SILVER&HONEY 

Глухой, настойчивый стук в парадную дверь вырвал Гермиону из глубокого, тяжёлого сна. Она открыла глаза, мгновение дезориентированная. Зеленые цифры на прикроватном будильнике светились в предрассветной темноте: 6:02.

Кто, чёрт возьми… Мысль оборвалась, уступив место острой, холодной струйке тревоги, просочившейся сквозь сонную одурь. Так рано не звонят с добрыми новостями.

Она накинула шёлковый халат, натянутый на пижаму, и босиком спустилась по лестнице. Сердце отстукивало тревожный ритм. Через матовое стекло входной двери угадывалась высокая, прямая тень. Не почтальон. Не сосед.

Гермиона глубоко вдохнула, включила свет в прихожей и открыла дверь.

Холодный утренний воздух, пахнущий сыростью и асфальтом, ударил в лицо. На пороге стоял Люциус Малфой.

Она узнала его мгновенно, даже без свойственного ему щегольского костюма и трости. Он был в длинном, безупречно скроенном тёмном пальто, воротник которого был поднят против ветра. Его лицо, благородное и холодное, как старинная монета, было бледным, а вокруг пронзительных, ледяных глаз легли тёмные тени бессонной ночи. В них читалось не просто беспокойство. Читалась ярость, тщательно запертая за железной дверью самоконтроля. 

— Мисс Грейнджер, — его голос был низким, гладким, но в нём слышалось напряжение натянутой струны.

Удивление и настороженность сковали Гермиону на секунду. Но только на секунду. Её ум заработал с адреналиновой скоростью. 

Инвестор «Мерседеса». Отец Малфоя. Почему он здесь? После вчерашней аварии…

Я лежала на кушетке, наслаждаясь ощущением мурашек на коже. Полотенце, прикрывающее лишь мою попу, оставляло ноги и спину открытыми, и я, положив голову в специальное отверстие, ждала прихода массажиста.

Джинни долго уговаривала меня посетить это место. Это был своего рода закрытый клуб для взрослых, где проходили лекции и практические занятия по искусству минета и кунилингуса. Люди приходили сюда, чтобы открыто флиртовать, заниматься сексом или просто хорошо проводить время, обсуждая темы, которые обычно были под запретом.

Здесь открыто говорили о фетишах, уязвимых точках и различных видах оргазмов.

Люди, которые приходили на такие закрытые вечеринки, в основном прикрывали своё тело лишь полупрозрачным бельём, украшая себя перьями, жемчугом и кожей.

Поначалу я испытывала сильное смущение находясь рядом с обнаженными незнакомыми людьми, но с каждым новым визитом сюда с Джинни мой образ становился всё более откровенным, а разговоры — более вызывающими. Мне нравилось надевать маску и притворяться другим человеком. Здесь я могла быть свободной от предрассудков и говорить то, что действительно чувствую.

Обычно моё времяпровождение тут заканчивалось лёгкими прикосновениями или оральными ласками, не переходя на следующий уровень. Я могла сказать «нет», и всё сразу прекращалось. Здесь я ощущала власть, которой мне так не хватало в жизни. А если кто-то всё таки решал нарушить правило, то его тут же выгоняли из клуба без возможности побывать тут ещё раз.

Я уже не раз посещала сеансы массажа, и хотя иногда они переходили границы допустимого, именно здесь я по-настоящему расслаблялась. Я позволяла мужчине в маске вести себя уверенно, его ласки касались частей тела, которые обычно были скрыты под тонким бельём. Но это был всего лишь массаж, и я могла контролировать свои ощущения.

— Прошу прощения за задержку, — произнёс мужской голос, входя в кабинет, освещённый лишь маленькими свечами.