***Где-то на стене Конохи***

Три девушки наблюдали за строительством огромного особняка. Картина завораживала, и лишь когда стала неподвижной, дала возможность отпустить взгляды.

— Не замечала у него раньше такой тяги к гигантизму, — заметила розоволосая, привлекая внимание.

— М-г… — подтвердила обладательница иссиня-синих волос.

— С другой стороны, и рамок он себе предпочитал не ставить.

— М-г…

— Это объясняет некоторые его слова в академии… «Разумные могут всё», — сложив руки, Сакура сделала задумчивый вид. — И ещё это показывает, как мы от него далеко…

— Эй-ей, не наводи гнету, — вошла в разговор уже красноволосая девушка и сжала руки на плечах до этого говорившей. — Жизнь не соревнование, не нужно снова себя накручивать.

— Знаю…

— Не знаешь, раз об этом задумываешься. Живи проще, — Узумаки ещё пожамкала плечи девушки, пока не почувствовала, как те расслабляются.

Всех троих обдал лёгкий порыв воздуха.

— М? Я что-то пропустил? — из ниоткуда появился теперь уже блондин. Только вид на этот раз был не совсем привычен.

— Н-наруто, с тобой всё в порядке? — на до этого со странными чувствами глядевшей на девушек Хинаты появилось беспокойство.

— У тебя под глазами кожа потемнела, белки глаз налились кровью, лицо будто немного исхудало… — прямолинейно перечислила Сакура, но с так же нарастающим беспокойством в голосе.

Карин в это время смогла лишь застыть в немоте, когда в её глазах зарождалась паника. Ещё немного, и последует взрыв.

Но, к счастью, что-то такое парень заметить смог. Вспышка света, и даже не озвученные растрёпанные волосы стали менее архаичны в своём положении, как и весь его вид преобразился к своему эталонному.

— Прошу прощения, слишком заработался, — он вымученно улыбнулся и перевёл взгляд на Сакуру. — Всё хорошо. — Выражение лица сменилось задумчивостью. — И всё же мне показалось, что тебя что-то гложило?

— Потом…

— Ладно… — парень осмотрел двух других девушек. В его взгляде, несмотря на состояние, зарождалось слабо подавляемое любопытство. И не сумев в этот раз себя сдержать, он начал как бы стрелять глазами в двух других и сразу же начал получать подобные объясняющие в ответ. Двинувшаяся сквозь скрываемый стыд обладательница Бьякугана сразу чуть поменяла лицо на такое, чтобы лучше выражало: они с парнем о схожем с тем, что беспокоит Сакуру сейчас, уже как-то общались. После в очах Хинаты даже проскользнуло некое чувство опытности? Нет, не столь уверенно, но всё же — прошедшости некого роста над собой. И вместе читалось эдакое «Э-х-х… Вот ей» (зырк на Сакуру) «Нужно пройти почти то же самое, что и мне в академии».

От наблюдавшей за действиями темноволосой Карин же в это время появлялось некое чувство гордости. Все молчали, но будто было слышно: «Да-а! Молодец, ученица! Показывай всё, что думаешь! Покажи, что не у одной меня нет стыда!»

— Кхм, — Харуно упорно пыталась делать вид, что не замечала, как её тут, о пять же, бесстыже заложили. Получалось откровенно плохо.

Но через секунду, когда мысль дошла полностью, что-то нарастающее внутри неё треснуло. Она начала сомневаться, стоило ли об этом даже задумываться ли оно вообще.

— … — Хината, не выдержав, всё же отвернулась, и та из-за плеча начала неловко плоглядывать. Вообще, заслуживает на похвалу — долго держалась.

— Так, — игнорируя приступы кашлей у слишком там догадливых, когда не надо, Карин продемонстрировала свою толстокожесть и подошла к парню. Схватила его за лицо, покрутила по сторонам и в конце всмотрелась в глаза. — Порядок, — она удовлетворённо кивнула.

— …Ага, — слегка растеряно подтвердил он, когда его отпустили. — Так, я чего пришёл… — он махнул в сторону особняка. — Вот как мы и хотели — просторненько. С лабораторией, полигоном и садами.

Всё четверо повернулись в нужную сторону, ещё раз всматриваясь в даль.

— Сады больше, чем территория клана Хьюга… — впечатлённо проговорила Хината. Она быстро отошла от чувств смущения, возникших от «сдачи» Сакуры.

— Да, вы же с Карин этим немного увлекались, — он обвёл взглядом двоих. — Вернее, она духами, — после взгляд обратно на говорившую. — А ты цветами.

Духи часто делаются из цветов и других растущих в садах растениях, поэтому Наруто находил их увлечения и пожелания тесно связанными.

— Только не говори, что нам за этим всем нужно будет следить, — вдруг осознала Карин.

— Нет, я проведу систему фуин для автоматизации.

— Ух-х… Тогда хорошо.

— Да, хорошо. И… — на лице блондина снова проступила усталость. — Снова… Уж извините, сейчас экскурсию сейчас я проводить не буду.

Пространство сместилось, и все четверо оказались перед огромными, но маленькими на фоне всего строения вратами в тройку десятков метров.

— Дом ещё дорабатывать и дорабатывать. Почти весь — твёрдая чакра с тонким слоем покрытия воплощённых материалов. Сады реальны, но легко изменяемы. Если появятся идеи, что можно поправить, сделать лучше, изменить, добавить… В общем, всё, что в голову придёт, тем и можете поделиться. Этот дом нам на вырост, хе-хе, в него можно долго и много всего встраивать, — врата беззвучно отворились, парень двинулся внутрь, когда остальные три человека рефлекторно последовали его примеру. — Но позже. Давайте я покажу часть жилой зоны, а потом пойду Спа-а-а-а-ать… — он на миг остановился. — Перенесите, пожалуйста, вещи из старого дома сюда, — в ответ на просьбу получил три кивка, после чего обвёл округу взглядом.

Широкий хорошо осветлённый коридор был в тёплых тонах и на первом этаже не имел дверей, а лишь изредка встречающиеся большие проходы в разные помещения.

— Начнём… — он махнул рукой в сторону одного из проходов. — Там у нас…

***Немногим позже, ночь. Сердце особняка. От лица Узумаки Наруто***

В футуристичной комнате из идеально ровных поверхностей и однотонных цветов стояли четыре человека. Мягкий белый с редкими вкраплениями серого свет исходил из прямых линий на потолке, но также и из выбивающихся из общего стиля рисунков на полу. Вписанные кандзи навеивали что-то фэнтезийное, выбивающееся из строгости, но в то же время делали это не слишком сильно, скорее даже объединяя два стиля. Пусть даже не очень хорошо.

Помещение было просторным, более чем на несколько сотен распространись по стенам и уходя на десяток этажей вверх. Но уже было частично заполнено: в стороне был уже развёрнут комплекс фуин для улучшения тела, состоящий из выделяющихся на светлом полу антрацитово-чёрного материала из чакры. В другой стороне стоял разросшийся конструкт для глубинного исследования предметов, что недавно использовался для изучения структуры разных материалов. Всё было разделено высотой в несколько метров, но не уходящими в потолок стенами. В центре всё так же продолжал пребывать постамент. В лаборатории было ещё немало чего, но сейчас были важны три поставленные под сорок пять градусов капсулы и снова же четверо людей, один из которых уже заканчивал небольшую лекцию.

— Таким образом, из-за средоточия большого количества моей чакры для вас это место является самым безопасным на планете. Чакра в общем понятии содержит наш разум, и за последние пару дней я смог насытить хранилище под нами парой собственных резервов. Хранилище, конечно, вмещает много больше, но вы уже можете заниматься чем-то своим и рассчитывав на защиту, если, к примеру, что-то рванёт. Вообще весь этот дом можно считать моей волей, которая, впрочем, со мной не имеет связи. Даже если смогу помереть, этот дом продолжит стоять.

Я остановился, заметив поднятую руку Карин, после чего кивнул.

— Получается, эта штука, — она ткнула в пол, — живая, как твой клон, и будет за нами следить?

— Да.

— Прямо за каждым нашим шагом? — в девушке начало загораться предвкушение, но в то же время на её лице начало появляться смущение.

Стоящая в стороне Хината же была более прямой в своей реакции, просто наливаясь краской. Тогда как Сакура сделала стоическое выражение. Её мысли потекли в том же направлении, но скрывать эмоции ей было много легче. Благо… Или наоборот не-благо, годы практики помогали.

На дурацкую печать в мозгах никто давно не надеялся. Никому помогать она сейчас не будет, ибо в её алгоритмах нет нахождения этой ситуации нужной.

— В ванной, душе, джакузи и горячих источниках — нет. Даже если попросишь об этом, — Узумаки жестокого обломали. — Я попытался вводить свой обезличенный разум, но дом всё ещё имеет некую инициативу. Мы будет иногда обмениваться воспоминания. Но он, если пожелаете, не будет наблюдать за вами. Здесь или везде — не имеет разницы.

— Ты говорил до этого об усилении души… — мне аккуратно напомнила Хината. Хорошая попытка уйти от предыдущей темы, удачная.

— Да, капсулы за вашими спинами уже имеют доработанные фуин.

— И это удивительно… — как-то в прострацию отметила Сакура, после чего сосредоточила зелёные глаза на мне. — Ты до этого если и говорил, что ощущаешь какую-то эту иную энергию, то уклончиво. А теперь это оказалось одним из краеугольных камней твоей силы…

Я действительно им рассказал, что чувствую душу. Могу управлять её энергией и смог выцепить способ её улучшения благодаря идеям с конструкта Ашуры. Учитывая, что я пытался «пробудить» душу в подопытных и неудачу в этих экспериментах, это не то чтобы прям очень ценная информация. Важная — несомненно. Вот только делится о своём перерождении я не спешил… Если вовсе буду это делать.

— Вы стали достаточно взрослы, чтобы я мог доверить этот секрет.

В глазах Сакуры добавилось задумчивости.

— Благода… спасибо за доверие, — излишне официозно хотела поблагодарить Хината, но быстро исправилась. Судя по смазанным кивкам и чувствам от других девочек, она сказала это за троих.

— Так нам лезть в них, да? — вопросила Карин.

— М-г, сейчас нужно провести несколько дополнительных тестов. Дальше же будет оптимально там пребывать приблизительно раз в неделю, всю ночь. Именно так, как я узнал из своих опытов, будет максимально безопасно для ваших душ.

Далее они погрузились в мою шайтан-машину, чтобы завтра выйти с более могущественными душами в два с некоторой погрешностью раза. Мои экзекуции не прошли даром, и с помощью многих экспериментов на вовсе не радостных от такого времяпрепровождения подопытных я выяснил некоторые границы. Одним из самых важных была как раз степень безопасного усиления души. Когда на неё, по крайне мере, следуя моим опытам, не проецируется негативное влияние. То есть никаких деформаций оболочек, трещин и других повреждений. И что не менее важно, успешное прохождение подопытными тестов на контроль энергий (даже если до этого их нужно было насильно научить хотя бы как-то ею манипулировать), а также несколько психологичных тестов. Везде результат был положительный и показывал заметный рост показателей.

Пока девушки пребывали в капсулах, я телепортировался в свою новую, просторную спальню с огромной кроватью. Здесь могло бы разместиться легко человек семь-восемь.

После того как оставил их, более целей у меня не было. Сегодня утром, как проснулся, перетаскивал всё с подвала и пространственных печатей, чтобы обустроить лабораторию. Ранее мне не хватало места, отчего много что и доводилось в фуин. Теперь же, даже если опустить, что строительство мне далось относительно легко, пробирала некая гордость от сотворённого. Сомневаюсь, что подобная той, что возникает у простых людей, которые построили дом. Скорее, как человек, который за несколько месяцев наконец построил на берегу озера удобнейшую беседку с мангалом, и теперь в своё удовольствие может там есть шашлык.

Конечно, перед упомянутым я пытался как-то поговорить с Сакурой, чтобы помочь с её проблемой. Вернее, сначала понять вообще, в чём она точно состоит. Но меня попросили подождать, и уверили, что сами попытаются всё решить. Навязывание себя близким — не тот процесс, что приносил бы мне удовольствие. Я способен к эмпатии и состраданию, и в моих убеждениях пытаться не приносить вред таким поступком, как опять же, «навязывание». Так что занялся своими делами, пребывая недалеко.

Потребность в социуме — слабость моей расы, впрочем, из которой можно вытягивать позитив, если уметь. Даже несмотря на то, что вроде как могу, я не стал её убирать из-за последнего — приятные чувства. Странны отношения, что у меня с девушками, их приносят.

После битвы с Ишики. Те минуты обеспокоенной поддержки и любви, вспоминая, отдают теплом в сердце.

Сейчас же.

Я лёг в кровать и задумчиво глянул на потолок.

Хм, может, мне вытянуть их куда-то подальше селения? Город Кенши — столица Огня. Бывал там пару раз, он довольно красочен.

Может, тогда и Сакура раскроет себя, или просто решит свою ту проблему. Хм. Что-то связанное с тем, что было у Хи. Почти уверен, что у неё появилось чувство неполноценности — тем более что было действительно схоже с тем, что излучала Хината в академии.

Но время покажет точнее.

***Ранее. Интерлюдия Орочимару***

Бледнокожий мужчина с тяжестью приземлился в одном из своих убежищ. Мысли были судорожно метались в голове оттого, что его планы распались карточным домиком.

Коричневое подземное помещение, осветлённое с помощью факелов. Именно сюда его переместила змея обратным призывом. Массивная комната из множества столов и вооружённых на них пустых колб с жидкостью.

Лаборатория, одна из множеств. Взгляд ниндзя на секунду задержался на привычных узорах на стенах. Именно сейчас он осознал, что, оказавшись дома, его отпустило чувство нависающей опасности. Один из Легендарных Саннинов, Орочимару, был напуган.

— Узумаки Наруто… — шипящий, полный ненависти голос разрезал тишину лаборатории. — Я запомню тебя, ребёнок. Запомню эту боль...

Встреча с ним была неожиданна для Орочимару. Вернее, его сила. Однохвостый ведь должен был полностью отвлечь джинчурики Листа, и надолго.

Первое столкновение в лесу Смерти мало дало данных. Техника Хирайшин — это, несомненно, могущественное дзюцу, доступное лишь одним из сильнейших. Но Змей не мог предположить такое превосходство. Он помнил о силе Четвёртого Хокаге, он был очень серьёзным противником. Но даже просто клон Узумаки показал себя крайне могущественным с другой стороны — с точки физической силы. Настолько развить два отдалённых аспекта развития, и в столь молодом возрасте — что-то немыслимое. К этому же уникальные конструкции из чакры, что сделала Узумаки ещё сильнее. Это было… крайне интригующе.

Мужчина поднялся, чтобы выйти в коридор и направиться в другую комнату.

После первого столкновения Орочимару, конечно же, разведал о своих будущих возможных противниках. Работая с лидером от недавно подпольной организации «Корень», Шимурой Данзо, он не смог получить информации. Да, блондин показывал высокие результаты в академии, но это никак не показывало действительности. К тому же Данзо должен был выделить оперативников для задержания второй угрозы — розововолосой куноичи. Но всё пошло прахом. Старый лицемер предал его, и шиноби Корня вместо того, чтобы помочь, атаковали ниндзя Звука.

Орочимару захлестнула волна гнева. Его план мести Третью провалился. Никого из угроз устранить не удалось. Как теперь прокручивал в своём разуме мужчина, ни одно из внешних нападений даже не состоялось. Легендарный шиноби чувствовал себя беспомощным идиотом, который с небольшой армией не сумел принести и малейшего ущерба. Даже успешная установка Проклятой Печати на Учиху не приносила радости. Особенно после того, как чакра в ней перестала ощущаться…

С этими безрадостными мыслями Орочимару добрался до комнаты с ваннами, заполненными особой жидкостью, что помогала продлить срок службы текущего тела.

Его тело уже отторгалось. Битва… избиение этому только поспособствовали.

Саннин брезгливо скинул с себя подранную и замазанную в грязи одежду. Затем, ухватившись за край кожи, начал неторопливо, со знанием дела стягивать её, словно змея, выползающая из старой шкуры. Под ней показалось тело темноволосой женщины — почти нетронутое ранами.

— «Теперь остаётся только ждать», — подумал Орочимару, погружаясь в вязкую жидкость. — «Нужно собрать информацию, а потом уже строить планы. Действовать вслепую — непозволительная роскошь».

***

— Кабуто, что тебе удалось узнать? — в голосе вновь принявшего облик мужчины, вальяжно припирающегося к стене, более не слышалось гнева. За время он поуспокоился, обратно обретя холодную сосредоточенность.

— Орочимару-сама, — седоволосый парень в очках, который присутствовал на всех этапах экзамена на чунина, незамедлительно начал короткий доклад: — К сожалению, не удалось найти много информации. Известно лишь, что Узумаки состоит в госпитале как внешний ирьёнин. Мы виделись несколько раз. Но в моих записях не нашлось на него что-то значительное. Его деятельность была скрыта от документации. О втором субъекте, увы, тоже ничего не нашлось. По бумагам они были обычными генинами.

— Хм… — Орочимару окинул комнату взглядом змеиных глаз. — Сенсей постарался, — со спокойной уверенностью, как факт а не догадку, отметил он, после чего отлип от стены. — В Конохе сейчас слишком неспокойно, чтобы узнать что-либо ещё. Корень предал нас, нужно немного затаиться.

Орочимару повернулся спиной к одному из самых верных своих подчинённых.

— Отправляй в Северное убежище, после в Южное. Собери несколько команд, и пусть те отправятся на разведку. Но в первую очередь приведи сюда Кагуя. Я продлю его существование для последней миссии.

— Есть, — Кабуто уже было хотел уйти, но его господин остановил его жестом.

— Пусть одна команда разведчиков прибудет за несколько дней до Кагуя, а вторая с ним. Миссия Кимимаро — похищение Учиха, вызовет переполох и сконцентрирует всё внимание. Позаботься, чтобы вторая команда забрала его остатки.

— Будет исполнено, — парень в дурной привычке прижал очки к носу, блеснув ими. После чего немедля двинулся на выход из комнаты, к длинному коридору.

Стремясь к своей первой цели, Кабуто почти не испытывал эмоций. Лишь преданность по отношению к своему господину, а также закопанную глубоко в себе горечь далёких воспоминаний. Его опекуншу, которую он раньше любил всем сердцем, но оказавшейся лишь обманутой куклой в чужих руках, Кабуто самому пришлось убить. Таковы были следствия действий кукольника. Как же иронично, что совсем скоро ему придётся послать уже своих кукол на смерть. Так же в неведении, чтобы из других получились более полноценные инструменты. Менее подозрительные, а значит, с большим сроком пользования.

***

Орочимару пребывал в убежище, что находилось в стране Молний. Всего пару дней назад он накачал стимуляторами тело одного шиноби со способностью манипулировать своими костями и отправил того за Учихой. Вестей пока не приходило, но и дело это не на один день. Поэтому тем временем он отправился на инспекцию строительства нового секретного укрытия. Ещё это не очень важное, но нужное дело, и в его руках должно оказаться потенциально очень сильное тело.

С тем, что показал Узумаки, оно может не сравниться — эти мысли отягощали Орочимару. Но оно должно было стать лучше нынешнего. И кто знает, возможно, тело Учихи окажется достаточно выносливым, чтобы выдержать нестабильность проклятой печати и стать, наконец, полноценным сосудом, который не придётся менять каждые несколько лет. Где-то в глубине души один из Саннинов даже лелеял слабую надежду, что оно сможет выдержать сен-чакру, что пусть и на шажок, но всё же приблизит его к одной из заветных целей — бессмертию.

Но его планам снова не суждено было сбыться. Мир вокруг будто начал отдавать дрожью, когда Орочимару почувствовал невероятно мощные волны чакры. Где-то вдали, как он подумал сначала, точно не аномалия, а поистине разрушительное сражение. Ведь источника чакры было два, и сигнатура одного из них была до боли знакома.

Страх, тот самый первобытный, животный страх, который он испытывал ещё ребёнком, наблюдая за опустевшей могилой родителей, ледяной змеёй скользнул по спине. Смерть, стоящая за спиной. Та, что обволакивала холодной цепью его шею во время каждой Мировой войны. Она снова готовилась утянуть жертву в своё царство.

Но вскоре хватка вновь ослабла. Время ещё не пришло. Как всё быстро началось, так и закончилось. Однако тревога и не думала отступать.

— «Нужно понять, что это было…» — пронеслось тогда в голове одного из Саннинов.

***

Вновь страна Огня. Орочимару сидел в своём кабинете, медленно прокручивая в руках небольшой свиток с отчётом. На его бледном лице застыло выражение глубокой задумчивости, в глазах плясали странные огоньки.

Снова в этом был замешан Узумаки Наруто. Когда Орочимару вернулся в страну Огня, шпионы, проникшие за так и нетронутые проходы в барьере Конохи, донесли официальную для жителей селения новость.

“Мир ощутил битву со скрывающимся до этого врагом. Он желал поглотить всё живое, но Узумаки смог отстоять право на жизнь нашей планеты”. И ещё четыре минуты восхваления оного шиноби слишком увлёкшимся Сарутоби.

— «Невероятно…» — завороженно отдалось в его разуме. — «Хирузен оказался гораздо более опытным лисом, чем до этого показывал. Суметь тихо вырастить такого монстра»…

Змей усмехнулся, но в этой усмешке не было и тени веселья. Скорее, она выражала смесь восхищения и... опасения.

— «Такая сила... Она может как возвысить Коноху, так и уничтожить её. Всё зависит от того, в чьих руках она окажется. Но, похоже, сейчас она полностью в руках Узумаки Наруто», — Орочимару призадумался. — «Нет, даже больше чем просто Коноху».

Орочимару отодвинулся на стуле, повернулся и обвёл карту мира за спиной.

— «Раньше я мог играть на противоречиях между деревнями, стравливать их друг с другом, ослаблять, чтобы потом собрать сливки», — размышлял он. — «Но теперь... Этот мальчишка одним своим существованием меняет правила игры. С такой силой он может просто стереть с лица земли любого, кто встанет у него на пути».

На лице Орочимару появилось немного теплоты от воспоминаний, как благодаря своему гению элементарнейшими действиями он заполучил часть рога Восьмихвостого, а также образец генов его ходящего вместилища. Всего лишь стояло проникнуть в Скрытую деревню Облака и под видом врача скормить джинчурики специальные таблетки с каплей чакры, что вызывает Гендзюцу для высвобождения биджу. Своими действиями он не только поимел не абы какую выгоду в виде материала для экспериментов, но и попустил целое селение. Между ними лично ничего не было, но было невероятно приятно осознавать собственную мощь — одно действие, и деревня лишена конечности —  джинчурики, а множество ниндзя должны погибнуть в схватке с хвостатым. Результат - послабление целой страны. Такова была власть одного из Саннинов, потрудившись, и он мог влиять на баланс сил стран. Или наоборот, концентрируясь, делать страну зависимой от себя.

Иногда даже в прямом смысле. Орочимару вспоминал ещё одно дело прошлого, где он, как хозяин государства, терроризировал и похищал людей страны Моря. И никто ему не мог ничего сделать. Конечно, это было для экспериментов, а не удовлетворения эго. Но ощущение беспомощности очередной державы было приятно.

Или ещё вспомнить его полностью зависимую от него марионетку — даймё страны Риса, где находится основная база Орочимару, а также полностью подчинённое ему селение — деревня Звука. Слова даймё ничто в сравнении со словом Змея, ибо именно он имеет абсолютную власть над военной мощью страны.

Но после воспоминаний лицо мужчины вновь начало мрачнеть. В один момент всё это время ожидающий Узумаки затмил его. Столь неожиданно, но и столь сильно, что весь мир должен обратить на него своё внимание.

— «Это дитя… Какими же теперь нелепыми мне кажутся времена, когда меня называли гением», — дёрнув щекой, подумал Орочимару.

Неожиданно он поднялся и подошёл к окну. Это было одно из очень немногих убежищ, часть помещений которых была выше уровня земли. За рамой же он увидел тёмный, непроглядный лес. Этот вид пугал своей неизвестностью, но далеко не так же, как известия об Узумаки.

— Нужно действовать осторожно, — пробормотал он. — Одно неверное движение — и я могу лишиться всего. Но в то же время этот мальчишка — возможность, которую нельзя упускать.

В глазах Орочимару загорелся нездоровый азарт. Он снова вспомнил о своём давнем интересе к ирьёниндзюцу. Что, если?

— Этот… «Наруто» интересуется медициной. Он ирьёнин… Возможно, мои знания смогут заинтересовать его, — тихий шёпот становился всё более тягучим, подобным змеиному. — Я могу предложить ему то, чего не может дать ему никто другой. Свои исследования, свои техники… В обмен на…

Орочимару замолчал. Грациозным движением хищника он повернулся обратно к столу, а глаза с вертикальным зрачком сошлись на досье Учихи Саске.

— Кагуя провалил свою миссию. Но я всего лишь заполучу своё другим способом, — лицо мужчины расползлось в широкой ухмылке, пока то не застыло. В момент в его глазах разгорелся ещё больший интерес, а язык как-то сам вывалился наружу. — Ш-с-с-с-с… Или даже на нечто более ценное. Тот неизвестный, столь могущественный противник. Он наверняка должен был что-то после себя оставить.

Змей понимал, что это очень рискованная игра. Наруто, несомненно, силён, но ещё молод и, возможно, не до конца осознаёт свою мощь. С ним можно попытаться договориться. Стать союзником… Или хотя бы создать видимость союза. А там, глядишь, и удастся его перехитрить. Ведь Орочимару не привыкать плести интриги и добиваться своего любыми путями.

— Да, — прошептал он, — это может сработать. Нужно только действовать аккуратно.

На несколько кабинет погрузился в тишину раздумья.

— Кабуто!

В дверях тут же появился окликнутый.

— Да, Орочимару-сама?

— Принеси письменные принадлежности и свиток для письма, — на лице Змея расползлась не предвещающая ничего хорошего ухмылка. — Скоро ты вернёшься в Коноху.

***От лица Узумаки Наруто***

Я мягко массировал макушку Сакуры, зарывшись в её волосы. Сейчас она доверительно положила голову мне на колени, когда мы вместе пребывали на уютном диване. Последний находился на одном из широких балконов с выходом на сад. Сейчас, в полуденных лучах солнца, открывался особо яркий и красивый вид.

— Раньше мне казалось, что ты ушёл не слишком далеко, — спустя пару минут массирования, немного грустным тоном начала Сакура. Недавно она попросила немного побыть с ней, что и привело к нашему положению. — Тогда, в академии, я стремилась догнать тебя и Саске. Но сколько не пыталась, всё больше понимала, что мне этого не дано.

На моё предплечье положили ладонь, прижимаясь.

— С того момента, как себя помню, я желала стать сильной и уважаемой куноичи. Такой, которую признает общество. Но сколько бы я ни старалась, — на секунду она замолчала, чтобы встретиться глазами с моими и показать в них непередаваемую словами благодарность. — Тогда, в стране Волн, ты провёл меня по пути, в конце которого я желала побывать с раннего детства. Даже дальше. Спасибо…

У меня не было что вставить в поток её мыслей. Да и не время было её прерывать.

— Я-я… чувствую себя какой-то нахлебницей рядом с тобой. Когда ты вернулся с того боя, мне было за тебя так страшно. Но потом всё чаще у меня начали крутиться мысли, что я бесполезная… Когда ты принял меня в свои ученицы, я хотела стать тебе полезной, чтобы отплатить. Но после того, что ощутила… И теперь, когда ты всего за день построил такой дом, мне начало казаться, что всё, что я делала, не имеет смысла. Вчера же ты мне снова показал путь. Я чувствую, что теперь чакрой управлять легче. И… это так удивительно, — мы всё так же смотрели друг другу в глаза. — Ты не требовал от меня ничего за рамками наших отношений. Но я всё равно хочу тебя отблагодарить — стать полезной. Ты мне дал всё для этого и даже больше. И я сама хочу найти способ как.

В чакре Сакуры начала разливаться решимость.

— Пожалуйста, не неси меня по новому пути снова… Я хочу показать тебе и себе, что могу идти и сама.

И в глазах вина и надежда.

— …Хорошо, — только и мог сказать я.

— Да… — её глаза закрылись, а на лице показалась лёгкая улыбка. — Я… покажу…

После своих слов девушка замолчала, после чего мы несколько минут наслаждались присутствием друг друга и тишиной природы. Тёплый ветер, обдувающий кожу, бывает столь незаметен, но и приятен, когда обращаешь на него внимание.

Это была атмосфера идиллии… и некой странности для меня. Я, честно, ожидал, что мне нужно будет сказать больше одного слова, чтобы разрешить проблему. Но Сакура как её частично создала, так и сама вот решит.

Чувство неполноценности — угадал, было легко со столь явной подсказкой Хинаты. Её желание быть мне полезной... Это приятно, её благодарность вызывает тепло в груди. Сакура была права: я не требую от девушек покорности и выполнения любых моих прихотей. Напротив, наши отношения строятся на просьбах, а не на требованиях. Я стремлюсь к здоровым отношениям, основанным на искренней поддержке и взаимопонимании. Это стремление тянется ещё из прошлой жизни — однажды попробовав настоящую близость, я не мог перестать её желать.

Но, получая желаемое, я задумывался о себе. Все люди разные, но, например, я не смог бы хорошо относиться к тому, кто унижает меня. Поэтому и сам стараюсь не унижать других. Возможно, это наивно, но я подсознательно ожидал, что окружающие будут вести себя так же. Вот почему я выражаю любовь к своим близким — для меня она может существовать только, если взаимна.

В таком положении и продолжалось, пока от кое-чего неожиданного у меня слегка не дёрнулось лицо, а Сакура этого не заметила.

— Всё в порядке?

— Да, ничего важного. Отчего-то приперся прихлебатель того из Саннинов, которого мы по очереди побили, - я махнул головой в жесте: «Не обращай внимания, можем продолжать сидеть».

Приоритеты и двойные стандарты, они такие. Я же не буду ко всем относиться одинаково.

— М-г-м, — она поворочалась, после чего вздохнула. — Извини, я, наверное, пойду. Но если хочешь…

— Нет, спасибо… — на миг обратил больше внимания на свои чувства. — Моё настроение тоже испортили. Вздох, секунда ожидания, и я притягиваю вовсе не жалующую такому сопротивляться девушку в объятия и чмокаю её в макушку. — Пойду уж. Не скучай.

— М-г.

***

— Удиви меня, — махнул я ладонью, полулёжа на ложе-троне с высокой спинкой. От него веяло чем-то схожим с лектусами из древнего Рима, его вид вызывал чувство изысканности. Но нет, это просто был довольно удобный диван-трон. На нём я, положив голову на кулак второй руки, выглядел очень вальяжно.

Сейчас мы с удивлённо оглядывающимся от перемещения, да и обстановки в целом, Кабуто находились в тронном зале. Множество колонн, сложнейшие узоры на гобеленах стен и множество ещё других привлекательных деталей. Но не время было тратить время.

— Кабуто, помню, мы знакомы. Но тот случай, когда ты чуть не наблевал на меня на экзамене на чунина, не добавил мне терпения по отношению к тебе, — мой вид выражал недовольство, и одну вызвавшую его причину я только что назвал.

— Кхм, простите, — он перестал пялиться на всё вокруг и попытался сфокусировать взгляд на мне. — И… прошу прощения за тот случай. Кхм, — он поправил очки, после чего вытянулся. — Приветствую, Узумаки-сама, — поклонился, после чего достал из подсумка свиток. — Мой господин, Орочимару, передаёт вам послание.

Его рука непроизвольно сжалась, когда там в момент ничего не оказалось. С непониманием он перевёл на уже развёрнутый в воздухе свиток передо мной. На его лицо снова начало наползать удивление.

— Хм… Это интересно, — свиток отлетел от моего лица. — Я не планировал вас трогать, перестать вы причинять проблемы. Но описанные здесь техники и долгосрочное сотрудничество — это мне интересно.

Действительно интересно, но и двояко. Исходя из известных о нем фактов и личных мыслей, я не нахожу Орочимару надёжным партнёром. Потому пусть и буду сотрудничать с ним, но не так, как ему могло бы понравиться.

Свиток свернулся, после чего полетел к поймавшему его Кабуто.

— На этом всё. Передай Орочимару, чтобы явился сюда через пару дней. А теперь пошёл вон отсюда, — я взмахнул рукой и телепортировал ниндзя прямо в деревню Звука.

— «Ходят тут всякие…» — я встал с ложа и прошёлся по лестнице вниз — та находилась на возвышении. — «Понимаю, конечно, к примеру, чувства Хирузена. Моё жильё видно на порядок лучше лиц Хокаге, с любой точки Конохи и далеко за её пределами. Вот старик и приходил, проведать да и посмотреть что и как тут».

Я остановился, тоже начав осматриваться.

— «Но в то же время, он заходил всего раз. А вот другие ниндзя, пару дней попялившись на здоровенную взявшуюся из ниоткуда домину, скоро потеряли всякий страх и робость и начали рыскать тут», — я вздохнул. — «Да уж, похоже, я становлюсь той ещё злюкой иногда. Пойду лучше в лабораторию, дальше пытаться разделять души подопытных».

***Спустя два дня, то же помещение***

В этот раз я восседал на троне-ложе, приняв позу лотоса и опершись спиной о высокую, украшенную резьбой спинку. Мой гость — не слишком уважаемый, но, безусловно, интересный — стоял в некотором отдалении, силясь сохранить невозмутимое выражение лица. Впрочем, контроль тела не имел смысла. Его эмоции были для меня словно раскрытая книга, страницы которой я лениво перелистывал, не находя ничего, кроме страха и затаённой жадности.

— Я ожидал тебя, Орочимару, — кивнул я, не сводя с него взгляда.

— Не думал, что мне придётся оказаться по другую сторону, — хрипло произнёс он, стараясь придать голосу твёрдость. — Теперь я знаю, каково приходилось моим подчинённым.

В его эмоциях, помимо страха, читалось подавляемое предвкушение, некая азартная дрожь, смешанная с холодным, расчётливым любопытством. Он был подобен змее, готовой ужалить, но пока выжидающей, оценивающей обстановку.

— Тебя интересовал Учиха. Знаешь, я действительно мог тебе дать его, но он не моя вещь. К тому же, у меня есть некоторые принципы.

В глубине змеиных глаз Орочимару мелькнуло что-то похожее на презрение. Мои слова ему явно не понравились. Но он тут же подавил этот мимолётный порыв, сохранив на лице маску вежливого внимания.

— Это была не единственная моя цель, — возразил он, стараясь говорить ровно. — Я с уважением приму вашу точку зрения, и мы больше не вернёмся к этому вопросу. Разумеется, если только вы сами того не пожелаете.

Я проигнорировал его слова, переходя к сути.

— Твои техники… Они, безусловно, представляют для меня интерес, — я сделал небольшую паузу, давая ему возможность осмыслить сказанное. — Ты выдающийся учёный, Орочимару. И, объединив наши усилия, мы могли бы достичь небывалых высот.

Я медленно поднялся с трона и, не торопясь, двинулся в его сторону. Орочимару инстинктивно дёрнулся, словно готовясь к прыжку. Он явно что-то подозревал, но пока не понимал, что именно.

— Однако… — я остановился прямо перед ним, вглядываясь в его сузившиеся змеиные глаза, — ты не раз предавал тех, кто доверял тебе. Клан с геномом тела-тумана… Ты похищал своих коллег, шиноби Листа, ради своих бесчеловечных экспериментов. Ты предал даже своих товарищей по команде, Цунаде и Джирайю. И, наконец, своего учителя…

Орочимару напрягся ещё сильнее, его тело стало подобно натянутой струне. Он был готов к бегству, к атаке, к чему угодно. Но я не давал ему ни единого шанса.

— Наше сотрудничество… — я нам миг замолчал, рассматривая фиолетовые линии на бледном лице, — как я могу быть уверен, что ты не вонзишь мне нож в спину при первой же возможности?

— Уверяю вас, подобного не произойдёт, — Орочимару попытался придать своему голосу убедительность, заставил свою чакру вибрировать, излучая подобие искренности и честности. Это была бы хорошая попытка, но не для меня. – Мы сможем найти взаимовыгодные цели… И ни у кого из нас не будет причин для предательства…

Саннин осёкся на полуслове, поражённый внезапным изменением, произошедшим со мной. Радужки моих глаз налились алым, в них вспыхнули зловещие огоньки Мангёке Шарингана. И в тот же миг мир вокруг Орочимару неуловимо изменился. Привычные очертания тронного зала поплыли, растворяясь в сгущающемся мраке. Он почувствовал, как его тело сковывает невидимая сила, как ледяные цепи обвивают его конечности, медленно утягивая в бездонную пучину. Смерть, её дыхание стало так близко, как никогда.

— Я знаю, что ты хочешь моей кончины, Орочимару, — мой голос звучал теперь совсем иначе – глухо, отстранённо, словно доносился из другого измерения. — Это вполне естественное желание. Но оно означает лишь одно: мы не сможем работать вместе, а после – разойтись миром. Ты всегда будешь представлять угрозу – для меня, для моих близких, для моего мира. И я не вижу смысла допускать подобное, когда есть более простой путь…

Мангёке Шаринган в моих глазах вспыхнул ещё ярче, озаряя багровым светом окружающую тьму.

— Сегодня ты умрёшь, Орочимару, — прозвучал мой приговор. — Но сегодня же ты и возродишься. Новым Орочимару… моим верным слугой.

***

Таким образом, под моей рукой появился новый, немало обещающий инструмент. Я найду ему занятие, как и предоставлю материал.

Орочимару откинул эмпатию ко всем, кроме себя. Его поступки говорили, что он лишён сентиментальности. И поэтому я, как и кто-либо другой, не смог бы с ним ужиться. Змей попытался бы точно что-то сделать, и явно хорошее. Как-то попытаться отравить моих близких, чтобы получить на меня очаг влияния — как плохой и мало продуманный пример. Но в целом что-то нехорошее бы вышло — почти на все сто уверен.

Сентиментальность в отношениях — то, чему я иногда предавался. Но она не для всех. Безжалостность к врагам — это причина, по которой у меня их меньше, чем могло бы быть.

Накидав ещё ранее себе целей, я наконец с головой взялся за их достижение. Дни начали лететь один за другим. И если бы не девочки, всё то время, что я проводил под постоянно достраивающимся домом, слилось бы в одну полосу.

Впрочем, об этом можно поведать и позже. Сейчас же, прежде чем время двинется вскачь, проследим за ещё парой мазков в картине истории. Кто знает, может какой-то из них мы встретим вновь?

***Интерлюдия, Черный Зецу. Или Куро Зецу***

В темной пещере раздавались чавкающие звуки. Существо, состоящее из двух половинок, нервно жевало плоть неизвестного, но мускулистого шиноби.

Белому Зецу не нравилось кушать людей, он считал их слишком жёсткими. Но Черному Зецу люди, наоборот, нравились — особенно хорошо «жевательные». Процесс их поедания успокаивал.

Впрочем, это была единственная ситуация, когда Куро Зецу проявлял положительные чувства к людскому виду. Впрочем, как и какому-либо другому. Ведь его забвением была лишь создательница — мать, Кагуя.

Черная сущность была зла и раздосадована. Его проходящий сквозь века план дал огромную трещину. Ещё немного, и казалось, он разрушится. И тогда… Зецу не сможет исполнить своё предназначение. Даже мысль об этом скручивала всё внутри — он может не суметь воскресить Кагую.

Ооцуцуки Ишики показал себя спустя почти тысячелетие. Жалкий червь, который возомнил себя лучше матери. Ересь. Тогда, когда Зецу ещё не существовало, Кагуя почти убила посягнувшего на неё — на Богиню. Сейчас же это низшее существо наконец подохло, отчего Куро не мог не злорадствовать.

Впрочем. Зецу перестал жевать. Трещина — это не конец. Внезапно появившийся враг слишком могущественный, чтобы к нему даже приближаться. Это проблема. Но это и не означает, что Куро должен её решать.

«Узумаки Наруто…» — Зецу чем-то подавился, после чего срыгнул на пол. Кость. — «Нужно затаиться. Знаю, этот мальчишка мало следит за окружающим миром. Через несколько лет начать действовать, и он ничего не заподозрит».

— Ты что-то придумал? — донёсся больно жизнерадостный голос Белого.

— Жуй молча, — лязгнул низким голосом Черный. — Думать мешаешь.

Для воскрешения Кагуи нужен Десятихвостый. Но воскрешению биджу вполне дозволено быть несовершенным. Хватит и части чакры хвостатых, чтобы дать оболочку и вырвать из печати Богиню. К сожалению, тогда она будет очень далека от пика своей мощи… Мама будет этому недовольна. Однако мыслить нужно здраво. С тем, что показала та букашка — Узумаки, поглощение этой планеты сейчас невозможно.

Возможности Кагуи огромны, они не сравнятся с теми, которыми обладает Куро. Даже в ослабленном состоянии она будет способна проходить сквозь миры. Поэтому планы можно будет сдвинуть. Сначала Зецу воскресит Кагую, после они могут попытаться найти какой-то другой живой мир, поглотить тот и уже тогда возвратиться в этот.

Убедить на это Кагую… Почему-то Куро казалась эта часть самой сложной. Впрочем, неважно. До этого ещё пройдёт немало времени.

Чудесный набросок к плану. Теперь же нужно замотивировать малополезных шиноби — Акацуки, чтобы они сами принесли Зецу к цели. Конечно же, исказив истину. Благо, ничего в планах этой организации фундаментально не придётся менять, отчего они могут даже не заподозрить, что что-то идёт не так.

Но… пожалуй, чтобы они точно ни о чём не заподозрили, Куро добавит ещё и побочную цель. Они раньше не думали, нечего давать время на «попытаться». Пусть лучше будут заниматься тем, что, как думает Зецу, скорее всего ничего не принесёт.

***

В глубокой пещере скалы, во тьме, в страданиях, подняло пальцы к затмённому небу человекоподобное существо. Его древесное естество было покорёжено, а на голове была повязка, закрывающая множество глаз. Оно было огромным настолько, что на каждом из его пальцев мог встать человек.

Собственно, так оно и было. На каждом из девяти пальцев возвышалась фигура в чёрном плаще с алыми облаками – символ Акацуки. Лишь один палец – десятый, пустовал. И лишь одно существо, стоящее на другом пальце, выделялось – оно было явно нечеловеческой природы.

— Лидер, — раздался суровый, пропитанный сталью голос шиноби, чьё лицо было частично скрыто под дополнительной одеждой, с вырезом для глаз — наши планы меняются?

Его зелёные, лишённые зрачков глаза с красными радужками впились в фигуру, стоящую на небольшом отдалении. Этот шиноби, известный как Какузу, был жаден, но не лишь на слова.

— Сейчас время обсудить, — отозвался другой голос, низкий и глубокий, принадлежащий обладателю рыжих волос, множества пирсинга и уникальных глаз – фиолетовых, с концентрическими кольцами. Риннеган. Пейн, лидер Акацуки, повернулся к Чёрному Зецу, который стоял чуть поодаль, на одном из пальцев статуи.

— Что тебе удалось узнать?

— Планы действительно меняются, — начал Зецу. — но не кардинально. Узумаки Наруто… джинчурики Девятихвостого, ниндзя Конохи. Он был одним из участников того сражения.

— Джинчурики? — переспросил Пейн, его взгляд стал ещё более пристальным. — Значит, заполучить Девятихвостого будет… проблематично.

— Более чем, — подтвердил Зецу. — Он убил существо, полагаю, намного могущественнее Учихи Мадары.

В пещере повисла тишина.

— Что ты предлагаешь? — спросил Пейн, обращаясь к Зецу. — Отказаться от плана?

Чёрный Зецу медленно покачал головой.

— Нет. Отказываться не нужно. Но… придётся внести некоторые коррективы. Узумаки Наруто… он не просто джинчурики. Он… нечто большее. Он обладает силой, способной разрушить наши планы в одно мгновение. Но… — Зецу сделал паузу, обводя взглядом присутствующих, — …но даже эта сила не безгранична.

— Ты хочешь сказать… — начал было Какузу, но Зецу перебил его.

— Что нам необязательно захватывать всех биджу целиком, — продолжил он. — Достаточно будет и части их чакры. Части, достаточной, чтобы создать… Великое Гендзюцу.

— Наш план Глаз Луны рассчитан на всю планету. Но ты считаешь, что мы сможем использовать ослабленное гендзюцу на одном человеке?

— Именно, Лидер, — Куро полностью отдавал себе отчёт, что лжёт. То, что он предлагает, теоретически возможно исполнить, он преследовал другую, более значимую цель. Зецу было далеко не впервой манипулировать людьми. Он хорошо всё продумал, а потому не было тех, кто ему не поверил. — Оболочка десятихвостого не более чем проводник, но вам потребуется слиться с ней на один раз больше.

— Это приемлемо… — обозначил Пейн, после чего на миг задумался. — Но только после того, как это станет необходимо.

Настоящее тело Пейна, в отличие от пирсингованной марионетки, не обладало большим здоровьем. Единожды он, в истинном обличии, уже призывал для боя оболочку Джуби. Но ценой это были страшные раны спины и значительно укоротившийся строк жизни. Второй раз лидер призывал оболочку без надобности сражаться, сюда, в главную базу Акацуки. Но и это забрало немало жизненных сил.

Лидер Акацуки также предполагал и надеялся, что поглощение чакры биджу даст энергию оболочке Джуби, и тогда она может не только не потребовать жизненных сил, но и дать их. Это было бы лучшее расположение дел. Но Пейн был решителен в своих действиях. Потому, даже если его ожидания не окупятся, он всё равно использует всё для достижения их цели. Даже если во время захвата дальнейших биджу придётся влачить существованием ещё более беспомощным калекой.

— У девятихвостого наибольшее количество чакры из всех биджу. Захватив его, мы преодолеем большую часть пути. После останется не много, — будто прочитав его мысли, решил окончательно успокоить мысли Лидера Зецу, после чего многозначительно оглядел окружающих. — Но я также предлагаю ещё одну побочную цель нашей организации. Её достижение может оказаться особенно выгодным.

— Насколько? — не медля поинтересовался Какузу. Его холодные глаза блеснули.

— Неизвестно, но явно немало, — с полной уверенностью заверил Зецу. — Узумаки сражался не сам с собой — его враг был очень могущественным. Было бы смешно, окажись у такого существа единственной ценностью его тело.

— Есть зацепки? — продолжил интересоваться Какузу.

— Нет. Но выгода может оказаться слишком большой.

— Это займёт часть наших ресурсов и отдалит от цели, — проговорил Пейн.

— Как может и внезапно приблизить. Кто знает, какими артефактами обладало то существо, — продолжил отстаивать своё мнение Зецу. Конкретно на это он мало наделся, но, может, действительно получится найти что-то от того Ооцуцуки.

— Было бы крахом, доберись до них Узумаки первым, — неожиданно раздался из одного из пальцев женский голос. Это была Конан, девушка лет тридцати с синими глазами и пирсингом под губой. К её мыслям, пусть не всегда, лидер уделял особое внимание. Ничего удивительного, учитывая, что он с ней и уже мёртвым товарищем и основали эту организацию. Так же, как и провели множество лет вместе, ещё с самого детства.

— Так тому и быть. Год-два разницы не сделают, — Пейн утвердил планы организации. После чего, сделав секундную паузу, перешёл к делам насущным: — Какузу, что на этот раз заказала Ива?

Зецу мог лишь улыбнуться, но не стал. Это вызвало бы лишние мысли у его марионеток, которых он вновь направил в нужную себе сторону.

Теперь оставалось ждать. Три-четыре года, и тогда его план жизни может исполниться.

***Две недели после битвы с Ишики. В стране Железа. Интерлюдия – собрание каге, и не очень уместные вставки о Гааре***

Средь заснеженных скал сыпал бесперебойный белый поток. Сейчас непроглядная вьюга не позволяла сполна рассмотреть вид трёх гор, формой будто три пасти волков. Но именно здесь располагался один из самых важных этой довольно могущественной, однако всегда нейтральной страны. Место, куда вновь направлялись Каге великих селений для очередного собрания.

Мир потрясло. И это стоило обсудить.

В тёмном помещении, со светом лишь посредине комнаты, был установлен огромный полукруглый стол на пять мест. Тот охватывал другой, более маленький нормальный стол, за которым сейчас восседал старый самурай с забинтованной верхней частью головы. Такое расположение мебели говорило, что сидящий за последним к пятёрке не относится.

Твёрдое стремление к гармонии, такую философию разделял генерал страны Железа, также известный как Мифуне. Из главных представителей сейчас присутствовал только он. В комнате всего сейчас было трое человек — двое охранников и, собственно, лидер самураев. Но вскоре этому предстояло измениться.

Спустя несколько минут спокойного ожидания появился первый гость. Это был Райкаге Эй (предположительно IV).

Мускулистый мужчина в шляпе Каге, виднеющимися из неё зализанными назад волосами в крупные пряди и распахнутым кимоно. Войдя, он кивнул генералу, на что получил ответный жест, после чего уселся в своё кресло и положил головной убор Каге перед собой. За его же спиной также застыли двое сопровождающих шиноби.

Совсем скоро из коридора послышалось кряхтение и старческое брюзжание. Высоким голосом доносилось что-то невнятное, но явно недовольное, пока из темноты не показался ну очень низенький старичок и его двое сопровождающих.

— До вас хрен доберёшься, — начал с претензий Ооноки, по пути кривясь и потирая спину. Через несколько секунд он дошёл к своему креслу, которое, к всеобъемлющему неудовлетворению старика, оказалось не только без лифтовой системы, так ещё и слишком большим. — Никакого уважения к возрасту.

Последнее тоже было кинуто в сторону Мифуне, но тот никак не отреагировал. После Ооноки аккуратно подняли его сопровождающие, чтобы не потревожить спину, и усадили на положенное место.

— Уважение нужно заслужить, — Эй был отличной от самурая философии, а потому не постеснялся выразить своё мнение, попутно кинув презрительный взгляд на Цучикаге.

— А ты, сопляк, помолчи! — намного более резво, чем позволяло ему тело, вскинулся Ооноки. — Я в твои годы страны уже подчинял!

— А в мои годы заключаешь со всеми мирные договоры и ведёшь свою страну к стагнации, — отчеканил Эй, парируя.

— Ах ты… — хотел было уже устраивать перепалку Цучикаге, но его перебил старческий смех из коридора. Женский и, казалось, знакомый. — Кто же это?

Из коридора ещё показалась… показался очень молодой паренёк с головным убором Казекаге, а уже за ним неизвестный шиноби и бабулька в чёрном до пола кимоно с большим белым воротником.

— Ты не меняешься, старая развалина. На том собрании тридцать лет назад было всё так же.

— Ребёнок? — из-за удивления Цучикаге пропустил мимо ушей, как его начала оскорблять какая-то неизвестная куноичи.

— Хмф, — сложа руки, Эй одновременно выразил своё отношение к новому Казекаге и к этой бабке. Что там были за разборки у Ооноки и его отца, когда Эю было всего десять, он не знал. Но погружаться в это ему и не хотелось. В новом же Казекаге он не видел силу — то, что он уважал. А потому мальца более ничем и не удостоили. Также чуть презрению дополнительно, за свою удивлённость получил Цучикаге. Ибо знать надо, кто новый Каге в соседний стране. (Буферные страны Эй в своих суждениях решил учитывать лишним, что было правильно в общем-то)

— Гаара, пятый Казекаге, — сохраняя невозмутимость и пресекая всяческие догадки, представился парень.

— Ааа, — теперь игнорируя паренька, в глазах Ооноки проявилось узнавание, после чего возникло схожее чувство воспоминания, а после и негодования, когда он начал говорить бабке: — Чиё, вспомнил. Вот что ты называешь, «оставим селение в руки нынешнего поколения»? Проиграли войнушку с Конохой, и что теперь…

— Эй, а сам-то… — возмутилась Чиё, вспоминая, что Камень тоже проигрывал Листу, но дедок не переставал говорить:

— Совет деревни, наверное, в пелёнках сидит, да? Скоро и это поколение закончится, что тогда будете делать? М? — как понятно из возраста и того, что он ещё занимал свой пост, Ооноки находил идеи Чиё… неправильными.

— Прошу, сохраняйте спокойствие, — впервые за раздался твёрдый голос самурая.

— Мальчишка, тебе слова никто не давал, — сразу перекинулся на Мифуне Цучикаге, но в ответ получил лишь холодный взгляд.

Несколько секунд длилось противостояние взглядов, которое к собственному неудовольствию проиграл Ооноки. Не было причины идти на конфликт со страной Железа, как и, впрочем, с какой-либо из других стран. Хотя в глубине Цучикаге всё ещё негодовал, что младшие его на четырнадцать лет шестидесятилетние молокососы заставляют соблюдать правила приличия.

– Времена меняются, – мягче заметила Чиё, немного убавив обороты. – Мы с братом вернулись к постам старейшин. Признаю, ты был прав. После трагедии селение нуждается в поддержке, а молодое поколение – в направлении старших. Тебе ли не знать.

Ооноки решил промолчать.

— Я что-то пропустила? — бесшумно вошла в кабинет Мей, озорно улыбнувшись. За ней прибыли Ао и Дзёсамэ.

— Нет, — ответил за всех Эй, не удостоив и этого Каге ничего особенного. Он ощущал брезгливость что к Казекаге, что к Мизукаге, так как считал их теперь вассалами Хокаге. И не на пустом месте это взялось, его шпионы доложили достаточно для формирования мнения об этих странах.

К слову, сегодня Райкаге был на удивление сдержан, через только что получил подозрительный взгляд от Ооноки. Старик думал, что Эй может что-то замышлять.

— Обращайтесь ко мне Теруми Мей, пятая Мизукаге, — женщина так же, как и предыдущие Каге, прошла к своему месту и поставила головной убор Каге перед собой.

— Гаара, — после незаметного тычка от бабки представился песчаный, на что получил вежливый кивок с улыбкой от Мей. В этот момент некоторые из присутствующих отметили самообладание джинчурики. Ибо знали, что подобным конкретно этот индивид не отличался.

— Все уже собрались? — наконец последним, не спеша, зашёл Хирузен, и за ним два шиноби из АНБУ. Он уселся, после чего обменялся приветствиями и всем другим нужным.

(Подходящая иллюстрация для этого собрания. Конечно, если заменить Данзо на Хирузена, и сделать Гаару помладше)

— Рад, что мы вновь собрались, — всё так же не проявляя лишних эмоций, начал Мифуне. — Я как представитель нейтральной страны Железа вновь выступлю модератором заседания мира шиноби. Начнём.

— … — после слов Мифуне, Райкаге и Цучикаге повернулись не к Казекаге, так как “кое-что” случилось в его стране, а к Хирузену. Все знали, что он говорил о причастности шиноби Конохи к этому, а потому у кого как у не Хокаге могли иметься самые точные данные.

Сарутоби в это время задумчиво смотрел на Казекаге. Его мысли гуляли по за целью собрания:

Гаара, значит, он выстоял. Хорошо, Суне был нужен сильный лидер. Хирузен помнил, как сам отослал этого паренька в госпиталь, к психиатру. И кажется, неделя лечения хорошо легла на то, что в голове песчаного исчез голос и страх заснуть.

Однохвостый сильно влиял на своего джинчурики. Зверь то ли в радость, то ли по ещё какой причине выступал шизофренией, которая приказывала Гааре убивать. И мало того, “шизофрения” всё время прикидывалась матерью джинчурики, что не могло давить на психику, даже не учитывая всего предыдущего. К этому же постоянные угрозы, что, если парень уснёт, “мать” заберёт его тело — отчего постоянная бессонница.

Как не дошло до петли или более изощрённого самоубийства, Хирузену было мало понятно. Однако теперь, кажется, всё стало намного лучше. Даже лучше и одновременно хуже, чем он мог рассчитывать, когда отпускал мальца домой. Конечно, Суне нужен был сильный Казекаге или, по крайне мере, сильный шиноби. Нужен он был там и Конохе, чтобы лучше поддерживать мировой баланс и тем самым не допускать масштабных конфликтов. Но Хирузен надеялся, что Гаару не сделают Казекаге сразу. Ибо, как был уверен старик, лишь чуть поправившаяся психика молодого шиноби могла попросту сломаться под давлением ответственности за целое селение. Это же могло привести к смертям среди состава деревни Песка.

Тем не менее обошлось. Сарутоби был рад, что не все в Суне оглупели до конца. Чиё, когда-то он с ней воевал. Но с тех пор много воды утекло. Хорошо, что, по-видимому, она и, скорее всего, её брат, так как действуют они почти всегда вместе, вернулись к управлению селением. Теперь от них можно будет долго ожидать затишья.

Впрочем… это инертность мышления. Стоит ли теперь вообще ожидать чего-то громкого от кого-либо?

— Кха-кхм, — вынув трубку, Хирузен прокашлялся под всё более возмущёнными его молчанием взглядами. — События в стране Песка. Как было объявлено, одним из двух участников был шиноби Листа.

Гаара в этот момент вздрогнул. Но не по причине, что не поверил.

— … — Ооноки продолжил пялиться на Хирузена.

— И это всё? — за двоих Эй выразил, что они хотят подробностей.

— Что вы хотели ещё узнать? — Сарутоби умно решил не перебирать варианты ответов, раскидываясь информацией, и просто уточнил конкретней.

— То, что это сделал твой мальчишка джинчурики, вообще сомнительно. Откуда нам знать, что одна из чакр была его? — таким же, как всегда, неприятным голосом задал вопрос Ооноки, на что получил очередной презрительный хмык Райкаге.

— …Даю слово? — в этот момент Хирузен даже немного удивился. Да, в чакре его опекаемого было мало от чакры Девятихвостого. Но, то есть, у Камня не было шпиона, который бы запомнил сигнатуру чакры именно Наруто? То есть, когда была идеальная возможность, к примеру на экзамене на чунина, Цучикаге не удосужился послать шпиона-сенсора, чтобы разведал обстановку в Листе? Это какая-то старая шутка, для понимания которой Сарутоби слишком молод?

— Подтверждаю слова Хокаге-сама. Это была определённо чакра Узумаки Наруто, — проговорила Теруми.

Гаара молча кивнул в поддержке слов Хокаге и Мизукаге. Когда он услышал упоминание Наруто, в нём колыхнулись воспоминания недавнего прошлого. Он испытывал двоякие чувства к Узумаки. Благодарность за то, что лишил сопровождающего всю жизнь кошмара. А также страх от той лёгкости, с какой Гаару избили. Даже сейчас, когда он стал даже сильнее, потому как чакра биджу внутри более не такая “тяжёлая” от чужого сознания, и той осталось очень немало — песчаный был уверен, что не сможет ему противостоять. После же ощущения тех волн чакры... Лишь мысль о нём вызывала внутри трепет.

В кабинете повисло секундное молчание.

— Нет, ну ты-то не веришь им, — Ооноки обратился к Райкаге.

Усики Эя дёрнулись, когда перед ним снова сплыл образ заливающегося соплями подчинённого. Но что важнее, доклад того: Яки, которая провела ужас целую армию; столь лёгкая победа Трёххвостого. Заверения сенсоров, что это именно что это именно что Его чакра.

— Верю.

В зале снова повисла тишина. Лишь напряжённые взгляды по всем присутствующим от Ооноки пытались её развести, но не получалось. Впрочем, этим жестом он показывал, что начал сомневаться в своих мыслях.

— Что теперь важно, — Райкаге продолжил. — Правила игры меняются… — сила — то, что он уважал, прямо проявлением власти. Эй окончательно понял, что власть над миром оказалась в руках одного… божества? И даже если он пока ею не воспользовался, это не означает, что не сделает это позже. — На что мы можем рассчитывать? Он угрожает нашим деревням?

— Хм-м… — Хирузен снова потянул дым из трубки. — Более мира шиноби, которым он был раньше, не будет. Мой подопечный сейчас занят своими делами, но позже планировал взяться за этот мир серьёзней. Но угрозы селениям, как собранию людей, Узумаки не будет нести. Скорее наоборот, в его интересах чтобы выжило больше людей.

— Могу добавить, что у Узумаки есть некоторые принципы и своя мораль. С ним вполне можно работать, — собственно, добавила Мей.

Взгляды сошлись на Казекаге.

— Нет, я о нём почти ничего не знаю.

— Кхе, — отчего-то подавился воздухом Ооноки. Видимо, думал, что у Листа и Суны отношения поближе.

— Это слова, — кивнул Эй. — Гарантии?

— Чтобы их требовать, нужна достаточная сила, — неожиданно голос Хирузена похолодел, приобретая серьёзность. — Я знаю, что идеалы Наруто такие, чтобы я не беспокоился о будущем мира, — пусть и обращаясь ко всем, Хокаге перевёл взгляд на Райкаге. — Вам же следует вести тихую политику и остановить милитаризацию. В любом случае она бесполезна, — после немного на Цучикаге. — Прекратить подрывные и другие негативные действия в других странах. В общем, сидеть у себя тихо и хорошо бы развиваться.

— Да что ж это творится-то? — взорвался Ооноки. — Вот так вот просто теперь вся власть у одного мальчишки? — Это же бред! Может, то сражение произошло между какими-то другими божествами? Одно подохло — другое улетело?

— Думай что хочешь, — продолжил Хирузен. — Но действуй, как я говорю. Конечно, если хочешь жить.

— Ты угрожаешь мне?

— Цучикаге-доно, соблюдайте спокойствие, — Мифуне снова показал, что в этом здании есть правила.

— Да угомонись уже, — Эй снова был более резок.

— Цучикаге-сама. Имея дело с Узумаки, я скажу, что он не плохой человек. Не стоит по этому поводу переживать. Но и не всепрощающий. И серьёзный конфликт вам обойдётся слишком дорого, — Мей тоже приняла участие в осаждении Ооноки.

— Да ты… — на последнем издыхании хотел было возмутиться Цучикаге.

— Ты умрёшь, — констатировал Хирузен, прерывая собеседника. После чего, утратив всяческую суровость, горестно вздохнул. — Но это ничего не изменит. Серьёзно, я хочу сделать как лучше. Но если ты слишком упрям. Подумай, какие наставления дашь своим потомкам, прежде чем покажешь, как поступать не следовало.

Ооноки умолк и приосанился. Тема, кажется, была закрыта.

Заседание подошло к концу, более важных вопросов не было.

Теперь для всех нависающее будущее стало более явным. Хокаге и Мизукаге были в целом довольны тем, что их ожидает. Хирузен всегда хотел достичь мира во всем мире, эту мечту он унаследовал от одного из своих сенсеев — Хаширамы. Сейчас мир только зарождался. Но, возможно, ещё немного, и он увидит цветение новой эпохи. Мей придерживалась схожей идеологии. Насилие над всем вокруг, чтобы по этому поводу не думали некоторые шиноби Кири, вовсе не её цель жизни. Она лишь желала процветания своей стране. Впрочем, если всё более хорошо будет во всём мире, она вполне не против.

Сложно было сказать, чего желает Казекаге. Он сам себе на этот вопрос не ответил. Но вводящая его в агонию с самого рождения жестокость была дальше от его предпочтений, чем просто спокойное существование.

Райкаге, похоже, придётся умерить свои амбиции. Конечно, он наращивал до этого боевую мощь Молнии не только чтобы кого-то попытаться завоевать. Однако он придерживался мысли: лучшая защита — нападение. Нехрен давать соседям расслабляться. Но и для него понятие патриотизма было не пусто. Потому он вполне сможет переключиться на внутренние дела страны.

Цучикаге же… Он понимал, что уже не молод, и пытался сделать своё селение как можно крепче. Чтобы, если он неожиданно умрёт, деревня не пала. Диверсии в других странах, иногда грабёж, иногда вымогательство у целых стран, иногда загон под тайный вассалитет их же — то, что укрепляло Камень. Сейчас же всё говорило о том, что стоит остановиться. И поискать другие методы… Не столь проверенные временем. Ооноки решил принять известия об Узумаки за правду. Но обязательно попытается всё очень тщательно проверить. И если это действительно истина, тогда начнёт действовать по-другому. Если действительно правила меняются, под них нужно вовремя подстроиться — чтобы потом не остаться позади.

Бечено wml