зону. Он вклинился аккурат между жрецом и чудовищем готовым уже прыгнуть.

Ферр замешкался. Бить плазменным разрядом сквозь кусок человеческого мяса означало неминуемую потерю энергоэффективности выстрела — сектор обстрела оказался наглухо перекрыт. Тварь сжалась для решающего броска.

Солдат с обожжённой щекой ударил из-за спин прямо из дверного проёма.

Горячий луч с сухим треском прошил спёртый воздух, обдав жаром лысину ползущего старика. Лазер прожёг угол стола и с влажным хлопком впечатался монстру в заднюю лапу. Существо с истошным визгом завалилось на бок. Личный сервитор Ферра немедленно подкатился вплотную. Размашистым гидравлическим ударом железного манипулятора он намертво пригвоздил узкую башку демона к каменной плите. Техножрец сделал выверенный шаг вперёд. Он хладнокровно приставил инструмент к основанию черепа чудовища и вдавил спуск. И голова послушно лопнула, взорвавшись миллиардом чёрных капель.

Едкая вонь жжёной плоти перемешалась с ароматом плавящегося металла.

— Благодарности... не надо! — хрипло гаркнул солдат от двери, утирая чёрную кровь со лба.

— Ферр Вольт не формировал запрос благодарности, — бесстрастно отозвался жрец.

— Ну и славно! — Вояка с рычанием развернулся обратно к затору. — Выход! Дальше двое пошли! Командир сказал... выводить мясо!

Ари уже не просто топталась у реликвии.

Она намертво держала контроль над целым сектором. Лязгнуло.

— Мириам... кроешь проход! — команды сыпались из неё рублеными кусками свинца. — Кайра, ларец на мне! И леди-регент! Из болтеров стрелять только наверняка. Про огнемёты пока забыли... тут и свои сгорят заживо, а не сгорят так задохнуться!

— Ари! У левого стола... ещё один погребальный покров! — перекрыла гвалт Кайра.

Третий белоснежный кусок шёлка на дальнем столе уже пошёл мелкой рябью по самым краям. Одна из воительниц вскинула болтер, намереваясь разнести ткань в клочья. Но путь смертоносному свинцу преградил живой щит. На коленях, прямо перед расшатанной подставкой, застыл дряхлый служитель Печати Свечи. Старик мёртвой хваткой прижимал к впалой груди тяжёлую бронзовую пластину с наплывами ритуального воска. Он затравленно крутил седой головой, совершенно не соображая, в какую сторону ему спасаться.

— Прочь от погребального покрова! Отойди! — рявкнула Ари.

Служитель поднял полоумное, залитое слезами лицо и что-то запричитал.

Я понял, что старик совсем умом поехал.

— Тебе жить надоело, дед?

Он словно не слышал сестру битвы, бормоча что-то вроде молитвы.

Ари не стала больше тратить драгоценное время на душеспасительные беседы. Она всадила болт не в шевелящуюся ткань, а прямо в резную ножку подставки. Тяжёлый снаряд разнёс древнее дерево в пыль. Стол с жалобным скрипом накренился. Покров соскользнул на каменный пол вместе с той влажной, пульсирующей мерзостью, что стремительно росла под ним. Недоразвитая тварь ещё не успела распрямить вывернутые суставы. Кайра поймала барахтающийся кокон на прицел и двумя короткими выстрелами вбила нечисть в роккрит.

Старого фанатика ударной волной отшвырнуло на спину.

Но заветная бронзовая пластина так и осталась намертво зажатой в его трясущихся пальцах.

— К стене ползи! — жестко приказала Ари, вокабулятор шлема придал голосу стальных ноток.

Старик слабо засучил ногами по полу. На этот раз инстинкт самосохранения погнал его в правильном направлении.

Аврелия всё это время безмятежно стояла прямо за широкой, бронированной спиной боевой сестры.

Она наблюдала за кровавой мясорубкой без единой тени страха или суеты на аристократическом лице.

— Вы весьма недурно командуете, Сестра, — мягко обронила леди-регент, не опуская острого подбородка.

Ари даже не повела керамитовым наплечником. От сектора обстрела она взгляда не оторвала.

— Молчать... миледи.

— Надо понимать, это официальный приказ?

— Это искренняя просьба человека... у которого сейчас катастрофически не хватает времени... вспоминать ваш титул.

Аврелия снисходительно, тихо усмехнулась.

Эдна эту ядовитую усмешку если не заметила, то услышала.

Я отчётливо понял это по тому, как чуть сдвинулась её голова и подобрались плечи. Но вместо пустой, самоубийственной перепалки Сестра хладнокровно всадила болт в ту самую тварь, что упорно лезла из-под нижней ступени. Демон как раз вытягивал мышечное, лишённое кожи плечо из фиолетового света. Крупнокалиберный снаряд мгновенно оторвал существу верхнюю часть туловища. Влажные, дымящиеся куски мяса веером разлетелись по лестнице.

Свечение не погасло.

Из лилового марева тут же, скребя когтями, полезли новые конечности и извивающиеся щупальца.

Грудную клетку сдавило.

— Серафим! — крикнула Эдна.

— Это мой рубеж... Я его не брошу! — отрезал старый гвардеец.

— И не просила! Сколько времени ещё есть?

Мужчина тяжело посмотрел на сочащуюся слизью нижнюю ступень. Затем перевёл взгляд на связку ключей в своей мокрой ладони.

— До прорыва... до полного прорыва — минуты. А может... меньше.

— Ферр!

— Ферр Вольт не может ничего добавить, Сестра, — проскрипел магос перегруженным вокабулятором, прилаживая к механическому манипулятору плазменную пушку. — Решение признано рациональным. Рекомендация: готовьтесь затащить ваши жизни.

И тут из бокового прохода прорезался сигнал.

Из глубины коридора, что шёл сразу над лестницей, ведущего прямиком к Залу Саркофага, ударил задыхающийся вокс. Сначала динамик выплюнул грязную, режущую ухо помеху. Следом прорвался женский голос. Сорванный. Совершенно истошный, вибрирующий на грани кровавого полоумия:

— У саркофага... тварь крупная! Огневой контакт... нужна...

Остаток мольбы наглухо перекрыла длинная, тяжёлая болтерная очередь. После чего связь окончательно сдохла.

В ушах стоял противный, высокий звон. Вокс, вероятно, окончательно сдох. Я почувствовал, как под ложечкой разливается знакомый холод, который всегда приходит, когда единственная нить, связывающая тебя с внешним миром, обрывается. У нижней ступени Серафим продолжал методично вбивать заряды в фиолетовую мерзость, и вспышки от выстрелов неслабо били по глазам, а звук выстрелов эхом отдавался в сводах зала. Эдна замерла, вперив взгляд в сторону Зала Саркофага, а Ари стояла у ларца, словно живой щит, заслонявший Аврелию. Я же сжимал плечо Гарта и чувствовал, как под моими пальцами мелко и часто дёргается мышца.

Он уже не чувствовал боль.

В голове промелькнула клиническая мысль о том, что капрал прямо сейчас просто перешагивает какой-то невидимый порог, когда перестаёт реагировать на разрывы собственной плоти. Ливий, сосредоточенно нахмурившись, вдавил пальцы ещё глубже в край раны и выругался. Коротко и без фантазии, просто обычное грязное ругательство, никакого изящества.

— Пульс пляшет, — пробормотал он, не отрывая взгляда от повреждений. — Зрачки... почти не реагируют на свет.

— Он же на голос в воксе ответил, — подала голос Марта, пытаясь перехватить кровотечение.

Я хотел поспорить. Мне казалось, что Гарт слышал вовсе не слова, а ту самую вибрацию, от которой у меня самого по затылку пробежал мороз. Гарт не смотрел на нас. Его взгляд блуждал в пространстве где-то над головами Марты и Ливия.

— Матвей... — тихо позвал Тимон, чем напомнил мне о своём существовании.

Похоже, парень совсем забылся. Он вытянулся в струнку, поднявшись слишком высоко над скамьёй, и, задрав шею, пытался разглядеть что-то у панели Ферра. Тем самым он мешал Марте работать. Я подумал, что это был бы самый подходящий способ погибнуть для четырнадцатилетнего мальчишки — просто помешать взрослым делать свою работу. Такая глупость казалась почти естественной.

— Ниже пригнись, — приказал я. — Выстрелы не только в цель бьют, но шальные случаются.

— Я же вижу кто куда стреляет...

— Вот поэтому и пригнись.

Я ухватил его за край халата у самого плеча и резко дёрнул на себя. Тимон присел рядом со скамьёй, с глухим стуком ударился бедром о ножку, но даже не пискнул. Испуг, как мне казалось, иногда учит быстрее, чем недели моей самой солёной ругани.

И тут у стены, где возился Ферр, звякнул металл.

Я обернулся, потому что в нос снова ударил едкий, тяжёлый запах горячего лака и свинца. Под лампой техножреца зияла вскрытая панель старой линии подачи боеприпасов, вокруг которой в беспорядке валялись инструменты, обрывки кабелей и кусок обугленной изоляции. Рядом лежал мёртвый певчий сервитор с раскуроченной вокс-решёткой. К этому месту, переступая через обломки стола и запекшуюся кровь церемониймейстера, медленно ползла низкая, бесформенная тварь.

Ферр даже не позвал на помощь.

Он лишь повернул к существу свой красный окуляр, и из-под тяжёлой рясы бесшумно выскользнул тонкий механодендрит с плазменным резаком на конце.

— Миряне, — проскрежетал он через синтезатор. — Ферр Вольт сейчас применит инструмент. Жалобы на ожоги приму только от тех, кто после этого сохранит способность говорить.

Тимон, вопреки всему, снова вскинул голову.

— Малый мирянин, — добавил Ферр, даже не удостоив его взглядом, — Лечь. Сейчас же.

— Слышал, магоса? — негромко спросил я.

Тимон рухнул на живот за скамьёй так стремительно, будто всю свою короткую жизнь мечтал исполнять приказы техножреца Марса.

Тварь внезапно прыгнула, заставив меня вспомнить, что у меня тоже на поясе кобура имеется.

Личный сервитор Ферра перехватил её сбоку. Стальная клешня с лязгом сомкнулась на одной из передних конечностей, та с мерзким хрустом провернулась, но тварь всё равно успела дотянуться до хозяина второй конечностью. Когти рванули бурый край рясы, и сноп искр брызнул из-под металлического кожуха на бедре Ферра.

— Сервитор, удерживать левую конечность, — ровно произнёс техножрец. — Нет, вторую левую. У цели конечностей избыточное количество, но приказ от этого не меняется.

Сервитор исправился. Вторая клешня намертво зажала тварь под суставом. Ферр шагнул вперёд, приставил резак почти вплотную к груди существа и нажал спуск.

Синее пламя вспыхнуло с такой яростью, что я невольно зажмурился. Волна жара обжгла щеку, Тимон зашёлся в кашле у моих ног, а Гарт под моими руками вдруг выгнулся, потянувшись к Ферру, словно этот огонь был для него чем-то желанным.

— Держи этому придурку голову! — рявкнул Ливий.

Я перехватил Гарта за подбородок и с силой развернул его лицом к себе. Челюсть была скользкой от вязкой слюны и крови. Глаза смотрели, но не видели меня. По ним вообще было трудно понять, что передо мной находится человек, который ещё час назад был полностью вменяемым.

— Гарт, слышишь? Ты меня слышишь?

Он вдруг улыбнулся.

— Она уже... зовёт...

Марта всем телом навалилась ему на грудь, придавливая к скамье.

— Кром, держи крепче!

Тем временем плазменный резак одним стремительным движением прожёг твари грудь, шею и половину пасти. Сервитор бесцеремонно бросил обгоревшие останки на плиту и прижал их манипулятором к полу, пока техножрец коротким, точным ударом добивал то, что ещё пыталось шевелиться. Только после этого Ферр осмотрел повреждённый кожух бедра, посмотрел на рваную ткань рясы и сухо выдал заключение.

— Демоническая плоть покинула рабочее место Механикус в виде золы, вони и останков с низкой ценностью. Теперь мирянам снова запрещено трогать инструменты, двигать тела, закрывать обзор сервитору и считать увиденное чудом до завершения проверки.

— С твоего разрешения, святой механик! — крикнул от боковой створки боец Вейна с обгоревшей щекой. — Я живых дальше тащу!

— Разрешение не требовалось, — отрезал Ферр. — Действие полезно. Речевое подтверждение излишне.

— Понял, — огрызнулся боец и потащил за ворот очередного служителя.

Серафим у нижней ступени выстрелил дважды. Две вспышки буквально слились в одну. Я поспешно отвернулся, но всё равно в глазах на мгновение потемнело.

Я не видел саму тварь целиком, лишь длинную, пугающе белую руку, которая вынырнула из фиолетового марева и вцепилась в край плиты. Первый лазерный луч мгновенно отсек пальцы. Второй ударил глубже, и из-под ступени тугой волной выплеснулась тёмная маслянистая жидкость.

Эдна сделала решительный шаг к Залу Саркофага.

— Я отправляюсь защитить Саркофаг, — коротко бросила она. — Мне нужны все Сёстры.

Серафим не обернулся. Он дождался, пока из света покажется ещё одна рука, выстрелил ей точно в запястье и только тогда ответил.

— Всех не снимай...

— Там крупная тварь, — голос Эдны звучал сухо. — Несколько болтерных очередей её уже не остановили. У нас потери.

— Если я отвернусь или ошибусь, вам в тыл ударит волна тварей из Имматериума.

Кусок обгоревшей плоти шлёпнулся на плиту рядом с его сапогом. Он даже не шевельнулся. Эдна посмотрела на ступень, затем на Аврелию у ларца и на людей у боковой створки. .

— Значит, ступень твоя...

— Оставь Сестру Ари, пусть примет командование над гвардейцами Вейна.

— Мне к саркофагу одной идти? Могу для смеха до гола раздеться.

— Не сегодня, Эдна... Не сегодня. Берёшь Сестёр. Но не всех. Кого-нибудь с огнемётом ещё нам оставь.

Снизу из трещины снова полезло омерзительное щупальце. Серафим выстрелил, подождал, пока едкий дым от прожжённого мяса рассеется, и добавил.

— За старшую Ари оставь...

Эдна коротко кивнула.

— Скажу ей.

Серафим впервые посмотрел на неё.

— Иди. Если у саркофага крупная тварь, ты уже потеряла слишком много времени.

Эдна не стала тратить слова на ответ. Она развернулась и быстрым шагом пошла к Ари. Марта в этот момент ткнула меня локтем в бок.

— Кром, не смотри туда. Эдна справится.

— Да я и не смотрю...

— Ты никогда врать не умел...

— Да, этот уже почти и не дёргается.

Гарт в этот миг лежал тихо. Когда больной орёт, плюётся, бьётся в конвульсиях и обещает найти твою мать по всем ярусам улья, он ещё здесь, он борется. Гарт уже был смирным и молчал. Грудь поднималась мелко, редко, а глаза упрямо, с каким-то жутким восторгом палились на разлом.

Ливий проверил рану и мрачно произнёс.

— Ещё один рывок — и я его потеряю. Не от демонов. От обычной потери крови.

— С кровью мы хотя бы знаем, что делать, — буркнула Марта. — Как только кончится всё, переливание ему сделаем, и будет капрал, как новенький.

Я недоверчиво хмыкнул и отпустил подбородок Гарта и перестал прижимать его голову к скамье.

— Тимон...

— Я здесь, Матвей.

— Лазпистолет достань.

Парень немного замялся, но потом завозился.

— Достал...

— Покажи.

Из-за скамьи медленно поднялась рука с лазпистолетом. Палец не лежал на спуске — уже неплохо. Ствол смотрел не на меня — ещё лучше.

— Встань за моё левое плечо, — проинструктировал я. — Но не вплотную. Если тварь полезет к нам — ждёшь мою команду. Не Марты, не Ливия, не воплей со стороны. Слушаешь только меня.

— А если ты... если не успеешь?

— Тогда стреляешь в грудь. Не в голову, не в конечности, не в какое-нибудь там «красивое место», которое тебе показалось наиболее привлекательным. В центр торса. И глаза не закрывай.

Тимон тяжело сглотнул.

— Понял я. Понял. Учили нас стрелять. Умею я.

— Не верю. Повтори.

— Я жду твою команду, Матвей, — голос его дрогнул, но после этого стал тверже. — Других никого не слушаю. Если ты не успеваешь, а ситуация критическая — стреляю в грудь.

— И?

— И глаза не закрываю...

— Верно. Переведи лазпистолет в автоматический режим. Боезапас не экономь.

— Готово! — выдохнул подмастерье.

— Вот теперь почти на что-то похоже...

Марта хмыкнула.

— Утешил ты мальчишку, — бросила она, не глядя на меня.

— Зато он теперь точно знает, куда стрелять, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Если, конечно, не поджарит кому-нибудь из нас задницу, — Марта наконец посмотрела на меня, и в её взгляде промелькнуло что-то похожее на сочувствие, смешанное с привычной суровостью.

— Если попадёт в меня, я его всё равно найду, — я криво усмехнулся, чувствуя, как внутри поднимается привычная, глухая злость, которая заменяла мне завтрак. — Даже если буду уже мёртвым. Но это не я выдал боевое оружие подмастерью. Помнишь?

Понятно было, что Тимон сейчас пребывает в состоянии крайнего замешательства. Он посмотрел на меня с таким выражением, будто пытался расшифровать сложный код, решая, шучу я или говорю всерьёз, но в итоге промолчал. Впрочем, это было правильно.

Эдна уже стояла рядом с Ари. А та так и не сдвинулась с места, намертво прикипев к ларцу. Она держала щит перед собой, а болтерный пистолет был чуть отведен в сторону — так, чтобы в поле зрения оставались и Аврелия, и белые, пугающе чистые в наставшем бардаке покровы на столах. Аврелия же стояла позади неё с каким-то противоестественным спокойствием. Похоже, эта женщина была из тех, кто умеет сохранять невозмутимость даже тогда, когда под ногами в буквальном смысле рвут людей.

— Ари, — голос Эдны прозвучал сухо, как щелчок затвора. — За старшую. Мириам остаётся с тобой — действуй по обстоятельствам.

— Если леди Аврелия снова решит доставить неприятности?

— Сначала приложи её щитом, — Эдна сделала шаг в сторону, и её доспех глухо лязгнул. — Если щита окажется мало — стреляй по ногам.

Аврелия чуть приподняла подбородок. Это было едва заметное движение, но в нём читалось столько высокомерия, что мне стало физически не по себе.

— Сестра Рейк, вы обсуждаете возможность стрельбы по Аврелии де ля Восс на редкость спокойно, — её голос лился ровно, почти ласково.

Ари ответила быстрее, чем Эдна успела вдохнуть:

— Ничего личного, миледи, из-под ваших покровов уже лезли твари. Я обсуждаю не вашу личность, а сохранность святыни.

Эдна бросила на неё короткий, предостерегающий взгляд.

— Ари.

— Поняла, — выдохнула та. — Ларец прикрыт. Аврелия стоит там, где я её поставила. Эвакуацию продолжаем. Своих не жжём без необходимость.

— И не молчи, — приказала Эдна. — Командуй.

— Приняла.

Эдна повернулась к остальным Сёстрам, её фигура в керамите казалась сейчас единственной надёжной опорой в этом хаосе.

— Мириам остаётся с Ари. Огнемёт применять — только по её приказу. Ферру не мешать. Остальные со мной.

— Гвардейцы! — крикнула Ари.

Боец с обгоревшей щекой, который в этот момент крепко держал за ворот какого-то служителя, обернулся на крик.

— Чего тебе, Сестра? — в его голосе слышалось раздражение человека, который слишком долго находится в эпицентре бойни.

— Принимаю командование на себя! Боковая створка за вами. Гражданских — прочь.

— У нас твари у двери и раненые валяются по всему полу, — огрызнулся боец. — Мы тут не в парадном строю ходим.

— Строй мне не нужен, — отрезала Ари. — Раненых тащите. Что с тварями делать объяснять нужно?

— Никак нет, Сестра.

— За Императора!

— За Императора!

Боец коротко кивнул и с силой рванул подвернувшегося клерика к створке.

Аврелия дождалась, пока Эдна сделает несколько шагов к Залу Саркофага, и только тогда заговорила.

— Сестра Рейк ушла, — заметила она, и в этом тоне слышалось почти кокетливое любопытство. — Вы теперь будете держать меня за щитом в одиночестве?

Ари даже не повернула головы.

— Нет. Со мной болтерный пистолет, огнемёт за спиной и люди у боковой створки.

— В ларце покоится печать павших, — тихо произнесла Аврелия.

— Вокруг ларца павшие и так лежат, — отрезала Ари. — Новых нам здесь не нужно.

— Вы грубы, Сестра.

— Вейн был с вами вежлив, миледи, но это не спасло его от вашего выстрела.

Аврелия замолчала.

Она не уступила, просто замолчала, и я понял это по её лицу. Она не стала спорить, потому что в данный момент это было ей просто невыгодно.

Эдна и все Сёстры скрылись к Зале Саркофага.

Я не видел, как они полностью скрылись в проёме. С моего места были видны только их спины, массивные керамитовые наплечники и чёрные стволы болтеров. Люди сами отжимались к стенам, вжимаясь в холодный камень, чтобы освободить им дорогу. А затем в Зале Саркофага почти без пауз ударили очереди болтеров. Следом огнемёт выбросил короткую, яростную струю, и я увидел, как на противоположной стене вспыхнул оранжевый, болезненный отсвет.

Кто-то из Сестёр крикнул, перекрывая грохот:

— Не к саркофагу! Левей!

Следом ударило так, что у меня под ладонью дёрнулась скамья. Удар был несильным, но достаточным, чтобы Гарт внезапно открыл рот и жадно втянул воздух.

— Она... близко... — прохрипел он.

— Кто? — шёпотом спросил Тимон.

— Не разговаривай с ним, — оборвал я ученика.

Гарт медленно скосил глаза на подмастерье.

— Маленький... слышишь?..

Я резко зажал Гарту челюсть ладонью.

— Ему четырнадцать, капрал, — сказал я, чувствуя, что кожа пациента кажется неестественно холодной. — Он ещё не дорос до ваших мерзких откровений.

Гарт попытался улыбнуться, но Марта в этот момент с силой надавила ему под рёбра, и улыбка тут же сорвалась в надрывный хрип.

Ливий зло глянул на меня.

— Не душите его...

— Я ему не мешаю дышать, — огрызнулся я. — Только говорить.

— Мешай поаккуратнее, — отрезала Марта.

В Зале Саркофага снова взревел огнемёт. Потом что-то тяжёлое с глухим стуком ударилось о броню. Из-за угла вылетела Сестра, имени которой я не знал; она сильно ударилась плечом о край стены и рухнула на одно колено. Она попыталась подняться, но левая рука бессильно повисла. Кайра втащила её обратно за наплечник, и над ними снова заговорил болтер.

Эдна рявкнула откуда-то из глубины:

— Плотнее огонь! Не давать подойти к саркофагу!

После канонада окончательно перекрыла её голос.

Я понимал, что ничего не могу сделать. Не мог помочь ей, не мог поддержать Ари или бойцов Вейна у боковой створки. Я даже не мог подползти к Ферру, чтобы взглянуть, что там с его проклятой линией подачи боеприпасов.

Я мог только удерживать Гарта на месте, чтобы Ливий не потерял его.

У нижней ступени Серафим выстрелил снова. Ари у ларца отдала короткую, резкую команду. У боковой створки боец Вейна заорал, чтобы следующий живой шёл на своих ногах, если не хочет, чтобы его вытащили за волосы. Ферр Вольт что-то злобно проскрежетал на бинарном, и его сервитор поднял лампу выше.