Бывают такие книги: читаешь, и ничего не понимаешь, но почему-то продолжаешь медленно переваривать слова и предложения. Для меня такой стала экспериментальная автобиография Лин Хеджинян «Моя жизнь» издательства «Носорог». Я купила ее в Калининграде в милом книжном «Вторая культура». В тот день я встала в 4 утра, чтобы проехать 4 часа на поезде, затем 5 на автобусе, около 3,5 часов провести в самолете и перетерпеть финальный час в такси. В книжный я попала с тяжеленным чемоданом, проехав первые два отрезка пути. До самолета было еще 5 часов. В измененном (ранним подъемом и перемещениями в пространстве) состоянии сознания я купила книгу, ничего про нее не зная. Затем заказала литовский хлодник в кафе, которое делит помещение с книжным. «Вкусное блюдо, хотя и вражеское», – сказал официант, ставя передо мной тарелку супа. Я проигнорировала комментарий и открыла книгу. Плохо растворенная горчица ущипнула язык. 

Оказалось, что Лин Хеджинян – американская поэтка, писательница, эссеистка, переводчица и издательница. Она считается одной из ключевых фигур американской Школы языка (Language poets). Первое издание «Моей жизни» состояло из 37 глав, каждая из которых содержала 37 предложений — столько было Лин, когда она писала этот текст. Во втором издании «Моей жизни» 45 глав по 45 предложений. В 2003 году вышло продолжение – небольшая книга «Моя жизнь в девяностых». «Носорог» перевел и опубликовал как раз второе издание с продолжением.

Книга читалась очень тяжело – я постоянно возвращалась к отдельным предложениям и абзацам, чтобы перечитать и понять их смысл. Иногда мне казалось, что я что-то улавливаю, а потом снова теряю нить. В каждом предложении Хеджинян наслаивает образы из своего прошлого – иногда понятные и узнаваемые, но часто – значимые только для нее. 

Капризный розовый суп дрейфовал в тарелке. Есть его было сложно. «Вы будете доедать?», – спросил официант таким тоном, как будто принимал у меня экзамен и интересовался, смогу ли я ответить на билет. «Буду». Доедать я не собиралась. И книгу я не закончила. 

Прочитав страниц 40, я открыла блокнот и начала писать заметки – про дрейфующий суп, официанта, двух женщин за соседним столиком (одна отправляла другой фотографии в WhatsApp со словами: «Лови меня»). «Моя жизнь» как будто обострила мою восприимчивость к деталям вокруг, заставила присматриваться, прислушиваться, искать смыслы и подсмыслы, фиксировать образы. Она оказалось питательной средой для поэтического воображения, и за это я ей благодарна. А суп был отстойный.

<3 Даша Кушнир