Шторы задёрнуты. Плотная, тяжёлая ткань, которая не пропускает ничего. Я сижу в кресле, и внутри у меня такая же глухая, непроницаемая пустота. Кофе остыл, лента новостей пролистана до самого дна. Мир за окном давно выцвел, превратившись в один сплошной серый фильтр. Я перестал чувствовать вкус. Перестал замечать смену времён года. Дни слиплись в один вязкий, безликий ком.

Слышу. Сначала по жестяному подоконнику, глухо, равнодушно. Затем по стеклу, чаще, злее. Дождь. Очередной. Снова эта сырая, промозглая тоска. Сейчас он размоет с асфальта грязь, превратив её в жидкую массу. Опять будет нечем дышать, опять придётся кутаться в куртку, которая не греет. Я даже не поворачиваю головы. Зачем? Я и так знаю, что там. Ничего нового.

Сквозь плотную, многослойную ткань штор в комнату бьёт ослепительно-жёлтый луч. Я вздрагиваю. Этого не может быть. Мои шторы - это бетонная стена для света. Я специально выбирал их, чтобы спать днём, чтобы отрезать себя от мира. Там, за окном, не может быть солнца. Там дождь.

Я встаю. Делаю шаг к окну, потом ещё один. Жёлтый свет пульсирует, становясь то невыносимо ярким, то мягким, медовым. Он ложится на пол, выхватывая из полумрака пылинки, которые я не замечал годами.

Я тяну ткань в сторону.

Ослепительная, физически ощутимая лавина света врезается в глаза. Я зажмуриваюсь от боли, отступая на шаг, и из-под век текут горячие, совершенно не горькие слёзы. Какая-то часть меня, что привыкла к серости, кричит, что это ошибка, что нужно задёрнуть обратно, спрятаться в свою безопасную нору.

Проходит секунда. Я заставляю себя приоткрыть веки. Сначала, режущие полосы. Потом радужные круги. А затем фокус настраивается.

За окном не просто солнце. За окном - чудо. Дождь действительно идёт. Но это не та серая морось, к которой я привык. Это тот самый слепой дождь. Огромные, тяжёлые капли падают сквозь густые, золотые лучи, и каждая из них вспыхивает бриллиантом, не долетая до земли. Воздух дрожит, наполненный водяной пылью. Капли дрожат на листьях старого клёна под окном, и каждая работает как линза, переворачивая и увеличивая небо.

Дождь заканчивается так же внезапно, как и начался. Последние капли срываются с карниза. Вижу, как пар поднимается от тёплого асфальта. Вижу, как на соседской берёзе дрожит одна-единственная капля, поймавшая весь свет. Вижу, как мокрый воробей отряхивается, становясь похожим на пушистый шар. Вижу объём, глубину, текстуру - то, чего мир был лишён для меня годами.

Я так долго задёргивал шторы, спасаясь от выдуманной сырости, что сам выколол себе глаза. Я смотрел, но не видел. Я жил, но не чувствовал. Я думал, что это мир потерял для меня цвет.

Я закрываю глаза, но теперь темнота за веками не пугает. Я знаю: стоит мне их открыть, и свет будет на месте. Я тяну штору до конца, впуская солнце в комнату. Жёлтый прямоугольник на полу ползёт дальше, заливая мои старые ботинки, пыльные книги, остывший кофе.

Я стою, вжимаясь лбом в холодное стекло, и не могу сделать вдох. Слепой дождь. Какая насмешка. Я смотрю на этот невозможный, хрустальный, дышащий мир и понимаю страшную, оглушающую вещь.

Дождь не был слепым.

Слеп был я.