У Уэллса есть рассказ «Новеший ускоритель» про ученого, который изобрел состав, ускорявший все процессы. Выпил — вышел на улицу, а весь мир замер. Все люди в нелепых неусточивых позах. Теперь это часто используют в кино, где рапидная съемка позволяет замедлить движение. 

Воскресение — вера в Воскресение — это такое изменение в душе, что ты видишь — нет, не Бога, Он слишком быстро движется — а видишь замедленность бытия. «Изгнание из рая» — это страшное торможение всех способностей человека. 

Рай рядом, мы в нем, но он слишком быстрый. Зло берет добро и делает его медленным, и оно протухает, превращается в зло. Невовремя любим, невовремя говорим, отстаем, реагируем на то, что давно уже прошло. 

Ученики просили Иисуса, чтобы им сесть рядом с Ним. Ага, сидеть рядом с Богом! Это как посидеть на цунами. После этого начинаешь ценить поэтичность Бога, несущегося на херувимах. Иисус им ответил по-еврейски, вопросом, можете ли вы очиститься тем очищением, которое Мне предстоит, выпить то, что Я буду пить. Конечно, — выкатили грудь двое героев. 

Что нам стоит дом построить, нарисуем, будем жить. Вот и живут нарисованные люди в нарисованной вселенной, с нарисованными крестами, нарисованными обнимашками. 

Крещение, воскресение, — то все одно и то же, это жизнь со скоростью Бога. И тут маленькая проблемка, потому что оказывается: чтобы быстро любить, надо медленно умирать на кресте.